Kitabı oxu: «Скакуны Зеленых Лугов. Разящий»
Посвящается
Особая благодарность Издательству Delibri за ученье и большое спасибо семье за поддержку.
Георгий Константиниди
О том, что было раньше
Сначала был мультсериал «Мой Маленький Пони и Друзья», затем были другие мультфильмы про цветных лошадок и потом уже появилась моя идея книги Скакунов. Первый вариант квадрологии был черновой. Много не состыковок, ошибок и внезапных деталей. И тогда я внял куче рекомендаций отредактировать свою книгу. Но редакторы не особо пытались как-то исправить эти несостыковки или посоветоваться со мной, как лучше починить мою книгу. Я их за это не виню. Тогда я решился сам стать редактором и результат моих трудов вы видите перед собой.
Редактура заняла целый год это как минимум. По началу я учился у одной женщины, но я многое не понимал в силу юного возраста. Но затем узнал пару действительно действенных советов по редактуре и повзрослев личностно и морально принялся сам за свою рукопись.
Параллельно я лично рисовал иллюстрации к своей книге. Процесс был долгий, я переделывал их шесть раз. Сначала они были цветные и я рисовал в традиционном стиле, затем перешёл в цифру, но по-прежнему рисовал цветные. После понял, что лучше сделать иллюстрации черно-белыми, перевёл их для удобства печати CMYK и подкорректировал итог в фоторедакторе, но оставил парочку цветных работ и вставил их в книгу.
Тема с обложкой для моей книги вообще была муторной темой. Если иллюстрации не обязаны быть выполнены в совершенной академической технике, то обложка совсем иное дело. Я перерисовывал её десять раз, пока на помощь мне не пришли нейросети, мои собственные созревшие навыки рисования, сайт стоковых изображений Freepick и купленный мной в далёком 2025 году редактор фото Фотомастер. В итоге обложка, а точнее разворот выглядел конечно не уровень совершенства, но на неё уже можно было смотреть без стыда.
И могу сказать, что когда я закончил все дела с этой книгой, я вдруг почувствовал себя настоящим писателем. который совершенствует своё произведение, путём постоянных переписываний и доработок. И это просто божественное ощущение, которое могут понять, только те кто сам занимается подобной работой.
Теперь вы можете прикоснуться к моей труду на Литрес в электронном формате. Купить печатную версию на Авито. И кто знает, может однажды мой цикл об эпических баталиях, о важности взаимовыручки и дружбы, вдохновлённый детским мультсериалом для продажи цветных лошадок, увидят на книжной полке крупного издательства, а потом и на экране.
Глава 1 Рыцари Агийвии
Арон лежал дома на сене и от безделья глядел зелеными глазами в потолок. Его ноги окоченели после холодной ночи, и сейчас он их отогревал. Бурая грива растрепалась и теперь напоминала плохо постриженный куст чернины. Арон11 вовсю отгонял назойливых мух.
Неожиданно послышался топот. Арон Бурогрив радостно вскочил и выбежал на луг навстречу другому бурому жеребцу в белой стеганке22.
– Привет, пап! – воскликнул Арон.
– Привет, сынок! – улыбнулся Ланс Бурогрив.
– Ты сегодня рано! – Жеребенок резвился вокруг отца.
– Разрешили уйти пораньше по случаю церемонии круглого стола, – объяснил Ланс. И ударив копытом о землю, крикнул: – Смирно, стражник королевского замка!
Арон послушно замер. Лишь взмахивающий вверх, вниз хвост выдавал его восторг.
– Готов к тренировкам, курсант?
– Да, сэр! – Арон поднес копыто к голове, тем самым отдавая честь.
– Тогда следуй за мной.
И Ланс прошел мимо своего крестьянского дома, стоящего вдалеке от Великой Столицы, самого крупного города Агийвии, страны лошадей. Прежде чем зайти за огороженный забором двор, Арон посмотрел на высокую каменную стену, на которой несли стражу дозорные. В центре Столицы находился белокаменный дворец со сверкающими башнями, чьи острые синие крыши упирались в ясное небо.
– А что происходит во дворце, отец? – спросил Арон, не отрывая глаз от города.
– Все мирно и тихо, сынок. Но так не долго продлится, если ты продолжишь летать в облаках словно пегас! – засмеялся Ланс Бурогрив.
Жеребенок, встряхнувшись, поспешил за отцом. Ланс расположился на ровной поляне. Малыш подошел и сел перед ним, покорно склонив голову. Отец, сидя прямо, произнес одну из клятв стражника.
– Воин верно служит своему королю...
– И народу служит так же верно! – завершил Арон.
– Возьми палку зубами, сынок, как я учил, чтобы язык был свободен. Действовать сообща во время битвы легче, когда есть возможность сказать товарищам план. – Ланс указал копытом на лежащую перед ним ветку.
Арон Бурогрив нагнулся, глядя на отца, быстро схватил сук, встав на ноги, повертел его и замер перед наставником.
– Помни, когда стоишь перед врагом, всегда нужно следить, чтобы копыта твердо стояли на земле. Ведь мы – лошади Агийвии, и земля – наш дом, а…
– А отняв у лошади землю, ты отнимаешь у нее жизнь. – произнес Арон старую поговорку агийвцев.
Ланс одобрительно кивнул. Поднявшись, учитель озвучил условия:
– Правила обычные. Если сможешь нанести мне три удара в грудь, то ты победил.
Арон вскочил с места и попытался ударить палкой по колену Ланса. Но тот увернулся от атаки и «наградил» сына подзатыльником. Ученик подавил гнев и начал бить учителя по ногам горизонтальными взмахами. Однако Ланс легко блокировал, уворачивался и одаривал малыша новыми подзатыльниками. И при этом он не сводил с него глаз. Колени Арона подкашивались, шея болела, и грива превратилась в колтун. Но вот он обманул учителя ложным взмахом и резко ударил палкой по груди. Ветка мягко отскочила от толстой стеганки, даже вмятины на ней осталось.
Пусть и со сбитым дыханием, но жеребенок не мог не улыбаться. Ланс Бурогрив, довольный тренировкой, предложил:
– Перерыв, сынок?
– Да, отец. – выдохнул Арон и ветка сама выпала из его рта.
Жеребенок устало свалился на траву. И во дворе, под крышей беседки Ланс заварил чай из сосновых шишек и мяты, сдобрив остро пахнущий напиток яблочным квасом.
Арон еле выдавил:
– Пап?
– Да, малыш? – Ланс подошел и подал глиняную кружку.
Жеребенок залпом осушил её, приятно-сладковатая настойка растеклась пряной остротой по горлу юного Бурогрива. К малышу сразу вернулась сила и бодрость. И неспроста, ведь квас всегда бодрил лошадей в тяжелые дни работы.
– Так что случилось во время церемонии круглого стола? – наконец спросил Арон, вернув кружку отцу.
– Выбрали очередного рыцаря, который отправится за Разящим. – произнес Ланс, отведя взгляд от счастливого сына.
– Кого именно? – продолжал расспросы Арон.
Ему очень хотелось узнать, кто из доблестных рыцарей поскакал к заветному артефакту. Он и не заметил отцовской печали.
Ланс растрепал гриву сына и ответил:
– От матери узнаешь. Ее госпожа присутствовала на обряде и наверняка уже поделилась с ней новостями.
Малец радостно улыбнулся и украдкой взглянул на Столицу.
– Ты хочешь пойти в город?
– Как только закончу урок, пап.
– Урок никуда не денется. И ты вроде должен пойти на рынок за продуктами?
Жеребенок загарцевал на месте от радости.
– Беги в дом и достань из сундука десять золотых мидасов.
Поклонившись, Арон поскакал в дом. Внутри на деревянном полу лежало сено, на котором спала семья Бурогривов. В центре располагался горящий очаг и над ним висел котелок с кипящим супом. Недалеко стоял большой деревянный стол со скамьями. У западной стены стоял буфет. Арон подошел к нему и достал оттуда спрятанный ржавый ключ. Затем прошел в дальний угол к дубовому сундуку. Отперев его, Арон достал мешочек и отсыпал из него в старый кошель, висевший на крючке возле сундука, десять золотых монет.
– Увидимся, отец! – крикнул жеребенок, отправившись к городу.
– Конечно, сынок! – крикнул в ответ Ланс, с грустью посмотрев на высокий белый дворец.
Цокая копытами мимо крестьянских домишек, Арон приближался к высокой кирпичной стене. Иногда он думал, что Агийвия – это всё Зеленоземье, а не маленькая его часть. Тем не менее, жеребенок хотел увидеть и другие места: Браунитон, Среди-Земельное Озеро или даже Геликонские Горы, стоявшие на севере. И это возможно: пойдя по стопам отца в дворцовые стражники, затем в капитаны. Там и до пограничника не далеко.
У ворот его встретили двое коней в белых стеганках и в железных галеа33 с гребнями. Это были стражники. Они опирались на железные копья, загораживая ими ворота.
– Здравствуй, Арон, пусть земля сбережет тебя! – поприветствовал вороной стражник.
– А вам подарит хороший урожай! – сказал жеребенок, отдав честь.
Стражники кивнули. Затем вороной конь достал зубами из-под стеганки тканевый мешочек.
– Позволь? – попросил он.
Открыв мешочек, вороной стражник поднес его к макушке жеребенка.
– Хоть мы и знаем, что это ты, но правила есть правила.
– Я все понимаю. – согласился юный Бурогрив.
И вороной стражник высыпал ему на макушку серебряный песок.
Тот, вспыхнув сиреневыми искрами, сразу погас. Стражники облегченно выдохнули. Арон встряхнулся, избавив гриву от песка.
– Проходи, Арон, сын Ланса.
– Благодарю.
И жеребенок, улыбаясь, прошел через дубовые ворота. Стоило Арону скрыться из виду, как чубарый стражник вдруг усмехнулся.
– Что смешного? – удивился вороной.
– Ха-ха! Когда ты высыпал ему на голову лунный песок44, я на мгновение испугался, что он действительно окажется единорогом.
– Размечтался. Единорогов не встречали в Агийвии уже тысячу лет.
– Тогда почему мы используем песок?
– Чтобы единороги и дальше не появлялись в наших землях.
– Ну, если они нападут, то мы им рога-то пообломаем! – чубарый встал на дыбы, и в боевом запале чуть не выронил копье.
– Молод ты еще, – остудил вороной стражник, а потом строго приказал: – Смирно! Сохраняй субординацию!
Чубарый стражник вздрогнул и, оперевшись на пику, замер, устремив взгляд за горизонт. Вороной усмехнулся и тоже посмотрел вдаль. Где-то там пегасы куют орудия войны, а единороги проводят свои жуткие ритуалы. Вороной и чубарый стражники поежились от страха и постарались прислушаться к шуму города.
Арон же спокойно шел по улицам мимо кирпичных домов с синими крышами и, посматривая на скачущих фермеров и стражников, насвистывал задорную мелодию. Черепичные крыши так и позвякивали от лапок игривых воробьев. Порой Арон встречал гуляющих дворян со свитой. Тогда он почтительно кланялся, в ответ получая одобрительный кивок. Арон, пока заходил в лавчонки и покупал необходимые продукты, видел, как по улочкам шныряли жеребятки, сражаясь деревяшками от метел. Маленький Бурогрив всем сердцем проникался городской суетой, наслаждаясь каждым мгновением этой шумной жизни.
Когда все покупки были сделаны, Арон решил еще немного прогуляться по Столице. Ему ведь редко удается сюда заходить. Жеребенок посмотрел на деревянную балку, возвышающуюся на одной из башен города. На балке были нарисованы белые деления для точного вычисления положения солнца. Сейчас оно опустилось до середины балки, то есть до центрального деления. Это означает, что еще осталось полстолба55 до заката. Узнав время, Арон отправился к центральной площади перед королевским замком. К нему сразу подбежали уличные торгаши, крича:
– Жеребчик, жеребчик, купи яблочный квас. Сладкий, свежий, четыре мидаса.
– Колокольчики! Лучшей ковки!
У Арона возник соблазн согласиться, но, вспомнив ученья отца об экономии денег, он вежливо отказался и продолжил прогулку по улицам, где царил стойкий запах помоев. Пусть этот душок не так привлекателен, как запах цветущих тюльпанов на фестивале Солнцестояния66. Однако запах из гнилых яблок, скисшего молока и плесневелого сыра тоже вызывал у маленького Бурогрива улыбку. Ведь этот острый букет ароматов был частью жизни Столицы, которую так любит Арон.
Пройдя еще несколько улиц, он остановился около четырех музыкантов чубарой масти. Одеты они были в красные лиловые накидки и оранжевые рубахи. Перед бардами лежали колпаки, сшитые из разноцветных кусков ткани, в которых были горсти золотых мидасов. Пока три чубарых музыканта играли на трубах и фанфарах, четвертый конь напевал сатирическую песню:
Был пегас очень глуп,
Единорог был очень скуп.
Ни в чем не каясь
Жили, в золоте купаясь.
И вот пегас ударился о дуб,
Слишком он был глуп!
И вот единорога вор ограбил,
Больше золота не тратил!
Арон с прохожими засмеялись в голос. Лошадям Агийвии всегда нравились насмешливые стишки о предателях Зеленоземья. Так они смело смотрели за горизонт и не боялись, что вражеские армии покажутся при следующем рассвете.
Когда в разноцветные колпаки посыпались новые мидасы, юный Бурогрив тоже в долгу не остался, бросив три монеты. И даже выказал особый поклон уважения, характерно очертя полукруг по земле. Музыканты изумились: не каждый день можно увидеть дворянский жест от крестьянского жеребенка. Чубарый певец громко поблагодарил:
– Спасибо за столь яркий знак признания, брат-земляк. Кто твой отец, научивший тебя этому поклону?
– Мой отец Ланс Бурогрив, стражник королевского дворца!
Музыканты пошептались с певцом и хором пожелали:
– Да наставит Великий Созидатель Ланса Бурогрива!
Публика дружно возликовала. И Арон загарцевал от радости. Ведь пожелание про Великого Созидателя считается залогом удачи.
Когда толпа начала расходиться, юный Бурогрив посмотрел на солнечный столб. До заката осталась три деления. «Значит пора возвращаться домой», – решил Арон.
Он уже собрался идти обратно, как вдруг заметил жеребенка чубарого окраса. Тонкие ноги малыша дрожали, и светло-карие глаза, полные страха глядели на четырех крупных жеребцов. Их рваные жилетки и поношенные шляпы говорили о том, что они из бездомных крестьян. Неотесанные жеребцы угрожающе ухмылялись и безотрывно пялились красными глазищами на пятнистого жеребенка.
– Малек, поздновато гуляешь!
– Может, мы проводим тебя до дома?!
Арон содрогнулся: их голоса, как гулкий вой серых волков, раздающийся ночью. Бурогрив, услышав такие голоса, чуть не отвел взгляд. Однако выстоял. Он начал оглядываться в поисках стражников. Но тут грянул крик, полный боли:
– Ай! Отпустите, пожалуйста!
Гадкие мустанги прижали чубарого жеребенка к стене, держа за горло. Арон понял, что не может надеяться на взрослых.
– Не бойся! – угрожающе процедил серый конь в соломенной шляпе. – Будет больно!
Когда негодяи готовились придушить жеребенка, Арон схватил древко от метлы, брошенное каким-то маленьким шалуном, и кинулся в атаку. И прежде чем злодеи успели сообразить, что происходит, юный Бурогрив напал и мощными ударами выбил из них дух.
На стороне Арона были внезапность и молодость, потому мерзкие мустанги не смогли даже понять, кто их так отделал. Пока они отмокали в грязных лужах, он потянул чубарого жеребенка зубами за гриву и закричал:
– Бежим!
Они скакали прочь от центра Столицы, не замедляя галопа. И только когда спасенный начал задыхаться и покрылся «мылом»77, тогда Арон остановился и, повернувшись к нему, представился:
– Я Арон Бурогрив, сын Ланса Бурогрива.
Пятнистый жеребенок еще не пришел в себя и постоянно зыркал светло-карими глазами по округе. В его голове царила неразбериха. Паника сдавила горло, и каждое слово выходило изо рта тоненьким писком. Но вот, собравшись с силами, жеребенок выдавил:
– Я… Бен Пятно, сын… сын…
– Сирота? – догадался Арон.
Бен не перестал затравленно оглядываться, однако страх начал затихать. И он сказал:
– Да… Сирота.
– Идем, Бен Пятно.
Арон спокойным шагом направился к воротам.
– Мы куда?! – закричал Бен, догоняя его.
– В мой дом. Отец наверняка волнуется.
– Он что, живет за воротами?
– Да. – спокойно подтвердил Арон.
– Класс! – Бен от радости подскочил и замахал хвостом.
– Ты рад, что мы окажемся за стеной?
– Конечно, я всегда хотел оказаться за пределами двор… города!
Арон смерил нового знакомого пристальным взглядом и подметил, что пятна на его шкуре какие-то темно-зеленые. Еще сильнее Арона взволновал вид копыт: они были в темно-лиловых, похожие на капли от чернил, отметинах.
Бен, заметив подозрения спасителя, пояснил:
– У меня цинга.
Арон молча кивнул. В Агийвии и вообще в Зеленоземье цинга не редкость, особенно среди жеребят. И из-за нее копыта действительно покрываются пятнами, придавая отталкивающий вид. Как раз из-за жуткого вида этой хвори считалось, что привести больного цингой в дом – значит накликать беду. А юный Бурогрив прекрасно знал, что это просто неприятный недуг и лечится теплым чаем с лимоном. Арон сам пил такое лекарство.
Но, допустим, Бен и вправду болеет цингой. Допустим. Однако другую странность его копыт этим не объяснишь: цвет самих копыт был белоснежным, как сверкающий жемчуг на дне Средиземного Озера.
Тут, заметив, что колени Бена все еще дрожат от пережитого ужаса, младший Бурогрив решил помочь новому знакомому унять страх. И спросил:
– Есть хочешь?
– Честно, хотелось бы. – дрожащим голосом признался чубарый жеребенок.
– Хорошо, идем.
И Арон направился к воротам. Бен догнал его и полюбопытствовал:
– Скажи Арон, сын Ланса…
– Просто Арон.
– Скажи… Арон, каково это жить на зеленом лугу?
– Спокойно и тихо. Но я с удовольствием бы поохотился за жемчугом на Средиземном Озере.
– А я хотел бы погулять по тропинкам Елисейского Леса! – поделился Бен.
– По… землям единорогов?
