На закате началась игра в выбивалы. Оба рыцаря взяли зубами набитые песком кожаные мячи. Молодым рыцарям надо было уворачиваться от бросков и к тому же отвечать самим. Но попробуй увернись, когда у тебя не осталось сил! Жеребята постоянно падали и валили других. А если уворачивались, то занося мячи для броска, задевали соседей.
Сэр Гавейн продыху не давал. В итоге четверо жеребят поссорились. Лордам оставалось наблюдать, как раздор наполнял молодые сердца.
– Ты Кай медношерстный, не можешь стоять на своей стороне?! – кричал Галахад.
– Не ошкорбляй моего брата, шорек! – грозно выпучил грудь Кей.
– Я могу сам за себя постоять! – обиженно заявил второй Златогрив с огромной шишкой на макушке.
– Угораздило на меня свалиться! – Перси потер ушиб на колене, глядя на Арона.
А тем временем сэр Гавейн и сэр Адам отсчитывали время до конца урока.
Над ареной эхом зазвучал гимн агийвских рыцарей. Голос юного Бурогрива пусть и не отличался стройностью, однако живо привлек внимание окружающих. Когда пение смолкло, все восторженно разглядывали Арона. Но больше он ничего не сказал, а схватил зубами мяч и швырнул в сэра Гавейна с такой силой, с какой еще никогда не кидал. От удивления рыцарь чуть не повалился. И не успел он оправиться от броска, как в него попало еще четыре мяча. И милорд плюхнулся наземь, смеясь.
– Вот тебе, Адам! – радовался он.
А сэр Адам оскорбленно взирал на ликующих малявок. И вскинув голову, ушел.
На сторожевой башне в то же мгновение прозвонил колокол.
– Все, кадеты! Урок окончен! Живо в казарму! – Гавейн с трудом поднялся с песчаной земли.
И никто кроме рыцарей не знал, что на колокольне стоял король. Он радостно глядел на убегающих сорванцов.
Теперь ясно, что Арон – тот, кто объединит таких разных жеребят. Снова посмотрев на небо, Генрих удивился. На куполе башни сидела та же белая цапля, скрупулезно изучая арену.
– К святу или ко мраку? – спросил король.
Но цапля взлетела с крыши и скрылась за розовыми облаками, уходящими за алый горизонт. Генрих устало потянулся и отправился немного отдохнуть в свои покои.
Когда он проходил по мраморным залам, то отчетливо слышал частый цокот копыт. Добравшись до комнаты, Генрих улегся на пуховую перину и, укрывшись одеялом, задремал. У монарха завтра очередные тяжелые будни.
Жеребята доскакали до казармы и весело вбежали внутрь, затворив дверь. Они прыгали на койках, вопя:
– Мы его столькими мечами закидали!
Вдруг Галахад заметил, как Арон собирает в свою наплечную сумку яблоки.
– Ты куда?
– Я хочу увидеться с господином, – ответил Бурогрив радостно.
– С кем? – не понял Кай.
– С Карлом Белорожденным, – пояснил Галахад.
Пусть Арону не хотелось покидать новых друзей, однако он пообещал встретиться. Галахад подошел к нему и помог собраться.
– Ночью всегда происходит куча интересного! Разве мы можем такое пропустить? – Рыжегрив мягко толкнул Арона.
Выбежав из казармы, жеребята покрались за Бурогривом по коридору с фресками, перешептываясь. Сегодняшняя ночь обещает веселье. Ученики с неистовым восторгом глядели на картины с рыцарскими подвигами. Напротив одной остановились. На ней было изображено здание, напоминающее кирпичный дом с детских рисунков, построенное из белого песчаника с черепичной крышей.
– Храм Белорогого Короля! – с придыханием протянул Перси.
– Я таким его и представлял, – шепнул Арон.
– Эй, копуши, поторапливайтесь! – позвал Галахад, стоявший на развилке коридоров.
Бурогрив и Перси быстро догнали друзей.
– Так, – рассуждал вслух Галлахад, – если бы ты был принцем и наследником целого королевства, то где бы ты жил?
Арон, задумавшись, ответил:
– Наверное, наверху.
– А точнее? – настаивал Галахад.
– Дашайте поднимемся наверх, а потом уше будем думать! – вмешался Кей.
