Kitabı oxu: «Возвращения к любви»
© Геннадий Локтев, 2023
ISBN 978-5-0053-3800-6
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
***
Неужели?!
Она?!
Нет!
Бред!
Этого быть не может! В подобное, даже если его искусно придумаешь, вряд ли кто-то поверит, слишком нереально все выглядит. Таких совпадений в жизни не может быть! Фантастика? Нет! Даже фантастика не должна переходить определенные границы. Иначе она превращается в абсурд.
Он остановился, в глазах потемнело, сердце сначала попробовало резко притормозить на полном ходу, но ничего у него не получилось, и наоборот, оно заколотилось в бешеном ритме.
– Инна, ты?! – спросил он хриплым, срывающимся голосом.
– Наверное, я! Если ты, Григорий, меня за меня принимаешь.
Она через силу улыбнулась, внимательно посмотрела на него, попробовала снова улыбнуться, но губы ее задрожали, ей пришлось быстро отвернуться.
Григорий хотел сделать шаг навстречу, обнять ее, но что-то его остановило, попытавшиеся взметнуться вверх руки, вмиг ослабли и повисли плетями. Он на мгновение замер и просто не знал, как ему поступать дальше.
– Ну, здравствуй, Инна!
Голос и в этот раз подвел его.
– Здравствуй, Григорий! – тихо ответила она, снова кинула на него короткий влажный взгляд и опять быстро отвернулась.
Он никогда не думал, что снова приедет сюда когда-нибудь. Были возможности, находились и потребности, но он всегда искал весомое основание, чтобы отказаться от любой причины вновь ступить на улицы этого города. Боялся воспоминаний. Но все же он приехал сюда.
Оказалось, даже приятно было по прошествии стольких лет побродить по знакомым местам. Воспоминания кружили голову, терзали душу и жгли сердце, хотелось под воздействием этих, не очень приятных для него ощущений, снова пережить то время, которое можно было отнести к самому счастливому периоду его жизни. Которое было таким недолгим и что уже никогда не повторится.
Как раз примерно то же время года и приблизительно такая же погода. Улицы города, кажется, вообще не изменились за прошедшее время. А чему здесь было меняться? Старые постройки, времен существования Советского Союза, им еще не скоро в этом районе города придет что-то более современное на смену. Если только баннеры на зданиях и рекламные растяжки над улицами стали другими. Но кто на них сегодня обращает внимание, от них отмахиваются, словно от назойливых мух.
Ноги сами привели его к тому магазину, где произошла их первая встреча, этот магазин был стартовой площадкой их счастливых, нежных, страстных, безумных отношений, которые по совершенно немыслимым обстоятельствам, после нескольких безуспешных попыток превратиться в ничто, все же в конце концов иссякли. Иссякли, как ему кажется сегодня, в то время, когда они находились еще очень далеко от своего апогея.
Григорий вошел в магазин, осмотрелся, почти ничего практически здесь не изменилось. Показалось, даже персонал этой торговой точки тот же самый, хотя уж больно моложаво он выглядит после прошедших семи лет.
Бессмысленно осматривая стеллажи, он неторопливо пошел по торговому залу. Даже ассортимент товара вроде бы тот же, хотя вряд ли он сейчас вспомнит какой кефир, какой коньяк, какие конфеты он покупал здесь тогда, в той, прошлой жизни своей.
Нет, есть изменения, раньше входные двери бесшумно закрывались, а сейчас громко хлопают. Прижимистым стал хозяин магазина, денег на доводчик пожалел, обычную пружину поставил.
Вон снова кто-то вышел. Дверь опять громыхнула на весь торговый зал, Григорий бросил взгляд в сторону входа. Нет, не вышел кто-то, а вошел. Летом можно было и снять пружину… Он снова посмотрел в сторону входа и замер.
Неужели!?
Она?!
Нет!
Бред!
– Ну, здравствуй, Инна!
– Так поздоровались уже! – Инна еле заметно улыбнулась. – Какими судьбами сюда, в наши края?
– По работе.
– Все там же трудишься?
– Занимаюсь почти тем же, а вот место работы другое. А ты как здесь?
– А я живу в этом городе, к твоему сведению. Ты уже об этом забыл?
– Я в смысле… Ну, в этом магазине… Зачем здесь? Ты живешь все там же?
– Нет, живу я по другому адресу, уже давно. Просто мимо проезжала, вспомнила, что хлеб нужен, вот зашла сюда.
– А я за сигаретами.
– Ты же когда-то бросить хотел, так и не расстался с этой вредной привычкой?
– Нет, бросил. Давно бросил! Товарищ, коллега по работе попросил для него купить. По дороге.
– Ну, покупай свои сигареты. А я пошла. Удачи! Прощай!
– Прощай! Постой! Погоди! Погоди!
Она, забыв про хлеб, который ей был совсем не нужен, вышла из магазина. Он, которому совершенно не нужны были сигареты, вышел за ней следом. Выйдя, словно по чьей-то команде они одновременно остановились у края тротуара, повернулись, и посмотрели друг другу в глаза. Попрощавшись на словах, им тяжело оказалось это сделать на деле.
***
Семь лет назад.
Начало лета.
Замечательная погода. И солнышка достаточно, и не жарит оно еще во всю свою мощь, греет приятно.
Раннее утро.
Небольшой городок в центре России. Невозможно понять, чем этот город заинтересовал владельцев крупного, известного по всей России холдинга, но именно здесь прописался один из крупнейших его филиалов, охвативший своей работой чуть ли не всю европейскую часть Российской Федерации.
К центральному офису филиала за полчаса до начала работы подъехал внедорожник. Остановился. Из него вышел мужчина средних лет, одетый в джинсы, футболку и кроссовки. На вид подъехавшему было лет около сорока, может быть чуть меньше, может быть даже чуть больше. Немного выше среднего роста, средней по плотности комплекции. Темно-русые его волосы подстрижены коротко, даже очень коротко. Мужчина закрыл автомобиль, и вошел в здание офиса.
Приемная директора филиала. За столом перед компьютером и парой телефонных аппаратов, сидит молодая, белокурая, симпатичная секретарша.
Открылась входная дверь, в приемную вошел тот же мужчина, что ранее подъехал к зданию офиса. Секретарша подняла глаза на вошедшего.
– А, Вы?! Здравствуйте, Григорий! Что-то Вы рановато! – девушка опустила глаза, ей было немного неудобно, за свое обращение просто по имени к мужчине, который старше ее почти в два раза. Но он сам всегда просил обращаться к нему именно так.
– Доброе утро, Алина. Да вроде не хотелось по личным делам отвлекать директора в рабочее время. Знаю, что он раньше положенного на работу приезжает. Он ведь сейчас на месте?
– Да, Константин Сергеевич у себя. Доложить о Вас?
– Конечно, Алина! – улыбнулся в ответ ранний посетитель.
Директор, сидящий за столом, поднял глаза на вошедшего.
– Доброе утро, Григорий! Не часто тебя здесь, в моем кабинете видеть приходится. В смысле тогда, когда ты сам инициативу проявляешь на подобные посещения. Чего так рано? Что-то случилось?
– Пока вроде нет, – улыбнулся вошедший: – Просто, если Вы примите мое… Ну, в общем, согласитесь с моим желанием… Или с предложением, то этим нужно заниматься сегодня же с самого утра.
– Что за желание? Аванс, отгул, отпуск надобно перенести?
– Нет, всего этого не надо. Пока ничего вроде не горит. Вы Демидова отправляете в командировку?
– Да, все уже решили на неделе. Не справишься здесь что ли без него? Тогда в помощь кого-нибудь дадим.
– Чего там справляться? Дело для меня привычное. Я о другом. Демидов вроде бы не очень настроен на командировку?
– Да! Повозмущался тут немного, но я, сильно не налегая на него, уговорил, он все-таки согласился.
– Я разговаривал с Демидовым, и после согласия своего не очень-то хочет он ехать…
– Ну а ты-то здесь причем? Заинтересуем его еще чем-нибудь, поедет.
– Пошлите, пожалуйста, меня вместо Демидова!
– Погоди…
Директор встал из-за стола, подошел к собеседнику.
– Командировка не на неделю. Не на месяц. Я сам даже не знаю, сколько эта командировка займет времени. У тебя же все-таки семья. Сын. А Демидов не женат еще. Может, смена места положительно повлияет на него, невесту найдет там.
– Константин Сергеевич, Демидов будет доволен, что я поеду вместо него, а со своей семьей я все сам решу. Пошлите, пожалуйста, меня.
– Ну не вопрос. Раз ты сам хочешь, сегодня все утрясем. Работу ты знаешь не хуже, если не лучше того же Демидова. А он здесь один справится без тебя?
– Он молодец. Не подведет!
– Хорошо! Тогда готовься. В понедельник к восьми утра должен быть уже на месте. Билет на поезд у Демидова заказан, выезжать послезавтра, вечером воскресенья. Сегодня оформляй все бумаги, а потом отдыхай, готовься к поездке, прощайся… Тьфу, типун мне на язык! В общем, общайся перед командировкой с близкими.
Директор пожал руку своему сотруднику.
– Я все понял, Константин Сергеевич, не подведу.
Новоявленный командировочный вышел из кабинета в приемную.
Дома новость о командировке была принята и женой, и сыном достаточно холодно. И вечер пятницы, и суббота прошли у него на некотором привычном уже расстоянии от семьи.
И вот наступило воскресенье. Последний день перед, возможно, долгим расставанием. Сын с утра уехал на тренировку, он занимался спортом, и жена, управившись с утренними туалетами и делами по дому, начала тоже куда-то собираться.
– Галя, ты что, уезжаешь?
– Да! Нужно мне кое-куда съездить. Сначала к подруге, к Вике заскочу, у нее там проблемы небольшие, помочь надо ей, а потом мама просила меня к ней приехать. Я давно уже у нее не была. Соскучилась по ней, и она по мне. А что ты хотел?
– Я? Я ведь завтра буду уже далеко отсюда и, наверное, долго буду далеко от тебя.
– Ты что, хотел попрощаться? На это и вечер у нас с тобой будет.
– Хотелось в последний день вместе побыть.
– Последний день Помпеи что ли сегодня? Больше уже не увидимся? Тем более, он мог быть не последним, а обычным, в твоих силах было побороться за себя, и не соглашаться на эту чертову командировку. У тебя семья.
– Давай не будем снова заводить разговор, который за два прошедших дня уже серьезно поднадоел всем.
– Как знаешь, но мне нужно идти. До вечера!
Жена вышла, немного при этом громче обычного прикрыв за собою дверь.
Он решил ехать не на поезде, отказавшись от билета, а на своем личном автомобиле. Свои колеса, вполне возможно, там не раз ему пригодятся, и сейчас понял, что зря принял такое решение. Захотелось вдруг выпить. Что-нибудь из крепкого алкоголя, выпить немногим побольше обычной дозы для себя, чтобы как-то изменить реальный мир, или вообще отторгнуть его от себя на время. Но в ночь садиться за руль, нужно быть трезвым. Поэтому только ванна и чашка крепкого кофе после ванны.
Мало и плохо он спал в прошедшую ночь, оттого даже чашка крепкого кофе не помешала ему проспать до самого вечера.
Пробудившись, он увидел у двери спальни большой баул, собранный женой ему в дорогу. Сама же Галина крепко спала. Сын, в отличие от жены, бодрствовал, он яростно бился с черными силами в своей комнате на игровой приставке.
Григорий снова заварил себе и выпил кофе, поцеловал перед уходом сына, взял свой баул и вышел на улицу, к машине. До места назначения ехать надо было максимум пять часов, у него впереди до восьми утра времени было почти в два раза больше, но оставаться дома уже не хотелось. Хотелось просто уехать, если не туда, куда нужно было, то хотя бы куда-нибудь.
Он бросил баул в багажник. Сел за руль. Сунул сигарету в зубы, прикурил, завел машину и резко взял с места.
На выезде со двора на улицу, кинул взгляд на окна своей квартиры, увидел, как зажегся свет в их с женой спальне. Григорий невесело улыбнулся и сильнее вдавил газ в пол.
***
А она жила своей жизнью.