– Ну… да. – ответил неуверенно чубарый жеребенок.
– А зачем?
– Просто… Хочу увидеть единорогов. Я слышал они способны двигать по воздуху предметы и разговаривать с деревьями!
– От кого ты это слышал?
– Ну… Э-э… В таверне.
Арон начал догадываться, что Бен скрытничает. Его можно было бы сдать стражникам, однако эту мысль Бурогрив сразу отсек, ибо каким он будет конем, если пойдет на предательство? Но Юному Бурогриву очень хотелось узнать побольше о новом знакомом.
– А что ты слышал о пегасах?
– Я слышал, они выдающиеся архитекторы и лучники.
– Добавь еще, что они умеют летать! – отшутился Арон.
Бен в ответ улыбнулся. И встретившись взглядами, оба жеребенка засмеялись. Это было странно. Но настоящая дружба всегда странная и всегда рождается, когда просто смотришь в глаза другу и видишь в них свое отражение.
Жеребята подошли к воротам, где их встретили те же стражники, которые проверяли Арона на входе в город. Они вежливо поприветствовали малышей и без вопросов пропустили их к выходу. Арон же подметил, как Бен дрожал, словно один вид стражников внушал ему ужас.
Когда они отошли достаточно далеко от города, Бен начал резвиться и кувыркаться, щекоча свою шкуру острыми травинками. Видимо, цинга не сильно его беспокоила.
– Ты действительно мечтал сбежать из Столицы. – подметил Арон смотря, как его друг наслаждается жизнью за воротами.
Распластавшись среди ромашек, Бен начал засыпать.
– Эй, вставай, – Арон легонько ткнул его носом в щеку. – Нам есть пора.
– А что на ужин? – пробормотал Бен, приоткрыв светло-карие глаза.
– Суп будешь?
– Да! – Бен резко вскочил и в его шерстке застряли несколько травинок.
– Тогда вперед, – Арон мотнул головой в дальний край поляны, где стояла уютная крестьянская хижина. – Мой дом там.
– Спорим, я обгоню тебя? – Бен, отряхнувшись от травинок, бросился рысью к хижине.
– Уверен? – усмехнулся Арон, догоняя его.
– Я знаю! – чубарый перешел на галоп и ускакал далеко вперед.
– Ты ошибаешься! – заявил юный Бурогрив и тоже поскакал галопом за Беном.
Арон догнал друга в один момент и кинулся на него, повалив в заросли клевера. Они испытывали то чувство счастья, когда скачешь по густой зелени и резвишься среди цветов. Или лежишь, вдыхая пропитанный влагой воздух, и смотришь на облака, принимающие формы овнов и драконов. Такое чувство не передашь словами и не нарисуешь на картине, потому что это было чувство свободы. Свободы, которой так многим не хватает.
Друзья смотрели на кормящихся свежей зеленью камелопардов88, выглядывали бегающих в высокой траве куропаток и слушали тихий мелодичный свист ветра. Но, подойдя к хижине, Бен замешкался, и улыбка его омрачилась неким дурным предчувствием.
– Ты в порядке? – забеспокоился Арон.
– Д-д-да, – дрожащим голосом выдавил гость. – А… твои родители не рассердятся, что ты привел незнакомца?
– Скорее Сезон Ветров не наступит, чем отец с мамой не пустят голодного путника.
– Это хорошо. – успокоился Бен и вошел внутрь.
Юный Бурогрив последовал за ним. Он все больше убеждался, что цинга скорее часть образа, а не часть здоровья.
Когда друзья вошли внутрь, суп как раз сварился. Возле горящего очага лежали Ланс Бурогрив и прелестная кобылка Гвен Белогривая. Завязанный на ее макушке синий платок давно выцвел, изменив свой оттенок на лазурный. Но даже так мать Арона была красивой, гордой, и казалось, что ей больше подходит роль герцогини, а не служанки у придворной дамы.
– Привет, мам, привет, пап!
– Наконец-то ты пришел! – Гвен радостно вскочила и, подойдя к сыну, поцеловала его в щеку. – Я уже волновалась!
– Прости, мам. – от такого нежного приветствия Арон окрасился стыдливым румянцем. Стеснительно улыбаясь, он представил пятнистого гостя: – Это Бен Пятно. Мы познакомились с ним около дворца.
– Бен Пятно? – Ланс подозрительно взглянул на чубарого жеребенка. – А чей же ты сын, Бен?
– Н-нет у меня… н-никого. – заикаясь, ответил малыш.
Ланс посмотрел на Бена так, словно хотел протереть на нем огромную дыру. Даже Арону, прекрасно знавшему добрый и благородный характер отца, стало не по себе. Юный Бурогрив отдал покупки матери, а Ланс продолжал «бурить» Бена своим строгим взглядом. Но вот он улыбнулся и сказал:
– Ну что ж, садись за стол, Бен Пятно! Такому малышу грех отказать в приюте. – и Ланс добродушно рассмеялся.
Но во взгляде при этом была какая-то наигранность, словно отец Арона лишь делал вид, что верит Бену. Юного Бурогрива беспокоило это притворство, однако он вместе с другом, отогнав страхи, сел за стол и коротко посмотрел в окно напротив. На улице уже вечерело, и темнота медленно опускалась на зеленые холмы. По этому Гвен Белогривая, держа в зубах спичку, зажгла масленую лампу, весящую на крючке. При ее желтоватом свете Гвен накрыла стол скатертью и поставила глиняные тарелки с супом, плюс, узнав, что Бен болеет цингой, налила тому лимонного чая. Она видимо ничего подозрительного не видела, или как истинная мать, она с пониманием относилась к детским секретам. Стол был накрыт и семья с гостем, помолившись Великому Созидателю, принялись за овощной суп.
– Сын! – с нажимом спросил Ланс. – Скажи, что тебе помешало вернуться по раньше?
Уши Бена прижались к голове. Арон от неожиданности поперхнулся, настолько был строг голос отца. Юный Бурогрив, откашлявшись, рассказал:
– Я пошел на главную площадь, отец.
– Там ты и встретил Бена?
Бен замер. Словно оказался в окружении хищных волков.
– Нет, я встретил его на пути к площади. – пояснил Арон.
– Вы столкнулись?
– Нет, отец… На Бена напали какие-то мустанги.
– И ты защитил его. – догадался Ланс.
Арон с Беном кивнули.
– Что ж, значит, нашему дому выпала огромная честь. – сказал Ланс и продолжил ужинать, как ни в чем не бывало.
Бен тоже предпочел притвориться, что ничего не слышал. И принялся за суп.
А вот Юный Бурогрив, услышав этот не двусмысленный намек, трезво посмотрел на своего друга. И все сразу стало ясно. Арон понял, что шкура Бена не пятнистая, а покрыта засохшей грязью. От того и «пятна» на теле были темно-зеленого цвета, а на копытах темно-лиловыми. И еще Бен, уличный бродяжка, неожиданно ел без всяких причмокиваний или рыганий и держался гордо, с прямой осанкой, словно был членом знати. Семья Бурогривов обладала прекрасными манерами, потому что Ланс работал стражником, а мать служанкой. Арон так же знал этикет, ведь поступив в стражники, как отец, в его обязанности будет входить охрана господ короля и принца. А это значит, что надо знать, как обращаться к монархам и как вести себя с ними. А вот Бен знал не только этикет крестьян, но и манеры дворян ему явно были знакомы не понаслышке?
Дальше все ели молча. А после ужина Ланс наставил Арона:
– Береги своего друга, сын, хорошо?
– Клянусь честью нашего дома!
Отец одобрительно кивнул, и семья Бурогривов вместе с гостем начала готовиться ко сну. Гвен приготовила для Бена спальное место рядом с Ароном. Когда гость улегся на соломенную постель, то задал вопрос:
– Ты уже раскрыл мою тайну?
– Есть теория. – ответил Арон.
– Поделишься? – Бен положил голову на подушку.
– Нет, лучше подожду, когда все само собой подтвердиться. – Арон тоже улегся на сено.
– Хочешь улучить момент для выгоды?
– Нет, просто устал и спать хочется. – отшутился Бурогрив и зевнул.
Бен тоже зевнул и закрыл глаза.
– Спасибо, что спас меня. – сказал Бен в полудреме.
– Не за что, господин.
Бен Пятно усмехнулся и заснул крепким сном, а вслед за ним и Арон провалился в объятия сновидений.
Жеребята не проснулись даже когда Ланс Бурогрив проскользнул через дверной проем и ускакал прочь.
Наутро Арон с Беном потягиваясь, встали с соломенных постелей и начали умываться. Они стояли над глиняным тазом и полоскали рты родниковой водой, попутно жуя мятные листья для свежего дыхания.
Гвен ушла с первыми лучами солнца к герцогине, а Ланс ушел еще раньше. Так что жеребята остались одни.
Арон, закончив полоскать рот, заметил, как его друг бубнит с набитым мятой ртом.
– Что вы делаете, господин?
– Шитаю, скоко раж жую.
Арон, с трудом разобрав слова, спросил:
– Зачем?
– Чжобы… – «Бен» сплюнул в глиняный таз пережеванную зелень, – чтобы дыхание было свежим.
– Отец говорил, жевать мяту надо ровно десять цоков99, не то можно заработать аллергию. – Арон постучал копытом десять раз.
– Да, но...
– Вы хотели узнать, сколько времени сможете держать мяту во рту?
Бен кивнул:
– Это было моим единственным развлечением.
Арон улыбнулся и сказал:
– Мне надо в сарай. Видите ли, отец во дворце, а мама будет у графини до середины столба, так что все хозяйство на мне.
С этими словами юный Бурогрив отправился к двери.
– Погоди, я с тобой! – «Бен» бросился следом.
Выйдя из дома, жеребята зашли во двор, где стоял каменный сарай. Подойдя к нему, Арон почуял запах сухого сена и свежего навоза. Улыбнувшись привычному аромату, он зашел внутрь.
Бен вошел следом и тут же вздрогнул: прямо перед ним стоял огромный камелопард размером с двух лошадей. Его пятнистая шкура заметно посерела, а клыки на длинной морде сточились. Но в карих глазах сохранилась та задорная дикость, что была у его неприрученных сородичей.
– Зачем вам камелопард? – Бен отшатнулся, когда зверь бросил на него грозный взгляд.
Арон, положив глиняный кувшин под животное, рассказал:
– Их молоко на редкость питательное, господин. И из него так же получаются вкусные оладьи, сыр, творог, кефир и о-о-о йогурт. – Арон облизнул губы в мечте о любимом лакомстве. Но тут Бурогрив заметил грусть на мордочке друга и решил предложить: – Не хотите ли, господин, подоить сами эту скотинку? Бен замер и спросил:
– А можно?..
– Вы же хотели помочь?
Жеребенок метнул опасливый взгляд на камелопарда, потом посмотрел на Арона и снова взглянул на камелопарда… Животное выглядело свирепым, и Бену подумалось, что такая «скотинка» легко его проглотит. Но, тем не менее, жеребенок подошел к животному. Младший Бурогрив одобрительно спросил:
– Вам приходилось доить камелопарда?
– Нет… – Бен сел справа от зверя на табурет.
– Это легко. Один напевает колыбельную, чтобы успокоить скотину, а другой сжимает вымя и чудесное белое молоко струиться в кувшин. Ясно?
– Полностью. – Бен уже потянулся к вымени, намериваясь начать доить Камелопарда.
Но Арон вовремя его остановил:
– Подождите, пока я не начну петь, тогда и приметесь за работу, господин, хорошо?
Бен молча кивнул. Ему подумалось, что было бы если бы Бурогрив его не остановил. Арон же размял язык скороговоркой и запел басом. Голос дрожал от напряжения, но спокойный мотив все-таки убаюкал животное. И Бен начал доить зверя под приятный напев:
В далеких краях
Вдоль зеленых лугов
Лежит страна прекраснее снов!
И скачет вдоль трав юный народ,
Из земли рожденный,
Честью награжденный!
Когда кувшин наполнился сладковатым молоком, Арон начал откашливаться.
– Баллада агийвских рыцарей? – Бен оказался впечатлен талантом друга.
– Отец пел мне когда, кхм, я был маленьким, господин.
– У тебя неплохой голос. – Бен натянуто улыбнулся, а сам подумал: «Я ведь не господин, я такой же малыш, как и все, почему ты так ко мне обращаешься?»
– Спасибо за похвалу, господин, но при вашем дворе, кхм, найдутся певцы получше.
– Может, перестанешь? – вспылил жеребенок.
– Что именно, господин, кха-ха-кха? – разразился юный Бурогрив громким кашлем.
«Как будто он не знает!» – подумал Бен и повторил свою просьбу более четко:
– Прекрати!
Откашлявшись, Арон наконец, понял, что Бен имел в виду. Юный Бурогрив мог назвать его по имени. Однако манеры, которым его обучали долгие годы, взяли вверх. И он сказал:
– Но так полагается обращаться к принцам, господин.
Бен в ярости ударил глиняный кувшин, тот покачнулся и упал. Белое молоко растеклось по грязной земле, а Бен вышел из сарая, бормоча оскорбления. Арон, поняв, что сморозил глупость, печально опустил голову. Страшно идти за принцем и утешать его. Да и как тут утешишь? «Прости Карл Белорожденный, но ты монарх, а я простак, и потому мы не можем говорить как равные. Так что ли сказать?» – подумал юный Бурогрив.
Однако юный Бурогрив понимал, что возложил на себя ответственность, выручив принца из беды. И теперь не мог оставить его одного. Ведь одиноким тот чувствовал себя всю жизнь. Набравшись храбрости, Арон пошел следом за Беном.
Найти его оказалось несложно. Он сидел за оградой возле дома и печально глядел на голубое небо, по которому тоскливо плелись облака. В воздухе витал приторный запах маков. Вдалеке на холмах паслись камелопарды, чей заунывный рев неприятно отдавался в ушах.
– Бен. – позвал Арон друга.
– Теперь ты зовешь меня по имени? – съехидничал принц.
Младший Бурогрив сел рядом.
– Только один раз, господин.
Принц злобно прищурился.
– Это не оскорбление – формальность.
– Для меня это именно оскорбление!
– Согласно этикету…
– О, оправдания!
– Слушай, то, что я называю тебя не по имени, не значит, что мы больше не друзья!
– Я просто знаю, чем все кончится. Сначала этикет, а затем слова: «Прости, мы слишком разные и не можем дружить!»
Арон решил промолчать и дать малышу выговориться.
– Сколько раз я встречал богатых жеребят, которые говорили изыскано! Их слова отдавались мне в ушах болью! А стоило встретить интересного собеседника из народа, так он сразу кланялся мне до земли и называл меня как угодно, но не другом!
Арон слушал спокойно и внимательно. Он узнал о скучной жизни во дворце, о трудностях с отцом-королем, о напыщенных богатеях и о тоске по матери. За полстолба Бен наговорил столько, что можно было бы набить этим десять корзин. Но принц закончил и всхлипнул.
– Не плачьте, не плачьте, господин. – юный Бурогрив нежно обхватил друга копытами и прижал к своей груди.
Но Бен все-таки заплакал. Слезы полились рекой, и бурая шкура Арона стала мокрой, будто от дождя.
– Я даю вам слово, господин: ни наше происхождение, ни место в мире не помешают нашей дружбе.
Бену от этих слов стало полегче. Но все-еще сомневаясь, он печально прошептал:
– Это не просто, сохранить дружбу.
– Если приложить достаточно усилий… Дружба будет длиться вечно, господин.
Жеребенок успокоился и вновь начал любоваться небом. Арон, проследив за его взглядом, увидел, что принц смотрит на кудрявое облако, похожее на голову единорога.
– По какой причине, господин, вы так интересуетесь нашими врагами?
Бен сперва смутился, но, поняв, что Арон не осудит его, рассказал:
– Тебя разве не интересовало, что находится за границей наших земель? Что творится там, в местах из легенд! Из легенд, которые мы слышим в детстве, а взрослея, считаем глупой выдумкой. Но я никогда не перестану верить в эти легенды. В легенды, которые мне рассказывала моя мама. Потому что в них есть надежда! Ты разве не задумывался?
– Простите, господин, но я не особо интересовался прошлым. – Арон тоже посмотрел на единорога в небе.
– А если бы заинтересовался? Если бы стал персонажем легенд, в которых лошади скачут наравне с единорогами и пегасами?
Арон опустил взгляд на сухую землю:
– То… возможно, я стал бы предателем.
Единорог растворился, став обычным пушистым пятном. Бен опечалился от таких слов. И Арон тоже смутился этой с дуру ляпнутой глупости. И он попытался сгладить углы:
– Но я бы послушал… хотя бы одну легенду, господин.
Бен на радостях уже открыл рот, однако раздался зов королевского рога, и принц с ужасом прижался к Бурогриву. Арон ласково приобнял друга и прошептал ему на ухо:
– Я дал тебе слово, господин: ничто не разрушит нашу дружбу.
Принц успокоился, но юный Бурогрив внезапно понял, что грядущее разлучит их навсегда. И если Бен резво скакал на звук рога, то Арон печально плелся сзади.
– Ты в порядке? – Бен притормозил.
– Жара меня сильно измучила. – соврал Арон.
Принц поскакал вперед, а юный Бурогрив помрачнел: король не позволит ему дружить с Беном. Крестьяне всегда жили внизу, а монархи вверху. Даже если бы Арон дослужился до командира стражи, это ничего не изменило бы в укладе жизни. Юному Бурогриву стало горько от того, что он дал обещание, которое в итоге не сдержит.
Когда жеребята пришли, то увидели перед домом царский конвой в белых стеганках и железных галиа. В копытах стражники держали железные копья и стояли по бокам от трех коней. В центре находился гордый белый жеребец – король Генрих Седогрив, одетый в красную мантию. Его голову венчал золотой венок – символ царской власти. Король выглядел непоколебимым лидером, который не согнулся под тяжестью возраста. Так же величия Генриху добавляла серая борода и грива, завязанная в хвост.
А по обе стороны от короля стояли два буланых коня. Оба были одеты в белые доспехи с золотой подковой на нагруднике – Гербом Королевства. Золотые гривы рыцарей трепались на ветру, норовя закрыть изумрудные глаза. На боках у жеребцов весели украшенные серебром мечи. Один из рыцарей был коренаст и массивен, его морда заросла щетиной. Мощная грудь и толстая шея с трудом умещались в доспехах. Другой жеребец был худ и низок. Его длинная грива с большими прядями развивалась на ветру. Она так и норовила залезть ему в рот. Этот конь напомнил юному Бурогриву тощего бойцовского петуха. Такой же наглый и такой же отважный.