Жеребята повернули в правый коридор с роскошной обстановкой: белые полы сверкали в лунном свете, а витражи давали красные, зеленые и голубые отблески.
Луна поднялась высоко, когда жеребята добрались до широкой лестницы. Они шагали по ступеням, и жемчужно-светлые лучи проходили сквозь окна, делая маленьких рыцарей похожими на призраков.
Жеребята попали на верхние этажи. Там все блестело: шершавая мебель из дерева, покрашенного в золотой цвет, гладкие вазы из фарфора тонкой работы с драгоценными камнями. И гладкие на ощупь деревянные резные двери с узорами ветвистых рогов. И запах душистого мыла с фиалками по всему коридору. Обстановка так и кричала: здесь живет королевская семья.
– Так, что теперь? – Галахад прикрывал сзади.
– Думаю, нам туда, – Перси указал копытом в конец коридора.
– Ты уверен? – засомневался Арон.
– Папа брал меня малышом сюда. Помню на уровне инстинктов.
– Ну, если у тебя такая память, то и Разящий легко отыщешь, – усмехнулся Галахад.
Черногрив хотел ответить на оскорбление, но…
– Давайте не ссориться! – прервал Арон. – Скачем туда!
Жеребята двинулись вперед. Чем ближе они подбирались к развилке, тем громче слышались голоса.
– Почему ему не сидится во дворце, аааахх? – зевнул неизвестный.
Кадеты заглянули за угол и заметили двух охранников рыжей масти в белых тканевых доспехах с неприкрытыми макушками.
– Малышу не нравится, что отец держит его в замке, – пояснил второй стражник.
– Вечно, аааах, у богатеев причуды, – первый снова зевнул.
– Это не причуды, а врожденное любопытство.
– Оно пройдет с возрастом?
– Не думаю.
– Я слышал, у принца интерес к единорогам.
– Есть такое.
– Надеюсь, хуже не станет.
– Принц просто желает увидеть земли за пределами Агийвии.
– Да! И подружиться с нашими злейшими врагами!
– Не волнуйся так.
– А чего волноваться? Это всего лишь самые главные враги нашего королевства. А принц мечтает подружиться с ними!
– Ты мог бы не орать, он спит.
– Не зря мать моей мамы говорила: «Повернешься спиной к единорогу подобно Королю Белорогому, получишь нож в спину!»
– Там вроде говорилось о пегасе.
– Она говорила так.
– А отец моей матери говорил о пегасах.
– Я к тому, что принц нас погубит своими причудами.
– Так перестань орать, он же спит!
– Хорошо, хорошо, больше не буду.
– Вот и славно.
Пока стражники беседовали, Арон с друзьями думали, как их обойти. Галахад предложил вырубить, Перси – тихонько прокрасться мимо. Но Златогривы, ничего не говоря, поступили иначе.
Братья прокрались к развилке и свернули в правый коридор. Друзья дивились – как близнецы настолько бесшумно ходят?
Почти сразу послышался невообразимый грохот, и охранники в тканевых доспехах поскакали на шум.
Стражники так были поглощены мыслью о лазутчиках, что не заметили Кая и Кея, затаившихся под чайным столом. Вскоре близнецы вернулись обратно к остальным.
– Что вы там устроили? – забеспокоился Перси.
– Перевернули мебель, – сообщил довольный Кай.
– И рашбили одну вашу, – с улыбкой поделился Кей.
Друзья гадали, не ударились ли братья об пол, когда были маленькими. Но быстро забыли про это и бесшумно добежали до двери.
А из коридора слышались крики:
– Великий Созидатель! Кто здесь все это устроил?
– Ты можешь не орать?
– Ты посмотри, что они сделали с вазой!
– Кто они?
– Ну… Не знаю.
– Вот именно. Так, быстро подметай осколки, а я поставлю стулья. И никому не говори о том, что было.
– А что было?
– Именно.
– Да не было ничего.
– Вот и славно.
Пока охранники убирались, Арон, подобравшись к двери, тихонько приоткрыл ее. Но сквозь щелку ничего не было видно. Бурогрив даже подумал, что Карл действительно спит, но тут до его ушей донеслось:
– И тогда храбрая Жанна Великая и ее друзья столкнулась лицом к лицу с королем циклопов…
Арон поманил друзей за собой. Они попали в просторную комнату, заваленную плюшевыми драконами и книгами. В основном это были карты Зеленоземья и сборники легенд.
