«1984» kitabının rəyləri, 335 rəylər

«1984»: Нейроинтерфейс тотального страдания.

Можно подумать, что мы все уже прочитали «1984». Мы разбрасываемся цитатами про Большого Брата, двоемыслие и новояз. Мы примеряем роман на любую современную политическую тревогу, как униформу. Но вот парадокс: чем чаще мы его цитируем, тем дальше уходим от его сути. Мы превратили его в удобный символ, выветрив из него главное — холодный, физиологический ужас, лежащий в его основе. Оруэлл написал не политический памфлет, а руководство по демонтажу человеческой психики. Не «что будет, если?..», а «как это делается — технически, методично, необратимо».

Давайте отбросим очевидное. «1984» — не про слежку. Камеры в каждой комнате — это детский сад, поверхностный симптом. Реальный инструмент контроля — это не взгляд со стороны, а взгляд изнутри. Не Большой Брат смотрит на Уинстона. Это Уинстон начинает смотреть на себя глазами Большого Брата. Партия забирает у человека последнее убежище — внутренний монолог, приватность собственных мыслей. И делает она это не магией, а через последовательное уничтожение двух опор реальности: языка, памяти.

Новояз — это не просто упрощение языка. Это создание герметичной операционной системы для разума, где некоторые мысли становятся технически невыразимыми, а значит — немыслимыми. Попробуйте в уме восстать против системы, не используя слова «свобода», «справедливость», «личность». Они стерты. Вы остаетесь с кашей из «правомыслия» и «двоемыслия», как с кубиками Лего, из которых нельзя собрать ничего опасного. Это не цензура. Это проактивная лоботомия на уровне синтаксиса.

Память — это вторая мишень. Министерство Правды не переписывает историю для будущих поколений. Оно стирает ее для настоящего. Прошлое становится гибким, текучим, как текст на экране, который можно отредактировать и сохранить без следа оригинала. Уничтожается сама возможность проверки, сравнения, сомнения. Если факт вчерашнего дня может не существовать сегодня, то на чем строится ваше «я»? На песке, который смывает каждое утро. Трагедия Уинстона не в том, что его заставляют забыть правду, а в том, что он сам начинает в этом участвовать, сомневаясь в свидетельствах собственных глаз.

И вот мы подходим к самому чудовищному механизму романа, который часто упускают. Цель Партии — не заставить вас лгать. Цель — уничтожить само понятие правды и лжи. Это то, что Оруэлл называет «безмолвным предположением». Когда О’Брайен держит четыре пальца и спрашивает: «Сколько?», он не требует, чтобы Уинстон сказал «пять». Он требует, чтобы Уинстон увидел пять. Не подчинение, а искреннее, воспринимаемое органами чувств прозрение. Партия претендует не на власть над телами, а на власть над самой материей. «Реальность существует в человеческом сознании, и нигде больше», — говорит О’Брайен. И это не метафора. Это техническое задание.

Поэтому финал «1984» — это не поражение. Это успех системы, доведенный до совершенства. Пытки в Министерстве Любви — не наказание за преступление. Это финальная стадия обработки, «терапия». Они не ломают Уинстона. Они его пересобирают. Разрушают последнюю скрепу — любовь к Джулии, превращая ее в предмет отвращения. И самое гениальное — они оставляют ему жизнь после. О’Брайен не нуждается в трупе. Ему нужен живой свидетель собственного небытия. Уинстон, сидящий в кафе «Каштаны» с пустым взглядом и джином внутри, с любовью к Большому Брату — это и есть идеальный гражданин. Не запуганный раб, а отредактированный человек, в чьей голове стоит штамп «Версия 2.0. Одобрено Партией».

«1984» страшен не предсказаниями, а диагнозом. Оруэлл вскрывает не общество будущего, а архетипический страх разума перед абсолютной, рациональной, лишенной даже ненависти несвободой. Это мир, где тирания перестала быть эмоцией и стала наукой.

Мы цитируем «1984», когда нам кажется, что нас обманывают. Но настоящая книга начинает говорить с нами, когда мы ловим себя на мысли, что обманываем сами себя — потому что так проще, потому что иначе слишком больно, потому что «все же так делают». Она не про «них». Она про ту часть нас, которая в тихой комнате, под взглядом воображаемой камеры, готова добровольно отдать свои воспоминания в обмен на спокойствие.

Роман не дает ответа, как бороться. Он отвечает на другой, более жуткий вопрос: как понять, что борьба уже закончилась, а ты этого даже не заметил? И в этом — его вневременная, леденящая актуальность. Это не зеркало нашего мира. Это рентгеновский снимок самого уязвимого места в нашей психике — точки, где кончается «я» и может начаться что угодно.