Хоть Арон и никогда не видел их вживую, однако он сразу узнал в массивном рыцаре сэра Гавейна Солнцегрива, а в тощем – сэра Адама Буланогрива. Эти лорды, потомки древних родов Агийвии, были известны не только как верные товарищи короля Генриха, но и как его советники. А также они были наставниками рыцарей Ордена Великой Жанны.
Бурогрив смотрел на великих рыцарей, однако доверие у него вызывал только сэр Гавейн, ведь его взгляд был добродушен и при этом мудр. А взгляд сэра Адама выражал слабый гнев и высокомерие. Оба рыцаря старались смотреть в разные стороны, явно игнорируя друг друга.
И перед всей этой свитой и королем стояли, склонив головы, родители Арона. Король Седогрив благодарно кивнул им и громким старческим голосом обратился к сыну:
– Подойди сюда, Карл Белорожденный!
Бен, сглотнув, вышел вперед. Его хвост был поджат. А дышал принц так, словно был на скачках.
– Привет, пап. – еле слышно сказал он.
– Зачем ты убежал? – в голосе короля не было осуждения или гнева, только горечь.
– Я хотел увидеть…
– Знаем, что ты хотел увидеть! – начал Адам и тут же, поняв свою дерзость по отношению к принцу, заговорил более мягко. – Хотел погулять без охраны и в итоге попал в беду…
– Лучше помолчи, Адам, – прервал его Гавейн. – и не дави на малыша!
– Успокойтесь, друзья мои! – приказал Генрих еще громче, чем до этого.
Лорды замолчали, демонстративно отвернувшись в разные стороны.
– Карл, тебе не стоит убегать из дома. Вне замка небезопасно. – Король посмотрел на сына с любовью и радостью.
– Покуда рядом Арон, я буду под защитой! – сказал принц, надеясь, что доброта отца позволит ему побыть еще немного рядом с другом.
Генрих и весь его конвой взглянули на младшего Бурогрива. Тому казалось, что взгляд короля кого-угодно обратит в камень. Но Арон, сохраняя спокойствие, легонько склонил голову перед правителем и произнес:
– Приветствую, ваше величество!
– Ну и малек, – сказал с усмешкой Адам. – Сделал кивок словно сам в королях ходит!
– Успокойся, Адам! – приказал Генрих, а затем вновь посмотрел на Арона. – Ты ведь тот, кто спас моего сына?
– Да, ваше величество, я спас господина от четырех мустангов.
– А как они выглядели, помнишь? – спросил Адам.
Арон попробовал вспомнить тех бандитов, но сколько ни пытался, он видел лишь красные глаза, горящие, словно два факела.
– Помню только красные глаза, милорд.
– И все? – изумился Адам.
Арон молча кивнул.
– Значит, от тебя больше нет пользы. – сказал Адам с досадой, он видимо желал лично наказать тех, кто посмел тронуть наследника трона.
– Я думаю иначе, старый друг! – произнес Генрих так громко, чтоб его слышала вся свита. – Твой отец, – король посмотрел на родителей Арона, – рассказал мне, что обучает тебя как стражника, это правда?
– Так точно, ваше величество.
– И именно благодаря тебе мой сын, мой наследник остался жив.
Арон не ответил. Потому что сказанное королем не походило на вопрос.
– Скажи мне, Арон Бурогрив, ты действительно хочешь стать стражником?
– Да, ваше величество.
– Хочешь стать героем?
Карл наблюдал со стороны. На его мордочке начала появляться улыбка. Ему, похоже, было ясно, к чему клонит отец.
– Извините… ваше величество? – Арон удивился такому странному вопросу.
– Ты хочешь прославиться в военном деле и чтобы о тебе слагали баллады? – сказал Гавейн. Он тоже начал догадываться, к чему ведут расспросы короля.
Свита замерла в ожидании ответа. Арон помолчал какое-то время и потом произнес чисто и твердо:
– Вряд ли о стражниках слагают баллады, ваше величество. Я хочу не славы, я хочу с честью служить правому делу.
– С честью? – удивился Адам, в глазах появилась искра интереса. – Что даст тебе честь?
– Воин без чести ничего не стоит, милорд. А тот, кто обладает ею, получит не признание и не богатство...
– А что же? – Адам прищурился, в его взгляде смешались призрение и некий интерес к молодому крестьянину.
– Он получит понимание, что он принес на родину не сокровища, а доброту, безопасность… и гордость родных, – прибавил Арон, посмотрев на отца с матерью, все еще стоящих в поклоне.
Стражники начали перешептываться. Гавейн и Адам молчали в полном изумлении. А Генрих Седогрив глядел на юного Бурогрива так пристально, словно никого, кроме этого бурого жеребенка, не было в Агийвии.
– Значит ты подходишь! – сказал король.
– Подхожу? – Арон посмотрел на Карла.
Грязь отвалилась от его шкуры, обнажив царственный облик принца. Младший Бурогрив впечатлился: такой чистый белый окрас, будто Карл сделан из жемчуга. Хотя куда больше Арона удивило выражение мордочки друга. Он покусывал губы в предвкушении неких слов.
– Да! Подходишь для дела чести, которое никогда не давали простому крестьянину. Отныне ты под опекой Гавейна и Адама! – Худого рыцаря поразили эти слова и еще больше оскорбили. – Они будут тренировать тебя как рыцаря и обучать дворянскому этикету! – Гавейн засиял в предвкушении. – И по окончанию обучения ты станешь полноправным членом Ордена Великой Жанны! – Арон открыл рот, не веря таким словам. – Принимаешь ли ты оказанную честь?
Арон, с трудом собравшись, преклонил колени перед королем и торжественно заявил:
– Ваша милость вот величайшая честь для меня, повелитель!
Карл еле сдерживался, чтобы не начать гарцевать у всех на глазах. Арон же вспомнил пожелание бродячего музыканта: «Да наставит Великий Созидатель Ланса Бурогрива!» – это пожелание действительно принесло удачу Арону и его семье. Юный Бурогрив получил хорошего друга и небывалую для крестьянина честь. Но главное – Арон все-таки сдержал обещание, данное Карлу Белорожденному.
Глава 2 Заклинатель Мечей
– Арон, скорее! – торопила Гвен, стоя у входа в дом.
Вместе с Лансом она собиралась проводить сына ко дворцу. Сам юный Бурогрив с отцом укладывали необходимые вещи: яблоки, квас и листы пергамента для обучения заговорам. Надо сказать, что жеребенок не со всем понял, о каких заговорах идет речь. Ему казалось, что на волшебство способны только единороги, и потому они считались намного опаснее пегасов. Ведь пернатых можно сбить камнем из пращи. С единорогом такое не сработает из-за его магической силы. По крайней мере, такие ходят слухи.
Когда Арон поделился этими вопросами с отцом, тот ответил:
– Единороги – великие волшебники. Но и мы, лошади, обладаем древней магией.
– Что эта за магия? – удивился Арон.
– Она заключается в умении заговаривать предметы и вещи. Эти силы были с нами с момента сотворения мира.
– Но как заговоры помогут нам в сражениях?
– Сам всё скоро узнаешь.
Арон закончил сборы и вместе с отцом и матерью отправился по зеленым холмам в Столицу. Там во всю шло великое празднование. Стены были увешаны красно-желтыми лентами. За воротами доносились веселые крики и песни. Вороные стражники, одетые в красные стеганки по случаю торжества, радостно поприветствовали Арона и его семью:
– Ланс! Поздравляем, слухи быстро расходятся!
– Еще быстрее, когда их разносит моя жена. – улыбнулся Ланс.
– Я все-таки дама! – Гвен шутливо толкнула мужа.
– Ладно, мы не будем вас задерживать. – рассмеялись стражники.
– А как же проверка? – удивился Арон.
– Это мелочи и к тому же…
– Мой сын прав, – вмешался Ланс. – Вы ведь знаете устав.
Вороные переглянулись. В их головах мелькнуло мысль: а если единороги действительно приняли их облик, чтобы нас обмануть? Тогда же случиться настоящая катастрофа. Но более весомым доводом была мысль, что им сделают выговор за нарушения устава. В страхе перед последствиями стражники все-таки насыпали лунной пыли на головы семейству. И когда она засверкала, доказав, что все трое на самом деле лошади, стражники облегченно улыбнулись. И с чувством выполненного долга пропустили их.
Когда семья Арона прошла через арку ворот, по улицам города разнеслось троекратное «ура». Граждане распевали песни и бросали под копыта жеребенка тюльпаны. Юный Бурогрив от такой пышности застеснялся. Конечно, он знал, что агийвские лошади – народ впечатлительный, и повод для такого веселья у них был. Ведь он первый крестьянин, удостоенный обучения в рыцари! Но даже так. Жеребенку было непривычно видеть, как агийвцы, с которыми он жил бок о бок, вдруг стали восхвалять его, словно возродившуюся Жанну Великую. Теперь ощущения Карла стали более чем понятны.
Гарцуя по пыльным улицам, Арон с семьей приближались к королевской стене, построенной, как и замок, из белого камня. Голуби, сидевшие на ней, с любопытством глядели на непонятную суету. И тут на арку над единственными воротами в замок, села белая цапля с длинным хохолком и пышным хвостом. Она гордо выпрямилась и посмотрела глазами-бусинками на происходящее торжество. Никто даже не заметил эту птицу. Лишь Арон мельком приметил ее, но почти сразу его отвлекли разговоры горожан:
– Первый крестьянин, получивший титул рыцаря!
– …пока еще не рыцарь…
– Я слышала, его отец десять лет добивался любви Гвен…
– Я слышал, что Ланс с пяти лет тренировал сына себе на замену.
О нем уже ходят слухи? Толки и раньше, конечно, были, но теперь их, наверное, будет еще больше. Многое изменилось. Хорошо это или плохо? Арон не знал.
Наконец Семья подошла к гигантским воротам. Там в проеме стояли сэр Адам и сэр Гавейн. Они выглядели равнодушными, но Арон заметил, как хищно блестят глаза тощего рыцаря. Глядя на лордов, Жеребенок вспомнил кое-что о них. Сэра Адама называли Рыцарем Народа за его доброе отношение к простым лошадям. Хотя отец рассказывал, что Адам был слишком зациклен на чистоте и дисциплине. Поэтому стражники всегда старались поддерживать личную гигиену, и даже за малейшую ошибку в уставе их ждала серьезнейшая порка.
А вот о сэре Гавейне отец говорил: «Нет рыцаря, что сравнится с ним в силе». – А потом с улыбкой добавлял. – «Или в аппетите». И после первой встречи возле родительского дома юный Бурогрив убедился, что Гавейн Солнцегрив действительно могучий конь. И он явно толще, чем должен быть.
Родители дошли до ворот вместе с Ароном и там нежно с ним простились.
– Учись хорошо, сынок. И не забывай писать. – шепнул отец на ухо сыну
– И шерстку не забывай чистить! – наказала Гвен своему малышу.
– Обещаю, что принесу честь нашей семье! – Арон поклонился и гордо повернулся к милордам.
Затем он прошел через ворота, и слуги со звонким ударом закрыли их. Теперь на юного Бурогрива смотрели две пары изумрудных глаз. Одна пара грозная, но при этом благородная, другая – добродушная, но при этом строгая. Юный Бурогрив замер в нерешительности. Радость праздника мгновенно прошла, сменившись страхом. Внезапно все, чему Ланс обучал своего сына, забылось. И какое-то время Арон стоял молча перед рыцарями, не зная, что делать. А те, словно хищники, выжидающе смотрели на него. Но вот жеребенок собрался с силами и сказал:
– Милорды.
И затем сделал поклон глубокого уважения и почтения, очертив полукруг копытом.
Глаза сэра Адама и сэра Гавейна округлись, словно они увидели чудо из чудес. Через мгновение коренастый рыцарь затрясся от торжествующего смеха.
– Ну что, Адам, давай сюда шестнадцать мидасов. Как условились!
Сэр Адам хоть и выглядел посрамленным, но он с достоинством выдержал этот удар. Он спокойно достал зубами из-под доспехов кожаный кошель и положил его перед Гавейном. Тот довольно взял его и спрятал под латы, с улыбкой посмотрев на своего нового ученика.
Юный Бурогрив, изумленный поведением рыцарей, снова собрался поклониться, но Гавейн остановил его:
– Одного поклона хватит, малыш.
Сэр Адам недовольно фыркнул, давая понять, что ему хватило унижений на сегодня.
Арон, все еще изумленный, сказал:
– Милорды, вы заключили пари?
Улыбка сэра Гавейна стала еще шире и он ответил:
– О да, малыш! Адам поставил шестнадцать мидасов, на то, что ты не знаешь великого поклона.
– Милорд, могу посметь узнать, откуда вы знаете про поклон?
– Стражники только об этом и говорят. Мол, Ланс Бурогрив своего сына с рождения обучал дворянскому этикету! – сказал сэр Адам, хмуро глянув на Арона.
– Я бы не сказал, что с рождения, милорд. – юный Бурогрив попытался сгладить углы между ним и тощим рыцарем.
– Успокойся, малыш. Давай лучше проводим тебя в комнату! – сказал Гавейн.
Рыцари отправились через садовую аллею, ведя Арона к главным воротам замка. Яблони в аллее уже расцвели розоватыми лепестками и юный Бурогрив отчетливо чувствовал их сладкий освежающий запах.
В этой аллеи помимо яблонь росли кусты роз и декоративные деревья. Многие растения изображали лошадей с гордо поднятыми головами. Арон вместе с рыцарями проходил мимо садовников, что сажали и стригли зелень каждое солнце.
Вскоре юный Бурогрив вместе с лордами подошли к главным дубовым воротам. По бокам от них стояли сторожки с синими куполами. Над воротами находилось серебряная эмблема с изображением ветвистых рогов. Арон посмотрел на эти рога. И тут он снова увидел белую цаплю. Она парила низко над замком и затем приземлилась на самую высокую башню, окрашенную в черный цвет. Юный Бурогрив смотрел не отрываясь на эту птицу, и ее белый окрас приковал его взгляд. Арон застыл как статуя, но голос Гавейна его разбудил:
– Дух захватило, малыш? – коренастый рыцарь видимо решил, что Арон впечатлился обликом замка.
Арон непонимающе посмотрел на сэра Гавейна, а затем снова взглянул на черную башню, но белой цапли там уже не было. Жеребенок, с трудом соображая, машинально ответил:
– Да, милорд.
– Я с тобой полностью солидарен. – Гавейн мощно хлопнул жеребенка по спине и тот чудом устоял на ногах. – Нам все время прямо!
Когда они подошли к замку, ворота отворились, и лорды вместе с юным Бурогривом вошли в коридор из белого мрамора, украшенный старинными фресками. От них веяло древностью и пахло воском, смешанным с маслом1010. Однако, несмотря на старания мастеров, эти фрески все равно потрескались, словно само время было против них. Пока рыцари проходили мимо, Арон смотрел на каждую фреску, которая изображала сцену из истории лошадей: как они выбрали своего первого короля Утера Доброго, как строили огромный Белокаменный Город, как защищали его от жутких сатиров и как хоронили своего первого короля на границе Агийвии и Белых Равнин. Но Арон куда больше заинтересовался одной из последних фресок: серебряный силуэт меча в ореоле света, парящий над головой бурой кобылы в железных латах.
– Это и есть Великая Жанна? – воскликнул Арон.
Гавейн улыбнулся и гордо произнес:
– Меч ее как молния. И хоть не богатого сословия, но свет ее не повторим. И память о ней мы храним.
Жеребенок, услышав строки старого стиха, удивился. Ему с детства приходилось слышать о доблестной Жанне, величайшей защитнице Зеленоземья, что когда-то скакала по его полям. Она была храбра и нежна, благородна и хитра. О ее боевых подвигах слагали легенды, а о сражениях – баллады. Правда, юный Бурогрив мало что понимал из этих историй, слишком давно они были написаны. Потому Арон даже и предполагать не мог, что Великая Жанна окажется, как он, бурой масти.
Жеребенок мог бы еще долго разглядывать эти фрески, но тут он заметил, что отстал от лордов и поспешил нагнать их.
Постепенно стены становились кирпичными. А коридор освещался тлеющими факелами, и в воздухе стоял запах плесени. Порой под копыта юного Бурогрива попадала липкая паутина. И чем дальше он шел с рыцарями в глубь замка, тем отчетливее слышался звон буланой стали и треск деревянных щитов.
– Похоже, стражники уже принялись за упражнения. – сказал сэр Адам и впервые на его острой хмурой морде появилась добрая улыбка.
А в мрачном коридоре его мелодичный тенор был словно скрипка.
– Не дожидаясь нас? Ха, молодежь, совсем не уважает своих стариков! – отозвался сэр Гавейн, тоже впервые улыбнувшись на слова тощего рыцаря.
А его хриплый баритон, словно в противовес Адаму, звучал как старый тромбон.
Звуки голосов рыцарей смогли отогнать от Арона жуткую атмосферу коридора. А то, шагая по нему без дневного света, жеребенку было не по себе.
Наконец юный Бурогрив вместе с лордами дошел до дубовой двери с гербом в виде крылатого меча.
– Здесь отдыхают кадеты. – объяснил сэр Адам. – О начале тренировки объявит рев рога.
– А как молодые лорды отнесутся к крестьянину? – вдруг забеспокоился Арон.
Ему очень не хотелось оказаться ягненком в волчьей стае.
Адам усмехнулся и, видимо, желая насладиться страхом жеребенка, дал двусмысленный ответ:
– Для них это ново.
И тощий рыцарь удалился с высоко поднятой головой.
– Не волнуйся, малыш, со временем он перестанет злорадствовать, – успокоил Гавейн. – тем более для него куда печальнее, что учеников не много.
От Арона не ускользнула горечь в голосе Гавейна. Но еще больше юного Бурогрива взволновали слова о том, что «учеников не много».
– Милорд, – обратился жеребёнок к рыцарю. – что вы хотели этим сказать?
– Все узнаешь от товарищей. Заходи и обустраивайся. – сказал сэр Гавейн и ушел.