Недавно справила свой первый круглый юбилей, двадцать пять лет. Была неплохая работа, со стабильным и хорошим для здешних мест заработком. Была своя квартира, небольшая, но обжитая и очень уютная. Мама недавно переехала в частный дом, принадлежавший раньше ныне умершей бабушке, и оставила дочери, ей, Инне, свою квартиру.
Был, конечно же, у нее парень. Она молода, красива, с изящной фигуркой и, конечно же, было бы странным, чтобы на нее, жгучую брюнетку с изумительными по своей красоте глазами, не обращал бы внимания противоположный пол. Да все вот как-то до последнего времени серьезные отношения ни с кем из претендентов на ее сердце не складывались, не получались.
Казалось, что и с ним, с этим парнем, все несерьезно, все так же ненадолго. Но Александр всем своим внешним видом, характером и положением, не предполагал легких, ни к чему не обязывающих отношений. Брутален, с иголочки и с хорошим вкусом одет. Чувствовалось неплохое воспитание. Он занимался частным предпринимательством, при этом, каких бы то ни было финансовых затруднений он не испытывал.
Занимательные, интересные, престижные выходы в свободное время, дорогие, достойные подарки, внимательное и заботливое ухаживание сделали свое дело. Она им, с неожиданностью для себя самой, серьезно увлеклась. Иногда даже делала вывод для себя же, размышляя в одиночестве, что она его по-настоящему любит. Не просто же так Инна позволила себе сблизиться с ним, как можно только было сблизиться девушке с парнем. Но это решение, что она его правда любит, исходило от ее разума, а не от сердца и не от души. Все шло для них так, как им хотелось в это время, и ни Александр, ни она ничего не собирались менять в своих отношениях. Их пока все по-человечески во всем почти устраивало.
Однажды от него последовало довольно-таки странное предложение, которое Инна сначала приняла за шутку. Но это оказалось совсем не шуткой. Мысли в голове перемешались, она старалась все поставить на свои места, чтобы разобраться, что это значит. Но мысли путались, ничего не хотело ложиться на свое место на полочке. И вдруг она решила, надо немного отдохнуть друг от друга, разобраться все-таки до конца, что для каждого из них значат их отношения. Она решила на время уйти, отойти от него. О чем Инна при следующей встрече ему сказала.
– Ты уходишь? – с нехорошим выражением на лице спросил Александр.
– Да! – ответила она.
– Учти! Этот день может быть нашим последним днем.
– Что же делать? Даже если так оно, как ты говоришь, и будет, я считаю, что это лучше для нас обоих.
– Ну что же, тогда иди! А лучше проваливай!
– Что? – она с легкой усмешкой посмотрела на парня и удивилась, насколько неприятно его лицо, как же оно могло так ей нравиться раньше. – Прощай!
Она ушла. И даже не оглянулась уходя, в поиске его глаз, сожалеющих об ее уходе, и извиняющихся перед ней. Он ей в том момент стал совершенно неинтересен, безразличен, даже неприятен.
***
А Григорий сразу же по приезду с большим рвением включился в работу. Начальник нового филиала, куда его послали в командировку, подобрал неплохую здесь команду. Отсутствие некоторых навыков и определенного опыта местные сотрудники компенсировали энергией, заинтересованностью, старательностью. Дела в общем шли хорошо.
Вечерами делать в гостинице было нечего, развлекать себя он не умел и не испытывал какой-то тяги к развлечениям. Он задерживался в филиале допоздна, своей ударной работой перевыполняя все планы руководства. И вот пришло то время, когда подолгу оставаться на производстве не было уже смысла. Все шло своим чередом, в привычном ритме и с приемлемой загруженностью. Теперь вечерами он не торопился в гостиницу. В свободное перед сном время, не спеша катался по улицам незнакомого для него города, осматривая его, привыкая к нему.
Конец очередного рабочего дня. Григорий ехал в свою гостиницу. Сегодня он немного устал и решил, что вечером лучше поваляться в кровати перед телевизором, нежели бесцельно кататься по улицам города. Заметил про себя то, что прожил всего немного здесь, а номер в гостинице для него стал уже почти домом. И странно, в настоящий дом, к семье пока еще не тянуло его. По сыну он, правда, очень скучал.
Ехал, как всегда, не торопясь. Лето теплое. Много на улице девушек и женщин, и на большинстве из них минимум, для поддержания приличия, одежды. И он, как и большая часть мужчин, имел такой грешок, тешил свой взор стройными женскими ножками, округлыми, обтянутыми плотно тканями, попками, аппетитными животиками, красивой грудью и симпатичными мордашками.
Но кто это? Девчонка идет рядом с машиной по тротуару. Девчонка как девчонка, ничего лишнего не оголено на показ, ничего выставочного. Но как она обворожительна! Он словно по чьей-то строгой команде резко обернулся, проехав мимо нее, и только истошный вой клаксона встречной машины спас обоих водителей от лобового столкновения. Григорий успел вывернуть руль в последний момент.
Выбрав свободное местечко на обочине, остановился, нервно закурил, потихоньку успокаиваясь. Сердце колотилось, и он не понимал, почему оно так сейчас бьется. За рулем он уже давно, не первый десяток лет, бывали ситуации посерьезней сегодняшней, и никогда до этого случая его сердце в его же груди не стремилось покинуть данное природой место с такой энергией и настойчивостью. Что-то здесь совсем не так. Что за чертовщина!
Не докурив до фильтра эту сигарету, Григорий нервно затушил ее в пепельнице и сразу же полез за новой. Беда! Та, сейчас им затушенная, была последней в его пачке! Он вышел из машины. Где-то неподалеку должен был быть продуктовый магазин. Ах, да, вон она, нужная ему сейчас торговая точка, немного впереди.
Коли пришел в магазин, так чего же ограничиваться покупкой одних лишь сигарет, надо хлеба взять на вечер, стоит кефира купить. Чего-нибудь еще прикупить из мясопродуктов для ужина всухомятку. Завтракал и ужинал он в своем номере гостиницы. Можно и выпить немного, почему не взять бутылку конька. Коньяк в умеренных дозах полезен для сердца, которое пока еще не бьется в привычном ритме.
В магазине, в торговом зале, пятясь вдоль полки, выбирая кефир из общей массы кисломолочных продуктов, он вдруг почувствовал, что толкнул нечаянно кого-то позади себя.
– Ой!
Он резко обернулся, батон выпал из его рук. Боже! Она! Нет, не может быть! Та девушка. Та девушка с улицы. Он ошибается. Глаза сейчас хотели ее снова увидеть, вот и подводят его. Да нет, точно она…
– Извините! – сдавлено вырвалось у него.
– Да ладно! Ничего страшного! – ответила девушка с трогательной улыбкой, изумительным по своей нежности и красоте голосом. – Все в порядке. Не беспокойтесь.
Да что же с ним происходит сегодня! К кардиологу надо на следующей неделе на прием срочно записаться. То ли сочный тембр ее прекрасного голоса, то ли ее неповторимый облик с волшебными озерами глаз и аппетитно-пухлыми, влажными губками, то ли правда странная, неожиданно навалившаяся на него сердечная болезнь снова запустили его сердце биться в бешеном ритме.
Она еще раз улыбнулась и с обворожительной улыбкой обошла его. Григорий машинально повернулся, провожая ее взглядом, наступив при этом на свой бедный батон, лежавший на полу. Отойдя недалеко, девушка обернулась и еще раз улыбнулась. Дойдя до конца зала, опять повернула милую головку в его сторону и снова одарила его лучезарной улыбкой. А он столбом стоял на своем раздавленном батоне, разинув рот, совершенно не понимая, что с ним, и что в данной ситуации он должен делать.
Она скрылась за рядом полок, а он, наконец, закрыл рот, поднял с пола свой раздавленный батон, взял первый попавшийся в руки кефир с полки и поковылял к кассе.
И тут… Ну что такое? В небольшой очереди перед ним стояла снова она. Григорий не видел ее лица, но шестым чувством чувствовал, что она так же лучезарно улыбается. А он стоял сзади и громко сопел толстым гиппопотамом, жадно вдыхая сердцем и душой аромат ее волос и тела. Букет чувственных запахов кружил ему голову и не давал сердцу угомониться.
Девушка достала телефон из сумочки, изящным тонким пальчиком набрала номер, поднесла его к нежному маленькому ушку. После некоторого ожидания, громко сказала в трубку.
– Привет! Ты дома! Чего, не узнала меня? Это я! Запиши новый номер моего мобильного – 8183559418.
Григорий всегда имел проблемы с памятью на числа, никогда не мог сразу запомнить набор любых цифр. Но этот номер обязательно нужно было сохранить. Он лихорадочно пошарил по карманам брюк. Суматошно лазил по карманам, хотя знал точно, записать здесь нечем и не на чем.
– 8183559418, 8183559418, 8183559418 – повторял он про себя…
К чертям кассу! Еще немного и все забудется! Цифры цен и стоимость покупки вышибут из его головы номер телефона. И тогда беда! Надо бежать! Он бросил все, что хотел купить, и рванул бегом к своему автомобилю, где мог записать нужный ему номер. Бежал, повторяя набор этих цифр про себя на ходу.
***
А Инна жила своей жизнью.
За два дня до того случайного знакомства в магазине, она неожиданно поссорилась со своим парнем. Поссорились они серьезно, по-настоящему. Доля ее вины в этом, скорее всего, была немногим больше его, но она решила так: ни за что не позвонит сама первой, не напомнит о себе никоим образом. Он ведь мужчина, ему все карты в руки. Пусть сам решает, стоит им возобновлять свои отношения после той ссоры или же нет.
Ночь после их раздора у девушки была практически бессонной. Следующий день прошел словно в густом тумане. Сменивший день вечер так же проплыл в легком полусне, так же, как и наступившая ночь. А Александр так и не позвонил.
А на утро вдруг все разом переменилось. Она проспала на работу, но проспав, проснулась совсем в другом для себя мире. Как будто вовсе не было его, Александра, раньше. Мало того, появилось ощущение каких-то очень хороших и приятных перемен в ближайшем будущем в ее жизни, что внушало оптимизм и поднимало на должный уровень ее настроение. Она улыбалась.
День прошел отлично. Вернувшись с работы, Инна скинула туфельки в прихожей, прошла в комнату и, прямо в джинсах, завалилась на диван. Все, нужно отключиться на время от всего мира. Просто полежит, а уснет – и того лучше. Две полубессонные ночи давали о себе знать.
И вроде как она задремала. Но тут зазвонил ее сотовый телефон в прихожей. Первая мысль – это он звонит, одумался, отошел, решился! Нет, не пойдет ко звонку, столько времени молчал. Нет, не поднимет трубку, не ответит ему. Однако какая-то неведомая сила подняла Инну с дивана, и она, хотя была в квартире одна, с явно показной неспешностью пошла в прихожую, словно хотела продемонстрировать кому-то свое безразличие к телефонному звонку. Шла с надеждой, что Александру надоест звонить, а уж перезванивать ему она точно не будет.
Сначала не спешила. Но последние метры она прошла с явным ускорением и успела… Он? Нет, не он! Мама! Господи, она же вчера не звонила маме днем. Вечером поговорили, но мама на расстоянии почувствовала подавленное состояние дочери и быстро свернула их разговор. А сегодня Инна проспала, торопясь на работу, забыла телефон там, в прихожей. И снова за день маме от нее ни звонка. Можно было представить состояние ее мамы.
Она ответила, извинилась и, не прерывая разговора, прошла на кухню. Есть Инне совсем не хотелось, а вот чаю она с большим удовольствием попила бы. Где там ее любимый зеленый чай? А нет ее чая, он закончился, еще два дня назад. Не до него было в эти дни. Но без зеленого чая сегодня, скорее всего, она не обойдется, очень его хочется. Великая сила привычки.
Закончив разговор с мамой, Инна решила немного выгулять себя, пройтись до магазина. Действительно, когда чего-то хочется, а этого нет, то хочется этого в несколько раз больше. Она собиралась нацепить туфли… А ну к черту эти джинсы! Пусть летнее вечернее солнышко по коленкам лучами пробежится, да ветерок проветрит все то, что под джинсами скрывалось. Ей это не повредит уж точно, только на пользу.
