Kitabı oxu: «Красные гиганты. История советского баскетбола»

Предисловие

Несколько лет назад на одном из матчей ЦСКА ко мне подошел молодой испанец, который интересовался историей советского баскетбола и хотел написать книгу об этом. В то время я как раз завершил работу над изданием книги «Легенды отечественного баскетбола», которая включала в себя биографии самых знаменитых баскетболистов СССР. Поэтому понимал, как много предстоит сделать этому молодому человеку и был немного скептиком относительно финального результата. Тем не менее постарался помочь ему воплотить идею в жизнь. К моей радости и даже удивлению книга издана и содержит много интересных фактов о когда-то загадочной для многих иностранцев стране СССР и баскетболистах, живущих в ней.

Думаю, будет любопытно узнать какие-то детали повседневной жизни спортсменов и тренеров, прочитать об отношениях внутри команд, приключениях и анекдотических ситуациях, о которых широкому кругу болельщиков не было известно.

Прекрасная возможность напомнить об истории баскетбола, улыбнуться, удивиться и отдать дань уважения истории нашего спорта, без которой не было бы и сегодняшнего, другого: более атлетичного, тренерского, профессионального, прагматичного и прекрасного баскетбола!

Спасибо Марку за труд, а вам, дорогие читатели, за любовь к игре!

Сергей Тараканов,

игрок ЦСКА и сборной СССР, олимпийский чемпион – 1988

Введение

Сеул, 30 сентября 1988 года

С нескрываемой улыбкой удовлетворения Александр Гомельский наблюдает за тем, как под звуки несмолкаемой поддержки то приближается, то удаляется потолок спортивной площадки. Советский Союз только что выиграл олимпийское золото, и в этот раз все прошло безупречно, в отличие от 1972 года. Для этого команда СССР последовательно наносила поражение каждому своему заклятому спортивному врагу. В полуфинале советские баскетболисты одержали победу над США, которые столько раз вырывали победу у СССР на спортивном Олимпе. А в финале – над талантливой и волевой командой Югославии, которая однажды победила на Олимпийских играх в Москве, тем самым нанеся тяжелый удар по самооценке советских спортсменов.

Никто, кроме Александра Гомельского, отца советского баскетбола, не осознавал всей значимости этой победы. Наверное, только он понимал, какой тернистый путь был позади, и поэтому никто в этот момент не испытывал такого наслаждения, как он. Его счастливая улыбка свидетельствовала о том, что Гомельский наконец достиг самой важной цели в своей спортивной карьере. Теперь, с чувством гордости и выполненного долга, он может уйти с поста главного тренера сборной по баскетболу.

Советские спортсмены достигли высот незадолго до того, как исчезнуть из истории всемирного баскетбола. Это будет последняя международная победа для команды, которая столько лет занимала лидирующие позиции. Конец был близок, но давайте вернемся к истокам.

От авторов

Для меня аббревиатура СССР всегда имела ореол таинственности. Я родился в 1987 году, поэтому, в то время как я стал интересоваться историей, Советского Союза уже несколько не существовало. Надеюсь, что мои учителя истории не обидятся на меня за такое признание, но мне часто бывало скучно на их уроках. Не зная, чем заняться, я часто читал главы учебника быстрее школьной программы. Так в моем сознании и появились Рейган, Горбачев и Берлинская стена. Любопытно, что лишь несколько лет спустя я осознал, что такое довольно часто используемое понятие как «третий мир» берет свое начало еще во времена холодной войны. Оно подразумевает наличие «первого мира», частью которого является Испания, а также «второго мира», который состоял из коммунистических стран Восточной Европы и Советского Союза. Этот факт может показаться совсем незначительным, однако мне хотелось бы упомянуть, что для поколения моих родителей разделение между коммунистическими и капиталистическими странами было чем-то само собой разумеющимся, в то время как для моего поколения это разделение уже не было таким явным. Тот «второй мир», который рухнул так недавно, всегда увлекал меня. И удача была на моей стороне: вскоре после переезда в Лондон на учебу я познакомился с девушкой из Москвы, которая в будущем стала моей женой. Благодаря многочисленным поездкам в Россию, а также благодаря гостеприимству ее семьи я близко познакомился с культурой их страны и узнал много историй советского периода, которые будут чрезвычайно полезны для этой книги.

Я вырос в Бадалоне, и моя любовь к баскетболу была достаточно ожидаемой. Это был лишь вопрос времени, когда эти две страсти сойдутся воедино. Произошло это в период с 2010 по 2011 год. На форуме ACB, посвященном баскетболу, я провел тысячи приятных дискуссий и прочитал множество увлекательных статей. Кроме того, там же я познакомился с одним из участников, чье имя – Хуан Карлос Гальего. Он провел собственное исследование, которое нашло отражение в нескольких замечательных главах книги под названием «Литовские хроники». В ней рассказывалось о судьбах двух игроков клуба «Жальгирис» (баскетбольный клуб из города Каунас) и сборной СССР в 1980-е годы. Работа вызвала большой интерес у болельщиков. Вскоре после этого была опубликована великолепная книга Хуанана Хинохо «Украденные мечты», посвященная югославскому баскетболу. Его работа произвела на меня неизгладимое впечатление, и, изучив ее, я был убежден, что должна существовать подобная книга о советском баскетболе, расширяющая «Литовские хроники».

Лето 2011 года я провел в России, где учил русский язык. Моей главной целью было желание пообщаться с бывшими игроками ЦСКА и сборной СССР, однако мое знание языка было еще довольно скудным, и я не знал, с чего начать. В конце концов мое изучение языка растянулось на несколько лет, за которые, к сожалению, ушли из жизни некоторые ключевые фигуры советского баскетбола, такие как Сергей Белов. В конце 2014 года я познакомился с Начо. Мы оба жили в Лондоне и имели мало общего, но наша страсть к баскетболу заставила нас сразу найти общий язык. Мы до сих пор спорим, кто из нас первым решил писать книгу об истории советского баскетбола. Летом 2016 года Начо начал настаивать на том, что именно я должен взяться за эту работу. В конце концов я сдался и начал работать над книгой. Благодаря одному из участников форума я познакомился с Хосе Бирюковым, а он, в свою очередь, познакомил меня с Сергеем Таракановым. Как раз благодаря ему у меня и получилось взять интервью у многих советских баскетболистов.

Кроме того, мне бы хотелось сделать несколько уточнений, касающихся используемой структуры и транслитерации иностранных имен. И Начо, и мне очень понравилась книга Loose Balls Терри Плуто, посвященная удивительной истории Американской баскетбольной ассоциации, которая была рассказана устами главных героев. Учитывая количество и разнообразие интервью и статей, доступных в Интернете, мы хотели так же, как и Плуто, позволить игрокам, тренерам, журналистам и даже судьям самим рассказать уникальную историю советского баскетбола настолько откровенно, насколько это возможно. Однако иногда мы обнаруживали противоречивые факты или даже радикально отличающиеся интерпретации одной и той же ситуации, поэтому мы попытались выслушать разные стороны и выразить свое мнение.

Учитывая, что книга охватывает описание международных соревнований с 1947 года, логично, что объем информации, касающейся самых первых турниров, достаточно ограничен. Именно поэтому в первых главах мы опирались в основном на интервью со спортсменами, которых в настоящий момент уже нет в живых, а также на автобиографии, журнальные статьи и протоколы матчей того времени. Однако в связи с отсутствием первоисточников эту информацию сложнее проверить. Человеческая память зачастую бывает коварна, а воспоминания обманчивы, но из-за отсутствия других вариантов нам следует доверять словам главных героев. Как бы то ни было, в ходе написания книги мы постарались сохранить максимальную достоверность. Итак, после более трех с половиной лет усердной работы, огромный вклад в которую внесли Начо и моя супруга, я без лишней скромности хочу заявить, что горжусь результатом. Надеюсь, книга вам понравится.

Марк Брет Кано

Я родился в 1972 году в семье, в которой баскетбол был сравним с религией. Мой отец был баскетболистом, и я пошел по его стопам с раннего детства. Подростковый возраст – это время, когда мы наиболее впечатлительны и ощущаем все с необъяснимой полнотой чувств, и поэтому многие вещи тех времен оставляют неизгладимое впечатление в наших сердцах. Моя юность прошла в 80-х, тогда я много времени проводил с отцом за просмотром баскетбольных матчей. Особенно ему нравились международные турниры, ведь они были наиболее значимы для Испании, которая в те времена переживала свой первый период славы. Среди стран-соперников меня всегда интересовала команда СССР. Тогда Советский Союз в массовом западном представлении был чуть ли не дьяволом во плоти. Однако я не мог представить себе этот образ, когда наблюдал за игрой этих усатых великанов, всегда вежливых и тактичных (в отличие от спортсменов из Югославии). Несмотря на многие мифы, которые в те времена ходили о Советском Союзе, СССР занимал важное место в мировой истории баскетбола. Чтобы убедиться в этом, достаточно просто взглянуть на список победителей в международных турнирах: страна постоянно занимала лидирующие позиции на Олимпиадах и чемпионатах мира.

Поэтому, когда Марк предложил мне совместную работу над книгой, я испытал смешанные чувства. С одной стороны, у меня возникло искреннее желание заняться этим проектом. С другой стороны, мое согласие значило, что мне необходимо будет вернуться к детским воспоминаниям, связанным не только с моей страстью к баскетболу, но и с отцом, ныне покойным. Однако, поскольку Марк говорил по-русски, я понимал, что мне выпал шанс, который нельзя было упускать. Это была возможность узнать больше о загадочном Советском Союзе из-за окружающей его секретности, а также изучить историю не через призму предвзятого отношения Запада. Написание этой книги позволило мне не просто пересмотреть все матчи прошлых лет, а сравнить свое юношеское восприятие реальности с нынешним и столкнуться с сильнейшим чувством ностальгии. Моим главным открытием было то, что я не просто вернулся к своим подростковым воспоминаниям, я пережил их снова.

Что же касается советского баскетбола, то все, что мы имеем, основано на одних и тех же играх с одними и теми же комментариями, одними и теми же журналами, газетами и радиопередачами, так как других источников информации у нас не было. Именно поэтому многие представления о баскетболе тех времен могут быть названы предвзятыми. Помимо дефицита средств массовой информации ситуацию усложняли также и языковой и культурный барьеры, а также секретность СССР. Вот почему мы решили отойти от этих источников и взять истории главных героев за основу. В этом и заключается ценность этой работы. Единственное, о чем я бы хотел попросить читателей, – это относиться к рассказанным историям с открытым сердцем и гибким мышлением. Спустя тридцать лет после последнего участия Советского Союза в крупном международном турнире самое время открыть второе дыхание и освежить воспоминания страны, чья загадочность не знает границ.

Начо Морехон Герреро

Главные герои

Эта глава включает в себя краткое описание карьеры игроков, тренеров, менеджеров, журналистов и судей, имена которых будут появляться на протяжении всей книги. Разумеется, в этом списке перечислены не все личности, оставившие след в истории баскетбола, а наиболее значимые из них.

Айба Генри (1904–1993): был главным тренером баскетбольной команды университета штата Оклахома с 1934 по 1970 г., тренер сборной США на Олимпийских играх 1964, 1968 и 1972 гг.

Алачачян Арменак (1928–2017): игрок команды СКИФ (Ереван) с 1948 по 1954 г., «Буревестник» (Алма-Ата) с 1955 по 1957 г., ЦСКА с 1958 по 1966 г. и сборной СССР в 1953 г., а также с 1961 по 1965 г. Тренер ЦСКА с 1968 по 1970 г.

Андреев Владимир (1945): игрок команды «Локомотив» (Алма-Ата) с 1963 по 1966 г., ЦСКА с 1966 по 1974 г. и сборной СССР с 1967 по 1971 г.

Астахов Анатолий (1938): игрок ЦСКА с 1957 по 1969 г., в последующем выступал в роли помощника тренера также в ЦСКА.

Ахтаев Увайс (1930–1978): игрок команды «Буревестник» (Алма-Ата) с 1947 по 1957 г.

Базаревич Сергей (1965): игрок ЦСКА с 1983 по 1988 г., и с 1996 по 1997 г., игрок московского «Динамо» с 1988 по 1992 г., сезон-1995/96 и с 2001 по 2003 г., играл в составе турецких команд «Йылдырымспор» с 1992 по 1993 г. и «Тофаш» в сезоне-1993/94. Игрок команды «Атланта Хокс» (1994, США), «Касерес» (1995, Испания). Игрок сборной СССР (1990), Содружества Независимых Государств (1992) и сборной России (1993–1995, 2000). С 2016-го по 2019-й работал тренером сборной России.

Белов Александр (1951–1978): игрок команды «Спартак» (Ленинград) с 1967 по 1978 г. и сборной СССР с 1969 по 1972 г., а также с 1974 по 1976 г.

Белов Сергей (1944–2013): игрок команды «Уралмаш» (Свердловск) с 1964 по 1967 г., ЦСКА с 1968 по 1980 г. и сборной СССР с 1967 по 1980 г. Далее выступал в роли тренера ЦСКА (1981/82, 1988–1990) и сборной России (1994–1998).

Белостенный Александр (1959–2010): игрок команды «Строитель» (Киев) с 1975 по 1979 г., а также сезон-1980/89, ЦСКА (1979–1980), «Сарагоса» (Испания) сезон-1989/90, ТФГ (Трир, ФРГ) с 1990 по 1994 г., игрок сборной СССР с 1977 по 1986 г., и с 1988 по 1990 г. и Содружества Независимых Государств в 1992 году.

Бережной Виктор (1961): игрок команды ЦСКА с 1987 по 1991 г., сборной СССР с 1989 по 1990 г. и Содружества Независимых Государств (1992).

Бирюков Хосе (1963): игрок московского «Динамо» (сезон-1982/83), сборной «Реал Мадрид» (1984–1995), сборной СССР (1982) и сборной Испании (1988–1992).

Блик Анатолий (1949): игрок московского «Динамо» и помощник тренера сборной СССР в 1981 г.

Болошев Александр (1947–2010): игрок московского «Динамо» с 1969 по 1980 г. и сборной СССР (1969, 1971–1975, 1978).

Большаков Александр (1946): игрок команды «Спартак» (Ленинград) с 1964 по 1977 г. и сборной СССР с 1974 по 1975 г., впоследствии помощник тренера Кондрашина в ленинградском «Спартаке».

Бочкарёв Аркадий (1928–2004): игрок ЦСКА с 1954 по 1965 г. и сборной СССР с 1955 по 1959 г.

Бускато Нино (1940): игрок клуба «FC Barcelona» (1957–1960), команд «Айсмалибар» (Испания, Барселона) с 1960 по 1965 г., «Хувентуд» (Испания, Бадалона) с 1964 по 1974 г. и сборной Испании (1959–1973).

Бутаутас Стяпас (1925–2001): игрок команды «Жальгирис» (Каунас) (1944–1954) и сборной СССР (1947–1954), тренер женской сборной СССР с 1958 по 1964 г. и мужской сборной Кубы (1967/68, 1970).

Валдманис Майгонис (1933–1999): игрок рижских команд СКА и «Динамо» (1949–1962) и сборной СССР (1952, 1956–1961), тренер рижской команды ВЭФ (1974–1991).

Валтерс Валдис (1957): игрок рижского ВЭФ (1975–1989) и сборной СССР (1981–1987).

Ветра Гундарас (1967): игрок рижского ВЭФ (1984–1986, 1988–1992), команд АСК (Свердловск) (1986–1988), «Миннесота Тимбервулвз» (1992–1993), московского ЦСКА (1995/96 и 1997–2000), сборной СССР (1989/90) и сборной СНГ (1992).

Волков Александр (1964): игрок команды «Строитель» (Киев) (1981–1986, 1988/89), ЦСКА (1986–1988), «Атланта Хокс» (1989–1992), «Реджио Калабрия» (1992/93), «Панатинаикос» (1993/94), «Олимпиакос» (1994/95), сборной СССР (1985–1990) и сборной СНГ (1992).

Вольнов Геннадий (1939–2008): игрок ЦСКА (1958–1970) и сборной СССР (1959–1969, 1972).

Гарастас Владас (1932): тренер команды «Жальгирис» (Каунас) (1979–1989), а также сборных СССР (1989–1990) и Литвы (1992–1996).

Гомельский Александр (1928–2005): выступал как тренер команд АСК (Рига) с 1953 по 1966 г., ЦСКА с 1971 по 1980 г., а также сезон-1985/86, далее – сборной СССР (1963–1970, 1977–1984, 1987/88), «Тенерифе» (1988/89) и «Лимож» (1990/91).

Гомельский Александр (Саша) (1956): второй сын Александра Гомельского.

Гомельский Владимир (1953): первый сын Александра Гомельского, также работал как тренер и телекомментатор, а также автор биографической книги о своем отце.

Григорьев Михаил (1945–2022): судья советских и международных соревнований в 1970–1990-е годы.

Гришаев Сергей (1961): игрок московского «Динамо» (1980–1982, 1988–1990), команды «Спартак» (Ленинград) (1983–1988) и сборной СССР (1986). До сорока лет Гришаев продолжал активную спортивную деятельность: играл в сборных нескольких стран, в том числе в Бельгии, Финляндии, Аргентине, Литве. В настоящее время работает тренером.

Далипагич Дражен (1951): игрок команд «Партизан» (Белград) с 1971 по 1980 г., 1982-й, «Каррера» (Италия) (1980/81), клуба «Реал Мадрид» (1982/83) и сборной Югославии (1973–1984, 1986). Продолжал спортивную карьеру до 1991 г. в составе различных команд, преимущественно в Италии.

Дворный Иван (1952–2015): игрок команд «Спартак» (Ленинград) (1971–1973), московского «Динамо» (1978–1980) и сборной СССР (1972).

Де Ля Крус, Хуан Доминго (1954): игрок клуба «ФК Барселона» (Испания) с 1975 по 1987 г. и сборной Испании (1977–1986).

Дерюгин Николай (1959): игрок тбилисского «Динамо» с 1977 по 1986 г. и сборной СССР (1980–1984).

Едешко Иван (1944): игрок РТИ (Минск) с 1963 по 1970 г., ЦСКА с 1970 по 1977 г. и сезон-1979/80, АСК (Киев) с 1977 по 1979 г. и сезон-1980/81, а также сборной СССР (1970–76, 1978–79).

Ерёмин Станислав (1951): игрок команды «Уралмаш» (Свердловск) (1969–1974), ЦСКА (1974–1985) и сборной СССР (1977–1984). В дальнейшем – тренер ЦСКА (1992–2000) и сборной России по баскетболу (1999–2002).

Жармухамедов Алжан (1944–2022): игрок ЦСКА (1969–1980) и сборной СССР (1967, 1970–1976, 1978/79).

Жигилий Владимир (1952): игрок московского «Динамо» (1972–1987) и сборной СССР (1974–1980).

Зубков Виктор (1937–2016): игрок ЦСКА (1957–1966) и сборной СССР (1956–1963).

Йовайша Сергей (1954): игрок команд «Жальгирис» (Каунас) (1973–1989), ССВ «Хаген» (1989–1995), сборной СССР (1978–1985, 1987) и Литвы (1992).

Капичич Драган (1948): игрок «Красной звезды» (Белград) (1965–1977), «Сатурн» (1977–1981) и сборной Югославии (1969–1972, 1974/75).

Кичанович Драган (1953): игрок команд «Партизан» (Белград) (1972–1981), «Скаволини» (Пезаро) (1981–1983), «Расинг» (Париж) (1983/84) и сборной Югославии (1973–1983).

Кондрашин Владимир (1929–1999): тренер ленинградского «Спартака» (1967–1995) и сборной СССР (1970–1976).

Корбалан Хуан Антонио (1954): игрок клуба «Реал Мадрид» (1971–1988) и сборной Испании (1971–1984).

Коркия Михаил (1948–2004): игрок тбилисского «Динамо» (1965–1979) и сборной СССР (1971/72, 1975–1977).

Коркия Отар (1923–2005): игрок тбилисского «Динамо» (1947–1958) и сборной СССР (1947–1955), в дальнейшем – тренер этой же команды (1960–1972).

Корнеев Юрий (1937–2002): игрок московского «Динамо» (1954–1961), ЦСКА (1961–1966) и сборной СССР (1959–1964).

Круминьш Янис (1930–1994): игрок СКА (Рига) (1954–1969) и сборной СССР (1956, 1959–1964).

Кузнецов Сергей (1952): игрок ленинградского «Спартака» (1971–1988).

Кукоч Тони (1968): игрок команд «Югопластика» (1985–1991), «Бенеттон» (Тревизо) (1991–1993), «Чикаго Буллз» (1993–2000), «Филадельфия-76» (2000/01), «Атланта Хокс» (2001/02), «Милуоки Бакс» (2002–2006), сборной Югославии (1986–1991) и Хорватии (1992–1996).

Кульков Александр (1943): игрок ЦСКА (1962–1973) и сборной СССР (1969).

Куртинайтис Римас (1960): игрок ЦСКА (1981–1982), команд «Жальгирис» (Каунас) (1982–1989, 1992), ССВ «Хаген» (1989–1992), «Пеньяс Уэска» (1992), «Реал Мадрид» (1993–1995), сборной СССР (1984–1986, 1988/89) и Литвы (1992–1996).

Липсо Яак (1940): игрок команд «Калев» (Тарту) (1957–1959, 1970–1975), СКА (Рига) (1960/61), ЦСКА (Москва) (1961–1969) и сборной СССР (1963–1970).

Луйк Клиффорд (1941): игрок клуба «Реал Мадрид» (1962–1978) и сборной Испании.

Макеев Андрей (1952): игрок ленинградского «Спартака» (1969–1981) и сборной СССР (1976).

Марцорати Пьерлуиджи (1952): игрок команды «Канту» (1969–1991) и сборной Италии (1970–1986).

Марчюлёнис Шарунас (1964): игрок команд «Статиба» (Вильнюс) (1981–1989), «Голден Стэйт Уорриорз» (1989–1994), «Сиэтл Суперсоникс» (1994/95), «Сакраменто Кингз» (1995/96), «Денвер Наггетс» (1996/97), а также сборной СССР (1987–1989) и Литвы (1992–1996).

Менегин Дино (1950): игрок клубов «Варезе» (Италия) (1966–1980), «Олимпия Милан» (1980–1990, 1993–1994), «Триест» (1990–1993) и сборной Италии (1969–1984).

Миглиниекс Игорс (1964): игрок рижского клуба ВЭФ (1981–1985, 1989–1992), ЦСКА (1985–1989, 1995), сборной СССР (1988) и СНГ (1992). Продолжал спортивную карьеру до 2000 года в нескольких странах. Далее построил успешную карьеру тренера, работал со сборной Латвии, в Китае, на Украине.

Моисеев Александр (1927–2003): выступал за различные баскетбольные команды Москвы в период с 1944 по 1958 г., играл за сборную СССР (1947–1955).

Мосешвили Леван (1940): игрок тбилисского «Динамо» (1960–1971) и тренер этой же команды (1972–1998), выступал в составе сборной СССР (1964).

Муйжниекс Валдис (1935–2013): игрок рижских команд «Динамо», СКА, ВЭФ (1951–1969) и сборной СССР (1957–1964).

Мышкин Анатолий (1954): игрок команд «Уралмаш» (Свердловск) (1970–1976), московских команд ЦСКА (1976–1986) и «Динамо» (1985), и сборной СССР (1973, 1976–1984). В дальнейшем работал в качестве тренера женской ЦСКА и женской сборной России.

Николич Александр (1924–2000): тренер сборной Югославии (1951–1965, 1977/78) и клуба «Варезе» (Италия) (1969–1973).

Новосёл Мирко (1938): тренер молодежной (1971/72) и старшей (1973–1976, 1980 и 1984) сборных Югославии.

Носов Виталий (1968): игрок сборной СНГ в 1992 г.

Обухов Владимир (1935): помощник тренера московского «Динамо» (1974/75), тренер молодежных сборных СССР (1970–1984) и старшей сборной (1985/86).

Овчинникова Александра (1953): играла в составе сборной СССР (1972–1979) и в команде ленинградского «Спартака» (1971–1986), вдова Александра Белова.

Озеров Юрий (1928–2004): игрок московского «Динамо» (1947–1960) и сборной СССР (1952–1959), в дальнейшем ассистент Гомельского.

Панкрашкин Виктор (1957–1993): игрок ЦСКА (1979–1989) и сборной СССР (1983 и 1987–1988).

Паулаускас Модестас (1945): игрок команды «Жальгирис» (Каунас) (1962–1977) и сборной СССР (1965–1974). Тренер СССР в кадетском и юношеском разрядах.

Петров Александр (1939–2001): игрок московского «Динамо» (1957–1966) и сборной СССР (1959–1965).

Петрович Дражен (1964–1993): игрок команд «Шибенка» (Югославия) (1979–1983), «Цибона» (Югославия) (1983–1988), клуба «Реал Мадрид» (1988/89), «Портленд Трэйл Блэйзерс» (1989–1991), «Нью-Джерси Нетс» (1991–1993), сборных Югославии (1983–1990) и Хорватии (1992).

Поливода Анатолий (1947): игрок команды «Строитель» (Киев) (1964–1972) и сборной СССР (1967–1969, 1971–1972).

Родригес Эмилиано (1937): игрок клуба «Реал Мадрид» (1960–1973) и сборной Испании (1959–1971).

Рыжик Роман (1952): игрок команды «Строитель» (Киев) с 1970 по 1985 г.

Сабонис Арвидас (1964): игрок команды «Жальгирис» (Каунас) (1981–1989, 2001/02 и 2003/04), «Форум» (Испания) (1989–1992), клуба «Реал Мадрид» (1992–1995), «Портленд Трэйл Блэйзерс» (1995–2001, 2002/03), сборной СССР (1982–1989) и сборной Литвы (1992–1996, 1999).

Саканделидзе Зураб (1945–2004): игрок тбилисского «Динамо» (1963–1974) и сборной СССР (1965–1973).

Сальников Александр (1949–2017): игрок команды «Строитель» (Киев) (1973/74, 1976/77), ЦСКА (1975), СКА (Киев) (1978–1988) и сборной СССР (1974–1981).

Селихов Юрий (1943): игрок ЦСКА (1967–1970) и сборной СССР (1967/68). В дальнейшем тренер ЦСКА (1978/79, 1980/81, 1982–1985, 1986–1989), сборной СССР (1991), СНГ (1992) и России (1993).

Сидякин Александр (1949): игрок московских команд ЦСКА (1969) и «Динамо» (1971–1980), а также сборной СССР (1970 и 1975).

Славнич Зоран (1949): игрок «Красной звезды» (Белград) (1967–1977), «Хувентуд» (Испания, Бадалона) (1977–1979), «Шибенка» (Югославия) (1979–1981) и сборной Югославии (1973–1983).

Сокк Тийт (1964): игрок команд «Калев» (Таллин) (1979–1984, 1986–1992 и 1996/97), московского «Динамо» (1984–1986), «Панатинаикос» (1992–1996) и сборной СССР (1986, 1988–1990).

Спандарян Степан (1906–1987): игрок московских команд в период с 1923 по 1940 г., а также тренер сборной СССР (1947–1952, 1956–1962).

Тараканов Сергей (1958): игрок ленинградского «Спартака» (1975–1979), ЦСКА (1979–1990), играл за клуб «Людвигсбург» (1990–1991), в Бельгии и за сборную СССР (1979–1988).

Тарасов Сергей (1921–2000): игрок сборной СССР в 1947 г.

Тихоненко Валерий (1964): игрок команды СКА (Алма-Ата) (1981–1984, 1988–1990 y 1997–2000), ЦСКА (1985–1988), «Форум» (Испания) (1990/91), «Каха де Ронда» (1991/92), «Аргал Уэска» (1992/93), сборной СССР (1984–1990) и сборной СНГ (1992).

Ткаченко Владимир (1958): игрок команд «Строитель» (Киев) (1974–1982), ЦСКА (1982–1989, 1990), «Гвадалахара» (1989/90) и сборной СССР (1976–1982,1984–1988).

Травин Константин (1905–1988): тренер сборной СССР (1953–1955), а также тренер нескольких баскетбольных команд Москвы в 1930–40-е годы.

Феррандис Педро – тренер клуба «Реал Мадрид» (1959–1962, 1964–1975).

Хомичус Вальдемарас (1959): игрок команд «Жальгирис» (Каунас) (1978–1989), «Форум» (Испания) (сезон-1989/90), «Априматик» (Болонья) (сезон-1990/91), «Сарагоса» (Испания) (сезон-1991/92), сборной СССР (1979, 1982–1989) и Литвы (1992–1995). С 1996 года выступал в качестве тренера.