Юный Бурогрив долго не решался войти в казарму. Помня о поведении сэра Адама, жеребенок боялся схожей реакции и от кадетов. Но, вспомнив о своей клятве родителям, Арон собрал всю свою решимость и, приоткрыв дубовую дверь, тихонько вошел. Оказавшись в просторной комнате с десятью койками, он увидел четырех жеребят своего возраста. Двое из них, рыжий и вороной, играли в шахматы. Двое других, буланого окраса, лежали на кроватях, бесцельно глядя в потолок.
Беспокойство сменилось удивлением. В просторной каменной казарме на десять мест жило всего пять жеребят, если считать самого Арона. Теперь слова сэра Гавейна казались еще более таинственными.
Тут, как на зло, дверь захлопнулась за спиной юного Бурогрива с оглушительным грохотом. И на жеребенка уставились две пары любопытных, но не злобных глаз. Кадеты встали с кроватей и подошли к Арону вплотную. Они не показывали раздражения от того, что рядом с ними крестьянин. Однако зажимать и бурить взглядом – тоже не слишком приятное поведение.
Арон собрал храбрость в кулак и сделал поклон глубокого уважения и почтения.
– Милорды. – обратился он к ним спокойным тоном, хотя сердце отбивало чечетку.
Дворяне улыбнулись и ответили тем же поклоном. Арон на мгновение успокоился.
– С тебя три пирожка, Перси. – заявил рыжий жеребенок вороному.
– Сейчас, Галахад, только достану из сумки. – сказал вороной и пошел к своей кровати.
– А с вас две вафли! – напомнил Галахад буланым близнецам.
Те насмешливо заржали и пошли отдавать долг.
Арон застыл на месте, удивляясь, как далеко разошлись слухи. Однако пари, которое заключили кадеты, не походило на суровый спор со ставками Адама и Гавейна. А больше напоминало игру, где, даже будучи проигравшим, ты не будешь чувствовать себя опозоренным.
Когда юный Бурогрив понял, что до сих пор стоит на месте, то поспешил к своей кровати. Дворяне продолжали глазеть на него, как на диковинную птицу. Арон старался сохранять самообладание. Не хватало еще в первое солнце учебы подраться со знатью. Держа зубами сумку, жеребенок выложил из нее небольшой портрет семьи и одно сладкое яблоко для перекуса.
Затем Арон сел на мягкий матрас, и тут неожиданно рядом с ним уселись кадеты. И опять глядели на него, не отрываясь, лишь иногда похрустывая вафлями и слойками. Чтобы отвлечься от этой липучей компании, юный Бурогрив взял копытами наливное яблоко. Сделав первый надкус, он ощутил сладкий сок с нотками кислинки. И вдруг ему под нос сунули яблочную слойку. Арон удивленно посмотрел на жеребенка по имени Галахад.
– Я Галахад Рыжегрив, сын Романа Рыжегрива. – представился сын дворянина, отдавая яблочную слойку Арону, так словно делился с родным братом.
Изумившись, юный Бурогрив принял подарок. Затем, вспомнив о вежливости, достал из сумки фляжку с яблочным квасом и дал ее взамен.
– Арон Бурогрив, сын Ланса Бурогрива. – представился Арон в ответ и улыбнулся.
Галахад тоже улыбнулся и с интересом принял фляжку. Он открыл ее и, ощутив сладкий запах кваса, захотел выпить ее залпом.
– Только один глоток! – сказал Арон. – Это для всех.
Галахад улыбнулся и отпил немного из фляжки. Стоило глотнуть, как от сильной крепкости его шерсть встала дыбом. Затем Рыжегрив передал напиток своим товарищам.
– Это Перси Черногрив, сын Уолтера Черногрива. – представил Галахад вороного жеребенка с белой отметиной около уха. – А эти, – Галахад указал копытом на буланых жеребят, которые жадно присосались к фляге. – Братья Кей и Кай Златогривы, сыновья Георга Златогрива.
Братья добродушно засмеялись и громко икнули от вкусного напитка.
– Они неразговорчивы, но зато шумные. – пояснил Перси, с наслаждением кусая яблочную слойку.
Арон внимательно взглянул на близнецов, но отличить их друг от друга не смог.
– Я ожидал увидеть больше курсантов. – признался Бурогрив, хрумкая яблочной слойкой.
– А наши отцы единственные, кто согласились сделать нас учениками рыцарей. – ответил Галахад.
– Почему только ваши отцы? Разве для дворянина не честь, если его сын станет членом Ордена.
Жеребята промолчали, а Перси печально произнес:
– Не каждый отец отправит своего сына на погибель.
– На погибель? – недоумевал юный Бурогрив.
– Каждый девятый год проходит церемония Круглого Стола, чтобы выбрать рыцаря на поиски Разящего. Тринадцать рыцарей отправлялись за заветным мечом, ни один не вернулся. – рассказал Галахад.
– Если так то почему вы здесь? Почему ваши отцы дали согласие на это дело.
– Наши отцы и не хотели соглашаться. Мы их уговорили. Разящий реликвия нашего народа и мы должны найти ее и вернуть домой! – заявил Перси.
Братья Кей и Кай снова засмеялись. Похоже, их забавлял чрезмерный пафос Перси и его приверженность легендам. Но, несмотря на смех, в глазах пылал огонь, который горит только у верующих служителей.
Арон не знал, какое бедствие творится в замке. Он не раз слышал о рыцарях, что отправились за Разящем. Но отец говорил, что они возвращались с неудачей. И тут юный Бурогрив припомнил, что когда папа рассказывал об ушедших, он всегда был печален, словно какая-то ноша давила ему на плечи.
– Но почему от народа скрывают правду? – спросил Арон.
Галахад ответил:
– Если они узнают правду, вера в короля и в рыцарей пошатнется.
– А если пегасы, через соглядатаев тоже узнают о кризисе, вообще будет ужасно! – вставил Перси.
– Пегасы? А как же единороги? – Арона заинтересовало, что Перси упомянул только крылатых.
Тут впервые голос подали близнецы:
– Как шообщили королю… – сказал Кей, шепелявя.
– …единороги закрылись ото всех в Елисейском Лесу! Оттуда доносятся только протяжные мученические стоны, уууу, правда страшно! – закончил басом Кай.
Арон отложил слойку и сказал вслух:
– Интересно, что они там делают?
– Пусть делают что хотят, лишь бы к нам не совались! – вспылил Галахад.
– А откуда вам всё известно? – поинтересовался Арон у товарищей.
Перси ответил:
– Среди дворянства нет ни секретов, ни тайн.
Разговор прервал оглушительный клич боевого рога. Пятеро курсантов спрыгнули с кроватей, и каждый поспешил достать из сумки пергамент и гусиные перья. Держа их в зубах, жеребята выбежали из казармы и поскакали по лабиринту мрачных дворцовых коридоров. В них можно было легко заблудиться, если бы не звучный рокот боевого рога.
Они вбежали на песчаную площадку, окруженную деревянной трибуной, как в амфитеатре. Рядом с трибуной стояла высокая башня с широким окном, из которого выглядывала длинная золотая труба, отлитая в форме орла. Именно из нее был дан сигнал о начале урока. Слева от башни с трубой стояла высокая каменная стена, из-за которой доносился топот марширующих стражников. Видимо, там тренируется и его отец – решил Арон.
Юный Бурогрив посмотрел на деревянную балку, возвышающуюся на этой стене. До заката солнца осталась половина. Арон и не заметил, как быстро пролетело время за беседой.
– Кадеты, – раздался строгий голос сэра Гавейна. Он стоял в центре песчаной арены и грозно смотрел на учеников. – всем подтереть носы и строиться в ряд!
Жеребята, как заколдованные, в тот же миг замерли по стойке смирно. Сэр Гавейн грозно посмотрел на малышей, и Арона поразило, как добродушный коренастый рыцарь в одно мгновение стал сердитым и грозным учителем. Гавейн меж тем взял зубами большую сумку из кожи и бросил ее к копытам учеников. Она со звонким ударом упала на песок, и из нее выпали маленькие железные мечи.
– Разбирайте! – приказал сэр Гавейн.
Когда жеребята взяли рукояти зубами, то заметили, что клинки не заточены. Если ударить таким мечом, набьешь огромный синяк, но от него не умрешь.
– Вы по очереди будете фехтовать, показывая свои умения. Каждая пара противников после боя садится на землю и отдыхает. – сухо объяснил рыцарь. – Первыми выйдут курсант Арон Бурогрив, его оппонент – Галахад. Я буду в смотровой башне! – Гавейн указал копытом на огромную каменную колокольню, возвышающуюся за спинами жеребят. – Если увижу, что кто-то использует уловки подобно рогатому, тот вылетит из замка прочь! Всем ясно?
Жеребята ответили:
– Да, милорд!
– Хорошо. – одобрил Гавейн. – Начинайте!
И коренастый рыцарь ушел. Трое учеников присели, а Арон с Галахадом остались стоять. Они вышли на середину площадки и замерли, приготовившись к поединку.
Первым ударил Галахад. Он направил меч на Арона и всем телом ринулся вперед. Юный Бурогрив вовремя отскочил, как до этого делал его отец, и затем замахнулся мечом по шее Галахада. Однако Рыжегрив наклонил голову набок и заблокировал атаку своим мечом. Противники скрестили клинки, но они потом соскользнули, и затем пошла серия ударов. Тупые лезвия глухо стучали на внезапно стихнувшей площадке. Арон ощущал жуткую боль в шее. Но он продолжал биться с Галахадом, невзирая на трудности.
Остальные жеребята с замиранием сердца наблюдали за поединком. Им казалось, что бой никогда закончится. Но вот Галахад начал сдавать обороты. И Арон резко ударил по ноге Рыжегрива и тем самым повалил его. Дворянин упал на песок, и силы его оставили. Арон с жуткой болью в шее подошел к противнику и, взяв его за гриву, помог ему подняться.
Сэр Гавейн со сторожевой башни отдал команду:
– Перси, твой противник Кей! Галахад, Арон, отдыхайте!
Курсанты кивнули и отошли к товарищам, пока Перси и Кай выходили в центр арены. Галахад от сильной боли в ноге прихрамывал, а вот Арон с трудом двигал головой, и от каждого поворота суставы наливались огненной болью. Юный Бурогрив решил, что вряд ли в ближайшее время сможет взять меч в рот.
– Не слабо ты меня огрел! – отшутился Галахад. – Мне теперь нужна новая нога.
– А вот мне понадобиться новая голова! – ответил Бурогрив.
Оба жеребенка засмеялись и уселись рядом с товарищами.
– Ты у отца научился так уклоняться? – спросил Галахад.
– Да, хотя я не был уверен, что смогу осилить это движение.
Арон и Галахад во всю общались, наблюдая, как Кей теснит Перси яростными ударами. Пока шел поединок, жеребята обсуждали свою жизнь и небольшие шалости вроде воровства еды с кухни. Юный Бурогрив поделился меж делом, что хотел бы встретиться с Карлом. Но Галахад огорчил его:
– Я бы не надеялся, тренировки длятся до конца солнца. Да и принц наверняка будет все время пропадать на своих уроках.
Арон усмехнулся и подумал, что Карл предпочтет прыгать по лужам, чем грызть гранит дворянской науки.
А тем временем со сторожевой башни за жеребятами следили два верных вельможи со своим королем.
– Что думаешь, Гавейн? – спросил Генрих Седогрив.
– Малыш умеет сражаться. – ответил коренастый рыцарь. – И доблести у него похоже в достатке. Думаю, стоит повысить Ланса Бурогрива в звании.
– Может за одно и его в рыцари посвятим?! – спросил шутливо Адам.
Тощий рыцарь стоял в стороне и тем не менее, прекрасно видел сражение и чем оно закончилось. И хоть на острой морде с усами красовалась легкомысленная улыбка, от Генриха не укрылась злоба в голосе Буланогрива.
Король повернулся к нему и сказал:
– Если тебе что-то не нравится, Адам, выскажи мне это прямо. – глаза монарха в этот момент могли бы пристыдить даже самого жадного дракона. А тощего рыцаря и подавно.
– Я покорно подчинюсь вашему приказу. Ваша воля, моя воля. – Адам склонил голову. – И я не смею указывать вам, как управлять королевством. Но я посмею спросить… По какой причине вы решили пренебречь традициями и впервые за тысячу лет посвятить в рыцари крестьянина?
Генрих какое-то время молчал. Когда его о чем-то спрашивали, он хорошенько обдумывал ответ. Потому что если он неправильно ответит, то королем он будет не долго.
– Нам нужны такие жеребята, как Арон Бурогрив. – наконец ответил король. – Он умеет сражаться, он доблестен и ты, Адам, прекрасно знаешь, что аристократы больше не желают отдавать своих сыновей на обучение в орден. Арон Бурогрив лучшее из доступного.
– Если это ваша причина, то так тому и быть.
– А какая еще может быть причина? – удивился Генрих.
– Мой король, мы прекрасно знаем, почему лорды отвечают отказом. Церемония Круглого Стола каждый девятый год выбирает нового смертника на поиски меча…
– Меча?! – возмутился сэр Гавейн. – Разящий это не просто меч, Адам! Это реликвия нашего народа! Могущественный артефакт, подаренный Великой Жанне самим Белорогим Королем!
– Да знаю я этот миф! Меч, что способен разить свет и тьму, и даже самые сильные заклинания рушатся от его ударов. – монотонно повторил Адам строки из старых легенд. – Красивый миф, да только мифами королевство не убережешь.
– Этот «миф» так же надежен, как и донесения Танатоса!
– Прекратить! – рявкнул король. – Разящий – это единственная гарантия защиты от пегасов.
– Пегасы только быстрее нападут, мой король, – заявил Адам. – Если узнают, сколько рыцарей осталось при дворе. И что некому больше вести стражников в бой, а не каждый из них верен долгу, как тот же Ланс Бурогрив!
– Поэтому я выбрал Арона, как нашего нового рыцаря! – глаза Генриха сверкнули гневом.
Адам, верный товарищ, но иногда кровь Буланогривов давала о себе знать. Этот род никогда не славился учтивостью, но храбрости в нем было предостаточно.
– То есть вы выбрали крестьянина, потому что он единственный возможный вариант пополнить наши ряды?
– Да, Адам! – сказал Генрих твердо и мощно.
– Почему вы выбрали именно его? – поинтересовался тощий рыцарь.
Генрих от смущения промолчал и вновь начал обдумывать ответ. Король не мог заявить, что благодарен Арону за спасение своего единственного сына. Он не мог рассказать, что в тот момент, когда было принято решение, им руководила вовсе не логика, а слепая надежда. Надежда на возможность защитить сына и получить Разящий. Ведь слишком схож Арон Бурогрив с той воительницей из летописей, которые Адам из-за своей надменности считает мифами. Такие мысли пришли в голову королю, но сказал он совершенно другое:
– Для любого знатного жеребенка, считается честью быть принятым в Орден. А для жеребенка крестьянина – это почет, уважение и знак того, что король Агийвии ценит своих подданых и готов справедливо наградить любого кто заслуживает этого.
– Вы решили заполучить еще больше любви народа? – сэр Адам сильно удивился, его не слишком убедили слова короля.
– Сейчас любовь народа как никогда нужна нам! – уверено заявил Генрих.
– И если Арон Бурогрив хорошо себя покажет, то это возможно побудит остальных крестьян тоже стать рыцарями. – согласился сэр Гавейн.
О том, что Арона могут выбрать на Церемонии Круглого Стола, он разумно умолчал. Ибо возможная гибель первого крестьянина-рыцаря добавит больше разлада в королевство, чем верности.
Адам молча выслушав слова Гавейна сказал:
– Что ж, вполне логично.
Король Генрих с благодарностью посмотрел на коренастого рыцаря. Гавейн всегда его поддерживал и защищал. Такой страж должен быть и у Карла. Даже если Арон чисто по случайности похож на Жанну. И если не ему суждено найти Разящий, этот жеребенок хотя бы останется радом с наследником.
Тут Седогрив заметил, как сэр Адам завистливо поглядывает на арену. Неужели гордость Рыцаря Народа пошатнулась из-за совершенно невероятной для него вещи? Крестьянин порой может быть благороднее самого богатого и красивого дворянина.
– Ладно, милорды, оставим юного Бурогрива и примемся за более важные дела. Что происходит на границе Елисейского Леса, сэр Адам?
– Разведчики докладывают, что там снова слышались жутки стоны. Единороги по-прежнему не вылезли из своей чащи. Однако солдаты пишут, что видели странный туман на опушке леса.
– Что еще?
– Некоторые пограничники писали о переводе…
Генрих сочувственно промычал: в сегодняшнее время трудно найти действительно храбрых воинов. Затем Седогрив посмотрел на Гавейна и спросил:
– А что в Геликонских Горах? От Танатоса есть известия?
– Минуло десять солнц – и ни одной весточки, мой король.
– Самомнения ему не занимать! – сказал Адам недовольно фыркнув. – Годами, бродить где-то в Геликонских Горах, а потом: «Здрасьте, я вернулся дайте мне яблочного кваса и лепешку, спасибо, увидимся еще через год!»
– Танатос – наш придворный волшебник, – спокойно возразил Гавейн. – а волшебника не стоит упрекать в самомнений. В конце концов он сам знает когда приходить, когда уходить.
– А откуда мы можем быть уверены в его верности нам? – спросил Адам, его часто беспокоил тот факт, что придворный волшебник любит своевольничать.
– Танатос верно служил еще моему отцу, а до этого его отцу и деду его отца. – сказал Генрих. – Ни один маг в Зеленоземье не сравнится с ним в колдовстве. Думаю даже единороги и те не смогли бы его одолеть.
– К тому же Танатос не раз помогал нам в трудные времена. – добавил сэр Гавейн свои пять мидасов к словам короля.
– Раз так, – сказал Адам. – то больше возражений нет, мой король.
Все трое посмотрели на арену, где продолжался поединок Перси с Кеем.
Вороной жеребенок тяжело дышал, а Кей шутя отражал его удары. И наконец, он обезоружил Перси, ударив по шее острием клинка. Атака была молниеносной, но не сильной. Черногрив просто выронил меч, при этом остался с целым горлом.
– Еще не перевелись у Златогривов мечники. – довольно сказал Генрих. – А вот Черногривы похоже измельчали.
А Гавейн отдал свой приказ:
– Галахад! Поднимай свой круп, бери меч и фехтуй с Каем!
Жеребята послушно принялись меняться соперниками.
– Я думаю, милорды, вам пора спуститься к ученикам. Спасибо, что уделили мне время. – король благодарно кивнул своим вельможам.
