Kitabı oxu: ««Золотая цепь святости». Старчество»
© А.В. Блинский, составление, 2011
© «Сатисъ», оригинал-макет, оформление, 2011
Прот. Петр Латушко. «Значение старчества в деле духовного руководства по учению святых подвижников»
Предисловие
Дорогой читатель! Вашему вниманию представлена новая книга, посвященная важнейшей и насущной проблеме – необходимости духовного руководства и душепопечения. Во все времена ощущался недостаток в людях, достигших наибольшей духовной уврачеванности или святости, в людях, имеющих дар руководить другими по их самостоятельному пути к совершенству, богоуподоблению или обожению.
В 19 веке святитель Игнатий (Брянчанинов †1867) сетовал на то, что «нету ныне богопросвещенных наставников», многое совершается «наружностью напоказ», много «актерства» и «подьяческого духа». В таком плачевном оскудении духоносных наставников владыка Игнатий советует обращаться к святоотеческому опыту, чтению «отеческих писаний», которое сделалось «главным руководителем для желающих спастись и даже достигнуть христианского совершенства».
В том же убеждает нас наш современник архимандрит Софроний (Сахаров †1993): «Не интеллектуальное богословие без покаянной молитвы, ни молитва, даже горячая, но без умного богословского видения, не являются совершенством. Лишь познание, включающее в себя оба указанных аспекта как единую жизнь, приближается к полноте».
Настоящая книга раскрывает во многом святоотеческий опыт духовного руководства, «богословское видение» этой проблемы.
Ни одна издаваемая книга и ни один автор не в состоянии раскрыть все стороны и аспекты духовного водительства, в виду того, что каждое историческое время характеризуется своими особенностями. После прекращения атеистических гонений многие россияне обратились к Православной Церкви в поисках жизненной опоры более чем для серьезного личного богопознания и духовного руководства.
Время материального восстановления храмов и поруганных национальных святынь уходит в прошлое, требуется продуманная образовательная христианская миссия.
Для предстоящей целенаправленной деятельности в этом направлении есть необходимость издавать серию книг, раскрывающих доступным литературным слогом современному читателю сокровища святоотеческого опыта и духовного руководства.
К великому сожалению для современной церковной жизни нередко встречается искаженное понимание такого чудного и редкого явления, как старчество. Дар старчества, согласно святоотеческому определению, редчайшее духовное явление. Дается этот дар по особому Божественному всеведению лицам, достигшим бесстрастия, опытно прошедшим путь доброделания, достигшим смирения и любви ко всем людям. Дар сострадательной любви и действие Духа Святаго настолько явны в таком человеке, что в его присутствии пасомым становится радостно, душевно свободно. Такое состояние свободы вполне отвечает духу Священного Писания, согласно со словом Его: «Господь есть Дух; а где Дух Господень, там свобода» (2 Кор. 7, 22). Старцем является тот, кто на всякое дело имеет свидетельство от Священного Писания и кто овладел даром отличать святое и духовное от вредного и противного благодати. По отсутствии такого духовного наставника опасно подвергать себя духовному руководителю, который ведет себя подобно старцу, не имея таких дарований. В этом случае соблазн духовника управлять, вместо того чтобы взращать и помогать духовно расти, может привести к духовной трагедии опекаемого.
Простой, самый обычный духовник обязан только направлять пасомого на путь ко спасению, а старец, как лицо, которому дано от Бога прозревать промысел Божий о конкретном человеке, может вести его по добровольно избранному им пути. Причем старец не обязательно дает приказания, он может давать советы, он может давать указания, но хранит, бережет свободу, как дар Божий человеку, потому что Бог не ищет себе рабов, а ищет Себе детей, братий, сестер.
По наблюдениям святителя Игнатия (Брянчанинова) даже в современных ему монастырях путь безоговорочного духовного послушания неприменим из-за отсутствия духоносных мужей. В настоящее время такой род отношений, по предостережению владыки, неприменим к современному состоянию духовников и послушников, и неизбежно ведет к нежелательным последствиям. Более соответствуют реальной действительности отношения, основанные на духовном совете «со старшей благонамеренной братией», подаваемым со смирением и сверяемом по Священным и святоотеческим Писаниям.
Предлагаемый читателю труд выявляет удивительный опыт старческого водительства и отеческой духовной мудрости, которая царила в древних монастырях и в которой так нуждается сегодняшнее время.
Настоятель Свято-Троицкой Сергиевой Пустыни Игумен Николай (Парамонов) 2001 г.
Введение. Необходимость руководства в духовной жизни
Вопрос о старчестве, как об одном из особых и важных видов духовного руководства, особенно в условиях монашеской жизни, до настоящего времени не получил надлежащего освещения в духовной литературе. На русском языке известно только два-три небольших очерка, специально посвященных этому вопросу.1 И хотя авторы их в своих суждениях исходят из учения свв. отцов и подвижников, однако не раскрывают с необходимой полнотой всех сторон старческого руководства и его значения в духовной жизни.
Весьма поверхностно затрагивается вопрос о старчестве и в лекционных курсах по Пастырскому богословию. Некоторые отрывочные сведения о старчестве в историческом аспекте рассеяны в разных трудах по истории монашества и аскетизма.2 Но всего этого далеко недостаточно для воссоздания целостной картины возникновения, действенного применения и значения этого важного института в деле духовно-нравственного окормления.
Поэтому исследователю, поставившему перед собой задачу возможно полного освещения вопроса, приходится опираться в своих суждениях и выводах в первую очередь на первоисточники: Священное Писание, творения свв. Отцов и поучения великих подвижников и аскетов.
Прежде чем приступить к рассмотрению данной темы по существу, остановимся предварительно на выяснении вопроса о необходимости руководства в духовной жизни и, следовательно, о необходимости самого старчества.
Среди деятелей духовного просвещения высказывались мнения, которые по тем или иным соображениям и доводам отрицали необходимость специального духовного руководства в форме старчества. Так, одни ссылались на то, что в Слове Божием дается идеал совершенства, указан и путь к его достижению. Кроме того, в истории христианского подвижничества имеются примеры, когда подвижники без видимых руководителей и только под водительством Бога достигали святости. Другие смотрели на старчество, как на своеобразный монашеский институт, как на «исключительное явление» и потому отрицали его самостоятельную ценность и жизненность его начал, считая достаточным для духовно-нравственного назидания руководство пастырей-священников. Третьи находили требования безусловного послушания и откровения помыслов старцу противоречащими самому духу христианства, поднявшего на недосягаемую высоту нравственную свободу человеческой личности. К тому же откровение помыслов при существовании таинства исповеди они считают лишними и ненужными.
Однако все эти рассуждения о ненужности старчества, как особого и важного института духовно-нравственного руководства, опровергаются указаниями и примерами из Священного Писания и учением свв. Отцов и подвижников-аскетов.
Еще премудрый Соломон сказал: «Имже несть управления, падают аки листвие, спасение же есть во мнозе совете» (Притч. 11, 14). Авва Дорофей спрашивает: чему в данном месте учит Священное Писание? и отвечает: «Оно увещевает нас не полагаться на самих себя, не считать себя разумными, не верить тому, что можем сами управлять собою, ибо мы имеем нужду в помощи, нуждаемся в наставляющих нас по Боге. Нет несчастнее и ближе к погибели людей, не имеющих наставника в пути Божием… Ибо когда мы держимся своей воли и следуем оправданиям нашим, тогда, делая по-видимому доброе дело, мы сами себе расставляем сети и даже не знаем, как погибаем…Некоторые говорят: от того падает человек или от того, а я, как уже сказал, не знаю другого падения человека, кроме сего, когда человек следует самому себе. Нет ничего опаснее, нет ничего губительнее сего».3
«Кто хочет успевать и возрастать в добродетели, – говорит преп. Антоний Великий, – иметь спокойствие в сердце и быть безопасным от коварства дьявола, тот должен найти служителя Божия, умеющего врачевать духовные болезни, и прибегать к его помощи; он может указать истинный путь, который без того неизвестен неопытным. Сами отцы наши повиновались отцам и следовали их наставлениям, и потому возросли и усовершились в добродетели и благочестии, и сделались учителями других. Они помнили слова, написанные в Премудрости сына Сирахова: «Не отступайте от повести старцев; ибо тии навыкоша от отец своих» (Сир. 8, 11).4
Необходимость вопрошания других или совета указана в Священном Писании. «Како убо могу разумети, аще не кто наставит мя?» – спрашивает вельможа дьякона ап. Филиппа (Деян. 8, 31). После обращения на пути в Дамаск ап. Павел посылается для научения к Анании (Деян.9, 6), а потом уже был научен через откровение Самим Господом (Гал. 1, 12); после успешной проповеди он советуется с апостолами: «Да не како вотще теку, или текох» (Гал. 2, 2).
Свв. Отцы и великие подвижники рассказывают о себе, что они предварительно расспрашивали других о путях спасения, советовались и покорялись другим наставникам. Описывая жизнь преп. Антония великого, св. Афанасий Великий говорит, что он, «как мудрая пчела отвсюду собирал себе духовный мед, слагая его в сердце своем, как в улей».5 Так поступали ревнители подвижнической жизни. Они старались свою жизнь проверять жизнью других, зная, что весьма трудно достигнуть высших степеней аскетической жизни без руководства более опытных подвижников. Даже обращаться с вопросом к преуспевшим ученикам они считали спасительным делом. Так, например, преп. Антоний Великий, когда получил от императора Констанция приглашение посетить Константинополь, спрашивал своего ученика Павла Препростого, как ему поступить. И когда тот ответил: «Если пойдешь, будешь Антоний, а если не пойдешь, то будешь авва Антоний», – преп. Антоний остался в пустыне.6
Правда, образ совершенства и путь к нему указаны в евангельском учении Христа. Правда и то, что в истории христианского подвижничества есть примеры, когда подвижники, твердо решившиеся идти по пути, указанному Христом, сами без видимых наставников и только под водительством Бога достигали духовно-нравственного совершенства, как, например, Павел Фивейский, Антоний Великий, Мария Египетская и др. Однако нельзя забывать, что человек по своей природе всегда остается человеком и постоянно нуждается в помощи, поддержке, понуждении, примерах. На отдельных подвижников, достигших спасения самостоятельным путем, нельзя ссылаться.7 «Если же некиим из досточтимых отцов случалось и без такого подвига послушания улучить боготворное безмолвие и по Богу совершенство, – говорят преподобные Каллист и Игнатий, – то это бывает по особенному Божию откровению, и притом очень редко. А что редко, как негде написано, то не закон Церкви, как и одна ласточка не делает весны».8 Эти люди – избранники Божии и являются исключением.
Необходимость руководства требуется начинающему путь спасения в силу испорченности человеческой природы. В сердце человека кроется как естественное добро, так и зло, привнесенное его падением. Спасение (ανάκτηση – оздоровление) есть избавление человека от этого зла, т. е. избавление от греха и его следствий – осуждения и духовной смерти, возвращение природы человека в ее нормальное, здоровое состояние. А так как человек есть образ Божий, то и спасение может осуществиться только путем сознательного и свободного единения человека со своим Первообразом – Богом.
Согласно святоотеческому богословию избавление человека от грехов, оздоровление его природы и сообщение ему реальной способности непосредственного богообщения могло быть совершено только Богом, искупительным подвигом Богочеловека, по бесконечной любви Его к Своему творению – человеку. «Целью пришествия Спасителя было «восстановить» душу в первобытное состояние».9 Но греховные страсти лишают человека богообщения. Подавление, искоренение этих страстей является непосредственной целью подвижника.
Всякая страсть, по учению аскетов, через помыслы порабощает сердце человека. Но прежде чем оценить тот или иной «помысл» необходимо найти причину его появления. Сделать это, т. е. «владеть своим умом в помыслах»10 может только тот, кто достиг высокой степени духовного ведения. «Если человек не достиг сей меры, – учит преп. Варсануфий Великий, – то не может различать…помыслов, но будет поруган демонами и впадет в обольщение».11
Чтобы прийти «в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф.4, 13), необходимо пройти известные стадии духовного развития. Всякий человек не есть что-либо сразу данное. Постепенно совершенствуясь, он путем положительного раскрытия своих сил и применения аскетических средств достигает нравственной чистоты или же, наоборот, путем себялюбивого обособления, извращая свою жизнедеятельность, приобретает «дурные навыки», в которых и заключается религиозно-нравственное зло. Чтобы успешно вести борьбу с этим злом, подвижнику необходимо не только воздержание от страстей, от дурных поступков, но решительное искоренение всяких злых навыков и, главным образом, «помыслов» как исходного начала страстей. Если греховная страсть лишится содействия предшествующего помысла, то она останется чем-то скоропреходящим и бессильным. Наблюдение и регулирование помыслов есть самое важное и существенное в аскетическом подвиге. Отсюда у подвижников так сильно развито постоянное самонаблюдение, которое достигается строгим анализом элементов греха и душевного состояния. Без помощи опытного подвижника начинающий инок не в состоянии пройти этот весьма трудный и сложный путь аскетического совершенствования. При прохождении всех ступеней подвижнической лестницы ему необходим опытный духовный руководитель, старец (Γέροντας). Так в монашестве и появилась особая форма пастырства – старчество, которое не ограничилось монашеской средой, но распространило свое влияние и на верующих мирян.12 Старческое руководство – это совокупность воспитательных мер и правил, подробно разработанных опытом святых подвижников.
Если в обыденной жизни для приобретения знания в каком-либо мастерстве, искусстве, науке требуется сведущий учитель, то тем более необходимо руководство в усвоении христианской жизни, в деле спасения, которое является по своей сокровенности и возвышенности самой трудной из всех наук. Вот почему опытные подвижники, сознавая всю трудность борьбы с греховными страстями, учат о необходимости духовного руководства. «Кто исчислит все таковые падения, – спрашивает св. Григорий Нисский, – которые случаются с теми, кои не хотят прибегнуть к руководству мужей благоугождающих Богу?»13 Преп. Иоанн Лествичник говорит: «Как не имеющий путеводителя удобно заблуждает на своем пути, хотя бы и весьма был умен: так и идущий самочинно путем иночества легко погибает, хотя бы и всю мудрость мира сего знал».14 Священномученик Петр Дамаскин на основании изучения Священного Писания и творений свв. Отцов делит всех людей на спасаемых и погибающих. К числу первых он относит тех, которые полностью подчиняют свою волю и свое разумение воле и разумению Бога через поучение и руководство опытных мужей и имеющих дар рассуждения.15
Преп. авва Дорофей, объясняя слова премудрого Соломона: «Имже несть управления, падают аки листвие, спасение же есть во мнозе совете» (Притч. 11, 14), учит, что кто полагается на свой разум и не имеет нужды в наставлении, тот несчастен и близок к погибели. «Лист сначала всегда бывает зелен, цветущ и красив, – говорит св. авва, – потом постепенно засыхает, падает, и, наконец, им пренебрегают и попирают его. Так и человек, никем не управляемый, сначала всегда имеет усердие к посту, ко бдению, безмолвию, послушанию и к другим добрым (делам); потом усердие это мало-помалу охладевает, и он, не имея никого, кто бы наставлял его, поддерживал и воспламенял в нем это усердие, (подобно листу), нечувствительно иссыхает, падает и становится наконец подвластным и рабом врагов, и они делают с ним, что хотят».16
Преподобные иноки Каллист и Игнатий в недоумении спрашивают: «Кто дерзнет… вступить на таинственную стезю, ведущую к Богу, и пуститься в беспредельное мысленное море, т. е. в иноческую жизнь, подобную жизни ангелов, с самоуверенностью достигнуть конца, без руководителя, без кормчего и учителя, опытного и истинного?» И отвечает, что «…прежде вступления на путь, уже заблудился, как незаконно подвизающийся: как напротив, и шага не сделав, достиг конца тот, кто подчиняет себя отеческим уставам». Успешно бороться со страстями своей плоти, обуздывая греховные чувства, и, вообще, отличать доброе от плохого, «…различать гласы, откровения, внушения, видения божественные и козни, прелести и призраки бесовские» может только тот подвижник, который имеет верного и опытного тайноводителя, т. е. старца.17
Подчинение своей воли, своего разумения воле старца-руководителя основывается на высочайшем примере Христа Спасителя, Который всей Своей жизнью на земле доказал необходимость послушания. С юных лет Господь наш Иисус Христос находился в повиновении у Пречистой Своей Матери (Лк. 2, 51). Но ярче всего Его послушание выразилось в исполнении воли Отца Небесного: «Яко снидох с небесе, – говорит Христос, – не да творю волю Мою, но волю пославшаго Мя Отца» (Ин.6, 38).
Необходимость руководства для начинающего подвижника обусловливается еще тем, что человеку нередко присуще самолюбие, мнение о себе лучше, чем он есть на самом деле, что является препятствием нравственного самопознания. «Духовно-немощный сам не может установить правильно, безошибочно и уверенно диагноз своей болезни, не может назначить и применить и соответствующих лекарств».18Св. Василий Великий говорит в Подвижнических уставах, что «…всего труднее знать и врачевать себя самого, потому что людям прирождено самолюбие, и каждый, по пристрастию к самому себе, превращает истинный суд. Удобнее же может познавать и врачевать нас другой, потому что судящего о других страсть самолюбия не затрудняет в истинном распознавании».19 Делая, по-видимому, доброе дело, но следуя своей воле, как учит преп. авва Дорофей, мы можем запутаться в сетях и погибнуть: «Ибо как можем мы уразуметь волю Божию, или взыскать ее, если верим самим себе и держимся своей воли». «Я не знаю другого падения, – продолжает тот же авва, – кроме сего, когда человек следует самому себе».20
Наше душевное состояние лучше видно посторонним лицам, если им свойственно объективность и беспристрастие. Познать самого себя и верно совершенствоваться начинающий подвижник может только при содействии более опытного старца-руководителя, которому должен чистосердечно открывать свой внутренний духовный мир и строго следовать его наставлениям.
Образ совершенства и святости дан нам в лице Господа нашего Иисуса Христа. Однако испытанные образы святой жизни подвижников и практическое достижение христианских добродетелей «как немерцающая лампада, освещая непроглядную тьму», указывают путь человеку, ищущему спасения среди мглы греховных пороков.21
На трудном и опасном пути к важнейшей цели духовного совершенствования начинающему подвижнику необходим в качестве ближайшего руководителя, беспристрастного судии и любящего отца опытный старец.
Часть первая. Происхождение старчества и его признаки
Глава I. Исторические предпосылки возникновения старчества в киновиях и скитах Востока
Исторические корни старчества восходят к первохристианскому монашеству. Христос заповедал Своим последователям оставлять отца и мать, отрекаться от всех благ и соблазнов мира и следовать за Ним. «Царство Мое несть от мира сего» (Ин. 18, 36), – сказал Спаситель. Царство Божие дается человеку с большим трудом – «Царствие небесное нудится, и нуждницы восхищают е» (Мф. 11, 12); путь к небу скорбный, тернистый: «иже Христовы суть плоть распяша со страстьми и похотьми» (Гал. 5, 24).
Первые пошли за Христом апостолы, которые во имя Христа всегда готовы были отдать плоть свою на раны и поругания. За апостолами последовали мученики, которых также ни скорбь, ни гонения, ни пытки, ни костры, ни даже смерть не могли отлучить от любви Божией во Христе Иисусе (Рим. 8, 35–39).