Чесноков Сергей (1948): спортивный журналист из Санкт-Петербурга, супруга – Александра Овчинникова.

Чосич Крешимир (1948–1995): игрок команд «Задар» (Хорватия) с 1964 по 1976 г., «Синудин» (Болонья) (1978–1980), «Цибона» (Хорватия) с 1980 по 1983 г. и сборной Югославии (1967–1981). В дальнейшем выступал в роли тренера югославских команд (1985–1987).

Эдельман Роберт (1945): американский историк, специализирующийся на изучении России и спорте, професор в университете Сан-Диего.

У истоков советского баскетбола

Во второй половине ХХ века длительный конфликт между СССР и США только усиливался. Его главной причиной был различный (и можно даже сказать противоположный) подход к организации общества. Спорт был одной из тех сфер, где противостояние стран казалось наиболее напряженным. На протяжении всей холодной войны спортивные соревнования служили отдушиной, пространством, в котором обе сверхдержавы могли соревноваться и пытаться продемонстрировать свое превосходство без ужасных последствий войны.

Баскетбол, конечно, не был исключением. Для Советского Союза победа над Соединенными Штатами в игре, которую они же и придумали и в которой американцы считали себя непревзойденными, была уникальной возможностью продемонстрировать всю свою мощь. Кроме того, эта победа носила бы такое же историческое и политическое значение, как и победа Бобби Фишера за шахматной доской.

Каким был спорт в Императорской России

Рассвет баскетбола в России произошел в 1906 году, когда состоялся турнир четырех команд в Санкт-Петербурге, который в то время был столицей государства [1]. Несмотря на то, что изначально баскетбол не имел такого же успеха, как футбол, который поддерживали британские экспатрианты, он все же занял свою нишу среди местного населения. Изначально баскетбол был распространен только в столице, и лишь в 1923 году, после революции, была создана национальная лига с несколькими командами, представляющими главные города страны [2]. Далее все больше людей по всему Советскому Союзу увлекалось этим видом спорта, так, например, баскетбол был популярен в Грузии. В конце 1930-х годов стали формироваться клубы и школы, которые с 1937 года заменяли команды каждого города в Лиге чемпионов.

В ходе Второй мировой войны были аннексированы прибалтийские республики – Литва, Латвия и Эстония. Страны, которые по населению и размерам бледнели по сравнению с Украиной или Казахстаном, внесли существенный вклад в развитие баскетбола и даже становились победителями Евробаскета (Латвия в 1935 году и Литва в 1937 и 1939 годах).

Интересно, что в первых командах СССР примерно половина игроков были выходцами из Прибалтики, несмотря на то, что они составляли всего 3 % населения страны. Кроме того, важно отметить, что СССР не участвовал в первых Евробаскетах. На это были разнообразные причины, и, прежде чем двигаться дальше, необходимо углубиться в историю, чтобы понять ход развития спортивной сферы в императорской России, а затем и в Советском Союзе.

Россия дореволюционного периода была одной из стран – основателей современного олимпийского движения, начатого еще в 1894 году Пьером де Кубертеном. Однако ее участие в первых соревнованиях осталось практически незамеченным: страна не принимала участия в соревнованиях в Афинах в 1896 году и в Сент-Луисе в 1904 году, а также выступила с довольно скромными результатами в Париже в 1900 году и в Лондоне в 1908 году, где соревновались в общей сложности десять спортсменов, и была получена только одна золотая медаль в качестве трофея [3].

В Стокгольме в 1912 году благодаря географическому расположению команда включала в себя уже около 159 спортсменов. Однако удача им не сопутствовала: участники завоевали всего две серебряных медали, три бронзовых, тем самым Россия заняла шестнадцатое место из восемнадцати среди всех участвовавших стран.

Игры 1916 года должны были состояться в Берлине, но начало Первой мировой войны стерло любой намек на дружеское соперничество между странами. Именно поэтому цель Кубертена, заключающаяся в том, чтобы Олимпийские игры снижали градус напряженности военного времени, не была достигнута. Война обрушилась на мир словно цунами, разрушив привычный уклад жизни Старой Европы: Австро-Венгерская империя распалась, Османская империя была на грани краха, а императорская Россия в итоге стала Союзом Советских Социалистических Республик (СССР). К Олимпийским играм 1920 года в Антверпене (Бельгия) в стране все еще была напряженная обстановка из-за борьбы с последними остатками царской России.

В 1924 году закончилась Гражданская война, был сформирован СССР. Однако впервые на Олимпийских играх страна выступила лишь в 1952 году, поскольку коммунистическая революция радикально изменила отношение к спорту и международным соревнованиям в целом. И хотя большевики понимали важность и пользу физической активности, любые спортивные соревнования считались чуждыми социалистической идеологии [4, с. 82–83].

Первую половину своего существования Советский Союз не принимал участия ни в Олимпийских играх, ни в Евробаскетах. Эти спортивные мероприятия воспринимались как соревнования между элитами каждой страны и, если честно, на это были свои причины. Идеал Кубертена – это спортсмен, участвующий не ради награды и победы, а чтобы проявить дух соперничества и продемонстрировать свои способности. Этот идеал, безусловно, благородный, все-таки имел намек на элитаризм, так как участие в Олимпийских играх подразумевало наличие свободного времени и высокий уровень покупательной способности. Однако помимо сложной политической ситуации были и другие, более прагматические причины. После неудач на предыдущих Олимпиадах, вероятно, существовал страх новых неудач. И недаром: Россия в начале ХХ века была несколько отсталой страной по сравнению с другими более развитыми государствами.

Реальность советского общества, возникшего в результате революции, была еще довольно сложной из-за большого количества различных идей о том, как страна должна развиваться дальше. В последние годы правления Николая II спортивная сфера была под контролем государства. Это было логично, ведь в то время была острая необходимость в мобилизации солдат, которые должны были быть физически и морально подготовленными к военным действиям. В таком положении страны к власти и пришли большевики. В 1918 году было принято решение ввести систему обязательной военной подготовки граждан – всевобуч [4, с. 37–38], целью которой было создание подготовленного мобилизационного резерва для Красной Армии. Поэтому можно сказать, что отношение нового правительства к спорту в стране не сильно отличалось от отношения предыдущего, а основной целью было обучение будущих солдат. Владимир Ильич Ленин считал, что спорт играл важную роль в воспитании советских граждан: «Молодежь должна иметь энтузиазм к жизни. Занятия спортом, гимнастикой, плаванием, походы должны сочетаться с различной интеллектуальной деятельностью – учебой и научными исследованиями. В здоровом теле здоровый дух!» [5]

Таким образом, хотя занятия спортом и использовались в военных действиях, это не было основной их целью. Уже после окончания Гражданской войны и уже во времена НЭПа (1921–1928) всевобуч продолжал занимать важное место в советском обществе независимо от диктата вездесущей Коммунистической партии. Некоторые политические деятели считали, что главной целью физического развития населения было научить каждого человека следить за здоровьем и гигиеной для предотвращения болезней. Эти идеи играли важную роль в первые годы существования СССР, а людей, поддерживающих такие идеи, называли гигиенистами [4, с. 95].

Всевобуч имел несколько центров по всей стране, один из которых располагался в новой столице – Москве. В 1923 году при всевобуче была создана ОППВ, которая позднее превратилась в ЦСКА (Центральный спортивный клуб армии) [4, с. 289–290], аббревиатура наверняка знакомая читателю.

Оппозиционное отношение к Олимпийским играм возникло не только в СССР, но и в странах, входящих в состав Социалистического рабочего интернационала. Им было организовано альтернативное мероприятие – Рабочие Олимпийские игры. Они стремились отличаться от идей Кубертена в следующих аспектах:

В отличие от Олимпийских игр поощрялось присутствие женщин-спортсменок.

Рабочие Олимпийские игры 1925 года проходили в Германии в знак несогласия с «отменой» немецких и австрийских спортсменов, связанной с политической обстановкой.

Принимать участие в Рабочей Олимпиаде мог любой спортсмен, независимо от уровня его физической подготовки.

Можно сказать, что у Рабочей Олимпиады были другие ценности и цели, ведь они были доступны для всех, независимо от пола, национальности и финансовых возможностей. Они пользовались большим успехом, а Рабочие Олимпийские игры 1931 года даже затмили Олимпийские игры в Лос-Анджелесе 1932 года.

Однако несмотря на все эти идеи Советский Союз не поддержал Рабочие Олимпиады. Нежелание СССР участвовать в соревнованиях ослабло в 1920-х, и даже многие гигиенисты не видели в Олимпиаде ничего плохого, поэтому причины неприятия были гораздо более прозаическими – расхождение во взглядах Социалистического рабочего интернационала и советских коммунистов. В итоге СССР организовал собственную версию Олимпийских игр – Спартакиаду. На первой, которая проходила в Москве в 1928 году, присутствовало значительное количество иностранных спортсменов – около 15 % [6, с. 40].

Уже в середине 1930-х годов, когда к власти пришел Иосиф Сталин, тенденция игнорировать спортивные соревнования сходила на нет [7]. Несмотря на то что у правителя были другие приоритеты, чемпионат мира 1934 года и Олимпийские игры 1936 года имели успех, которые советские политики уже не имели возможности игнорировать. Противостояние, которое возникло в Советском Союзе, продолжало ослабевать, но начало гражданской войны в Испании и Второй мировой войны заставило отложить любое сближение стран. Олимпийские игры во всех их вариациях, как и другие международные соревнования, были отменены. К тому времени, когда военные действия подходили к концу, мир уже не был прежним.

Победа СССР над фашистской Германией во Второй мировой войне полностью изменила его международный статус. До 1941 года Советский Союз считался неким изгоем и даже вызывал страх у великих западных держав. Однако несмотря на огромные человеческие потери¹, победа в этой войне принесла стране не только международную легитимность и престиж, но и позволила увеличить степень влияния на остальные страны Европы. Государства стали воспринимать всерьез Советский Союз, а сложившийся в нем коммунистический строй выступал в качестве альтернативы капиталистическому миру. На фоне заката Британской и Французской империй СССР стал великой державой, заняв равные позиции с США. И хотя во время войны обе страны выступали в роли союзников, победа над общим врагом только накалила отношения между государствами. Показательной была речь Черчилля в марте 1946 года, в которой он впервые упомянул «железный занавес». Это и было отправной точкой конфликта, который продолжался в течение всего ХХ века. Все эти факторы повлияли на формирование позиции советского руководства. Во время войны международные соревнования были приостановлены, однако по окончании военных действий они снова начали играть важную роль на политической арене.

Уже в 1946 году московская футбольная команда «Динамо» отправилась на сборы в Великобританию. Риторика советских политиков была ясна: «Мы считаем наших спортсменов одними из лучших в мире, кроме того, они будут лучшими послами нашей страны» [8, с. 49]. Международные спортивные соревнования уже не вызывали отторжения, а стали еще одним возможным полем битвы во времена холодной войны и, можно сказать, способом продвижения коммунизма на международном уровне.

Евробаскет 1947 года. Рассвет советского баскетбола

Николай Романов, председатель Комитета по физической культуре и спорту, заявлял: «Наша позиция довольно проста – в соревнованиях необходимо участвовать только в том случае, если есть реальная возможность занять призовое место. Все риски должны быть оправданны, а каждая ошибка может очень дорого обойтись» [9].

Вполне логично, что спортивные результаты отражались на репутации целой страны. Именно поэтому вскоре после Второй мировой войны СССР начал постепенно выходить на мировую спортивную арену. В 1947 году² Советский Союз был принят в Международную федерацию баскетбола, генеральным секретарем которой являлся Ренато Уильямс Джонс, и весной того же года состоялся спортивный дебют страны на Евробаскете. В 1946 году СССР получал приглашение принять участие в чемпионате, который проходил в Женеве, однако оно было отклонено.

Николай Романов также говорил: «Мы знаем, что республики Прибалтики успешно участвовали в довоенных Евробаскетах. Но и в наших соревнованиях команды из Москвы, Ленинграда, Тбилиси и Киева не просто не отставали, но даже побеждали прибалтов. Несмотря на это, мы хотели проверить наш уровень в более важных матчах» [9].

Уровень спортивной подготовки прибалтийских республик в 1930-е годы был впечатляющим. Однако война принесла в повседневную жизнь людей хаос, породив тем самым вполне обоснованные сомнения в способности республик продолжать доминировать на спортивной арене Европы.

На международных соревнованиях советское руководство вело себя излишне осторожно. На чемпионате Европы, проходившем в Праге с 27 апреля по 3 мая, страну представляла команда спортсменов высочайшего уровня. В ее состав входили игроки различных национальностей – эстонцы Иоанн Лысов (названного самым ценным игроком турнира) и Илмар Куллам, россияне Евгений Алексеев (будущий тренер ЦСКА), Сергей Тарасов, Анатолий Конев и Александр Моисеев, литовский атакующий защитник Стяпас Бутаутас вместе со своими товарищами по команде «Жальгирис» Кулакаускасом и Петкявичусом (все они чемпионы СССР того же года).

Капитаном команды был москвич Евгений Алексеев. Можно сказать, что команды каждой республики состояли из блестящей молодежи: никому из спортсменов не было больше двадцати шести лет. Главным тренером был Павел Цетлин, которому помогал Степан Спандарян. Оба спортсмена, представлявшие команды Москвы в 1920–30-x лет.

Прибалтийские игроки оказались в какой-то степени на распутье: с одной стороны, еще недавно они боролись за независимость своего государства, однако после военной оккупации оказались в ситуации, в которой вынуждены были представлять страну-захватчика. В 1990-е годы, когда Эстония только обрела независимость, эстонского баскетболиста Хейно Крууса спросили, не является ли его игра в команде СССР предательством своего происхождения. Круус изящно уклонился от ответа и заявил, что они всего лишь спортсмены, добавив: «Не так важно, что написано на нашей форме или в нашем паспорте, гораздо важнее, что в глубине души мы всегда помним о том, что мы эстонцы» [10, с. 65]. С другой стороны, выступления за сборную СССР давали неоспоримые преимущества, в том числе возможность выезда за границу.

В номере российского журнала «Планета баскетбол», выпущенном в 2007 году, было опубликовано интервью двух баскетболистов сборной СССР, которые поделились своими воспоминаниями о той победе спустя 60 лет [11].

Сергей Тарасов вспоминает: «За месяц до начала чемпионата Европы нас всех собрали в подмосковном поселке Фирсановка. Весь апрель мы провели там, постоянно тренируясь, но из-за отсутствия баскетбольной площадки поблизости каждый день нам приходилось ездить в Москву на старом автобусе. Цетлин также тренировал московскую команду «Строитель», в состав которой входили выпускники инженерного института. Однако можно сказать, что он был больше теоретиком игры. В 1946 году на чемпионате страны он впервые применил зонную защиту, что тогда поразило всех. Дорога в Прагу заняла почти весь день. Вместе с игроками и тренерами также ехали два советских арбитра – Николай Семашко³ и Игорь Беляев».

Из интервью Александра Моисеева: «Среди европейских государств сборную СССР практически никто не знал и, возможно, нас даже не воспринимали как серьезных противников. Имели представление о нашей команде только французские спортсмены, так как в 1946 году мы объездили всю страну, играли с сильнейшими командами и не проиграли ни одного матча. Но несмотря на это претендентами на победу считались не мы, а принимающая страна⁴».

Сергей Тарасов также говорит: «Хотя мы тоже не знали никого из наших соперников и познакомились с игроками других команд только в ходе турнира. Первым нашим конкурентом была сборная Югославии. Матч мы выиграли с удивительным счетом: 50:11. Но надо учитывать, что в то время Югославия еше не входила в элиту европейского баскетбола».

Александр Моисеев: «Мы достаточно серьезно отнеслись к первому матчу. Однако спустя несколько минут игры стало ясно, что Югославия не является для нас опасным соперником, поэтому оставшуюся часть матча мы провели в довольно спокойном режиме».

Сергей Тарасов: «Мы были в отличной форме и после победы над Югославией без особых сложностей обыграли Венгрию (62:33) и Болгарию (55:24). Наши спортсмены, особенно Евгений Алексеев и Иоанн Лысов, обладали поистине высоким уровнем техники. ”Стержнями“ нашей команды являлись Отар Коркия и Анатолий Конев, а также Нодар Джорджикия. За свою пластичность он получил прозвище ”человек-змея“. Сегодняшним болельщикам это может показаться шуткой, но на втором этапе турнира в нашей группе претендентом на победу считалась сборная Египта. Франция, Бельгия и Египет были единственными командами, которым удалось набрать более 100 очков за матч. В 1940-е годы такие результаты были очень впечатляющими.

Если понаблюдать за предыдущими матчами, то мы вполне обоснованно могли опасаться сборной Египта. У них была хорошо подготовленная команда с сильными игроками. Я бы даже сказал, что состав был даже лучше, чем у Чехословакии. Все это заставило нас нервничать перед матчем. Игра была напряженной – мы долго не могли забить, в то время как их игроки только и успевали забрасывать мячи в корзину. …Мы были полны решимости победить, поэтому во втором тайме играли гораздо лучше, и в итоге победили со счетом 46:32. Интересно, что сборной Египта не помогло даже то, что на площадке находилась дочь их короля Фарука I.

В это время нас уже стали узнавать в Праге, и уже мало кто верил, что нашей сборной не будет в финале. Как и ожидалось, вторым финалистом стала Чехословакия. В финале 3 мая мы одержали уверенную победу со счетом 56:37. Выйдя на поле перед финальным матчем, мы были поражены: зрители на трибунах скандировали название нашей команды! Даже болельщики из Чехословакии поддерживали нас, а не свою команду. Мы поняли: надо выложиться на максимум. Благодаря такой поддержке мы начали игру очень активно и к перерыву вели 19 очков. Во втором тайме мы сохранили эту разницу и победили.

Позднее нам объяснили, что чехословацкие болельщики поддерживали все-таки не нас, а свою команду. Сейчас это звучит очень комично, но главное, что мы стали чемпионами. Потом нам разрешили еще на неделю остаться в Праге, чтобы мы могли купить подарки близким и наконец-таки попробовать знаменитое местное пиво, потому что во время турнира мы соблюдали строжайший режим».

Александр Моисеев: «В Москве нас ждала теплая встреча: в аэропорту было большое количество людей с цветами и флагами, а заголовки ведущих газет страны были посвящены нашей победе. Николай Романов, руководитель Спорткомитета, поздравил нас и вручил медали в знак признательности за наши достижения»⁵.

Таким образом, первое же участие в Евробаскете увенчалось успехом, но нам был брошен более серьезный вызов – Олимпийские игры. В те годы Советский Союз еще не входил в состав Международного олимпийского комитета (МОК), и его принятие в эту организацию вызывало немало противоречий.

Вступление СССР в Международный Олимпийский комитет

К 1948 году напряженность в отношениях между бывшими военными союзниками достигла критической точки, кроме того, усложнила ситуацию и блокада Берлина. В Соединенных Штатах уже начало преобладать антикоммунистическое настроение, лозунг которого был: «Better dead than red» («Лучше быть мертвым, чем красным»). Несмотря на это ходили слухи, что Советский Союз получил приглашение участвовать в Олимпийских играх в Лондоне, которые прошли в режиме жесткой экономии в связи с тяжелым положением в стране. К этому времени советская власть понимала, что участие в Олимпиаде необходимо как способ пропаганды. Сложившаяся политическая ситуация была довольно сложной, но СССР уже занимал важное место на международной спортивной арене (хотя в стране все еще были сомнения в возможности участия в мероприятии такого масштаба).

Николай Романов: «Если бы мы проиграли, зарубежная пресса использовала бы наше поражение против нас. Это был бы еще один повод раскритиковать наш народ и наших спортсменов, что уже случалось раньше. Чтобы получить разрешение на участие в соревнованиях международного уровня, мне пришлось направить особое письмо, гарантирующее победу нашей сборной, И. Сталину. Таким образом, я взял на себя ответственность за результаты, понимая, что последствия неудачи могут быть очень серьезными» [12]. Впоследствии Романов был снят с должности после провала на чемпионате Европы по конькобежному спорту в 1948 году, однако спустя уже два года он вернулся к своим обязанностям.

Как утверждает Роберт Эдельман в своей книге «Серьезная забава. История зрелищного спорта в СССР» [13] большая часть мифов и историй о политических запретах и суровых наказаниях за спортивные неудачи связаны с так называемой «тайной команды лейтенантов» [13, с. 102–110]. Эта история повествует о неожиданном поражении сборной Советского Союза по футболу в матче против Югославии на Олимпиаде 1952 года в Хельсинки. Последствием этого проигрыша стало расформирование команды ЦДКА, однако ее игроки и тренер команды продолжили спортивную карьеру. Никто из них не был арестован или сослан в лагерь, как иногда писали зарубежные СМИ, а через несколько лет команда снова была сформирована уже под названием ЦСКА.

Несмотря на отказ принимать участие в Играх 1948 года в Лондоне, советские руководители отправили на Олимпиаду спортивную делегацию. Ее цель заключалась в анализе уровня подготовки соперников. А к 1949 году Советский Союз уже стал высказывать свое намерение участвовать в Олимпиаде в Хельсинки. Ушли в прошлое Рабочие Олимпийские игры и Спартакиады, и даже страны Восточной Европы приняли участие в Олимпиаде в Лондоне. В конце концов вступление Западной Германии в Олимпийское движение в мае 1951 года заставило Советскую власть сдаться: они официально попросили разрешение на присоединение. Оставалось только получить одобрение членов Международного олимпийского комитета, которые изначально были настроены откровенно враждебно. Это связано с тем, что большинство капиталистических стран выступали против коммунизма.

Советские лидеры безуспешно пытались повлиять на устройство МОК различными просьбами: например, объявить русский язык официальным или запретить участие франкистской Испании. Несмотря на то, что все эти просьбы были отклонены, СССР должен был принять уже сложившиеся правила. Одним из камней преткновения являлось нарушение постулатов, сложившихся еще в 1896 году, а именно – деполитизация спорта и участие в Олимпиаде игроков-любителей [14, с. 30–35]. Ни один человек, являющийся профессиональным спортсменом, не имел права участвовать в Играх.

В качестве примера можно привести историю Джима Торпа, которого лишили двух золотых медалей, завоеванных им в Стокгольме в 1912 году, так как он являлся профессиональным бейсболистом [15]. По этой же причине финскому бегуну Пааво Нурми в 1932 году запретили участвовать в Играх в Лос-Анджелесе [16].

В СССР, в стране, в которой политика оказывала влияние на все сферы общества, было невозможно избежать этого влияния и на спорт. Более того, к Олимпиаде спортсменов готовили полностью и платили им зарплату. Таким образом, первоначальные идеи и цели Кубертена о том, как должны проходить международные соревнования, были практически забыты. Однако забыты они были во всех капиталистических странах. Эйвери Брендедж, занимавший должность президента МОК с 1952 по 1972 год, был раскритикован за то, что долго пытался сохранить основные принципы Кубертена. По мнению многих, они уже не соответствовали духу и логике времени.

Советским руководителям не оставалось ничего другого, как принять диктуемые нормы: они создали якобы независимый Национальный комитет, который соблюдал указанные правила. Конечно, все это была мнимая игра, в которой СССР согласился участвовать. Поначалу, когда советских спортсменов спрашивали, что они обо всем этом думают, те уклончиво отвечали, что не являются профессионалами. Он ссылались на то, что много свободного времени посвящают физическому развитию, а спорт выступает для них в качестве досуга. Некоторые американские журналисты, однако, отмечали, что любительские занятия спортом подозрительно похожи на профессиональные. Поэтому во избежание недоразумений и недопониманий, а возможно, и для соблюдения обозначенных правил было введено официальное понятие «любитель» [12].

Парадоксальным можно считать ответ тренера сборной СССР Владимира Кондрашина в интервью испанскому изданию Rebote в 1973 году:

«– Профессиональный спорт – это совершенно другой мир. Профессиональные спортсмены все свое свободное время посвящают баскетболу, а мы – любители. Техника американских спортсменов-любителей хороша, но нельзя сказать, что она превосходит технику советских спортсменов.

– Вы хотите сказать, что у Паулаускаса, Сергея и Александра Беловых, Жармухамедова или Андреева есть другие занятия, кроме баскетбольных тренировок?

– Конечно, да, их профессии не связаны с баскетболом, они либо учителя физкультуры, либо студенты, либо военные. Это абсурдно, что во многих странах сравнивают советских спортсменов-любителей с профессионалами из США».

На самом же деле все эти «профессии» были не более чем прикрытием. Особенно заметна эта разница была в баскетболе. В соревнованиях Международной федерации баскетбола, включая и Олимпийские игры, американские команды зачастую состояли из студентов, которых невозможно было назвать профессионалами, кроме того, многие из них не достигли и двадцати двух лет. При этом они выступали против взрослых мужчин, которым спортивные клубы платили высокие гонорары, хотя согласно официальным критериям они не считались профессиональными спортсменами.

То, что происходило в СССР, сложно было назвать любительским спортом: в 1940–1950-е годы резко возросли ресурсы для подготовки спортсменов более высокого уровня. В 1931 году была запущена программа ГТО («Готов к труду и обороне»), целью которой было мотивировать население заниматься спортом. Программа состояла из серии физических упражнений в различных дисциплинах, но в то же время она сохранила военный подтекст [4, с. 128–130].

Уже в послевоенный период целью программы ГТО был поиск наиболее сильных спортсменов, то есть тех, кто был способен представлять СССР на международном уровне. В результате стали появляться специальные спортивные школы [4, с. 178–179], в которых с самого раннего возраста работали со спортсменами, проявившими выдающиеся способности.

Те, кто добивался наиболее значительных результатов, могли получить звание мастера спорта, которое подразумевало соответствующие материальные и статусные преимущества. Этим счастливчикам был доступен уровень жизни, недоступный обычному советскому гражданину: лучшее жилье, более качественные продукты, возможность выезда за границу – все, что могло быть необходимо для полноценного и гармоничного развития. Спустя время некоторые спортсмены все-таки осознали, что считать себя спортсменами-любителями было довольно лицемерно с их стороны [12].

Члены МОК прекрасно все понимали. Они знали, что Советский Союз не будет придерживаться оговоренных правил и что контролировать происходящее в пределах его границ невозможно. Однако еще одной целью Эйвери Брендеджа было стремление избежать смешения политики и спорта. Таким образом, он оказался перед дилеммой, не имеющей единственно верного решения: с одной стороны, принятие СССР в МОК нарушило бы идеи и первоначальные принципы Кубертена. С другой стороны, отказ неизбежно был бы связан с политической ситуацией. В итоге, несмотря на все опасения, СССР все-таки был принят в МОК в 1951 году. Это решение вызвало недовольство в США: родившийся в Детройте Брендедж наказывал американских спортсменов за нарушение правил, в то же время закрывая глаза на вопиющие нарушения со стороны СССР и других стран коммунистического блока.

Евробаскет 1951 года. Подготовка к Олимпиаде

Советский Союз как действующий чемпион должен был организовать Евробаскет 1949 года, но власти отказались проводить турнир в своей стране. С чем это было связано, неизвестно [17, с. 29].

Важно помнить, что Иосиф Сталин все еще находился у власти. Примерно в эти же годы он начал серию так называемых чисток, направленных против космополитов, людей со связями и родственниками в других странах, многие из которых были евреями.

Следующим претендентом на организацию чемпионата Европы стала Чехословакия, которая была серебряным призером, однако, поскольку она уже проводила предыдущий турнир, ответственность легла на бронзового призера – Египет. Учитывая политическую нестабильность страны в то время, а также неудобное географическое расположение, многие участники отказались от поездки. Почему отказался СССР – неизвестно.

На турнире, в котором участвовало всего семь команд, сборная Египта в финале победила в матче с Францией и завоевала единственную в своей истории золотую медаль. Таким образом, следующий Евробаскет должен был проходить во Франции.

Несмотря на то, что советские спортсмены не принимали участие в прошедших Евробаскетах, они не сидели сложа руки и усердно готовились к соревнованиям. Главные изменения были связаны с составом команды: так, Степан Спандарян стал основным тренером после работы ассистентом в 1947-м.

В 1948 году сборная СССР приняла участие в турне по Польше, а через год – во Всемирном фестивале молодежи и студентов (мероприятие, предшествующее универсиадам) в Венгрии, не проиграв ни одного матча. В конце 1950 года спортсмены отправились в турне по Китаю, где совсем недавно закончилась гражданская война. Советский Союз стал победителем во всех проведенных в стране матчах.