Инна быстро скинула джинсы и футболку, надела легкое, коротенькое платьице, нацепила босоножки и выскочила из дома на улицу. Десять минут назад с дивана подниматься не хотелось, а тут вдруг словно лопатки в крылышки превратились, и она легко, почти вприпрыжку, зашагала по тротуару.
***
Шла по улице она так, словно была одна во всем городе. Не следя совсем за тем, как она идет. Походкой эдакой беззаботной, шаловливой девчонки. Шла и беспечно вертела головой по сторонам. Мимо нее проезжала машина, Инна бросила на автомобиль быстрый взгляд и встретилась с глазами водителя той машины. Он, не глядя на дорогу перед собой, просто пожирал Инну взглядом.
– Ой! – вырвалось у Инны.
Машина любопытствующего мужчины резко вильнула влево. Еще пара секунд, и он собой соберет весь встречный поток автомашин. Однако истошный сигнал едущей навстречу машины вернул глазастого не по делу водителя к действительности. Он рванул руль вправо и ушел от страшного лобового столкновения. Метров через тридцать впереди, девушка увидела знакомый автомобиль у обочины. Проходя мимо машины, она украдкой бросила взгляд на водителя. Тот, нервно куря, смотрел куда-то вверх.
«Штанишки сушит», – весело подумала она: «В следующий раз памперсы, дружок, перед поездкой надевай, коли ездить не умеешь»!
По пути ей встретился магазин бытовой техники. Вот они мелочи жизни, которые в большей степени влияют на жизнь людей, на их судьбу. Она зачем-то зашла туда. Зачем? Бог ее знает! Просто зашла. Просто пошла вдоль рядов стиральных машинок, холодильников, газовых плит. И эта задержка по дороге, возможно, сильно повлияла на ее жизнь в ближайшем будущем.
– Можно Вас?
Она обернулась. Почему-то ей показалось именно тот мужчина, чуть было не поигравший в кегли машинами на улице, окликнул ее. Нет, не ее позвали, немолодой мужик, похожий чем-то на позднего Юрия Никулина, подзывал к себе продавца-консультанта.
– А есть у Вас такая же, но…
Чего не хватало мужчине в той стиральной машинке, которая была ему нужна, она не услышала, но в голову сразу прилетело: «У Вас нет такого же, но с перламутровыми пуговицами». Она жизнерадостно улыбнулась, легко выпорхнула на улицу, зашла в нужный ей продуктовый магазин и тут же увидела перед собой наклонившегося за каким-то продуктом мужчину, выставившего в ее сторону обтянутую тонкой тканью летних брюк попку.
«А ничего у него попка»! – мелькнула странная мысль у нее в голове. Да что такое с ней? Никогда она не обращала раньше внимание на эту часть мужского тела. Она подошла ближе, и прямо перед ней мужчина вдруг резко выпрямился и сделал небольшой шаг назад.
– Ой, – выдохнула она.
Мужчина легко задел ее локтем. Он обернулся, глянул на нее. Вот это да! Да это же тот глазастый водитель, пытавшийся ее взглядом раздеть прямо на улице города. А вроде как ничего он собой. Не первой, правда, свежести уже, то есть не совсем молод, но хорош, ничего не скажешь, не потаскан еще временем, ухожен, в теле… Он что-то прохрипел, видимо извинялся.
– Ничего страшного, – ответила она, улыбаясь. – Со мной все в порядке. Не стоит беспокоиться.
Сказала и пошла дальше.
«Да ты, дядечка, не только ездить не можешь, ты и ходить, милый мой, не умеешь»! – вертелось в ее голове.
Отойдя метров на пять, оглянулась. Та картина, какую Инна увидела, заставила ее широко и весело снова улыбнуться. Мужчина, словно примороженный, стоял на месте, причем под одним из его ботинок находился бедный батон хлеба. Мужчина, словно зачарованный, не отрываясь, смотрел в ее сторону.
За зеленым чаем надо было идти ближе к кассе, но она ради интереса решила пройтись до конца торгового зала, чтобы там еще раз, оглянувшись, взглянуть на… на бедный батон под ногой мужчины.
«Наверное, за памперсами зашел», – мелькнуло в голове. Чего-то ее прет сегодня, шальные мысли так и лезут в голову. Да нет, памперсы ему были не нужны. Если судить по его сухой попке, беды сегодня с ним не случилось.
Дойдя до конца зала, она снова бросила свой взгляд назад. Тот же мужчина, та же поза, тот же батон на полу.
Выбрав нужный чай, подойдя к очереди в кассу, Инна почувствовала тяжелое дыхание за своей спиной. Даже не оборачиваясь, поняла, что это он, тот мужчина с батоном, стоит за ней. Захотелось поиграть немножко, настроение позволяло. А ну-ка, приятель, тест тебе на сообразительность. Она достала из сумочки телефон, набрала наобум несколько цифр, поднесла мобильник к уху.
– Але! Привет! Ты дома? Чего, не узнала? Это я! Запиши новый номер моего телефона – 8187445581…
Мужчина сзади задышал еще чаще, еще тяжелее. Потом вдруг выскочил из очереди, и бегом рванул к выходу.
Господи, какая же она дура! Ну, зачем! Кто ее за язык тянул? Судя по тому, как он рванул к выходу, скорее всего, украл чего-нибудь. Вор! А что он украсть мог? Наверняка бутылку водки спер. Потаскун немолодой, вор и еще алкоголик в придачу, аж три в одном, полный джентльменский набор. Ну, зачем? Ну, кто ее за язык-то тянул.
Придя домой, Инна, бросив телефон в прихожей, пошла на кухню заваривать для себя чай. Телефон она хотела выключить еще там, в магазине, но потом отчего-то передумала. Не смертельно. Что она потеряет, только старый, привычный для нее и для некоторых ее близких и знакомых номер. А вдруг позвонит? А все-таки интересно, позвонит, или не позвонит?
Во время третьего глотка горячего чая, в прихожей зазвонил ее телефон. Она при этом звуке чуть чаем не подавилась. Инна тихонько подошла к телефону, можно даже сказать, подкралась, подобралась на цыпочках. Так. Понятно здесь все. Номер ей не знакомый. Отвечать или не отвечать? Пока она думала, вызов прервался. Ну и ладно. Ну и хорошо. Ну и к лучшему. Пусть будет так, как есть. Пусть все так остается, как было, никак. И тут снова раздался звонок. Номер высветился тот же. Она, уже не думая взяла в руку телефон, ответила на звонок.
– Я Вас слушаю!
– Девушка, извините, не бросайте, пожалуйста, трубку, мне всего сказать Вам несколько слов нужно.
– А Вы кто?
– Я тот, что из магазина, который толкнул Вас нечаянно.
– И что же Вы от меня хотите?
– Извиниться хочу! С глазу на глаз…
– Мне Вас нужно пригласить в гости к себе для этого?
– Ну зачем Вы так? Давайте встретимся, когда Вы сможете. Мне, правда, так неудобно перед Вами.
– Так извинитесь по телефону, если Вам неудобно.
– Ну что это за извинения? Я себе не прощу, если не подарю Вам в знак извинения большой букет цветов.
В голове бродило несколько вариантов. Просто послать! Поломаться немного, а потом послать! Поломаться немного, согласится, но не прийти! Поломаться, согласиться и прийти! Последний вариант, как приемлемый ею не рассматривался, он просто попал в общий ряд из всех вариантов.
– И когда же Вы хотели встретиться?
– Да хоть сегодня.
– Ну что Вы, сегодня поздно уже.
– Ну, тогда завтра!
– Завтра? Во сколько?
– Во сколько скажете.
– В три?
– В три я работаю, но могу отпроситься…
– Не стоит, я тоже работаю, просто Вы сказали, мол, во сколько скажете, вот и вырвалось у меня…
– А после работы?
– В какое время?
– Хотя бы в половине шестого?
– Ну, в половине шестого рановато будет, а вот в шесть в самый раз.
– Мне куда подъехать за Вами?
– Ну что Вы, в машину, к незнакомому мужчине? В его машину?
– Я на такси.
– Не стоит тратиться. Магазин, где мы не разминулись с Вами, помните? Найдете его?
– Конечно!
– Вот у входа в магазин, завтра, в шесть.
– Все понял, до завтра!
***
Наше время.
Молчание затянулось.
– Ну что? Вроде все. Прощаемся?
– Погоди, не уходи, давай посидим где-нибудь. Ну, хотя бы десять минут посидим. Поговорим немного.
– А о чем нам с тобой разговаривать? О прошлом? Прошлое так и осталось в прошлом. О настоящем? Так вот оно наше настоящее. Ничего другого у нас нет. О будущем? Так его нет и не будет. О чем разговаривать нам?
– Ну, хотя бы просто посидим, рядом.
– И где мы посидим?
– А давай в том кафе, где… Ну, где мы с тобой были, в тот, во второй день нашего знакомства, оно ведь недалеко отсюда.
– Так нет его уже, того кафе, там салон красоты какой-то.
– Может быть на водохранилище поедем? На тот полуостров?
– Хм! Ну ты даешь! Ты может меня еще в гостиницу к себе пригласишь? Ты нынче так же в гостинице живешь? Ладно, есть тут неподалеку некое подобие кафе. Пойдем. Но недолго. У меня много дел на сегодня.
Грязные, обветшалые пластиковые столики, такие же стулья. Тяжело было найти что-то более-менее чистое, чтобы свободно присесть. У Григория пересохло во рту, он направился к стойке, купить что-то из напитков.
– Возьми обычной минералки, что-то другое здесь покупать не советую.
Он и вернулся с бутылкой нераспечатанной минеральной воды в стеклянной бутылке и с двумя пластиковыми стаканчиками.
– Стаканы чистые, при мне новую упаковку вскрыли. Вот только чем бутылку открыть? У них даже открывалки нет.
Она улыбнулась, полезла в свою сумочку. Достала оттуда зажигалку. В ответ на его недоуменный взгляд с той же улыбкой сказала.
– У женщины в ее сумочке должно быть все, что может ей хоть раз пригодиться в жизни. Как видишь, и зажигалка пригодилась.
Он открыл минералку, налил в оба стакана, свой опорожнил за пару глотков, она лишь пригубила из стаканчика. Он, не мигая смотрел на нее.
– Ну что так смотришь? Постарела сильно?
– Нет, что ты, ты из молодой смазливой девчонки превратилась в прекрасную, роскошную женщину. У меня нет просто слов!
– Ну и выдал! Хотя на комплименты ты всегда был щедрым. Но ты тоже молодец. Очень даже хорошо выглядишь.
– Да хватит тебе…
– А какой мне смысл врать? Ты за эти годы заматерел как-то, какой-то импозантностью, основательностью и статусностью от тебя так и разит. Где живешь сейчас? Я имею в виду, место постоянного проживания.
– В том же городе. Где и раньше жил.
– В семью вернулся?
– Нет. С женой редко, но встречаемся случайно, сын в стольном граде обосновался, остоличился, видимся крайне редко. Не женился. Это я о сыне. Не женился. Это я уже о себе. Пробовал пару раз, но, чтобы тебя заменить, нужно быть не такой, как ты, а намного лучше тебя. Так что не сложилось. Не нашел еще.
– Ой, да ладно тебе! Лучше!!! Да какие твои годы, встретишь еще.
– А ты замужем?
– Да.
– За ним?
– Ну, вот еще! Я к прошлому не возвращаюсь.
– И кто же он?
– Господи! Да какая тебе разница. Очень хороший человек. Уже больше шести лет мы с ним, как муж и жена.
– Дети?
– Дочка. Почти семь лет.
Она бросила на Григория быстрый взгляд, но тот не поймал его, он смотрел в это время немного в сторону. Что-то в их общении сильно мешало.
– Послушай. Давай прощаться. И я, и ты тяготимся этим разговором. Зачем нам с тобой это нужно. Допивай свою воду, и пойдем.
– Я бы сейчас не воды, я бы сейчас чего-нибудь покрепче выпил.
– Слушай! Не начинай! Я не знаю, что для тебя значат эти прошедшие семь лет, для меня это почти четверть жизни. Это половина, так сказать, моей взрослой жизни, если за точку отсчета взять совершеннолетие. Давай прощаться. Встретились, поговорили, по-моему, это все, что между нами возможно сегодня.
– Мы еще увидимся?
– Вряд ли! Зачем?