В первой половине IV века, согласно указам 312 и 313 годов, христианство получает свободу вероисповедания; преследования христиан прекратились, вместе с тем прекратилось и мученичество. На смену его пришло подвижничество. Мучения и казни, которые служили горнилом очищения посвятивших себя Христу, сменились добровольными умерщвлениями плоти в горных ущельях, в пустынном уединении или в монастыре. «Подвижничество было продолжением мученичества – новый вид христианского самоотречения»22.
«Иноческая жизнь, начавшаяся в четвертом веке, есть как бы продолжение подвига мученического»23.
С возникновением подвижничества почти одновременно возникает монашество, как особый организованный вид подвижничества. Монашество, как добровольный подвиг посвятивших себя на служение Богу, всегда основывалось на исповедании обетов девства, нестяжания и послушания. Обетом девства монашество стремилось подавить плотские страсти, обетом нестяжания – чрезмерную привязанность к земным благам, т. е. любостяжание, обетом послушания – честолюбие и гордость. «Яко все, еже в мире, – говорит ап. Иоанн Богослов, – похоть плотская, и похоть очес, и гордость житейская» (1 Ин. 2, 16). Особенно важным и трудным обетом является послушание. «Мы сподобились вступить в настоящий подвиг высокого жительства в послушании, – свидетельствует преп. Феодор Студит, – и подъемлем мученичество иным образом: вместо отсечения членов отсекаем волю свою; вместо излияния крови извергаем греховные помыслы и пожелания».24
Кроме основных обетов монашеский подвиг еще проявлялся в постоянном упражнении поста и бдения, в молитве и благочестивых размышлениях, в изнурении всевозможными способами плоти и терпеливом несении скорбей. Но этот аскетизм не был целью для подвижника, а только средством духовного совершенствования и единения со Христом. Каждый подвижник знал: «Аще и внешний наш человек тлеет, обаче внутренний обновляется по вся дни» (1 Кор. 4, 16).
Являясь единым по своему существу и назначению, монашество по своей внешней форме и жизни имело три главные вида устроения.25 Более строгие подвижники совсем уединялись в необитаемые места. Они назывались отшельниками и проводили жизнь свою в затворе, беседуя с одним Богом. Основателем отшельничества считается преп. Антоний Великий (251–355). Другие подвижники жили по два или три, но в отдельных скитах недалеко друг от друга и два раза в неделю в субботу и воскресенье собирались вместе для молитвы. А иногда старец-подвижник жил вместе с одним или двумя учениками. Начало скитского безмолвствования было положено преп. Макарием Великим (300–390). В общежительном монашестве все иноки жили в одном монастыре и имели определенные уставом общие для всех молитву, труд, а также одежду и пищу. Настоятель монастыря был наставником и руководителем всей братии. Учредителем общежительного монашества является преп. Пахомий Великий (292–348).
Вместе с возникновением монашества возникло и старчество. «Старчество – такой институт, который лег в основу всего строя монашеской жизни».26 Собственно сама организация монашеской общины началась с подчинения подвижнику-старцу собравшихся к нему для подвига братии. Группа учеников, объединившихся вокруг старца-руководителя, и составляла первоначальное ядро монашеской общины. Вот почему институт старчества совместим со всеми видами монастырской жизни. Старчество наблюдалось и у анахоретов, и у келлиотов, хотя среди этих форм монашеской жизни старчество не получило организации. Определенные формы институт старчества принял только в общежительных монастырях.
Восхваляя все виды монашеского устроения, свв. Отцы отдавали, однако, предпочтение институту старчества, как наиболее удобному для немощного новоначального инока, нуждающегося в опытном руководстве. И это подтверждается всей практикой монашеской подвижнической жизни в древних монашеских общинах.
Преп. Антоний Великий, когда удалился от мира, посещал подвижников известных святой жизнью, которые к тому времени уже были в Египте и жили в опустевших каменных гробницах. Будущий патриарх анахоретов учился у этих подвижников строгим правилам аскетической жизни. Он тщательно изучал и заимствовал те добродетели, которыми отличался каждый подвижник, стараясь воплотить в своей жизни преимущества всех.27 Великое дело служения спасению других требует не только знания, но и деятельного управления в добродетелях. Под руководством других подвижников преп. Антоний Великий прошел все степени духовной жизни и, облеченный разнообразными дарами Св. Духа, стал отцом и наставником монахов. «Вскоре, по силе удивительного слова его, – свидетельствует св. Афанасий Великий, – возникают многочисленные монастыри и во всех них Антоний, как отец, делается руководителем».28 Только на опыте испытав различные искушения и борьбу с ними, великий подвижник тем успешнее мог учить других, т. е. делиться своим аскетическим опытом. «И вы, как дети, – призывает преп. Антоний Великий, – говорите отцу, что знаете: и я, как старший вас возрастом, сообщу вам, что знаю и что изведал опытом»29Многочисленные ученики обращались к преп. Антонию Великому не только за отеческим руководством и наставлением, они также исповедывали ему свои искушения и помыслы, что является характерной чертой отношения между старцем и учеником. Это видно из слов св. Афанасия Великого: «Кто приходил к нему искушаемый бесом, и не обретал покоя? Кто приходил к нему смущаемый помыслами, и не находил тишины уму».30 Преподобный собирает около себя многочисленный сонм иноков, которые пришли в пустыню, чтобы под руководством великого аввы возродиться к новой жизни и через аскетические подвиги достигнуть единения с Богом.
Подобно преп. Антонию Великому преп. Пахомий Великий, испытавший на собственном опыте всю опасность и неудобства одиночного отшельнического подвижничества, также решился ввериться руководству опытного старца. Своим старцем он избрал известного подвигами отшельника Палемона, проживавшего в Фиваидской пустыне. Совместная жизнь великих подвижников Палемона и Пахомия продолжалась довольно долго. Она проходила в чтении Священного Писания, труде, посте и молитвах. Укрепив свои духовно-нравственные силы аскетическими подвигами под руководством старца Палемона, преп. Пахомий удалился затем в пустынное место, называемое Тавенна, и там основал первый общежительный монастырь, для которого составил первый устав киновийного монашеского устроения. Согласно «Житию преп. Пахомия», засвидетельствованному многими древними авторами, общежительный устав был дан великому старцу ангелом.31 Основные правила киновийного иночества, внушенные преподобному ангелом, были развиты и расширены великим подвижником в связи с расширением его монастыря и усложнением монастырской жизни. Они охватывали все стороны монашеского общежительного устроения, определяя право и обязанности начальных наставников и поведение каждого монаха.
В этом уставе впервые были установлены начала и того особого вида подвижничества, которые получили в дальнейшем довольно широкое распространение под именем старчества. Настоятель монастыря поручал опытному старцу испытать искренность намерения желающего вступить в монастырь. После испытания молодого послушника одевали в иноческую одежду и знакомили его с монастырскими правилами. Неграмотных сначала обучали грамоте, чтобы каждый инок мог читать Священное Писание. Вступившего в число братии молодого инока вверяли постоянному духовному старцу-руководителю, который прежде всего старался научить послушника побеждать свои желания, ибо, как говорится в уставе: «… кто не научился наперед побеждать свою волю, тот никак не может подавлять гнев, уныние, блудную похоть, не может иметь истинного смирения».32 Чтобы лучше сохранить чистоту своих помыслов, согласно уставу, молодой подвижник должен был открывать их старцу тотчас, как только они появлялись. Суд старца о качестве помыслов для послушника был обязательным. Послушание старцу требуется безусловное. Без позволения старца молодой инок не должен чего-либо делать.33
Иноческий устав преп. Пахомия Великого послужил образцом для уставов древних восточных православных монастырей. Почти в каждом из них посвящается несколько правил, относящихся к институту старчества. Так преп. Макарий Великий в одном из своих правил (4) пишет: «Заповедь старца принимай, как спасение; всякое дело исполняй без роптания и не позволяй себе сказать что-либо против, когда приказывают тебе».34
Особенно подробно излагаются правила старческого духовного руководства в уставе «О правилах монахов» преп. Иоанна Кассиана (начало V в.).
В 7-й главе этого устава, заимствованного у египетских монастырей, говорится, что принятый по тщательном испытании в обитель, «не тотчас допускается в сообщество братий», а отсылается к старцу гостиницы, где в течение года он занимается уходом за странниками. Получив уроки в смирении и терпении, послушник вводится внутрь монастыря и передается старцу, который руководит новоначальным.
В 8-й главе говорится, как молодой монах под руководством старца через послушание может научиться «побеждать свою волю», чтобы «постепенно восходить к высшему совершенству».
9-я глава трактует о том, что юный инок должен открывать своему старцу все сокровенные помыслы и в суждении о них не доверять своему мнению, а «считать худым или добрым только то, что старец признает таким».
В 10-й и 12-й главах усиленно подчеркивается, что основой всего поведения ученика должно являться послушание.
В заключение приводятся примеры безусловного послушания старцу из практики древних христианских подвижников. Так, св. Иоанн по повелению своего старца целый год поливал водою сухую ветвь утром и вечером. Он же бросил сосудец елея за окно, не рассуждая, потому что так велел старец. С великим напряжением он пытался сдвинуть огромный камень по повелению старца.
Авва Муций, подобно патриарху Аврааму, из послушания готов был бросить в реку родного сына, но старец удержал его.
Один брат, родом из очень знатной семьи, продавал в своем городе сплетенные им корзины (Главы 24–29).35
В правилах свв. отцов Серапиона, Макария и Пафнутия также имеются указания на затруднительность и неудобства одиночного подвижничества и предлагается, «чтобы они (одинокие подвижники – П.Л.) собирались во едино и жили в послушании одному опытнейшему старцу, следуя его заповедям, как внушениям Духа Святого».36
Старческое духовное руководство, органически связанное с иноческим обетом послушания, возникло вместе с монашеством, как один из важнейших видов монашеского устроения. Необходимость этого духовного института признавалась с первых веков настолько очевидной, что Двукратный Собор (861 г.) вторым правилом определил: «Отнюдь никого не сподоблять монашеского образа без присутствия при сем лица, которое должно принять его в послушание, с обещанием иметь над ним начальство и пещись о душевном его спасении».37 В славянской редакции из Номоканона это правило гласит: «Аще кто дерзнет постищи монаха без приимца, сиречь, без старца, да извержется, по второму правилу Второпервого Собора: сиречь, аще несть старец купно в постригании, иже бы приял и имел его в послушании».38
Итак, восходя корнями своими к мученичеству первых веков и сменившему его христианскому аскетизму, старчество получило определенное оформление, как особый вид духовного руководства в первых общежительных монастырях Египта. Возникновение этого института тесно связано с важнейшим обетом монашеского послушания, а необходимость последнего вытекает из духовных немощей греховной природы человека.
Таким образом, возникнув в III–IV вв. в египетских пустынях среди великих христианских подвижников, старчество быстро распространилось в монастырях Востока, как особая форма духовного руководства для начинающих иноков. Оттуда оно воспринято было в дальнейшем и греческими монастырями Византии, Южной Италии и Афона, а потом проникло и на Русь.
Глава 2. Избрание или назначение старца
В большинстве случаев выбор старца считался неотъемлемым правом начинающего подвижника. Свобода выбора основывалась на том, что будущий подвижник сам избирает место своих подвигов и добровольно подчиняется духовному руководителю, делая его своим старцем. Только наличие свободы выбора старца, которая была в древних монастырях, объясняет смысл и значение советов, даваемых опытными подвижниками молодым инокам в деле избрания руководителя.
Об осторожности и предусмотрительности при выборе старца предупреждают преподобные Антоний Великий, авва Исаия, Симеон Новый Богослов, Петр Дамаскин и другие подвижники.
Преп. Антоний Великий говорит: «И вы, если хотите достигнуть этой меры, в которой верх совершенства, отступите от всех, которые носят такие имена, т. е. монашества и девства, яснозрения же сего и рассуждения не имеют; ибо если вы вступите в общество с ними, то они не дадут вам преуспевать, а еще погасят жар ваш, потому что в них нет жара, а есть хлад, вследствие того, что они ходят по своим желаниям».39
«В выборе старца не предпочитай того, – предостерегает авва Исаия, – кто преклонных лет, но кто убелен ведением и опытностью духовною, чтоб иначе не получил ты вреда и не размножились страсти твои».40
У преп. Симеона Нового Богослова читаем: «Если захочешь отречься от мира и научиться евангельскому житию, то отдай себя не неопытному и не нечуждому страстей учителю, чтоб вместо евангельского дьявольскому не научиться житию. Ибо у добрых учителей и уроки бывают добрые, а у худых – худые; от худых же семян и произрастания бывают всегда худые».41
Св. Петр Дамаскин говорит о себе, что сам он много раз терпел вред от неопытных старцев; поэтому он пишет: «Не всякий, кто стар летами, уже способен к руководству, но кто вошел в бесстрастие и приял дар рассуждения. Хорошо не таить своих помыслов от отцов; однако же не всякому, кто ни прилунится, надо их сказывать, но старцам духовным и дар рассуждения имеющим, мудростию, а не летами поседевшим. Многие, смотря на один возраст старца, открывали свои помыслы и вместо врачевства по причине неискусства выслушавших их, впадали в отчаяние».42
Наконец, Сам Христос Спаситель предостерегает от недостойных наставников и руководителей. «Слепец же слепца аще водит, – говорит Он, – оба в яму впадут» (Мф. 15, 14). Итак, Священное Писание и поучения свв. отцов и подвижников наставляют с величайшей осторожностью и осмотрительностью избирать духовных руководителей-старцев.
Не один только свободный выбор ученика давал право подвижнику быть старцем. «Кто сам себе присвояет чин учить других, – говорит авва Исаия, – тот вредит душе своей, и в то же время, как мнит исправлять ближнего и дом его созидать, сам себе устрояет разорение и пагубу».43
Добровольный выбор новоначальным иноком себе учителем того или иного старца – одно из главных оснований старческого устроения. Однако в большинстве случаев в общежительных монастырях свободно избранного учеником старца утверждал игумен монастыря. Это видно из слов св. Василия Великого, который пишет к настоятелю монастыря об одном из желающих отречься от мира и вести монашескую жизнь: «…и одного из вас, кого сам он изыщет, поставить ему наставником подвижничества, чтоб прекрасно руководствовал…»44 В некоторых случаях настоятель обители назначал сам старца молодому иноку. Об этом говорит в своих поучениях преп. Ефрем Сирин. «Если отрекшись от суетной жизни, – читаем у него, – вступишь ты, брат, в обитель великого числа братий и игуменом передан на руки другому монаху, который бы учил тебя добродетельным подвигам, то не думай говорить или делать вопреки своему старшему».45 Это было необходимо в такой многочисленной обители, как знаменитая Лавра преп. Саввы Освященного, где настоятель не мог быть духовным руководителем каждого инока. В небольших монастырях игумен совмещал обязанности настоятеля и старца.
Старец был волен принимать или не принимать какого-нибудь инока под свое руководство. Были случаи, когда монах отказывался от обязанностей старческого руководства, несмотря на распоряжение игумена. Так, например, когда Иоанн Дамаскин пришел в Лавру преп. Саввы Освященного и был пострижен, старцы долго не принимали его к себе в ученики по той причине, что он был ученый и премудрый, пока один простой и суровый старец не взял его под свое руководство.46 Следовательно, выбор инока не обязывал монаха непременно на согласие быть духовным отцом, старцем. Преп. Иоанн Савваит во время пребывания в Лавре св. Саввы отказал трем молодым инокам, желавшим быть его учениками.47
Однако преп. Иоанн Лествичник не одобряет тех, которые «получили от Бога силу принимать на себя бремена иных, но неохотно подклоняются, чтобы нести тяготу для спасения братий. Сих последних, как нестяжавших любви, я считаю весьма жалкими».48
Каким же требованиям должен удовлетворять избираемый старец? Как избежать при выборе того, чтобы вместо кормчего не избрать простого гребца, вместо врача – больного? В предупреждение ошибок при выборе старца свв. отцы и подвижники перечисляют добродетели и разные качества, которые должен иметь хороший руководитель.
Известный устроитель монашеской жизни св. Василий Великий дает подробное наставление и руководство при выборе наставника иноку, желающему стать «соратником святых учеников Христовых». «С великой заботливостью и обдуманностью постарайся найти мужа, – говорит он, – который бы непогрешительно предшествовал тебе в образе жизни, хорошо умел руководить шествующих к Богу, украшен был добродетелями». Далее святитель перечисляет нравственные качества наставника, предостерегая молодого инока не вверяться «какому-нибудь из страстных славолюбцев» который мог бы под предлогом снисхождения «незаметно соделать нас опять многострастными, опутать нас собственными узами греха». И тогда весь подвиг отречения от мира, который избрал себе инок, стал бы напрасным.49
Преп. Симеон Новый Богослов призывает ученика многими молитвами и слезами умолять Бога, чтобы избрать себе духовного руководителя «бесстрастного и святого». Кроме того, ученик и сам должен исследовать Божественные Писания и «особенно деятельные писания свв. отцов», чтобы с ними сличая то, чему учит его «учитель и настоятель, мог… как в зеркале видеть, насколько они согласны между собою, – и затем согласное с писаниями усвоять и удерживать в мысли, а не согласное – рассудив добре – отлагать, чтоб не прельститься». Далее св. отец предупреждает молодого инока от «прелестников и лжеучителей».50 Это наставление известного богослова и подвижника чрезвычайно важно, так как оно предостерегает ученика от слепого повиновения всем без исключения наставлениям руководители и механического подражания его поступкам и требует сознательного послушания, в основе которого лежит постоянное и неизменное соблюдение Слова Божия и свв. отцов.
Преп. Иоанн Лествичник истинного пастыря называет кормчим, избавляющим от бездны душевный корабль; духовным врачом, имеющим и тело и душу свободные от недугов; истинным учителем, принявшим от Бога книгу духовного разума.51
В тесной связи с указанным требованием свв. отцы и аскеты выдвигают и еще одно условие, необходимое для ученика при выборе старца, – это искреннее и страстное желание его достигнуть спасения. Кто искренне стремится к спасению, тот всегда найдет и нужного к тому руководителя. «Поистине, если кто направит сердце свое по воле Божией, – говорит авва Дорофей, – то Бог просветит и малое дитя сказать ему волю Свою. Если же кто не хочет искренно творить волю Божию, то хотя он и к пророку пойдет, и пророку положит Бог на сердце отвечать ему, сообразно с его развращенным сердцем, как говорит Писание: «И пророк аще прельстится, – и речет слово, Аз Господь прельстих пророка того» (Иез. 14, 9).52
Свв. отцы и подвижники преподают вступающим на путь послушания ученикам и еще один совет, которого они должны придерживаться при выборе себе руководителя, а именно: учитывать степень своего нравственного состояния. Преп. Иоанн Лествичник об этом так учит: «Если ты невоздержен и удобопреклонен на плотскую похоть, то да будет твоим обучителем подвижник, и в отношении к пище неумолимый, а не чудотворец, и который готов всех принимать и угощать трапезою. Если ты высокомерен, то да будет твоим руководителем человек суровый и неуступчивый, а не кроткий и человеколюбивый. Не должно искать таких руководителей, которые бы имели дар пророчества или прозрения, но прежде всего истинно смиренномудрых, и по нраву и местопребыванию своему приличных нашим недугам».53 Молодому иноку, просившему преп. Иоанна Савваита о наставлении, как положить начало аскетическим подвигам, старец ответил: «Иди, и если возможно, избери себе наставника о Господе из всех людей суровейшего и строжайшего; и укрепившись терпением, ежедневно пей от него поругание и уничижение, как мед и млеко».54
Молитва и вера в помощь Божию, а также искреннее желание спасения – вот что требуется от ученика при избрании им себе истинного духовного наставника.