Все эти достижения позволили советским спортсменам приехать в Париж в приподнятом настроении с достаточно амбициозными целями. В турнире участвовали семнадцать команд, хотя уровень подготовки многих стран оставался довольно сомнительным (например, Шотландии, Дании, Португалии и Люксембурга). Советская сборная включала в себя игроков, одержавших победу в Праге в 1947-м, а также к ним присоединились эстонский спортсмен Хейно Круус, сильный игрок Евгений Никитин и многие другие замечательные баскетболисты. Основу команды представлял блестящий состав – Стяпас Бутаутас, Отар Коркия, Иоанн Лысов, Илмар Куллам и Анатолий Конев.

И вновь советские баскетболисты выложились по максимуму и добились высочайших результатов, не оставив ни малейшего шанса соперникам. Выиграв у Дании с разгромным счетом 109:13 и Болгарии (72:54), советская сборная вышла в финал, где ее соперником снова стала Чехословакия.

Команды уже встречались на матче в групповом этапе, в ходе которого советская сборная одержала победу без особых усилий (53:37). Поэтому финальная игра казалась лишь формальностью. Однако благодаря сильнейшей поддержке французских зрителей, а также высокому уровню техники чехословацкого разыгрывающего Ивана Мразека⁶ чехам удавалось удерживать равный счет в течение всего матча. При счете 44:44 на последней секунде судья назначил штрафной бросок за фол против Куллама. Центровой сборной СССР реализовал попытку, несмотря на напряженную обстановку в зале. В тот момент, когда советские баскетболисты уже радовались победе, второй арбитр не засчитал победное очко, сославшись на то, что Куллам заступил за линию во время броска. Болельщики снова зааплодировали, надеясь на то, что будет назначено дополнительное время. Оба судьи несколько минут совещались, прежде чем прийти к окончательному решению. Атмосфера в зале накалялась с каждой минутой, а когда победу все-таки присудили СССР, то напряжение возросло до предела. Советские баскетболисты получали золотую медаль под громкие освистывания французских зрителей и возмущенные крики проигравшей команды [17, с. 35].

Олимпийские Игры 1952 года. Хельсинки. Первый акт Холодной войны на спортивнй арене

Роберт Матиас, ставший золотым призером в десятиборье в Лондоне в 1948 году и в Хельсинки в 1952 году, заявлял: «На спортсменов США оказывалось гораздо большее давление, чем раньше. Советская сборная была сильнейшим противником, мы просто обязаны были победить ее. И эта победа означала совсем не то же самое, что победа, например, над Австралией, с которой у Америки сложились довольно дружеские отношения» [18].

Дебют СССР стал чуть ли не главным событием Олимпийских игр. Он состоялся в период обострения антикоммунистических настроений, которые поддерживались в США зародившимся общественным движением – маккартизмом. Все это происходило на фоне взрыва первой атомной бомбы в 1949 году и начала Корейской войны в 1950 году.

Обозреватель New York Times Артур Дэйли считал, что ставки высоки: «На Олимпиаде в Хельсинки будет выступать 71 страна. Соединенные Штаты Америки намерены победить их всех, но единственная победа, которая действительно будет иметь значение, это победа над Советским Союзом. Коммунистическая пропагандистская машина должна остановиться, чтобы советский народ не мог похвастаться своими спортивными достижениями. На спортивной арене наступил решающий момент, когда ”красные“ должны замолчать. Поэтому давайте заставим их молчать, давайте поддержим олимпийскую сборную США» [18].

Несмотря на попытки МОК снизить градус напряженности и напомнить, что Олимпийские игры – это, в первую очередь, спортивные соревнования, политическая подоплека на Олимпиаде была неизбежна. У членов организации даже были опасения, что у коммунистов могут возникнуть серьезные разногласия с игроками других команд. Поэтому было принято решение о том, что советские спортсмены должны поселиться отдельно. К счастью, все эти опасения оказались не оправданны, и конфликта не произошло.

С самого начала схватка между советскими и американскими баскетболистами была одной из самых захватывающих. СССР выступал практически тем же составом, что и в Париже. Главной новостью стал спортивный дебют восемнадцатилетнего игрока из Латвии Майгониса Валдманиса. На него были сделаны ставки, однако его участие в Олимпиаде было скорее показательным.

Всего в турнире участвовали шестнадцать команд, разбитых на четыре группы. Первыми противниками СССР являлись Финляндия, Мексика и Болгария, победу над которыми советские баскетболисты одержали без особых проблем. Во втором туре были сформированы две другие группы по четыре команды в каждой: Аргентина, Уругвай, Болгария, Франция в одной группе и СССР, США, Бразилия и Чили в другой. Важно помнить, что в то время баскетбол в странах Южной Америки был достаточно сильно развит. Так, первый в истории чемпионат мира по баскетболу в 1950 году выиграла именно сборная Аргентины, в состав которой входил один из сильнейших игроков – Оскар Фурлонг. Уругвай и Бразилия также были стоящими соперниками, хотя уругвайцы были в шаге от дисквалификации за неуместное поведение после поражения в матче с Францией [19, с. 45].

Второй этап начался с долгожданного и первого за всю историю поединка между США и СССР. Американская сборная состояла из семи игроков студенческой баскетбольной команды «Канзас Джейхокс», действующими чемпионами Национальной ассоциации студенческого спорта. Одним из баскетболистов был Клайд Лавлетт, его рост составлял 209 см. В состав также входили пять игроков из Любительского атлетического союза, одним из сильнейших был Роберт «Боб» Кёрланд (его рост составлял 213 см), который являлся олимпийским чемпионом 1948 года [10, с. 82].

Предстоящая игра вызвала такой ажиотаж, что организаторы вынуждены были перенести ее на стадион, который вмещал в себя вдвое больше зрителей – 4000 человек. Американцы делали ставки на этот матч: благодаря мощной связке Кёрланда и Лавлетта они ушли на перерыв с явным преимуществом – 39:22. Ситуацию усложняла и травма Отара Коркия, основного центрового, который смог вернуться к игре только под конец, когда изменить ее ход было уже практически нереально. В итоге сборная Советского Союза проиграла со счетом 58:86, что стало для спортсменов большим ударом.

Спустя несколько лет Стяпас Бутаутас будет вспоминать это первое поражение [20]: «Мы обсуждали с тренерами ход матча и предлагали снизить темп, чтобы у противника было как можно меньше шансов контролировать мяч. У них ведь было несколько очень высоких парней. Самый низкий их игрок был по росту примерно как наш самый высокий. Но тренеры стояли на своем и считали, что такая манера игры не имеет ничего общего с советской школой. Таким образом, советская школа привела нас к поражению с отрывом почти в 30 очков».

На самом деле, поражение не было столь критичным. СССР еще мог выйти в финал, выиграв два последующих матча, однако оно показало, что между спортсменами двух стран существует огромная пропасть. Подход к игре, который предлагал Стяпас Бутаутас, имел смысл, учитывая, что тогда еще не было введено временное ограничение владения мячом. Советская сборная исправила положение, одержав победу в непростом матче против Бразилии и достаточно легком против Чили, в ходе которого Коркия набрал 38 очков.

В полуфинале СССР победил команду Уругвая, в составе которой из-за конфликтов после матча с Францией было дисквалифицировано несколько ведущих игроков, со счетом 61:57. Здесь снова не обошлось без великолепной игры грузинского центрового баскетболиста.

Американцы, в свою очередь, тоже одержали победу в матче с Аргентиной, хотя и с большим трудом, чем ожидалось (85:76). В финале снова встретились две сверхдержавы, однако сценарий игры был совершенно иным. Советские баскетболисты, осознавая свои слабые стороны, несколько минут матча держали мяч у себя и отказались подступиться к корзине противника. В середине первого тайма счет на табло был довольно скромным – 7:4. Перед тем как уйти на перерыв, американской сборной все же удалось вырваться вперед хотя и с небольшим отрывом – всего в два очка. Во втором тайме себя снова блестяще проявил Клайд Лавлетт, что и помогло команде соперника вернуть темп игры.

В том матче СССР проиграл США (25:36) с очень низким процентом попаданий – 8 из 48 (процент попадания сборной США – 13 из 65). По крайней мере, итоговый счет был менее разгромным, чем в предыдущей игре, но это все равно был довольно позорный результат для советской сборной. Когда через несколько лет Международная федерация баскетбола ввела 30-секундное ограничение на владение мячом, подразумевалось, что подобные ситуации, которые происходили в ходе этого матча, не должны повторяться.

Стяпас Бутаутас: «Во втором матче мы настаивали на той же технике ведения игры, что и в первой. Соперники были так напуганы и удивлены, что когда им все-таки удалось вырваться вперед, они решили отказаться от атаки и стали держать мяч у себя. Американцы позже писали, что мы использовали так называемую тактику ”замораживания“, цель которой удерживать мяч, пока не будет подходящего момента, чтобы совершить бросок. Противники понимали, что мы были близки к победе, и это не могло оставить их равнодушными» [20].

Конечно, многие американцы не хотели соглашаться с таким раскладом событий. Билл Линхард, получивший титул олимпийского чемпиона в 1952 году, утверждал: «Единственной командой, которую мы воспринимали всерьез, была советская сборная, но и они были не очень хороши в игре. Это были 35-летние игроки без каких-либо особых навыков и умений⁷. Мы одержали уверенную победу в первом матче. Во втором, не обладая такой техникой бега, как мы, они удерживали мяч у себя. Однако сомнений в том, кто выиграет, все равно не было, вопрос заключался лишь в том, с каким счетом» [21].

Фог Аллен, занимавший должность тренера сборной США в 1952 году, говорил: «Советские баскетболисты играли так, как им было привычнее, в первом матче они пытались играть быстро и проиграли с большой разницей. Можно сказать, что их тактика является точной копией той, что использовали игроки команды Oklahoma A&M⁸» [10, с. 87].

Таким образом, первое появление СССР на Олимпийских играх нельзя было назвать неудачным, поскольку советские спортсмены одержали не одну победу над сильными южноамериканскими командами и завоевали серебро. Несмотря на это, Спандарян был снят с должности. В то же время СССР осознал, что до уровня баскетбола, которого уже достигли страны Северной Америки, еще далеко, и это осознание не могло не разочаровывать. Прежде всего, советское спортивное руководство пришло к выводу, что сборной не хватает таких же сильных игроков, как Кёрланд и Лавлетт.

В общем медальном зачете СССР занял второе место, уступив только Соединенным Штатам, что означало серьезные намерения советских спортсменов.

1953–1960

Столкнувшись с американской стеной

Александр Гомельский

Владас Гарастас: «Умным, это надо признать. Нахальным. Хорошим организатором. Обладал даром убеждения – это отличное качество для тренера. Легко мог доказать любому, что сейчас за окном не день, а ночь» [22].

Александр Яковлевич Гомельский, считающийся отцом советского баскетбола, родился 18 января 1928 года в Кронштадте Ленинградской области. В эпоху активного антисемитизма его взлет на вершину отечественного баскетбола был, несомненно, неожиданным. Был первым ребенком в браке Фаины Львовны и Якова Семёновича Гомельских, уроженцев Чернигова. Его отец получал образование в сельской школе и хедере⁹, а мать получила образование в гимназии в Чернигове [23].

Молодые супруги поселились в Кронштадте, где Яков был солдатом резервной армии, а Фаина работала в литературном журнале. В 1929 году семье пришлось переехать, так как Яков Семёнович должен был служить на Балтийском флоте в Ленинграде. Гомельские жили в комнате в коммунальной квартире. Там прошли юношеские годы Александра Яковлевича, где он увлекся футболом, несмотря на то, что соседские матчи часто заканчивались потасовками. Именно такая обстановка закалила характер будущего тренера, где он быстро усвоил, что нужно уважать себя и иметь внутренний стержень. Гомельский учился в школе № 5, расположенной на площади Льва Толстого, и его любимым учителем был преподаватель физкультуры Яков Иванович, который и привил мальчику любовь к спорту.

В те годы проходили так называемые сталинские чистки, что оставило неизгладимый след в душе Александра Яковлевича. Он вспоминал: «Я хорошо помню, что у нас дома висели портреты всех военных моряков СССР. Время от времени отец снимал некоторые из них. Каждый раз, когда он это делал, а я спрашивал его, почему он так поступил, он неизменно отвечал: ”Он стал врагом народа“. Среди них были Тухачевский Н. М., Блюхер В. К., Ягода Г. Г. и многие другие. Остались только портреты Ворошилова К. Е. и Буденного С. М. Потом арестовали и моего отца, обыскали дом сверху донизу… Перед началом войны его освободили. Удивительно, но в той обстановке и в то время патриотизм прививался мне с самого раннего возраста. Шли годы, и каждый раз, когда мы выигрывали турниры и звучал гимн СССР, мое сердце наполнялось гордостью» [23, с. 58].

Когда началась Великая Отечественная война, семья все еще жила в Ленинграде. Отец Александра ушел воевать на фронт, но был дважды ранен, после чего получил благодарность за службу. После блокады Ленинграда Гомельские были эвакуированы в город Энгельс Саратовской области на востоке страны. Жизнь в то время была тяжелой, еды было мало, поэтому они поселились в степном районе, где было легче жить. «Это были очень трудные годы. На завтрак, обед и ужин у нас всегда был хлеб и полента¹⁰. Мы, дети, работали в конюшне наравне со старшими. Там стояло 400 голодных лошадей, и, если хотя бы одна из них убегала по нашей вине, наказание было страшным. Лошади, которые у меня были, по сути, являлись моими единственными друзьями. Это была моя школа жизни в тот период…» [23, с. 58].

Как и многие другие молодые парни, Александр Гомельский пытался сбежать на фронт, но в итоге вернулся. В декабре 1944 года, когда война постепенно подходила к концу, семья вернулась в Ленинград. Война заставила юношу рано повзрослеть.

С тех пор Александр Яковлевич чувствовал свою ответственность перед страной на протяжении всей жизни. В 1946 году в его школу устроился учитель, который стал ключевой фигурой в жизни Гомельского, – Александр Иванович Новожилов. Именно он открыл юноше удивительный мир баскетбола. «До сих пор помню, как на одном из самых первых занятий тренер сильно бросил мяч, я не поймал его, и он попал мне прямо в лицо. Это было для меня словно вызов: я понял, что обязательно должен научиться играть. Новожилов заставил меня бросить курить и начать заниматься спортом, а потом и назначил капитаном команды сборной Ленинграда, в составе которой я и поехал на свой первый юношеский чемпионат. Школьные тренеры проделали огромную работу. Именно они научили меня самым актуальным спортивным методикам» [23, с. 58].

Вскоре после этого он перешел в высшую сборную Ленинграда, капитаном которой был Александров. В ее состав также входили будущий международный игрок Евгений Никитин, а также сильнейший спортсмен – Владимир Кондрашин, который позже будет выступать в роли тренера в 70-х годах. Одновременно Александр Яковлевич учился в Высшей школе тренеров при институте Лесгафта.

Именно благодаря такому усердному обучению он впервые попал на скамейку запасных: в 21 год он был назначен тренером женской команды «Спартак», и этот опыт сыграл колоссальную роль в его судьбе. «Эти девушки сделали меня лучшим тренером и лучшим человеком. Прошло более полувека, а я до сих пор помню свое первое занятие в роли тренера. Мне повезло познакомиться с известными игроками города и даже страны. Я записывал все, каждое их движение, каждое упражнение, которое они выполняли. Они обладали настоящей страстью к баскетболу, и благодаря им у меня была возможность опробовать новую тактику в матчах, различные методы тренировок и лучше понять игру» [23, с. 59].

Гомельский мечтал принять участие в Олимпийских играх 1952 года, но Спандарян пресек это стремление: «С твоим ростом тебе не место в сборной» [23, с. 60]. После этих слов Александр Яковлевич решил переместить фокус карьеры на тренерскую деятельность.

После было нескольких успешных сезонов женской команды «Спартак», Гомельский окончил Военный институт физической культуры и получил специальность тренер-преподаватель по спортивным играм. В 1953 году он был направлен в Ригу. И хотя переезд из Ленинграда в Латвийскую ССР нельзя было назвать шагом вперед в карьере спортсмена, но один счастливый случай изменил его судьбу.

В этом же году Министерство обороны приняло постановление о том, что на всех территориях, оккупированных фашистскими войсками, мужчины в возрасте до 28 лет должны были поступать в армию для прохождения военной службы. В результате в ряды Красной Армии вступило большое количество молодых прибалтов [24, с. 47–48]. Среди них был и Майгонис Валдманис, который уже выступал на Играх 1952 года. В результате этого призыва рижская команда «Динамо» потеряла практически всех своих игроков, а спустя время команда была переименована в «Спортивный клуб армии Рига».

Недавно сформированная команда нуждалась в тренере. Однако непростая политическая обстановка и последствия войны усложняли ситуацию. Но судьба была благосклонна к Гомельскому. Одним из командиров военного руководства, которое и занималось поисками тренера, был бывший однокурсник матери Александра Яковлевича. Он и порекомендовал юного спортсмена, которому было всего двадцать пять лет, в качестве тренера «СКА Рига».

Начинать было непросто, ведь в сравнении с баскетболом более высокого уровня в Ленинграде, одном из эпицентров СССР, столица Латвии казалась Гомельскому маленьким провинциальным городком. Он обратился к маршалу Баграмяну И. Х. с просьбой разрешить ему вернуться, но тот решительно отказал, так как был готов на все, чтобы сформировать в Риге конкурентоспособную команду [23, с. 60]; [24, с. 72–73]. Несмотря на первоначальное нежелание, Гомельский принял этот вызов и успешно справился с ним. Он создал команду, занимавшую важное место в советском и европейском баскетболе.

Арменак Алачачян

Франсиско (Нино) Бускато: «Алачачян делал удивительные вещи. Он придумал прием, которого я никогда раньше не видел: бросал мяч на щит, ловил его и забивал. Он совершал этот прием довольно часто, однако сам не забивал мячи в корзину. Он бросал мяч с середины поля в щит, совершал пас, можно сказать, сам себе, а потом бежал ловить мяч. А если он находился далеко от корзины, игроки его команды знали, что нужно бежать туда, и, если они были свободны, он пасовал им. Алачачян не очень хорошо забивал, но он отличо пасовал. Кроме того, физически он был очень хорошо сложен, а его темп игры был энергичным» [25].

Арменак Алачачян был одним из самых выдающихся игроков СССР 1950-х и, прежде всего, первой половины 1960-х годов. Его история жизни, безусловно, уникальна. Он родился 25 декабря 1930 года в Александрии (Египет). Как и многие другие, его семья бежала от геноцида армян, который проводился Османской империей с 1915 года, и переехала в Египет вскоре после окончания Первой мировой войны. Он вырос в районе под названием «Маленькая Армения». Александрия была процветающим космополитическим городом, расположенным на берегу Средиземного моря, где копты, греки, армяне, евреи, англичане и итальянцы жили бок о бок с местным населением.

С раннего детства Арменак занимался футболом (вид спорта, который также являлся одним из его любимых) и атлетикой, а в возрасте двенадцати лет увлекся баскетболом. Прибытие американского военного судна в 1942 году сыграло важную роль в судьбе спортсмена: баскетбол получил широкое распространение не только в Александрии, но и по всему Египту.

Вскоре после окончания Второй мировой войны его семья переехала в Армению, ставшую республикой в составе СССР. Детство и юношеские годы Алачачяна были нелегкими. Несмотря на то, что вскоре после переезда он получил паспорт, выросший вдали от советской системы образования и советской культуры Арменак не знал русского языка и даже с трудом говорил по-армянски. Кроме того, его уровень образования в целом не был удовлетворительным. В 1948 года он поступил в Армянский институт физической культуры в Ереване, где спорт стал одним из ключевых способов его интеграции в советское общество. Однако уже через несколько месяцев в связи с трудностями, которые он испытывал на занятиях, студент решил бросить учебу и начать работать, как того хотела его мать. В ситуацию вмешался заместитель директора школы Константин Вартарян, который смог убедить ее, насколько важно юноше продолжить обучение. Это неравнодушное отношение Вартаряна не только побудило молодого человека упорно учиться дальше, но и спасло его спортивную карьеру.

Однако Алачачяну предстояло совершить непростой выбор: баскетбол или футбол? Он хотел заниматься обоими видами спорта, но в итоге Вартарян принял решение за него. Спустя годы он признается, что это было верное решение: «В футболе отдаешь пас, а футбольное поле большое, мяч обратно не всегда получаешь. А я человек темпераментный, мне баскетбол больше по душе, там всегда движение, игровая ситуация меняется мгновенно – только что защищались, а уже в нападении. С мячом много времени проводишь, игру сам строишь. Вот так баскетбол выбрал, и много в нем добился, несмотря на совсем не гигантский рост – 174 см» [26].

С 1948 по 1954 год Арменак выступал за СКИФ в Ереване, где занял почетное восьмое место в чемпионате страны 1952 года. Его рост, который составлял 174 см, сейчас кажется довольно скромным, однако в пятидесятые годы это не было преградой для баскетболиста, тем более спортсмен компенсировал это дьявольской скоростью. Его уровень игры не остался незамеченным, и он был приглашен в сборную для участия в Евробаскете 1953 года в Москве. «В Москву я приехал в январе 1953 года. Зима в тот год была ужасно холодная, 30 градусов ниже нуля. Я всегда жил в местах с теплым климатом, в Египте и Армении такой зимы не было. Чаще всего мы играли в баскетбол на открытых площадках! Я даже не знал, как одеваться в такую погоду. Кроме того, в то время я очень плохо говорил по-русски и с трудом мог найти стадион, на котором тренировалась сборная. Кроме того, оказалось, что на двенадцать мест в команде претендовали двадцать пять игроков» [27, с. 127].

Алачачян и мечтать не мог о том, чтобы выступать в составе сборной наравне с такими профессионалами, как Коркия и Лысов, которые в итоге стали его друзьями. Интересно, что Алачачян занял место Лысова в команде и вместо него отправился на Евробаскет. В любом случае, несмотря на многие сложности, Константин Иванович Травин, тренер, занявший должность Спандаряна после Олимпийских игр 1952 года, принял решение взять спортсмена на Евробаскет 1953 года.

Гигант баскетбола – Увайс Ахтаев

Игры в Хельсинки дали четко понять, что даже такого выдающегося центрового игрока, как Отар Коркия, недостаточно, чтобы на равных конкурировать с американскими спортсменами высокого роста. В последующие десятилетия СССР в какой-то степени подражал американцам и даже подбирал высокорослых игроков в команду для доминирования на площадке. По сути, эта стратегия стала одной из отличительных черт советской игры.

Однако есть один человек, история которого была несправедливо забыта. В 1950-е годы в составе сборной был игрок, рост которого превосходил рост любого американского спортсмена. Его имя – Увайс Ахтаев, центровой игрок, которому, к сожалению, политическая обстановка не позволила выйти на международный уровень.

Вася, как любили ласково называть спортсмена, являлся одним из наиболее популярных игроков страны в 1950-е годы, и, несмотря на эту известность, он был включен в сборную СССР, но так и не сыграл за нее ни одного матча. В то время, когда рост немногих центровых игроков достигал двух метров, его физические данные (232 см и 160 кг) казались чем-то невообразимым¹¹. Хотя он и родился в Чечне в 1930 году, известность пришла к нему в Республике Казахстан. В 1944 году он поступил в Институт физической культуры в Караганде, где пробовал себя в различных видах спорта, таких как легкая атлетика и бокс. В 1947 году тренер Исаак Копелевич, заметив его впечатляющие физические способности, предложил ему переехать в столицу Казахстана – Алма-Ату. Там он начал заниматься баскетболом на постоянной основе и уже в августе 1947 года принял участие в Спартакиаде институтов и техникумов физической культуры в Ленинграде.

Уже к семнадцати годам Вася выделялся своим телосложением, и его появление в Ленинграде не могло остаться незамеченным. Кроме того, он был человеком открытым и доброжелательным, чем покорил публику. В 1950 году он начал выступать за казахстанскую команду «Буревестник».

Александр Гомельский вспоминал: «Появление Ахтаева на улице ли, на стадионе всегда вызывало ажиотаж. Он мгновенно попадал в какой-то людской водоворот. Поначалу это очень смущало Васю. Так что в первое время он, по свидетельству тех, кто знал его по Алма-Ате, заливался краской стеснения, пытался спрятаться от назойливого внимания окружающих, но потом, пообвыкнув, наоборот, стал гордиться такой популярностью и ходил с высоко поднятой головой. «Буревестник» чаще находился в нижней части турнирной таблицы всесоюзных турниров – один Ахтаев погоду еще не делал. Tренеры ломали себе голову, как победить Ахтаева и К°, как нейтрализовать грозного центрового. Как ни печально, но Ахтаеву так и не довелось сыграть за сборную СССР, хотя в середине 50‐х он был, безусловно, сильнейшим центровым страны. Наверное, и поэтому так и не стал он заслуженным мастером спорта» [28, с. Увайс Ахтаев].

Арменак Алачачян делился: «У него была хорошая техника – техника владения мячом, техника паса, техника броска <…> Ахтаев и сам давал великолепные пасы, в том числе и скрытые. Он хорошо видел площадку, быстро и правильно оценивал ситуацию. Не раз и не два, сняв с щита мяч, он тотчас отправлял в быстрый прорыв кого-нибудь на своих партнеров» [29].

Превосходство Васи в игре было очевидным: если он получал пас близко к корзине, то ему практически никто не мог помешать забить. Соперники применяли самые разнообразные приемы, чтобы отвлечь его: щекотали, били локтями, хватали… По свидетельствам, Вася, как и другие гиганты в истории спорта, относился ко всем этим приемам с огромным терпением.

Алачачян: «Я впервые увидел Ахтаева в Вильнюсе, на его игру возлагались большие надежды. И это было логично: 230-сантиметровый игрок! <…> В то время, когда рост соперников не превышал 1,95 м, это такой баскетболист был, несомненно, сильным конкурентом. Тренеры ломали голову и придумывали различные тактики, чтобы противостоять Ахтаеву: одни ставили против Увайса четырех игроков, другие – пятерых, чтобы никто не мог передать ему мяч. Однако остановить Ахтаева было практически невозможно, он имел преимущество в росте (около 40 сантиметров), а правило трех секунд тогда еще не было введено. Одна из спортивных команд, точно не помню, какая, поступила так: один игрок залез на плечи другому и встал вплотную к Ахтаеву. Публика смеялась, а судьи не знали, что делать: с одной стороны, вроде бы так делать нельзя, но в правилах ничего запрещающего не было. Доходило и до крайних мер: однажды команда соперников перед матчем спрятала форму и спортивную обувь Ахтаева. Ему пришлось выйти на игру в обычной майке, семейных трусах и ботинках, у которых оторвали каблуки. На самом деле, одеть и обуть Ахтаева было большой проблемой – он носил обувь 58 размера» [27, с. 214–216].

Гомельский: «Впервые увидел настоящего гиганта, рядом с которым все остальные, даже самые до него высокие игроки, казались обычными людьми <…> Наши центровые Куллам, Конев, Путмакер, Силиньш, Серцявичус, Ульяшенко были прекрасными мастерами, но это были центровые в нашем нынешнем понимании этого слова. Ахтаев таким центровым не был. <…> Конечно, он просто физически не мог бы так бегать весь матч по площадке, как это делают Сабонис, Гришаев <…> у него была хорошая техника – техника владения мячом, техника паса, техника броска. А техника во все времена была и остается главным» [28, с. Ахтаев].

Естественно, когда Ахтаев был на площадке, он полностью управлял игрой соперников и своей команды. Сокомандники вынуждены были ждать его перехода в атаку, а при потере мяча делали все, чтобы задержать противника и дать гиганту время расположиться рядом с корзиной. Тем не менее то, что Увайс Ахтаев не играл в сборной, – решение, которое трудно объяснить со спортивной точки зрения. Как и во многих других случаях, здесь сыграли роль политические факторы. Несмотря на то, что чеченский народ вместе с советскими соотечественниками воевал против фашистской Германии, а некоторые солдаты из Чечни были награждены медалью Героя Советского Союза, в 1944 году весь чеченский народ был обвинен в подготовке восстания против власти. Не исключено, что зачастую чересчур подозрительный Иосиф Сталин имел в виду попытку отделения Чечни и Ингушетии во время Гражданской войны (1917–1921 г.) и другие конфликтные ситуации в годы Великой Отечественной войны.