Инна решительно встала, кивнула, повернулась и быстро пошла в конец парка.
Он не шелохнулся. Он сидел и смотрел ей вслед, в надежде на то, что она оглянется, но она не оглянулась.
Она просто ушла.
***
Семь лет назад.
Ах, если бы кто знал, как нелегко Григорию достался тот первый звонок Инне! Он не сразу уехал от магазина. Прибежал в машину, записал номер и сидел в ожидании. Раз она пришла с этой стороны в магазин, значит, и уйти должна в эту сторону. Так хотелось ему ту девушку еще раз увидеть. Наверное, снова заметив его в машине, она улыбнулась бы. Замечательная улыбка у девушки, вроде бы как ироничная, но очень милая, такие губки другой выдать не могут.
И в глаза ее взглянуть хотелось еще раз. Есть избитый штамп, на что, мол, можно смотреть вечно. Ему казалось, что он бы мог вечно смотреть в глаза этой девушки. Он не мог назвать причины, почему ему в них хотелось бы смотреть всегда, наверное, это за пределом его осмысливания. Глаза у прекрасной незнакомки чудесные, а значит увидеть их равноценно тому, что и познать чудо. Но ее не было.
Он вышел из машины. Осмотрелся, ее не было. Скорее всего, прошла вперед, в другую сторону. Он сел снова в машину и поехал в ту же сторону, куда предположительно ушла девушка. Нет, не суждено ему было в тот день снова увидеть ее. Григорий не знал, нашел бы он в себе силы, увидав ее тогда, подойти, попробовать заговорить. Скорее всего, нет, не решился бы. Но увидеть ее страшно хотелось.
Проехав по городу километров пять, он заехал туда, где до сего времени еще ни разу не был. Григорий заблудился. И не мудрено. Григорий просто не думал о том, куда он ехал. Захотел повернуть, повернул, захотел не повернуть, не повернул. Вот так и приехал в никуда. Остановился. Посмотрел на листок с номером телефона, лежащий на сидении рядом, взял его в руки. Достал телефон. С минуту думал. Убрал телефон. Посмотрел на листок еще раз, опять достал телефон.
И все-таки решился. Вот убей его летняя молния, он практически не помнил, о чем они говорили в тот раз. Услышав ее нежный голос, он отключил свою голову, ничего не запомнилось из слов, но главное услышал и запомнил: " Там, у входа в магазин, завтра, в шесть».
В тот вечер, после согласия девушки встретиться, Григорий весь остаток вечера и почти всю ночь кружил по городу на машине. Ему хотелось петь, и он пел, ему хотелось танцевать, и он выписывал всевозможные па на автомобиле. Выйти на дорогу и танцевать там одному под свое же пение он не решился.
Окончилось его представление часа в три ночи. По банальной причине завершилось. Закончилась горючка. Григорий не имел представления, где он находится. Вроде, только что вокруг были дома, а тут везде лес, и ни единого блика от света автомобильных фар, уличных фонарей и окон домов. Но ему повезло в ту ночь, первая же проезжавшая мимо него машина остановилась. Подцепила, подтащила к ближайшей заправке.
А он даже рад был всем этим злоключениям, все равно бы не уснул у себя в гостинице после встречи в магазине, и после своего звонка незнакомке. Ожидание новой встречи с девушкой выбило из него понятие состояния покоя.
Шесть часов – это счет времени утром. А вечером, принято считать, наступает восемнадцать часов. От шести до восемнадцати целых двенадцать часов. Почти весь световой день. Половина суток. Ох, и тяжело было прожить в тот день эту половину. Понимал он, что бессонная ночь, изматывающий ожиданием день, привлекательности его, не пышущей юностью физиономии, шарма не придадут. Но времени на принятия водных процедур и наведения марафета у него перед свиданием не было.
Фонтан! Никогда в жизни он так не радовался, увидав городской фонтан. Он бросил машину посередь дороги, кинулся к фонтану и сунул голову в ледяную воду. Милые гаишники, дорогие милиционеры, какие же вы все-таки молодцы, что в тот день он не попал в зону вашего внимания. А ведь его мальчишеские выходки могли закончиться для него не так уж весело.
Машина стоит на стоянке. Букет в руках. И полчаса времени впереди. Не удержался. Прибежал к тому магазину на полчаса раньше.
Парадокс времени. Последние полчаса показались ему длиннее всего того времени, что прошло от слов на другом конце связи: " Там, у входа в магазин, завтра, в шесть». И мысли одолевают нехорошие. Почему-то только сейчас появилось сомнение в том, что она придет, и с каждой минутой сомнение все усиливалось. Ну, зачем он ей? Поигралась девчонка, пошутила при телефонном разговоре. Пошутила. Позвонить ей? Нет! Будет ждать. Или позвонить? Зачем. Время еще не вышло. А просто позвонить и спросить. Придете? Нет! Она же сказала, что придет. Он позвонит, получится, что он сомневается в ней. Нет! Потом позвонит, если… Да, что такое, почему если? А почему нет?
– Молодой человек, Вы не меня ждете?
Кого это? Она? Его? Его! Букет задрожал в его руке, пришла!
– Здравствуйте! Вас! Вот, пожалуйста, букет!
– Ой, это мне? Спасибо! Очень красивый!
– Да это… Как бы… Того… Обычный… Не за что!
Он потом уже жалел, что позвонил ей. Жалел не о том, что разочаровался в девушке сегодня. Жалел, что сделал и делает все для того, чтобы она разочаровалась в нем. Ведь не мальчик давно. Сколько у него было первых свиданий. Не считал. Но немало. А здесь, с ней, он себя из себя выпустил. Выпустил, словно воздушный шарик выпустил воздух. И сдулся. Словно упомянутый им же воздушный шарик. Мысли путались в голове, язык то прилипал к небу, то завязывался в узел, то застревал меж зубов. Руки оказались лишними конечностями. Они постоянно ему мешали. Ноги приобрели шаркающую походку. Плюс потрепанная физмордия, плюс рабочая рубаха и рабочие брюки. Чего он ни за какие посылы не хотел бы тогда, так это посмотреть на них обоих рядом со стороны. Наверное, в тот момент времени он бы возненавидел себя на всю жизнь. Вся прелесть жизни в одной, и нечто бесформенное, непонятное, неопределенное – во втором.
А она молодец! Она поняла его состояние, она переждала, она перетерпела. Летнее, открытое, небольшое кафе за столиком отобрало у него его шаркающую походку и придало рукам их полезность.
А с ней было легко. Легко, интересно и приятно. Она не строила из себя ни простушку, ни недотрогу. Заразительно смеялась над его глупыми остротами и шутками. Чутко заполняла паузы в разговоре сущими пустяками, но с ее удивительно нежным голосом они были так уместны и так интересны.
Она по капельке слизывала красное вино из бокала, словно давала ему понять, все хорошо, все нормально, я не тороплюсь, ты не тяготишь меня. Григорий смелел. Он потихоньку начинал заполнять сам себя. Иной раз она немного даже с удивлением бросала на него взгляд, ошпаривая Григория красотой своих глаз.
А время шло. Современные технологии и средства передвижения позволяют сжимать и растягивать пространство. В любом из его трех измерений. Для времени подвластно лишь одно измерение, но никакие современные научные достижения не дают возможности ни растянуть его, ни сжать. Скорость движения времени зависит только от состояния души. В случае с Григорием, ожидание растянуло время до непомерной величины, чуть не свернув его в кольцо. А при общении с этой замечательной девушкой, время, словно насмехаясь над Григорием, с начала его превращения в себя, стало неумолимо сжиматься. Он чувствовал приближение часа расставания. Он не знал, как ему продлить время встречи. Была бы на месте этой девушки другая. Он, конечно, был бы и развязнее, и смелее. Если бы другая… В отношении Инны он даже в мысли себе не допускал ничего, превышающее пределы приличия. Даже маленькая искорка обиды в ее глазах оставила бы огромный ожог у него на душе. Да к черту этот ожог! Он не мог допустить возможности возникновения даже крохотной искорки.
Она поставила свой бокал на столик. Взглянула с милой улыбкой на него и вздохнула. Ради этого вздоха Григорию стоило жить до сего дня. Он понял, что пришло время расставаться. Да расставаться. Но ее вздох, ему показалось, означал сожаление. Значит, у него есть надежда на следующую встречу. Значит, он снова увидит ее. Значит, снова он будет счастлив тем, что она рядом.
– Пора?
– Наверное, да! Поздно уже. А завтра работать.
– Я провожу.
– Да уж надеюсь, что не бросишь меня одну поздним вечером на улице города.
До чего же она хороша. Он смотрел на нее и не мог насмотреться. Еще несколько секунд. Она бросит ему на прощанье:
– Ну, все! До свидания!
И стальная, безжалостная дверь ее подъезда проглотит ее.
– А завтра?
– В три?
– В три я работаю, но я могу отпроситься…
– Не стоит, я тоже работаю…
– Тогда в шесть?
Она кивнула, улыбнулась…
– Ну, все! До свидания! До завтра!
Внезапно, встав на ступеньку, она слегка приблизилась к нему, легонько коснулась своей нежной щечкой его щеки…
– Чмок!
Услышал он у своего уха. Терпеть он не мог эти американские поцелуи воздуха, но этот чмок… Он опять вылетел сам из себя, на этот раз от наслаждения.
Она убежала. Он ушел. Она там у своего окна не видала парящего второго его? Да может и парил он в другой стороне от ее окон, откуда, он же не знал, где именно ее окна и не позволил бы он второму себе подсматривать за ней.
***
А Инна, проснувшись в тот день утром, забыла о назначенном свидании в шесть вечера у магазина. Она была юна и беззаботна. Жизнь, после расставания с Александром вошла в свою колею, она отдыхала от прежней жизни, отдыхала от него, отдыхала от себя с присутствием рядом с собой его, Александра.
Хороший сон, легкое пробуждение, и дальше день задался. Ближе к обеду раздался звонок, звонила подруга, но зазвонивший телефон напомнил ей о вчерашнем вечернем звонке от незнакомого мужчины, того, из автомобиля, из магазина. Здесь колея подвела, выкинула ее из себя. Она задумалась. Как поступить? Кто он? Нормальный, порядочный мужчина или же потаскун, вор и алкоголик. А чего думать, просто не идти в назначенное время к оговоренному месту, все проблемы решены.
Но что-то мешало ей принять именно это решение. Голос его ничем не был примечателен, но он как-то немного обвораживал. В тембре голоса прослеживалась от волнения легкая хрипотца, что придавало голосу некоторую пикантность. И на вид он был приятен. Нормального роста, не худощав, но и без лишних килограммов, глаза добрые и, кажется, умные. Вроде нечего больше в нем отметить, но почему-то захотелось еще раз услышать его голос и посмотреть ему в глаза. Как нечего отметить? А его попка! Ну вот, опять! Да что такое! Тьфу ты! Куда ее сносит?
Нет, ничего в его поведении не позволяло думать о нем негативно. Охрана не бросилась за ним в погоню, значит, он ничего не украл в магазине. Он не дожидался ее на выходе, не осыпал кучей сомнительных комплиментов, невыполнимых обещаний и непристойных предложений. Он просто позже позвонил и предложил встретиться. Она ему обещала. Так почему не сдержать свое слово?
Остаток дня до встречи был немного размытым. Нет-нет, да мелькала искорка сомнения, но она гасла в ее решимости. Пойдет. И будь что будет. Вряд ли, если она решится уйти, если что-то ей не понравится, он станет чинить препятствия. А уж если станет… Нет, голубчик, не на ту напал!
Инна решилась, она пошла.
Его она увидела издалека. В тех же вчерашних брюках и той же рубашке. Это ее немного неприятно удивило. Она все-таки позволила себе надеть что-то более подходящее для встречи, нежели повседневную одежду. Ну и ладно. По одежке встречают. Посмотрит потом, что там с умом у него.
– Молодой человек, Вы, случайно, не меня ждете?
Большой букет в его руках задрожал, он повернулся, и широченная улыбка чуть не разорвала его лицо пополам.
– Здравствуйте! Вас, конечно! Вот, пожалуйста, букет, как обещал!
– Ой, это мне? Очень красивый букет! Спасибо большое!