Сколько инок может иметь духовных руководителей? Этот вопрос решился не сразу. Преп. Феодор Освященный инока Аммона вверяет двум наставникам: Феодору Александрийцу и Авзонию. Ясные указания на безраздельное руководство одного старца стали известны не ранее V или VI века. Последнее подтверждается словами преп. Исаака Сирина (конец VI в.), который предлагает новоначальному иноку иметь одного собеседника и сотаинника.55 Преп. Григорий Синаит (принял монашество на Синайской горе, а потом подвизался на Афоне в XIV веке) говорит: «Не всех вопрошать надо, но одного того, кому и других управление вверено, кто жизнию блистает и кто, будучи беден многих богатит… Ибо не всем принадлежит руководить и других, но тем, кому дано Божественное рассуждение…» В подтверждение своих слов преподобный приводит слова Премудрого Сираха: «Мирствующие с тобою да будут мнози, советницы же твои един от тысящ» (Сир. 6, 6).56
Многие свв. подвижники говорили в пользу несменяемости старца. Так преп. Ефрем Сирин сравнивает послушника, оставившего своего старца, с предательством Иуды.57 Преп. Иоанн Лествичник считает инока достойным наказания, который, испытав пользу своего первого духовного врача, потом из предпочтения к другому ушел от него. «Не избегай из рук того, – говорит далее преп. отец, – который привел тебя ко Господу; ибо во всю жизнь твою, ни перед кем не должен иметь такого почтительного благоговения, как перед ним».58
Однако, несменяемость старца не всегда была безусловной и переход инока к другому духовному наставнику не всегда запрещался. Более того, иногда разлучение их другие подвижники считали справедливым. Преп. Иоанн Лествичник считает возможным такой переход, если старец по своей неопытности сам отказывается от руководства. «Когда духовный врач наш признает себя недостаточным для исцеления нас, – говорит он, – тогда должно идти к другому; ибо редкие кто исцеляются без врача».59 Но такое разлучение допускалось только в том случае, если инициатива исходила от старца или с его согласия. Сам же послушник оставить своего старца из-за его пастырской неопытности не имел права. Это видно из примера, о котором говорил преп. Иоанн Лествичник. Инок одной обители в Азии (Лествичник говорит, что это был преп. Иоанн Савваит) был в послушании «кроткого, тихого и безмолвного монаха». Старец обходился со своим послушником весьма почтительно и не применял никаких строгих мер старческого руководства. Видя, что такое отношение к нему старца не приносит пользы его душе и чревато многими опасностями, инок упросил его отпустить от себя. Получив от своего настоятеля отпускное письмо, он удалился в общежительный монастырь в Понте, где, будучи всеми уничижаем и оскорбляем, беспрекословно исполнял свое послушание.60 Здесь характерно то, что уходящий ученик был снабжен не только согласием старца, но и рекомендательным письмом.
Гораздо труднее было уйти от своего старца против его воли. Даже нравственные недостатки старца не могли служить основательной причиной ухода, так как ученик не мог судить своего учителя. На вопрос одного ученика, что делать, если старец пребывает в нерадении, преп. Иоанн Савваит ответил: «Если бы ты даже увидел, что он блуд творит, не оставляй его, но говори сам себе: «Друже, зачем ты сюда пришел?»61 Св. Василий Великий также говорит, что как родители желают, чтобы дети их были хорошими, благоразумными и скромными, так и наставник святой жизни желает, чтобы обучаемый оказался непорочен и сведущ в духовной мудрости. Старец, как учитель добродетели и справедливости, по мнению св. отца, не захочет, чтобы обучаемый был худо воспитан, так как плоды такого воспитания прежде всего падут на него, ибо «они вознамерились жить друг с другом». Этим самым св. Василий Великий желает отнять всякий благовидный предлог у «хотящего удалиться из духовного общества» из-за «худого руководства учителя».62
Но были причины, по которым «ученик был обязан открыто оставить своего старца»,63 не спрашивая на это его согласия. Это было в тех случаях, когда было очевидно, что старец заражен ересью, и ученику грозит опасность совращения в ересь.
Итак, при избрании старца со стороны ученика требуется искреннее стремление ко спасению и усердная молитва к Богу о даровании истинного старца, а со стороны старца – высокая добродетельная жизнь и духовная опытность. Добровольно заключенный союз между окормляемым учеником и его духовным руководителем имеет таинственно-благодатный характер и зиждется на искреннем желании ученика достигнуть спасение и на беззаветном отеческом попечении старца о духовно-нравственном возрастании окормляемого им ученика. Кто искренне жаждет спасения, тому Господь пошлет и должного руководителя и Свою благодатную помощь.
Глава 3. Признаки истинного старца
Некоторые признаки истинного старца уже были указаны в предшествующей главе, где речь шла об избрании достойного духовного руководителя. Однако, этому важному вопросу необходимо уделить особое внимание.
Признаки истинного старца определяются величием его подвига и ответственностью перед Богом за душу окормляемого им ученика. Именно к старцу относятся грозные слова Бога: «Кровь его от руки твоея взыщу» (Иез. 33, 8). Ап. Павел, говоря о повиновении и покорности наставникам, одновременно указывает, что они являются ответственными стражами, обязанными дать отчет Богу (Евр. 13, 17). «Если тот, кто может пользовать других словом, но не преподает его изобильно, – предостерегает духовного пастыря преп. Иоанн Лествичник, – не избежит наказания: то какой беде подвергают себя, возлюбленный отче, те, которые трудами своими могут помочь злостраждущим, и не помогают? Избавляй братий, о ты, избавленный Богом! Спасенный! Спасай ведомых на смерть, и не будь скуп к искуплению душ, убиваемых бесами».64 Отсюда понятно, какими высокими качествами должен обладать духовный руководитель.
Свв. подвижники в своих высказывания об истинных старцах советуют предпочитать не того, кто преклонных лет, а того, кто бесстрастен и имеет знание и опыт духовной жизни. Под бесстрастием великие аскеты понимали полное отречение от всех житейских привычек, забот и печалей. Не только безмолвник или послушник, но и игумен, настоятель монастыря, и он должен быть беспечален, т. е. свободен от попечений о житейских потребностях. Чрезмерная забота о житейских нуждах противна заповеди Божией, которая говорит: «Не пецытеся убо, глаголюще: что ямы, или что пием, или чим одеждемся» (Мф. 6, 31). И еще: «Внемлите же себе, да не когда отягчают сердца ваша объядением и пиянством и печальми житейскими» (Лк. 21, 34).
Что касается духовного ведения и духовной опытности, то этими качествами обладает прежде всего тот, кто глубоко сведущ в Священном Писании и способен проверять каждый свой поступок и всякое рассуждение о Слове Божием.
Каждый человек имеет свой разум и свое естественное рассуждение: деятельное или научное, но не все имеют рассуждение духовное. Руководителем других на пути спасения может быть только тот, который достиг духовного рассуждения и в состоянии на основании Слова Божия отличать хорошее от плохого, доброе от злого. Святые подвижники указывают, что истинным старцем является тот, кто на всякое дело и разумение имеет свидетельство от Священного Писания и кто овладел даром отличать святое и духовное от вредного и противного благодати.
Если духовное ведение истинного старца связано с глубоким знанием Священного Писания и умелым применением его в деле духовного руководства, то духовная опытность проявляется в высоких христианских добродетелях, приобретенных старцем в результате длительных аскетических подвигов. Св. Василий Великий говорит, что старец должен иметь в делах своих свидетельство любви своей к Богу, быть сведущим в Божественных Писаниях, быть не рассеянным, не сребролюбивым, не озабоченным многими, быть безмолвным, боголюбивым, нищелюбивым, не гневливым, не памятозлобным, не тщеславным, не льстивым, не изменчивым ничего не предпочитающим Богу.65
Упражняясь в аскетических подвигах, в постоянной борьбе с искушениями под руководством великих подвижников, будущий старец становился опытным духовным врачом. И это качество, эта опытность духовной жизни была тем более необходима потому, что он должен был руководить людьми весьма различными по своему характеру, навыкам и нравственному состоянию. Старец должен был к каждому ученику применять особое и только ему пригодное руководство. Чтобы вполне успешно осуществить такое руководство, истинный старец должен гореть евангельской любовью к своему ученику. Со свойственной отцу доброжелательностью и любовью старец должен обращать внимание на нужды своего ученика, проявляя о нем попечение, как о любимом сыне. Опытный старец умеет в точности определить душевно-нравственное состояние руководимого им ученика и согласовать с этим свои наставления.66
Как ни важна забота и попечение старца о нравственном усовершенствовании вверенного ему ученика, его непрестанное наблюдение за внешним и внутренним поведением, однако успех старческого служения зависит, главным образом, от личного нравственного совершенства самого старца. Не так важно в духовном руководстве слово, наставление, сколько личный пример. Чем выше стоит в нравственном отношении руководитель, тем действеннее его руководство. «Руководство примером дел, – говорит св. Григорий Нисский, – гораздо действительнее, чем наставление словесное… всякое слово без дел являемое, как бы ни было красноречиво составлено, подобно бездушному изображению, которому краски и цвета придают некоторый вид живости а кто «сотворит и научит, «сей велий наречется в Царствии Небеснем» (Мф. 5, 19)…тот есть истинно живой человек, цветущий красотой, действующий и движущийся».67 Живой пример действует неотразимо на людей. Живя с добродетельным и совершенным учителем, ученик и сам незаметно для себя усваивает качества своего наставника.
Над всеми отмеченными выше качествами или признаками истинного старца: бесстрастием, духовным ведением, духовной опытностью, добродетелями и высоконравственной совершенной жизнью возвышается самое главное и самое животворное качество – подлинно христианская любовь.
Приняв на свое попечение ученика, старец как бы забывает о себе, подавляет в себе всякое самолюбие и всецело проникается любовью к опекаемому послушнику. Самоотверженная любовь старца выражается во всем: и в сострадании, и в утешении, и в помощи всем, кто обращается к нему за советом. Любовь – душа и сердце старческого подвига. Приняв на себя ответственность за нравственное руководство ученика, старец связывает его спасение со своим собственным спасением. Поэтому ради помощи окормляемому он готов не останавливаться ни перед какими трудностями.
Жертвенная евангельская любовь заставляет старца брать на себя непосильное бремя. Так, например, когда послушник просил великого старца авву Варсануфия понести его грехи, старец ответил: «Брат! Хотя ты просишь о деле, превышающем мои силы, но покажу тебе меру любви, которая понуждает себя и на то, что выше сил. По приверженности к тебе я беру на себя и понесу твое бремя, только с тем, чтобы и ты взял на себя – хранить мои слова и заповеди, ибо они спасительны и ты поживешь непостыдно».68
Своей отеческой любовью старец вызывает ответную любовь к себе со стороны ученика. Когда послушник видит, с какой бескорыстной и самоотверженной любовью заботится наставник о его благе, то он и сам проникается любовью к своему учителю и стремится не только не оскорбить его, но всемерно оправдать его заботы. Любовь старца вызывает соответствующий отзвук в душе ученика, зажигает в нем икру любви и к Богу, и к своему учителю, и ко всем ближним. Эта любовь распространяется не только на его ученика, но и на каждого человека, приходящего к нему за советом и духовной помощью.
Самоотверженная взаимная любовь укрепляет ученика идти по трудному и тернистому пути духовного совершенствования, а старцу придает силу и мужество терпеть за своего ученика всевозможные укоризны, поношения и скорби. «Бывает иной раз, – как свидетельствует преп. Иоанн Карпатский, – что учитель предается бесчестию и подвергается искушениям за получивших от него духовную пользу».69
Отечески-пастырская любовь старца иногда бывает снисходительна к немощам своего начинающего ученика. Преп. Иоанн Лествичник, обращаясь к своему духовному сопастырю, умоляет его «помогать тем, которых мы дерзнули вести во Святая Святых и покусились показать им Христа, на таинственной их и сокровенной трапезе почивающего… А если они еще очень младенчественны или немощны, то нужно их и на плечи взять, и понести, пока они пройдут дверь поистине тесного входа».70 Но такая любовь никогда не переходит в потворство. Истинный старец руководствуется не своими чувствами и капризом, но применительно к нраву ученика, когда это требовалось, бывает и строгим, и снисходительным, сообразуясь с его нуждами.
Так, евангельская любовь, являющаяся самым важным, завершающим признаком истинного старца, составляет ту основу, на которой зиждется благодатных союз духовного наставника и ученика, имеющий целью достижение спасения.
Вечные примеры религиозно-нравственного идеала старца являют великие древние христианские подвижники: преподобные Антоний и Пахомий в Египте, Евфимий, Феодосий и Савва в Палестине и некоторые другие столпы монашеского благочестия.
Часть вторая. Старчество и характер отношений между старцем и учеником
Глава 1. Сущность старчества и методы его руководства
Цель подвижническое жизни, к которой стремились лучшие представители древнего монашества, заключалась в обожении человека, в единении человеческой природы со Христом. Это единение было не только нравственное, но и существенное, в проникновении, освящении, озарении души и тела подвижника благодатью Святого Духа.
Как физическое подвижничество, заключавшееся в воздержании, в борьбе с плотью, так и духовное, которое проявлялось в богомыслии, в отсечении своей воли, – все это только средства к духовному совершенству и обожению своей природы. Подвижник, достигший высокой степени совершенства, становился равноангельским, богоносным. Он был носителем тех духовных дарований, которыми была весьма обильна древняя Церковь в первых трех веках христианства. Вот почему такой подвижник, старец был не только нравственно святым, носителем силы и духа, но он был «существо богоизбранное и богоодаренное».71
Сущность старчества – это свободный религиозно-нравственный завет между старцем и его учеником. Избрав старца, начинающий подвижник совершенно отрешается от своей воли и отдается в полное послушание. с полным самоотречением своему духовному руководителю. Обет полного послушания инок принимает добровольно с целью достижения нравственного перерождения, приближения к нравственному совершенству. На вопрос старца: истинно ли он решился взять на себя обет послушания, послушник Исидор ответил: «Как железо кузнецу, предаю себя тебе, святейший отче, в повиновение».72
Старец, со своей стороны, берет на себя всю ответственность перед Богом за руководство и спасение своего ученика. «Если… соблюдешь заповедь мою, лучше сказать, Божию, свидетельствую, что я дам за тебя ответ в тот день, в который Бог будет судить тайны человеческие», – говорит преп. Варсануфий своему ученику.73 Старец, который является полным распорядителем души и воли послушника, несет всю ответственность за его грехи; так как ученик, отрекшись от своей воли, мыслей и желаний, становится невменяем. «Вот я даю тебе заповедь во спасение, – говорит тот же великий Старец, – если сохранишь ее, то я принимаю на себя рукописание, которое имеется на тебе, и благодатию Христовою не оставлю тебя ни в нынешнем веке, ни в будущем… Вот я взял на себя твою тяготу, бремя и долг, и вот, ты стал человеком новым, неповинным, чистым: пребудь же отныне в чистоте».74 Принятие старцем греховного бремени обусловливается беспрекословным соблюдением его заповедей. Характерно, что сам акт принятия на себя грехов ученика обозначен словом (αντιλαμβάνονται) – воспринимаю. Преп. Иоанн Лествичник говорит: «Совершенное восприятие (αντίληψη) есть предание души своей за душу ближнего во всем».75
Чтобы принять на себя грехи своего ученика и нести за них ответственность перед судом Божиим, старец должен был знать эти грехи. А это значит, что совесть ученика, желающего жить под старческим окормлением, должна быть открыта своему учителю.
Восприятие грехов и с самоотверженной любовью терпеливое руководство своего ученика – вот основные обязанности старца. С этой целью устанавливалась неразрушимая связь, духовный завет между подвизающимся учеником и старцем. О прочности такого завета и власти старца говорят следующие примеры.
Один послушник, о котором рассказывается в прологе 15 октября, подвизался со своим старцем в Египте. Однажды он, презрев какую-то заповедь старца, не исполнил своего послушания и ушел в Александрию. Здесь во время гонения на христиан он сподобился претерпеть истязания и принял мученическую смерть за Христа. Когда христиане хоронили тело его, почитая его святым, во время Литургии при возгласе: «Елицы оглашеннии изыдите» – гроб с телом страстотерпца сам собою был вынесен на паперть. После Литургии он таким же образом был поставлен на прежнее место. Это повторялось несколько раз. Одному благочестивому человеку Господь открыл причину чудесного перенесения гроба. Этот человек нашел того подвижника-старца, связавшего мученика епитимией. Как только старец произнес прошение ему, гроб остался на своем месте.76
Другой пример, рассказанный преп. Феодором Студитом, свидетельствует об абсолютной власти старца и обязательности его заповеди, разрешить которую может только наложивший ее старец. Один старец, подвизавшийся вместе со своим весьма благоговейным учеником, разгневавшись, что монастырские животные, за которыми присматривал послушник, зашли на поля крестьян, дал ему заповедь не есть хлеба, пока не сделает ограждения для животных. Но когда инок исполнял повеленное старцем послушание, старец умер. Возвратившись в свою келью, ученик долго плакал и скорбел, что лишился духовного отца и что на нем осталась епитимия – не вкушать хлеба. Оказалось, что эту епитимию не мог разрешить никто, в том числе ни патриарх св. Герман (715–730), ни собор архиереев, «хотя старец и не желал, чтобы ученик его оставался под епитимией».77
Такое значение старческой епитимии вытекало из абсолютной власти старца и обязательности его заповеди. В этой власти старца свв. подвижники видели проявление вяжущей и решающей власти, которую Господь дал апостолам.
Впоучениях свв. подвижников довольно подробно излагаются методы старческого окормления соответственно природным наклонностям ученика и применительно к различным случаям нарушения им духовной дисциплины.
Методы старческого руководства указывает старцу его отеческая любовь. Эта любовь находит нужные слова, которыми можно научить ближнего, она указывает и все необходимые к тому средства.
При свободном союзе ученика со старцем в духовном руководстве последнего всякое принуждение, а тем более насилие совершенно исключается. Здесь все должно быть проникнуто той безграничной самоотверженной любовью, о которой говорилось выше, как об основном признаке истинного старческого руководства.