В 1944 году началась так называемая операция «Чечевица» – насильственное выселение граждан чеченского и ингушского населения с территории, где они проживали, в Казахстан. В ходе жестоких репрессий погибло огромное количество людей. Для игрока, который являлся выходцем из Чечни, выезд из страны был практически невозможен. Однако внезапная популярность Ахтаева сыграла в его пользу.

Алачачян: «Увайс был из семьи депортированных, и люди, стоящие у власти, не хотели, чтобы такой человек представлял страну на международном уровне. Он дважды был вызван для игры за сборную, но его боялись отпускать за границу. Ахтаев не вписывался в ортодоксальную систему того времени и поэтому не имел возможности полностью раскрыть свой потенциал» [30, с. 20].

Ваха Эсембаев, игравший в «Буревестнике» вместе с Ахтаевым, вспоминает: «Однажды Ахтаев вернулся из Москвы и сразу попал в больницу с туберкулезом. Все думали, что ему необходимо лечение, а на самом деле Ухтаев прятался от Лаврентия Берии. Берия был на одном из матчей, заметил Ахтаева и сказал, чтобы тот зашел к нему в кабинет. Все понимали, что такой визит может означать его заключение на Лубянке. За ним приехали на лимузине, объяснили, как общаться с генеральным комиссаром государственной безопасности и как отвечать на его вопросы.

Одним из первых вопросов, заданных ему, был вопрос о национальности. Ахтаев, заявив, что он чеченец, привел Берию в ярость. В ответ он услышал, что такой национальности не существует. Берия объяснил, что так как семья спортсмена была депортирована, то он не может выехать из страны. Единственный возможный вариант – смена фамилии. Только при таком условии Ахтаев мог поехать на Олимпийские игры, кроме того, ему сразу дали бы паспорт, что, несомненно, стало бы огромным шагом вперед в карьере. Вася испугался, ему не хотелось отказываться от своего происхождения, но он понимал, чем грозит ему этот отказ. Однако спортсмен хитро вышел из ситуации: он попросил посоветоваться с матерью. Ответ надо было дать утром, но он улетел в Алма-Ату первым же рейсом, а там сразу же обратился в больницу, сказав, что у него туберкулез, чтобы никто его не беспокоил. Врачи, рискуя собственными жизнями, придумывали ложные диагнозы, так как знали, что Васю арестуют сразу же после отъезда» [30, с. 183–187].

Эта история кажется невероятной, ведь трудно поверить, что такой жестокий человек, как Лаврентий Берия, смягчился, услышав о матери Ухтаева. Как бы то ни было, но события 1953 года в конечном итоге пошли на пользу чеченскому народу. После смерти Иосифа Сталина началась ожесточенная борьба за место его преемника, в результате чего на эту должность был назначен Георгий Маленков. Его считали слабой политической фигурой, и многие полагали, что все решения принимает за него Берия.

Когда к власти пришел Никита Хрущёв, чеченский народ получил право вернуться на родину в 1956 году. Однако, несмотря на то, что в это время количество репрессий сильно сократилось, Ахтаев так и не сыграл за национальную сборную на международных соревнованиях.

Евробаскет-1953. Победа под знаком вопроса

Арменак Алачачян: «В начале 1950-х годов баскетбол был не просто ”болен“, он, можно сказать, едва дышал. Эта ”болезнь“ заключалась в тактике ”замораживания“ мяча» [27, с. 149].

В отличие от 1949 года на этот раз СССР согласился выступить в качестве принимающей страны, что привело к некоторым политическим конфликтам. Например, Испания отказалась участвовать в турнире из-за отсутствия каких-либо дипломатических отношений с Советским Союзом. Турнир прошел в Москве в конце мая – начале июня, в нем приняли участие семнадцать команд. Система проведения соревнований была изменена: на начальном этапе команды по-прежнему были разбиты на четыре группы, а в заключительный этап выходили восемь лучших, которые и боролись за призовые места. Такой регламент стал причиной достаточно жесткого спортивного графика: десять матчей должны были быть сыграны в течение четырнадцати дней. СССР вновь был лидером и выделялся среди остальных стран. В состав сборной в том году входили выдающиеся игроки – Арменак Алачачян и латвийский центровой Гунарс Силиньш.

Гунарс Силиньш играл за московскую команду ВВС, которая в 1952 году выиграла чемпионат страны. Он играл на позиции центрового, несмотря на относительно невысокий рост (190 см), который был компенсирован физической силой и мастерством игры. Силиньш сразу же заявил о себе, показав блестящие результаты в матчах с такими сильнейшими соперниками, как Франция и Венгрия. Алачачяну не выпало возможности проявить себя, так как в игру вступили более авторитетные игроки. Он вспоминал: «Мой первый Евробаскет был похож на вечеринку, на которой я присутствовал только в качестве гостя» [27, с. 144].

В первом раунде СССР одержал победу над Бельгией и Данией, причем матч с Данией окончился с невероятным счетом 118:14, а Арменак Алачачян набрал 25 очков в этой игре. Разница в 104 очка до сих пор остается самой большой за всю историю Евробаскета. В финале Советскому Союзу противостояла сборная Венгрии, которая наряду с Чехословакией была одной из сильнейших сборных. И Венгрия, и Чехословакия вполне заслуженно могли претендовать на звание чемпиона. Не только баскетбольные, но и футбольные команды Венгрии удивляли своим уникальным составом игроков, многие из которых оставили след в истории спорта. Они играли быстро и четко, тем самым компенсируя недостаток физической силы некоторых игроков. Их тактика заключалась в большом количестве бросков мяча. Однако благодаря зонной защите СССР выиграл у Венгрии на предварительном этапе со счетом 64:54, 24 очка из которых были на счету у Коркии и 17 у Силиньша.

Финальный турнир начался с победы СССР над Чехословакией со счетом 49:41, затем Советский Союз разгромил Францию (80:51). В следующем матче советские спортсмены снова встретились с Венгрией. Эта игра должна была стать решающей, а трибуны московского стадиона «Динамо» были переполнены¹². Игра была достаточно напряженной и интенсивной, особенно первый тайм. Поэтому, когда в первые минуты второго тайма сборной СССР удалось вырваться вперед с преимуществом в пять очков (29:24), они решили во что бы то ни стало сохранить этот счет.

Алачачян говорил: «Мы с самого начала имели небольшое преимущество, и в какой-то момент было решено не искушать судьбу. По правилам игры того времени мяч можно было держать неограниченное количество времени, поэтому мы добились своей цели – победы, пусть и с очень небольшим отрывом. Возможно, мы могли бы выиграть и более комфортно. Из-за этого некоторые зрители жаловались, говорили, что это ставит пятно на победу, и даже обвиняли игроков в неспортивном поведении» [27, с. 146].

Однако существует мнение, что венгры, зная, что в турнирной таблице все решит общая разница очков, спокойно отнеслись к поражению с таким небольшим отрывом [17, с. 40]. В любом случае, повторилась та же ситуация, что и в финале 1952 года в Хельсинки: в последние пятнадцать минут матча не было заброшено ни одного мяча. Для СССР же эта победа открыла путь к золоту, а в следующих трех матчах советские игроки уверенно обыграли Израиль, Италию и Египет.

Гунарс Силиньш: «Наша сборная выиграла титул чемпиона за день до последнего матча, и мы решили отпраздновать это событие, устроив банкет. Результат матча с Югославией не имел большого значения. Но для Никиты Хрущёва, который присутствовал на трибуне, победа именно над этой командой была очень важна¹³. Утром я выпил бокал шампанского, но все равно был в отличной форме и набрал 38 очков¹⁴».

Несмотря на долгие споры о справедливости победы и тактике игры СССР, советские спортсмены снова стали обладателями золотой медали на Евробаскете 1953 года. Кроме того, Анатолий Конев был признан лучшим игроком турнира.

Встреча двух легенд – Алачачяна и Ахтаева

Состав сборной с каждым годом становился все более и более сбалансированным. Восьмое место, занятое СКИФом в Ереване в 1952 году, открыло перед Арменаком двери в сборную. Даже несмотря на чисто символическое участие в Евробаскете 1953 года, ему пророчили блестящее будущее. К тому же тренер Константин Травин решился взять в команду и Ахтаева. Так обе легенды советского баскетбола и познакомились, а позже стали хорошими друзьями, чему, вероятно, способствовало их необычное происхождение.

Алачачян вспоминал: «Я познакомился с Ахтаевым в 1953 году в Вильнюсе, и мы быстро нашли общий язык. Возможно, потому, что мы были одного возраста и имели схожий взгляд на игру» [30, с. 22]. Однако его воодушевление продлилось недолго. «В 1954 году Ахтаева и меня отчислили из сборной СССР. ”Ты слишком быстро бегаешь“ – так мне объяснили причину. Ахтаеву, который провел в сборной без году неделя, наверное, сказали, что он бегает очень медленно… Нам могли сказать и что-нибудь другое: это был повод. Не мы с Ахтаевым были повинны в том, что команда сыграла плохо, но когда нужны стрелочники, их всегда находят» [27, с. 204–205].

Правда, в своей автобиографии Арменак не делится подробностями случившегося. Матч с Болгарией, который состоялся 18 марта 1954 года, проходил в Москве. Гости, уступая в течение большей части матча, во второй половине игры стали лидировать и в итоге победили с минимальным отрывом 57:55. До этого за всю свою историю советская сборная уступила только дважды команде США в Хельсинки, поэтому вполне логично, что последствия проигрыша от Болгарии были серьезными. На следующий день был сыгран еще один матч с тем же соперником, однако уже без участия Алачачяна и Ахтаева, в котором советские игроки одержали победу. Что же произошло после этого неожиданного поражения?

На самом деле, подробностей не так много. Ахтаев больше никогда не сыграет за сборную, а Алачачян – только через несколько лет. Вскоре Арменак получил серьезную травму колена, которая не позволяла ему заниматься спортом в течение нескольких месяцев. Кроме того, в этот период его отношения с властью Армении значительно ухудшились, так как те не хотели оплачивать необходимую операцию. В конечном итоге, операция прошла успешно, и спортсмену удалось восстановиться после травмы, несмотря на неутешительные прогнозы. Однако после ряда неудач Алачачян решил покинуть Ереван. Взвесив несколько предложений, в том числе и от московского «Динамо», он присоединился к команде Увайса Ахтаева в Казахстане. Их совместная игра образовывала довольно грозный дуэт.

Игорь Попов (бывший игрок «Буревестника»): «Элитные клубы откровенно побаивались нашу команду. Перед соперниками ”Буревестника“ вставала проблема: как нейтрализовать Ахтаева – самого высокого баскетболиста страны, башней возвышающегося над всеми игроками и умело взаимодействующего с Алачачяном, который был великолепным диспетчером и умело снабжал мячами уникального центрового. А уж когда мяч попадал к Ахтаеву, он знал, как им распорядиться. Помешать супергиганту забросить мяч в кольцо было практически невозможно <…> К тому же Увайс был очень хитер и техничен. И тогда, и сегодня мало кто из центровых мог похвастать такими передачами, какие делал Ахтаев. У Васи, по-моему, был лишь один недостаток – медлительность… Повышенное внимание соперников к лидерам нашей команды развязывала руки остальным игрокам. Старались мы все, но погоду делали, конечно, Алачачян и Ахтаев. Я считаю большим счастьем то, что играл рядом с этими выдающимися баскетболистами» [31].

Юрий Михайлов, волейболист сборной Казахстана, принимавший участие в Спартакиаде 1956 года, делился: «Вася ехал в купе вдвоем со своим другом Арменаком Алачачяном. Третьего пассажира, не говоря уже о четвертом, и при желании поместить в купе было невозможно. И это при том, что сам Арменак был низкорослым, а в паре с гигантом Васей вообще смотрелся как пигмей… Их отношения были удивительно трогательными <…> Арменак усаживал его на нижнюю полку, стараясь поудобнее подложить подушку, заставлял вытянуть ноги вверх и упереться ими где-то в багажном проеме и принимался энергично массировать их, приговаривая: ”Терпи… Мы с тобой горцы“. Вася был благодарно привязан к Арменаку. <…> я случайно услышал разговор между Васей и Арменаком. ”Ну почему я такой родился?“ – говорил Вася, на что Арменак отвечал: ”Значит, так надо было Всевышнему…“» [29].

Советская сборная в 1950-е годы

В отличие от последующих десятилетий, для чемпионатов 1940–1950-х годов была характерна быстрота сменяемости лидирующих команд. Московский ЦСКА еще не вырвался в лидеры, это произошло позднее, а лучшие игроки команды были разбросаны по нескольким республикам: Иоанн Лысов, Хейно Круус и Илмар Куллам входили в состав эстонской команды (Тарту), Стяпас Бутаутас, Станисловас Стонкус и Казис Петкявичус занимались в Литве (Каунас), Отар Коркия – в Грузии (Тбилиси), а Анатолий Конев, Александр Моисеев и Гунарс Силиньш – в России (Конев играл за московское «Динамо», Моисеев и Силиньш в команде ВВС).

Ситуация на спортивной арене разворачивалась такая: до 1955 года единственной командой, выигравшей чемпионат не один раз, было тбилисское «Динамо». Сборная из Грузии одержала победу в 1950, 1953 и 1954-м годах. До этого чемпионами поочередно становились «Жальгирис» (1947 и 1951), московское «Динамо» (1948), эстонский «Тарту» (1949) и московская команда ВВС (1952).

Правила проведения чемпионата страны отличались от сегодняшних. Совершать поездки по огромному Советскому Союзу было еще достаточно затруднительно, поэтому игроки собирались в одном городе, чтобы за несколько дней сыграть все матчи соревнования. Ситуация изменилась только в конце 1950-х годов, когда для популяризации баскетбола стали использовать несколько стадионов в разных городах.

Настоящая спортивная революция произошла в Риге, где была сформирована легендарная команда – СКА. Ее состав включал ключевых игроков того времени – центровой Гунарс Силиньш, девятнадцатилетний атакующий защитник Валдис Муйжниекс, Леон Янковский, а также центровой Янис Круминьш, рост которого составлял 218 сантиметров.

Александр Гомельский, который тренировал СКА с 1953 по 1965 год, вспоминал: «В 1954 году в Киеве после одного из туров чемпионата страны я предложил Гуннару возвратиться домой и выступать за нас, т. е. за рижский СКА. Он сразу согласился, хотя и подчеркивал всегда, что Москва – его вторая родина, второй дом. Гуннар был тогда по спортивным меркам немолод, да и его 190 см роста к тому времени уже не впечатляли. Тем не менее меня привлекала идея совместить рост и молодость «большого Яна» с огромным опытом, изощренностью, интеллектом многознающего и понимающего Силиньша. <…> Обладая отличными бросками со средних и дальних дистанций (довольно редкое для центрового) <…> будучи этаким своеобразным наставником при наших молодых непосредственно на площадке, он во многом помог стать им сильнейшими в стране, а затем и в Европе» [28, Гуннар Силиньш].

Валдманис Майгонис дополнял картину на поле, активно забивая мячи в корзину, а Силиньш делился своим уникальным опытом со сравнительно молодыми баскетболистами. Однако игроком, который оказал огромное влияние на команду, являлся Янис Круминьш.

Гомельский: «Я познакомился с Янисом в июне 1954 года. Игрок с таким ростом обязательно помог бы нашей сборной вырваться в лидеры. Многие считали, что из него можно было сделать очень хорошего баскетболиста. Мы пригласили Круминьша на товарищеский матч, в котором принимало участие рижское ”Динамо“. После игры Круминьш с сожалением сказал: ”Я не думаю, что смогу стать баскетболистом. Это слишком быстрая для меня игра, на самом деле, мне даже трудно ее понять“. Но команда с этим не согласилась, мы постарались придать ему уверенности и поддержать его, чтобы он все-таки попробовал себя в баскетболе. В конце концов он согласился тренироваться с нами» [32].

Гунтис Кейселс, латвийский спортивный журналист, так описывал спортсмена: «С его физическими данными Круминьш словно был рожден для игры в баскетбол. Он пробовал заниматься легкой атлетикой и даже боксом, но он был очень спокойным по темпераменту человеком, поэтому бить кого-то по лицу было просто не для него. В те времена баскетболист ростом 2,18 м был большой редкостью, но тренеры уже начали понимать потенциал и важность таких людей на площадке. Я познакомился с ним во время поездки в Москву со сборной по легкой атлетике. На стадионе, где проходили игры, на него сразу же обратил внимание Иоанн Лысов, в те годы уже выступающий в качестве тренера. Он не мог не отметить перспективы для игрока такого роста. Первая тренировка Круминьша состоялась в 1954 году, когда ему было уже двадцать четыре года» [33].

Гомельский: «Он рано потерял отца, в которого вышел ростом и статью. Так что уже в 13 лет Яну пришлось работать. В 14 лет в нем было ровно два метра, и поэтому в лесничестве, где он трудился на сборе смолы, Яну не составляло труда перевыполнять две-три нормы: ведь он мог поставить стаканчики для смолы выше других. Впоследствии именно это долго мешало ему поддаться на мои уговоры попробовать себя в баскетболе. ”Зачем мне это? – искренне недоумевал он. – Я хорошо зарабатываю, я свыкся с лесом, мне и здесь хорошо“. И ни в какую не соглашался приехать на тренировку. Он не переносил повышенного внимания к своей персоне, тут же замыкался, уходил в себя, не хотел да и не мог работать в полную силу Как только он заходил в магазин, в кафе, садился в автобус или трамвай, туда тут же набивались толпы. Ян буквально бежал от зевак, но его настигали повсюду. Поэтому первым в рижском СКА он купил ”Москвич“, получив возможность укрываться от любопытных взглядов, спокойно ездить из дому на тренировки и обратно, не пользуясь общественным транспортом. Я нашел его, уговорил заниматься баскетболом, научил азам игры, сделал из него классного спортсмена, получившего звание заслуженного мастера спорта. Он прошел у меня весь путь – от новичка до самого популярного спортсмена Латвии, одного из сильнейших центровых мира. Да, именно Круминьш стал первым советским центровым истинно международного уровня» [28, Круминьш]; [33].

Гунтис Кейселс: «В 1954 году, когда ему было двадцать четыре года, он впервые взял в руки баскетбольный мяч на стадионе ”Динамо“. Там играла команда СКА, готовящаяся к чемпионату СССР. Тренер Александр Гомельский привел на поле новичка с хорошими перспективами и данными. ”Мы научим его играть“ – заявил Гомельский. И он действительно научил. Однако в случае с Янисом большим достижением было не только научить его играть, но и мотивировать его, пробудить в нем тот соревновательный дух, без которого просто невозможно быть успешным спортсменом. Прогресс Круминьша был уникальным. Он начал тренироваться в мае 1954 года, а уже в сентябре принимал участие в чемпионате страны в составе СКА. Уже тогда было ясно, что с его участием команда может выйти на новый уровень игры. На следующий год, спустя всего шестнадцать месяцев тренировок, команда получила золотую медаль, и Янис был включен в состав сборной СССР. Очевидно, что тренировки проходили продуктивно, а результаты были поразительными. В этом была заслуга Гомельского и, конечно, Круминьша – он был дисциплинирован, хотя изначально не был настроен заниматься спортом. Тем не менее для своего высокого роста он обладал хорошей координацией, постоянно развивался, а в команде у него сложились теплые отношения со многими игроками. Например, он хорошо ладил с Майгонисом. В целом можно сказать, что Янис был доволен сложившейся ситуацией и отлично справлялся с поставленными целями, независимо от того, в какой команде играл: СКА, сборная Латвии или СССР» [33].

Гомельский описывал Круминьша: «Если Янис переживал или сильно нервничал, он никогда не проявлял эти эмоции внешне, а все держал внутри. Он стоически переносил все удары судьбы, не спорил с судьями и не жаловался на травмы, он профессионально выполнял свою работу. Если честно, я просто не могу представить баскетбол в пятидесятых и шестидесятых годах без него» [33].

Саша Гомельский, сын Александра Гомельского, вспоминал: «Работать с ним было одно удовольствие, Янис всегда так внимательно слушал. Он прошел путь от человека, который никогда не играл в баскетбол, до игрока уровня сборной. Одна из причин успеха – команда делала ставки на центрового. Вообще мой отец на протяжении всей своей тренерской карьеры всегда делал упор на центровых игроков. Возможно, и Круминьш не отличался особым мастерством, но он прекрасно умел делать две вещи: мог бросать с левой стороны корзины, а также отлично справлялся со штрафными бросками. Более того, он отличался тем, что бросал мяч из положения снизу. И конечно, высокий рост тоже был важнейшим фактором, оказавшим влияние на спортивную карьеру Яниса» [34].

Гомельский вспоминал тренировки с Круминьшем так: «Сухой, крепкий, без грамма лишнего веса (хотя в нем было 140 кг), с широченной спиной, мощный, он был к тому же хорошо координированным, правда медлительным. Научить его бегать и прыгать без мяча было делом не особенно трудным. Но то, что касалось технической стороны, давалось Яну очень нелегко <…> Яну не нужно было по два, по три раза повторять задание, показывать прием. Он все запоминал моментально и старался сделать на максимуме своих возможностей. Поэтому и прогрессировал он, может быть, и медленно, но неуклонно» [28, с. Круминьш].

Алачачян так описывал знаменитого спортсмена: «Гомельский действительно нашел Яниса в подходящее время. Если бы он появился, скажем, лет на десять-пятнадцать позже, эффект был бы уже не тот. В тот период так же сильно выделялся только Ахтаев. <…> Круминьша все любили, я никогда не слышал, чтобы о нем говорили плохо. Он чуть ли не единственный человек, которого я знаю, у которого не было неприятелей, мне кажется, он нравился всем. <…> Как и над Ахтаевым, над ним нелепо шутили, его грязно разыгрывали, но Янис, похоже, не обращал на это никакого внимания, достойно переносил все испытания и продолжал заниматься своим делом. <…> По-моему, он не только снисходительно относился тем, кто неуважительно обращался с ним, но и находил в себе силы на прощение. Такое впечатление, что Круминьш говорил себе: ”А что им всем еще остается делать, если я такого роста?“» [27, с. 259–260]

Гомельский: «Когда я привел Яна к Маршалу Советского Союза Ивану Христофоровичу Баграмяну, маршал, сам довольно крупный мужчина и с симпатией относящийся к высоким людям, вышел из-за стола, протянул Яну руку и сказал: ”Вот это достойный мужчина. Все, что для него нужно, сделаем…“ <…> Для Яна за пару дней сделали специальную кровать-топчан длиной три метра. Пригласили самого знатного мастера – портного, который, взобравшись на стремянку, обмерил Яниса и сшил ему подходящий костюм <…> Действительно, для ”большого Яна“ делалось все, хотя он еще не был никому известен» [28, с. Круминьш].

Трио – Валдманис, Муйжниекс, Круминьш – стало золотым в истории латвийского и советского баскетбола. В 1955 году СКА выиграл первый национальный чемпионат, опередив ЦСКА и «Жальгирис», уверенно заняв лидирующую позицию на спортивной арене. В свою очередь, команда ЦСКА образовалась после того, как в нее вошли все игроки ВВС, ставшие чемпионами в 1952 году. Через год после завоевания титула чемпиона страны Евгений Алексеев завершил спортивную карьеру и до самого выхода в отставку успешно работал главным тренером команды ЦСКА.

Евробаскет 1955 года. Первое поражение

На Евробаскете 1955 года, который проходил в Венгрии, впервые наконец-то было введено правило 30 секунд на владение мячом. Это нововведение оказало заметное влияние на тактику команд: затяжные атаки пришлось заменить на быстрые с большим количеством бросков. Это означало, что больше нельзя было тянуть до последнего, прежде чем совершить бросок или удерживать мяч в течение последних минут игры, чтобы увеличить шансы на победу. Несомненно, и публика оценила матчи с более высоким процентом забитых мячей [17, с. 45].

Кроме того, необходимо отметить и исторический контекст, поскольку перед турниром между СССР и Венгрией нарастала определенная политическая напряженность, вызванная политикой реформатора Имре Надя.

Теплые отношения между СССР и Восточной Европой явно шли на спад. В преддверии турнира в СССР продолжалась смена поколений. Стяпас Бутаутас и Илмар Куллам уже не входили в состав сборной. Для тех же, кто был в составе сборной с давней победы в 1947 году: Конева, Моисеева и, прежде всего, Коркия, – этот турнир был последним в их спортивной карьере. В состав команды вошли такие игроки, как Владимир Торбан, начавший играть в баскетбол только в 21 год, и Михаил Семёнов, а также центровой Аркадий Бочкарёв. Все они выступали за московские команды, и Травин был хорошо знаком с каждым из них. Также в сборной дебютировал девятнадцатилетний эстонский центровой Март Лага, талантливый, но сильно пьющий юноша, жизнь которого, к сожалению, оказалась короткой¹⁵.

На этот раз в Евробаскете вновь участвовало несколько команд, уровень которых был далек от уровня сверхдержав, поэтому лидеры прошлых лет справлялись с играми без особых трудностей. Первый раунд оказался для СССР больше формальностью – советские спортсмены с легкостью одержали победу над Люксембургом, Румынией, Швецией и Швейцарией. Наиболее интересным оказался финальный раунд, в котором главными претендентами на титул стали Венгрия, а также давние соперники – Чехословакия и СССР.

В первый день турнира советская сборная, тренером которой являлся Травин, благодаря хорошей игре новичка из «Уралмаша» Льва Решетникова одержала победу над Италией со счетом 54:48.

Другим ярким событием стал поединок между Чехословакией и Венгрией, победу в котором одержали чехи. Они снова ставили под большую угрозу советское господство на международной спортивной арене. Однако после этой вполне заслуженной победы они неожиданно проиграли Югославии и Польше, что резко сократило их шансы на золото.

Советский Союз же продолжал набирать обороты, обыграв Болгарию и Югославию. Однако 16 июня случилось то, чего никто не ожидал. В матче против сборной Чехословакии, которая, как ожидалось, после двух поражений подряд должна была потерять всякую надежду, команда Травина потерпела первое поражение на Евробаскете. СССР проиграл со счетом 74:81, что положило конец серии из более чем тридцати побед подряд на этом турнире.

Двадцать восемь очков, набранные Мирославом Шкержиком, который стал лучшим бомбардиром турнира, решили судьбу советской команды под восторженные возгласы болельщиков. Более 80 пропущенных очков стали тяжелым бременем для советских спортсменов. Было очевидно, что они еще не привыкли к более высокому темпу игры из-за правила 30 секунд. Несмотря на это поражение мало что изменилось в прогнозах: после повторной победы над Румынией СССР все еще имел шансы стать чемпионом при условии победы победы над Венгрией в предпоследнем туре.

Янош Гремингер, разыгрывающий венгерской сборной, который также получил титул лучшего игрока турнира, вспоминал: «Конечно, этот матч уже был чем-то большим, чем просто спортивное мероприятие, и выходил за рамки баскетбольной площадки. Однако мы все равно появились на площадке уверенными в своих силах. На трибунах было около сорока пяти тысяч болельщиков, но даже это не оказывало на нас давления. На самом деле, сейчас я даже не вспомню, кто из партийных чиновников присутствовал на матче. Атмосфера накалялась с каждой минутой, помню, как в один из самых напряженных моментов игры стадион показался мне в два раза больше» [35]. Этот матч стал настоящим испытанием для СССР. Венгрия на протяжении всего времени играла резко и быстро, что и помогло ей одержать уверенную победу (82:68) и завоевать золотую медаль. Таким образом, венгерская сборная взяла реванш после поражения в Москве двумя годами ранее.

Гремингер вспоминал подготовку к матчу: «Наш тренер Янош Падер не спускал с нас глаз, мы постоянно были под его контролем. Мы практически не отдыхали и не тратили время на развлечения, Падер – настоящий профессионал, каких мало. И если он делал какие-то замечания на тренировке, не прислушаться к ним было просто невозможно. Он прекрасно понимал, что если мы хотим победить СССР, то должны быть в отличной физической форме. Падер был не только сильным тренером, но и мудрым человеком. Он всегда прислушивался к нам, когда дело касалось обсуждения тактики игры. Поэтому на поле мы чувствовали себя вполне свободно и могли даже импровизировать, представляете? Некоторые из игроков просто ненавидели друг друга, у нас у всех были сложные характеры и на многие вещи мы смотрели совершенно по-разному. Однако это не отражалось на нашей игре. Нас объединила общая цель – победить Советский Союз» [35].