– Обычный букет. Не за что! Вы, уж, пожалуйста простите меня за вчерашнее!
– Ну, хватит Вам. Все нормально. Проехали.
Она с букетом. Он с руками, которые, потеряв букет, не знали, что им делать, стояли друг напротив друга и молчали. Наконец, снова его волнующийся голос…
– Может это… Прогуляемся немного. Время не такое еще позднее.
– Ваша машина здесь? Можно и прогуляться, вон пойдемте в тот проулок, сделаем круг небольшой и вернемся сюда же.
Они шли рядом и молчали. Он пытался что-то говорить, но у него ничего не получалось. И что интересно, она не тяготилась этой странной прогулкой, ее не тяготило его присутствие. Помогло кафе, которое встретилось им на пути.
– Может, перекусим слегка, вина можно немножко.
– Так Вы же за рулем.
– Нет… Я нет – Вы, а я кофе, минералку…
– Ну что же, можно чего-то легонькое. Пойдемте!
Взяв меню, она захотела вдруг немного похулиганить, заказать для себя самое дорогое вино и парочку самых дорогих блюд. Ей захотелось увидеть его реакцию. Инна терпеть не могла жадных мужчин. Она по очереди называла то, что ей как бы хотелось, украдкой поглядывая на своего спутника. Но он не обращал внимания на то, что она говорит, что заказывает, он просто качал в знак согласия головой. Инна усмехнулась и заказала простенький овощной салат с бокалом недорогого красного вина. Он остановился лишь на чашечке черного кофе без сахара.
– Ну, так что? Может, познакомимся наконец? – с улыбкой спросила она своего спутника, после того как официант принял заказ.
– Как? Мы еще нет? Ах, да! Григорий! Гриша!
– Очень приятно! А я Инна!
– Тоже приятно! Очень приятно! Вы извините…
– Да ну что Вы опять?! Все хорошо! Хватит извиняться.
– Да я не за вчерашнее, не удалось сегодня в порядок себя привести, прямо с работы.
– Все хорошо. Успокойтесь.
Столик в кафе расслабил крепкие узлы некоторого напряжения первой встречи. Он после кофе разговорился, ей помог глоток вина. Его шутки стали смешными, рассказы увлекательными. Да и сама встреча стала намного интереснее. Заказали потом по горячему блюду, он взял себе еще черный кофе, она попросила принести для себя зеленого чая. За чаем Инне захотелось еще глоточек вина. А он пил снова кофе.
Однако время шло, и приближался час окончания встречи. Инна пригубила вина, поставила бокал на столик, вздохнула. Он все понял. Григорий вообще оказался неглупым и понятливым.
– Все? Пора?
– Ну, конечно. Завтра ведь на работу.
– Ну, давай к машине, я отвезу до дома.
И только сейчас Инна отметила, что они, как-то незаметно для себя, перешли на ты, что им обоим очень понравилось.
– Ну, зачем же к машине, мне до дома отсюда ближе идти, чем до твоей машины.
– Я провожу.
– Да уж надеюсь, что не бросишь меня одну поздним вечером на улице города.
Они уж совсем не спеша шли до ее дома, но у каждого пути есть конец. Вот ее дом, вот ее подъезд. Они остановились.
– А завтра? Завтра можем встретиться?
– В три? – она улыбнулась.
– В три я работаю, но я могу отпроситься… – улыбнулся в ответ он.
– Не стоит, я тоже в три еще работаю…
– Тогда в шесть?
Она кивнула, и снова улыбнулась.
– Ну, все! До свидания! До завтра!
Она запрыгнула на первую ступеньку лестницы, обернулась, он стоял рядом. Неожиданно для самой себя, она потянулась к нему… Чуть коснулась своей щечкой его щеки… И ее нежные губки поцеловали воздух у его уха.
– Чмок!
Быстро взбежав по ступеням до двери подъезда, Инна, открывая дверь, бросила еле заметный взгляд на него. Последний ее поступок его, по всей видимости, ошарашил. Он стоял и мило, немного глупо улыбался.
Дома она выглянула в окно. Григорий шел по тротуару от ее дома странной, подпрыгивающей походкой, как будто что-то его тянуло вверх. Инна проводила его взглядом, пока Григорий не исчез из ее поля зрения.
***
Наше время.
Она ушла.
Он остался.
Григорий сидел за столиком и смотрел, в ту сторону, куда ушла Инна, ничего не видя. Он знал, что потерял ее навсегда еще семь лет назад. И жил все это время с пониманием этого факта и принимая этот факт. Боль потери страшно терзала его долгое время, но все же притупилась, отошла от него на некоторое безопасное для души и сердца расстояние. И вот сейчас она снова обрушилось селевым потоком. Со страшной силой.
Он встал. Голова плохо соображала. Григорий пошел в ту же сторону, куда ушла Инна, там стояла его машина. Он сел в машину, завел ее и рванул вперед, не думая ни о чем, не имея перед собой направления, не имея в голове конечного пункта назначения. Он просто поехал вперед.
Немного пришел в себя километрах в тридцати на автомагистрали за городом. Он даже не заметил, как выехал из города. Пришлось ехать еще километров десять, до ближайшей развязки, чтобы развернуться и вернуться в город.
Вроде и скорость была приличной, и расстояние проехал он небольшое, а времени на эту поездку он потратил много. К гостинице Григорий подъехал, когда уже стемнело. Поставил машину, поднялся в номер, наполнил ванну, залез в нее. Теплая ванна обычно снимала с него напряжение и притягивала сон. Но не в этот раз. Он лег в кровать, понимая, что уснуть сегодня ночью у него не получится.
Он ворочался в кровати, вставал, выходил на балкон, возвращался, снова ложился, снова вставал. Хотелось выпить, хотелось закурить, хотелось и выпить, и закурить, хотелось и закурить, и выпить. Ничего из этого в запасе не было. Торговых точек в городе даже в это позднее время функционировало много, можно было при желании запастись и тем, и другим, можно было даже не выпить, а напиться, чтобы забыться. Он даже два раза решал, что раз хочется, значит надо. Но что-то его останавливало.
А почему, черт возьми, он принимает все так, как есть? Почему он не может бороться за свое счастье? Кто мешает ему бросить вызов прошедшим годам, угасшим чувствам? Есть, кому мешать. У нее муж. У нее дочка. В праве ли он… Скорее всего, нет. Не вправе.
Уснуть ему в эту ночь так и не удалось.
Инна забрала дочку из детского садика. Они пришли домой, дочка в своей комнате увлеченно играла, пришедший с работы муж сидел на диване, смотрел политическое ток-шоу по телевизору. Инна приготовила ужин, накормила своих близких, поцеловала прилегшего на диван мужа, чмокнула в затылок дочку. Та ухватила маму за шею и прижалась нежной щечкой к щеке мамы. И чего-то там нежное лепетала ей на ушко. Потом еще раз поцеловала Инну в губы и снова занялась игрушками.
Инна присела рядом. Она не любила смотреть телевизор. Редко вечера проводила за книгой. Чаще всего, вечернее время отводилось на дела домашние. Сегодня ничем заниматься не хотелось.
Она наполнила ванну, погрузила себя в теплую воду. В уме, лежа в ванной, она пережила вновь время, проведенное сегодня с Григорием.
Встреча была неожиданной. Встреча была ненужной. Ну, зачем она пошла в тот магазин, какая-то неведомая сила сегодня повлекла ее туда. Она уж почти и забыла о существовании того магазина. Он неудобен был для Инны, находился в стороне от каждодневных направлений ее движения. Ни ценами, ни ассортиментом он не был привлекательным. Что ее сегодня повлекло туда?
Инна вспомнила его. Часто, вспоминая его прежде, она представляла себе, что встретит когда-нибудь его невзначай. Она, еще хороша, она еще может свести с ума любого мужчину, а он старенький, сгорбленный и почему-то она его представляла беззубым. Пусть посмотрит, кого он потерял, пусть рвет последние клочки волос на голове, пусть давится слюной в беззубом рту…
А он еще хорош! Годы изменили его, но совсем не испортили. Он не постарел. И от него так же, как и раньше, пахнет настоящим мужиком.
Она встряхнула головой, вытряхивая из нее ненужные для себя мысли. Встала, вытерлась, набросила халатик. Муж тихо сопел, работающий телевизор всегда его убаюкивал. Она выключила телевизор, пошла к дочке. Та уснула, не дождавшись мамы, которая каждый раз перед сном приходит ее поцеловать. Она спала на боку, маленькая капелька слюны притаилась в уголке нежных детских губ. Эта маленькая капелька вызвала поток слез у Инны. Она села на пол рядом с кроватью дочери и зарыдала, сдерживая в себе все звуки, громче звуков ее дыхания.
***
Семь лет назад.
Григорий отлично выспался. День прошел замечательно. Работалось легко и просто, хотя ожидание новой встречи затмевало все. Отпросился пораньше, начистился, намылся, побрился, надушился. Рано все-таки отпросился, до встречи оставался еще почти час. А где встретятся, место не оговорили, он взялся за телефон, но тот, словно ожидая пока о нем вспомнят, зазвонил в руке. Она!!!
– Григорий! Здравствуй! Тут дело такое…
Начало ее разговора чуть не отправило мужчину в кому. Ему показалось, что так начинается разговор о прекращении отношений.
– … тут дело такое. Аврал у нас. Боюсь, нескоро управимся. Ревизия серьезная. Все бумаги в порядок приводим.
– Мы не сможем сегодня встретиться?
Пот выступил на лбу Григория, подмышки, одурманенные дезодорантом, повлажнели.
– Можем, наверное, но вот только, я не знаю, когда мы закончим.
– Я могу хоть до утра ждать!
– Ну, до утра-то вряд ли, а вот часа два, а то и три поработать мне еще придется.
– Ничего. Я готов ждать! Я буду ждать! Я смогу ждать столько, сколько нужно. А давай я приеду за тобой, как ты освободишься к тебе на работу.
– Можно и так. Как будем завершать все, я тебе позвоню, пиши адрес, улица Кольцевая…
Инна позвонила почти в восемь, но Григорий уже с семи часов стоял на машине по указанному адресу. Он уже ждал ее здесь.
Инна пришла, она была уставшей и немного грустной. Но это все нисколько не умаляло ее привлекательности.
– Испортила тебе сегодня вечер? – с грустной улыбкой спросила она?
– Ну чем же его ты испортила? А если все так и случилось, то не ты же виновата в этом. Ты очень устала, тебя домой?
– Есть немного, устала. Но время детское пока, можешь отвести меня куда-нибудь. Пара часов у нас с тобой еще есть. Можно немножко поговорить. Я за свой внешний вид сегодня извиняться не буду.
– В кафе?
– Неееет! У меня после такого рабочего дня клаустрофобия! Не хочу в помещение, на волю, в прерии!
– Вот смотри.
Григорий что-то достал из кармашка двери.
– А что это?
– Карта города. Сегодня купил.
– А как же ты без нее до сегодняшнего дня ездил? – пошутила Инна.
– Я просто хотел немного ознакомиться с местами на природе, куда бы можно нам было съездить, вот смотри.
Григорий ткнул пальцем в карту.
– Ой, меня компьютер за сегодня зрения лишил, ты лучше не спрашивай, а объясняй, быстрее получится.
Григорий улыбнулся, снова ткнул пальцем в карту.
– Это водохранилище в городе, а вот это – полуостровок небольшой. На что он по контуру своему немного похож?
– На полуостровок.
– Ну, нет же, посмотри повнимательнее.
– На батон под твоим ботинком.
– Ну, хватит тебе! Он похож на голову собаки. Поехали туда. Хотя бы на часок. Там хороший подъезд, замечательный лужок с густой травкой, пологий спуск к воде. А вода теплая!!! Я, пока ждал звонка от тебя, специально прокатился, посмотрел там все.
Инна устало взглянула на него, но улыбка у нее получилась веселой и даже немного шаловливой.
– Лужок, говоришь, с мягкой травкой? Ну, поехали, посмотрим на тот лужок.