Они кивнули в ответ и спокойным шагом удалились. По пути Гавейн и Адам недовльно щурились друг на друга. Между ними была огромная стена. Хоть они не раз бок о бок сражались с разбойниками и группами воров, но годы совместной службы не сделали их друзьями. Они скорее партнеры по работе. А их работа – защищать королевскую семью и народ от посягательств врагов, и лишь в этом они солидарны. Что касается характеров и взглядов, то они совершенно разные. Гавейн действительно любил поесть, выпить яблочного кваса. Он ценил силу и стойкость, и его не слишком заботила личная чистота. Адам же считал, что изворотливость и ум важнее грубой силы. Он не любил неряшливость Гавейна. Блюдя внешний вид, Адам ценил роскошь и еще больше жаловал высокий титул.
Не разговаривая, милорды спустились на арену, а Генрих решил понаблюдать за тренировками, ибо он хотел убедиться, что не зря надеялся. Пока шел поединок Галахада и Кая, Генрих взглянул на небо. Белые пуховые облака, мягкие, как перины на кроватях, медленно плыли по небу. Одно облако улетело и открыло королю луну, сияющую на голубом небосводе.
Король Седогрив сразу вспомнил легенды о Селении – Лунной Земле, куда улетают души умерших. Говорят, Луну воздвиг Великий Созидатель на закате правления Утера Доброго, чтобы первому королю лошадей было не в тягость умирать.
Возможна там покоиться и жена Генриха. Красавица Анжела Белогривая. Она была любовью всей его жизни. Но не за ясные голубые глаза и не за сверкающую серебряную гриву король полюбил ее, а за сердце, доброе и любящее.
Тут король заметил белую цаплю. Она парила над ареной, где сейчас тренировались жеребята. Седогрив удивился, ибо в последнее время он часто видел эту птицу в окрестностях замка. Тут крики Гавейна прервали раздумья короля. Он посмотрел вниз. На арене в этот раз ничья. Галахад и Кай оказались равны во владении клинком.
– Арон! Кей! Мечи на изготовку! – прокричал Гавейн.
– Не разочаруй нас Рыцарь из Народа. – усмехнулся Адам.
Но тощий рыцарь хоть и смеялся, однако за поединком следил в оба глаза. Пусть он презирает Арона, а даже такого соперника Буланогрив не потерпит.
Арон с Кеем скрестили клинки, и начался поединок. Но, увы, в этот раз Арон быстро проиграл.
– Какая жалость. – усмехнулся Адам.
Генрих же терпеливо следил. Он и сейчас надеялся, что Арон еще покажет себя достойно. Пусть и не во владении мечом, но в чем-то другом. Ведь у каждого свой талант, а бесталанных лошадей просто не бывает.
Тем временем слуги в красочных рубахах и колпаках с бубенцами вытащили на арену огромные чучела.
– Перед вами наши главные враги! – громко заявил сэр Адам.
Жеребята заинтересованно взглянули на чучела, набитые опилками.
Единорог был огромен, ростом не меньше двух лошадей1111. Обросший белым длинным мехом, этот зверь скалил огромные клыки. Рог был загнутым и длинным, как и хвост с кисточкой.
Пегас был весь черный как уголь, тощий, как скелет с жуткой длинной мордой. Казалось, кожа на его голове покрывала голый череп без всяких мышц. Крылья летучей мыши были раскрыты. И длинной чуть ли не со взрослую лошадь.
Жеребята напряглись. Чучела древних врагов Агийвии нагоняли на них ужас и страх. Они никогда не видели «предателей» вживую. Они даже не представляли, насколько жутко они выглядят. Арону, однако, стало очень любопытно, не уж-то единороги и пегасы одичали в своих королевствах? Или они были осквернены черной магией.
Голос Адама оторвал его от раздумий:
– Слушайте внимательно! Вы должны запомнить, как вести себя с этими дикарями. Пегасы прекрасно видят и днем, и ночью, а летают они так быстро, что обгоняют хищных стервятников. А у единорогов чуткий нюх. Но хуже того, они могут властвовать над всем, что растет. Им достаточно дотронуться своим рогом да любого предмета, и тот попадет под их власть.
Бурогрив задумался: Он не понимал, как можно сражаться с такими чудовищами.
– Но у каждой силы есть слабая сторона! Пегаса легко ослепить яркой вспышкой или бликом от вашего меча. А у единорогов слабость иная. Если лишить их рога, то они гибнут сами.
Младший Бурогрив задумался. Чучела на вид слишком сильные, чтобы выдержать бой с ними в открытую. Получается, тут надо идти на хитрости?
Тут Адам сказал:
– Внимание на сэра Гавейна!
Жеребята посмотрели на коренастого рыцаря. Он стоял перед чучелами на приличном расстоянии, держа во рту меч. Приготовившись к бою, Гавейн сказал со стиснутыми зубами:
– Начинай.
Адам прошептал заклинание из непонятных рыкающий и гортанных звуков.
И вдруг зрачки чучел вспыхнули красным! У жеребят перехватило дух. Чучела ожили и свирепо посмотрели на Гавейна. Но не успели они сделать первые шаги к рыцарю, как тот взмахнул мечом, и оба монстра потеряли головы.
Кадеты разинули рты. Гавейн стоял в двадцати копытах от чучел, а обезглавил их так, словно находился всего в шаге от них.
Адам постучал копытом, бросая насмешливые аплодисменты Гавейну, а тот ответил вычурным поклоном.
– Вы видели зачарованный меч! Великое оружие древности, что издавна использовали в нашем Ордене. Когда ваше обучение закончится, каждому из вас выдадут собственный клинок, выкованный придворным кузнецом Баком. – сказал Адам.
Тут Арон, наконец, понял слова отца. Вот она, сила агийвцев. Зачаровывая предметы, лошади могут придать им волшебные свойства или брать их под свою власть. Обычному мечу можно даровать такую остроту, что тот будет рассекать даже воздух на пути к цели. А кусок земли заставить подняться под ногами врагов и тем самым повалить их.
И начались изматывающие тренировки. Гавейн учил их владению мечом и умению сохранять равновесие. Для этого жеребята держали в зубах палки с тяжелыми мешками и балансировали с ними на узкой дощечке. Далее шла стрельба из лука. У многих получалось не ахти, только Галахад метко попадал в цель. Перси лучше давались уроки заговоров: жеребята писали на пергаментах заклинания, которыми в будущем можно было зачаровывать свои клинки. Их нужно было писать без ошибок. И только чары Перси загорались белым светом.
– Это значит, что твое заклинание будет действовать. – объяснил сэр Адам.
Потом шли уроки по шпионажу. Задача жеребят была проста: незамеченными пробраться мимо сэра Гавейна. Здесь Кай смог проявить себя.
На закате началась игра в выбивалы. Оба рыцаря взяли зубами мячи, набитые песком. Курсантам надо было уворачиваться от бросков и кидать встречные в учителей. Но попробуй, увернись, когда у тебя не осталось сил. Жеребята постоянно падали на жгучий песок. А если уворачивались, то, занося мячи, задевали друг друга.
Сэр Гавейн продыху не давал. В итоге четверо жеребят начали ссориться.
– Ты, Кай медношерстный, не можешь стоять на своей стороне?! – кричал Галахад.
– Не ошкорбляй моего брата, шорек! – грозно прошипел Кей.
– Я могу сам за себя постоять! – обиженно сказал Кай с огромной шишкой на лбу.
– Угораздило на меня свалиться! – Перси потирал синяк на коленке, недовольно глядя на Арона.
А тем временем сэр Гавейн и сэр Адам выжидающе смотрели: что из всей этой ссоры выйдет.
Вдруг над ареной зазвучал гимн агийвских рыцарей. Голос юного Бурогрива пусть и не отличался красотой, однако живо привлек внимание и товарищей, и учителей. Когда пение смолкло, все восторженно смотрели на Арона. Но он ничего не сказал, только схватил зубами мяч и швырнул в сэра Гавейна с такой силой, с какой еще никогда не кидал. От неожиданности рыцарь чуть не повалился. Но не успел он опомниться, как жеребята кинули в него еще четыре мяча. И милорд плюхнулся наземь, смеясь.
– Ну, как тебе, Адам, талант нашего Рыцаря из Народа? – сказал коренастый рыцарь.
Сэр Адам промолчал, и лишь саркастичная улыбка красовалась на его усатой морде.
Тут на сторожевой башне прозвонил колокол.
– Все, кадеты! Урок окончен! Живо в казарму! – Гавейн с трудом поднялся с песка.
А король стоял в сторожевой башне и радостно глядел на убегающих сорванцов.
Седогриву стало ясно, что Арон Бурогрив – тот, кто сплотит таких разных жеребят. От радости Генрих снова посмотрел на небо и удивился. На куполе черной башни сидела та самая белая цапля. Она неотрывно глядела на арену. А затем взглянула прямо в глаза королю.
Генрих вспомнил, что по старинным летописям цапли были любимыми птицами Белорогого Короля. Однако эта птица была другой, словно она лишь выглядела как цапля. И тут Седогрив вспомнил древнюю фразу:
– К свету иль ко мраку?
Обычно данный вопрос задавали всяким духам. Но цапля ничего не ответила, только взлетела с крыши и скрылась за розовыми облаками, уходящими за алый горизонт. Генрих устало потянулся и отправился в свои покои. Войдя в просторную спальню, Генрих улегся на пуховую перину и, укрывшись одеялом, задремал. Завтра у него очередные дела.
А по мраморному коридору слышался громкий топот. Это жеребята доскакали до казармы и, весело вбежав внутрь, затворили дверь. Они прыгали на койках, крича:
– Мы его столькими мечами закидали!
Вдруг Галахад заметил, как Арон кладет в свою сумку яблоки.
– Ты куда? – спросил Рыжегрив.
– Я хочу увидеться с господином. – ответил Бурогрив.
– С кем? – не понял Кай.
– С Карлом Белорожденным. – пояснил Галахад.
Пусть Арону не хотелось покидать новых друзей, однако он пообещал Карлу никогда не расставаться. Галахад подошел к юному Бурогриву и положил в его сумку еще несколько яблок, сказав:
– Ночью всегда происходит что-то интересное! Разве мы можем такое пропустить? – Рыжегрив легонько толкнул Арона.
Выйдя из казармы, жеребята крались по коридору с фресками. Сегодняшняя ночь обещает им веселье. Ученики с восхищением поглядывали на фрески на стенах. Перси и Арон задержались возле одной. На ней был изображен белый храм с огромными колоннами у входа, выбитый прямо в скале. Над белым храмом светились белые ветвистые рога.
– Храм Белорогого Короля! – с придыханием сказал Перси. – Именно там схоронен Разящий. Меч, что способен разить свет и тьму и даже самые сильные заклинания рушатся от его ударов!
– Ты случаем не знаешь, как он туда попал? – шепнул Арон.
Но Черногрив не успел ответить.
– Эй, копуши, поторапливайтесь! – позвал Галахад, стоя на развилке коридоров.
Бурогрив и Перси быстро догнали друзей.
– Так, – рассуждал вслух Галахад. – если бы ты был принцем и наследником целого королевства, то где бы ты жил?
Арон ответил:
– Наверное, наверху.
– А точнее? – настаивал Галахад.
– Давайте поднимемся наверх, а потом уже будем думать! – вмешался Кей.
Жеребята повернули в правый коридор с роскошным декором: белые полы сверкали в лунном свете, а витражи из цветного стекла давали зеленые, красные и голубые отсветы.
Луна поднялась высоко, когда жеребята добрались до широкой лестницы. Поднявшись по ней, они попали на верхние этажи. Там все блестело: мебель из резного дерева, вазы, украшенные драгоценными камнями. Гладкие двери с узорами ветвистых рогов и запах фиалковых духов по всему коридору. Декор так и кричал: здесь живет королевская семья.
– Так, что теперь? – спросил Галахад прикрывая сзади жеребят.
– Думаю, нам туда. – Перси указал копытом в конец коридора.
– Ты уверен? – засомневался Арон.
– Я как-то был здесь с отцом на аудиенции.
– Так ты тогда был еще трехлетним карапузом и говорил бом, вместо дом. – усмехнулся Галахад.
Черногрив хотел что-то ответить на колкость, но Арон перебил его:
– Давайте не ссориться! Скачем туда!
Жеребята пошли вперед. Чем ближе они подбирались к концу коридора, тем громче слышались чьи-то разговоры.
– Почему ему не сидится во дворце, аааахх? – зевнул неизвестный конь.
Кадеты заглянули за угол и увидели двух охранников рыжей масти в белых стеганках. Головы сторожей были без шлемов. Они лежали рядом у их копыт.
– Малышу не нравится сидеть взаперти. – пояснил второй стражник.
– Вечно, аааах, у богатеев причуды. – первый стражник снова зевнул.
– Это не причуды, а детское любопытство.
– Оно пройдет?
– Не думаю.
– Я слышал, у принца интерес к единорогам.
– Есть такое.
– Надеюсь, хуже не станет.
– Принц просто мечтает выбраться в большой мир.
– Да! И подружиться с нашими врагами!
– Не волнуйся ты так.
– А чего волноваться? Это всего лишь самые главные враги нашего королевства. А принц мечтает подружиться с ними!
– Ты мог бы не орать, он спит.
– Не зря моя мама говорила: «Повернешься спиной к единорогу, подобно Белорогому Королю, получишь нож в спину!»
– Там вроде говорилось о пегасе.
– Она говорила про единорога.
– А мой отец говорил о пегасе.
– Я к тому, что принц нас погубит своими «мечтами».
– Да перестань орать, он же спит!
– Хорошо, хорошо, больше не буду.
– Вот и славно.
Пока стражники беседовали, Арон с друзьями думали, как их обойти. Галахад предложил Перси ударить их по голове , тихонько проскочить мимо них. Но Златогривы поступили по-своему. Они свернули на право, не попадаясь на глаза стражникам. Тут мастерство Кая, показанное на уроке шпионажа, отлично себя показало.
Как только близнецы скрылись из виду, послышался невообразимый грохот. И охранники поскакали на шум. Они так были поглощены мыслью о лазутчиках, что не заметили Кая и Кея, затаившихся под диваном. Когда стражники прошли мимо, Златогривы вернулись к остальным.
– Что вы там устроили? – спросил Перси.
– Перевернули мебель. – сообщил довольный Кай.
– И разбили одну вазу. – с улыбкой поделился Кей.
Друзья начали гадать, не ударялись ли братья об пол в младенчестве. Но быстро забыли про это и побежали к двери.
А из коридора послышались крики:
– Великий Созидатель! Кто здесь все это устроил?
– Ты можешь не орать?
– Ты посмотри, что они сделали с вазой!
– Кто они?
– Ну… Не знаю.
– Вот именно. Так, быстро подметай осколки, а я поставлю стулья. И никому не говори о том, что случилось.
– А что случилось?
– Повтори.,
– Да ничего не было.
– Вот так и отвечай сэру Адаму.
Пока охранники убирали беспорядок, Арон подкрался к двери и тихонько приоткрыл ее. В покоях Карла было темно, и окна были зашторены. Бурогрив даже подумал, что Карл действительно спит. Но неожиданно расслышал хорошо знакомый голос:
– И вот Храбрая Жанна Великая вошла вместе с Атласом Голуборогим в кузню злобного пегаса Берсерка, где ковалось смертельное оружие...
Арон позвал друзей, и они вошли в просторную комнату, заваленную плюшевыми драконами и книгами. В основном это были карты Зеленоземья и сборники легенд. Однако ученики рыцарей углядели и книги по инженерному ремеслу, и по точным наукам. Видимо, эти фолианты были взяты из старого архива в глубине замка.
Сама комната была голубого цвета, с небольшим столом и стулом в углу, а справа от них был большой шкаф. Посередине лежала мягкая перина. На ней под одеялом виднелся тусклый огонек от масленой лампы. Жеребята подошли к кровати, и Карл, расслышав чьи-то шаги, в ужасе вздрогнул:
– Кто здесь?
– Не узнаете друга, господин? – усмехнулся Бурогрив.
Карл тут же вскочил с кровати, сбросив одеяло. И перед учениками предстал принц во всей своей красе. В желтоватом свете лампы его белая шерсть и грива отливали жемчугом, а светло-карие глаза горели золотом. Принц радостно подбежал к Арону и обнял его. Остальные стояли в стороне с веселыми улыбками на мордах.
– Ты пришел! – с восторгом воскликнул Карл.
– Да, господин. – ответил Арон и достал из сумки наливное яблоко.
Карл взял его и откусил огромный кусок. Но тут, заметив дворянских жеребят, поспешил поклониться с набитым ртом. Учеников позабавил вид Карла. И Галахад сказал:
– Не надо, господин. Давайте лучше обнимемся!
Шестеро жеребят так крепко прижались к друг другу, что теплота их сердец согревала куда лучше костра.
Потом Перси спросил:
– А что мы будем делать, когда стражники вернутся?
– Я знаю, куда нам идти! – ответил Карл.
Он поднял шторы и отворил окно. Довольный принц указал копытом вниз, на каменную жесткую землю под девятым этажом.
– Нам туда. – сказал Карл.
Пять жеребят уставились на него в ужасе.
– Похоше, наш принш такой ше шумашедший, как и мы ш пратом? – прошепелявил Кей. – Клашш!
– Не волнуйтесь, – засмеялся Карл. – Прыгать не будем.
Жеребенок подошел к перине и достал из-под нее моток веревки!
– Сплел накануне. – объяснил Белорожденный.
И спустил один конец с подоконника, а другой привязал к ножке кровати. Затем подошел к окну и, схватившись за веревку, уже собирался спрыгнуть. Но тут Арон спросил:
– Господин, вы уверены, что веревка выдержит?
– Более чем!
В тот же миг Карл спрыгнул вниз. Жеребята подбежали к окну и увидели принца, медленно спускающегося по веревке. Ученикам рыцарей оставалось удивиться его отменной сноровке.
– Наш принц не такой уж «шумашедший». Да, Кей? – спросил Перси.
– Ладно, спускаемся. – Бурогрив отправился следом.
Вскоре все жеребята стояли в той самой аллее, по которой Арон пришел сегодня утром во дворец. Яблони закрыли свои цветы и словно уснули вместе со всем замком. Ученики рыцарей и принц оказались единственными, кто не спал, если не считать стражников, патрулирующих Столицу. Жеребята спрятались за кустами, и Карл оглядел своих друзей, проверяя, все ли здесь.
– За мной! – шепнул принц.
Бесшумно пробрались по аллее, а потом к коридору с фресками. Там они свернули в самый крайний ход и подошли к ведущей в подвал лестнице.