Посередине стояла перина, набитая перьями. А под одеялом виднелся тусклый огонек то ли от свечи, то ли от лампы. Жеребята подошли к кровати, и маленький Карл вздрогнул:
– Кто здесь?
– Не узнаете друга, господин? – поддел Бурогрив.
Карл живо вскочил и предстал перед жеребятами во всей красе. В лунном свете белая шерсть и грива отливались жемчугом, а золотые глаза ярко блестели. Принц радостно подпрыгнул к Арону и обнял его. Остальные улыбаясь наблюдали за трогательной сценой.
– Ты пришел! – с восторгом воскликнул Карл.
– Да, господин, – и Арон достал из сумки красное наливное яблоко.
Карл взял его и с наслаждением откусил. Но вспомнив о манерах, учтиво поклонился молодым дворянам.
– Не надо, господин, – с улыбкой сказал Галахад. – Давайте лучше обнимемся!
Шестеро обнялись с такой сердечной теплотой, что, казалось, она согреет куда лучше, чем костер, приправленный смолой.
Потом Перси спросил:
– Так, а что мы будем делать, когда стражники вернутся?
– Я знаю, куда нам идти! – ответил Карл.
Он отворил окно и указал копытом вниз.
– Нам туда.
Пять жеребят изумленно уставились на него.
– Похосе, нас принс такой се шумашедший? – прошепелявил Кей. – Клашш!
– Не волнуйтесь, – засмеялся Карл. – Прыгать не будем.
Жеребенок подошел к перине и достал из-под нее… моток веревки!
– Сплел накануне, – объяснил Белорожденный.
И спустил конец с подоконника, а другой привязал к ножке кровати. Затем обвязал тело и уже собирался спрыгнуть, но тут Арон заволновался:
– Господин, вы уверены, что веревка выдержит?
– Более чем!
В тот же миг Карл сиганул вниз. Жеребята подбежали к окну и увидели принца, упирающегося копытами в стену и медленно спускающегося прыжками. Кадетам оставалось удивиться отменной сноровке.
– Наш принц не такой уж шумашедший. Да, Кей? – спросил Перси.
– Ладно, спускаемся, – Бурогрив отправился за принцем.
Вскоре все стояли во дворе, усаженном яблонями и тюльпанами. Спрятавшись за кустами роз, Карл оглядел друзей: все ли здесь.
– За мной, – шепнул он.
Бесшумно пробравшись по зеленой аллее, а потом по коридорам с фресками, они свернули в самый крайний ход, подошли к ведущей в подвал лестнице.
– Там вы увидите великое, иии! – Карл чуть не визжал от восторга.
Четверо с беспокойством посмотрели на принца. И только Арон легкомысленно отнесся к темному полному пауков подвалу. Бурогрив напевал гимн агийвских рыцарей под нос. Но чем глубже они спускались, тем сильнее молодых дворян охватывало дикое счастье, и теперь не один Арон напевал песню. Карл не сдерживался и громко голосил. Почему никто из стражников до сих пор не услышал, оставалось загадкой.
Наконец они увидели свет и почувствовали обжигающее тепло, словно спустились к ядру мира. Друзья расслышали звон – мелодичный, сливающийся с гудением огня.
Перед кадетами предстала… кузня! В ней стоял удушливый жар, пахло едкой смолой для розжига и горькими раскаленными углями. Огонь в горниле освещал и наковальню с ведром холодной воды, и кирпичные стены, покрытые сажей. А за наковальней трудился вороной конь в кожаном фартуке, бьющий подкованным копытом по бруску раскаленного металла.
У друзей перехватило дух. Арону стало ясно, о какой магической способности говорил отец – умении заговаривать руды и обрабатывать их лучше любых единорожьих магов и пегасьих мастеров. Благодаря чудесной обработке стали сэр Гавейн смог срезать головы големам, находясь вдалеке.
Остальные жеребята реагировали с не меньшим восторгом.
– Кузница заклинателя мечей! – восклицал Перси. – Даже не мечтал увидеть ее!
Друзьям казалось, что мастер слышит в стуке кузнечной подковы никогда не надоедающую серенаду. Вдруг кузнец обернулся, услышав в своей музыке постороннее дыхание.