Старец в своей воспитательной работе должен всегда согласовываться с нравственной природой, наклонностями и развитием своего ученика. Чтобы правильно определить болезнь и соответственно этому назначить духовно-нравственное лекарство, он должен прежде всего внимательно и терпеливо выслушать больного. Так как иной нуждается только в том, чтобы излить все, что беспокоит и волнует его, иной ищет утешения, а иной просит совета и помощи. Преп. Феодор Студит внушает сообразовываться с нравом и немощами каждого. «Ибо не всем одно бывает нужно, – говорит преподобный, – одному нужен остен, другому узда, тому епитимия, этому прощение, третьему обличение и увещание; у всякого своя страсть, свои навыки: с ними надо согласовывать и врачевательные приемы».78 Одни и те же средства духовного врачевания для одних могут служить как целебные, а для других отравой. Великий знаток подвижнической жизни преп. Иоанн Лествичник советует преподавать духовные врачевания в соответствующее время. Он приводит пример, как неискусный врач «больного и скорбного обесчестил, и тем ничего более для него не сделал, как только ввергнул его в отчаяние», а искусный – «надменное сердце резал унижением», извлекая из него греховный смрад.79 В «Слове к пастырю» тот же св. отец дает совет пастырю-путеводителю: «Не всем приходящим к послушанию говорить: «Путь сей узок и тесен» (Мф. 7, 14); и не каждому: «Иго сие благо и бремя легко» (Мф. 11, 30), но тем, которые отягчены большими грехами и склонны к отчаянию прилично применять второе врачевание, а гордым и самонадеянным – первое.80Далее св. отец предлагает отличать тех, которые несут аскетический подвиг подобно крепким юношам ревностно и мужественно от тех, которые слабы разумом и жизнью, и соответственно этому применять различные средства: или твердую пищу, или питать млеком, как младенцев. «При сеянии духовного семени, – говорит он, – должно рассуждать о времени, о лицах, о количестве и о качестве семени».81 Святитель Василий Великий также научает старца изучать душевное состояние своего ученика и с ним согласовывать свое руководство: «Ибо разумно настоятельствующий умеет в точности изведывать нравы, страсти и душевные стремления каждого, и соглашать с этим свое распоряжение каждым».82
Рекомендуя во всех случаях согласовывать способы духовного врачевания с особенностями нравственного недуга, свв. подвижники наставляют, чтобы в случае возникшего в душе ученика недоверия к руководству старца, последний приложил все усилия к выяснению причин такого недоверия и принял соответствующие меры к его устранению. «Если какой-либо из учеников твоих, – говорит преп. Симеон Благоговейный, – возымеет недоверие к тебе, ты рассмотри, отчего это случилось, так как это бывает по многим причинам и предлогам». Далее преподобный дает перечень эти причин. К ним он относит гордость и тщеславие ученика, который думает, что уже достиг совершенства и не хочет называться учеником, а желает быть учителем. Причиной этому может быть беспечность и пристрастие к довольству и телесному покою, но может быть и зависть, которая происходит от того, что старец стал предпочитать других, а прежде любил его больше. Неверие к руководству старца иногда возникает в душе ученика и оттого, что последний желает принять рукоположение, обещанное старцем, но которое потом было отказано по недостоинству. Неверие еще бывает и от того, когда послушник впадает в грех, а потом стыдится его исповедывать, или когда он соблазняется каким-нибудь поступком своего старца. Опытный старец по взору лица своего ученика может определить его измену. «Врачевство для таковых, – продолжает преподобный, – молитва к Богу усердная со слезами, умножение любви, частое внушение, телесное упокоение и всегдашние собеседования, иногда кроткие и усладительные, а иногда строгие и обличительные, как лучше и пригожее к тому, чтоб они слушались и умягчались нравом».83
В самом начале духовного руководства перед старцем стоит задача освободить ученика от привязанности к житейским благам. Попечительными средствами для этого служат: наставление, личный пример и налагаемые старцем труды и лишения. Св. Григорий Палама говорит об этом следующее: «Как растениям необходимо перезябнуть зимою, чтоб плод принести, так искусительные прискорбности необходимы для плодоносия духовного. Кто не перетерпит доблестно тяжелого бремени встречных искушений, тот не принесет плода, достойного небесных житниц и сокровищ. Всякий ревнитель совершенства достигает его через подьятие произвольных и непроизвольных трудов и лишений… И любовь к Богу наиболее испытывается прискорбностью искушений непроизвольных. Произвольные лишения приготовляют душу к перенесению непроизвольных, ибо, привыкши при первых ни во что ставить приятности житейские и славу, она легко уже переносит и последние».84
В целях утверждения в добродетели старец нередко сам налагает прискорбности своему ученику. Так, преп. Иоанн Лествичник рассказывает об одном настоятеле монастыря, который ради испытания целомудрого и кроткого эконома в притворном гневе приказал выслать его из церкви. Когда преп. Иоанн Лествичник, зная невинность эконома, хотел его оправдать, мудрый старец ответил: «И я знаю, отче, что он не виновен; как несправедливо и жалко было б вырвать хлеб из уст голодного младенца, так и наставник душ делает вред и себе, и подвижнику, если не подает ему случаев к приобретению венцов, какие он, по его примечанию, может на всякий час заслуживать перенесением досад, бесчестий, уничижений и поруганий».85 Но такой метод старческого окормления произвольными скорбями должен быть своевременным и посильным. Хотя тот же преподобный говорит, что «душа, привязавшаяся ради Христа любовью и верою к пастырю, не отступает от него даже до крови; особенно же, если она получила через него исцеление своих язв…»86
В процессе духовного руководства старец упражняет ученика в телесных трудах, которые оказывают благотворное влияние на душевное настроение, усмиряют телесные страсти и подготовляют к духовным упражнениям. «Если бы мы находились вне тела, – говорит св. Василий Великий, – то необходимо было бы стремиться к совершеннейшему одною душою. Но поелику человек двояк; то и упражнение в добродетели должно быть двоякое, состоящее в телесных трудах и душевных подвигах»87 И другие подвижники учили, чтобы старец телесными трудами и лишениями подготовлял своего ученика к духовной стороне послушания.
Духовное же послушание начиналось с того, что старец стремился сосредоточить внимание ученика на одном каком-нибудь духовном предмете, как, например, на мысли о вездеприсутствии Божием, о памятовании смертного часа, о Страшном Суде и т. д. Тогда каждый окружающий предмет и каждое событие могут напоминать подвижнику о цели его подвига и тем усиливать его подвижническую ревность. Сосредоточивая внимание ученика на духовных предметах, старец переходит далее к искоренению греховных страстей в окормляемом.
В начале старец все свое внимание обращает на искоренение главной страсти, корня всех страстей – самолюбия, так как самолюбие препятствует истинному смирению, преданности воле Божией, а это значит и очищению сердца. Затем старец насаждает и укрепляет какую-либо одну добродетель, чтобы затем привить к ней и другие. Такой добродетелью у подвижников обычно является послушание. Утвердив послушание, как учат свв. подвижники, старец начинает постепенно возводить ученика к духовно-нравственному совершенству по следующим ступеням:
Первая ступень – сознание своей немощи, неопытности в духовной жизни и бессилия в борьбе со злом. Это сознание благотворно тем, что заставляет послушника искать через старца помощи у Бога.
Вторая ступень – самоукорение, когда старец приучает послушника не слагать вины на других, а укорять всегда и во всем только себя, что также предохраняет от самооправдания себя и осуждения других.
И третья ступень – безропотное, благодарное перенесение своих скорбей, имеющих важное очистительное значение для послушника, который считает себя достойным еще больших страданий и радуется за временные скорби.88
Как видим, старческое служение трудно и требует самоотверженной любви в деле духовного окормления. Но это служение приносит как старцу, так и окормляемому ученику великие благодатные плоды. Служение спасению души – главнейшее христианское служение, лучшая из всех добродетелей. История старческого подвижничества знает немало примеров, как старцы силою слова, непрестанного попечения и примера приводили своих духовных питомцев на путь нравственного совершенства.
Старчество – это свободный духовный союз старца с его учеником. Главная и ответственная роль в этом союзе принадлежит старцу. Она требует от него духовного ведения, духовной опытности и высокого нравственного совершенства и налагает на него тяжелые обязанности. Но для достижения цели этого союза – спасения вступающего на путь подвижничества – необходимо соблюдение определенных обязанностей и со стороны ученика по отношению к своему наставнику. Первой среди этих обязанностей является вера послушника старцу.
Глава 2. Вера старцу
Таинственно-благодатная сила духовного союза старца и ученика зиждется на полной и твердой вере ученика избранному им духовному руководителю. Через эту веру начинающему подвижнику подается от Бога благодатная сила и помощь. С ослаблением веры ослабляется и их сердечный союз. В силу этого весь успех старческого окормления и духовно-нравственного возрастания ученика зависит, прежде всего, от степени и твердости веры последнего. Ибо если вера старцу поколеблена, теряется весь смысл старческого руководства.
Молодой инок, избравший путь аскетизма и сознавая свою неопытность, с полной верой принимает советы старца. В советах и наставлениях старца он видит проявление духовного опыта и мудрости, через которые проявляется воля Божия. Сознательная вера становится возможной от того, что инок вверяет себя старцу после предварительного критического отношения к нему, потому что избрал он старца после продолжительного искания, горячей молитвы, а это значит, что сознательно и добровольно. «Авторитет старца покоится на сравнительном религиозно-нравственном совершенстве его, на приближении его к идеалу Христову»89. Подчиняясь своему руководителю, ученик видит в нем образ Христа. «Действенную стяжавший веру к отцу своему по Богу, – говорит преп. Симеон Новый Богослов, – видя его, мнит видеть Самого Христа, и бывая с ним или, последуя ему, верует несомненно со Христом быть и Ему последовать».90
Преподобные иноки Каллист и Игнатий говорят: «Нашедши же такого (духоносного руководителя – П.Л.), и к нему как к родному отцу сын отцелюбивый прилепившись телом и духом, пребывай с того времени весь в его повелениях, и с ним во всем согласуйся, смотря на него, как на Самого Христа, а не как на человека, и всякое от себя отгоняя неверие, и сомнение, равно как и всякое свое мудрование и самохотное хотение; шаг за шагом последуй за учителем своим»91. Принимая с полным доверием заповеди и повеления старца как Божии заповеди и повеления, ученик должен слушать только своего наставника. «Старцы говорили: если кто имеет веру к другому и самого себя отдает в подчинение ему, тот не имеет нужды внимать заповедям Божиим, а должен волю свою предать отцу своему и не останется виновным пред Богом»92
При таком взгляде на старца свв. отцы и подвижники учат, что оскорбить старца страшнее, чем прогневать Бога. Преп. Иоанн Лествичник призывает ученика радоваться, когда наставник его непрестанно обличает, и предлагает мужественно терпеть досады и бесчестия. «Напротив, плачь о том, – говорит он далее, – что ты сделал нечто достойное выговора и возмутил против себя душу наставника. Не ужасайся и не дивись, когда скажу тебе (ибо Моисей мне в этом свидетель), что лучше согрешить перед Богом, нежели перед отцом своим; потому что, если мы прогневали Бога, то наставник наш может Его с нами примирить; а когда мы наставника ввели в смущение, тогда уже никого не имеем, кто бы за нас ходатайствовал. Впрочем, я думаю, что оба эти согрешения имеют одно значение».93
Всякое сомнение в авторитете старца, а также критическое отношение к его заповедям и повелениям, по мнению свв. подвижников, является великим грехом, в основе разрушающим их взаимоотношения. «Кто верует, – наставляет преп. Симеон Новый Богослов, – что в руке пастыря его находится его жизнь и смерть, тот никогда не воспротиворечит. Неведение же сего рождает прекословие, причиняющее духовную и вечную смерть».94 «При вступлении на поприще благочестия и повиновения, – говорит преп. Иоанн Лествичник, – уже отнюдь не должны мы испытывать или судить в чем-нибудь доброго нашего наставника и судию, хотя, может быть, в нем, как в человеке, и увидим некоторые малые согрешения. Если же не так, то сделавшись сами судьями, не получим никакой пользы от повиновения». И далее желающим удержать веру наставнику преп. отец предлагает «незабвенно и неизменно хранить в сердце своем их добродетели, с тем, чтобы воспоминанием об оных заградить уста бесам», внушающим такое неверие. А когда помысл склоняет испытать или осудить наставника, следует бежать, как от блуда, и не давать «сему змию никакого послабления, ни места, ни вода, ни приступа», но говорить ему: «О прелестник! Не я над наставником, а он надо мною получил суд; не я его, а он мой судья».95
Свв. отцы и подвижники не только запрещали осуждение учеником своего старца, но учили не внимать словам других, плохо отзывающихся о нем, и избегать таких людей. «Начав жить вместе с духовным отцом и восчувствовав пользу от него, – учит преп. Феодор Едесский, – не допускай, чтоб кто-либо отдалил тебя от любви к нему и от сожительства с ним; не осуждай его ни в чем; не говори о нем худо, хотя будешь им обличаем и даже бием; уха своего не открывай, когда кто другой станет злословить его; и отнюдь не сдружайся с тем, кто поносит его, чтоб не прогневался на тебя Господь и не изгладил тебя из книги живых». И далее великий подвижник и епископ Едесский наставляет: «Не будь судьею дел отца твоего, но исполнителем заповедей его. Демоны, как обычно им, начнут указывать тебе на недостатки его, чтоб оглушить уши твои для уроков его, и тебя чрез то или сделать немощным или страшливым воином на брани, или одними помыслами неверия расслабить тебя и разленить ко всякому виду добродетели».96
Вера ученика своему духовному отцу простиралась до того, что он всецело полагался на последнего во всех своих нуждах и телесных потребностях. «Некто, опытом познавший духовную пользу и неложную стяжавший веру, – рассказывает преп. Симеон Новый Богослов, – предлагая Бога свидетелем истины, сказал: я положил в себе такой помысл, чтоб никогда не просить у отца моего ни есть, ни пить и вообще ничего другого не принимать, пока Бог не внушить ему приказать мне это. И действуя так, я никогда, говорит, не был тщетен в надежде моей».97 Это происходит от того, что старец ощущает, чувствует сердцем веру и преданность своего ученика. Так, преп. Иоанн Лествичник говорит ученику: «Веру и искреннюю любовь твою к отцу мысленно возвещай Богу; и Бог, неведомым образом, известит его о твоей к нему любви, и равным образом расположит его к тебе и сделает благосклонным».98
Итак, успех старческого руководства в духовном совершенствовании ученика зависит от твердой и непоколебимой веры своему старцу. Древние подвижники считали веру ученика первой и важнейшей обязанностью и настойчиво учили всемерно укреплять ее. Всякое исследование и критическое отношение к поступкам и жизни старца категорически запрещалось, так как это способствовало ослаблению веры. Для сохранения и укрепления веры ученика свв. отцы предлагают обращать внимание на добродетели старца и хранить их в сердце своем с тем, чтобы воспоминанием о них избегать осуждения. Обращая внимание на эту сторону в жизни и деятельности старца, послушник избежит искушения изыскивать недостатки своего учителя и через это ослабевать в своей вере к нему. В этом нет ничего невозможного, так как этому Сам «Господь, – как говорит преп. Иоанн Лествичник, – умудряющий слепцов, просвещает очи послушников видеть добродетели их учителя и отемняет их не видеть недостатков его; а ненавистник добра делает противное сему».99
Из учения свв. отцов и подвижников видно, что твердая вера ученика сама по себе действенна, независимо от совершенства учителя. Преп. Варсануфий Великий говорит ученику: «Бог по вере вашей творит с вами; Сам Господь сказал: «Приемляй пророка во имя пророче, мзду пророчу приимет; и приемляй праведника во имя праведниче мзду праведничу приимет» (Мф. 10, 41). Итак… если же и не будет пророк или праведник, а кто-либо примет его как пророка и праведника, то «мзду пророчу и праведничу приимет».100
По вере ученика для его утешения и пользы Сам Господь наставляет и руководит старцем, который является только орудием Его промысла. Ведь ученик ради любви к Богу и предал себя на послушание. Только несокрушимая вера дает послушнику силу и возможность нести такое послушание.
Итак, добровольно избрав себе духовного наставника-старца и с полной верой и любовью подчинившись его духовному руководству, ищущий спасения послушник обеспечит себе твердую опору на пути восхождения по лестнице нравственного совершенствования.
Глава 3. Послушание
С непоколебимой верой старцу тесно связана вторая обязанность ученика – безграничное послушание своему наставнику. «Послушание и подчинение – это самые главные и самые трудные обязанности ученика, который отсюда и называется послушником».101 Свв. подвижники смотрели на послушание, как на основную монашескую добродетель, матерь всех добродетелей. Инок, не имеющий послушания, не может быть истинным монахом.
Послушание – добровольное и полное подчинение послушника воле старца с решительным отрешением собственной воли и собственного разумения, не допуская никакого противоречия ему. Таким образом, воля послушника заменяется волей старца, который и направляет его жизнь по собственному усмотрению, имея в виду искоренить все страстное, греховное и насадить смирение, кротость и терпение. Истинный послушник, следуя во всем наставлениям своего старца, восходит к высшему нравственному совершенству, «как бы со светильником, озаряющим путь сей среди глубокого мрака настоящей греховной жизни».102
Основанием безусловного послушания является то, что Господь наш Иисус Христос, примеру Которого должен подражать каждый последователь Его, исполняя не Свою волю, но волю пославшего Его Отца Небесного, «смирил Себе, послушлив быв даже до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2, 8). «Аз есмь путь» (Ин. 14, 6), – говорит Спаситель Своим ученикам. Следовательно, и тот, кто подчиняет свою волю воле избранного путеводителя, подражает Христу.
Вот почему едва ли можно найти св. отца подвижника, который не учил бы о необходимости и пользе послушания своему старцу.