Несмотря на победу над Польшей в заключительном этапе, СССР получил бронзу. Спандарян, уволенный после поражения в Хельсинки, не упустил шанс, чтобы оставить несколько язвительных комментариев в ежемесячном журнале «Спортивные игры»: «Наши игроки старались играть в высоком темпе, но не были максимально готовы к турниру. Они допускали ошибки, такие как потерянные мячи и не очень удачные передачи, а также были не очень точны при выполнении штрафных бросков. Что касается защиты, то вместо того, чтобы защищаться в зависимости от обстоятельств и подстраиваться под ситуацию, они на протяжении всего чемпионата защищали всю площадку, не взаимодействуя друг с другом. Наши спортсмены, которые славятся своей совместной игрой, в этот раз играли больше по отдельности, чем как команда. Наш уровень подготовки не оправдал наши же ожидания от этого турнира. Впереди сборную ждут еще более сложные матчи, поэтому наши игроки и тренеры должны извлечь уроки из этого поражения, чтобы лучше подготовиться к следующим чемпионатам» [36].

После турнира Травин был уволен, а Спандарян вернулся на должность тренера сборной.

Спартакиада 1956 года

Для повышения уровня подготовки спортсменов было принято решение возродить Спартакиаду народов мира, которая проводилась с 1928 по 1937 год. Если до Второй мировой войны она имела международное значение, являясь альтернативой Олимпийским играм, то с 1956 года она превратилась во внутренние соревнования¹⁶. Каждая команда представляла свою республику в разных дисциплинах. Исключением являлись Москва и Ленинград, которые как наиболее значимые города имели свои команды, а также Карелия, граничившая с Финляндией и имевшая определенную автономию. Спартакиада преследовала две основные цели: популяризацию спорта и подготовку спортсменов к предстоящим Олимпийским играм, и они увенчались полным успехом, впечатлив даже МОК. Московский стадион был переполнен, зрители пришли, чтобы увидеть лучших представителей каждой республики, и многие спортсмены сами признавали, что эти соревнования – прекрасный способ подготовки к Олимпийским играм.

Не стал исключением и баскетбол. Состав спортсменов был разнообразным: команды некоторых республик не обладали достаточно высоким уровнем подготовки, но были и сильные команды: Москву представляли некоторые игроки из сборной, Латвию – игроки рижского СКА под руководством Гомельского, Казахстан – неподражаемый дуэт Алачачяна и Ахтаева, Грузию – Коркия, Литву – Стонкус. Соревнования проводились в два этапа: предварительный этап включал в себя матчи трех группы по шесть команд в каждой. Две лучшие команды из каждой группы начали дальнейшую борьбу за медали. Главными претендентами на победу считались сильнейшие игроки команд двух сборных – Латвии и Москвы.

Алачачян: «В Спартакиаде мы играли с командами Москвы и Ленинграда, поэтому многие считали, что у нас нет шансов на победу. Ведь ”Буревестник“ обычно не поднимался в турнирной таблице выше середины, а наши соперники, как правило, занимали лидирующие позиции. Но никто из нас не собирался так просто сдаваться. К тому же мы с Ахтаевым отлично играли вместе, мы могли понимать друг друга практически без слов. Началась первая партия, и мы вырвались вперед, что было явной неожиданностью для москвичей. Они пытались сделать все, чтобы победить, – подрывали наш боевой дух, нарушали правила, но было уже поздно: победа была на нашей стороне.

Следующий матч был против Северной столицы – Ленинграда. Мы снова одержали победу, несмотря на то, что в состав сборной соперника входили и иностранные игроки. Итог был таким: две легендарные команды были обыграны малоизвестной сборной из Алма-Аты» [30, с. 24–25].

Игроки из Казахстана возглавили группу в первом раунде Спартакиады и стали бороться за призовые места вместе с Москвой, Украиной, Литвой и Латвией. Другой неожиданностью стало и то, что Украине удалось выиграть в финальном матче с Эстонией. Спортивные журналы того времени отмечали прогресс большинства республик и разносторонность игроков. Однако над многим еще нужно было работать: сохранялся консерватизм некоторых команд, которые все еще не могли отказаться от привычки удерживать мяч более 30 секунд [37].

Именно на Спартакиаде заявил о себе Виктор Зубков, девятнадцатилетний российский центровой ростом 2,02 м. Он быстро стал одним из ключевых игроков национальной сборной и московского ЦСКА. Высокие спортсмены начинали занимать ведущие роли на площадке, а одним из главных событий финала стал поединок между гигантами того времени Круминьшем и Ахтаевым, у которых сложились напряженные отношения.

Гомельский объяснял это так: «В 1956 году в Волгограде на зимнем матче восьми городов (был такой престижный турнир) наша рижская команда впервые на матч с командой Алма-Аты выставила Круминьша <…> Единственно, в чем Ян тогда превосходил Васю, так это атлетизм: длительный физический. Я решил построить игру в расчете на контратаку <…> Ян все же значительно быстрее Ахтаева передвигался по площадке. На это и делался весь расчет: Круминьш из-под своего кольца отдает мяч Хехту, Валдманису или Муйжниексу, а сам перемещается к кольцу соперников, стараясь непременно опередить Васю, обязательно успеть туда, пока не пришел Вася. И когда это получалось, мы забивали и забивали. Но если Вася успевал вернуться, в дело вступали его почти двадцать сантиметров преимущества в росте и кольцо оказывалось перекрытым. Да и один на один Вася переигрывал Яниса <…> Был такой эпизод. Вася сымитировал бросок, Круминьш среагировал, подпрыгнул, взлетел вверх, а Вася прошел к щиту и со смехом направил мяч в кольцо. Или делал так: просто шагнет под корзину и вколотит мяч. И обязательно добавит: ”Ничего, ничего, научу вашего лесника играть…“ Да, то была запоминающаяся дуэль» [28, с. Увайс Ахтаев].

Алачачян делился: «Ахтаеву все давалось довольно легко, поэтому он был немного ленивый и не выкладывался на тренировках на полную. Кроме того, иногда он упрямился и не видел смысла тренироваться. Круминьш тоже не обладал высоким темпом игры, однако по сравнению с Ахтаевым он все равно казался спринтером. Однако, когда они вдвоем оказались на одной площадке, они мотивировали друг друга. Я только понаслышке знал, что в Латвии есть еще один гигант, но перед нашим первым матчем с ним Ахтаев сказал: ”Я научу этого парня играть в баскетбол“, хотя Круминьш был его ровесником. В той игре Ахтаев превзошел самого себя. Да, мы проиграли, но это, конечно, не Васина вина. Во всяком случае, кажется, он все равно свел счеты с Круминьшем» [30, с. 33].

В финале сборная Казахстана потерпела крах из-за нескольких поражений подряд.

Алачачян: «Никто не считал наши победы случайностью, мы были претендентами на победу наряду с Латвией. Такой расклад дел не устраивал организаторов, и у нас начались проблемы с судьями. В итоге мы заняли пятое место, что было огромным успехом, так как баскетбол в Алма-Ате, можно сказать, только зарождался» [30, с. 25–26].

Матч между Казахстаном и Латвией имел важное значение, а его результаты могли подорвать шансы Латвии на победу. Гомельский делился: «Тогда я в первый и последний раз в своей тренерской жизни решил сначала провести дипломатические переговоры. Пошел к Ахтаеву, который хоть и не был формальным капитаном команды, был в ней, по существу, лидером, оплотом, настоящим хозяином, и спросил Васю: ”Если игра сразу пойдет в нашу пользу и счет будет большим, может быть, дадим отдохнуть основным игрокам, пусть поиграют запасные?“ Вася ухмыльнулся, зыркнул глазищами и пробурчал: ”Поживем – увидим…“ <…> Игра выдалась такой тяжелой, что и не знаю, как нам удалось все же буквально на последних минутах вырвать победу. – Ну, как там насчет запасных? – не преминул спросить меня Вася, блаженно отдуваясь» [28, с. Увайс Ахтаев]. Матч завершился со счетом 60:46 в пользу Латвии, хотя первую половину игры он близок к 30:26. В любом случае, в финале наблюдался высокий уровень игры обеих команд, но именно Латвия заняла первое место. Они победили всех своих соперников, в том числе бронзовых призеров – Литву со счетом 59:54, и серебряных призеров – Москву с более убедительным счетом 68:52. К сожалению, эта Спартакиада стала последним турниром для харизматичного чеченского гиганта.

Валерий Асриян, спортивный журналист, делился: «И все же обидно, что Ахтаев не поехал на Олимпиаду, где был бы полезен, наверное, нашей команде. В 1957 году у гиганта обнаружился диабет, а вскоре он заболел и воспалением легких. Поговаривали, что он не жилец на этом свете. Но богатырский организм выдержал. В 1958 году сбылась его давнишняя мечта – он сумел вернуться в Грозный. Местные власти выделили своему знаменитому соотечественнику двухэтажный особняк в центре Грозного <…> В 1959 году он уже не играл, но приехал в Москву на Вторую Спартакиаду народов СССР. Смотрел матч за матчем, а потом с тоской сказал Алачачяну, игравшему тогда за сборную Москвы: ”Я еще вернусь в баскетбол, Арменак, обязательно вернусь…“ А был он уже тяжко болен, ходил с палочкой. И все же из баскетбола Ахтаев не ушел, став тренером в родном Грозном, куда ему, как и другим чеченцам, разрешено было вернуться во второй половине пятидесятых годов. Здесь Ахтаев и умер в 1978 году, когда ему было всего 48 лет <…> Вася Ахтаев легко покорял сердца советских людей» [38].

Алачачян так вспоминал о своем близком друге: «Когда Ахтаев играл, его в Москве заприметил кинорежиссер и пригласил сниматься в фильме ”Гулливер и лилипуты“. Увайс согласился, он уже видел себя на экране, но когда узнал, что из-за съемок придется пропустить чемпионат, наотрез отказался» [29].

Олимпийские Игры в Мельбурне 1956 года. Билл Расселл выходит на площадку

Билл Хугланд (олимпийский чемпион в 1952 и 1956 годах): «Боб Кёрланд и Джордж Майкен изменили баскетбол своим появлением. Билл Расселл перевернул игру на 180 градусов» [10, с. 90].

Спандарян: «Сборная потеряла свое превосходство в Европе. Причин было несколько, в том числе и тот факт, что предыдущее поколение великих игроков уже не могло способствовать развитию команды. Кроме того, были и пробелы в подготовке. Все это привело к решению изменить методы работы» [39].

Олимпиада в Мельбурне была второй, в которой участвовал СССР. Поскольку она проходила в Южном полушарии, соревнования проводились в конце года, с 22 ноября по 8 декабря. В то время добраться до Мельбурна было настоящим испытанием.

Саша Гомельский: «Мой отец впервые увидел американцев в 1956 году, в Австралии. Он поехал туда в качестве судьи. Тренером являлся Спандарян, и когда они приехали, то поняли, что советских арбитров нет. У отца была лицензия, и он выступил как судья в первый и единственный раз. Представляете, какой путь им пришлось совершить? Они ехали из Москвы во Владивосток, потом пересели на теплоход, ехали около десяти дней. Отец так любил вспоминать это путешествие. Просто представьте: вся советская команда на одном теплоходе» [34].

В очередной раз политические события оказали влияние на Олимпийские игры. Первое из таких событий – это вторжение Израиля в Египет, организованное совместно с Францией и Великобританией с целью восстановления контроля над Суэцким каналом. Это привело к бойкоту Олимпиады со стороны Ливана, Ирана и Египта.

Второе – вторжение советских войск в Венгрию. Уже упоминалось, что во время прошлогоднего Евробаскета в Венгрии между странами назревал конфликт. Он окончательно разгорелся 23 октября после того, как полицейские убили одного из студентов, протестовавших против коммунистического режима. Последовавшие за этим беспорядки привели к смене правительства Венгрии. Изначально СССР не вмешивался в ситуацию, но новое руководство планировало выход из Варшавского договора. Реакция была быстрой: 4 ноября советские войска взяли ситуацию под контроль для «восстановления порядка» и установили мнимое правительство, отвечающее их интересам. Это вторжение оказало крайне негативное влияние на тех, кто до этого момента относился к СССР с симпатией. Во время Олимпийских игр поддержка венгерских спортсменов была колоссальной, а ожесточенный поединок по водному поло между венграми и советскими спортсменами, запомнившийся как «кровь в бассейне» [40], едва не закончился грандиозной дракой на последних минутах матча после явного превосходства венгров и остался в памяти надолго.

Что касается баскетбола, сборная СССР претерпела сильные изменения по сравнению с Евробаскетом в Венгрии. По возвращении Спандарян сделал выбор в пользу новой крови и более молодых игроков. «Такие великие игроки, как Коркия, Конев, Бутаутас и Лысов, уступили место молодежи – Торбану, Бочкареву, Круминьшу, Семёнову, Муйжниексу, Валдманису и Лауритенасу, а после Спартакиады – Зубкову и Студенецкому. Произошли изменения и в руководстве. Конечно, все эти перемены не могли привести к незамедлительным результатам. Однако первое место в Кубке ”Mairano“¹⁷ дало понять, что все эти изменения к лучшему» [39].

Виктор Зубков: «Когда я только поступал в ростовский техникум, у меня был рост 185 см. За лето вымахал до двух метров. Оказался самым высоким в составе моей первой команды – ”Буревестник“. В то время центровые не отличались особенной статью. Тот же Отар Михайлович Коркия играл ”пятого“ при росте 192 см. Вот меня сразу и заприметили. Вначале играл на первенстве Ростова, потом меня включили в состав сборной РСФСР. После Спартакиады первый раз попал в сборную СССР. Еще совсем зеленый – по глазам видно, что ничего не понимаю. Мне было 19 лет, когда Степан Суренович Спандарян вызвал в главную команду страны <…> В тот год я получил звание мастера спорта по итогам Спартакиады народов СССР, где мы заняли четвертое место» [41].

Михаил Студенецкий делился: «На чемпионат Европы – 55 было решено взять взрослых, опытных игроков. Они проиграли, заняли только третье место. После этого сборную возглавил Степан Спандарян, он собрал молодежь, и этой командой мы поехали на Олимпиаду. Отношения в сборной были хорошие. В целом раньше народ был интереснее и добрее, отзывчивее. Между нами не было нездорового соперничества. Ну и плюс я был разыгрывающим, в основном мяч у меня, я всеми командовал: не будешь слушаться – мяч не получишь. Так что партнеры были во мне заинтересованы (смеется)» [42].

Советская сборная изменила состав, который в итоге включал в себя молодых людей в возрасте от двадцати до двадцати пяти лет. Исключение составляли лишь Казис Петкявичюс (30 лет) и Юрий Озеров (28 лет). Это была современная по меркам того времени команда, в которой были форварды ростом до 180 см, разыгрывающие, способные забивать и контролировать игру, сильнейший центровой Круминьш, а также начинающие, но талантливые Зубков или Бочкарёв. Однако им не хватало опыта в международных соревнованиях.

Верховный суд США в 1954 году начал бороться с расовой сегрегацией. Несмотря на то, что для достижения равных прав потребовалось более десяти лет, в 1950-е годы афроамериканские спортсмены стали играть все более важную роль в баскетболе. Это привело к огромному профессиональному росту американских команд. Жемчужиной стал центровой Билл Расселл из университета Сан-Франциско.

Его рост составлял 206 сантиметров, он не выглядел слишком сильным и не обладал выдающимися способностями, но он бегал с невероятной скоростью, а его невероятная прыгучесть сбивала с толку тех, кто атаковал кольцо.

Билл Хугланд: «Уровень наших соперников повышался, но в Мельбурне у нас было два центровых – Билл Расселл и Чак Дарлинг. Не было никого похожего на Рассела. Все, что нам нужно было делать, – это прессинговать по всей площадке. Если тебя в какой-то момент обыгрывали, ты знал, что Расселл не даст им возможности бросить из-под кольца» [10, с. 116].

Владимир Торбан: «Мы проиграли только американцам¹⁸, с которыми играли пару раз и оба раза уступали по 30–34 очка. Обыграть эту команду, в которой играл Билл Расселл, было невозможно» [43].

Гомельский: «При подготовке к чемпионату Европы 1953 года возглавлявший тогда сборную замечательный тренер Константин Иванович Травин пробовал привлечь Васю в команду. Я был уверен, что в паре с Круминьшем они могли бы составить такой тандем, с которым можно было бы побеждать американцев, давно уже вводивших в состав трех, а то и четырех гигантов. И дело даже не в росте Ахтаева. Тренировки под руководством такого думающего, ищущего специалиста, как Травин, безусловно, обогатили игру Васи, расширился диапазон его действий» [28, Ахтаев].

Игорь Попов: «В 1956 году Алачачян и Ахтаев не играли за сборную, хотя Гомельский хотел взять их в состав. Он считал, что дуэт центровых Круминьша и Ахтаева сможет остановить американцев. Однако на самом деле Гомельский преувеличивает: ни тот ни другой не могли реально переиграть Билла Расселла. Несмотря на более высокий рост, техника и атлетизм Расселла были недосягаемыми для советских игроков» [31].

В первом матче СССР без особых усилий обыграл Канаду (97:59). Круминьш не вышел на площадку из-за полученной травмы. Спандарян описывал матч: «После стартового броска наши игроки сразу же пошли в атаку. Канадские баскетболисты с трудом успевали за нашими, а когда пытались атаковать, то получали хороший отпор. К тому же советские игроки быстро находили слабые места в обороне соперника и увеличивали разницу в счете <…>. Эта победа имела огромное значение, так как она была первой в Мельбурне» [39].

Во втором матче, против Франции, Круминьш снова не смог выйти на площадку, нас ждал сюрприз: мы проиграли со счетом 67:76. После победы над Канадой наши игроки слишком полагались на свой талант <…> Матч начался совсем не плохо, мы вели в счете (8:3). Затем французы вошли в зону. После нескольких наших ошибок соперникам удалось сравнять счет. В тот момент мы начали волноваться и терять уверенность. В конце первого тайма мы проигрывали 24:18. Во втором тайме мы приложили все усилия, чтобы отыграть отставание, но все равно не смогли победить» [39].

На самом деле у французов была полностью сформированная команда, и на этом турнире они были в шаге от медали и заняли четвертое место. В январе того же года они уже обыграли советскую команду в товарищеском матче в Париже, поэтому объяснять поражение только самоуверенностью советских баскетболистов, как это делает Спандарян, не совсем верно.

Как бы то ни было, СССР победил не самую сильную команду Сингапура и подтвердил свое место в четвертьфинальной группе, но поражение в матче с Францией означало, что в следующем раунде им придется встретиться с США. Болгария и Бразилия завершали сложную группу, которую СССР должен был победить, чтобы выйти в полуфинал.

«Поражение в матче с Францией подстегнуло наших ребят, и на матч с Бразилией все вышли максимально замотивированные. Дважды проиграв им весной, они хотели взять реванш. Матч начался в высоком темпе, советская команда была очень собранной и практически не совершала ошибок. Они с самого начала повели в счете и не собирались отступать. В итоге СССР выиграл со счетом 87:68 у одной из лучших команд мира. Против наших старых болгарских друзей нам пришлось вести тяжелую борьбу. Тактическое превосходство привело нас к победе. В этой игре решающую роль сыграл Круминьш, набравший значительную часть очков для победы (окончательный счет – 66:56)», – говорил Спандарян [39].

Как США, так и СССР уже вышли в полуфинал, поэтому этот матч был больше формальностью. Круминьш был травмирован, а у некоторых ключевых игроков были сокращены минуты игры. Вполне логично, что тренер советской сборной не хотел выкладываться на полную в матче, который не имел особого значения.

После относительно спокойной первой половины игры (32:39), в которой очень удачно действовал Бочкарёв, набрав 20 очков, американцы решили выложиться по максимуму и в итоге одержали уверенную победу со счетом 55:85. «Мы решили поберечь силы для полуфинального матча против Франции, поэтому в игре против США на несколько минут мы выпустили на площадку новичков. Они сделали все, что было в их силах, но американцы не оставили нам шансов, а их мастерство решило исход игры» [39].

Зубков: «В большинстве игр выпускали мало. С американцами встречались в предварительном раунде, и они, и мы попадали в финал, матч ничего не решал. Фактически Спандарян выставил второй состав, и я удачно сыграл против Билла Расселла <…> А уже после игры он подошел и подарил свои кеды «All star» беленькие – это была отличная спортивная обувь. Я в ней никогда не тренировался – только играл. Таких качественных и удобных кроссовок у нас в стране не было еще лет тридцать. Я в свою очередь отдал Расселлу свою майку – с вышитым гербом. Кеды Расселла в этих армейских стенах служили мне долго, причем надевал я их только на игры, берег. Но как-то пришел представитель советской легкой промышленности и забрал мою американскую обувку как образец для будущей спортивной обуви отечественного производства. В итоге и производство не наладили, и свои ценные кеды я потерял» [41].

На этом турнире впервые за всю историю Олимпийских игр был исполнен самый знаменитый маневр в этом виде спорта. В действии, неоднократно отрепетированном в Сан-Франциско, Кей Си Джонс отдал идеальный пас Расселлу, который забил мяч в корзину. Судьи не знали, как реагировать, и сначала не засчитали бросок, хотя после протестов Джеральда Такера в итоге признали его засчитанным [10, с. 87]. В полуфинале команда Спандаряна вновь встретилась с Францией: «Нас уже предупредили, что французы снова будут использовать зонную защиту, поэтому мы делали ставки на Круминьша, который и раньше отлично справлялся. Французы не могли остановить его, а Круминьш снова и снова забивал мячи в корзину» [39]. Это была напряженная игра, в которой преобладала защита, а не атака. Круминьш сыграл свой лучший матч, доминируя в зоне и набрав 27 очков. Благодаря его великолепной игре французы так и не смогли вырваться вперед, и в итоге уступили со счетом 49:56. СССР вышел в финал. С возвращением Круминьша и его хорошей игрой у советской команды появилась надежда.

Спандарян: «Что касается американской сборной, то они были более подготовлены технически, физически и тактически» [39].

Михаил Студенецкий: «С первых же минут матча американцы предложили жестокий прессинг по всей площадке. Наша стартовая пятерка без травмированного Стонкуса никак не могла наладить игру. Джонс и Томсон наседали на наших защитников, не давая им продвигаться вперед. Американцы своим прессингом разрывали нашу команду на две части, отсекая защитников от нападающих, перехватывая пасы и быстро увеличивая счет. Выпущенные на площадку Круминьш, Валдманис, Студенецкий, Зубков внесли в игру спокойствие, однако преодолеть прессинг американцев так и не смогли – силы команд были слишком не равны» [44].

В перерыве счет уже не вызывал сомнений (29:56), а в конце встречи разница увеличилась до 34 очков (55:89). Расселл явно обыграл Круминьша, который смог набрать лишь четыре очка со штрафных бросков. СССР вновь пришлось довольствоваться серебряной медалью, так и не сумев сократить огромный разрыв, который возник между американскими и советскими сборными. Приверженность тренера Джеральда Такера игре, основанной на скорости, сработала на все сто. Ему удалось сформировать лучшую команду, выступавшую на Олимпийских играх до этого момента. Цифры говорят сами за себя: США выигрывали в среднем по 52 очка. На вершине находился Билл Расселл, который вошел в историю, завоевав одиннадцать титулов чемпиона НБА. СССР нашел такого гиганта, как Круминьш, чтобы противостоять Лавлетту и Кёрланду, но американцы всегда были словно на шаг впереди. Неудивительно, что Гомельский был впечатлен [45].

У советских спортсменов впереди оставалось еще одно испытание: если дорога туда была тяжелой, то обратный путь казался еще сложнее.

Станисловас Стонкус: «Путь во Владивосток из Мельбурна занял 31 день. А оттуда до Вильнюса – еще десять дней на поезде, так что в общей сложности эта поездка заняла больше месяца. Вдобавок ко всему был шторм в восемь-девять баллов, капитану пришлось искать убежище вблизи Японии. После этого случая, если бы мне кто-то сказал, что надо снова плыть на корабле, я бы не согласился ни за какие деньги. По возвращении у меня месяц болела голова, в такие моменты даже серебряная олимпийская медаль не поднимает настроение» [46].

Евробаскет 1957 года. Поединок в Софии

Поражение в матче с США в Мельбурне на этот раз не привело к смене тренера. Спандарян продолжал работать, понимая, что изменение состава сборное прошло успешно, а решение взять в команду новичков было верным. Он осознавал, что потребуется время, терпение, работа, много упорства и труда, чтобы достичь того уровня, который уже демонстрирует американская олимпийская сборная.

Первой задачей, которую необходимо было решить, стало возвращение чемпионата Европы. На этот раз роль принимающей страны выпала Болгарии, занявшей четвертое место в 1955 году, так как до этого ее предшественники на пьедестале уже выступали в качестве организаторов. Это был отличный шанс для болгарской команды проявить себя, особенно после удачного выступления на Олимпиаде, где они заняли достойное пятое место.

Спандарян: «Болгары обычно играют с двумя центровыми. К Илье Мирчеву¹⁹ присоединился Виктор Радев, рост которого составлял 196 сантиметров, молодой, жесткий и очень эффективный игрок» [39].

Болгария, наряду с Венгрией и Чехословакией, была командой, которую можно было победить на чемпионате Европы, где доминировал коммунистический блок стран. СССР, в свою очередь, представил команду, состав которой претерпел небольшие изменения по сравнению с составом в Мельбурне. Гурам Минашвили из тбилисского «Динамо» занял место ветерана Петкявичуса, что в целом было незначительным изменением. Гораздо более важным было отсутствие в команде Круминьша. Латвийский игрок выбыл из строя на время чемпионата из-за травмы спины. Этой возможностью воспользовался Виктор Зубков. Российский центровой произвел хорошее впечатление в Австралии и, несмотря на то, что ему было всего двадцать лет, стал одним из ключевых игроков советской команды. Также Спандарян вернул в команду эстонца Марта Лагу.

Первый этап не выделялся особыми событиями: команда Спандаряна разгромила Австрию (107:38), с большим трудом одолела Польшу (83:71) и, наконец, одержала уверенную победу над Турцией (80:49). Состав команд в финале был практически идентичен составу участников Евробаскета 1955 года, за исключением Франции, которая заняла место Италии. Первыми соперниками СССР в финале стали французы, которые уже проявили себя в Мельбурне как достойные соперники. В этот раз состав их сборной был усилен гигантом Жан-Клодом Лефевром, рост которого был схож с ростом Круминьша, так что отсутствие латвийского центрового могло стать решающим. Однако великолепная игра Зубкова, получившего 15 очков до перерыва, полностью перечеркнула все шансы французской команды на победу, и СССР вырвался вперед с разгромным счетом уже в первой половине матча (46:18). Советские спортсмены не захотели «добивать лежачего», и разница во второй половине почти не увеличилась (83:53).

В следующем матче, который окончился со счетом 60:62 нашим спортсменам пришлось изрядно помучиться с форвардом сборной Чехословакии Иржи Баумруком, который был признан лучшим игроком турнира. Спасла ситуацию хорошая игра Стонкуса, который набрал 21 очко. В предпоследнем туре СССР взял реванш у Венгрии, обыграв ее со счетом 62:51.

Интересно сравнить количество очков этих же команд на Евробаскете двумя годами ранее. И венгры, и чехословаки в 1955 году в матчах с СССР набрали более 80 очков, а в Софии не перешли порог даже в 60. В целом в ходе турнира СССР удерживал соперников в среднем на уровне 57 очков благодаря сильнейшей коллективной защите. В свою очередь, хозяева турнира также остались непобежденными, хотя и были близки к поражению в матчах с Францией (68:65), Польшей (74:69) и, прежде всего, Чехословакией (82:80), оторвавшись на пять очков в последние две минуты.

Матч между Болгарией и СССР в заключительный день турнира можно назвать настоящим поединком, ожидания были велики. Каждая игра собирала огромное количество зрителей, но матч между болгарами и советскими спортсменами, проходивший на открытом футбольном поле, превзошел все ожидания: в прямом эфире его смотрели до 48 тысяч человек.

Игра началась с большого количества неточностей с обеих сторон, но первыми справились с нервами болгары. Благодаря игре Мирчева сборной Болгарии удалось вырваться вперед (13:20), но до перерыва разницу в счете удалось сократить (19:23). Вторая половина игры полностью изменила ее сценарий. После первых двадцати минут команда Спандаряна нашла подход к болгарам и немного сменила тактику: Зубков раз за разом удачно атаковал Мирчева, а Семёнов и Бочкарёв, оправившись от неудачной первой половины матча, показали свой лучший результат. На последних минутах они кардинально изменили счет и ушли в отрыв (55:47). Болгарская сборная до последнего не хотела уступать, но уверенная игра Валдманиса при выполнении штрафных бросков обеспечила итоговую победу советской сборной (60:57).