– Ха-ха-ха! Привет, Карл! – рассмеялся мастер.
– Привет, Бак! Как Нимуэ? Она согласилась?
– Я ей еще не говорил.
– Так скажи скорее!
– Обязательно, – кузнец махнул копытом.
– Не затягивай!
– Ладно, ладно. А это твои новые друзья? Ты Арон, верно?
Жеребенок кивнул.
– А я как раз заканчиваю работу над вашими мечами.
– Можно посмотреть? – загорелся Перси.
– Вы что? Нет, конечно! По священным законам Ордена вы увидите мечи только в день посвящения. И получите их тогда же.
Большинство жеребят сразу поникло. И тут Бак заметил, как близнецы пытаются прокрасться и заглянуть за закрытый пологом стол.
– Даже не думайте!
Братья струхнули и поспешили обратно.
– Кстати, Карл, если моя интуиция не обманывает, то вы все должны вернуться в кровати, пока не взошло солнце.
– Вы правы, – грустно согласился принц.
– Но в следующую ночь мы обязательно прогуляемся по замку! – Арон шутливо толкнул Карла в бок.
– Конечно! – принц уже предвкушал новые ночные похождения.
– Значит, следующая ночь обещает быть еще более веселой! – рассмеялся Галахад.
Остальные жеребята подхватили смех и поскакали прочь.
Распрощавшись с Карлом, Арон с друзьями помчались к казарме. Там они улеглись в кровати и крепко уснули. Во сне им виделось розовое небо и янтарные леса с лиловыми горами. Вокруг царил запах спелых фруктов. Молодые рыцари весело скакали по облакам, а потом превратились в сияющие звезды…
За стенами города темная фигура звонко цокала раздвоенными копытами; скрываясь в черных тучах, она взирала на Столицу, предрекая:
– Время радости прошло!
Травник
Утро в Агийвии всегда ясное. Солнечные зайчики мастерски пробираются в любую щель. И лошади быстро просыпаются, протирая глаза, умываясь и ощущая теплоту, медленно расползающуюся по шкуре от кончиков ушей до кончика хвоста. Проснувшись, добрый народ принимается за повседневные дела. В кузницах зажигаются печи, в столярных мастерских слышится дребезжание пилы и стук молотка.
Светило подняло жеребят легкой щекоткой. Они сладко потянулись на перинах под золотистыми струйками света.
– Эй, прошипайтешь! – закричал Кей Златогрив. – Нофый день!
Он резво соскочил с кровати и загарцевал, а рядом скакал его брат.
– В чем дело? – спросил Арон.
Он провел во дворце три солнца и успел насмотреться на шалости близнецов. По этому когда Кай с Кеем прыгнули на кровати и разбросали постельное белье, Бурогрив не сильно удивился.
– Ну и что с вами такое? – откликнулся Галахад.
– Вы шо, не шлышали?! – удивился Кей.
– Не слышали о чем? – спросил Арон.
– Тан етдет шсюда! – ответили близнецы хором.
Новость потрясла всех, но младшего Бурогрива особенно. Тан – великий волшебник, что жил при королевском дворе уже десять поколений. Арон много слышал о колдуне и его силе. Отец говорил ему: «Нет Тана могущественнее Тана!»
Ему так и не удалось понять смысл, а отец в подробности не вдавался. Он видел придворного волшебника лишь однажды, когда еще учился на стражника. Ему было меньше двадцати. Когда Арон спросил, на кого похож Тан, Ланс ответил:
– Само нечто. Ты поразишься, если увидишь.
Бурогриву представлялся статный вороной жеребец с сияющей гривой и длинной бородкой. А еще алый плащ, украшенный звездами!..
Образ Тана был навеян Арону сказками, которые он слушал в детстве от матери. Правда, детали постоянно менялись. То вместо плаща вырастала остроконечная шляпа с колокольчиками, а борода доставала до копыт. Порой добавлялся деревянный посох с драгоценным рубином вместо набалдашника. Воображение скакало с одного образа на другой.
Неудивительно, что Арон тоже обрадовался новости. Он наконец увидит Тана! И ему захотелось узнать у своих друзей:
– А кто-нибудь из вас видел Тана? Хоть разок?