Преп. Антоний Великий учит, чтобы преуспеть в духовно-нравственном возрастании, необходимо нести послушание духовным отцам. И в подтверждение этого он ссылается на многие примеры из библейской истории и подвижнической практики. «Твердо знайте, – говорит преподобный, – что ни преуспеть, или возрасти и сделаться совершенным, вы не можете, ни уметь верно различать добро от зла вы не будете, если не будете повиноваться отцам вашим. Отцы наши сами так поступали: повиновались отцам своим и их наставления слушали; оттого преуспели, возросли и сделались сами учителями, как написано в Премудрости сына Сирахова: «Не отступай от повести старцев, ибо тии навыкоша от отец своих: яко от них навыкнеши разуму и во время потребно дати ответ» (Сир. 8, 11–12). Итак, вы должны подражать тем, кои покорны были отцам своим и их во всем слушались, и которых отцы при помощи Божией научили всему, чему сами научились у отцов своих и что предали сынам своим покорным. Так Исаак слушался Авраама; Иаков – Исаака; Иосиф – Иакова; Елисей – Илии; Павел – Анании; Тимофей – Павла. Сии все и подобные им слушались отцов своих, исполняя волю их, и следовали их советам; оттого познали истину, научились правде и, наконец, сподобились Духа Святого… Итак, если желаете преуспеть и полнее возрасти, сделаться невозмутимыми в сердце своем и ни в чем не быть посмеянным от дьявола, повинуйтесь отцам своим и слушайтесь их во всем – и вы не падете во веки».103 В другом месте тот же св. отец говорит: «Кто повинуется отцам своим, тот Господу повинуется, и кто Господу повинуется, тот и отцам своим повинуется».104
По словам преп. Иоанна Лествичника, послушание есть совершенное отречение от своей воли, добровольная смерть, безбедное плавание, беспечалие в скорбях, бесстрашие смерти. Далее он говорит: «Послушание есть гроб собственной воли и воскресение смирения. Послушный, как мертвый, не противоречит и не рассуждает, ни в добром, ни во мнимо-худом; ибо за все должен отвечать тот, кто благочестиво умертвил душу его (т. е. отец, через послушание умертвивший в нем страстную волю). Послушание есть отложение рассуждения и при богатстве рассуждения».105
Преп. Симеон Благоговейный также настойчиво призывает к послушанию, чтобы тем самым подражать Христу. «Всякое повиновение имей к своему игумену, – наставляет св. отец, – от коего и пострижен ты, и без раздумывания исполняй, что ни повелит он, даже до смерти, хотя бы то казалось тебе и невозможным. Действуя так, будешь подражателем Того, Кто послушлив был даже до смерти, смерти же крестныя».106
Послушание старцу должно быть безусловное и постоянное, как говорит преп. Варсануфий Великий: «…оказывай старцу своему послушание во всем и исполняй все, что он ни говорит тебе, будет ли то относиться к пище, или к питию, или к какой-либо другой вещи, во всем повинуйся ему».107 Неполное послушание, т. е. если послушник одно исполняет, а другое нет, не имеет никакой нравственной ценности, как и говорит тот же великий старец: «Если… в одном отсекаешь свою волю, а в другом нет, то явно, что и в том, в чем ты ее отсек, ты имел другую, свою же волю. Ибо повинующийся повинуется во всем; и такой не заботится о своем спасении, потому что за него отвечает другой, – тот, которому он предал себя в повиновение и вверял себя».108 Инок, который иногда слушает старца, а иногда поступает по своей воле, делает бесплодным свой труд и разрушает то, что созидает старец. «Кто иногда слушается, – предостерегает преп. Иоанн Лествичник, – а иногда не слушается отца, тот подобен человеку, который к больному своему глазу в одно время прикладывает целебную мазь, а в другое известь. Ибо Писание говорит: «Един созидаяй, а другий разоряяй, что успеет более, токмо труд» (Сир. 34, 23).109 Когда ученик не всегда исполняет волю своего старца, то последний снимает с себя ответственность за него. «Если слушаешь меня в одном, – говорит великий старец Варсануфий, – а в другом противоречишь, то и в том, в чем слушаешь, свою волю исполняешь, я и не дам за тебя ответа Богу».110
У древних подвижников своеволие считалось самым великим злом. Известное изречение, которое приписывается преп. Иоанну Колову: «Если увидишь юного (молодого инока – П.Л.), по своей воле восходящего на небо, удержи его за ногу и сбрось вниз», – говорит о том, «что лучше со смирением вопрошать, нежели идти своеволием, ибо Сам Господь влагает в уста вопрошаемого, что сказать, ради смирения и правоты сердца вопрошающего».111
Итак, свв. отцы и подвижники не допускали как противоречие старцу, так и неполное послушание. Они также осуждали, если послушник совершал доброе дело без воли старца. Св. Василий Великий в «Увещании к подвижникам» говорит: «…наблюдай за собою, чтобы не делать тебе ничего вопреки воле учителя. Ибо все, что делается без него, есть некое хищение и святотатство, ведущее к смерти, а не к пользе, хотя бы (дело такое – П. Л.) казалось тебе добрым. Ибо если оно доброе, то почему делается тайно, а не въявь? Допроси помысл свой, который через правые дела доводит тебя до кражи и по-видимому добрыми преслушаниями приуготовляет тебе дела неправые».112 В другом месте Святитель разъясняет, почему «похвальные» дела не полезно совершать без воли наставника: «Истинное и совершенное послушание подчиненных наставнику выказывается в том, чтобы не только, по совету настоятеля, удерживаться от несообразного, но чтобы без его воли не делать даже и похвального. Ибо воздержание и всякое злострадание тела на что-нибудь полезно: но если кто, следуя собственным стремлениям, делает себе угодное и не повинуется совету настоятеля, то прегрешение его будет важнее заслуги: потому что «противляйся власти, Божию повелению противляется» (Рим. 13, 2), и награда за послушание выше награды за преуспеяние в воздержании».113 Из этого видно, что даже в добром деле послушник не должен доверять себе и поступать по своей воле. Об этом предупреждает также преп. Варсануфий Великий: «Всякое доброе дело, которое совершается не из одной любви к Богу, но к которому бывает примешана и своя воля, не чисто и не приятно Богу».114
Послушание угодно Богу и приносит пользу подвизающемуся иноку только то, которое совершается с любовью и добрым расположением сердца. Всякие оговорки, равнодушие, медлительность, ропот и пр. в послушании не допустимы, так как послушание, оказываемое старцу, по мнению свв. подвижников, Богу оказывается. «Слушаяй вас, Мене слушает» (Лк. 10, 16), – говорит Господь.
Послушание стоит выше всех других монашеских обетов и превосходит все другие добродетели. Естественно, что уклонение от послушания имеет пагубные последствия для инока. Преп. Антоний Великий говорит: «Я знаю монахов, которые после многих трудов пали и подверглись безумию, потому что понадеялись на свои дела и презрели заповедь Того, Кто сказал: «Вопроси отца твоего и возвестит тебе».115 Неуклонно же несущий подвиг послушания старцу получает в награду за свое смиренное терпение великие благодатные плоды. Такой подвижник скоро преуспевает в духовной жизни, легко отражает всякое искушение, приобретает душевный покой и не боится даже смерти, так как верит, что его грехи понесет старец, которому он отдал себя в полное послушание. «Кто в повиновении отцу своему, – утверждает преп. Иоанн Лествичник, – приобрел совершенно чистую совесть, тот уже не боится смерти, но ожидает ее ежедневно как сна, или лучше сказать как жизни, достоверно зная, что во время исхода души не от него, но от наставника потребуется ответ».116 О благих плодах послушания свидетельствует преп. Симеон Новый Богослов, ублажая тех, «которые… ноги свои незыблемо утвердили на камне послушания духовным отцам, слушая заповедуемое ими, как из уст Божиих, и на сем основании послушания без колебаний в смирении души устрояя исполнение того, – скоро преуспевают… Ибо таковый дело Божие совершает, уподобляясь Сыну Божию, Который исполнил послушание Отцу Своему даже до смерти, смерти же крестныя».117 О пользе послушания авва Миос Килийский говорит: «Послушание бывает за послушание. Если кто слушает Бога, и Бог того послушает».118
Из-за необычайной трудности подавать свою волю и личные желания великие христианские подвижники смотрели на послушание как на исповеднический подвиг. С самого начала основания монашества идея мученичества вдохновляла всех ревнителей подвижнической жизни. Так преп. Иоанн Лествичник говорит, что свв. Отцы называют блаженное послушание «…исповедничеством, без которого никто из страстных не узрит Господа».119 В другом месте тот же преподобный говорит иноку: «Не восхищайся и не увлекайся повествованиями о безмолствующих отцах и отшельниках, и не увлекайся вслед их: ибо ты подвизаешься в воинстве первомученика Стефана».120 Отсечение своей воли, т. е. послушание преп. Феодор Студит сравнивает с многострадальным мученичеством. Он говорит: «Мы не проливаем, как мученики, кровь; членов наших не отсекают, костей не сокрушают; но если мы прилагаем к своим легким и не многим трудам отречение от своей воли, с желанием Богу угодить и братьям с любовью послужить, то чрез это делаемся подобными многострадальным мученикам, и даже Самому Господу, за нас распятие и смерть подъявшему. Благодушествуйте же, трудясь! Вас ждут венцы мученические».121
В жизни древних подвижников имеется весьма много примеров удивительного послушания. Вот некоторые из них. В «Достопамятных сказаниях» рассказывается о том, как старец преп. Иоанн Колова посадил сухое дерево и велел ежедневно поливать его кружкой воды. Преп. Иоанн Колов с полным усердием, в простоте своего сердца исполнял волю старца. А так как вода была далеко, то он уходил с вечера и возвращался только к утру. После трехлетнего послушания дерево ожило и принесло плод. Старец, угощая братию этими плодами, сказал: «Возьмите, ешьте плод послушания».122
Другой старец, посылая ученика на работу, дал ему для подкрепления сил немного хлеба. Исполнив работу, ученик возвратился домой и принес обратно нетронутый хлеб. Увидев это, старец спросил: «Отчего ты, чадо, не вкусил хлеба, который я дал тебе?» – «Прости меня, отче, – ответил ученик, поклонившись старцу, – отпуская меня, ты не благословил и не дал мне повеления вкусить пищи. Потому я и не ел».123
Послушание не только успешно способствовало духовно-нравственному возрастанию подвижника, но и творило чудеса. Так, например, однажды мальчик Плакида, черпая воду с берега, упал в реку и был отнесен течением от берега. Преп. Венедикт (память 15 марта), прозрев это духовными очами, велел своему ученику Мавру бежать на помощь.
Ученик тотчас бросился к реке и, видя, что мальчик далеко от берега, не раздумывая, побежал по воде как по земле. Только спасши мальчика, он с удивлением заметил, что бежал по поверхности воды. Это чудо старец объяснил силой усердного послушания Мавра.124
Иногда повеления старцев были как будто бесцельны, странны и совершенно непонятны. Но все эти приказания давались с единственной целью, чтобы испытать и укрепить послушание подвизающихся учеников. Искусственная странность или даже неестественность таких повелений способствовала проявлению безусловного и решительного послушания. Так подвижник Иоанн по повелению своего старца аввы Павла связывает и приводит к нему гиену.125
Вот почему свв. подвижники так высоко превозносили послушание. Авва Руй утверждает, что послушание выше странноприимства, отшельничества и других добродетелей. Он так прославляет этот подвиг: «О послушание! Ты спасение всех верных; ты мать всех добродетелей! Ты находишь царство, ты отверзаешь небеса, и возводишь людей от земли на небо! Ты питательнице всех святых; они питались твоими сосцами и возрастали в совершенствах! Ты сожительнице ангелов».126
Итак, послушание, являясь главной обязанностью ученика по отношению к наставнику, служит вместе с тем и главной его добродетелью, которая открывает путь восхождению по ступеням нравственного совершенства.
Глава 4. Откровение помыслов
Дальнейшей обязанностью ученика по отношению к старцу является откровение помыслов. При избрании себе духовного руководителя послушник вручает ему свою волю и все свои намерения и желания, однако его ум не остается праздным и совершенно бездеятельным. Под влиянием впечатления его мысли, желания постоянно меняются. И он не может быть свободным от помыслов, но он должен «владеть» ими – одни удерживать, а другие подавлять. Чтобы научиться владеть своими помыслами, подвижнику необходимо знать возникновение помысла и его постепенное развитие в душе человека.
Христианские подвижники выделяют шесть или семь главных моментов постепенного воздействия возникшего помысла на душевное состояние человека, которое может окончиться возникновением страсти. Так, например, преп. Иоанн Лествичник, ссылаясь на других отцов и подвижников, говорит: «По определению рассудительных отцов, иное есть «прилог», иное – «сочетание», иное – «сосложение», иное – «пленение», иное – «борьба», и иное, так называемая «страсть» в душе». Далее преп. отец дает краткое определение основных моментов постепенного развития страсти. «Прилог» есть представление какого-нибудь предмета или образа, входящего в сферу сознания человека и иногда помимо его воли. «Сочетание» выражается в сочувствии человека появившемуся помыслу по страсти или бесстрастно. «Сосложение» – это соизволение души на страсть, соединенное с услаждением, которую внушает помысл. «Пленение» – насильственное увлечение сердца в сторону предмета страсти и продолжительное мысленное совокупление с ним. «Борьба» – это такое душевное состояние, когда происходит брань между страстными влечениями и добрыми, разумно-нравственными наклонностями человека. «Страсть» составляет уже самый порок, от долгого времени укоренившийся в душе и через это сделавшийся как бы ее естественным свойством.127
Ввиду той опасности, которая происходит от тех или иных помыслов, подвижнику необходимо не только знать возникновение и развитие, но и управление, «владеть» ими. На вопрос: «От чего бывает, что многие вожделения и суетные помыслы даже против воли нашей тревожат нас и почти без нашего ведения обольщают нас?» Авва Моисей ответил: «Не возмущаться духу этими помыслами невозможно; но принять их или отвергнуть – это возможно всякому, кто при помощи Божией употребит для сего старание. Как возникновение их не зависит от нас, так отвержение или принятие их состоит в нашей воле». Далее авва говорит, что не все помыслы мы должны приписывать внешним причинам, иначе не останется в человеке свободного произволения, и он не будет прилагать старания о своем исправлении. Во власти человека исправить качество помыслов. Человек может способствовать возникновению духовных-святых или земных-плотских мыслей. Разумное и тщательное поучение в законе Божием, упражнение в псалмах и духовном пении, пребывание в посте и бдении, непрестанное памятование о Страшном Суде, о Царстве Небесном и о геенне огненной и о всех делах Божиих – все это способствует уменьшению злых помыслов. И напротив, занятие плотскими делами, мирскими заботами, суетные и праздные беседы, по мнению аввы Моисея, умножают злые помыслы в человеке.128 Преп. Иоанн Кассиан образно сравнивает душу человека с жерновом. «Деятельность души хорошо сравнивается с мельничным жерновом, – говорит он, – который от стремительного течения воды быстро вертится кругом. Он никак не может перестать от движения, будучи движим водою. Но во власти приставника состоит пшеницу ли молоть, или жито, или куколь растирать. Без сомнения, будет молоть то, что будет всыпано тем, кому поручено попечение об этом деле. Так и ум наш, в течение настоящей жизни будучи приводим в движение устремляющимися отвсюду потоками искушений, не может быть праздным от смятения помыслов; а какие допускать или принимать в себя, это зависит от нашей воли и тщательности».129
Наблюдение за своими помыслами, желаниями и намерениями и оценка их качества может быть лучше всего осуществлена посторонним лицом и притом обладающим духовным опытом и даром рассуждения. Таким лицом для начинающего путь спасительного подвига является духовный наставник, старец. Его обязанность заботливо следить за направлением помыслов и желаний ученика, устранять и заглушать дурные и поддерживать чистые и святые желания и чувства.
Обязанность же ученика ничего не скрывать от своего старца, а все свои внутренние порывы и мысли – хорошие и дурные – чистосердечно открывать ему.
Мнение, что при существовании таинства исповеди откровение помыслов является лишним и ненужным, нельзя признать правильным. Исповеди бывают редко, и на исповеди кающийся не в состоянии припомнить все свои пороки, все движения души за краткостью времени. Не может кающийся получить на исповеди и всех необходимых наставлений. Поэтому исповедь ни в коей мере не исключает необходимости откровения помыслов ученика своему старцу, под руководством которого ведется непрерывная борьба за искоренение всех порочных склонностей в душе послушника.
Свв. отцы и подвижники считают необходимым для ученика ежедневное и постоянное исповедание старцу. Говоря о необходимости для достижения совершенства даже тайны сердечные открывать старцу, св. Василий Великий наставляет: «Но и каждый из подчиненных, если хочет оказать значительный успех и привести жизнь свою в состояние, согласное с заповедями Господа нашего Иисуса Христа, должен ни одного душевного своего движения не оставлять в скрытности, ни одного слова не пропускать без испытания, но тайны сердечные обнажать пред теми из братий, кому поручено прилагать милосердное и сострадательное попечение о немощных. Ибо таким образом похвальное будет утверждено, а неодобрительное не останется без надлежащего врачевания…»130
По учению свв. отцов, ученик должен открывать своему старцу даже то, что как будто и не заслуживает порицания. Как в телесных недугах бывает, по словам св. Василия Великого, что человек не чувствует их, но не полагается на свое чувство, а доверяет больше наблюдению врача, так точно должно быть и в рассуждении душевных недугов-грехов.131 Преп. авва Дорофей рассказывает о себе, что когда он был в общежитии, то открывал все свои помыслы старцу авве Иоанну и никогда ничего не делал без его совета. Даже тогда, когда ответ старца совпадал с его собственным мнением и помысл упрекал его, что зачем, мол, беспокоил старца, не то ли самое он сказал тебе, авва Дорофей рассуждал так: «А я отвечал помыслу: анафема тебе и рассуждению твоему, ибо что ты знаешь, то знаешь от демонов… Итак, никогда не попускал я себе повиноваться своему помыслу, не вопросив старца».132
Откровенность вообще оказывает благотворное влияние на душевный склад человека. Она очищает совесть, смиряет ум, укрепляет волю. Искренняя откровенность во всех своих помыслах даже перед другим приносит огромное облегчение. Тем более благотворное воздействие оказывает постоянное откровение помыслов перед духовным отцом. Вот почему свв. отцы особенно настойчиво требуют, чтобы начинающий подвижник подавлял в себе ложный стыд и пагубную гордость, смиренно и с полной искренностью открывал духовному отцу все сокровенные помыслы и движения души. Это подчеркивается во всех древних иноческих уставах. Так в уставе преп. Иоанна Кассиана, который в свою очередь заимствован из жизни египетских монастырей, предписывается новичкам не скрывать своих помыслов от старца. чтобы успешно восходить к большему совершенству. В уставе говорится: «Для более удобного достижения этого (духовного совершенства – П. Л.) учат (египетские подвижники – П. Л.) их не скрывать никаких помыслов сердечных по ложному стыду, но тотчас, по возникновении их, открывать своему старцу, и в суждении о них не доверять своему мнению, а считать худым или добрым только то, что старец признает таким. От того хитрый враг ни в чем не может уловить молодого монаха, как неопытного, ничем не может обольстить того, кто полагается не на свое, а на старцево суждение, и не может убедить скрывать от старца его внушения, как огненные стрелы, бросаемые в его сердце. Иначе хитрый дьявол и не может обольстить и низложить молодого монаха, если не убедит его – по гордости или стыдливости скрывать свои помыслы от старца. Это общий и ясный признак дьявольского внушения, если мы стадимся открыть его старцу».133
Хотя откровение помыслов весьма трудное дело, особенно для начинающего подвижника, однако он должен знать, что скрывать свои помыслы – значит доставлять радость демонам. Авва Иоанн говорит начинающему иноку: «…да не скрывает никто помысла, ибо, если кто скрывает помыслы, злые духи радуются, (усиливаясь) погубить его душу».134 А когда один брат спросил авву Пимена: почему он не может откровенно говорить со своим старцем о помыслах, то авва Пимен ответил словами преп. Иоанна Колова: «Ни о ком так не радуется враг, как о тех, которые не открывают своих помыслов».135 Преп. Иоанн Лествичник говорит, что как облака закрывают солнце, так неоткрываемые греховные помыслы помрачают и губят ум.136 Наоборот, искреннее и постоянно откровение помыслов очищает душу от греховных нечистот и делает ее достойной восхождения на небо.