Отличная книга, интересный сюжет. Затронута и тема политики и даже тема любви) как будто прожила этот период вместе с героем) нужно будет перечитать ее ещё раз.

Советую !

Впервые я пробовала читать этот культовый роман лет этак в 19. В то время мне работа Оруэлла не зашла, я в итоге забросила ее на половине и малодушно прочитала краткое содержание в Вики. Спустя 6 лет, зная уже, чем там все кончится, я решила наверстать упущенное – что же, я поумнела (приятный бонус!), но вопросы к сюжету – вернее, к логике описанного тоталитаризма – все равно остались.

А так как книга писалась в 40-е прошлого века, то и сравнения будут с событиями того времени :)

Оруэлл решил не мучиться изобретением нового сюжета и позаимствовал любимый твист всех антиутопистов: даешь любовную линию в центре сюжета! Это не плохо, у Оруэлла все-таки получилось интересно (хоть и есть немного от Замятина), но эта чертова любовь, которая никакая не любовь, а просто проявившийся половой инстинкт, сильно бьет по логике происходящего. Конечно, цензура, ложь правительства, оболваненное население, эти толпы, которые верят любому бреду от местных пропагандистов – тут Оруэлл развернулся, получилось великолепно, атмосфера абсурда – главное, за чем нужно читать «1984». Можно посмеяться, а можно сравнить с современностью и как-то нехорошо расстроиться. Но так же Оруэлл много говорит о личных проблемах гг Уинстона, и вот тут у меня возникают сомнения в реальности сего.

Уинстон – один из многих членов Партии. Как все члены Партии (их много-много-много, напоминаю!), он не может иметь не регулируемые сексуальные связи с партийными женщинами. С не партийными, впрочем, тоже – за поход к проститутке можно получить 10 лет лагерей (но зато не расстреляют!). Жениться можно (даже разойтись), но в жены тебе дадут непривлекательную тебе женщину, секс с которой будет «партийным долгом». Вы понимаете маразм этого? Т.е. Партия просто отказывает своим людям в проявлении естественности. Всем членам Партии отказывает. Вот у меня вопрос: сколько месяцев протянул бы в реальной жизни тоталитаризм, который запрещает толпе здоровых мужчин и женщин влюбляться, да хотя бы с удовольствием заниматься сексом? У Замятина хотя бы «розовые талоны» были на регулярный секс, там персонажи сами выбирали, с кем спать, нежелательна была только эмоциональная привязанность (но и она толком никак не контролировалась). А у Оруэлла Партия ненавидит сам секс, мечтает вообще исключить его из жизни людей, изобрести что-то, что уничтожит саму способность переживать оргазм (это же какие психологические травмы нужно иметь, чтобы такое в голову пришло…)

Оруэлл объясняет все тем, что секс как-то мешает людям любить Большого Брата, но я лично не вижу взаимосвязи. Ни одно тоталитарное государство 20 века не запрещало секс и любовь. Во вдохновлявших автора Советском Союзе и Германии они были. Диктаторы тоже не идиоты. Если бы Гитлер попробовал запретить такое партийным, его бы уже на следующий вечер вынесли из канцелярии вперед ногами. Никогда тоталитаризм не запрещает базовые переживания – чувственность и личные контакты, потребность в уважении, в сопричастности, с таким же успехом можно запретить людям есть и спать. Тоталитаризм запрещает «второстепенные» абстрактные понятия, с которыми 80% населения просто не сталкивается в жизни – «свободу слова», «свободу личности», «оппозиционность», «собрания без разрешения свыше» и проч. Поэтому тоталитаризмы так живучи – они делают из человека раба, но раба счастливого в своей маленькой обжитой квартирке, в компании с такими же счастливыми простым людьми. А как держать в узде раба, простейшие потребности которого не удовлетворены, я просто не представляю. Мы же о 20 веке говорим, о людях современной психологии. Так же угнетает пессимизм Оруэлла. В его романе нет ничего хоть сколько-то светлого. Отношения Уинстона и Джулии не получается назвать ни любовью, ни дружбой, ими движет только сексуальность, в остальном они чужие люди (поэтому же так прост их отказ друг от друга). Особенно расстраивает мысль Оруэлла, что тоталитаризму нельзя сопротивляться даже в душе. Тебя покалечат не только физически, но и морально, ты обязательно полюбишь своих палачей и будешь с удовольствием лизать им сапоги, хотя вчера ненавидел их. Только стокгольмский синдром, только хардкор! Что ж, Оруэлл явно думал о советских показательных процессах. Наши чекисты так ломали и бывших оппонентов Сталина, и простых людей, что те признавались в работе на японцев, в отравлении колодцев и поедании младенцев живьем.