Зубков: «Отлично помню свой первый чемпионат Европы, а особенно его финальный матч. Играли мы с Болгарией, которая тогда была одной из сильнейших команд мира. Пара центровых Мирчев – Радев обеспечивала сопернику преимущество под кольцом, а в те времена это было залогом победы. Когда мы вышли на 40-тысячную арену ”Васил Левски“, сердце бешено заколотилось. Весь стадион болел против нас, а в конце фанаты подожгли газеты и стали ими размахивать. Мы выстояли – выиграли с разницей 4 очка и уехали домой с золотыми медалями» [41].

И вновь ключевую роль сыграла отличная игра Зубкова. Несмотря на огромное давление со стороны публики, он набрал 17 очков – великолепный результата в малозабивной игре. После выигрыша у команды Венгрии (62:51) советские спортсмены вернули себе первенство в Европе.

СКА Рига и первые Кубки Европы

Саша Гомельский: «Почему мой отец был таким успешным тренером? В те времена никто не проводил тренировки два раза в день, а он начал. Он давал мяч каждому игроку, и все тренировались с ним. Можно сказать, что он опережал время. Отец разработал новые способы тренировок и учил игроков активно обороняться в течение 40 минут. Спортсмены были в очень хорошей физической форме, кроме того они постоянно совершенствовали технику игры. Представьте себе, они тренировались двенадцать раз в неделю, в то время как другие команды, наверное, тренировались только пять раз в неделю. И эта идея пришла в голову именно отцу, хотя он не был Америке до 1958 года» [34].

Команда «СКА Рига» выиграла чемпионат СССР в 1955 году, а латвийская сборная, практически тем же составом, сделала то же самое на Спартакиаде 1956 года. Доминирование на домашней арене продолжится и в 1957 году, когда Первая лига будет проводиться в классическом формате, а до плей-офф еще было далеко. ЦСКА, несмотря на победу в обоих матчах над командой Гомельского, в итоге закончил чемпионат с результатом 17 побед и 5 поражений, отстав от рижского СКА всего на одну игру.

Победа в чемпионате 1957 года имела важное значение: в 1958 году «СКА Рига» будет представлять СССР в первом розыгрыше Кубка Европы. Успех Кубка по футболу подтолкнул к организации аналогичного соревнования и по баскетболу. Уже к концу 1957 года была согласована система соревнований, победитель которых определялся по суммарному результату двух матчей [47].

В соревнованиях принимали участие до 22 команд, каждая из которых представляла свою страну. Если посмотреть на состав участников первого турнира, то можно назвать несколько громких имен, среди которых «Реал Мадрид», «Симменталь» (Милан), «Маккаби» (Тель-Авив), «Олимпия» (Любляна). В любом случае, ни один из этих клубов не был лидером на тот момент, так как лучшими были представители стран коммунистического блока, что вполне логично, учитывая их доминирование на международных соревнованиях.

Чтобы сократить расходы на дорогу, команды были разбиты на пары с учетом географического положения. Таким образом, «АСК Рига» встречался с чемпионами Германской Демократической Республики, «Реал Мадрид» был в паре с португальским клубом «Баррейренсе», а французский «Виллербан» – с брюссельским «Роялем IV». Команда Гомельского без особого труда одолела не самую сильную команду университета Гумбольдта из Берлина, выиграв оба матча с разницей около тридцати очков. В четвертьфинале их ждала команда более высокого уровня «Легия» из Варшавы.

Однако в практически идеальном первом матче СКА одержал победу в отборочных соревнованиях (93:59) благодаря успешной игре Муйжниекса (27 очков) и доминированию на площадке Круминьша. Ответный матч стал формальностью, однако «Легия» одержала утешительную победу (63:61). В полуфинале первый матч состоялся между венгерским «Гонведом», в состав которой входил центровой Янош Гремингер, и сборной из столицы Болгарии «Академиком» (центровой игрок – Виктор Радев). Победу одержал клуб из Софии благодаря его колоссальной результативности (65 очков за две игры).

Другой полуфинал состоялся между «СКА Рига» и клубом «Реал Мадрид» и был гораздо менее эпичным, тем более что он так и не был сыгран. В номере от 5 июня 1958 года после победы испанского клуба над Бельгией, газета El Mundo Deportivo («Мир спорта») открыто задавалась вопросом, не собираются ли «белые» вообще отказаться от продолжения участия в соревнованиях.

Политическая обстановка все еще была довольно сложной. Режим Франсиско Франко находился на стадии международного остракизма, а отсутствие каких-либо дипломатических отношений между Испанией и СССР не оставляло советским спортсменам шансов на участие в чемпионате. Испанский диктатор отказывался от любых контактов со страной, в которой зародилась коммунистическая революция. Он считал СССР своим идеологическим врагом.

В El Mundo Deportivo даже писали, что ходили слухи о том, что «Реал Мадрид» может прекратить участие в чемпионате Европы, несмотря на то, что клуб уже вышел в полуфинал. Роль этой сильнейшей команды на чемпионате невозможно было недооценить, а ее участие держало в тонусе другие сборные.

Однако в этот раз политике не удалось вмешаться в спортивную сферу. Обратимся снова к статье в El Mundo Deportivo: «Федерация баскетбола Испании получила телеграмму от Международной федерации баскетбола, в которой сообщалось, что команда ”СКА Рига“ не приняла предложение о проведении полуфинала в Париже 28 числа этого года в рамках Кубка Европы, в котором латвийская команда должна была играть с «Реалом Мадрид» [49].

В финальном матче Болгария вновь встретилась с СССР, что чем-то напоминало решающий поединок на Евробаскете предыдущего года. Учитывая высокий интерес публики, матчи проходили под открытым небом и собирали более 15 000 зрителей.

Первый матч состоялся 6 июля на стадионе «Даугава» в Риге. Как вспоминал Гомельский: «В первые минуты гости в значительной степени лидировали. Рижские баскетболисты играли легко и в перерыве вели с преимуществом в 16 очков. Затем началась вторая половина игры. Болгарская команда, в составе которой играли до семи игроков национальной сборной, начала прессинговать по всей площадке. Они взяли игру под свой контроль и даже повели в счете, вырвавшись вперед за пять минут до конца. <…> Несмотря на неожиданную смену стратегии соперника, ”СКА Риге“ удалось одержать победу со счетом 86:81. Парадоксально, но болгарская сборная была довольна этим результатом не меньше, чем мы. Мы понимали, что пять очков – не такое уж большое преимущество, но они надеялись на реванш во второй игре в Софии» [50]. Благодаря очкам, набранным мощным игроком Радеком (29 очков) и его прекрасной игре в защите, великолепная игра Круминьша (32 очков) и Муйжниекса (24 очка) казалась недостаточной. Ущерб, нанесенный во второй половине матча благодаря прессингу по всей площадке, пошатнул уверенность латвийской команды. К счастью для них, до второго, решающего матча оставалось еще почти две недели.

На следующий день после победы мы отправились в Москву на заключительный тур чемпионата СССР. На собрании команды Муйжниекс четко заявил, что мы еще не умеем справляться с прессингом на площадке и что без участия Яниса Круминьша у нас не получается справиться с соперником. К сожалению, это была горькая правда. <…> Иногда жизнь преподает уроки лучше, чем тренер. Так было и в первый день тура чемпионата СССР. Поражение в матче против сборной из Тбилиси ”Буревестник“ стало для нас неприятным и неожиданным событием. Мы играли тем же составом, что и против болгарской сборной, но неожиданно позволили грузинской команде сильно повести в счете (5:23). Затем в игру вступил Круминьш, и благодаря хладнокровию Муйжниекса мы сократили отставание до девяти очков перед перерывом. Во второй половине нам пришлось прибегнуть к оборонительному прессингу и быстрым переходам по всей площадке. В конце концов нам удалось не только сравнять счет, но даже выйти вперед на одно очко.

Но несмотря на все наши усилия мы все равно допустили несколько значимых ошибок, и победу одержали наши грузинским друзья. Я так подробно рассказываю об этой игре, потому что она была очень полезна для нас перед решающим матчем Кубка Европы. В последующих матчах мы уже очень хорошо справлялись с прессингом на площадке. Благодаря нашему развитию мы четвертый раз подряд завоевали титул чемпионов СССР» [50].

19 июля состоялся второй матч в Софии. Ожидания были огромными, около 20 000 болельщиков заполнили стадион «Васил Левски». «Перед нами стоял вопрос: какую тактики игры мы выберем? Мы знали, что ”Академик“ любит поддерживать высокий темп игры, а их главным оружием является контратака, которая в Риге и помогла им забить много легких мячей. Поразмыслив, мы решили использовать против них их же оружие. Думаю, это решение было верным. В контратаке у нас получилось около шести-восьми забитых мячей, что заставило соперника быть более осторожным в защите и снизить привычный темп игры» [50]. Команде Гомельского удалось удержать счет в первой половине и уйти на перерыв с преимуществом в восемь очков (31:39). «В течение чемпионата СССР мы меняли стартовый состав в поисках наиболее оптимального способа борьбы с давлением. Когда играешь с такими сильными соперниками, как болгары, лучше не раскрывать карты раньше времени <…>. Они присутствовали на каждой нашей тренировке, и нам ничего не оставалось, как прибегнуть к маленькой хитрости: на последних тренировках мы использовали тех же пятерых игроков, что и в первом матче. На следующий день в местных газетах появились заголовки: ”Состав и тактика рижской сборной не изменились“» <…>

Мы вели в первой половине матча (39:31), а после перерыва болгары применили свое известное оружие. Однако оно уже не застало нас врасплох, как это случилось в Риге. Во втором тайме мы использовали своих самых технически подготовленных баскетболистов: Валдманиса, Хехтса, Янновского, Гулбиса и Валдиса Муйжниекса <…> Правильное ли решение мы приняли? Ответ был на табло: 77:57. Разрыв увеличился до 20 очков в нашу пользу! <…> Последние минуты игры были очень напряженными. Прозвучал свисток судьи, и победа была за нами! 84:71. Генеральный секретарь Международной федерации баскетбола Джонс вручил советской команде почетный трофей – миниатюрную баскетбольную серебряную корзину» [50]. «СКА Рига» стал обладателем первого Кубка Европы, что подчеркивало лидерство на международной арене.

Советская сборная по баскетболу, зародившаяся несколько лет назад под руководством неопытного тренера, превратилась в лучшую команду континента. Это была не последняя победа латвийской команды.

Во второй серии игр, состоявшейся в сезоне-1958/59, «СКА Рига» начал защиту титула в четвертьфинале, где встретился с «Гонведом». В первом матче в Риге, после первой половины, которая прошла на равных, «Гонвед» прибавил темп и практически максимально приблизился к победе (79:54), и можно сказать, что Круминьш воспользовался слабой игрой венгров. В ответном матче «Гонвед» вел более чем в десять очков, но латвийский гигант не позволил ему увеличить отрыв. В итоге поражение с разницей в восемь очков означало возвращение в полуфинал, где их ждал «Лех» из Познани, на этот раз в Польше. Гомельский решил оставить Круминьша на скамейке запасных в течение всей первой половины игры но Валдманис и остальные ведущие игроки сумели сравнять счет (33:34). После выхода гиганта во второй половине игры, все было предрешено. «СКА Рига» вела в счете 21 очко (69:90), и вторая половина игры стала просто формальностью. В финале нас вновь ждала встреча с болгарским «Академиком» и центровым Виктором Радевым, который вышел в финал, отыграв 13-очковое отставание в первом матче с белградским ОКК, в котором центровым игроком был Радивой Корач. Как и во всех остальных матчах плей-офф, после первой половины игры с равным счетом латыши легко ушли в отрыв (79:58).

Вернувшись в Софию, у хозяев площадки появилась надежда (9:1), но после тайм-аута, взятого тренером, СКА быстро отыгрался и сравнял счет. В дальнейшем «Академику» удавались лишь короткие отрывы в счете, и победа латышей уже не вызывала сомнений. Команда Гомельского продолжала расширять свое влияние и развиваться, однако вскоре им предстояло встретиться с сильным соперником, который, что неудивительно, происходил из СССР.

Обучение у противника

Матчи на Олимпиаде в Мельбурне показали, что уровень американского баскетбола по-прежнему остается недостижимым. В попытке исправить это в конце 1950-х годов зародилась традиция, которая оказалась крайне важной для развития советского баскетбола: поездки на сборы в США и, в свою очередь, приезд сборной США в СССР.

Напряжение между двумя сверхдержавами, возникшее в начале десятилетия, постепенно спадало, маккартизм и Корейская война остались позади, а Советский Союз под руководством Н.С. Хрущёва осмелился на реформы во многих сферах. Этот этап впоследствии будет известен как «оттепель». Несмотря на жестокие репрессии в Венгрии в 1956 году, отношения между странами улучшились, и даже начался культурный обмен. Например, открытие советской выставки в Нью-Йорке и американской в Москве. Кроме того, между Никитой Хрущёвым и Ричардом Никсоном состоялись «кухонные дебаты»²⁰. Благодаря такой благоприятной атмосфере в апреле 1958 года сборная мужчин и женщин из Любительского атлетического союза посетила СССР и провела несколько матчей против советской сборной. Историческое событие, в ходе которого было проведено четыре матча: два между мужскими командами, в которых победили американцы, и два между женскими, в которых победу одержали советские спортсменки.

Александр Гомельский в своей статье делился тем, что произвело на него наибольшее впечатление: «Перед началом матчей между СССР и США американский тренер Уоррен Уомбл сказал: ”Ваше гостеприимство способствует развитию наших отношений. Думаю, что они не изменятся и после окончания соревнований“. Было очевидно, что чемпионы мира и Олимпийских игр не сомневались в своей победе. Так и вышло: мужская команда выиграла все матчи, но и наша сборная не хотела уступать и боролась на равных. Накануне они готовились, но особо не прикладывали усилий. Первые полчаса ушли на броски с разных дистанций. Затем они отрабатывали игру «пять на пять» в зоне у кольца <…> Но нас удивило не то, как они готовились, а то, с какой скоростью они отрабатывали технические основы» [51].

Кроме того, Гомельский также подчеркивал идеи, которые были непривычны для европейского баскетбола того времени: «И еще одна важная деталь, которую следует отметить, – речь тренера. Она была очень эмоциональной. На тренировках американцы вели себя шумно, подбадривая и поддерживая друг друга при удачных бросках. Я думаю, что это должным образом мотивирует игроков и пробуждает в них дух соперничества» [51]. В следующем году в Москву приезжала команда «Гарлем Глобтроттерс», в состав которой входил Уилт Чемберлен.

Геннадий Вольнов: «Наша сборная провела с ними две тренировки, о чем, кстати, никто не знал. Мы играли с американцами на равных, и Чемберлен, который находился в расцвете сил, мало в чем меня превосходил. Так что года два-три я вполне мог бы поиграть в НБА и свой миллион бы заработал» [52]. В версию Вольнова верится с трудом, поскольку «Глобтроттерс» провели несколько матчей, в которых одержали уверенные победы. Их стиль, безусловно, противоречил советскому: в статье в «Правде»²¹ было сказано: «Используя обман и сутяжничество, ”Глобтроттеры“ потеряли дух соперничества. Мне трудно представить себе более верное представление об Америке, чем эти спортсмены…» [53].

Для сравнения: счет матча был 98:42 в пользу американцев. Но это было не единственное важное спортивное событие 1959 года. В ответ американцы сделали ответное приглашение – провести серию матчей в конце ноября – начале декабря. Важно уточнить, что советская команда, учитывая ее любительский статус, не могла играть с профессионалами. Поэтому соперниками выступали члены Любительского атлетического союза во всех играх, за исключением первой. В первом матче советские спортсмены встретились с американской командой, состоящей в основном из членов «Филлипс-66» из Оклахомы, которая включала в себя чемпионов Национальной индустриальной баскетбольной лиги 1958 года.

Было сыграно шесть матчей, из которых СССР выиграл два. Важно отметить, что проигрыши зачастую были с минимальной разницей в счете. Кроме того, несмотря на то, что результаты на первый взгляд не слишком обнадеживали, следовало учитывать, что только два матча были сыграны по международным правилам. Несмотря на большее количество поражений, чем побед, советские спортсмены выглядели конкурентоспособно по отношению к лучшим командам США и даже обыграли чемпионов Национальной индустриальной баскетбольной лиги 1959 года – «Денвер Чикаго Тракерс» – в дополнительное время. Именно конкуренция между двумя сверхдержавами была ключевой при формировании состава олимпийских команд начиная с 1948 года, что вселяло небольшой оптимизм, несмотря на поражения.

Гомельский: «Что о нас писала американская пресса? Вот что: ”СССР, может быть, и отправил первого человека в космос, первым запустил ракету на Луну… Да, они могут быть первыми во многих вещах, но у них до сих пор нет мужской сборной, которая могла бы конкурировать с американской“. Так писала газета New York Herald Tribune после нашей первой игры. ”Советские спортсмены демонстрировали достойный восхищения прогресс. У них есть несколько игроков ростом выше двух метров, как и в лучших американских командах. Их стиль даже похож на наш: быстрые переходы, высокий уровень физической подготовки…“ <…> Эти слова были написаны в газете Cleveland Plain Dealer после третьей игры. А вот что написали в Rocky Mountain News: ”Выступление советской сборной вызывает множество дискуссий. Основной вывод после проведенных матчей – баскетбол больше не является американской монополией“» [54].

В 1960 году, вероятно, из-за Олимпийских игр, никакие соревнования не проводились, но начиная с 1961 года американцы ездили в СССР по нечетным годам, а советские игроки в США – по четным. Однако в 1970-е годы туры стали практически ежегодными, и некоторые игроки признают, что непосредственное соперничество с американцами сыграло роль в развитии советского баскетбола.

Зубков: «Бывать за океаном приходилось – в 59-м и 61-м; в 90-х играли в США в ветеранских турнирах. Удивляли и огромные баскетбольные залы, и мячи. Все на широкую ногу. И то, что шестилетние ребятишки водят мяч без зрительного контроля – так техника с детства ставится на родине баскетбола» [55].

Модестас Паулаускас считал, что каждая игра против американцев была как урок [56].

Алжан Жармухамедов: «В те времена нас удивляло все: образ жизни людей, деньги, машины, одежда… Разница с СССР была колоссальной. Мы были на родине баскетбола, поэтому нам было безумно интересно туда ездить. Многие техническим приемам мы научились в США, наши тренеры нас этому не учили. Например, поворотные движения, которые мы видели там, потом отрабатывали на тренировках самостоятельно. Может быть, мы повторяли эти приемы не совсем правильно, но у нас все равно не было никого, кто бы научил нас. В общем, все поездки играли важную роль в нашем развитии как баскетболистов» [57].

Сергей Тараканов: «Такая поездка из СССР была как полет в космос для меня тогда. В США я играл впервые в 1976 году против High school. Меня поразили залы: их было очень много, и они трансформировались в залы с трибунами на 3000–5000 человек к вечеру. Мы сыграли около 10 игр по всей Америке начиная с Калифорнии, где был интересный случай. На представлении вместо гимна СССР включили гимн царской России ”Боже, царя храни“. Мы долго не могли понять что делать, после чего сели на пол во время исполнения гимна. Не знаю, специально это было сделано или нет. Отношение меня тоже поразило, оно было доброжелательным везде. Я не увидел дискриминации черных и насилия по ТВ, о чем сам читал в классе на политинформациях (я был председателем совета отряда в Красноярске и верил газетам). Люди подходили в аэропортах и, узнав, что мы из СССР и баскетболисты, очень удивлялись, хотели потрогать даже. Играть было необычно, атлетизм американцев был выше, я такого раньше не видел, особенно чернокожих. Приходилось перестраиваться по ходу турне. Мы не были хуже, мы были с другим стилем игры, более импровизационным и творческим, мне кажется. Американцы были более академичны и атлетичны. У нас было больше опыта игр, некоторые игроки уже играли в чемпионате СССР. Мы никого не знали, я запомнил только почему-то Кики Вандевей из сборной Калифорнии» [58].

Станислав Ерёмин: «Каждый год мы ездили на сборы в США. Проводили до пятнадцати матчей с лучшими университетскими командами. Мы играли с такими выдающимися баскетболистами, как Мэджик Джонсон, Ларри Бёрд, Сидни Монкриф и другими <…> Это было очень полезно для профессионального роста наших игроков» [59].

Анатолий Мышкин: «Было два парня, которых я бы выделил среди остальных игроков. Это Ларри Бёрд, с которым мы играли, когда он учился в университете штата Индиана. И конечно, Мэджик Джонсон. Я впервые увидел его на турнире имени Гагарина в 1978 году, все тогда уже говорили, что он будет следующей суперзвездой баскетбола. Спустя месяц, когда я поехал в США, мы должны были играть с командой Мичиганского государственного университета. Перед игрой Гомельский сказал Ерёмину: ”Этот чернокожий парень ростом 2,07 отличный разыгрывающий, у него очень высокий прыжок, пользуйся этим“. Станислав был специалистом по перехвату мячей, это был стиль его игры. Однако в тот день он 40 минут бегал просто так, Мэджик Джонсон не давал ему даже дотронуться до мяча» [60].

Сергеюс Йовайша: «Игра с людьми такого уровня подарила нам колоссальный опыт, эти поездки действительно помогали нам совершенствоваться. Игра в США была более быстрой, мне это нравилось».

Кроме того, поездки в США (да и в целом за границу) были весьма финансово выгодны для всех членов советской делегации, но об этом позже.

Чемпионат мира по баскетболу 1959 года. Золото, которого так и не было

Майгонис Валдманис: «Мы обыграли всех… за исключением Международной федерации баскетбола».

В конце 1950-х годов СССР решил принять участие в первом в своей истории чемпионате мира по баскетболу. В 1950 году FIBA организовала это соревнование, взяв пример с футбольных чемпионатов мира. Однако эти соревнования не пользовались такой популярностью, как Олимпийские игры, которые являлись, безусловно, главным соревнованием для национальных баскетбольных команд. Кроме того, в ходе проведения различных турниров возникало множество организационных проблем, что, в дополнение к обостренным политическим конфликтам, только осложняло проведение каких-либо других соревнований.

В первом турнире, организованном в Аргентине, приняли участие десять команд. СССР не являлся участником и не прошел квалификацию, так как не участвовал ни в Играх 1948 года, ни в Евробаскете 1949 года. Также возникли проблемы и на политической почве. Разногласия между властями Аргентины и Уругвая были вызваны критикой политического деятеля Хуана Перона. Это привело к тому, что уругвайскую команду в последний момент заменила команда Перу. В итоге Европу представляли Франция, Югославия, Испания, однако результаты матчей оказались не очень внушительными. К тому же США не слишком серьезно отнеслись к соревнованиям, отправив на них достаточно посредственных игроков. В итоге золотые медали достались принимающей стране. В состав аргентинской сборной тогда входил легендарный Оскар Ферлонг, а американцам пришлось довольствоваться серебряной медалью.

Второй чемпионат мира состоялся в 1954 году в Бразилии. И снова политическая ситуация оказала влияние на спорт: власти Бразилии не признавали страны социалистического блока и отказывались выдавать их гражданам визы. По этой причине СССР снова не был допущен к соревнованиям, хотя на этот раз он полностью прошел квалификацию.

В то же время Югославия, в которой также сложился коммунистический режим, принимала участие в чемпионате благодаря своему статусу неприсоединившейся страны. Франция и Израиль сопровождали ее в качестве представителей сборных Европы. Однако это добавило организационных проблем: в последний момент место проведения соревнований было перенесено из Сан-Паулу в Рио-де-Жанейро.

Но все же решение оказалось удачным, так как чемпионат вызвал огромный интерес, и все трибуны были заполнены. На этот раз сборную США представляла команда более высокого уровня – чемпионы Любительского атлетического союза. И хотя уровень этой команды все равно был далек от уровня сборной, этого оказалось более чем достаточно, чтобы выиграть все матчи, в том числе и решающий матч с хозяевами (62:41). Удивительно, но прошло более тридцати лет, прежде чем американцы вновь одержали победу в этом соревновании.

Следующий чемпионат мира, проходивший в Чили, также не обошелся без проблем. Турнир должен был состояться осенью 1958 года, но из-за работ на стадионе, где он должен был проводиться, которые не завершили вовремя, начало турнира было отложено до января 1959 года. Для СССР это не было проблемой, поскольку сборная была готова выступить в любой момент. Однако Любительский атлетический союз США отказался участвовать в чемпионате после переноса. Их присутствие было необходимо для того, чтобы задать темп мероприятию, поэтому после долгих уговоров США все-таки прислали команду, состоящую из лучших игроков, которые являлись солдатами американской армии. Как вы понимаете, эта команда была далека не только от олимпийской сборной, но и от тех игроков, которые участвовали в чемпионатах мира 1950 и 1954 годов. Стоит отметить, что на этом чемпионате не было никаких препятствий, которые не позволили бы кому-либо участвовать в соревнованиях по политическим причинам. Безусловно, это был позитивный момент чемпионата.

Система проведения была практически такой же, как и в Евробаскете: предварительный этап и финальные соревнования, на которых лучшие команды боролись за медали. В соревнованиях приняли участие 12 команд, они были разбиты на три группы. СССР попал в группу с довольно сильными соперниками: Бразилия, Канада и Мексика. Команда, тренером которой выступал Спандарян, вновь была составлена из игроков «СКА Рига» Гомельского (он выступал в роли ассистента тренера), Валдманиса, Муйжниекса, а также Круминьша, который вернулся в сборную впервые после игр в Мельбурне. В состав также входили и другие выдающиеся спортсмены – Зубков, уже полностью закрепившийся в сборной, ветераны Озеров, Бочкарёв, Торбан и Семёнов, а также дебютант Юрий Корнеев, форвард ростом 1,98 м, который проявил себя с первых же минут.

Первый этап начался с неоспоримой победы со счетом 102:72 над самой слабой командой из группы – Мексикой. Во втором матче была одержана уверенная победа над Бразилией (73:64), в которой благодаря своей игре отличился Круминьш. В последнем матче предварительного этапа СССР неожиданно уступил Канаде со счетом 54:63, что, впрочем, уже не имело никакого значения в общем турнире.

Однако в итоге решающим стал безобидный на первый взгляд матч Формоза (Тайвань) – Аргентина, в котором победа азиатов обеспечила им выход в финал. В дальнейшем команде Спандаряна предстояло бороться за золото со сборными США, Бразилии, Чили, Формозы, Болгарии и Пуэрто-Рико. В финале Советский Союз был неподражаем, сначала одержав победу над Пуэрто-Рико (84:55), а затем повторив то же в напряженном матче с Бразилией (66:63), где решающей стала игра Виктора Зубкова, набравшего 16 очков. Следующими «жертвами» советских баскетболистов стали Болгария и Чили.

Настал день матча между сверхдержавами, обе из которых были непобедимы, хотя стоит заметить, что американцы в своих матчах испытывали некоторые трудности. Советские спортсмены изначально заняли сильную позицию и к перерыву вели в счете (25:14). Вторая половина игры только подтвердила успех первой. Под великолепным руководством Валдманиса и благодаря жесткой защите СССР разгромил американскую команду (62:37). Это была первая победа сборной СССР над США.

В то время Хрущёв обещал «покончить» со своим капиталистическим врагом. С одной стороны, такое заявление можно было воспринять как военную провокацию, но намерения советского лидера были мирными: Н. С. Хрущёв хотел превзойти капиталистические страны по уровню жизни, производству товаров, технологическим и научным достижениям и, конечно, в спорте. Действительно, за несколько недель до начала турнира СССР запустил ракету-носитель «Луна-1» с намерением вывести на орбиту спутник. И хотя попытка не удалась, сам факт того, что она была близка к успеху, продемонстрировал огромное преимущество СССР в космической гонке.

В контексте этих событий сокрушительная победа в Чили, несмотря на все трудности, была важнейшим достижением и очередным доказательством превосходства коммунизма. Советские баскетболисты доказали, что они способны обыграть американцев в их же игре. Несмотря на слабый состав американской сборной, матч между сверхдержавами прошел отлично. Начатый в Мельбурне ряд побед продолжался. После пяти сыгранных матчей и пяти уверенных побед СССР уже математически был чемпионом, имея право на поражение в одной из игр. Однако матч с Формозой превратился в кошмар.