Ученик должен ничего не скрывать от старца из чувства стыда, а также ничего не изменять, не оправдывать, а искренно открывать все движения своей души. Об этом преп. Антоний Великий учит: «Ничего не стыдись делать, что согласно с волей Божией, и в деле истины не таись; не бойся возвещать ученик Господне или словеса премудрости, и не стыдись грехи свои открывать духовному отцу своему».137 Авва Иоанн также говорит: «…чтобы вопрошающий совершенно обнажал свой помысл вопрошаемому и не скрывал от него ничего, не изменял чего-либо ради стыда, равно не высказывал своего (помысла) как бы от лица другого, но от своего собственного, как и следует; ибо всего более вредит притворство».138 В целом ряде своих поучений преп. Иоанн Лествичник увещевает новоначальных иноков не скрывать от своего старца, не стыдиться исповедания всех злых своих помыслов, потому что скрытые помыслы могут превратиться в дела. Преподобный говорит, что бесы имеют обыкновение внушать нам или вовсе не исповедывать согрешения своему духовному отцу, или исповедывать, но как бы от имени другого лица, или даже складывать вину за свой грех на других. Он предлагает, чтобы во время исповеди кающийся был как наружным видом, так и внутренним чувством подобно осужденному преступнику с поникшим лицом и, если можно, то и со слезами. «О сын и послушник Господень! – призывает преподобный кающегося ученика, – не прельщайся духом возношения, и возвещай учителю твоему согрешения свои не так, как от иного лица; потому что без самопосрамления невозможно избавиться от вечного стыда. Обнажай струп твой врачу сему, и не стыдись сказать ему: «Отче, моя язва сия, моя рана сия; она произошла не от иного кого-нибудь, но от моей собственной лености; никто не виновен в ней, ни человек, ни злой дух, ни плоть, ни другое что-либо, но только мое нерадение».139
Не следует стыдиться открывать свои помыслы старцу еще и потому, что они иногда бывают не свои, а «навеяны врагом нашего спасения и, как вражьи помыслы, они не вменяемы».140 «Особенно же наблюдайте за помыслами, пожеланиями и мыслями, – говорит преп. Илия, – зная, что их часто внушают демоны, дабы осквернить душу помышлением о вещах бесполезных, и отвлечь ум от размышления о грехах своих и о Боге».141
В «Достопамятных сказаниях» говорится о следующем примере. Один брат был искушаем хульными помыслами и стыдился исповедывать это. Посещая великих старцев с целью открыться им, он всегда уходил от них, не исповедав своих помыслов. Неоднократно приходил он и к авве Пимену, но по ложному стыду не решался открывать боримых его помыслов. Авва Пимен видел мучение брата и скорбел о том, что он стыдится открывать свои помыслы. И вот, однажды, отозвав его в уединенное место, старец сказал ему: «Вот столько уже времени ты ходишь сюда, желая открыть мне свои помыслы; но когда приходишь, не хочешь сказать о них, и уходишь опять с ними, мучимый по-прежнему. Скажи мне, сын мой: что у тебя на сердце?» Брат сознался старцу, что дьявол искушает его богохульными помыслами, и что он стыдится об этом говорить. И как только рассказал о них старцу он сразу же почувствовал облегчение. Утешая открывшегося брата, старец сказал ему: «Не скорби, сын мой! Но когда приидет тебе такой помысл, говори: я не виноват; хула твоя, сатана, да падет на тебя. Душа моя не хочет сего». Уврачевав свою душу, ушел брат от старца утешенным.142
По учению свв. подвижников греховные помыслы, как только будут открыты, сразу слабеют и исчезают. «Ибо как змей, – говорит авва Моисей, – извлеченный из темной норы на свет, старается убежать и скрыться; так и злые помыслы, будучи обнаружены откровенным признанием и исповедью, стараются бежать от человека».143 Это видно из жизни аввы Серапиона, который о себе рассказывал, что когда он был еще в юных летах и жил вместе с аввой Феоной, то, принимая пищу, крал сухой хлебец и потом съедал его тайно. Так продолжалось некоторое время, и это страсть он не мог преодолеть. Он мучился от укорения совести, а сказать об этом старцу стыдился. Случилось однажды старцу беседовать с пришедшими братьями о воздержании и о утаивании своих помыслов от духовных отцов. Серапион решил, что Бог открыл старцу его грех, достал из-за пазухи хлебец и, повергшись на землю, просил прощения. Тогда авва Феона сказал: «Сын мой! Признание твое и при моем молчании освободило тебя от этого плена; открывши свои поступки, ты поразил беса, уязвлявшего тебя при твоем молчании… А теперь, будучи изведен из твоего сердца и обнаружен, он уже не будет иметь в тебе места». С тех пор, по словам аввы Серапиона, эта страсть действительно отступила от него.144 Этот пример показывает, что чистосердечное откровение своих помыслов и грехов, несмотря на стыд, который терпит от этого гордость человека, способствует решительному освобождению от них. Стыд за совершенный грех обнажает всю мерзость и отвратительность его.
Чтобы всегда следить за своими помыслами, свв. подвижники поучают при временном или постоянном отсутствии старца записывать свои помыслы с намерением открыть их потом. Так, преп. Антоний Великий говорит ученикам своим: «Пусть каждый из вас замечает и записывает свои поступки и душевные движения, как бы с намерением сообщить их друг другу; и будьте уверены, что он, стыдясь известности, непременно перестанет грешить и даже содержать в мыслях что-либо худое. Ибо когда кто грешит, желает ли он, чтоб это видели?.. Так, если будем записывать свои помыслы с намерением сообщить их друг другу, легче соблюдем себя от нечистых помыслов, стыдясь известности». По словам преп. Антония, записывание может заменить «очи наших сподвижников».145 Запись помыслов, как способ следить за ними и исправлять греховные, практиковалась еще в древних монастырях Египта, как об этом свидетельствует преп. Иоанн Лествичник. Он видел у одного трапезного при поясе небольшую книжку, в которую тот ежедневно записывал свои помыслы с тем, чтобы потом пересказать их своему пастырю. Так поступали и другие весьма многие из братий того монастыря, который посетил преп. Иоанн Лествичник.146
Чтобы принять на себя грехи своего ученика и нести ответственность за них перед судом правды Божией, старец должен был знать эти грехи. Совесть ученика должна быть вполне открыта ему до мельчайшего помысла. А так как основная цель подвижнической жизни заключается в том, чтобы удобнее всего пресечь злонравие души, скорее обессилить греховные наклонности и дать доброе направление умственной и нравственной деятельности, то откровение помыслов старцу имеет огромное значение. Оно открывает перед духовным руководителем внутренний мир религиозно-нравственного состояния послушника, его душевные язвы, его недостатки. Зная нравственное состояние своего ученика, старец может успешно руководить им по пути духовного совершенствования.
Ученик, со своей стороны, вскрывая свои язвы перед старцем, сам начинает стыдиться их и под водительством наставника стремится к быстрейшему излечению. Одно сознание того, что необходимо все свои помыслы и недостатки представлять на суд старца, заставляет послушника следить за ними и греховные из них отсекать.
Но особо важное значение откровения помыслов еще состоит в том, что помогает послушнику лучше узнать самого себя и глазами своего старца, строгого и беспристрастного судии, взглянуть на свои недостатки.
Ведя борьбу со своими греховными помыслами, начинающий подвижник не может не ощущать свою немощь. А это, в свою очередь, приучает его к смирению и к исканию благодатной помощи, предавая себя в волю Божию через своего старца.147
Можно с уверенностью сказать, что откровение помыслов было основным методом старческого руководства и одной из важнейших сторон его устроения.
Глава 5. Молитвы старца
Приняв на себя тяжелый подвиг духовного окормления ученика с целью направить его на истинный путь спасения, старец для осуществления этой цели не только наставляет его в заповедях Божиих, следит за его внешним поведением и внутренними переживаниями души, всеми помыслами, очищая их от греховных склонностей, но и непрестанно возносит молитвы к Богу о спасении своего питомца. Молитва старца – это та благодатная сила, которая укрепляет и самого старца в его подвиге духовного руководства и таинственно воздействует по милости и благодати Божией на ученика.
Будучи по самой идее старчества посредником между Богом и учеником, старец, который, по словам св. Василия Великого, «представляет собою лицо Спасителя», осуществляет это посредничество в молитвенном предстательстве «и священнодействует пред Богом спасение покорных ему».148 Такое посредничество выражалось в молитвенном ходатайстве за тех, которые вверили ему свое спасение. Преп. Иоанн Лествичник пишет: «Когда хотим выйти из Египта и бежать от фараона, то и мы имеем необходимую нужду в некоем Моисее, т. е. ходатае к Богу и по Боге, который, стоя посреди деяния и видения, воздевал бы за нас руки к Богу, чтобы наставляемые им перешли море грехов и победили Амалика страстей.149
Сознавая всю ответственность и трудность духовного руководства, старец, прежде чем взять на себя этот подвиг, обращался к Богу с горячей молитвой, чтобы получить соответствующий дар духовного врачевания немощной братии. Об авве Сериде говорится: «И помолился Богу дать ему дар рассуждения, приобретя который, он мог с помощью небесной благодати путеводить к жизни души, врачевать оскорбленных, преподавать целительное врачевство, слово от Духа (истекающее)».150 Старческая молитва не прекращалась и в дальнейшем. Глубоко поучительные указания об этом имеются в ответах великого старца аввы Варсануфия своим ученикам. «Бог знает, – говорит он брату Андрею, просившему старца молиться за него, – что ни часа, ни мгновения ока не пройдет без того, чтобы я не имел тебя в памяти и не молился за тебя…Молю Его наставить тебя и управить по Своей воле».151
В основе старческой молитвы лежит та безграничная, самоотверженная любовь, которая объединяет старца с учеником. Примеры такой любви дают святые подвижники. Преп. Варсануфий Великий на просьбу учеников молиться за них отвечал им: «Я и прежде прошения вашего, ради горящей во мне (подобно сильнейшему огненному пламени) любви Христа, сказавшего: «Возлюбиши ближнего своего яко сам себе» (Мк. 12, 31), не престаю в горении и теплоте Духа (Рим.12, 11) день и ночь молиться Богу, чтобы Он сделал вас Богоносными, чтобы вселился в вас и походил (2 Кор. 6, 16) и ниспослал вам Духа Святого, Духа истины, Который, «егда приидет… наставит вы на всяку истину» (Ин.16, 13), дабы удостоиться вам наследия вечных благ… Я был для вас, как отец, который старается включить детей своих в светлые воинства царские…»152 Из той же отеческой любви в другом месте тот же великий старец говорит своему брату сподвижнику: «Поверь мне, брат, что дух мой усердствует сказать моему Владыке, Который радуется о прошении рабов Своих: Владыко! или вместе со мною введи и чад моих в Царство Свое, или изгладь и меня из книги Твоей».153 В данном случае преп. Варсануфий Великий, подобно пророку Моисею (Исх. 32, 32) и ап. Павлу (Рим.9, 3–4), в любви к своим ученикам возвышается до высочайшего подвига самоотвержения.
И тогда, когда ученик был в немощи и искушаем, старец являлся неотступным ходатаем за него пред Богом. Это видно из примера ученика аввы Сисоя Авраама, который однажды был искушен от демона и пал. Старец, увидев его падение, стал на молитву и, воздев руки к небу, сказал: «Боже! Угодно ли Тебе или не угодно исцелить, но я не отступлю от Тебя, пока Ты не исцелишь его!» – И ученик тотчас получил исцеление.154
Для ученика молитва старца имеет весьма разностороннее и благотворное значение. Она, прежде всего, помогает ученику исполнять заповеди своего наставника. «Знай же, брат, что дающий заповедь дает ее не просто, – говорит преп. авва Иоанн, – но помогает молением и молитвами, чтобы ты мог сохранить ее».155
Когда ученика посещают скорби и искушения или когда обуревают душу страсти, тогда одно обращение к Богу: «Молитвами отца моего избавь меня», – приносит мир и тишину мятущейся совести его, и греховные помыслы – мысленные разбойники, стыдясь, убегают с трепетом.156 Преп. авва. Иоанн наставляет: «Когда хочешь говорить с кем-либо или сделать что-нибудь, призывай имя старца, и Бог положит тебе на сердце, что должно сделать или что сказать».157 Один брат спросил авву Аммуна Нитрийского, что ему делать, старец посылает его на послушание в город, а он боится искушения. Авва Аммун ответил: «Вто самое время, когда придет к тебе искушение говори: «Боже сил, молитвами отца моего избавь меня!» И когда инок, находясь в городе, был соблазняем сладострастной девицей, молитвенно воскликнул: «Боже отца моего, избавь меня», – тотчас очутился по дороге обратно в свой скит и был спасен.158
Молитва старцев приносили падшим ученикам прощение грехов. Один ученик просил великого старца Варсануфия споспешествовать ему «на воздухе» при прохождении мытарств, куда отходила душа его. Старец, предавая душу его Владыке неба и земли Христу, молился о беспрепятственном восходе души его и о упокоении со святыми.159 Были случаи, когда по молитвам старца нерадиво и беспечно живший ученик получал облегчение во аде.160
По молитвам своего духовного отца ученик получал особые благодатные дары. «Благоразумный послушник, если и мертвых будет воскрешать, и дарование слез получит, и ибавление от браней достигнет, всячески думает, что это совершает молитва отца его духовного», – свидетельствует преп. Иоанн Лествичник.161
Старец не только испрашивал у Бога своему ученику благодатные дары Св. Духа, но, по примеру пророка Илии, дух которого удвоился в Елисее, передавал ему свои духовные дарования, тем самым делая его наследником своего духовного богатства. Так, преп. Даниил Столпник был учеником Симеона Столпника, и в наследие получил от своего старца дар чудотворений и его аскетические добродетели. Вот почему преп. Феодор Студит, говоря о наследстве духовных дарований, спрашивает: «Если же и есть у нас какой-нибудь дар, то кому мы оставим его, не имея даже ученика?»162
Молитвы старца, как и вся его многотрудная попечительная деятельность, оказывает благотворное воздействие на ученика только в том случае, если последний ведет жизнь, согласную с волей Божией и заповедями своего учителя, напрягая все силы к достижению спасения. На просьбу одного брата помолиться за него, чтобы избавиться ему «ветхого человека», преп. старец Варсануфий ответил, что он будет молить Иисуса – Врача душ и телес, и введет его к Нему, дабы получить исцеление, если только он сам сего пожелает. Далее преподобный говорит: «Итак, моля о тебе, я прибегаю к Нему с великой неотступностью; но если и сам ты не прибегнешь к Нему, то будет нам великий стыд… Будь сам для себя солью, осоляя и иссушая (в себе) гнилость и (истребляя) червей, то есть злые помыслы. Если ты будешь сие делать, то и я вместе с тобой стану трудиться и осолять, чтобы не воссмердели (язвы твои) и не возбудили в других отвращения».163 В другом месте тот же преп. отец на вопрос одного брата: разве не прощаются грехи человеку-грешнику ради молитв святых? – ответил: «Если человек сам не потрудится, по силе своей, и не присоединит собственного труда к молитвам святых, то никакой не получит пользы от того, что святые будут за него молиться. Когда они будут и поститься, и молиться за него, а он будет сластолюбствовать и вести себя беспорядочно, то какую пользу принесет молитва их о нем? Ибо здесь сбывается сказанное в Писании: «Един созидаяй, а другий разоряяй, что успеет более, токмо труд» (Сир. 34, 23). В противном случае, как доказывает преподобный, что препятствовало бы святым спасать грешников всего мира? Но как говорит ап. Иаков: «Много может молитва праведного споспешествуема» (Иак. 5, 16), т. е. когда святый и праведный молится за грешного, то и грешный, по силе своей, должен содействовать молению святых покаянием».164
Ученик может сделать молитву своего старца более действенной и сильной, окрыляя ее своими добродетелями. Но признаком великого невежества, если не сказать безумия, по мнению св. Максима Исповедника, является то, что ученик ищет спасения молитвами святых, а сам услаждается греховными делами, просит прощения в том, чем в действительности с самохвальством сквернится. Тот, кто ищет молитвы праведного, не должен делать ее бесплодной, если он только действительно ненавидит зло.165 Молитвы старца должны побуждать ученика к усилению его трудов в подвиге послушания.
Старец, молящийся об исцелении своего духовного сына от разных греховных болезней, должен сам стоять на высоте нравственных достоинств. «Великий стыд для наставника молиться Богу о даровании послушнику того, чего сам еще не стяжал», – говорит преп. Иоанн Лествичник.166
Итак, молитвы старца, содействуемые подвигом послушания ученика, укрепляют силы последнего, помогают исполнять старческие заповеди, возгревают евангельскую любовь к ближнему, поддерживают бодрость духа в трудных обстоятельствах жизни и питают его надежду на божественную помощь и благое воздаяние.
Молитвы старца скрепляют, как цементом, духовный союз его с учеником и являются как бы завершающим моментом в деле духовного руководства.
Часть третья. Практическое осуществление старческого руководства в монастырях древней восточной церкви
Глава 1. Попечение старцев о душевных и телесных нуждах братии
Как духовный пастырь, врач и наставник, старец в древних монастырях Восточной Церкви имел попечение о всех нуждах вверенной его руководству братии – душевных и телесных.
В творениях свв. отцов-подвижников старец часто сравнивается с кормчим, на ответственности которого лежит безопасное плавание по житейскому морю его учеников-послушников. Преп. Феодор Студит жизнь человека называет морем, по которому мы, как в корабле, в теле нашем, плывем и плывем день и ночь, в непогоду и в бурю, плывем так долго, сколько длится наша земная жизнь. И сколько страшных бурь и волнений поднимается духами злобы, сколько пиратов-демонов нападает на нас, покушаясь погубить нас.167 Но чтобы плавание было беспопечительным и жизнь безбедна, «я даю вам законы, – говорит преп. отец, – и руковожу вас, от одного удерживая, в другом утверждая, и указывая, куда направлять шествие свое». Старец должен держать в руках кормило и уверенно вести корабль, обращая свой духовный взор на небо, чтобы по звездам правды направлять плавание. Послушник должен также всегда бодрствовать и держать снасти в порядке: где ослаблять, где подтягивать, «чтобы корабль наш благополучно достиг пристанища спасения душ наших».168
Наиболее подробно останавливается на рассматриваемой стороне старческого руководства преп. Иоанн Лествичник в своем знаменитом «Слове особенном к пастырю». Здесь он указывает, прежде всего, каким должен быть попечительный старец, истинный пастырь и духовный врач. «Истинный пастырь есть тот, – говорит преподобный, – кто может погибших словесных овец взыскать и исправить своим незлобием, тщанием, молитвой. Кормчий духовный тот, кто получил от Бога и через собственные подвиги такую духовную крепость, что не только от треволнения, но и от самой бездны может избавить корабль душевный… Добрый пастырь оживотворит и исцелит недужных овец… Когда овцы сии от зноя, т. е. от телесного расслабления, станут дремать душой, тогда пастырь, взирая на небо, должен еще усерднее бодрствовать над ними; ибо многие из них во время такого зноя делаются добычей волков».169 Перечисляя разные качества и обязанности, которые необходимы старцу, как духовному врачу, преп. Иоанн Лествичник указывает далее и те разнообразные лекарства, т. е. приемы и средства, какие должны применяться при излечении всевозможных душевных и телесных недугов. По словам преп. отца, врач телесных болезней употребляет при лечении больных: «пластыри, порошки, глазные примочки, питие, губки и при сем небрезгливость, орудия для кровопускания и прижигания, усыпительные зелья, ножи, перевязки». Подобно врачу телесных болезней врач душевных недугов при духовном врачевании также должен пользоваться разными лечебными средствами, сообразуясь с болезнями, чтобы иметь успех во врачебном искусстве. По словам преп. Иоанна Лествичника:
«Пластырь» – есть врачебное средство на видимые или телесные страсти, а «прием лекарства внутрь» – средство против внутренних страстей, которое очищает внутреннюю, душевную скверну.