– Ну как, фух, тебе сказать… – Перси, похоже, начал задыхаться от смущения.
– Как сможешь.
– Наши отцы его точно видели.
– А вы, значит, нет?
– Но Карл точно видел его! И неоднократно!
– А вы знаете, зачем он приехал? – поинтересовался Галахад у близнецов.
– Кажется, это обычное посещение, чтобы отдохнуть и доложить королю.
– И повешалитьша! – вставил Кей
– О чем доложить? – Бурогриву стало немного тревожно.
Он не знал, почему, но ему показалось – что-то тут нечисто.
– Об успехах слежки за пегасами, – тихо пробасил Кай.
– За пегасами? – Арону еще сильнее захотелось увидеть Тана, чувство тревоги поутихло. Он обязательно спросит у волшебника, действительно ли у пегасов птичьи глаза.
Жеребята увлеклись мыслями о приезде Тана и чуть не позабыли о времени. Но всё-таки застелили постели, умылись, пожевали мяту. Они так навострились, что у них хватало времени на игры перед тренировками. Однако сегодня они не играли, им хотелось поговорить.
– А каким вы представляете Тана? – задал вопрос Арон.
– Мне кажется, что он усатый вороной конь в плаще с капюшоном! – поделился Перси.
– Мы тоже представляли его вороным, только вообще без одежды и со встрепанной гривой и пылающими глазами! – рассказали близнецы.
– Я считаю, что он тоже вороной, только одет в старые лохмотья и опирается на волшебную трость с рубином! – признался Галахад.
Похожие представления о Тане еще сильнее разожгли в Бурогриве любопытство. Он решил расспросить сэра Гавейна. А с сэром Адамом затевать разговор себе дороже. Арон отлично это понял, когда задал милорду вопрос о боевом приеме, на что получил оскорбление.
Адам был тщеславен и совсем не походил на того «Рыцаря Народа», о котором рассказывали горожане. Они описывали Адама искусным стратегом и мастером меча, любителем застолий с простыми лошадьми. Но если большая часть рассказов правда, было одно упущение…
Сэр Адам действительно любил общаться с простаками, но только потому, что они всячески старались угодить ему, восхваляя его и веселя. И ему уж точно не нравилось, когда крестьянин выходит на передний план.
Неудивительно, что Буланогрив постоянно пытался настроить остальных жеребят против Арона открытой ложью. Однажды он заявил, будто жеребенку нанес визит король, дабы похвалить за успехи в учебе. Якобы правитель ценит младшего Бурогрива больше других. И лишь наглое высокомерие и острая язвительность выдала сэра Адама. После чего четверо жеребят с подачи близнецов устроили мелкую пакость. Арон не одобрил выливание смолы с перьями на гриву милорда. Хотя товарищи возразили:
– Шалости кадетов над учителями – нормальное дело.
Арон же боялся, как бы сэр Адам не свалил на него эти проделки. Пока все проходило спокойно, а сегодняшнее утро обещало пышное празднование. Ведь каждый приезд Тана – великое событие для Агийвии! Столицу украшают гирляндами из разноцветных платков. Устраивают танцы под вечерней луной и пиры во дворце.
Услышав вой боевого рога, кадеты прискакали к арене, и там их как обычно встретили милорды.
– Сегодня урока не будет… – размеренно произнес Гавейн.
Жеребята не расстроились: они только рады свободному времени. Может, повидаются с принцем и побродят по тайным уголкам замка. Арон хотел навестить Карла больше остальных.
А тем временем Гавейн продолжал:
– …в связи с приездом придворного волшебника Тана. Будет устроено великое празднование, как принято в нашем королевстве. Вам доверена честь стоять рядом с королем как будущей опоре агийвского трона и спеть приветственную песню для Друга Лошадей. Сэр Адам разъяснит вам правила этикета для встречи, а также даст слова песни. Вы должны ее выучить. Ясно?
Жеребята тяжело застонали. Они не спорили, сэр Адам был прирожденным наставником, но его снобизм злил. Златогривы запели шутливую песню:
Дурак он, дурак!
Меч не меч, а колпак!
Щит не щит, а тесак!
Срубим мы его колпак!
И прощай, дурак!..