Но тут не учитывается важная деталь: в СССР не было как такового Сопротивления, многие арестованные (шпиёны, враги) были идейными коммунистами, верили партии и Сталину и не планировали диверсий против советской власти. Это были либо люди системы, либо простые обыватели, не готовые к политической борьбе. Таких людей, конечно же, легко ломали – у них не было идейной базы, на которую можно было опереться. Совсем иначе дело обстояло с европейским Сопротивлением (нашим тоже) времен войны. Поэтому мысль Оруэлла «всех можно сломать» ошибочна. Сломать – это заставить человека отречься от себя и близких, от своих чувств и идеалов (что, собственно, и делают в книге). Сколько изучала Сопротивление, в т.ч. германское, так там больше половины участников терпели пытки гестапо, самоубивались, гибли в застенках, ехали в лагеря, но не сдавали близких/товарищей и от своих идеалов не отрекались. Помню, как меня это восхищало, когда погружалась в тему, – эта готовность перенести все и умереть, но только не предавать себя, не отдавать эту моральную победу нацизму (может, гестапо пытать не умело?!). Но это были люди иного склада, идейные борцы с режимом.

Оруэлл же, заявляя, что «любого можно сломать», показывает Уинстона и Джулию, из которых оппозиционеры – как из меня испанский летчик времен Франко. У них нет истинной ненависти к тоталитаризму. Нет образа настоящей жизни, нет понимания, за что они хотят бороться. Они не понимают, что это за абстрактное достоинство, за которое можно умереть. «1984» от исследования оппозиционности уходит к исследованию душ людей, которые переоценили свои возможности, а в реальности не хотели, не собирались ни страдать, ни умирать за какую-то там свободу. И все же «1984» меня кое-чему научил: если мне однажды захочется стать Вождем, я воспользуюсь прекрасными методами оболванивания из этой книжки, а секс оставлю, пусть больше развлекаются, никакой монотонности Уинстона, больше развлечений, чтобы мыслей не было вообще ;)

После прочтения, нахожусь в потрясении, ступоре и шоке. Жаль, что многое (если не все) проявляется в настоящее время. Немного опускаются руки. Кажется, что выхода нет. Эту книгу нужно читать всем, но только с крепкими нервами.

В нынешних реалиях читать было особенно жутко. Внутри осталось ощущение, как после страшного аттракциона: долгое невероятно напряжение, а потом как будто резко отпустило, но осталось противное, тошнотное послевкусие… После прочтения захотелось выпить крепкого и подумать.

Отличная книга! Интересная с первых страниц и до конца! Рекомендательна для расширения литературного кругозора) а следом 1985 для прочтения)

Минуточку ненависти, пожалуйста!

С вами говорит саможит (индивидуалист и чудак, склонный к одиночеству, на новоязе), прочитавший эту чудовищно честную книгу. Книгу, которая живет вне времени, как сама по себе, так непосредственно и своей событийной стороной.

Власть никогда не захватывают для того, чтобы от нее отказаться. Власть - не средство; она - цель. Диктатуру учреждают не для того, чтобы охранять революцию; революцию совершают для того, чтобы установить диктатуру. Цель репрессий - репрессии. Цель пытки - пытка. Цель власти - власть.

Очень уж черно, очень уж грустно, очень уж больно, горько до тошноты, очень уж похоже на..........

Как человек утверждает свою власть над другими? Заставляя его страдать. Послушания недостаточно. Если человек не страдает, как вы можете быть уверены, что он исполняет вашу волю, а не свою собственную? Власть состоит в том, чтобы причинять боль и унижать. В том, чтобы разорвать сознание людей на куски и составить снова в таком виде, в каком вам угодно. Теперь вам понятно, какой мир мы создаем?

А вам не страшно?... Оглянитесь...

Очень современная книга : можно цитировать и цитировать! Закончила читать перед сном- долго не могла уснуть, причём читала эту книгу лет 20 назад- было совсем другое впечатление о ней.

Отличная книга с интересным финалом. С первых станиц затягивает тебя и вызывает эмоции, каждый кто прочтёт книгу, потом будет долго размышлять о ней.

Грустная но очень интересная книга. Такое ощущение, что прочитал о концлагере мирового масштаба, с историей любви, которая хоть как-то разбавляет серость жизни героя..