«Порошок» – есть уязвляющее бесчестье, которое излечивает гнилость возношения. «Глазная примочка» – очищает душевное око, т. е. ум, смущенный от гнева.
«Питие» врачебное – огорчающий выговор, который скоро врачует болезнь.
«Кровопускание» – есть самое скорое вскрытие внутреннего гноя. Этот метод лечения хотя бывает жестоким и болезненным, но он необходим для спасения болящего.
Под «губкою» подразумеваются тихие, кроткие и мягкие слова утешения, которыми духовный врач как бы отирает больного после предшествующего кровопускания.
«Прижигание» – это соответствующее наказание, т. е. епитимия, которая временно назначается для покаяния, а «мазь», предлагаемая больному, – это ласковое слово или небольшое телесное утешение.
«Усыпительное зелье» означает принятие на себя бремени послушника с целью через его послушание подать ему «святую слепоту», чтобы он не видел своих добродетелей.
«Перевязки» означают терпеливое укрепление расслабленных тщеславием.
«Нож» – это решение об отсечении от общества члена, умершего и согнившего душой, чтобы не заразил других.
«Небрезгливость» врачей соответствует бесстрастию духовных учителей, способных воскресить умершую душу.
В заключение преподобный предлагает духовному врачу молиться о том, чтобы ко всем иметь сострадание и сердечное расположение.170
Преп. Варсануфий Великий, говоря о старце, как об отце и учителе, утверждает, что «отец бывает сострадателен и отнюдь не гневлив, так же и учитель – долготерпелив и чужд гнева».171 А это значит, что духовно-отеческое отношение старца к послушнику должно быть сострадательным и негневливым.
В своем попечении о вверенной старцу братии он имел ввиду не только духовные потребности, которые выражались в религиозно-нравственном совершенствовании, но и их телесные нужды. Пример такого попечения показали великие египетские подвижники, основатели монашества и старчества: преподобные Антоний Великий, Пахомий Великий и другие.
Преп. Антоний Великий долгое время подвизался в уединении. Прежде чем стать отцом и руководителем, он прошел все степени духовной жизни. Идя навстречу нуждам ревнителей благочестия, желавших подвизаться под его руководством, преподобный оставил свое затворничество и открыл к себе доступ. «Чудодейственной силой веры он врачевал, – говорит св. Афанасий Великий, – а словом своим утешал печальных, учил неразумных, укрощал гневливых, внушал всем любовь к Иисусу предпочитать всему. Он представлял величие будущих благ, бесконечное милосердие Божие, не пощадившее для спасения нас Своего Единородного Сына. Слово Антония, солью растворенное, столь сильно действовало на сердца приходивших к нему в пустыню, что многие из них, презрев жизнь мирскую, тут же решались проходить вместе с Антонием пустынническую жизнь».172 Подвизавшиеся под руководством преп. Антония Великого иноки проводили время в пении псалмов, в чтении и молитвах, в посте и бдении, а также «жили в единении и удивительной любви, и трудились своими руками не столько для прокормления себя, сколько для пропитания бедных». Подвизаясь в правде и благочестии, они не знали, что такое ропот и прекословие.173 Св. Афанасий Великий, отмечая чрезвычайное любвеобилие ко всем преп. Антония и его попечительность о благе братии, указывает, что преподобный никогда и никому не отказывал в совете, если к нему обращались. Если приходил к нему бедный, он делился с ним последним куском хлеба. Чтобы защитить притесняемых перед властями, он оставлял любимую пустынь, шел в город, где за обиженных предстательствовал с такой силой, что как будто он терпит сам обиду, а не ходатайствует за других.174
Такой же великий пример попечения о спасении ближних явил преп. Пахомий Великий. При основании своего монастыря, пока иноков было немного, преподобный делал сам все работы в монастыре, чтобы никого из иноков не обременять заботами, и чтобы они могли скорее положить прочное основание трезвенной собранности в духовной жизни. Он сам приготовлял все необходимое для стола, садил и поливал овощи в огороде, сам встречал приходящих в монастырь, открывая им дверь, и сам ухаживал за больными. «Так по заповеди Господа он всем был слуга, предоставляя им сладкое утешение исключительно посвящать свое время и труды на делания духовные».175
Вдолжности аввы монастыря преп. Пахомий Великий проявлял необычайную мудрость в управлении, а его любовь и внимание к нуждам братии оставались навсегда примером подражания. «Не было добродетели, которой бы он не был примером; не было минуты, в которую бы он не пекся о их пользе; не было случая, который бы он отпустил без назидания, не было труда и заботы, которых бы он добровольно не брал на себя в попечение о нуждах духовных и благе временном братии своей… Лучшим свидетельством о его способности быть наставником служат те плоды жизни, которые производил он у душах иноков».176 Характерной чертой его старческой деятельности были кротость и снисходительность, о чем свидетельствуют его наставления и советы, дышащие отеческой любовью к духовным детям. Сам он любил строгий пост, но подвергал наказанию инока за чрезмерное воздержание, если оно питало его гордость. Он снял с должности эконома, продавшего рукоделье братии по высокой цене, наказал иноков, принявших бесплатно хлеб для монастыря во время голода. Преп. Пахомий часто посещал кельи своей братии, чтобы своими глазами видеть условия их жизни. Искренняя забота о своих духовных детях, его мудрая попечительность приносили прекрасные плоды. Обители преп. Пахомия имели много благочестивых иноков.
Примеры попечения о душевных и телесных нуждах братии, показываемые великими старцами преподобными Антонием и Пахомием, находили многочисленных подражателей среди их учеников, рассеянных по необъятным египетским пустыням и за пределами Египта.
Кроме личного примера преп. отцы оставили своим ученикам и последователям подробные наставления о том, как надлежит осуществлять это попечение в разных условиях и при различных обстоятельствах.
Вот как, например, наставляет авва Исаия встречать и принимать приходящих иноков: «Если зайдет к тебе брат-странник, имей радушное к нему лицо, приветствуя его… Приветствие же твое ему да будет благопристойно и со страхом Божиим, чтоб не потерпел он вреда». Далее преп. авва дает совет не проявлять излишнего любопытства, так как это бывает не всегда полезно, а вместо этого попросить пришедшего брата помолиться. Можно дать книгу для назидательного чтения, но если пришедший брат утрудился, то следует, омывши его ноги, предложить отдохнуть. А если во время беседы странник будет говорить «неподобающие слова», то авва Исаия научает сказать с любовью: «Прости мне, – я слаб и не могу сего понести». Затем преп. отец предлагает, если в этом есть необходимость, вымыть одежду странника и, если она разодрана, починить ее. Прощаясь с пришедшим братом, хозяин должен наделить его всем необходимым в дорогу, что имеет сам, зная, как говорит преподобный, «что имеешь, не твое есть, а есть даяние от Бога».177 Преп. Феодор Едесский, рассуждая о том же предмете, ссылается на пример патриарха Авраама и дает следующее наставление: «Принимая приходящих к нам братий, не будем отягощаться тем, или почитать то пресечением безмолвия, чтоб не нарушить устава любви, не будем также приглашать их, как добро им делающие, но паче как сами от них приемлющие добро, и станноприимем их, как обязанные им, с мольбой и лицом радостным, как показал нам пример патриарх Авраам. Почему и Богослов учит, говоря: «Чадца моя, не любим словом, ниже языком, но делом и истинною; и о сем разумеем, яко от истины есмы» (1 Ин. 3, 18–19).178
О радушии и гостеприимстве египетских старцев преп. Иоанн Кассиан говорит: «Дела любви должно предпочитать посту. Этому научились мы у египетских отцов». И далее рассказывает он, что когда он и его спутники прибыли из Сирии в Египет, чтобы узнать правила монашеской жизни тамошних старцев, то их везде принимали с необычайным радушием и ради гостеприимства не соблюдали строго определенного уставом времени для принятия пищи, как это было принято в палестинских монастырях. Когда преп. Иоанн Кассиан спросил, почему у них так свободно нарушается правило ежедневного поста, то один старец ответил: «Пост всегда со мной, вас же я не могу удержать с собой навсегда.
Притом хотя пост многополезен и всегда нужен, но он составляет жертву произвольную; исполнение же дела любви есть неотложное требование заповеди. Итак, принимая в вас Христа, я должен напитать Его. Когда же провожу вас, тогда сделанное ради Его снисхождение могу вознаградить строжайшим постом. Ибо «еда можете сыны брачныя, дондеже жених с ними есть, сотворити поститися? Приидут же дние, егда отъят будет от них жених, и тогда постятся в тыя дни» (Лк. 5, 35).179
Заботясь о духовном просвещении своей братии, старцы Тавенского монастыря имели библиотеку, книги из которой ежедневно раздавались инокам для чтения.180 В этом же монастыре, если случалось заболеть иноку, то его помещали в монастырскую больницу, где он был окружен самым нежным вниманием, и давали все, в чем он имел нужду. Так обращались с больными для того, по словам блаженного Иеронима, «чтобы они не сожалели ни об удобствах города, ни о нежности своих матерей».181
В заключение следует сказать, что попечение старца о душевных и телесных нуждах братии монастыря тесно переплетается с трудами и заботами настоятеля о духовно-нравственном преуспеянии иноков. Поэтому деятельность старца по духовному руководству иноками во многом совпадает и дополняет попечительную деятельность о монастырской братии игумена.
Глава 2. Старческие наставления братии и мирянам
Духовная деятельность старцев не ограничивалась одним только непосредственным руководством вверенными их попечению иноками. Она выражалась также в духовно-нравственных наставлениях или поучениях, которые имели значение в качестве руководящих правил в деле спасения для всей братии и для мирян. Эти наставления касаются самых разнообразных сторон духовно-нравственной жизни и поведения.
В данном случае нет возможности дать полный обзор наставлений свв. отцов и подвижников, это и не входит в задачу настоящей работы. Но чтобы представить себе, какая глубина мудрости, удивительная по своей наблюдательности проницательность, знание человеческой души и жизненного опыта заключаются в этих наставлениях, приведем некоторые из них.
Весьма многие наставления старцев-подвижников носят характер религиозно-нравственных поучений, одинаково применимых и в жизни иноков, и в жизни мирян. И это понятно. Вступив в монастырь, инок продолжал и здесь борьбу с теми же страстями и пороками, которые обуревали его в мирской жизни.
Однако, большинство поучений, заповедей и изречений старцев-подвижников носят специфический характер и обращены непосредственно к инокам. В них даются наставления, касающиеся самых разнообразных сторон монашеской подвижнической жизни. Составленные на основании личного многолетнего аскетического опыта эти наставления не оставляют без внимания ни одного, даже самого мелкого, случая, вопроса или недоумения, встречающихся в жизни инока и требующих разрешения.
Многие из наставлений свв. отцов-подвижников, указывая наилучшие пути и способы духовного окормления, имеют прямое отношение к вопросам старческого руководства, о чем подробно говорилось во второй части настоящей работы.
Наконец, встречаются у свв. старцев-подвижников и такие наставления, которые относятся прямо к мирянам. Так, например, преп. Иоанн Лествичник в одном из своих поучений говорит: «Спрашивали меня мирян: «Как мы, живя с женами и оплетаясь мирскими попечениями, можем коснуться совершеннейшей христианской жизни?» – Я ответил им: «Все доброе, что только можете делать, делайте; никого не осуждайте, не окрадывайте, никому не лгите, ни перед кем не возноситесь, ни к кому не имейте ненависти, не оставляйте церковных собраний, не касайтесь чужой чести и сохраняйте верность женам вашим. – Если так будете поступать, то не далеко будете от Царствия Небесного».182
В поучениях свв. отцов-подвижников затрагиваются самые разнообразные аспекты жизни и поведения иночествующей братии, на которые распространялось попечение старцев.
Наиболее замечательными образцами таких наставлений являются поучения преп. Антония Великого. Одни из них обращены к инокам и мирянам, другие – непосредственно к инокам или к духовным руководителям-старцам. Прежде всего великий подвижник учит хранить твердую веру в Господа нашего Иисуса Христа и всегда ходить в страхе Божием. «Нет ничего превосходнее страха Божия, – говорит преподобный, – страха Господа нашего Иисуса Христа. Страх Господень руководит к великой славе и благодати, и тот, кто боится Бога, благоугоден Ему. Кто имеет страх Господень, тот имеет сокровище духовных благ, тот свободен от вечных наказаний…Страх Господень изгоняет из души всякое коварство и всякий грех. «Говоря о значении незлобия, преп. Антоний наставляет: «Будьте незлобивы. Незлобие – источник жизни вечной. Незлобивый подобен Богу; он жилище Святого Духа. Кто незлобив, тот получает славу и честь в сем и будущем веке, и имя его в род и род. А коварство погубляет душу, оскверняет тело, причиняет много зла и порождает порочные мысли. Коварный угождает дьяволу и его сообщникам… Лучше жить в пустыне со зверями, нежели с коварным человеком». Особенно настойчиво поучает великий старец быть смиренными и удаляться гордости, которая свойственна только дьяволу. «Гордость презренна пред Богом, ангелами и святыми Его», – говорит он. В противоположность гордости, лишившей ангелов славы и сделавшей их дьяволами, св. Антоний указывает на благоугодное Богу смирение. Как учит великий подвижник, даже внешне добрые дела, как например, ночные бдения, многоразличные труды, милостыня, если они предпринимаются по тщеславию, не принесут подвижнику никакой пользы, ибо в таком случае подвизающийся «подобен человеку, который для утоления своей жажды наливает воду в просверленный сосуд». Преп. Антоний увещевает хранить девство, «как печать совершенства, как подобие ангелам», как духовную святую жертву. Он также предупреждает не произносить худых слов. «Худое слово вреднее всякого яда. Рану, причиненную ядом, можно исцелить, но худого слова, когда оно произнесено, возвратить нельзя. Язык клеветника или ропотника посевает зло между ближними и разрушает многие весьма полезные общества. Язык клеветника подобен жалу змеи, опаснее огня. Как убийца мечом умерщвляет тело, так клеветник словами убивает душу».183
Все наставления преп. Антония Великого поражают своей простотой и мудростью. Они предназначены не только для иноков, но и для мирских людей и вообще для каждого христианина. Имеются поучения великого подвижника, которые обращены специально к инокам, а некоторые и к старцам-наставникам. В своих поучениях к инокам преп. Антоний Великий пишет:
«Всячески заботься о том, чтобы благословение старцев монастыря почивало на тебе».184
«Если получишь оскорбление, не имей неприязни к тому, кто нанес тебе его, но скажи: я достоин того, чтоб вся братия презирала меня».185
«Не укоряй брата своего, хотя бы ты видел его нарушителем всех заповедей, иначе и сам впадешь в руки врагов своих… Никому, ни по какой причине не выставляй на вид каких-либо его недостатков».186
Заслуживают особого внимания наставления преп. Антония, обращенные к старцам. Они указывают основные пути старческого духовного руководства. Преподобный отец указывает на величайшую ответственность перед Богом на Страшном Суде тех, которые взяли на себя попечение и воспитание иноков. Но чтобы успех воспитания был более действенным, он предлагает старцу прежде самому исполнять то, чему он должен учить других. «Ибо никакой не получим мы пользы от чужих дел», – говорит преподобный.187
По примеру преп. Антония Великого и многие другие подвижники древней Восточной Церкви в назидание всем, ищущим спасение, оставили замечательные по своей глубокой проницательности духовно-нравственные наставления, записанные, в основном, их учениками. Среди этих наставлений очень часто трудно выделить те, которые имеют исключительное отношение к инокам. Во многих случаях поучения великих старцев носят характер правил, одинаково важных и для монашеской братии, и для мирян.
В качестве примера можно привести слова св. Василия Великого. «Христианин должен иметь образ мыслей достойный небесного звания, – говорит он, – и жить достойно Евангелия Христова. Христианину не должно рассеиваться и чем-либо отвлекаться от памятования о Боге и о Его воле и судах. Христианин, став во всем выше оправданий по закону, не должен ни клясться, ни лгать. Он не должен хулить, не должен обижать, не должен ссориться, не должен мстить сам за себя; не должен воздавать злом за зло, не должен гневаться. Он должен быть долготерпеливым, переносить все, что бы ни было; а кто делает неправду, того обличать благовременно, не со страстным движением, чтобы отомстить за себя, но с желанием исправить брата, по заповеди Господней. Об отсутствующем брате не должен он говорить ничего с намерением очернить; это есть клевета, хотя бы сказанное было справедливо. Надобно отвращаться от человека, который наговаривает на брата. Не должно говорить шуточного. Не должно смеяться и терпеть смехотворцев. Не должно празднословить и говорить что-нибудь такое, что не служит ни к пользе слушающих, ни к какому-нибудь необходимому или дозволенному нам Богом делу».188
Большая часть из поучений свв. старцев-подвижников содержит в себе наставления, имеющие непосредственное отношение к инокам. В качестве примера можно указать, прежде всего, на поучения, заповеди, изречения и советы преп. аввы Исаия, с которыми он обращался к жившим с ним братиям, к инокам-келлиотам. Трудно выделить в этих наставлениях наиболее важное, так как в них все важно, все направлено к достижению иноком нравственного совершенства.
Вот некоторые из наставлений преп. Исаии:
«Если какой брат настойчиво станет оговаривать перед тобою брата своего, не стыдись остановить его и не поверь ему, чтоб не согрешить пред Богом; но скажи ему со смирением: прости мне, брате: окаянен я, – то что ты говоришь, за мной водится, и я не могу того понести».189
«Горе нам, – что, оскверненное нечистотами, тело наше христолюбивые человеки чтут поклоном и лобызают, а мы гробы повапленные есмы, хранящие в себе смертоносный грех!..»
«Горе нам, – что соделавшийся Сыном Человеческим и Богу Отцу Единосущный не имеет где главу Свою подклонить в нас, ради нас вочеловечившись, а лисы – злые и лукавые духи – норы в нас поделали!..»
«Горе нам, – что, будучи похитителями неправд и всякой нечистоты, требуем себе чести святых!..»
«Горе нам, – что будучи исполнены прегрешений, вразумляем и научаем тех, которые гораздо лучше нас!..»
«Горе нам, – что, оставя божественные молитвы и чтения с размышлением, иждиваем дни наши в пустых мечтаниях и празднословиях!..»
«Горе нам, – что о страданиях и болезни плоти много стенаем и беспокоимся, а о ранах и неизлечимых болезнях души болим нечувствием!..»
«Горе нам, – что пред лицом людей грешить стыдимся и боимся, а пред очами Того, Кто видит сокровенное, нечествовать и грешить не трепещем и не боимся!..»