– Златогривы! – гневно взревел Адам, вытянув шею. – Вы отбрасываете тень на своих достойных родителей! Как вы смеете проявлять неуважение к учителю! Позор на ваши…
Но смех Гавейна прервал яростную тираду.
– Что здесь смешного? – казалось, будто милорд вот-вот вспыхнет.
Гавейн добродушно улыбнулся.
– Что за честь, достопочтимый милорд, обижаться на глупых детей?
Адам промолчал. Привел в порядок растрепавшуюся золотую гриву, поправил начищенные до блеска доспехи и вновь принял благородный вид.
– Вот и славно, милорд, – Гавейн похлопал Адама копытом. Тот чуть не упал, когда тяжеловесное копыто с размаху легло на его худую спину. – Начинайте урок.
Массивный рыцарь вальяжно ушел, посмеиваясь. А сэр Адам гневно зыркнул ему вслед, а потом обернулся к жеребятам. Устало выдохнув и поправив ножны, Адам заявил:
– Итак, кадеты, согласно традиции в Агийвии всегда радушно встречали как гостей, приехавших из дальних земель, так и друзей, возвратившихся под родную крышу. В честь такого события молодые ученики пропевают приветственную песню. Слова я раздам. А затем научу, как распределять нагрузку на горло, чтобы вы не охрипли. Всем ясно?
Жеребята смиренно кивнули.
– Вот и славно, – милорд достал зубами из сумки, висевшей у него с боку, белые листы пергамента. – Первым выйдет Арон Бурогрив.
Ученики боязливо переглянулись. А вот Арон напротив безропотно подошел к наставнику, взял листок и учтиво поклонился. Перед тем как отойти сэр Адам шепнул Бурогриву:
– Радуйся той чести, которую тебе оказали. Если бы не король, ты бы остался в той куче, из которой мы тебя подобрали.
Бурогрив промолчал и, сохраняя гордость, вернулся к друзьям. По очереди жеребята подходили и получали текст. При этом лорд что-то шептал им на ухо, однако Арон слышал каждое слово интригана.
Сэр Адам разными способами требовал отступиться от дружбы с юным Бурогривом. Перси он угрожал, что сообщит его отцу о неумении владеть мечом. Как оказалось, Уолтер Черногрив слыл великим фехтовальщиком. Но Перси возразил, что отец никогда не стыдился изъянов сына. Каю и Кею Адам предрекал позорное изгнание, а братья дружно засмеялись и запели ту же шутливую песню. С Галахадом разговор вообще не состоялся. Жеребенок просто оскорбил сэра Адама, назвав трусливым подкопытником!
Рыцарь Народа ощутил себя опозоренным. И тем не менее он сохранил стойкость и научил жеребят дыхательной технике. Хотя во время урока умудрялся вставлять всякие колкости, называя учеников каркающими воронами.
А когда жеребята несколько раз спели куплеты, сэр Адам гневно отправил их к царскому портному.
– Она сошьет вам наряды, мелкие недоноски, получше тех лохмотьев, в которых ходите вы, Златогривы!
Близнецы снова запели шутливую песню и вместе с друзьями ускакали прочь.
– Кем себя возомнил этот сноб?! – выругался Галахад. – Посмел угрожать бесчестием!
– Он потомственный дворянин, – заявил Перси. – Насколько я знаю, в семье Буланогривов снобизм передается из поколения в поколение.
– Такой конь и его род – позор дворянства! – взвился Галахад.
– Умоляю! – ехидно заявил Кай низким голосом. – Это мы с братом позор дворянства.
Братья снова засмеялись, а остальным пришлось гадать, шутка ли это или правда.
Жеребята проходили коридор с фресками, времени было много, и они позволили себе полюбоваться ими.
Изображения рассказывали историю агийвских лошадей, появления их королевства и возникновения Ордена Великой Жанны. На одной из фресок Жанна Великая, подняв Разящий над головой, стояла на дыбах перед двадцатью лошадьми, преклонившими колени.
Арон, засматриваясь на темный силуэт клинка в зубах воительницы, гадал, как выглядит дар Белорогого Короля. Порой Бурогрив испытывал сильное родство с военной ратью Жанны. Ему казалось, что когда-то он видел сподвижников героини во сне, таком ярком, что его не отличить от реальности.
– Ты наверное удивлен, что Великая Жанна такой же бурой масти? – спросил Галахад.