Юрий Озеров так описывал события того времени: «Победив в предпоследнем туре американцев, мы досрочно обеспечили себе 1-е место и уже принимали поздравления, как вдруг накануне ничего не решавшей игры с Тайванем пришла правительственная телеграмма, в которой команде запрещалось выходить на матч. Для меня и остальных игроков это стало полной неожиданностью. Уже потом мы узнали, что еще перед отъездом в Чили тогдашний секретарь ЦК КПСС по идеологии Суслов вызвал к себе руководство сборной и строго-настрого предупредил: если турнирная судьба сведет нас с ”чанкайшистами“ – бойкотировать встречу. Тайвань враждовал с Китаем, с которым у нас были тогда хорошие отношения. Незадолго до чемпионата мира мы ездили в китайское турне, где команду чуть ли не на руках носили – мы даже сидели за одним столом с Мао Цзедуном. В те времена ослушаться правительственного приказа мы не могли. На ”матч“ СССР – Тайвань из команды пошли только трое: тренеры Спандарьян с Гомельским и я. Остальные остались в гостинице. Выходят тайваньцы на площадку и обнаруживают, что соперника-то нет. После символического вбрасывания они, сделав несколько передач, забросили мяч в кольцо, прозвучал свисток, и нам засчитали поражение со счетом 0:2. Затем последовала дисквалификация. В Москве нас встречали как победителей, и, думаю, своей игрой сборная заслужила это. На аэродроме собралась огромная толпа – цветы, транспаранты. Спустя пару дней команде выплатили премию и вручили большущие золотые медали с гравировкой ”Победителям чемпионата мира“. Для меня эта медаль – самая дорогая. Но в истории чемпионами мира 1959 года навсегда останутся бразильцы» [62].

Зубков: «По ходу турнира мы дважды обыграли бразильцев, ставших официальными чемпионами планеты. В баскетбол играли не мы, а политики. Потом в Чили местный коммунист устроил нам прием, где были шашлыки, замечательное сухое вино. Нас чествовали как победителей. А по прилету на родину сразу же выдали золотые медали. Вот такие были времена» [41].

Спандарян: «Возможно, организаторы пригласили Формозу специально. Они хотели заставить нас играть против них, но мы осознавая всю ответственность, отказались, только спортсмены Китайской Народной Республики имеют право представлять имя Китая. Несмотря на нашу победу в турнире, организаторы лишили нас официального первого места; это решение не устроило и самих чилийцев, и по дороге домой в Уругвае, Аргентине и в самом Чили к нам относились так, как будто мы были чемпионами» [63].

Хотя тренеры и игроки обвиняли FIBA, выступление советской команды, отказавшейся выходить на площадку по политическим причинам, не могло остаться безнаказанным. Пройдет еще несколько лет, прежде чем СССР завоюет золото на чемпионате мира.

Евробаскет-1959. Победа на старом континенте

Эмилиано Родригес: «Они были невероятно дисциплинированны во всех аспектах. С точки зрения физической подготовки, командной работы… Они были методичны. Естественно, это бросалось в глаза; что касается нас, то мы играли более интуитивно. Это были люди, которые очень хорошо контролировали игру, они четко знали, что делают на площадке…» [64].

После несправедливого итога Кубка мира Евробаскет представлялся как возможность оправдаться и избавиться от неприятного осадка, оставшегося после событий в Чили. Румыния отказалась от его организации, Турция же, в свою очередь, согласилась провести соревнования. Турнир прошел в конце апреля – начале мая. Главным событием стало возвращение Испании после 24-летнего отсутствия, а также дебют Германской Демократической Республики (ГДР) и неожиданное участие Ирана.

Дебютировали Геннадий Вольнов и Александр Петров, которым было 19 и 20 лет соответственно. С их появлением состав советской команды был достаточно необычным для того времени – четыре игрока ростом выше двух метров: Зубков (2,02 м), Вольнов (2,01 м), Петров (2,08) и Круминьш (2,18).

Нино Бускато: «Чемпионат, проходивший в Турции, был организован на футбольном стадионе, на котором установили баскетбольные кольца. Там мы познакомились с Круминьшем <…> Это был игрок, который, может, и не обладал высоким уровнем техники, но был не только высоким, но и широкоплечим. Его научили делать три-четыре движения, и этого было достаточно, чтобы управлять игрой. <…> Валдманис был звездой, лидером команды. Советские спортсмены всегда играли очень слаженно и продуманно <…> Круминьш совершал свои отработанные движения, чтобы занять позицию под кольцом, с шириной его плеч это тактика срабатывала очень хорошо. Потом Муйжниекс получал мяч и передавал пас. И вот два очка. Еще два. И снова два. Так они справлялись со всеми противниками. Не было никого, кто мог бы их остановить» [25].

Система соревнований была изменена с целью сокращения количества матчей. Предварительный этап состоял из четырех групп. Команды, занявшие два первых места, будут зачислены в следующий этап. А вот второй этап состоял бы из двух групп по четыре команды, чтобы в итоге выделить четыре сильнейших сборных. Звучит логично, не правда ли? На первом этапе СССР встретился с Францией, Италией, ГДР и Израилем, которых он легко победил благодаря отличной игре.

Аркадий Бочкарев: «Опытный французский тренер Роберт Буснел²² изменил практически весь состав команды, предоставив возможности молодым, таким как гигант Лефевр. Нам рассказали, что он два года изучал тонкости баскетбола в США у лучших университетских тренеров. <…> Через десять минут после начала игры французы попытались изменить ее ход. Лефевр доставил немало проблем. Но сначала Зубков, а затем и Круминьш его полностью нейтрализовали. Это была одна из лучших наших игр в Стамбуле. Счет был 80:48!» [65].

Второй раунд СССР начал с победы над Польшей (78:59), следующий же матч против Болгарии должен был стать первым серьезным испытанием.

Аркадий Бочкарев: «Мы готовились, исходя из того, что нам будут противостоять их сильнейшие игроки – Радев, Мирчев, а также Борщевский, Атанасов и Лазарев. Накануне игры мы увидели, что ошиблись. <…> Тренер сказал, что некоторые из лучших игроков зазнались, что испортило отношения в команде, поэтому в обновленный состав входило много молодежи. <…> Игра началась с того, Илья Мирчев набрал 22 очка в первой половине матча <…>. Болгары вырвались вперед с преимуществом в 9 очков. Муйжниекс вышел на площадку вместо Минашвили, Круминьш заменил меня, а Корнеев – Торбана. Вот тут и проявилась наша сила. <…> На пятой минуте второй половины матча мы сравняли счет (44:44). Мирчев был вынужден сесть на скамейку запасных за пять фолов. Болгары не смогли справиться с Янисом Круминьшем. Трудный матч окончился со счетом 66:60» [65].

Удивительно, но именно это поражение не позволило болгарам выйти в финал, так как до этого они проиграли Венгрии. В последнем матче перед финалом венгры были максимально собранны, но все же проиграли (69:60) благодаря великолепной игре Зубкова (22 очка). Ряд триумфальных побед продолжился в матче с Чехословакией (83:72) после ничьей в первой половине матча. В финальном матче СССР вновь встретился с Францией, и на этот раз у французской сборной был шанс завоевать золотую медаль в случае неожиданной победы над Чехословакией. Однако советские спортсмены с самого начала лидировали на площадке. Круминьш снова отличился, набрав 32 очка. В итоге французам пришлось довольствоваться бронзой после ничьих с Венгрией и Чехословакией. СССР завершал десятилетие, выиграв свой пятый Евробаскет из шести.

Зубков: «Накрыть мой бросок крюком было очень сложно даже тем, кто был выше ростом. В 1959 году благодаря этому броску сборная выиграла еще один чемпионат Европы, а меня признали лучшим центровым континента. В одном из матчей нам противостояла команда ниже классом (уже даже не помню, какая именно), и тренер сказал мне: ”Давай, Зубик, покажи себя“. Я вышел и шесть раз подряд забил из трехсекундной зоны вот таким способом. В дальнейшем на чемпионате я не снижал планку, и в итоге мы стали лучшими» [41].

Бочкарев: «Несмотря на наше отличное выступление, очевидно, что уровень баскетбола европейских сборных значительно вырос. <…> Заглядывая вперед, мы должны были быть уверены, что новые игроки будут приходить в сборную в нужное время. В Стамбуле впервые приняли участие Александр Петров и Геннадий Вольнов, и оба выступили отлично. Петрову еще предстояла огромная работа по совершенствованию техники. От игрока его роста (2,10 м) многого ждут, но благодаря постоянным тренировкам он может стать одним из ведущих международных игроков. Вольнов обладает мастерством и прыгучестью, но ему пока не хватает сил в борьбе под кольцом. Так или иначе, наша молодежь должна постоянно совершенствоваться. Это и будет залогом наших дальнейших успехов» [65].

Геннадий Вольнов, забытый гений

Геннадий Вольнов вспоминал: «Иногда я задумываюсь, почему я добился успеха в баскетболе. Наверное, это было заложено во мне от природы. У меня очень хорошая координация, отличная прыгучесть, поэтому даже в юности я делал то, что не под силу даже игрокам сборной» [52].

К игрокам, о которых, к сожалению, забыли за пределами СССР, можно отнести Геннадия Вольнова – центрового игрока, рост которого едва превышал два метра. При этом он обладал небывалым для того времени сочетанием технических возможностей и телосложения. Его физические данные идеально подходили для противостояния американском «башням». Геннадий родился в 1939 году и, как многие советские дети, рос в тяжелые военные и послевоенные годы. «Детство проходило в тяжелые военные и послевоенные годы. Как люди голодали и умирали, видел своими глазами. Была деревня, а ныне город Конаково, где знаменитая ГЭС, водохранилище на Волге. Там я всю войну прожил у маминой старшей сестры. А в 1947 году, когда нужно было идти в школу, моя мама, Вера Васильевна, привезла меня обратно в Москву <…> мой отец, офицер, окончивший военную академию, в грозные для Москвы месяцы 1941 года возглавил подразделение ополченцев. Ценой своей жизни они остановили фашистов, спасли столицу. Отец тогда пропал без вести. Для нас с мамой это обернулось бедой²³. В школе меня не приняли ни в пионеры, ни в комсомол. Маме за погибшего отца ни копейки не платили. И только в 80-е годы признали, что он не попал в плен, не пропал без вести, а погиб. Отсюда, наверное, и наша постоянная бедность, недоедание. В детстве я два раза умирал, шесть раз болел воспалением легких» [52]. «Рос обычным мальчишкой, а к 9 классу за год вымахал сразу на 20 сантиметров, потом еще и еще. А весил 60 килограммов. При росте в 2 метра приглашали вступить в баскетбольную секцию, независимо оттого, умеешь ли ты играть или нет. И вот в 1957 году к нам в школу пришел известный, ныне живущий тренер Юрий Вартанович. И начиная с 1957 года я стал заниматься баскетболом профессионально, тренируясь по 5–6 часов в день. Это огромная нагрузка. В составе сборной Москвы мы поехали на Всесоюзную спартакиаду школьников в Ригу и заняли там 1-е место. После такого успеха В. Ярошевского сделали главным тренером баскетболистов московского ”Спартака“, игравших в Высшем дивизионе. Он ввел меня, 17-летнего мальчишку, в ”команду инженеров“, как тогда называли спартаковцев – все игроки были с высшим образованием, интеллектуально развитые люди, после ухода из большого спорта далеко продвинувшиеся на служебном поприще» [52].

Его карьера в «Спартаке» была стремительной. Несмотря на некоторые трудности, связанные с его телосложением, в итоге Вольнов добился значительных успехов. Это открыло ему двери сначала в ЦСКА, а в дальнейшем и в национальную сборную и привело его к звездной славе. С годами он приобрел качество, пожалуй, даже более необычное, чем его баскетбольные способности: им восхищались практически все: и те, кто играл с ним, и против него.

Астахов: «Вольнов был игроком, который предвосхитил время. На Олимпиаде в Риме он увидел игру Оскара Робертсона и многое у него позаимствовал, став таким же пионером в нашем баскетболе, как Крешимир Чосич в Югославии, и Саша Белов позже в СССР» [66].

Сергей Белов: «Вольнов не то чтобы забыт, он скорее недооценен. Его вклад в развитие баскетбола был огромен. Для меня шестидесятые годы ассоциируются исключительно с ним. Он был одним из первых двухметровых игроков, который начал забивать из-под кольца и в то же время мог играть вдали от корзины. Он был очень собранным и являлся капитаном сборной СССР и ЦСКА, а это о многом говорит» [66].

Иван Едешко: «Важнейшие его человеческие качества – независимость, честность, порядочность – были обострены, а оттого в какой-то мере вредили <…> у него не сложились отношения с Александром Яковлевичем Гомельским. Вольнов был независимым, а у Гомельского все было направлено на победу, любыми средствами» [66].

Алжан Жармухамедов: «Помню, как впервые увидел его: я, молодой игрок, приехал из Ташкента в Москву на Спартакиаду, которая проходила в ”Лужниках“. Мы сидели на трибунах, смотрели один из матчей, и тут появились несколько игроков ЦСКА: Вольнов, Травин, Корнеев… Вольнова я видел только на картинках в журналах. Через два года, когда меня пригласили в сборную СССР для участия в соревнованиях в Хельсинки, я смотрел на него, как на бога. Ведь он был и остается лучшим игроком мира. На протяжении всей своей карьеры он был прирожденным лидером» [66].

Рассвет «Красной Армии»

С 1953 по 1958 год московский ЦСКА не мог завоевать первое место на соревнованиях внутри страны, уступая сначала тбилисскому «Динамо», а затем «СКА Рига» Гомельского. Несмотря на постоянное попадание в число призеров, им никак не удавалось завоевать чемпионский титул. С течением десятилетия состав красноармейцев становился все сильнее. В 1954 году в команду пришли силовой форвард Аркадий Бочкарёв и легкий форвард Михаил Семёнов, в 1957 году – центровой Виктор Зубков и разыгрывающий Анатолий Астахов, а в 1958 году – Геннадий Вольнов, Арменак Алачачян и Александр Травин. Позднее, в 1961 году, в разгар победного сезона, в команду также пришли форвард Юрий Корнеев и силовой форвард Яак Липсо. С таким блестящим составом под руководством Евгения Алексеева и началась история всемогущего ЦСКА.

Зубков: «Алексеев не гнушался советоваться с игроками – со мной, Алачачяном, Вольновым. Перед игрой мы собирались ”узким кругом“, намечали план игры, выделяли ключевые моменты, а на общем собрании Евгений Николаевич докладывал всем то, как команда должна играть» [55].

Алачачян: «Меня пригласили в ЦСКА почти в тридцатилетнем возрасте, и сначала отправили во вторую команду. Действительно, приехал какой-то невысокий армянин… Ничего просто так не давалось. Каждую тренировку доказывал, что имею право быть в основной команде. Пробиться трудно было, у тренера Алексеева была сформировавшаяся ”обойма“. Но я отрабатывал на тренировках так, будто играл на первенство Советского Союза. Каждый день доказывал тренеру, что должен играть. В течение восьми месяцев не позволил себе ни одного дня без тренировок. Это была тяжелая работа и физически, и эмоционально. Подумайте только: в 28 лет снова доказывать, что ты умеешь что-то в баскетболе! И вот матч против принципиального соперника тех лет – рижского СКА. Кто тогда тренировал латышскую команду, вы прекрасно знаете. До конца игры остается 4 минуты, мы проигрываем 17 очков. Евгений Алексеев рискнул выпустить меня на площадку. В итоге мы смогли сократить разницу до 4 очков. Поле этого матча главного тренера ЦСКА многие критиковали, даже его жена, известная в прошлом баскетболистка, говорила: ”Женя, почему не даешь играть Алачачяну?“ В общем, я стал выходить в стартовой пятерке» [26].

Зубков: «Поступил в Ростовский промышленный институт и в армию идти не собирался – у меня дома мать была, сестренка. Я долго сопротивлялся, но после Олимпийских игр 1956 года все же дал согласие и вместе с другим ростовчанином Семёновым оказался в ЦСКА <…> по пути ЦСКА в Китай, игроки Семёнов и Бочкарёв предложили мне перейти в армейскую команду: ”Если хочешь играть, быть на виду, тебе нужно в ЦСКА“» [55].

Астахов: «Когда я пришел в основную команду, Сашка с ней уже тренировался. Но поскольку главным тренером был Константин Иванович Травин, его отец²⁴ <…> не давал ему много свободы, предпочитая, чтобы не подумали о родственных привязанностях. Зато когда ЦСКА возглавил Евгений Николаевич Алексеев, Травин-младший сразу оказался в основной пятерке. И оставался там, пока не стала ”подпирать“ талантливая молодежь вроде Сергея Белова» [67].

Юрий Корнеев: «Почему я, чемпион Европы и призер Олимпийских игр, долго не переходил в ЦСКА, где предлагали отличные условия? Этот вопрос мне тогда задавали многие. А я просто не хотел покидать родной клуб. Да и мать, простая женщина, проработавшая всю жизнь портнихой, долго отговаривала: мол, уйдешь из ”Динамо“, снимут с тебя воинское звание и оставят без денег. Мы с ней до 62-го в подвале жили. Все в том же Косом переулке <…> после сезона-60/61 терпение закончилось. Жить в подвале и получать меньше денег, чем заслуживал игрок сборной, я больше не мог. Вот и перешел в ЦСКА» [68].

Астахов: «Юру мы забрали из ”Динамо“, где он выступал даже дольше. Он был ”взрывным“ игроком, с сумасшедшим проходом, ноги росли чуть ли не от шеи, в борьбе под щитом был незаменим. Его даже американцы боялись²⁵. Юра был музыкальным человеком. Если все за границей покупали некие товары или сувениры, для него главным было посмотреть фильм с участием Элвиса Пресли, привезти пластинки. Дома, на Ходынке, он собрал большую фонотеку, мы часто собирались, слушали» [67].

Зубков: «В чемпионате СССР только в 1958 году в команду пришло много новых игроков – Вольнов, Зубков, Корнеев, Бочкарёв, Семёнов, Травин, я, и мы не смогли обыграть рижский СКА. Рижане тогда были уже сформировавшейся командой, а мы только находили общий язык друг с другом. В то время приходилось играть против очень высоких центровых. Один из главных соперников – Янис Круминьш. Ростом латыш был 220 см – в защите его вдвоем держали <…> мы долго не могли обыграть эту команду <…> нам не хватало взаимопонимания – все очень молодые еще были» [55].

Вольнов: «По совету тренеров ЦСКА я сделал прямое заявление, что хочу быть игроком клуба. <…> Когда я пришел, несколько игроков были приглашены на чемпионат мира 1959 года, и ответственность за выступление в чемпионате страны легла на молодых игроков. Мы выиграли золотую медаль, поэтому тренеры СССР стали обращать на нас внимание, и уже в 1959 году я попал в сборную» [52].

Олимпийские Игры в Риме 1960 года. Миссия невыполнима. Команда мечты

В 1950-е годы, вслед за американским баскетболом, СССР тоже утвердился в качестве баскетбольной державы на Европейском континенте. Победа над США на чемпионате мира в Чили имела огромное значение, хотя и игроки, и тренер, не преуменьшая своих заслуг, ясно давали понять, что обыгранная ими американская команда далеко не та, что победила на Олимпиаде в Мельбурне.

Гомельский: «Матчи с американцами всегда были не только интересны, но и полезны. Конечно, они всегда были довольно трудными, но в то же время помогали нам развиваться. Первый раз мы сыграли с ними в Хельсинки семь лет назад. Изменилась ли с тех пор наша игра? Да, она изменилась колоссально. Мы научились быстрым переходам и прессингам, прыжкам, забиванию со средней и дальней дистанции, улучшили контроль над мячом, пробаторали подачу мячей и развили технику игры в целом. Мы начали внедрять в игру высоких спортсменов, без которых немыслим успех в современном баскетболе.

Вначале мы проигрывали американцам с большим отрывом. Этот разрыв постепенно сокращался, и на чемпионате мира 1959 года мы впервые обыграли их, нанеся первый удар американскому превосходству на спортивной арене. Но даже в этом случае мы осознавали, что американцы продолжают развиваться, и у них есть огромный резерв лучших игроков» [54].

Начавшееся четыре года назад возрождение советского баскетбола принесло свои плоды. Была сформирована более разносторонняя команда, имеющая все основания конкурировать с США. Неудивительно, что в преддверии Игр в Риме советские спортсмены испытывали определенный оптимизм, вызванный в том числе и их результатами против любительских команд во время тура по США несколькими месяцами ранее. Спандарян даже хвастался, что у американцев больше нет преимущества, и теперь сборные могут соревноваться с ними на равных [10, с. 124]. Однако не был учтен неожиданный фактор: расклад сил в американском баскетболе тоже менялся. Рост профессионализма стал смертельным ударом для Национальной индустриальной баскетбольной лиги (NIBL), которая стала неспособна конкурировать с высокими зарплатами в бурно развивающейся Национальной баскетбольной ассоциации (NBA). В то же время студенческий баскетбол, представленный Национальной ассоциацией студенческого спорта (National Collegiate Athletic Association), приобретал все большее значение.

В предолимпийском турнире для определения состава сборной США уверенно победила команда, которую представляли звезды колледжа NCAA. Тренировал ее легендарный Пит Ньюэлл, а в ее составе были такие будущие члены Зала славы, как Джерри Уэст, Оскар Робертсон и Уолт Беллами, которые вместе с Джерри Лукасом и Терри Дишингером составили лучшую любительскую команду в истории, за исключением 1984 года. Среди множества блестящих спортсменов наиболее яркой фигурой был Оскар Робертсон.

Если в Мельбурне Билл Расселл перевернул понятие центрового игрока, то можно сказать, что Большой О²⁶ сделал то же самое с позицией разыгрывающего. Его рост составлял более 195 см, вес – более 90 кг, удивительные физические данные и атлетизм позволяли ему занимать практически любую позицию на площадке. Кроме того, он прекрасно контролировал игру. Робертсон умел мгновенно пасовать и контратаковать, бросать издалека, если ему передавали мяч, отдавать точные передачи, обыгрывать своих сверстников с отскока. Он был максимально включен в игру и стал единственным человеком в истории NBA, которому удалось сделать трипл-дабл в финальном матче, пока Расселл Уэстбрук не повторил этот подвиг в 2017 году.

В свою очередь, в составе команды Спандаряна появились латвийский разыгрывающий Цезарс Озерс, украинский центровой Альберт Вальтин и грузинский форвард Владимир Угрехелидзе. Однако ни один из них не сыграл особой роли в решающих матчах турнира. На скамейке запасных вместо Гомельского помогал Спандаряну Евгений Алексеев. С чем это было связано? Согласно биографии, написанной его сыном, КГБ не позволил ему покинуть страну. На самом деле, как мы увидим далее, между двумя тренерами были непростые отношения. Спандарян был сыном высокопоставленного большевистского чиновника революционной эпохи и, по слухам, имел связи в высших кругах. Мог ли Спандарян отказаться от помощи Александра Гомельского? Это ясно из биографии, написанной Владимиром Гомельским. Однако более подробной информации по этому вопросу нам найти не удалось.

В преддверии Игр казалось, что напряженность между двумя сверхдержавами постепенно спадает, о чем свидетельствовали постоянные взаимные визиты спортсменов в течение двух лет. Однако в течение 1960 года эти отношения сошли на нет. Это произошло по ряду причин. Сначала события на Кубе, связанные с победой Фиделя Кастро над режимом Фульхенсио Батисты и сближением нового кубинского лидера с СССР. Затем, в мае 1960 года, СССР сбил американский самолет-разведчик, современные технологии которого позволяли ему летать на высотах, предположительно недосягаемых для советских зенитных ракет.

Первоначальная версия Вашингтона строилась на отрицании: самолет не занимался шпионажем, а зашел на советскую территорию из-за технических неполадок. Однако после предъявления советским правительством остатков сбитого самолета и захваченного пилота США вынуждены были во всем признаться. Это было одно из самых громких поражений в СМИ в период холодной войны. Эскалация напряженности в связи с этим событием привела к тому, что Хрущёв бойкотировал Парижский мирный саммит после того, как Эйзенхауэр отказался принести извинения за произошедшее. И вновь Олимпийские игры стали не просто спортивными соревнованиями.

В олимпийских соревнованиях приняли участие шестнадцать команд, и, как всегда, лидерами были США, сразу за которыми следовали СССР и Бразилия, официальные победители чемпионата мира в Чили. В соревнованиях также принимали участие Италия, Франция и два дебютанта: Югославия и Испания.

СССР в первом раунде попал в группу с Мексикой, Бразилией и Пуэрто-Рико. После беспроблемной победы над мексиканской сборной (66:49) повторилась история, произошедшая в Мельбурне: поражение во втором матче, на этот раз от Бразилии. Первые десять минут игры бразильская команда полностью владела мячом, что привело к счету 7:19, и хотя советские баскетболисты отыгрались благодаря усилиям Зубкова и Валдманиса, этого оказалось недостаточно, чтобы переломить ход игры (54:58).

Спандарян вспоминал этот матч: «Бразильцы тогда играли гораздо лучше, чем в Чили. Прежде всего, мы обратили внимание на их уверенные броски со средних и дальних дистанций. Им также очень помогла игра молодого двухметрового Антонио Сальвадора <…> Их баскетболисты не были высокими, но это не мешало им собрать одну из сильнейших сборных в мире» [69].

Уверенная победа над Пуэрто-Рико (100:63) вернула команду на прежнее место и подтвердила выход во второй раунд. На Играх была принята та же система соревнований, что и на Евробаскете, поэтому во второй раунд вышли две группы, включающие в себя восемь лучших команд. Перед ответственным матчем сборная обыграла Уругвай (89:53) и Югославию (88:61). Лучший бомбардир турнира – Радивой Корач, набирающий в среднем почти 24 очка, в этой игре набрал всего 8.

СССР уже прошел квалификацию в медальную гонку, но результат матча против США также учитывался в финале. Тренер Пит Ньюэлл сделал все, чтобы его игроки осознавали всю важность матча: «Они думают, что обыграют нас… Ребята, это больше, чем просто игра. Это соревнование глобальнее, чем спортивное мероприятие» [8, с. 1].

Оскар Робертсон: «Наши страны были заклятыми врагами, поэтому ожидания были огромными. Мы много слышали об их игроках. Они были высокими, даже очень, это было похоже на войну… это был очень напряженнный во всех смыслах матч <…> Судьи назначали всевозможные фолы, даже малейший контакт вызывал свисток» [10, с. 144].

Терри Дишингер: «Каждая команда из Восточного блока приходила на наши тренировки с камерой <…> Кроме того, им были интересны наши кроссовки» [10, с. 143].

Спандарян: «Мы хотели посмотреть, как они тренируются, но американцы были категорически против. Тем не менее тренер охотно шел на контакт с нами» [69].

Начало игры не задалось для советских спортсменов: команда Ньюэлла быстро стала набирать очки благодаря дуэту Джерри Уэста и Оскара Робертсона. Команда Спандаряна вырывалась вперед за счет очков, набранных Корнеевым в первые минуты, но с трудом вела в счете, в том числе несколько раз промахиваясь со штрафных бросков. Усвоив урок Игр в Мельбурне, Спандарян не решился выпустить на площадку Круминьша, хотя в команде соперника не было никого выше 210 см. Его медлительность могла стать непреодолимой проблемой на фоне столь высокого темпа игры. Перед перерывом разрыв в счете опасно приближался к 20 очкам (16:33). Ньюэлл заменил Робертсона, Уэста и Лукаса, что, вкупе с выходом Зубкова, позволило СССР проявить себя перед уходом в раздевалку (28:35). Это было чудом. Ньюэлл потерял уверенность в себе. После перерыва США играли так, как никогда раньше.

Оскар Робертсон: «Это была демонстрация того, как делать прессинг» [10, с. 144].

Всего за пять минут американская команда добилась огромного разрыва в счете – 20:4, разница превысила 20 очков и не уменьшалась до окончательного результата – 57:81. Трио Уэст (21), Робертсон (16) и Лукас (12) привели свою команду к победе.

Спандарян: «Стартовая пятерка (Лейн, Уэст, Робертсон, Дишингер и Лукас) задала очень высокий темп. Они пасовали уверенно и очень обдуманно. Все они владеют двойным дриблингом, могут совершать броски в прыжке и забивать. Высокие парни, такие как Дишингер и Лукас, быстро перемещаются по всей площадке, добираясь до кольца без особых преград. Контратакующие действия американцев – основа их игры. Значительную часть своих очков они набирают в быстрых переходах. Кроме того, они постоянно прессингуют по всей площадке. <…> Когда мы были в турне по США, мы играли против NIBL шесть раз, но ни разу не увидели команду уровня колледжа, даже игрока уровня колледжа, хотя мы часто проводили матчи против американской команды <…>» [69].