И действительно, место Григорий нашел замечательное. Странно, что оно было при таком отличном вечере безлюдным. Все было именно так, как он и говорил. Тихо, шелест крон деревьев, тихий плеск воды, мягкая, густая трава. Они сидели рядом и просто болтали. Болтали ни о чем. Григория волновала близость Инны, его тянуло к девушке с неимоверной силой. Он тихонько накрыл своей ладонью руку Инны. Та спокойно приняла это. Григорию хотелось поцеловать эту ладошку, поцеловать саму ручку целиком, поцеловать… И ему казалось, что девушка ждет его действий, и он почти уже решился, он потянулся к ней. Но… Но понял, не сегодня, не надо торопить время. Не стоит испытывать судьбу. И хриплым от волнения голосом спросил:
– Ну что? Пора ехать?
Инна просто кивнула.
Обратно ехали молча. Ничего не произошло. Ничего не случилось. Но почему-то нить, связывающая их в их отношениях, дала слабину. Девушка молча смотрела в окно двери, он часто бросал на нее взгляд, но глазами до конца их поездки, до ее дома, они так и не встретились.
У подъезда, он открыл дверь машины, она вышла.
– Инна?
– Что?
– Все нормально?
– Да вроде, да.
– Мы завтра сможем встретиться.
– А почему бы нет?
– Во сколько? В шесть?
– Ты знаешь, лучше позвони мне около пяти часов, мы определимся. Хорошо?
– Хорошо.
– Ну, пока!
Она кивнула и пошла к своему подъезду.
– До свидания, – тихо ответил он.
О вчерашнем воздушном поцелуе, который хотелось почувствовать всем естеством в этот вечер, можно было сегодня лишь с волнением вспоминать. Вторым она его не одарила. Григорий проводил ее взглядом до подъезда, сел в машину, рванул в сторону своей гостиницы. Он ехал и мучительно ворошил все пережитое этим вечером. Что не так он сделал? Почему в их отношениях появился неожиданный холодок. Но ответа не находил.
Инна поднялась к себе в квартиру, и здесь дневная усталость догнала ее. Сил осталось только на то, чтобы раздеться, умыться, лечь в кровать и немного подумать, вспоминая время, проведенное на водохранилище.
Странно. Давно уже не парень на выданье, а волнуется и смущается, как мальчишка. Хотя это было так мило. Но почему-то ей казалось, что невинным воздушным поцелуем этот вечер никак не может закончиться.
И он нежно взял ее за руку, девушку от этого немного пробило в дрожь, но она старалась не показать своего волнения. Он немного потянулся к ней, приблизил свое лицо настолько, что она почувствовала его горячее дыхание, его страстный и нежный взгляд вызывал у нее ответные чувства. Никто до сего дня не смотрел на нее с такой страстью и одновременно с такой нежностью и обожанием. Она теряла рассудок и таяла под его взглядом. Ей неимоверно сильно захотелось прильнуть к нему, утонуть в его объятиях и задохнуться в его поцелуе. И вот оно, вот оно, это трепетное мгновение, когда желание переходит в… Она от того же волнения невольно опустила взгляд. И вдруг…
– Ну что? Уже пора ехать?
– Что? – растерялась она, – Да, пора.
Она уснула, так ничего и не поняв. Что она сделала такого, что вдруг отвернула его от себя.
***
Наше время.
Дочке сегодня нужно было идти на занятия в музыкальную школу. Бабушка должна забрать ее из садика и отвести на обучение. Ей с руки. Все достаточно близко, в шаговой доступности. Вечер Инны, время по окончании работы, был частично свободен.
Зачем?
То же время, то же место.
Она сидела в машине, припаркованной на обочине, неподалеку от того же магазина и с грустью смотрела, как на противоположной стороне улицы мечется Григорий. Он выходил из машины, ходил по тротуару туда-сюда, забегал в магазин, выходил из него, садился в машину. Зачем-то заводил ее, быстро глушил двигатель, выпрыгивал наружу, снова начинал ходить по тротуару. У нее не было даже малейшего желания подойти к нему. Хотя было очень жалко его. Но новой встречи с ним с глазу на глаз, Инна не хотела.
Долгого безучастного созерцания происходящего она не выдержала. Закусив губу, завела свою машину, включила поворотник, выкрутила руль и резко нажала на педаль газа. Рев клаксона едущей сзади машины, перед которой она выпрыгнула с обочины, она даже не слышала.
Все! Хватит! Никаких с ним новых встреч! Пусть все идет по накатанной, за последние долгие годы без него, колее.
А Григорий и не собирался ехать сюда. Он понимал, что, появившись снова на ее пути, он не только себе делает больно, но и ей причиняет боль. Но он приехал. Григорий почти час метался у того, ставшего огромной частью его жизни магазина, но не дождался ее, он не встретил ее, он даже не увидел ее. Уехал, но не оставил надежды найти ее именно сегодня.
Вот он, вот он до боли знакомый дом. Ее дом. Вот ее подъезд. Е-мое, номер квартиры? Какой же номер квартиры у нее? У него всегда была плохая память на цифры. Но не в этом случае. Эту цифру он просто не мог забыть!!! Не мог! Правда, второй дом в их жизни, немного затмил память об этом, но все равно, он не должен был забыть номера ее квартиры!
Да!!!
Есть!!!
Он набрал на домофоне нужную комбинацию цифр, пошел вызов…
Никто на вызов не ответил.
– Парень! Молодой человек!
– Да!
Шедший в этот подъезд парень остановился, посмотрел на Григория.
– Я Вас слушаю.
– Здесь девчонка жила. Ну, такая, невысокого роста, очень красивая, с темными волосами и глазами…
– Инна?
– Да, да Инна!
– Так она давно здесь не живет. Встречал я ее пару раз, приезжала, но видимо так, вроде как с инспекцией квартира своей, которая, по-моему, пустует.
– Спасибо!
– Да не за что!
Парень ушел. Григорий сел на скамейку у подъезда, склонил голову. Сидел не более пяти минут, потом поднялся и решительно направился к своей машине.
Он не оставил надежды встретиться с Инной вновь.
***
Семь лет назад.
Григорий ожидал времени, определенного для его звонка Инне с трепетным волнением. Никакого неприятного оттенка от вчерашней встречи с ней по утру на душе не осталось. Но все же… Что-то было не так. Холодком при расставании повеяло. Вот и волновало его то, в каком плане пойдет предстоящий телефонный разговор.
Получилась так, что зря он заранее волновался, Инна встретила его веселым жизнерадостным голосом, от тембра ее голоса легко закружилась голова. Она просто и быстро согласилась на сегодняшнюю новую встречу. Они сразу же определились, что вчерашнее место на берегу водохранилища, на полуострове замечательно подходит для их очередного свидания.
Он приехал к условленному месту. Ждал недолго. Она пришла. Села в машину, нежно и весело улыбнулась.
– Привет!
– Привет! Может быть, перекусить нужно слегка? С обеда времени немало прошло.
– Как хочешь. Я не голодна.
– Да я там кое-чего закупил, так, можно бутербродов, можно вина красного…
– Ну, тогда вперед! Кого мы ждем?
Они сидели на вчерашнем месте и просто разговаривали. Разговаривали ни о чем. Григорий немного умничал, вспоминал что-то из своего прошлого, что-то на ходу выдумывал, старался быть остроумным, что часто получалось у него не очень удачно. Но он старался. А Инна очень внимательно слушала его, улыбалась, иногда даже смеялась изумительным по нежности и женственности голосом. И сама что-то ему рассказывала, когда он ненадолго умолкал, чаще всего делилась своими воспоминаниями. Все правильно, здешние места – места ее детства, места ее юности, места ее ранней молодости. Они многое навеивают в памяти. Многое из ее глубин поднимают наверх.
Вечер плавно переходил в ночь, заметно потемнело.
Слушая Григория, Инна наклонилась к воде, зачерпнула ладошкой пригоршню, поднесла к лицу, посмотрела сначала на ладошку, потом на Григория и, улыбнувшись, окропила теплой водичкой его лицо. Он поймал на лету ее озорную ручку, в наказание ей хотел легонько укусить за один из сладких ее пальчиков. Она же руку не вырвала, и он, куснув за пальчик, словно пожалев его потом, тихонько прижал пальчик к своим губам. Потом несколько раз коснулся губами тыльной стороны ладошки. Искоса посмотрел на нее. Инна, не вырывая руки, смотрела на Григория и, как ему показалось, чуть печально улыбалась.
А он осмелел, начал целовать запястье, потихоньку, постепенно приближаясь с поцелуями к внутренней стороне локтевого сгиба. Здесь он немного задержался. Прижался виском к предплечью и целовал, целовал, целовал нежную кожу. Оторвался, снова глянул на Инну. Глаза ее были полузакрыты, а вот губки, наоборот, разомкнулись, приоткрыв ряд острых, белых зубов. Рискни, мол, дальше и берегись потом!
А он рискнул!
Он еще раз поцеловал нежную кожу локтевого сгиба, задержавшись на этот раз с поцелуем. Почувствовав виском мелкие мурашки на ее предплечье, он двинулся выше. Вот они, милые щечки с бархатистой кожей, он нежно обласкал каждую из них поцелуями. Обласкал дальше мочки ушей, и…
Господи!
Но надо же когда-то решиться! Выдохнув из себя остатки стеснительности, он жарко и страстно прильнул к ее губам. Она не вырвалась, но и не ответила ему, а исцелованной им ранее ручкой уперлась ему в плечо. Он одной рукой приобнял Инну, второй рукой легонько отстранил ее упирающуюся ручку. Она повторила осторожную попытку оттолкнуть его, он снова аккуратно убрал помеху, и ее не очень настойчивая рука безвольно легла на траву.
Он с жаром целовал девушку, стараясь обласкать ее губки, как вместе, в целом, так и каждую по отдельности. И вдруг он почувствовал ее ответ. Сначала дыханием, потом телом. Дыхание ее участилось, тело напряглась и иногда начало вздрагивать. Рука поднялась с травы, сначала, вроде как безвольно, легла ему на плечо, а потом слегка приобняла его. Он обнял ее второй рукой и крепко прижал к себе. Прижавшись, почувствовал незабываемое ощущение прелестей женского тела, когда его грудь встретилась с грудью девушки. И вот она ему ответила губами. Они были влажными, чуть припухшими от его поцелуев и очень нежными. Он оторвался от ее губ и опустился к шейке. Он целовал ее нежно и аккуратно. Иногда просто прищипывал кожу шейки дрожащими губами. Его рука опустилась по ее спине ниже, приподняла край маечки и легла на обнаженную поясницу. После чего начала двигаться вверх по спине, а губы потянулись к ложбинке между грудями. Она оторвала одну свою руку от него и сбросила его наглую лапу со своей спины. Он немедленно вернул свою руку обратно, на обнаженную поясницу, а губами снова втянул ее губы в себя. После крепкого поцелуя его рука снова поползла вверх, а губы снова потянулись к ложбинке.
– Ну, все, хватит! – сказала Инна, и резко оттолкнула Григория, – Вон, сюда идет кто-то!
Конечно же, никого не было. Он откинулся на спину. Долго лежал на траве, старался привести в норму дыхание и успокоить в себе все, что было в нем возбуждено. Он смотрел в небо и чувствовал, как в это момент летние звезды смеялись над ним.
***
А все-таки, он молодец! Молодец! С улыбкой думала о Григории Инна, лежа в своей кровати.
Легко воспринял ее немного резковатый в конце поступок, когда она оттолкнула его. А как по-другому его нужно было воспринять? Чего же больше? Он, наверное, и сам ждал чего-то подобного в то мгновение от нее. Как там в школе проходили при доказательстве теорем? Необходимое и достаточное? Ну да! Все условия, необходимые и достаточные, для того вечера были выполнены. А дальше… А дальше и не время и не место.
Она снова улыбнулась.
Как он был нежен, ласков и предупредителен в конце того вечера. Словно давал понять, все правильно, так и должно быть.
Она вспомнила их разговор на обратном пути. Губы ее горели, и наливались. Она непроизвольно трогала их, облизывала, потом бросила с улыбкой:
– Ну, как вот мне завтра с такими губами на работу идти?! Да, ты несравненный поцелун!!!
– Давно не целовалась?
Вопрос был немного нетактичен, но она его спокойно восприняла.
– Так, наверное, ни разу еще не целовалась. А знаешь… Я ведь думала, ты вчера на нечто подобное решишься.
Он немного помялся.