Арон от неожиданности вздрогнул.
– Я думаю, это неспроста, – продолжил Галахад.
– Может быть, – пробормотал Арон. – Думаю, нам пора.
С поникшим хвостом юный Бурогрив пошел к еще одной развилке. Галахад Рыжегрив, заметив печаль друга, хотел узнать причину, но потом решил: это просто усталость.
Жеребята гарцевали по мраморному коридору, увешанному гобеленами с королевским семейным древом. Арон и не представлял, что род Карла настолько древний! Хотя он происходил не от первого правителя, но от ветки ближайшего советника.
Вскоре они дошли до двери, обитой кожей камелопарда. За нею слышался скрип ткацкого станка. Звук был так ритмичен, что братья Златогривы зацокали копытами в такт.
Друзья поразились, как близнецы чувствуют ритм. А Перси первым постучал в дверь.
– Войдите! – раздался кобылий голос.
Перси Черногрив открыл дверь, и друзья вошли в комнату с раскиданными повсюду рулонами ткани разных цветов. Свет, проходивший через решеточное окно, заставлял сиять дорогие шелка с запахом столетней затхлости. В центре сидела стройная чубарая кобылица. Красный деревенский платок смотрелся непривлекательно на идеально расчесанной гриве, сложенной в пучок. Не говоря уже о простоватом розовом фартуке с юбкой, они выглядели чужеродно на пятнистом теле. Нимуэ украдкой взглянула на гостей, не прекращая работать за станком.
– Ваши праздничные одеяния сшиты! Король просит нарядиться, когда от заката останется половина столба. А теперь проваливайте.
Жеребята хотели спросить у Нимуэ, где лежат их наряды. Но бегло осмотрев комнату, они заметили на столе красочные камзолы с белыми накидками и золотыми цепочками на карманах. Молодые рыцари, наблюдая за разноцветными переливами шелка, раскрыли рты.
– Рты закройте, муха залетит! И проваливайте! – вновь взвилась Нимуэ.
Ученики подбежали, схватили зубами свои наряды и поскакали прочь, хлопнув дверью.
– Неудивительно, что Бак побаивается сделать ей предложение. Такая стерва! – Галахад был шокирован, что с ним дважды говорили нагло.
– Она творческая лошадь, – возразил Перси. – Неудивительно, что талантливый заклинатель мечей влюбился в талантливую портниху.
– Ошипаештись на шамом теле, тут проштое продолшение лода, – уверенно поправил Кей.
– Да. Ведь Бак последний из заклинателей мечей. Если он срочно не найдет себе жену, то его род прервется.
Жеребята изумленно посмотрели на близнецов. Те, немного застеснявшись, снова запели дурашливую песню и побежали вперед.
– Иногда мне кажется, что они умнее, чем любой из нас, – произнес Перси, завороженно провожая братьев взглядом.
– Ошибаешься, возможно, они настолько глупы, что могут видеть вещи в своей сути, – возразил Галахад.
– Согласен, – поддержал Арон. – Хотя что-то мне подсказывает, что эти двое – отображение одного правила.
– Какого? – заинтересовался Перси. Как самый начитанный в команде, он считал, что знает все.
– Жизнь глупа, и порой, чтобы ее понять, надо тоже быть глупым.
Жеребята согласились с Ароном и поспешили в комнату. Там они весело запрыгали на кроватях, толкаясь и швыряясь подушками.
Бурогрив же спокойно сидел на деревянном полу и вглядывался в свой разноцветный камзол, лежащий на перине. Ему вспомнились времена, когда он жил вне дворца. Тогда он не думал, что будет носить цветастые платья. Да и никто из жителей Зеленоземья, насколько знал Арон, не носил одежды. Для них наряды это необязательный символ положения в обществе. Но конечно все наряжаются по праздникам.
Бурогрив слышал от отца легенды о праздновании Фестиваля Солнцестояния. Там рассказывалось, как разные народы приходили в гости друг к другу и вместе праздновали окончание Сезона Ветров. Такие сказки были полны света и радости. Жаль, что теперь все не так. Но почему? В прошлом между народами царила гармония. По какой причине другие жители Зеленоземья превратились в страшилки для жеребят?