«Горе нам, – что, тогда как отступление держится так много лет и очень многие оставили Православную веру, мы ни слезы не проливаем, ни сердцем не болезнуем, ни от страстей своих не воздерживаемся, но прилагаем грехи ко грехам, чтоб и за злые дела свои, и за неверие, за раз получить горькое вечное мучение в геенне!»190
«Уединение с любовью очищает сердце, – дает наставление братиям, живущим в киновиях, преп. Евагрий монах, – отдаление же от других с гневом возмущает его. Лучше быть среди тысячи с любовью, чем одному скрываться в пещерах с ненавистью».191
Необходимо привести еще некоторые наставления преподобных Нила Синайского и Ефрема Сирина. Первый из них в одном своем поучении говорит о пользе предаться в волю Божию: «Много раз, молясь, просил, да будет мне, что казалось благом для меня, и настаивал на прошении, неразумно нудя волю Божию, а не Богу предавая устроить лучше то, что Он ведает полезным для меня. Но получив (просимое), бывал потом в великой скорби, и именно за то, что не просил, – да будет лучше по воле Божией; ибо дело оказывалось для меня не таким, как я думал».192
Преп. Ефрем Сирин наставляет братию: «Мы ублажаем святых и желаем себе их венцов, но не хотим подражать их подвигам. Или думаете, что они удостоились венцов даром, без трудов и скорбей? Угодно ли послушать, какое упокоение имели святые в жизни сей? «Избиени быша…проидоша в милотех… лишени, скорбяще, озлоблени…» и проч. (Евр. 11, 35–38). Хочешь вместе с ними вечно царствовать? – Иди путем их».193
В своих поучениях преп. Ефрем Сирин старался обратить внимание наставляемой братии, что телесные подвиги не принесут нам никакой пользы, если не будут сопровождаться подвигами души. «Если молитву нашу не будут украшать смиренномудрие, любовь, простота и доброта, – говорит преподобный, – то нимало не принесет нам пользы такая молитва, или лучше сказать, это будет личина молитвы». Это говорил он и о таких подвигах как девство, пост, бдение, псалмопение, служение и о всяком другом труде, который совершается ради добродетели. Если при нем нет плодов любви, мира, радости, терпения, то всякое делание наше и все подвиги напрасны. «Не имеющие сих плодов в день суда окажутся в одном ряду с юродивыми девами», – говорит преп. Ефрем Сирин.194
Имеется целый ряд наставлений свв. старцев-подвижников, которые в одинаковой степени относятся и к монахам, и к мирянам.
Так, св. Марк в своих поучениях пишет: «Терпя от кого вред, поругания и гонения, не о настоящем думай, но о том, что ожидается в будущем; и найдешь, что он стал для тебя виновником многих благ не только в настоящем времени, но и в будущем веке…»
«Если нет человека, который бы без искушений благоугождал Богу, то должно благодарить Бога за всякий скорбный случай. Если бы Петр не оставил ночной молитвы, то не сподобился бы и дневной; если бы Павел не ослеп чувственно, то не прозрел бы и умственно, если бы и Стефан не был оклеветан, как хулитель, то не отверзлись бы ему небеса и он не узрел бы Бога».195
Преп. Евагрий-монах в своих поучениях наставляет избегать гнева, злопамятства и других пагубных для души пороков: «Солнце да не заходит во гневе нашем, чтоб демоны, напавши ночью, не напугали души и не сделали ума более робким для борьбы на следующий день. Страшные сны обыкновенно бывают после гневной тревоги, и ни что другое столько не вынуждает ума нашего выступать из строя (дезертировать), как тревожный гнев».
«Гнев по природе назначен на то, чтоб воевать с демонами и бороться со всякой греховной сластью. Потому ангелы, возбуждая в нас духовную сласть и давая вкусить блаженства ее, склоняют нас обращать гнев на дьявола; а эти, увлекая нас к мирским похотям, заставляют воевать гневом с людьми, наперекор естеству, чтоб ум, омрачившись и обессмыслив, сделался предателем добродетелей».
«Кто питает злопамятство в душе своей, тот похож на скрывающего огонь в плевелах».196
Преп. Ефрем Сирин делает интересное сопоставление между душевными и телесными как добродетелями, так и страстями. Он пишет: «Всем желающим преуспевать в добродетели и старающимся уклониться от греха весьма необходимо знать еще, что поколику душа несравненно выше тела, потолику и душевные добродетели, особенно же богоименные и богоподражательные, выше добродетелей телесных; равно как душевные пороки тяжелее и пагубнее телесных, как по своим действиям, так и по налагаемым наказаниям, хотя не знаю, почему ускользает сие от разумения многих. Пьянства, блуда, воровства и близких к сим пороков, как таких, которыми видимо многие гнушаются, они остерегаются, боятся и избегают; но равнодушно смотрят на пороки, гораздо важнейшие, как душевные, – зависть, злопамятство, высокомерие, лукавство и корень всех зол – сребролюбие, и подобные сим пороки».197
У преподобных Варсануфия и Иоанна встречаем весьма поучительные наставления, обращенные к больному: «Болезнь сия постигла, чтоб ты не отошел к Богу бесплодным. Если претерпишь и будешь благодарить Бога, то она вменится тебе вместо подвигов».198 В другом месте те же преподобные отцы утешают болящего инока в терпеливом перенесении своей болезни. «Болезнь есть вразумление нам Божие, – говорят они, – и служит к преуспеянию, если будем благодарить Бога. Не был ли Иов верным другом Божиим? Но чего не претерпел он, благодаря и благословляя Бога? – И терпение привело его наконец к беспримерной славе. Потерпи и ты немного (в болезни), «и узришь славу Божию» (Ин. 11, 40)». Больного, который не может поститься из-за своей болезни, великие старцы утешают следующими словами: «А что поститься не можешь (в болезни), не скорби. Бог ни от кого не требует трудов сверх силы. К тому же, что такое пост, как не наказание тела для того, чтобы усмирить тело здоровое и сделать его немощным для страстей, по слову апостола: «Егда немоществую, тогда силен есмь» (2 Кор. 12, 10). А болезнь более сего наказания, и вменяется вместо пота, ценится даже более его. Кто переносит ее с терпением, благодаря Бога, тот чрез терпение получает плод спасения своего».199
Замечательные наставления оставил всем ищущим спасения великий подвижник преп. Максим Исповедник. «Не пища зло, – говорит он в одном поучении, – а чревоугодие, не деторождение, а блуд, не деньги, но сребролюбие, не слава, а тщеславие, а когда так, то в сущем нет ничего злого, кроме злоупотребления, которое случается от нерадения ума о возделании естества (душевных сил и их добром направлении)».200 Наставляя как побороть памятозлобие, тот же св. отец говорит: «Если злопамятствуешь на кого, молись о нем; и, молитвою отделяя печаль от воспоминания о зле, какое он причинил тебе, остановишь движение страсти; став же дружелюбным и человеколюбивым, совершенно изгонишь страсть из души. Когда же другой злобится на тебя, будь к нему ласков, смирен и живи с ним добре, и избавишь его от страсти».201
Преп. Иоанн Кассиан, ссылаясь на наставления египетских подвижников, говорит, что как чрезмерное воздержание. так и пресыщение вредны. «Притом неумеренное воздержание вреднее пресыщения, – говорит преподобный, – потому что от последнего, в силу раскаяния, можно перейти к правильному действованию, а от первого нельзя». Согласно наставлениям блаженного Макария, преп. Иоанн Кассиан говорит, что монах должен поститься так умеренно, как будто собирается жить в теле сто лет и обуздывать страсти душевные, то есть забывать обиды, отсекать печаль, ни во что вменять скорбь и т. д. так, как бы сегодня имеющий умереть.202
Насколько пресыщение всякими телесными удовольствиями вредно, это видно из слов преп. Марка. «Кто паче должного насладился телесными удовольствиями, – говорит он, – тот отплатит за этот излишек сторичными болезнованиями».203
Преп. Иоанн Кассиан в своих наставлениях о трудовой деятельности иноков, ссылаясь на египетских отцов, говорит, что они никак не позволяли монаху быть праздным и его усердием к труду измеряли его душевное состояние и степень совершенства в терпении и смирении. Далее св. отец говорит: «На сей предмет у древних отцов Египта составилась еще и такая поговорка: работающего монаха искушает один бес, а на праздного нападает бесчисленное множество бесов».204
Из приведенных выше наставлений старцев можно видеть, насколько глубоким и всесторонним было старческое духовно-нравственное руководство. При этом надо отметить, что приведенные выдержки при кажущейся их обширности и многочисленности представляют собой ничтожную часть того огромного кодекса заповедей, правил и наставлений, которые оставили великие подвижники своим ученикам и последователям.
Глава 3. Письменные поучения старцев
Свв. отцы-подвижники большинство своих наставлений излагали устно, применительно к тем или иным случаям и нуждам подвижнической жизни. Но многие из этих наставлений были бережно удержаны в памяти учениками старцев и затем записаны ими в поучение потомкам. Так, например, преподобный Петр передает 36 наставлений или глав, которые он слышал от своего учителя-старца преподобного аввы Исаии.205 Целый ряд наставлений египетских старцев, записанных их учениками, приводится в творениях: блаженного Иоанна Мосха «Луг духовный», епископа Палладия «Лавсаик или повествование о жизни святых и блаженных отцов» и в книге «Достопамятные сказания о подвижничестве святых и блаженных отцов», в которых описаны не только доблестные подвиги и дивный образ жизни свв. подвижников, но и собраны их изречения для тех, кто хочет соревноваться им, подражать их жизни и идти путем, ведущим в Небесное Царство.206 Таким образом свв. подвижники оставили после себя немало письменных поучений в форме писем, посланий, слов, изречений, заповедей и размышлений.
Св. Григорий Синаит указывает, что свв. старцы-подвижники преследовали разные цели своими писаниями. «По Максиму великому, – говорит он, – есть три разных цели, с какими даровитые мужи пишут сочинения безукоризненные и непринудительные: первая – себе на память; вторая – другим на пользу; третья – по послушанию. С последней целью составлено много писаний для тех, кои смиренно ищут слово истины. Кто же пишет из человекоугодия, для славы и показности, тот теряет мзду свою, и никакой от того пользы не получит ни здесь, ни в будущем веке, но осудится, как человекоугодник и лукавый похититель Слова Божия».207 Свв. отцы и подвижники писали свои поучения не для личной славы, а для назидания ищущих спасения. Некоторые из письменных наставлений являлись ответом на просьбу учеников или нуждающихся в совете благочестивых мужей.
Преп. Антоний Великий посылал послания к инокам Тавенским и давал письменные наставления своему другу Серапиону, начальнику Арсинойских монастырей.208 Когда к нему обратились император Константин и его сыновья Констанс и Констанций с просьбой утешить их посланием, то преподобный ответил им письмом, в котором увещал их быть правосудными и милосердными к подданным, прилагать попечение о бедных и помнить о том, что есть один Царь над всеми – Иисус Христос.209
Достигнув 90-летнего возраста, преподобный Антоний Великий не имел уже возможности часто навещать братию своего монастыря и стал назидать их посланиями. Сохранилось 20 посланий, которые преподобный писал из своего уединения. Его послания к монахам дышат апостольской любовью и свидетельствуют о том, что автор их был весьма озабочен спасением своих духовных детей. «Возлюбленные мои, – пишет преподобный Антоний, – я непрестанно днем и ночью вспоминаю о вас в молитвах своих и прошу Господа нашего, чтобы Он укрепил веру вашу, умножил добродетели ваши, утвердил мудрость вашу и навык отличать истину от лжи, и даровал вам духовного мужества еще более, чем вы имеете. Я непрестанно молюсь о вас, потому что я родил вас во Христе и вы сделались моими сынами».210
Блаженный Орсисий, ученики преемник преподобного Пахомия Великого, приближаясь к смерти, написал своим духовным детям «особое писание о достодолжном образе жизни монашеской». Это послание было «как бы некое духовное завещание», в котором преподобный изложил основные законы монашеской жизни и дал практические пособия и советы «к должному прохождению ее».211
Преп. авва Исаия вел беседы со своими учениками не только лично, но и письменно. О его писаниях упоминают многие свв. отцы и подвижники: епископ Аммон, преподобные Варсануфий Великий, Иоанн Дамаскин, Григорий Синаит и др. Они имеют форму слов, правил и советов. В одном из слов (6-м) преп. авва Исаия сам свидетельствует: «Вот я понудил себя написать вам и это, так как прежнего не довольно было для вас. Сотворите же любовь, и отныне вступите в подвиг; не оставайтесь с необрезанным сердцем вашим и помогите себе (потрудитесь во спасение свое), в немногие дни ваши. Если соблюдете сие, т. е. смирение, мир, терпение, отсечение воли своей и любовь, то во благо себе проведете жизнь свою; а если не соблюдете, напротив же, будут у вас: зависть и рвение, любопрение и высокомерие, ропот и непослушание, то зло иждивете время свое, и, поистине, пойдете во ад, когда изыдете из тела».212
Наставлял письменно своих учеников и знаменитый египетский подвижник преподобный Марк. Обладая большим духовным опытом и обширными познаниями в Священном Писании, он много писал, но до нас дошли только некоторые его творения. Наиболее замечательным из них является его послание к монаху Николаю, в котором содержится очерк подвижнической жизни с начала до конца.213 Об этом послании упоминает сам преподобный Марк Подвижник в следующих словах: «Ныне же, так как я отдалился от тебя (инока Николая. – П. Л.) телесно, лицом, а не сердцем ушедши в пустыню к истинным делателям и борцам Христовым, чтоб и себе, хоть мало сколько-нибудь сподвизаясь и борясь вместе с братьями, борющимися против вражеских воздействий и доблестно сопротивляющимся страстям, отложить леность, отсечь расслабление, отбросить от себя нерадение и восприять ревность и всякое попечение, направляясь к богоугождению: то поусердствовал письменно начертать твоей искренности краткое наставление и душеспасительные советы для того, чтоб то самое, о чем я говорил тебе лично, прочитывая со вниманием вкратце в этом небольшом моем увещательном писании, получил ты духовную от того пользу, как бы лично были с тобою вместе».214
Автор труда «Лавсаик» епископ Палладий рассказывает о многочисленных письменных наставлениях сурового египетского подвижника-старца Евагрия монаха. По словам епископа Палладия и древних историков Сократа и Созомена, Евагрий написал «Главы о деятельной жизни к Анатолию (сто глав), о подвигах иночества, разные наставления и изречения о духовной жизни».215
Известен, далее, своими писаниями преподобный Никита монах и пресвитер. Он указывает и причины, которые побуждали его писать о душеспасительных вещах: «Четыре, полагаю, есть причины, – пишет он, – побуждающие писать о душеспасительных вещах. Первая есть свобода, самое. разумею, бесстрастие души, через претрудное делание достигшее до естественного созерцания творения, и оттоле вступившее в глубину богословия. Вторая, слезами и молитвой производимая, чистота ума, от коей рождается слово благодатное, и источаются струи спасительных разумений. Третья – вселение в нас Святые Троицы от Коей исходит светолитие Духа на пользу всякому из очищаемых, для проявления таин Царствия Небесного и откровения сокрытых в душе сокровищ Божиих. Четвертая – лежащий на каждом, получившем талант «слова разума» (1 Кор.12, 18), долг, по смыслу угрозы Божией, гласящей: «Рабе лукавый и ленивый подобаше тебе вдати сребро Мое торжником: и Аз пришед, истязал бых Свое с лихвою» (Мф. 25, 26–27); по каковой причине, конечно, и Давид говорит: «Се устами моими не возбраню: Господи, Ты разумел еси. Правду Твою не скрых в сердце моем, истину Твою и спасение Твое рех, не скрых милость Твою и истину Твою от сонма многа» (Пс. 39, 10–11).216
Из «Житий» прославленных Церковью старцев-подвижников известно, что редкий из них не оставил после себя письменных наставлений инокам и мирянам в форме посланий, писем, слов, поучений, завещаний, заповедей, изречений и ответов на вопросы. В этих писаниях, как и в устных наставлениях, затрагиваются самые разнообразные стороны христианской жизни и указываются пути и средства духовно-нравственного совершенствования. Не считая возможным перечислять в данной работе всех писателей подвижников и их творений, остановимся в заключение только на двух из них, наиболее известных своими письменными поучениями: на преподобном авве Дорофее и на игумене Синайской горы преподобном Иоанне Лествичнике.
По свидетельству неизвестного собирателя письменных поучений преподобного аввы Дорофея, последний «был высок по дару слова» и «подобно мудрой пчеле, облетая цветы, и из сочинений светских философов, когда находил в них что-либо, могущее принести пользу, то без всякой лености предлагал в поучении».
После преподобного Дорофея сохранилось 21 поучение и несколько посланий. Чтобы судить о характере содержания этих поучений, приведем заглавия некоторых из них:
Поучение 1-е – «Об отвержении мира».
Поучение 2-е – «О смиренномудрии».
3-е – «О совести»
4-е – «О страхе Божием».
5-е – «О том, что не должно полагаться на свой разум».
6-е – «О том, чтобы не судить ближнего».
7-е – «О том чтобы укорять себя, а не ближнего».
8-е – «О злопамятстве».
9-е – «О том, что не должно лгать».
10-е – «О том, что должно проходить путь Божий разумно и внимательно».
Далее, имеются поучения, обращенные к келлиотам, к наставникам и ученикам, к отдельным инокам и, наконец, содержащие толкования на некоторые изречения св. Григория Богослова.
Как указано выше, кроме поучений от преподобного аввы Дорофея осталось несколько поучительных посланий к брату, вопросившему его о бесчувствии и охлаждении любви.
Знаменитая «Лествица» преподобного Иоанна, игумена Синайского монастыря, была написана им в последние годы его жизни. Поводом к созданию этого замечательного назидательного творения послужило послание св. Иоанна, игумена Раифского, обращенное к Иоанну, игумену Синайскому, в котором выражалась настойчивая просьба «начертать законы, свойственные и приличные монашескому житию». И далее св. Иоанн Раифский пишет: «Итак, надеемся о Господе скоро получить и облобызать ожидаемые нами драгоценные, на скрижалях оных, начертания, которые могут служить непогрешительным наставлением для истинных последователей Христовых и, как лествица утвержденная даже до небесных врат (Быт. 28, 12), возводит произволяющих, чтобы они безвредно, безбедственно и невозбранно проходили полчища духов злобы, миродержателей тьмы и князей воздушных».217
Ответом на эту просьбу и явилась «Лествица», содержащая 30 поучений или Слов к инокам и «Поучение особенное к пастырю».
В этих поучениях преподобный Иоанн Лествичник дает непогрешительные советы и наставления монашествующей братии на все случаи подвижнической жизни. Там он говорит об отречении от мирского, о блаженном и приснопамятном послушании, о попечительном и действенном покаянии, о безгневии и кротости, о памятозлобии, о злословии и клевете, о многоглаголании и молчании, о лжи, об унынии и лености, о нетленной чистоте и целомудрии, о сребролюбии, о нестяжании, о многообразном тщеславии, о безумной гордости, о кротости, простоте и незлобии и о других сторонах духовно-нравственной жизни и поведения.
Особенно замечательным в «Лествице» является «Слово особенное к пастырю, научающее, каким должен быть наставник духовных овец».218 Оно помещено последним, но как справедливо повторил издатель «Лествицы» в несколько измененном виде слова Спасителя: «Последнии мудровании будут первии достоинством» (Мф. 20, 16). Изложенное в 15 главах это «Слово» представляет собою незаменимое руководство для всех духовных пастырей: игуменов, наставников, старцев, священников на все времена.
Приведенный краткий обзор письменных поучений старцев-подвижников показывает, что эти поучения предназначались, главным образом, для иночествующей братии. Но как видно будет из последующей главы, назидательные писания свв. старцев имели широкое распространение за пределами монастырских келий и оказывали большое духовно-нравственное влияние вообще на христианское общество.
Pulsuz fraqment bitdi.