– Там вы увидите великое, иии! – Карл чуть ли не визжал от восторга.
Четверо жеребят с беспокойством посмотрели на темный подвал, полный пауков, крыс и тараканов. И только Арон спокойно напевал гимн агийвских рыцарей себе под нос. Друзья начали спускаться по лестнице, и тут молодых дворян начало охватывать дикое счастье. И теперь не один Арон напевал песню. А Карл не сдерживался и в полный голос читал старую балладу на все подземелье. Почему никто из стражников до сих пор этого не услышал, осталось загадкой.
Наконец ученики рыцарей увидели свет, яркий и обжигающий, словно само солнце. И сразу расслышали звон, мелодичный, звучащий в тон гулу огня и треску углей.
Друзья приблизились к огромной чугунной двери и сразу открыли ее. Они попали в… кузню! В ней стоял удушливый жар и пахло раскаленными углями. В горниле горел огонь, наполняя всю кузню жаром. Не далеко от горнила была наковальня, из которой лился фонтан искр. Рядом с наковальней стояло ведро с водой. Стены были увешаны инструментами для ковки. А на потолке висел драгоценный камень, горящий, словно сотни огненных зарниц. Именно этот камень и освещал всю кузню. Тут жеребята заметили за наковальней вороного коня в кожаном фартуке и тканевых перчатках. Уже не молодой жеребец во всю бил кузнечной подковой по раскаленному куску железа, придавая ему форму.
– Кузница заклинателя мечей! – воскликнул Перси. – Даже не мечтал увидеть её!
Жеребятам казалось, что кузнец слышит в стуке подковы не надоедающую песню. Вдруг заклинатель мечей обернулся: он услышал чье-то постороннее дыхание. Он был в чугунной маске, что придавала ему жуткий облик. Но вот кузнец снял ее, и малышам предстала радушная морда с короткой бородой и усами.
– Ха-ха-ха! Привет, Карл! – рассмеялся кузнец-заклинатель.
– Привет, Бак! Как Нима? Она согласилась?
– Я ей еще не предлагал. – немного стыдливо признался Бак.
– Так скорее предложи!
– Обязательно. Завтра улучу момент, когда она не работает. – кузнец махнул копытом на это якобы незначительное дело.
– Не затягивай! – настоял принц.
– Ладно, ладно. А это твои новые друзья? Ты Арон, верно? – спросил Бак углядев среди дворянских жеребят явно крестьянского сына.
Юный Бурогрив кивнул.
– А я как раз заканчиваю работу над вашими клинками.
– Можно посмотреть? – загорелся Перси.
– Нет, конечно! – отрезал Бак, так словно ему предлагали разбить вдребезги красивую статую. – По древним законам Ордена вы увидите мечи только в момент посвящения в рыцари. И получите их тогда же.
Дворяне сразу поникли. И тут Бак заметил, как близнецы пытаются прокрасться и заглянуть под полог, лежащий на столе.
– Даже не думайте! – сказал он жутким угрожающим голосом.
И близнецы поспешили обратно к друзьям.
– Кстати, Карл, если моя интуиция не обманывает, то вы все должны вернуться в кровати. Пока патрульные не прознали о вашем побеге.
– Ты прав. – грустно согласился принц.
– Но в следующую ночь мы обязательно прогуляемся по замку! – Арон шутливо толкнул Карла в бок.
– Конечно! – принц уже предвкушал новые приключения.
– Значит, следующая ночь обещает быть веселее! – рассмеялся Галахад.
Жеребята хором засмеялись и поскакали прочь. Они проводили Карла до веревки, и он по ней ловко забрался обратно. Когда принц поднял веревку в свою комнату, ученики поскакали в казарму. Юный Бурогрив, замыкающий отряд, обернулся на странный шорох. Жеребенок увидел, что на стене возле того места, где была веревка, стояла черная тень. Но стойло Арону моргнуть, как она исчезла. Решив, что ему показалось, юный Бурогрив поспешил за товарищами в казарму отоспаться.
Глава 3 Сказ Древнего Травника
Утро в Агийвии всегда ясное и светлое. Солнечные зайчики ловко пробираются в любую щель и прыгают на носы лошадям. Они быстро просыпаются, протирают глаза, умываются, завтракают яблочным квасом и яичницей. И затем принимаются за повседневные дела. В кузницах зажигаются горнила, в столярных мастерских начинают звучать свист пилы и стук молотка. А в купеческих лавках и трактирах не смолкают торги и песни.
Лучи солнца достигли и дворца. Они подняли жеребят, легонько пощекотав им носы. От этого ученики рыцарей сладко потянулись на своих койках. А вот братья Златогривы сразу выпрямились и с разбегу прыгнули на головы Арону и остальным.
– Эй, прошипайтешь! – закричал Кей Златогрив. – Нофый день!
Близнецы начали скакать с койки на койку, окончательно разбудив всех своих друзей.
– В чем дело? – спросил Арон.
Он провел во дворце три солнца и успел насмотреться на шалости Златогривов. Поэтому, когда Кай с Кеем разбросали постельное белье, Бурогрив не сильно удивился этому.
– Ну и что с вами такое? – спросил Галахад.
– Вы шо, не шлышали?! – удивился Кей.
– Не слышали о чем? – переспросил Арон.
– Танатош етдет шсюда! – ответили близнецы хором. – Вшера королю пришло пишмо от него.
Новость поразила всех, а юного Бурогрива особенно. Танатос – великий волшебник, что жил при королевском дворе уже тринадцать поколений. Арон много слышал о колдуне и его силе. Отец говорил ему: «Нет Танатоса могущественнее Танатоса!».
Ему так и не удалось понять смысл этих слов, а отец не вдавался в подробности. По рассказам Ланса, он видел придворного волшебника лишь однажды, когда еще учился на стражника. Ему тогда было меньше шестнадцати. Когда Арон спросил, на кого похож Танатос, отец ответил:
– Ты поразишься, если увидишь его.
От таких непонятных «описаний» воображение юного Бурогрива рисовало много удивительных и чарующих образов. Иногда ему представлялся статный вороной жеребец с седой гривой и короткой бородкой. А иногда у вороного коня вырастала остроконечная шляпа с колокольчиками, а седая борода уже тянулась до самых копыт. Порой появлялся деревянный посох с драгоценным рубином вместо набалдашника. Представления об облике Танатоса были навеяны Арону сказками, которые он слышал в детстве от матери.
Потому юному Бурогриву было очень интересно, узнать правдивы ли его представления о колдуне. И теперь у него появился шанс это узнать. А пока Арон спросил у своих друзей:
– А кто-нибудь из вас видел Танатоса? Хоть разок?
– Ну не совсем… – Перси вдруг начал нервничать. – Большинство из нас были совсем малышами, когда он приходил во владения наших отцов.
– И? – спросил Арон.
– Ну, наши отцы его точно видели. А Карл видел его чаще всех!
– А вы знаете, зачем он приехал? – поинтересовался Галахад у близнецов.
– Кажется, это обычное посещение, чтобы доложиться королю и отдохнуть.
– И повешелитьша! – вставил Кей.
– О чем доложить? – Бурогриву стало еще интересней.
– Об успехах слежки за пегасами. – тихо пробасил Кай.
– За пегасами? – Арону еще сильнее захотелось увидеть Танатоса. Он обязательно спросит у волшебника, действительно пегасы выглядят, как иссохшие мертвецы.
Жеребята увлеклись разговорами о приезде колдуна и чуть не потеряли счет времени. Но они все-таки успели застелить постель, умыться, пожевать мяту. Жеребята так навострились делать все быстро, что у них всегда оставалось время на игры перед тренировками. Однако сегодня им хотелось поговорить.
– А каким вы представляете Танатоса? – задал вопрос Арон.
– Мне кажется, что он усатый вороной конь в черном плаще с капюшоном! – поделился Перси.
– Мы тоже представляли его вороным, только вообще без одежды и со встрепанной гривой и пылающими глазами! – рассказали близнецы.
– Я тоже считаю, что он вороной, только одет в старые лохмотья и опирается на волшебную трость с алмазом! – признался Галахад.
Столь схожие представления о Танатосе еще сильнее разожгли в юном Бурогриве любопытство. В нетерпении он захотел расспросить сэра Гавейна, ведь тот точно знает, как выглядит Танатос. А с сэром Адамом разговор лучше не затевать. Хоть лорд вел себя сдержано рядом с Ароном. Но юный Бурогрив видел по глазам, как тот его презирает, называя в насмешку Рыцарем из Народа.
Сэр Буланогрив был дворянином от копыт до кончика хвоста. И, по его мнению, Арон попал не в те ряды. Юному Бурогриву подошла бы роль командира стражи, но ни как, ни рыцаря.
Однако Арон подозревал, что Адама больше беспокоит его место под солнцем. Он увидел в юном Бурогриве соперника, от которого надо избавиться любыми способами.
И ради этой цели сэр Буланогрив постоянно пытался настроить остальных жеребят против Арона. Однажды Адам заявил, будто юному Бурогриву ночью нанес визит сам король, дабы похвалить за успехи в учебе. Якобы правитель ценит простого крестьянина больше детей знати. Но Адам не знал, что всю ту ночь жеребята провели вместе с Ароном и Карлом в старой библиотеке. Ложь была раскрыта, и Адам в гневе грыз свои копыта. А четверо жеребят с подачи близнецов устроили мелкую пакость над Рыцарем Народа. Арон, правда, не одобрил выливание смолы с перьями на голову наставника, но друзья лишь усмехнулись и сказали:
– Шалости кадетов над учителями – нормальное дело.
Арон же боялся, как бы сэр Адам не свалил на него эти шалости. Но после неудачной лжи лорд надолго затих.
А Сегодняшнее утро обещало пышное празднование. Ведь каждый приезд Танатоса – великое событие для Агийвии. Столицу украшают гирляндами из разноцветных шарфов. Простые крестьяне устраивают танцы под вечерней луной, а дворяне с королем пируют во дворце.
Тут раздался клич боевого рога, и кадеты поспешили к арене. Милорды там их уже ждали.
– Сегодня урок закончиться на полстолба раньше… – громко произнес Гавейн.
Жеребята не расстроились: они только рады свободному времени. Может получиться повидаться с принцем, и они побродят по тайным уголкам замка. Арон хотел увидеть Карла больше остальных. За последние три солнца они так сдружились, что каждое расставание было подобно смерти.
Сэр Гавейн тем временем говорил:
– ...в связи с приездом придворного волшебника Танатоса, будет устроено великое празднование, как принято в нашем королевстве. Вам доверена честь стоять рядом с королем как будущей опоре агийвского трона и спеть приветственную песню для Друга Лошадей. Сэр Адам разъяснит вам правила этикета для встречи, а также даст слова песни. Вы должны её выучить. Ясно?
Жеребята громко заныли. Сэр Адам был прирожденным наставником, но его снобизм и неприкрытая ненависть к Арону очень злила. Близнецы в своей манере запели глумливую песню над лордом:
Дурак он, дурак!
Меч не меч, а колпак!
Щит не щит, а тесак!
Срубим мы его колпак!
И прощай, дурак!..
– Златогривы! – гневно взревел Адам, его глаза даже вспыхнули от злобы. – Вы отбрасываете тень на своих достойных родителей! Как вы смеете проявлять неуважение к учителю! Позор на ваши...
Но смех Гавейна прервал яростную тираду.
– Что здесь смешного? – Казалось, что Адам вот-вот вытащит из ножен свой меч. А глаза так и горели ненавистью.
Жеребята замерли. И даже Златогривы стихли в страхе.
А сэр Гавейн лишь улыбнулся и сказал:
– Что за честь, милорд, обижаться на глупых детей?
Адам промолчал. Огонь злобы в глазах потух. Лорд привел в порядок растрепавшиеся длинные локоны. Поправил начищенные до блеска доспехи и гордо выпрямился.
Арон с друзьями облегченно выдохнули.
– Вот и славно, милорд. – сказал Гавейн и с размаху хлопнул по спине Адама своим большим копытом. Тощий рыцарь от такого удара еле устоял на ногах. – Начинайте урок. – добавил сэр Гавейн.
Лорд развернулся и вальяжной походкой ушел проверять охрану. При этом он тихонько посмеивался, приговаривая: «Ай да Златогривы, ай да!». Сэр Адам злобно глянул ему вслед, а потом обернулся к жеребятам. Посмотрев на них, он брезгливо фыркнул и затем сказал:
– Итак, кадеты, согласно традиции в Агийвии всегда радушно встречали как гостей, приехавших из дальних земель, так и соплеменников, возвратившихся под родную крышу. В честь такого события молодые ученики пропевают приветственную песню. Слова я раздам. А затем научу, как распределять нагрузку на горло, чтобы вы не охрипли. Тебя Арон Бурогрив это касается в первую очередь. Ясно?
Арон молча кивнул.
– Вот и славно, – лорд достал зубами из сумки, висевшей у него на боку, листы пергамента с нотами и словами песни. – Раз тебе Арон все ясно, ты первым и выйдешь.
Галахад и остальные опасливо переглянулись. А вот Арон, напротив, безропотно подошел к наставнику, взял листок и учтиво поклонился. Но перед тем, как юный Бурогрив отошел, сэр Адам шепнул ему:
– Имей в виду малыш, будь я королем, я тебя даже на три лошади не подпустил бы к дворянским жеребятам. Но все уже решено, так что постарайся оправдать то доверие, которое на тебя возложили.
Бурогрив промолчал и вернулся к друзьям. Хотя его беспокоили слова сэра Буланогрива. Какое-такое доверие на него возлагают? Остальные жеребята тем временем подходили и получали нотные тетради1212. При этом лорд что-то шептал им на ухо. Арон лишь по гневной реакции друзей мог понять, что шепчет им этот интриган.
А Сэр Адам требовал от молодых аристократов отступиться от дружбы с юным Бурогривом. Перси он угрожал, что сообщит о его неспособности владеть мечом Уолтеру Черногриву. Как оказалось, отец Перси слыл великим фехтовальщиком. Но юный Черногрив промолчал, лишь резко выхватил из копыт Адама пергамент и ушел гордо и непоколебимо. Каю и Кею Адам припомнил их последние шалости, заявив, что они заставят короля выгнать их с обучения. Но близнецы дружно запели ту же шутливую песню и, схватив пергамент, вернулись к остальным. С Галахадом разговор вообще не состоялся. Жеребенок обозвал сэра Адама гадкой клячей и трусом!
Рыцарь Народа сохранил самообладание, хотя было видно, что его оскорбил отказ молодых дворян внять его «просьбам». Видимо, Буланогрив настолько чтил высокое положение, что не принимал факта дружбы между жеребятами из разных сословий. Скрепя зубами, сэр Адам научил жеребят дыхательной технике. К его неудовольствию, Арон лучше всех усвоил упражнения.
Когда жеребята несколько раз хором спели куплеты, и сэр Адам остался доволен результатом, он отправил их к царской портнихе Ниме.
– Она приготовила вам наряды, подстать вашему характеру! – съязвил лорд Буланогрив.
Друзья ускакали прочь. И как-только они дошли до темных коридоров замка, Арон смог узнать, что Адам требовал от его друзей. Галахад при этом не стеснялся в выражениях насчет тощего рыцаря.
– Кем себя возомнил этот сноб?! – выругался Галахад. – Угрожал нам бесчестием и при этом делал вид, что оказывает нам этим услугу!
– Он потомственный дворянин. – объяснил Перси. – Его роду уже несколько тысяч лет. Насколько я знаю, он берет начало с правления Утера Доброго. И даже тогда, как утверждают летописи, род Буланогривов не отличался добродушным нравом. Но храбрости им всегда было не занимать.
– Да плевать сколько у них храбрости. Без доброты храбрость ничего не стоит. А этот конь и его род – позор дворянства! – еще сильнее взвился Галахад.
– Умоляю! – ехидно возразил Кай низким голосом. – Это мы с братом позор дворянства.
Близнецы глумливо засмеялись над самими собой, а остальным пришлось гадать, что они имели под этим в виду. Хотя Арон начал подозревать, что Кай и Кей не пользуются уважением у своих близких.
Жеребята шли по коридору с фресками, и поскольку времени у них было предостаточно, они остановились поизучать наскальную летопись Агийвии. Она рассказывала историю лошадей, появление их королевства после разорение Мунтрополиса – древнего города, где раньше жили агийвцы вместе с единорогами и пегасами. Была там история и о том, как Жанна Великая свергла безумного короля единорога Мидаса, что правил своими соплеменниками в древние времена. А одну из фресок Арон очень пристально рассматривал, на ней Жанна Великая стояла рядом с белым единорогом-старцем и лазурным пегасом в одежде кузнеца. Над ними парили три белых силуэта. Один из них был Разящий меч.
Арон, глядя на сверкающий силуэт клинка над головой воительницы, стал гадать, как выглядит заветный меч из легенды? Порой Бурогрив испытывал сильное родство с Жанной Великой. Ему казалось, что когда-то он видел то, что видела она, и чувствовал тоже, что и она. Но все это было похоже на странный сон, такой мутный, что его очень сложно было припомнить.
– Ты, наверное, удивлен, что Великая Жанна оказалось твоей масти? – вдруг спросил Галахад.
Арон от неожиданности вздрогнул. Он и не заметил, как Рыжегрив к нему подошел.
– Я думаю, это неспроста. – сказал Галахад.
– Может быть… – пробормотал Арон. – Думаю, нам пора.
С поникшим хвостом и в глубоких раздумьях юный Бурогрив пошел к концу коридора с фресками. Рыжегрив, заметив какую-то странную печаль друга, хотел узнать причину, но потом решил, что тот просто устал.
Дойдя до развилки, жеребята свернули направо и пришли в крыло замка, где жила прислуга и ремесленники. Они шли по мраморному коридору, увешанному яркими гобеленами с семейным древом королей. Арон, отвлекшись от своих мыслей, стал изучать их. Он и не представлял, что род Карла настолько древний! Хотя он происходил не от Утера Доброго, но от ветки его ближайшего советника Роберта Седогрива.
Вскоре они дошли до двери, отделанная пятнистой кожей камелопарда. Там, за дверью, слышался скрип ткацкого станка. Звук был так ритмичен, что братья Златогривы заплясали в такт.
Друзья поразились мастерству братьев. Но Перси напомнил им, зачем они сюда пришли, постучав в дверь.
– Войдите! – раздался кобылий голос.