«Не гуляй ночью! Овен утащит…» – говорили в народе. «Не играй с огнем! Дракон съест!» Арон мог вспомнить еще десяток присказок. Но он никогда не задумывался о причинах ненависти. Ему смутно припоминалась легенда о Белорогом Короле, который был могущественным существом и правил всем Зеленоземьем. Народы ходили к нему на поклон просить мудрого совета или помощи.
Это все, что Арон вспомнил. Остальное было в тумане. Стоило Бурогриву призадуматься над прошлым, как ему вдруг привиделся жуткий рогатый силуэт с изогнутым ножом в спине. Жеребенок вздрогнул. Но вот видение пропало, оставив Арона в печали. А радостные крики друзей наводили еще большую тоску.
Внезапно раздались три гулких стука, и жеребята сразу поняли, кто стоит за дверью. Арон подбежал и отворил ее…
А там оказался Карл с довольной улыбкой, наряженный в красный камзол с радужным воротником.
– Господин, что вы здесь делаете?
– Шшш, я сбежал с урока этикета, – шепнул он. – Впустите меня?
Арон втащил друга внутрь просторной казармы с десятью кроватями и быстро закрыл дверь. В коридоре послышались беспокойные крики:
– Принц! Принц, ну где же вы?!
Бурогрив запер дверь на щеколду и провел копытом по линии рта, чтобы жеребята замолчали. Ожидая, когда стихнут шаги гувернанток, друзья заговорщицки переглянулись.
– Полагаю, вы в курсе, что Тан приезжает к нам? – поделился Карл, снимая свой наряд.
– Весь замок, похоже, только об этом и судачит, – подтвердил Галахад.
– Господин, вы видели Тана когда-нибудь? – спросил Арон.
– Только один раз, когда меня еще качали в люльке.
– Как он выглядел? – Арон дрожал от нетерпения.
– Я помню только черную тень над своей головой, напевающую колыбельную, – произнес Карл.
Бурогриву стало не по себе. Черная тень? Так себе описание для придворного волшебника.
– А когда обычно Тан приезжает в Агийвию? – задался Арон вопросом.
– Когда захочет, – ответил принц. – Он волшебник, волен делать что пожелает. Ему даже мой отец не указ.
Юный Бурогрив серьезно задумался. Что-то тут не так. Стоило ему стать учеником рыцарей, как на десятое солнце придворный волшебник – друг агийвского народа – приезжает с визитом. Благо Арон отмел мысль о своей значимости, а то он будет не лучше сэра Адама.
– Арон? Арон? – голос Карла заставил его очнуться.
– Господин?
– Я хочу кое-что показать, – принц пританцовывал от нетерпения.
– Что, господин? – Арон был заинтригован. Обычно Карл приплясывал, когда хотел показать нечто невероятное.
– Неизведанные комнаты замка? – предположил Галахад.
– Или королевскую библиотеку в главной башне? – Перси давно хотел там побывать.
– Таверну с отборными кушаньями и сладким сидром? – спросил Кай Златогрив.
Остальные глянули на него осуждающе.
– Только не говорите, что вам нравится та еда, которую нам подают, – Кай обиженно отвел голову. – Пшеничная каша и чечевичный суп, беее!
Жеребята мысленно согласились. Каждый из них был сыт по горло кадетской едой. Кроме Арона: он привык жить в простой семье и кушать что имеется, особенно когда бушует Сезон Ветров и холодные бури напрочь замораживают овощи и фрукты.
– Таверна – это, конечно, хорошо, – принц радостно махал белым хвостом. – Но я покажу кое-что более интересное!
Карл подбежал к окну, схватил простыню, ловко обвязал одним концом ножку кровати, а другой бросил из окна. У жеребят в животах появились бабочки. Им не нравилось играть в скалолазов.
– Не забыли еще, как спускаться? – ехидно прищурился Карл.
И пропал из виду. Сразу же раздался стук копыт о кирпичную стену.
– Он явно намострячился в побегах из дворца, – улыбнулся Галахад, а затем толкнул боком Арона и соскочил с места. – Кто последний, тот безрогий единорог! – попытался Рыжегрив придать смелости друзьям. Сработало.
Жеребята поспешили следом. Умело спустившись по простыне со стены высотой двадцать лошадей8, они попали на внутреннюю арену. Там пререкались сэр Гавейн и сэр Адам:
Pulsuz fraqment bitdi.