– Так я уже и решился… Если бы не твой взгляд на свой телефон. Мне показалось, что ты торопишь меня этим взглядом, пора, мол, я устала, да и время уже позднее.
– Говоришь, украдкой на время посмотрела? Ну-ну! А не приходило тебе в голову, что терзание своего телефона в руке, не отличается, к примеру, от поправки непослушного локона на голове, что это может просто означать даже как бы не безразличное к тебе.
И тут он разразился целым монологом, после которого ей с трудом удалось найти силы, чтобы не рассмеяться.
– Бог мой, какой же я идиот! А ведь никогда не считал себя таковым. Много с раннего детства читал, впитывал в себя любую информацию, даже ту, которая и специалистам была не нужна. Впитывал, словно губка пролитую на полу воду. Умничал частенько перед сверстниками, и очень льстило мне, что они часто подходят ко мне с различными вопросами. И я почти всегда им отвечал, или старался ответить. Ну, на хрена мне нужно было все это, если ничего из того меня не научило понимать обычного женского взгляда. Да я на той встрече был готов ко всему. Я чувствовал, как дрожали твои пальчики в моей руке, я чувствовал растерянность в разговоре и прерывистость в дыхании. Я готов был броситься к тебе и обнять тебя так, чтобы мы растворились друг в друге. Я был готов… Я уже почти потянулся к тебе… И тут удар! Меня, словно Великая Китайская стена, остановил твой взгляд украдкой на свой телефон. На время смотрит! Или затянулось наше первое свидание, и я ей наскучил, или просто торопится. И в том, и в другом случае вся моя готовность полетела камнем в преисподнюю. Я замер на секунду… И бросил ту нелепость: «Ну что? Уже пора ехать»?
Книги бы ему писать! Снова улыбнулась она. Болтун! Но последнее подумалось с искренней нежностью. Она с той же улыбкой на лице уснула.
***
Наше время.
Григорий, после неудачной попытки найти Инну в старой ее квартире, не поехал в гостиницу. В данное время был еще один адрес. Нужно съездить туда. Правда, надежды были еще более призрачными. Но ничего больше на уме не было.
Дом.
Подъезд.
Домофон.
Номер этой квартиры был жив в памяти. Он набрал ряд цифр на домофоне.
– Ииии кто там?
Господи!!! Этот голос Григорий помнил. И фраза его. И его протяжная буква «и». Неужели? Да не может быть! Да нет, точно он! Быть этого не может. Он нажал кнопку отбоя и, сделав несколько шагов, рухнул на лавочку у дома. А почему быть не может? Ведь это была тогда его квартира. Почему он не мог, вернув залог обратно, переселиться в нее. Нет! Если он и живет здесь, то однозначно не с ней.
Инна, Инка, Иннушка!
Он встал, неуверенными шагами пошел к машине. Уехал с непонятными чувствами из этого адреса, но не в гостиницу лежал его путь.
Вот оно. Вот водохранилище. Вот он. Вот их полуостровок. Вот он. Вот тот берег. И вот они. Воспоминания.
Их последняя встреча летом, семь лет назад, здесь, на берегу этого водохранилища. Теплый летний вечер. Солнце за день хорошо прогрело воду водоема, они сидели на берегу рядом с водой, их нежно ласкал ветерок теплыми волнами, наполненный приносимым с водоема воздухом. И что было потом… И это вспомнилось. А это никогда и не забывалось.
Он вышел из машины, сел на траву, потом откинулся на спину.
И снова вспомнилось. Он ее зацелованную проводил до двери подъезда, где она очень легко чмокнула его в щечку, а потом вдруг засмеялась.
– Ты чего? – удивленно спросил он.
– А знаешь, как я о тебе подумала, когда ты с номером моего телефона в голове побежал из магазина к своей машине.
– Как?
– Только не обижайся. Кем ты мне был в тот день? Незнакомым мужиком, толкнувшим меня локтем. Поэтому, потаскун, вор и алкоголик? Потаскун, потому что глазами по девочкам шарил, вор, потому что подумала, ты убежал с ворованной бутылкой водки, а раз бутылка водки, то значит алкоголик.
Инна снова засмеялась, еще раз прикоснулась опухшими губами к щеке Григория и упорхнула через дверь подъезда.
Было темно. Ночь давно уже отобрала у вечера жезл всевластия. А Григорий лежал на берегу водохранилища и думал о завтрашнем дне.
Есть еще место прежней работы. Но он там был всего два раза. Конечно же, он не помнил ни адреса, ни дороги к нему.
Когда-то его сын неспособность Григория легко ориентироваться на местности и запоминать маршруты называл топографическим кретинизмом. Да кретинизм, и что самое страшное, его кретинизм был не только в этом.
***
Семь лет назад.
Проводив Инну, Григорий включил телефон. Чтобы он не помешал, на время их свидания телефон был лишен права участвовать в их жизни. Посыпалась масса сообщений о пропущенных звонках. Большая часть которых, была от директора филиала Константина Сергеевича. Несмотря на позднее время, он перезвонил директору.
– Тут бяка небольшая вылезла. По прошлым делам. Демидов без тебя однозначно не справится. Надо приехать. Сутки на дорогу хватит? Твое руководство там, на месте, уже предупреждено. Выезжай завтра.
– Да почему завтра? Я на машине. Завтра буду уже у Вас.
– Ну как знаешь. По мне, чем быстрее, тем лучше.
Да что такое? Вот именно сейчас. Вот именно в этот незабываемый вечер. Вот именно при этом настроении и при этом состоянии души.
Инне звонить не стал. Позвонить решил завтра, с дороги. Что и сделал. Несмотря на то, что после его сообщений об отъезде, голос Инны приобрел печальные нотки, его это даже обрадовало. Значит и правда его отъезд ей не в радость.
Дни, проведенные в родном городе и в родном доме, были скомканными. Работы было много. Он сильно уставал. Приходил домой и натыкался на отчужденность жены и обособленность сына. Они словно знали, что с ним произошло вдали от дома. И он не рвался что-то изменить в семейных отношениях. Мыслями и сердцем он был рядом с ней, с Инной. Он, знал, что скоро снова вернется туда, поэтому для остроты ощущений при новой встрече, он не беспокоил ее телефонными звонками. Как он считал, нужно было немного времени друг без друга, чтобы соскучиться. Но выдержал он только до четверга. К этому дню основная масса работы была уже выполнена. В пятницу, с разрешения начальства он уехал обратно, обещая к понедельнику вернуться.
И вот.
Он позвонил Инне днем. Сказал, что приехал. Она, как ему показалось, с большой радостью приняла эту новость. Была пятница. Они договорились, что в шесть он заберет ее от ее же дома.
Они встретились. Они ничего не решали, куда они поедут, что они будут делать, чем они будут заниматься. Просто катались на машине по городу, останавливались там, где хотели, и с удовольствием целовались. Потом снова куда-то ехали, находили скверы, парки, аллеи, останавливались, выходили из машины, прятались где-то от посторонних глаз и целовались, целовались, целовались.
Он не наглел, не старался прибегнуть к иным ласкам, ему в то время вполне достаточно было только того, чем они занимались. Григорий уже не так мало пожил, так называемой, «взрослой» жизнью, но ни разу за всю жизнь он столько не целовался за один вечер. И ему это нравилось. Да не то слово – нравилось, он готов был этим заниматься до изнеможения, до конца жизни своей. И он чувствовал, что ею владеют те же чувства.
Но каждому дню, даже длинному июльскому, приходит конец. Начало потихоньку смеркаться. Они сидели в машине, Григорий целовал ладошку Инны, говорил какие-то глупости, она, как ему казалось, счастливо смеялась и свободной рукой трепала его голову. Ему снова захотелось страстно и крепко поцеловать ее. Он прильнул к ней, он утонул во вкусе ее губ, ее язычка, голова снова пошла кругом. Он оторвался и неслышно, одними губами сказал:
– Поедем ко мне?
– К тебе?
– Да?
– Куда? К тебе домой?
– Нет, домой ко мне ехать далеко. В гостиницу.
Она сразу напряглась, не резко, но настойчиво освободилась от его объятий.
– Погоди… А ты что, не местный?
– Нет, я живу не здесь.
– А здесь что, в командировке?
– Что-то типа того.
Было уже темно. Но он видел, как изменилась Инна в лице. Григорий не мог описать выражения ее лица, таким он ее еще никогда не видел.
– Нет, знаешь, вози к себе в гостиницу других, которых раньше возил.
– Да никого я не…
– Ты женат?
Григорий недолго молчал. Она настолько хороша, непосредственна, непорочна, что врать ей он просто не мог, язык его в фигу бы сложился, если бы он посмел ей соврать.
– Да, но…
– Помолчи! Причем здесь но.
Они недолго сидели молча. Он смотрел на Инну, на то, что еще мог видеть в темноте, она смотрела в окно. Наконец она повернулась.
– Отвези меня, пожалуйста, домой!
– Но…
– Не надо ничего говорить, отвези, пожалуйста, и помолчим пока.
Григорий медленно ехал по почти ночным улицам города, внутри него образовалась пустота, он понимал, что, скорее всего, находится рядом с Инной последние минуты. И все, эту пустоту он уже потом ничем не заполнит. Она молчала, молчал и он.
Григорий уже неплохо выучил город и на одном из светофоров включил левый поворот, чтобы, сделав круг, увеличить дорогу до ее дома, увеличить время, которое мог провести с ней, пусть даже в этом состоянии. Однако, Инна сама выключила подворотник и тихо сказала:
– Не стоит, езжай прямо.
Он подчинился.
Сколь не тяни время, сколь не замедляй скорость, дорога всегда кончается. Они остановились у подъезда ее дома.
Григорий вышел из машины, открыл пассажирскую дверь. Инна оперлась на предложенную ей руку и шагнула из машины…
– Ой!!!!!!!!!
Она аж присела.
– Что случилось?
– Ногу, кажется, подвернула!
– Господи, этого еще не хватало!
– Помоги до лавочки, до подъезда… Пожалуйста…
– Да о чем речь… Да я на руках…
– Я знаю, на руках ты готов меня до своей гостиницы донести!
Инна через силу улыбнулась. Практически на одной ножке допрыгала до лавочки, села, сняла туфельку, начала тереть подъем стопы.
– Может скорую?
– Ага… Давай уж сразу реанимацию.
– Ну а что делать? Давай я помассирую…
– Что делать? Приткни где-нибудь машину свою, помоги мне подняться до квартиры. Разберемся.
Григорий прыгнул за руль, сдал назад, моля Бога, чтобы в нагромождении машин у ее дома нашлось махонькое место для его автомобиля. Нашлось. Заперев машину, он бегом бросился к подъезду, к ней. Инна встретила его грустной улыбкой.
– Все в порядке?
– Все нормально, поставил.
– Ну, давай, подставляй локоть, пошли, помогай. Да не тот локоть, иди сюда, с другой стороны.
Инна взяла Григория под руку и, осторожно ступая больной ножкой, уже обутой в туфельку, повела его к двери подъезда.
Подъезд.
Лифт.
Ее этаж.
Дверь ее квартиры.
Инна открыла дверь, Григорий немного задержался у порога, но она ручкой, держащей его под руку, дала ему знать, порог надо переступить. В прихожей, включив свет, она села на тумбочку для обуви, посмотрела на Григория, улыбнулась. Эта улыбка ему показалась какой-то иной, такой он еще не видел.
– Ну что… Негоже так выпроваживать гостя из дома, не угостив его чаем, кофе, бокалом вина. Только давай так. Я сейчас постараюсь без твоей помощи привести себя в порядок, а ты уж сам, на кухне и чай, и кофе, и вино, и мандарины там есть. Так что чашки и бокалы на полке, чайник на плите, мандарины и вино в холодильнике. Мне зеленый чай, пожалуйста.
Григорий прошел на кухню, вскипятил чайник, заварил чай, кофе, налил в бокалы вина. Слышал, как девушка, хромая, двигается где-то там, в пространстве квартиры. Зажурчала вода в ванной, щелкнул выключатель, открылась дверь на кухню, вошла Инна. В легком халате, ступня ножки обернута эластичным бинтом.
– А вот и я! У тебя все готово?