Друзья вошли и оказались в комнате с раскиданными повсюду рулонами ткани разных цветов. Свет, проходивший через решетчатое окно, заставлял дорогие шелка сиять и мерцать серебряным блеском. В центре комнаты сидела стройная чубарая кобылица. Красный деревенский платок на ее шее смотрелся слишком ярко и вступал в противостояние с идеально расчесанной белой гривой, сложенной в пучок. Не говоря уже о простоватом розовом фартуке с юбкой, они выглядели отталкивающе на пятнистом теле. Нима бросила быстрый взгляд на гостей и, не прекращая работы, сказала:
– Ваши праздничные одеяния сшиты! Король просит нарядиться, когда от заката останется половина. А теперь проваливайте.
Жеребята хотели спросить у Нимы, где лежат их наряды. Но, бегло осмотрев комнату, они заметили на столе синие камзолы с белыми накидками и золотыми цепочками на карманах. Молодые рыцари, наблюдая за мерцанием ткани, раскрыли рты от удивления.
– Муха залетит! Проваливайте уже! – крикнула Нима так громком и яростно, что Ученики в ужасе схватили зубами свои наряды и поскакали прочь.
– Неудивительно, что Бак побаивается сделать предложение такой стерве! – Галахад был шокирован, что с ним уже дважды говорили нагло.
– Она творческая лошадь. – возразил Перси. – Если подумать, то неудивительно, что талантливый кузнец влюбился в талантливую портниху.
– Ошипаештись, на шамом теле тут проштое продолшение лода, – уверенно поправил Кей.
– Да. Ведь Бак последний из заклинателей мечей. Если он срочно не найдет себе жену, то его род прервется. – поддержал Кай.
Остальные изумленно уставились на близнецов. Те, явно смутившись своей гениальности, запели «Тру-ля-ля-тру-ля-ля» и ускакали вперед.
– Иногда мне кажется, что они умнее, чем любой из нас. – произнес Перси, завороженно провожая братьев взглядом.
– Ошибаешься, возможно, они настолько глупы, что могут видеть очевидное. – возразил Галахад.
– Согласен. – поддержал Арон. – Хотя мне кажется, что эти двое – отображение одного правила.
– Какого? – заинтересовался Перси. Как самый начитанный и дисциплинированный, он считал, что знает все правила.
– Жизнь глупа, и порой, чтобы ее понять, надо тоже быть глупым.
Все согласились с Ароном и поспешили в комнату вслед за близнецами. Там жеребята стали весело прыгать на кроватях, толкаясь и швыряясь подушками. Юный Бурогрив же спокойно сидел на деревянном полу и рассматривал свой синий камзол, лежащий на койке. Ему вспомнились времена, когда он жил вне дворца. Тогда он не думал, что будет носить цветастые наряды. Да и никто из жителей Зеленоземья, насколько он знал, не носил одежды. Разве что амурские коты1313, по слухам, одевались в драгоценные шелка. Но, например, для агийвцев одежда – это необязательный символ положения в обществе. Хотя по традиции все наряжаются по праздникам.
Тут юный Бурогрив припомнил легенды о праздновании Солнцестояния, слышанные от отца. Они рассказывали, как разные народы приходили в гости и вместе праздновали окончание Сезона Ветров. Такие сказки были полны света и радости. Жаль, что теперь все не так. «Но почему?» спросил себя Арон. «В прошлом между народами царила гармония. По какой причине другие жители Зеленоземья превратились в страшилки для жеребят?» и в честь них даже придумали сотни пословиц: «Не гуляй ночью! Овен утащит!» или «Не играй с огнем! Дракон съест!». Арон мог вспомнить еще десяток присказок. Но он никогда не задумывался о причинах такого страха. Ему смутно припоминалась легенда о Белорогом Короле, который был божественным существом, сыном Великого Созидателя, создавшего весь мир. Именно Белорогий Король правил всем Зеленоземьем. Народы ходили к нему на поклон, чтобы просить мудрого совета или помощи.
Это все, что Арон помнил. Остальное было словно в тумане. Стоило Бурогриву задуматься над прошлым, как ему вдруг начинал видеться жуткий рогатый силуэт с изогнутым ножом в спине. Так и сейчас: юный Бурогрив увидел фигуру, скорчившуюся в приступе боли, а за ней жуткую рогатую тень. Жеребенок вздрогнул. И видение тут же исчезло, оставив Арона с большим камнем на сердце. А радостные крики друзей наводили еще большую тоску.
Внезапно прозвучали три гулких стука, и жеребята сразу поняли, кто стоит за дверью. Арон подбежал и отворил ее. В проеме, как и ожидалось, стоял Карл. Принц довольно улыбался. Он был одет в яркий красный камзол с белым воротником и плащом.
– Господин, откуда вы сбежали на этот раз?
– Шшш, с урока этикета. – шепнул Карл. – Впустите меня?
Арон втащил друга внутрь и быстро закрыл за собой дверь. В коридоре послышались беспокойные крики:
– Ваше высочество! Ваше высочество, ну, где же вы?!
Бурогрив запер дверь на щеколду и сделал знак, чтобы остальные замолчали. Дождавшись, когда стихнут шаги гувернанток, друзья начали переговариваться.
– Полагаю, вы в курсе, что Танатос приезжает к нам? – поделился Карл, снимая свой наряд.
– Весь замок только об этом и судачит. – подтвердил Галахад.
– Господин, вы видели Танатоса когда-нибудь? – спросил Арон.
– Только один раз, когда меня еще качали в люльке.
– Как он выглядел?
– Я помню только черную тень над своей головой, напевающую колыбельную. – произнес Карл.
Юному Бурогриву стало не по себе. Черная тень? Он уже видел такую в свой первый урок во дворце, когда провожал Карла вместе с остальными в его комнату.
– А когда обычно Танатос приезжает в Агийвию?
– Когда захочет, – ответил принц. – Он волшебник, волен делать что пожелает. Ему даже мой отец не указ.
Арон серьезно задумался. Что-то тут не так. Стоило ему стать учеником рыцарей, как на четвертое солнце придворный волшебник, друг агийвского народа, наведывается с визитом. Однако юный Бурогрив сразу отмел любые подозрения, потому что это в любом случае пустые догадки. По крайней мере, так ему казалось.
– Арон? – тут голос Карла прервал его раздумья.
– Господин? – спросил юный Бурогрив непонимающе посмотрев на друга.
– Я хочу кое-что показать. – принц пританцовывал от нетерпения.
– Что, господин? – Арону стало любопытно. Обычно Карл приплясывал, когда хотел показать нечто интересное.
– Неизведанные комнаты замка? – предположил Галахад.
– Или королевскую библиотеку в главной башне? – друзья там уже были, но Перси вновь хотел туда наведаться, поскольку там он нашел очень интересный том о родословной дворянских семей.
– Таверну с отборными кушаньями и сладким квасом? – спросил Кай Златогрив.
Остальные глянули на него с недовольством. Ну, что интересного в таверне?
– Только не говорите, что вам нравится та еда, которой нас потчуют? – Кай обиженно отвел голову. – Пшеничная каша и чечевичный суп, беее!
Остальные дворяне согласно кивнули. Каждый из них был сыт по горло кадетской едой. Кроме Арона: он привык жить небогато и кушать, что есть в кладовой. Особенно когда бушует Сезон Ветров и холодные бури портят овощи и фрукты.
– Таверна – это, конечно, хорошо, – принц радостно махал белым хвостом. – Но я покажу кое-что более интересное!
И тут он подбежал к окну, схватил простыню, ловко обвязал один её конец вокруг ножки кровати, а другой скинул в окно на улицу. Арон с дворянами устало повесили головы. Им совершенно не нравилось заниматься скалолазанием.
– Не забыли еще, как спускаться? – ехидно спросил Карл.
Его немного позабавило недовольство друзей. И затем принц спрыгнул вниз.
– Он явно наловчился в побегах из дворца. – Галахад, улыбнувшись, толкнул Арона и побежал к окну. – Кто последний, тот безрогий единорог! – крикнул Рыжегрив попытавшись придать смелости друзьям. И это сработало.
Жеребята в пылу азарта побежали за Галахадом. Умело спустившись со стены высотой в шесть лошадей, они попали на тренировочную арену. На не сэр Гавейн и сэр Адам вели пересчет инвентаря, а за одно выясняли отношения:
– Ты хоть понимаешь, что он крестьянин?
Жеребята спрятались за каменным бордюром и начали вслушиваться в разговор. Хоть и было понятно, о ком говорят милорды, но друзья давно хотели узнать, что думает сэр Гавейн об Ароне.
– Он смелый, молодой, доблестный и достойный места в нашем Ордене! – сэр Гавейн старательно вел пересчет, чиркая в свитке и наблюдая, как слуги складывают перед ним бочки с маслом.
– Не бывало такого, чтоб в рыцари принимали крестьянина! – Адам записывал в свитке количество мечей, складываемых перед ним другими слугами.
– Ой, правда? А кем была сама Жанна Великая, не напомнишь? – Гавейн с размаху ударил по одному из бочонков и тот разбился в щепки и все слуги тут же разбежались в страхе.
– Ты придуриваешься! – обернулся Адам, схватив ртом один из мечей и бросив его в сторону Гавейна.
Клинок воткнулся в одном шаге от морды коренастого рыцаря. А он даже не дрогнул.
– Придуриваюсь? Ты баллады не знаешь, которые поют в каждой таверне? Да, дохляк?!
– Сказители всегда приукрашивают истину, толстяк!
Жеребята продолжали слушать ссору, навеянную долгой историей вражды между двумя домами. Друзьям, правда, было непонятно, при чем тут Арон Бурогрив и Жанна Великая. Да, они оба одинаковой масти, ну и что с того? В остальном они совершенно разные.
И юный Бурогрив это прекрасно понимал. Ведь, согласно балладам, Жанна была первым рыцарем, поднявшим меч за Белорогого Короля, тем самым присягнув ему на верность. Она же помогла объединить все Зеленоземье под его знамя. Разве можно равнять сына стражника и великую воительницу, заставлявшую подчиняться самых великих монархов и дворян?
От подслушивания их отвлек Карл:
– Вы идете или как? – сказал принц, стоя у выхода с арены.
Жеребята последовали за ним. И Карл повел их через коридор с фресками, а затем к сухим и затхлым подвалам недалеко от кузницы Бака. Там в кладовых хранились всякие лакомства – от сладких фруктов до отборнейшего кваса.
– Это, конечно, не таверна. Но, тоже неплохо. – сказал Кай, взяв копытом аппетитную грушу.
– Это не то, что я хотел показать. – собирался объяснить принц.
Но кадеты его уже не слушали, а принялись с удовольствием пировать. Потому что каждый желал полакомиться сладкими слойками с грушей и солеными сухарями. Даже у Арона потекли слюнки при виде громадных бочек с яблочным квасом. Юный Бурогрив держался… но недостаточно хорошо. И если бы прислуга прислушалась, то, несомненно, услышала бы отчетливое чавканье и хруст.
Как ни старался Карл увести друзей из кладовой, они его не слышали, настолько были увлечены едой. В итоге терпение принца лопнуло, и он закричал:
– Ребята, идемте! – крик был настолько громкий, что его услышали во всем замке.
Ученики рыцарей, оторвавшись от сухарей и слоек, удивленно посмотрели на Карла.
– Идемте!
– Поииму? – промямлил Галахад с набитым ртом.
– Это не то, что я хотел показать!
Жеребята молча посмотрели, как Карл подошел к стене погреба и надавил на кирпич копытом. Послышался скрежет шестеренок, и открылся тайный проход, ведущий в грязный и пахнущий отбросами коридор.
– За мной. – шепнул Карл.
И вошел туда. А ученики рыцарей сперва не хотели идти в этот смердящий проход, но тут они услышали голоса.
– Говорю вам, кто-то кричал! – ворчала гувернантка Карла занудным, слегка скрипучим голосом.
– И я вам верю. – соглашался стражник.
Жеребята поспешили в тайный проход. И когда стражник и гувернантка вошли в кладовую, он уже закрылся. А они в смятении оглядывали пол, усеянный огрызками фруктов, крошками от сухарей и лужами пролитого кваса.
– Король будет в ярости. – посетовал охранник.
– И это на кануне приезда Танатоса! – гувернантка от шока потеряла сознание.
А в темном смердящем коридоре ученики рыцарей шагали по лужам, прикрывая носы копытами.
Карл вел друзей по коридору, освещая им дорогу специально заготовленной свечой. Дойдя до середины пути, принц передал ее Арону и начал с большим удовольствием валяться в грязи. И вскоре перед юным Бурогривом и молодыми дворянами предстал чубарый жеребенок.
– Ну, как я выгляжу? – спросил принц.
Жеребята осмотрели Карла с головы до копыт.
– Как Карл Белорожденный, измазанный в грязи. – колко ответил Галахад.
– Отлично, значит, не узнают! – ответил принц, не обратив внимание на сарказм друга.
Арон с друзьями промолчали. А Карл, взяв свечу обратно, сказал:
– Ладно, вперед!
Чавкая по грязи копытами, молодые дворяне чувствовали себя крайне отвратительно в этом тоннеле. Арон Бурогрив же безропотно шел по лужам и вдыхал запах помоев: эти знакомые ароматы напоминали ему о семье. Может, когда они окажутся в городе, то Арон навестит мать с отцом. Бурогрив мог бы отправить записку, но писать пером, что скучаешь по маме и сказать ей самой об этом – не одно и то же. С отцом тоже попробуй повидаться, он то на карауле, то дома отдыхает.
Тут Арона взяло любопытство: скучают ли другие по своим родителям? Он хотел их спросить, но сразу решил с этим вопросом повременить. Место не подходящие.
– Мы почти пришли. – сообщил Карл.
– Прекрасно! – искренне обрадовался Перси. – Меня уже воротит от этой вони.
– Карл, можно тебя попросить? – обратился к нему Галахад.
– Конечно. – принц остановился перед тупиком и начал ощупывать копытом стену.
– Когда мы вернемся во дворец, ты примешь ванну с мылом. От тебя разит, словно от камелопарда!
Карл вновь пропустил мимо ушей сарказм друга и продолжил ощупывать стену. Наконец, найдя нужный кирпич, принц нажал на него. Снова раздался скрежет шестеренок. И с грохотом открылась еще одна потайная дверь с замызганной грязью лестницей. На ее ступенях были засохшие отпечатки маленьких копыт. Ученики рыцарей озадаченно посмотрели на Карла.
– Я часто пользуюсь этим проходом. – пояснил принц, подойдя к лестнице.
– И ваш отец до сих пор не прознал? – удивился Арон.
– Папа слишком занят делами Агийвии, чтобы проверить каждую стену на предмет тайников.
– А разве прошлый опыт не доказал королю, что тебя надо держать под замком? – задался вопросом Перси.
Карл, резво поднимаясь по лестнице, ответил:
– Он уверен, что теперь мне ничего не будет угрожать.
Милорды спокойно последовали за принцем, а вот Арон немного забеспокоился. Неужели король доверит ему безопасность наследника? Как бы не провалиться сквозь пол от такой тяжелой ответственности.
Жеребята поднимались по лестнице, пока не уперлись в чугунную решетку, сквозь которую проникали лучи зенитного солнца.
– Здесь мы и выйдем. – шепнул друзьям Карл, сдвигая решетку.
Затем, аккуратно положив ее рядом, принц просунул в открывшийся водосток голову и огляделся по сторонам.
– Путь свободен. – шепнул Карл и вылез из темного лаза, а за ним и Арон с учениками.
На главной площади горожане увлеченно украшали улицы гирляндами из платков и шарфов. Они даже не заметили шестерых жеребят, крадущихся по узким переулкам вдоль главной улицы.
Тогда-то Арону стало не по себе. Ему показалось, будто кто-то неотрывно смотрит ему в спину прожигающим насквозь взглядом. От необъяснимого страха по макушке потек холодный пот, а копыта бешено зачесались. Чесотка была настолько сильной, что юный Бурогрив с трудом стоял на ногах.
И вот, не выдержав жгучего зуда, Арон предложил:
– Господин, может, выйдем на главную улицу, а то мне как-то…
– Нам нельзя идти у всех на виду! – отрезал Карл.
– Почему? – Арон удивился его строгому и монотонному голосу.
– Просто нельзя! Идемте!
Жеребята в страхе переглянулись. Они испытывали ту же чесотку и странное, пугающие ощущение, что кто-то смотрит им в спины с холодным и сухим расчётом.
Ученики рыцарей бродили по переулкам полсолнца. Арон поглядывал на временные столбы, стоящие на зубчатой стене города. Судя по ним, до заката оставалась треть.
– Господин, мы скоро доберемся до «интересного места»?
– По правде говоря, – сообщил довольный принц. – мы пришли.
Жеребята увидели старый домик с обветрившейся краской на деревянных опорах. Стены дома были покрыты небольшими трещинами, и черепица на крыше вся разъехалась, оголяя не защищенную кровлю.
– Мы пока не поражены. – объявил Галахад.
Вид этого старого клоповника, который невозможно было назвать домом, наводил на жеребят самые неприятные чувства: тоска, смешанная с ужасом запустения.
– Будем надеяться, что это лачуга – таверна! – рассердился Кай.
– Идемте! У нас не так много времени! – шепнул Карл и повел друзей к дому.
Друзья пошли за ним. Приблизившись к этой хибаре, Перси сказал:
– Это дом знахаря.
– С чего ты взял? – спросил Арон, идущий рядом.
Юный Черногрив указал копытом на выцветшую вывеску. Бурогрив пригляделся и увидел еле различимый контур зеленой духовницы1414. Арон, зная, что духовницу используют для целебных снадобий, сразу понял логику Перси. Тот, довольный собой, высоко задрав голову, пошел вперед.
– Арон, ты идешь! – позвал Карл друга, открыв дверь.
Юный Бурогрив догнал друзей и вместе с ними вошел в старый дом. И тут же дверь резко захлопнулась за их спинами. Жеребята постарались убедить себя, что это был просто порыв ветра. Ученики рыцарей огляделись и поняли, что попали на кухню, увешанную тысячами целебных трав. Каких тут только не было растений: полынь, духовница, шипастые луковицы1515. И их душистый запах щипал глаза и щекотал нос.
Карл подошел к старой лестнице и громко крикнул:
– Чарльз! Ты наверху?
– Я наверху, Бен, кха-кха! – отозвался старик хриплым, кашляющим голосом.
– Я тут с друзьями!
– Кха, тогда поднимайтесь!