Григорий почти махом проглотил вино, сунул дольку мандарина в рот, не спеша пережевывая ее, смотрел на девушку. Она же свое вино смаковала. И тоже смотрела на мужчину, с той же, непривычной для него улыбкой. Допила, поставила бокал на стол, подошла, почти не хромая к нему, положила руку ему на голову и вдруг, села к нему на колени. Прижалась своей щечкой к его щеке.
– Ну, все… А теперь можешь нести меня.
– К..ккуда?
– В кровать, глупый!
Если бы эта ночь была бы единственной в его жизни, то она стоила всей прожитой им жизни. Он несколько раз, взрываясь, умирал, но не ожидая того от себя, снова воскресал, снова наполнялся силой, снова взрывался и снова умирал.
Поняв, что всему есть предел, они наконец уснули. Первой уснула она. Она повернулась к нему спиной, прижалась к нему, и положила его руку себе на грудь. И тихо, по-детски, засопела во сне. Он еще немного полежал, боясь пошевелиться, но усталость сказалась, и он уснул.
Субботнее пробуждение было необыкновенным. Григорий не мог передать словами свое состояние, но оно было особенным. Он тихо лежал, вертел головой, изучая комнату, которую вчера не было времени осмотреть, и улыбался, улыбался, улыбался. Взгляд упал на часы… двенадцать, полдень! В последний раз он спал до этого времени в детстве.
В комнату вошла она. Во вчерашнем халатике. В халатике… В халате… Не мог больше он ничего описать, настолько она была хороша.
– Проснулся, соня? Вставай, не знаю, что ты предпочитаешь на завтрак, я приготовила тебе бутерброды, пока умоешься, я заварю кофе. Если хочешь, можешь, принять душ.
– Как ножка?
– Нормально.
– Иди ко мне!
Улыбка сошла с ее губ. Взгляд изменился. Лицо немного окаменело.
– Знаешь что. Я вчера просто решила уступить. Уступить не только тебе, но и себе. Я решила, что мы заслужили для себя такой праздник. И мы его отпраздновали. Праздники не могут быть близнецами, и для меня второго такого не будет. Мне кажется, что уже не будет. Я не хочу разочаровываться. Все. Извини! Вставай, иди умывайся и завтракай.
Спросонья голова еще не очень соображала, но сердце и душа поняли все сразу. То, что должно было из самого плохого случиться вчера, произошло сегодня. Ему, как он понял, надо было вставать. Но после ее немногословной речи, он вдруг стал стыдиться своей наготы, и не мог явить себя голым перед ней. Он завис, но она поняла, легонько кивнула, и вышла.
Григорий оделся, вышел в прихожую, обулся, сделал шаг к двери.
– Погоди! Обними меня!
Он обнял ее, нашел своими губами ее губы, они ему не противились, они были безвольными. Он открыл глаза. Из ее закрытых глаз текли слезы.
– Все! Иди! И, пожалуйста, не звони мне больше, пожалей меня.
Он вышел. Остановился в шаге от лифта, обернулся… Нет, щелкнул замок, и в глазке не мелькнуло тени.
Вот и все! Он знал, что он очень виноват перед ней, он знал, но…
***
А Инна? А что Инна? Она и не знала, какой из знаков, плюс или минус поставить напротив тех событий, которые произошли с ними в тот вечер и в часть той ночи.
Задумывалась ли прежде она о его семейном положении.
Да, с первого дня задумалась. Не может такой мужик, быть холостым. Если, конечно, он не больной. Но на первом же свидании он внес сумятицу в ее душу. Несмотря на их разницу в возрасте, с форой в его сторону, ей хотелось взять шефство над ним. Мол, будь посмелее, раскрепостись, бери бразды правления в свои руки. А он был застенчив, наивен, не по возрасту неопытен. А его слова: «Ну что, пора ехать?», на втором свидании, чуть не поставили точку в их дальнейших отношениях.
Эка его колотит, что-то с ним не то!
Однако третья встреча все поставила на свои места. Он при появившейся возможности не бросился слюнявить все доступные места, он действовал умело и целенаправленно. Инна не столь опытна была в плотских утехах, но чувствовала, именно так и должен действовать настоящий мужчина, желающий добиться женщины. Нет, уж точно, однозначно женат, если не разведен, конечно. А что ей до его семейного положения?
Строила ли она планы на него в то время?
Да нет, конечно!
Инне приятно было проводить с ним время. Потом оказалось, что ей приятны его поцелуи и ласки его рук.
Все!
Какие еще планы?
Потом он ненадолго вдруг пропал, объяснив тем, что по работе нужно уехать на некоторое время. Потом он не напоминал о себе телефонными звонками. А что она? Эйфория от первых встреч прошла. Новых встреч не было, и ни что не заполнило пустоту, оставшуюся после эйфории. Да, в сердце возникала нежность и даже некоторое желание, когда она вспоминала его. Но это было вроде воспоминаний о первой школьной любви. Далекой, чистой, окончившейся даже еще серьезно не начавшись.
Вдруг его звонок.
Григорий приехал. Он хочет встретиться.
А ведь она очень ждала его звонка, сама не понимая этого. И как ждала. Как она разволновалась, когда он позвонил. Получалось так, что Инна только и жила в последнее время этим ожиданием. Наверное, какое-то чувство вроде чувства самосохранения не позволяло ей в открытую проявлять жажды новой встречи с ним.
Встретились.
Куда? А куда хочешь!
И где они только не были. И целовались, целовались, целовались, целовались. Первый раз в жизни она получала столько удовольствия от поцелуев. И от жарких, страстных, бросающих в бурлящую пучину, и от нежных, воздушных, ласковых, несущих по поверхности легкого бриза. Да, целоваться он умел. Еще ему бы курить бросить. Случись бы с ними в тот момент, где угодно, в машине, в парке, в сквере то, ради чего многие мужчины очаровывают женщин, она бы, наверное, и не заметила, что совсем этого не хотела. В том смысле, что поцелуями и ласками он ее уже полностью лишил и разума, и воли. Но ему просто нравилось быть с ней, ему было достаточно того, что с ними уже происходило. Она была согласна всю ночь так провести с ним. Но после одного из поцелуев…
– Поедем ко мне?
Что? Ну да! А почему нет? Секунду назад она была готова ко всему. Но без вопросов и предложений.
– К тебе?
– Да?
Он зовет домой? Значит, он живет один. Значит, он не женат. В крайнем случае, разведен. А почему тогда нет?
– Куда? К тебе домой?
Он замялся. Он зашевелился. К другу? Специально для подобных встреч квартиру держит?
– Нет, домой ехать далеко, в гостиницу.
А вот это гром среди ясного неба! Нет, есть такие гостиницы, где можно и на час номер снять. Но ей в то время даже в голову не пришло именно это. Почему-то сразу стало понятно, что Григорий живет в гостинице, что он не из этого города, он приезжий, приблудный, прикомандированный. Вспомнила карту. Кто из местных картой родного города пользуется?
Так оно и есть! Нет, ничего на место эйфории не пришло. Сразу же пустота в душе и на сердце. Что здесь страшного? Да ничего! Но почему-то появилось ощущения того, что ее обманули. А только ли в этом обманули?
– Ты женат?
Она увидала, как заходили у него желваки. Ох! Не дай Бог было ему соврать! Выпрыгнула бы из машины в ночь и на пушечный выстрел не подпустила бы.
– Да, но…
– Помолчи! Причем здесь но.
Не соврал!
– Чего, кольцо снимаешь что ли в командировке?
– Нет кольца. Я его потерял. Давно. И не стал взамен покупать другого. Я считаю обручальным то кольцо, которое на палец в день свадьбы надето было. А другое, так, подделка.
И здесь не врет. А зачем? Мог ведь просто руки под кольцо поменять. Да и смотрела она его руки. Нравятся они ей, большие и сильные. И пальцы его рассматривала, место под снятым кольцом долго летом заметным остается. И что же ей с ним делать? Но он же ее не обманывал. Она его ни о чем не спрашивала, а как он должен был сам ей обо всем сказать? Представить невозможно, подходит на первой встрече и говорит: «Девушка, я женат, но мне очень хочется с Вами приятно провести время»! Как бы она посмотрела на такого идиота?
Инна украдкой глянула на Григория. Он сидел какой-то жалкий. Ей не хотелось видеть его таким, ей хотелось влепить ему пощечину. Не за то, что он женат, а за то, что он сник, растерялся, распустил сопли. Но побоялась, вдруг еще не дай Бог заплачет, придется тогда его, словно обиженного ребенка, успокаивать. Но несмотря на то, что не очень он был ей в данный момент времени симпатичен, она решилась.
– Отвези меня, пожалуйста, домой!
Как же он медленно ехал? Дай ему волю, он до утра бы ее вез домой, пришлось ей немного и здесь проявить свою волю. А в голове постоянно вертелась мысль. Она еще не знала как. Она не знала как, под какой причиной пригласить его к себе домой. Решение пришло само собой. Выходя из машины, она и правда подвернула ногу, но так, легко, почти неощутимо. Как он испугался за нее! Знать, и правда, она ему дорога. Как он неумело, но с какой осторожностью и нежностью вел ее домой. Инна чуть не рассмеялась.
У нее были планы в тот вечер только на остаток дня. И планов на то, чтобы совсем порвать с Григорием отношения, не было. И, уж, тем более, планов порвать отношения не было после той незабываемой ночи на берегу водохранилища. Она не знала, что испытывают другие женщины с другими мужчинами при тех же обстоятельствах. Но то, что испытала она…
Господи, что же в голове-то происходит!
Планы начали роиться в голове утром. Когда она проснулась. Он еще спал, еле слышно дышал, в уголке губ притаилась крохотная капелька слюны. А у нее в голове вертелась тысяча и одна мысль.
Ну что дальше?
Оставит он семью, придет к ней? Будут ли они счастливы? Наверняка ведь у него есть дети, которых наверняка он любит. Как он будет их любить на расстоянии? Она сама выросла без отца, и знает, как нужна скупая отцовская любовь, особенно в период отрочества и юности. Сейчас, что видно по нему, у него хорошая, высокооплачиваемая работа, он успешен, он обеспечен. Но здесь у него работа временная. Вряд ли Григорий здесь найдет ту работу, которая его устроит.
Ну что дальше?
Бросить все, и уехать с ним к нему? Вообще бред! Жить в маленьком городке на площади квартиры с носовой платок с его бывшей женой и детьми? Немыслимо!
Наверное, мысли глупые, детские, но именно они и терзали ее в то утро. Так и решила. Все. Надо рвать! Познал Григорий молодого, роскошного тела, насытился, вот ему и награда за все те приятные минуты, которые он доставил ей.
Он уходил.
Она видела, она чувствовала, как ему не хочется уходить. Она не желала показывать ему, как ей не хотелось, чтобы он уходил. Слезы, ее выдавали слезы.
Она не знала. Инна пока ничего не знала. Она ни в чем не была уверена. Она ни на чем не поставила жирного креста. Она знала лишь одно. Каждый должен биться за себя и за свое счастье. Даже если кажется, что венцом этой битвы будет Пиррова победа.
***
Его просто выставили за дверь! Со слезами, по всей видимости, вопреки своему желанию, но просто выставили за дверь!
С пустой головой, с занозой в сердце, с огромным булыжником на душе, он вышел на улицу, сел в машину и долго сидел в ней, не понимая совершенно, что ему дальше делать, куда ехать, как вообще жить дальше. Права ли она была? Скорее всего, права. Она хорошая, молодая, красивая, милая девчонка, и он, немолодой уже, потертый самец, связанный давно семейными узами. Зачем он ей? Поиграться? К чему потрепанная игрушка, если вокруг столько холеных и лощеных парней, которые бы за счастье посчитали иметь хоть какое-то отношение к ней.
Маразм!
Вместо того, чтобы достать свежий кусок колбасы, поднять с пола кем-то уже надкусанный ломоть, который в любое время может быть отобран кем-то другим, имеющим право на него.
Все правильно!
Инна поступила правильно! Только не надо было бы заканчивать все тем, что произошло прошедшей ночью. Эта ночь усугубила его, и без того не очень радужное, состояние. Как теперь вырваться из сетей воспоминаний о тех ощущениях, как телесных, так и душевных, которые он испытал в ее объятьях.
Pulsuz fraqment bitdi.