Карл повел жеребят по скрипучей лестнице. И чем друзья поднимались выше, тем сильнее становился запах лекарств. Поднявшись до второго этажа, друзья прошли прямо по коридору, тоже увешанному травами, причем в таком количестве, что дышать было трудно. Добравшись до конца коридора, ученики рыцарей увидели ветхую дверь. Они сразу подумали: как она еще не сгнила?
– Вы входите, входите! – позвал старик.
Открыв дверь, друзья увидели худого и немощного рыжего жеребца с одним-единственным зубом во рту. Грива его была растрепана и напоминала большой куст или волосатый шар. Он сидел в кресле-качалке, глядя перед собой немигающим взором.
– Здравствуй, Чарльз. – сказал Карл.
– Здравствуй, Бен.
Арон присмотрелся к старику. Тот был совершенно слеп. Его глаза были бледные, пустые и казались совершенно мертвыми. Но юный Бурогрив углядел в них едва заметный огонек, полный оптимизма и добродушия.
– А кто твои друзья, Бен? – спросил старый травник.
– Они вместе со мной служат королю.
– Пусть они ко мне подойдут, Бен. – Чарльз вытянул копыта вперед в желании ощупать гостей.
Жеребята даже не шелохнулись. Старый знахарь пусть и выглядел дряхлым, но ученики рыцарей чувствовали, что он только с виду такой. Они чувствовали, что в этом травнике таиться невероятная сила.
– Не бойтесь. – шепнул Карл. – Он не опасен.
Но дворяне вместе с Ароном все равно не подошли к Чарльзу. А он, похоже, догадался об их страхе и опустил копыта на костлявые колени. Юный Бурогрив с опаской посмотрел на Травника. И тут жеребенку показалось, что Чарльз тоже поглядел на него и едва заметно улыбнулся.
– А кто твой бурый друг, Бен?
У Арона бешено забилось сердце, а копыта вновь начали чесаться.
– Это Гектор. – соврал Карл. Ему тоже стало не по себе.
– Гектор, значит? – травник широко улыбнулся. – А другие, значит, не ученики сэра Адама и сэра Гавейна? А Гектор не Арон Бурогрив, сын Ланса Бурогрива? А ты у нас все еще Бен, а не Карл Белорожденный, сын нашего короля?
Жеребята в испуге замерли, ожидая удара со спины. Но Чарльз лишь усмехнулся и, налив в чашку соленый отвар, произнес:
– Я, может, и слепой, но отнюдь не глупый. Нет. Я вижу то, что другие не видят.
– Вы… ясновидец? – затаив дыхание, спросил Перси.
Арон, задумавшись, сразу припомнил легенды о таких волшебниках. Говорят, они рождались крайне редко. Эти маги были настолько мудры, что могли предвидеть будущее. Но ясновидцев, как казалось юному Бурогриву, совсем не осталось в Агийвии.
А Чарльз – на вопрос Перси хрипло рассмеялся, да так, что чуть чашку не выронил. И потом сказал:
– Нет, Перси Черногрив, я всего лишь очень старый конь, который помнит незапоминающееся.
– Что это значит? – спросил Галахад.
Чарльз посмотрел на Рыжегрива, если так можно сказать про слепого, и, улыбнувшись, объяснил:
– Я очень стар, милорд. Достаточно стар, чтобы помнить те времена, когда все народы Зеленоземья жили в мире.
– Но это же было тысячу лет назад! – возразил Перси.
– Я же сказал… очень стар.
Молодых Дворян и Арона начало мучать недоверие. Чарльз говорит, будто видел времена мира и гармонии, царившие тысячи лет назад. Но на вид Травник был не старше семидесяти. Чарльз, будто прочитав их мысли, пояснил:
– В те времена жили куда дольше. А меня, будучи жеребенком, исцелили трое первых королей. Их сила наполнила меня долгой жизнью, но зрение мое было навсегда утрачено.
Никто из учеников рыцарей не поверил старику. Ну да, теперь он, оказывается, знал первых трех королей. Трех лидеров, которые правили единорогами, пегасами и лошадьми в Мунтрополисе – Белом Городе. Эти живые легенды к тому же еще его и лечили. Юный Бурогрив с друзьями уже начал думать, как отсюда убежать, подальше от сумасшедшего травника. А вот Карл с восхищением смотрел на дряхлого старца и уходить никуда не собирался.
– Я вижу твои друзья, Карл, не особо мне верят. – усмехнулся лекарь, выпивая чашку странного отвара. – Но я не в обиде. Как-никак тысячу лет прошло. Я и сам порой думаю, что мое прошлое походит на сказочный сон.
Жеребят мучали сомнения, ведь в слова травника было трудно поверить. И тут Карл неожиданно взмолился:
– Чарльз, расскажи нам о том времени, когда Зеленоземье жило в мире.
Остальные были не так полны желания услышать легенду о Белорогом Короле. Однако внутри них что-то загорелось. У учеников рыцарей появилось нестерпимое любопытство послушать эту историю. Хотя при этом их и Арона мучали подозрения, что все услышанное – выдумка спятившего травника. В итоге юный Бурогрив с дворянами молчали в нерешительности.
– Если твоим друзьям тоже будет интересно, то я конечно расскажу эту историю.
Арон с друзьями решили. Была не была. К тому же у них появилось чувство, что услышать захватывающую историю из далекого прошлого будет очень важно. И друзья хором воскликнули:
– Расскажите!
Чарльз лукаво улыбнулся, словно другой просьбы и не ждал. Устроившись по удобней, он начал сказ:
– Что ж, слушайте. Тысячу лет над Зеленоземьем нависло ужасное зло. Всеми народами правила железная рука сатиров! – Жеребята увидели в темном углу чьи-то красные глаза. – Сатиры – проклятый народ, держали в страхе весь мир. Они брали рабов на Критский Остров и приносили их в жертву своему жестокому божеству. Пока однажды с неба в виде падающей звезды не пришел тот, чье имя – Белорогий Король! – Солнце в окне, засияло так ярко, что в его свете показалась белая фигура. – Будучи сыном Великого Созидателя, он принес гибель сатирам, утопив их в морской пучине вместе с Критским Островом. И затем встал во главе наших народов, как цепь, скрепляющая нас всех. Белорогий Король обосновался в Олимпийской башне, а у ее подножья он построил белокаменный город Гелиос! – Одна из самых высоких башен дворца померещилась жеребятам белой вершиной. – Я помню Олимпийскую Башню. Она, воздвигнутая с помощью магии Белорогого Короля, была настолько высока, что казалось, будто упирается своей плоской вершиной в небосвод. И даже пегасы, созданные из облаков, не могли долететь до ее верхушки и падали вниз от усталости. Прошла сотня лет в процветании, прежде чем цепь порвалась!
Жеребята замерли от дурного предчувствие. Спальня Чарльза будто потемнела, а воздух загустел, став вязким, словно патака.
– Однажды, дождливой ночью в Олимпийской башне, в королевской библиотеке раздался пронзительный вопль. – Мальцам послышался пронзительный крик, или это скрипнула ступенька? – И когда жители города ворвались туда… они нашли...
– Кого нашли? – не удержался от вопроса Карл.
– Белорогого Короля с ножом в спине!
Арон вздрогнул. Однако то, что он ощутил – не просто страх. Юному Бурогриву померещилось, будто он видел сатиров своими глазами. Ему почему-то показалось, что он пережил многие события из рассказа Чарльза. И более того, ему стало больно от того, что Белорогий Король погиб. Словно он был Арону кем-то большим, чем сказочным правителем. Он был ему другом и наставником.
А знахарь тем временем продолжал свой рассказ:
– Когда жители Зеленоземья узнали об ужасной трагедии, случившейся с любимым правителем, их окутала скорбь. Но еще больше они желали найти и покарать злодея.
– Они нашли его? – с надеждой спросил Карл.
– Нет… – Арону показалось, что Чарльз прослезился от жуткой скорби. – Злодей надежно укрылся. А ужаснее всего то, что Белорогий Король был убит, словно и не ждал расправы! Значит, убил Белого Владыку тот, кому он больше всего доверял. И всех охватило подозрение. Ссоры и войны вспыхивали одна за другой, пока народы не ушли в свои королевства, закрывшись друг от друга. Олимпийская башня и город Гелиос опустели. И не осталось тех, кто помнил дни великого единства. А три народа, что когда-то помогли Белорогому Королю взойти на престол, лишились его даров. Мы, лошади потеряли Разящий меч, что долгое время служил нам защитой от тьмы. Ибо Разящий не способен служить темным делам. И вот прошли столетия, а раздор и ненависть продолжают жить в Зеленоземье, и лишь смерть предателя вновь объединит всех!
Дворяне замерли, ожидая продолжение рассказа. Но Чарльз просто молчал, уставившись на распахнутую дверь. Пока жеребята ждали, Арон весь обмяк. В его памяти проносились образы из давно минувшего прошлого. Он видел парящих над Олимпийской башней драконов и пегасов, а по дорогам Белого города разъезжали странные черные телеги, в которых были запряжены лошади в желтых рубахах и странных шляпах с козырьками.
Тут неожиданно, Чарльз произнес:
– Я вижу на тебе печать судьбы, Арон Бурогрив. Твоя перерожденная душа медленно просыпается.
Арон словно очнулся ото сна и удивленно посмотрел на Чарльза. Что значит перерожденная душа?
– Каждый из вас пойдет своей дорогой. Чья-то дорога уведет его в пропасть, другого – на вершину. Но результат, в конце концов, будет один.
– Какой? – спросил Перси. Ему вдруг стало не по себе.
Близнецы Златогривы застучали зубами от страха. Юный Бурогрив тоже начал нервничать и беспокойно посмотрел на Карла. Однако принц не был особо напуган.
Травник отпил странного раствора и словно выжидая паузу, долго молчал. Пока не сказал:
– Мир! – потом ударил себя по голове, воскликнув: – О забыл совсем! Вы же опаздываете!
Карл внезапно вскочил.
– А ведь правда! – вскричал он и пробежал через дверь. И затем вниз по лестнице. – Танатос вскоре прибудет! Нам всем надо быть во дворце!
Жеребята сорвались, как ужаленные и поспешили вслед за принцем. По пути ко дворцу Галахад проворчал:
– Мы полстолба потратили на слушание старой легенды! Легенды, Карл!
– Жаль, еды не было. – поныл Кай низким голосом.
– Но рассказчик из этого травника неплохой. – попытался утешить Перси друзей.
Чарльз, всматриваясь в проем, через который пробежали жеребята, улыбнулся и запел под нос старый стих:
Венценосные рога на короле,
На знамени, пылающем в огне.
Могила белая лежит в земле,
И единства в Зеленоземье ждет.
Момент судьбоносный вот-вот придет!
Разящий снова в ножны войдет!
Повторяя эти строки снова и снова, знахарь повернулся к теплому окну, в которое попадали лучи вечернего солнца. В его красных лучах дорога и дома сеяли, как белые стены великого Гелиоса. Но старый лекарь видел лишь белую пустоту с еле различимыми тенями – силуэтами домов и горожан. Шестеро из этих силуэтов были жеребята, скачущие со всех ног к замку. Один из малышей мерцал золотым светом. Чарльз усмехнулся и отпил еще своего лекарства.
Арон с друзьями так спешили доскакать до дворца, что спотыкались и падали на мокрую дорогу. К тому времени, как ученики и принц добрались до замка, все шестеро походили на чубарых замарашек. Поскольку не было времени лезть через потайной ход, они подошли к главным воротам. Там их встретили стражники в неизменных белых стеганках. – «Эй, чубарые! Вам сюда нельзя!» – сказали охранники, загородив ворота копьями.
Друзьям пришлось потратить еще время, чтобы убедить сторожей, кто они на самом деле. Пришлось изрядно потереться о стены замка, чтобы стряхнуть с себя засохшую грязь. Стражники старались стоять в стороне, чтобы городские помои не попали на униформу, ведь тогда Адам серьезно накажет их за неряшливость. И вот, когда жеребята более-менее стали походить на самих себя, охранники их пропустили:
– Вам бы поспешить, милорды. Все агийвцы скоро соберутся на площади встречать Танатоса, – сказал рыжий стражник. – А ученики рыцарей не при параде.
– Это точно. – согласился Арон, а сам подумал: «Милорды? Я что, тоже теперь к ним отношусь?». И пошел вслед за друзьями.
Жеребята пошли в казармы, а вот к Карлу сразу подошли двое других стражников вороной масти.
– Ваше высочество, король желает вас видеть. – сказали они.
– Хорошо. – Карл выпрямился, придавая себе королевский вид. И может, тогда отец будет более снисходителен к его побегу.
Пусть принц и сказал друзьям, что король больше не беспокоится о нем. Но это не значит, что можно пренебрегать родительским терпением. И уж тем более, если твой отец – правитель.
Стражники, карауля принца, повели его в пиршественный зал. Стоило жеребятам расстаться, как Арону снова стало не по себе. Копыта вновь зачесались, словно они попали в заросли ядовитого плюща. Ученики рыцарей заметили, как юный Бурогрив без конца терся копытами об пол и забеспокоились. Но Арон заверил, что это просто нервы расшатались.
– У Танатоша, я шлыхал, ешть шелебная мащь. – заявил Кей.
– Откуда слышал? – удивился Галахад.
– Лучше не спрашивай. – ответил Перси за Златогрива.
Войдя в казарму, жеребята встретили сэра Гавейна и сэра Адама. Они были сердиты, как львы, живущие в Амурской Пустыне. От такого пронзительного взгляда жеребята сразу виновато склонили головы.
– Король сегодня сделал нам выговор из-за вас! – заявил Адам. – Он прознал о вашей проделке три солнца назад. А сегодняшняя шалость в кладовой во все вывела его из колеи!
– Да уж, в кои-то веки я с Адамом согласен. – Впервые в жизни Гавейн по-настоящему был недоволен кадетами. – И ваши побеги из дворца вместе принцем не делают вам чести.
– Как и то, что вы разбили вазу времен эпохи Седогрива Первого! – Адам сердито посмотрел на близнецов.
Златогривы нервно засмеялись. А Гавейн продолжил читать нотации ученикам:
– Агийвские рыцари служат королю, дают ему советы, защищают его, умирают во имя его. Но никогда не потакают его детским глупостям!
– Агийвские рыцари должны держаться достойно и вести себя, как подобает слугам короля. – продолжал Адам. – И они точно никогда не разбивают бесценные вазы!
– Вам ясно?! – спросили милорды хором.
Жеребята молча кивнули.
– Мы не слышим! – повторил Адам.
– Так точно! – ответили ученики в унисон.
– Вот и славно. – сэр Адам коварно заулыбался. – После церемонии приветствия вы будете склеивать вазу. И если она не будет готова к следующей ночи, вас выгонят с позором домой! И на этот раз мы не шутим!
– Да, милорды.
– А теперь одевайтесь, и чтоб к вечеру пахли, как фиалки! – крикнул Гавейн.
Рыцари молча ушли. И как только закрылась дверь, жеребята довольно посмотрели друг на друга.
– Оно того стоило. – улыбнулся Кай.
Друзья расхохотались и плюхнулись на пол, немного отдышаться. А затем все вместе помылись в бадьях, которые стояли в отдельной комнате. Пока Арон и дворяне чистились, грязь, скопившийся на них комками постепенно начала оседать на воде. Жеребята так усердно терлись мочалками и мылом, что к рассвету действительно пахли фиалками.
К закату они взошли на деревянный помост на городской площади. На домах, стоявших вокруг, висели гирлянды из шелковых платков. А возле купеческих лавок открыли ларьки с сахарными леденцами и столы, на которых стояли тарелки с жареными гренками и графины с яблочным квасом.
Арон знал, что агийвцы всегда принимали гостей радушно, но на его памяти такая пышная церемония происходила впервые. Тут юному Бурогриву сразу вспомнился рассказ Чарльза. Может, и единорогов с пегасами когда-то встречали так же приветливо?
Народ постепенно собирался, заполняя собой площадь. Многие пришли вместе с жеребятами, которые с удовольствием таскали угощения. У Златогривов тоже начали течь слюнки при виде съестного. Того и гляди они сорвутся с места и схватят охапку леденцов.
Пока Арон с друзьями смирно стояли на помосте, музыканты настраивали лютни и протирали барабаны. А слуги в колпаках с бубенцами заряжали фейерверки для громкого финала.
Наконец на площадь вышли Генрих Седогрив и Карл Белорожденный. Они просто блистали, одетые в красные мундиры с развивающимися за спинами золотыми плащами. В свете вечернего солнца молодой принц казался маленькой луной. Король тоже выглядел статно. Его седая грива и нахмуренный лоб в золотом венке с рубинами придавал ему величия и силы. Неожиданно Юному Бурогриву подумалось: станет ли Карл похожим на отца? В это, конечно, было трудно поверить. Принц отличался от Генриха. Карл был очень любопытен и даже немного наивен… Впрочем, в его глазах тоже порой горело величие.
Чернина – черная сладкая ягода, похожая по размеру и форме на помидор черри.
[Закрыть]
Доспех из нескольких слоев простеганной ткани.
[Закрыть]
Название римских шлемов.
[Закрыть]
Лунный песок – алхимический материал.
[Закрыть]
Один столб равен суткам в Зеленоземье, а солнцем называют светлое время суток.
[Закрыть]
Праздник в конце Сезона Ветров, когда впервые Солнце начинает греть землю и начинают цвести тюльпаны.
[Закрыть]
Лошади когда устают могут покрыться субстанцией похожей на мыло, это видоизменный пот, который образуется из белка латерина.
[Закрыть]
Камелопард – легко приручаемый дикий зверь, всеяден, может вырастать до шести метров.
[Закрыть]
Один цок равен одной секунде
[Закрыть]
Раньше фрески смазывали воском, смешанным с маслом, чтобы сохранить их.
[Закрыть]
Агийвцы измеряют высоту в лошадьми, каждая лошадь это 1,6 метров.
[Закрыть]
Документ, включающий в себя ноты, аккорды и слова песни.
[Закрыть]
Разумные коты - жители восточной пустоши, расположенной на северо-востоке от Агийвии.
[Закрыть]
Духовница – целебное растение со стеблем лаванды, фиолетовыми цветами и ароматом полыни.
[Закрыть]
Вид овоща в твердой кожуре, покрытой острыми шипами. Ее сок и мякоть можно использовать для целебных и согревающих мазей.
[Закрыть]
Pulsuz fraqment bitdi.