После того как советские игроки оптимистично поверили, что уровень баскетбола СССР приближается к тому, который сложился в США, поражение казалось особенно сильным ударом. Американцы в очередной раз подняли планку, да еще и таким образом. Несмотря на разочарование, которое испытывала команда Спандряна, у нее еще был шанс завоевать серебро, для этого было необходимо обыграть в оставшихся двух матчах Бразилию и Италию. Тренировочный матч против Бразилии вызвал сложности с самого начала. Как и в предыдущем случае, южноамериканские игроки начали активно вести в счете с первых минут, вырвавшись вперед со счетом 3:13, что вызвало тревогу.

Ситуацию на площадке изменило появление Александра Петрова. Спортсмен до большого перерыва набрал 13 очков – почти половину от общего количества, что не позволило команде, возглавляемой форвардом Вламиром Маркесом, уйти в большой отрыв (28:32). После перерыва бразильцы вновь сделали все, чтобы вырваться вперед, но на этот раз их сдержал молодой Вольнов (17 очков). Постепенно превосходство в зоне и сильные игроки на скамейке запасных СССР сделали свой вклад в игру, и лучшие игроки Бразилии стали получать фолы.

За две минуты до конца матча команда Спандаряна стала лидировать благодаря двум штрафным броскам Петрова (19 очков). Вламир вернул преимущество своей команде, но игра Круминьша и штрафные броски с линии штрафных перевесили чашу весов в пользу советской команды. Это была тяжелая игра, но советские баскетболисты победили.

В заключительный день победа над хозяевами турнира – Италией – являлась бы гарантом серебра, а поражение могло и вовсе оставить СССР без медали. Несмотря на активную поддержку со стороны итальянской публики, СССР выиграл 78:70 у соперника, который не сдавался до последней минуты. Александр Петров вновь стал решающим игроком (20 очков). И он, и Вольнов завоевали статус двух новых величин советского баскетбола.

Шестидесятые. Короли Европы. Вторые в мире

У истоков легендарного ЦСКА

Арменак Алачачян: «В чемпионате 1960 года мы, баскетболисты ЦСКА, выиграли все одиннадцать матчей и одержали на три победы больше, чем команда, занявшая второе место. Началась эра ЦСКА в отечественном баскетболе» [27, с. 252].

Владимир Гомельский: «Главная проблема, с точки зрения моего отца, заключалась в том, что команда ЦСКА была гораздо более активной командой, чем СКА. Он постоянно повторял это и дома, и на тренировках» [24, с. 131].

В 1959 году чемпионат СССР по баскетболу не проводился из-за Второй Спартакиады. Этот турнир лишний раз подчеркнул, что времена меняются, так как московская команда, состоящая в основном из игроков ЦСКА и некоторых выходцев из «Динамо», уверенно выиграла чемпионат.

Латвия, как действующий чемпион, была представлена СКА, однако смогла занять лишь третье место, уступив также Грузии. Смена лидеров, которую подразумевала Спартакиада, подтвердилась. ЦСКА был непобедим и без тени сомнений занял место чемпиона, победив при этом СКА с разгромным счетом (90:55). Латыши, в свою очередь, заняли третье место, на втором месте оказалась команда «Динамо» из Тбилиси. Это стало началом тотальной гегемонии на внутреннем фронте: ЦСКА выиграл 22 из 24 последующих чемпионатов.

Владимир Гомельский: «Впервые я услышал от отца, что тактика выстраивания всей игры с опорой на Яниса Круминьша должна уйти в прошлое. Нужно было увеличивать скорость атаки, только тогда можно было добиться успеха. Kаждая атака длилась до 30 секунд, то в его представлении оптимальным временем для атаки было 15–18 секунд. Но с Круминьшем на площадке меньше 22–24 секунд не получалось. Мой отец завидовал, что у Алексеева есть такие быстрые разыгрывающие, как Алачачян и Астахов.

Он также пытался реализовать различные тактические варианты в течение сезона, но ни один из них не сработал. Отец понял, что заменить Круминьша некем. Если без Яниса скорость атак возросла, то эффективность игры снизилась <…>. С одной стороны, он понимал, что его успех как тренера во многом зависит от Круминьша. С другой стороны, Янису нужна была замена. У отца возникли противоречивые чувства: ему трудно было отпустить столь дорогого его сердцу человека. В то же время Янис, выходящий на поле на 25–30 минут, не мог принести победу команде. Эти моральные противоречия очень беспокоили моего отца» [24, с. 131–133].

Несмотря на не очень результативные выступления на домашних играх, клуб «СКА Рига» должен был поставить точку в эпохе своего континентального превосходства – завоевать третий подряд Кубок Европы. В сезоне 1959–1960 годов СССР могли представить две команды: СКА как действующий обладатель Кубка и тбилисское «Динамо». Превосходство советских команд над остальными сборными на всем континенте было по-прежнему очевидным, поэтому и латыши, и грузины оказались неуязвимыми и без особых проблем вышли в финал.

Первый матч был сыгран 10 мая в Тбилиси на стадионе под стеклянным куполом, построенным специально для этого мероприятия. В чемпионате «Динамо» вчистую обыграло СКА (74:60), поэтому местная публика надеялась на завоевание титула чемпиона. Эти надежды оправдались уже в первые минуты: грузины начали игру с отрыва 7:1. Несмотря на не очень дружелюбную атмосферу, которая сложилась на стадионе, опытные игроки СКА хорошо держались, а Муйжниекс набрал 22 очка. В итоге СКА удалось переломить ход игры и уйти на перерыв с преимуществом в шесть очков (23:29).

Во второй половине игры появился Круминьш и вместе с молодым Калинсом увеличил разницу в счете до 19 очков (35:54), полностью подорвав уверенность хозяев. На последних минутах динамовцам удалось сократить отставание до десяти очков, но несмотря на это их участие в финале все равно оставалось под вопросом. Ответный матч в Риге, состоявшийся через пять дней, не принес никаких сюрпризов. «Динамо» на этот раз сосредоточилось на том, чтобы остановить Муйжниекса, но Круминьш (28 очков) спокойно чувствовал себя в зоне, уверенно обыгрывая Анзора Лежаву (7 очков).

Благодаря стараниям молодого Калныньша СКА обеспечила себе комфортный отрыв примерно в десять очков, который сохранил до конца (69:62). В третий раз за три сезона СКА завоевал континентальный титул чемпиона, обыграв также «ТТТ Рига» в женских соревнованиях. Впечатленный Уильям Джонс провозгласил Ригу столицей европейского баскетбола [70]. Однако это был последний титул, завоеванный в золотые времена АСК под руководством Александра Гомельского.

В 1961 году формат советской лиги вновь изменился, в результате чего в Первом дивизионе стало больше команд. Были сформированы две группы по восемь команд, после первого этапа были отсеяны команды, которые не были признаны лучшими.

Пройдя первый этап, ЦСКА одержал победу над тбилисским «Динамо» и СКА, на этот раз потерпев всего два поражения. Более того, по итогам чемпионата 1960 года они будут представлять СССР на соревнованиях в Европе наряду с действующим чемпионом – СКА. Задача была ясна: завершить ряд побед трехкратных чемпионов, как это было сделано в домашних соревнованиях. Команда Алексеева дошла до финала, обыграв своих соперников: «Этуаль Шарлевиль» (Франция), «Легию» (Варшава) и в полуфинале CCA (Бухарест).

В свою очередь СКА проходил свой сложный путь. Без особых проблем победив «Хапоэль» (Тель-Авив), «СКА Рига» встретился с клубом «Реал Мадрид». Напомним, что матч между этими клубами уже должен был состояться в первом розыгрыше Кубка Европы, но из-за отсутствия дипломатических отношений и отказа Франко допустить советскую команду к участию в соревнованиях игра не состоялась. Руководители испанского клуба не хотели повторения подобной ситуации, и, хотя дипломатических отношений с СССР по-прежнему не было, визит американского президента Дуайта Эйзенхауэра в конце 1959 года положил конец изоляции Испании после окончания гражданской войны. На этот раз Раймундо Сапорта, возглавлявший комиссию по международным организациям Баскетбольной федерации Испании, собирался добиться своего и организовать встречу между этими двумя клубами.

После заседания FIBA в Белграде 6 мая Уильям Джонс объявил о введении статьи 5 регламента Кубка Европы, согласно которой в исключительных случаях ничья может быть сыграна на нейтральном поле по согласованию между двумя командами [71]. Через несколько дней в испанской прессе было объявлено, что первый матч пройдет в Ницце 3 июня, а ответный – в Праге 7 июня.

Интересным фактом являлось то, что Евробаскет 1961 года в Белграде проводился в то же время, что и чемпионат Европы, поскольку в те времена не было такого строгого согласования дат, как в настоящее время. СКА еще не вышел в полуфинал, так как команде предстояло сыграть второй матч в четвертьфинале с «Хапоэлем» (Тель-Авив), хотя 24-очковый отрыв не оставлял шансов на успех. Газета El Mundo Deportivo опубликовала в номере от 8 июня, что первый матч состоится 17 июня в Париже, а ответный – 21-го в Праге.

Эмилиано Родригес: «Это был первый матч с советской командой. Мы познакомились с Янисом Круминьшем. Его данные – рост более двух метров и вес 130 килограммов – поразили нас, мы никогда не видели такого игрока. У нас не было таких широкоплечих баскетболистов с таким ростом, пока в команду не пришли Луйк Клиффорд, Уэйн Хайтауэр, Фрэнк Бёрджесс. Для нас спортсмен такого телосложения мог стать настоящей преградой на пути к победе» [64].

В El Mundo Deportivo 16 июня 1961 года журналисты писали: «Как мы уже говорили, тактическая цель, поставленная перед испанской командой, – выступить в роли достойного противника сильнейшей советской команде с ее блестящим составом (Круминьшем, Валдманисом и Мужниекосом)» [72].

Испанцы уже познакомились с Круминьшем после поражения в матче на чемпионате Европы в Белграде, и было понятно, что шансы на победу были невелики. Однако излишняя самоуверенность команды Гомельского привела к неожиданной развязке.

17 июня 1961 года газета El Mundo Deportivo писала: «Круминьш, очевидно, является козырем в команде трехкратных чемпионов Европы. Советский тренер вскоре после своего приезда заявил: ”Я ничего не знал о “Реал Мадриде”, но с Круминьшем мы чувствуем себя спокойно”» [73]. Несмотря на то, что написанное в испанском издании может быть подвергнуто сомнению, факт остается фактом: Яак Липсо, эстонский форвард, вошедший в том же сезоне в состав АСК, в своей автобиографии только подтвердил, что советская команда чувствовала себя самоуверенно [74, с. 32].

Игра проходила во Дворце спорта на площади Пуэрта-де-Версалес и вызвала большой ажиотаж. Команда СКА вышла на площадку без Круминьша, и в первые несколько минут испанцы благодаря быстрым контратакам оторвались в счете, ведя 17 очков (16:33). Когда на поле вышел Янис, то разрыв в счете был сокращен, однако на перерыв испанская команда все равно ушла с преимуществом (45:34).

Во второй половине матча усталость испанцев и постоянные фолы с их стороны стали оказывать влияние на их игру. СКА уменьшил отрыв, но испанцы удерживали преимущество за счет игры своих американских баскетболистов, в число которых входил Севильяно. Парная игра Липсо – Круминьша стала приносить свои плоды, и за минуту до конца матча сборная Гомельского сократила отрыв одного очка (73:74). Но забитый мяч Севильяно и штрафные броски предрешили исход матча, тем самым испанцы одержали историческую победу (75:78). Однако шансы на то, чтобы использовать столь незначительное преимущество в ответном матче, были невелики.

Яак Липсо: «Не знаю почему, но мы недооценили возможности нашего нового соперника. Их игра строилась на двух американских баскетболистах – Шеффе и Монтгомери» [74, с. 32–33].

В статье журнала El Mundo Deportivo пресса выразила искреннюю радость по поводу результата матча: «Все шло по плану, особенно в первые десять минут, которые можно назвать сенсационными. Благодаря экстраординарным успехам Севильяно и Льюиса, игра была поистине виртуозной. Такое ошеломляющее начало помогло испанцам создать все условия для своей блестящей победы…» [75].

Эмилиано Родригес говорил: «Мы были безумно рады. Советская сборная на протяжении долгого времени демонстрировала свою гегемонию в европейском баскетболе, поэтому выйти с ними на одну площадку уже было предметом для гордости и волнения. Кроме того, мы одержали победу. Этот матч получил большое освещение в прессе» [64].

Вторая игра не имела особой предыстории. После первых десяти минут АСК вырвался вперед благодаря хорошей совместной работе Яака Липсо и Яниса Круминьша (38:27). Кроме того, Шефф и Севильяно ушли на перерыв с четырьмя штрафными. После возвращения из раздевалки команда Гомельского продолжила увеличивать преимущество за счет доминирования в зоне, а Педро Феррандис, выступавший в роли тренера, был вынужден прибегнуть к помощи игроков второго состава, чтобы уменьшить количество фолов. Итог игры – 66:45, который явно показал разницу между двумя командами. Однако «Реал Мадрид» на протяжении десятилетия станет главным соперником советских спортсменов.

Яак Липсо: «В Праге Гомельский дал нам строгий приказ сосредоточиться на игре в зоне, а не на бросках с дистанции. План сработал, и мы вернулись домой финалистами» [74, с. 33].

В финале должен был состояться грандиозный матч: чемпион Советского Союза против чемпиона Европы. Сможет ли СКА повторить подвиг предыдущего сезона? Ответ был однозначным – нет. В первой игре, проходившей в Риге, хозяевам удалось удержать равный счет – 16:16, но дальше началось тотальное главенство Москвы. Вольнов (18), Зубков (18), Алачачян (12) и Травин (13) уничтожили трехкратных чемпионов.

Латыши оказались в невыгодном положении, им пришлось бороться с почти неподъемным разрывом в счете (62:87). В ответном матче команда ЦСКА также взяла игру под свой контроль. И хотя «СКА Рига» вел почти все 40 минут, но разница в счете всегда была меньше, чем 7 очков, поэтому конечный итог игры не вызывал сомнений. Бастионом в зоне вновь стал Зубков, набравший 25 очков, а матч завершился со счетом 61:66.

Яак Липсо: «Матч в Риге мы проиграли из-за эксперимента Гомельского. Он решил держать Круминьша под кольцом в надежде, что Алачачян при таком раскладе не будет бросать мяч. У него не очень хорошо было с бросками, но в той игре он был очень собран. Если Арменак оставался без контроля, а Круминьш не мог его прикрыть, Алачачян легко мог забить. Кубок был решен в самом начале. Мы победили в Москве, но наверстать упущенное в Риге было невозможно. Наш поезд уже ушел» [74, с. 34].

Владимир Гомельский: «Мой отец постепенно пытался менять состав игроков. Но ему не хватало людей, которые могли бы выступить в качестве достойной замены, а скамейка запасных просто не соответствовала необходимому уровню. Я замечал, что это злило отца и он попытался найти выход из сложившейся ситуации. А когда тренер начинает готовиться к переменам, команда это чувствует. Постоянным игрокам не очень нравится, что приходится выходить из привычного режима. Надо сказать, что моему отцу не удалось добиться сильных перемен. Особенно такой настрой не нравился игрокам, которые входили в состав еще с 1956 года. На мой взгляд, это и стало причиной конфликта в конце 1962 года» [24, с. 133].

Евробаскет 1961 года

Алачачян вспоминал: «В 1961 году сборная Югославии еще не входила в четверку сильнейших в мире. Команда Радивоя Корача, Иво Данеу и Иосипа Джорджа еще только начинала свой путь к вершине. Эти игроки, которых скоро будут знать во всем мире, пока были знамениты только в своей стране. На том Евробаскете я помню, как спорил со своими товарищами по команде. Они считали, что Югославия достаточно посредственная команда и что ее успех обусловлен только тем, что турнир проходил на их территории» [27, с. 278–279].

На чемпионат Европы 1961 года в Белграде Советский Союз вновь отправился со стремлением реабилитироваться после Олимпийских игр в Риме. Югославия была одной из лидирующих команд, что не могло не удивлять. Кроме того, сборная во главе с Радивоем Корачем²⁷ и Иво Данеу на десятилетия станет главным соперником для СССР.

Алачачян: «Внимание болельщиков всегда привлекает игрок с мячом. Корач всегда выделялся: с мячом в руках он был просто бесподобен. Профессионалы знают, что без мяча играть важнее, чем с ним. Данеу тоже очень хорош с мячом в руках, но без мяча он играл еще лучше» [27, с. 279].

В составе команды, которую тренировал Спандарян, появились два новых игрока из «Уралмаша», недолго выступавших за национальную команду: нападающий Вячеслав Новиков и центровой Александр Кандель. Последний был легендарным игроком в своей команде, но невысокий рост не позволял ему добиться невероятного успеха на международном уровне. Также значимым событием явилось легендарное возвращение Арменака Алачачяна впервые с 1954 года. Ему уже было за тридцать, но на заключительном этапе своей карьеры он все равно был важнейшим игроком для московской команды. Также в состав входило латвийское трио (Валдманис, Муйжниекс, Круминьш) и лучшие игроки столичных команд (Вольнов, Петров, Зубков, Корнеев), а также грузинский форвард Владимир Угрехелидзе и украинский центровой Альберт Вальтин.

Турнир проходил чуть более десяти дней в безумном темпе – почти по игре в день. Большинство команд, как это было принято в то время, практически не меняло стартовый состав, в то время как дуэт Спандарян – Алексеев не боялся использовать более широкую ротацию игроков. Примечательно, что лучшим бомбардиром СССР стал Корнеев, набравший всего 12 очков за игру, что далеко от лучшего показателя турнира по этому показателю. В этом Евробаскете для увеличения темпа игры вступило в силу новое правило. Согласно ему штрафные броски назначались только после персонального фола, если имело место бросковое действие, за исключением последних пяти минут, когда все персональные фолы наказывались штрафными бросками. Для СССР, имевшего более разнообразный состав команды, это было явным преимуществом, поскольку они могли позволить себе перемещаться по всей площадке и жестко защищаться вдали от корзины, зная, что персональные фолы не приведут к штрафным броскам в их адрес.

Спандарян: «Матч за матчем мы становились все лучше и лучше. Это было видно, особенно на фоне других команд. Большинство из них (ГДР, Польша, Венгрия, Греция, Испания, Турция) теряли силы день ото дня. Не избежали этого и Чехословакия, Франция, Югославия. <…> Эти команды играли всю игру стартовым составом, редко используя запасных <…> Кроме того, тактика игры, применяемая этими командами, редко менялась» [76].

В первом матче СССР разгромил Бельгию (89:48) и Испанию (82:49), а в отборочной группе перед полуфиналом обыграл Польшу (67:53), ГДР (71:40), некогда могущественную Венгрию (93:31) и Югославию (75:58). Формат турнира вернул полуфинал, и в нем Болгария, в состав которой входили Мирчев и Радев, в этот раз снова не устояли перед советским «паровозом» (77:54).

В финале хозяевам вновь предстояло сыграть с командой Спандаряна в самом сложном для них матче. Первые десять минут были довольно благоприятными для сборной Югославии (8:17), однако СССР, благодаря вкладу Круминьша, отыгрался и перед перерывом имел небольшое преимущество (31:27). После возвращения из раздевалки советские спортсмены увеличили разрыв в счете за счет парной игры Зубкова и Круминьша, увеличив разницу в счете до 47:33. СССР удалось остановить напор Корача, который набрал 12 очков, что стало его худшим показателем. Однако Иво Данеу (18 очков) не сдавался и вернул свою команду в игру, сократив разницу до пяти очков. Югославы попытались вырваться вперед, опираясь на тактические фолы Круминьша на последних минутах, но Янис отлично реализовал штрафные броски и завоевал еще одну золотую медаль (60:53).

Спандарян: «Сборная СССР в финале против Югославии показала несколько защит (индивидуальную, прессинг и зонную). Наша тактика игры не оставила противнику шансов, разрушив их привычные схемы <…> В финале игроки югославской команды настолько устали, что с большими усилиями могли продолжать атаковать и защищаться» [76].

Алачачян: «На Евробаскете в Белграде мы заняли первое место. Нельзя сказать, что турнир был очень легким, но все матчи мы выиграли без особых усилий. Точнее, не все, а почти все: самым сильным соперником неожиданно для нас оказалась Югославия, с которой мы встречались дважды – в стартовом раунде и в финале» [27, с. 278]. Несмотря на успех, золотая медаль на Евробаскете в Белграде стала для Спандаряна последней.

Владимир Гомельский: «В 1962 году обострился конфликт с главным тренером сборной СССР Степаном Спандаряном. Папа выступил в печати с резкой критикой тактики сборной СССР. Причем обвинял он в старомодности баскетбола, в который играет сборная СССР, именно старшего тренера. Он считал, что Спандарян остановился в своем развитии и не видит новых тенденций в баскетбольной тактике. Самые обидные слова, которые папа опубликовал в одной из статей, звучали следующим образом: ”Даже поездки в Соединенные Штаты Америки, в Мекку баскетбола, не научили Спандаряна тому, что баскетбол игра скоростная. Сборная СССР топчется на месте, по-прежнему используя в нападении старые, отжившие тактические схемы“ <…> Кому же понравится, когда тебя так нелицеприятно критикуют? Не понравилось это и Спандаряну, и между этими двумя специалистами возникла не просто конфликтная ситуация, а война. В той или иной форме в ней принимали участие практически все баскетбольные тренеры страны, разделившиеся на два лагеря: на тех, кто поддерживал Спандаряна, и на тех, кто считал, что прав мой отец. Между прочим, обвинять Спандаряна было особенно-то и не в чем, потому что результат сборная СССР при нем показывала планируемо высокий <…> К тому же Спандаряна поддерживал президент Федерации баскетбола Николай Семашко… Доказывать свою правоту можно было только победами, а рижский СКА с 1959 года не занял ни одного первого места. Думаю, что именно по причине психологической подавленности и стрессов в 1963 году у папы возникли первые проблемы со здоровьем <…> Я заканчиваю эту главу телеграммой, которую в первых числах апреля 1963 года прислал папин друг, известный журналист Павел Филиппович Михалев, сразу, как только он узнал решение коллегии Госкомспорта: ”Сашка, ура, ты старший! Едешь в Рио, в Токио, куда угодно! Обнимаю, твой Пашка“ <…> Назначение это оказалось очень неожиданным для папы, даже несмотря на то что он всеми силами стремился к этому. Самым удивительным было то, что решение на коллегии принималось в его отсутствие <…> папа меньше всего ожидал, что ему окажут такое доверие. Доверие авансом, если можно так выразиться. Не доказав еще своей правоты на деле, папа добился осуществления заветной цели, которую поставил перед собой еще в 1956 году» [24, с. 133–136].

На протяжении всей карьеры Гомельский из-за своего сильного характера постоянно конфликтовал с игроками и тренерами. Неудивительно, что конфликты также возникли у него и с человеком, который занимал должность, к которой он так стремился. Однако, как это часто бывает, когда речь заходит об истории советского баскетбола, не хватает какой-то детали, какого-то кусочка пазла, который не совсем подходит.

В данном случае можно обратиться к статье Спандаряна и Гомельского, написанной в феврале 1963 года и рассказывающей о недавнем турне советской команды по США. Как могло случиться, что при открытой вражде между ними, описанной Владимиром Гомельским в книге об отце, они вернулись к совместной работе незадолго до того, как Папа принял бразды правления? Федерация могла назначить Гомельского в качестве помощника, не учитывая мнение Спандаряна? Степан Суренович отказался от этой должности по собственному желанию? Все эти вопросы остаются открытыми.

Если придерживаться фактов, то к следующему крупному международному событию – чемпионату мира в Бразилии в мае 1963 года – Александр Гомельский уже занимал место тренера сборной, которое будет его на протяжении последующих двадцати пяти лет. Спандарян, в свою очередь, тренировал сборную Чили в 1965–1966 годах, а затем стал членом Федерации баскетбола СССР.

«Реал Мадрид» против ЦСКА. Начало соперничества

Арменак Алачачян: «Для нас это было дело государственной важности – обыграть спортивный клуб диктатора Франко в Москве! Можно сказать, от нас требовали ”победить или умереть“. Министр обороны маршал Гречко лично был в раздевалке, разговаривал с нами, просил выиграть. Своей победой мы должны были доказать преимущество советского строя, и потом мы же армейская команда! В нас вся страна верила и болела, как же мы могли уступить?» [26].

Чемпионат СССР по баскетболу 1962 года принес ЦСКА очередную победу, но ее нельзя было назвать легкой. После первой половины сезона, в которой они уступили СКА и киевскому «Строителю», действующие чемпионы отстали от непобедимой латвийской команды на две игры. Однако во втором туре ЦСКА взял реванш, обыграв команду Гомельского со счетом 63:67, а киевский «Строитель» – 61:55. Поражения СКА в матчах с тбилисским «Динамо» и украинским «Строителем» не оставили команде Гомельского шансов на чемпионский титул и открыли путь к победе для ЦСКА. СКА занял второе место, «Строитель»²⁸ под руководством Владимира Шаблинского – третье, а тбилисское «Динамо» – четвертое.

Украинская команда, движимая стремлением тренера к инновациям и обладающая такими выдающимися игроками, как Борис Вдовиченко, Вадим Гладун и Виталий Ковьянов, стала сильным противником для московской команды. Кроме того, ее отличительной чертой стало использование зоны прессинга, что было нововведением в советском баскетболе того времени. В Кубке Европы ЦСКА был уверенным претендентом на сохранение титула чемпиона, учитывая его доминирование на внутренней арене и авторитет.

Тбилисское «Динамо» также принимало участие в турнире благодаря своему второму месту в чемпионате СССР 1961 года, так как ЦСКА уже квалифицировался как обладатель Кубка. Эти команды встретились в полуфинале. В первом матче, состоявшемся 25 апреля, динамовцы, воспользовавшись отсутствием Алачачяна, одержали победу над москвичами с преимуществом в четыре очка (71:75). Второй матч, состоявшийся 7 июня, также завершился неожиданной победой грузинской команды (74:66), хотя на этот раз в составе ЦСКА был Арменак.

На титул претендовал также «Реал Мадрид», впервые вышедший в финал после победы на последней минуте над люблянской «Олимпией». Учитывая сроки, в которые был сыгран полуфинал между советскими командами, испанской команде пришлось ждать решающего матча целых два с половиной месяца. Вновь повторились дипломатические проблемы предыдущего сезона, хотя на этот раз было принято беспрецедентное для того времени решение провести только один финальный матч. Согласно испанским источникам, советская федерация согласилась на это благодаря компенсации в размере двух тысяч долларов, предоставленной «Реалом» [77].

Матч был сыгран в Женеве 29 июня, после того как игра была отложена в последний момент из-за трудностей с получением виз в Швейцарию, которые возникли у грузинских спортсменов [78]. Этот матч был действительно важен для советских спортсменов. Доказательством этому послужило «одалживание» центрового игрока Александра Петрова у тбилисского «Динамо». Петров выступал за московское «Динамо», а его единственной игрой за грузинскую команду в том сезоне был как раз финал в Женеве. Более того, Петров не принимал участия ни в одном другом европейском соревновании, и можно утверждать, что подобные махинации умаляют значение соревнования.

«Реал Мадрид», как обычно, сделал ставку на свою сильную стартовую пятерку (Льюис – Севильяно – Эмилиано – Бёрджесс – Хайтауэр). Игра была равной, но в очередной раз отсутствие запасных игроков, которые могли бы стать достойной заменой, сказалось на испанцах. Хайтауэр (30 очков) делал все, что было в его силах, но отсутствие Льюиса на площадке из-за фолов означало для испанцев игру без своего основного игрока.

В итоге «Динамо» одержало честную победу со счетом 90:83. Сильные игроки на скамейке запасных, более равномерное ведение в счете и превосходство в зоне – все это стало причиной успеха сборной. Грузинские баскетболисты завоевали первый (и пока единственный) Кубок Европы.

Леван Мосешвили: «Мы в женевском зале чувствовали поддержку наших болельщиков – проживавших в Швейцарии и других странах Европы грузинских эмигрантов <…>. Прямо из аэропорта нас повезли к тогдашнему Первому секретарю ЦК Компартии Грузии Василию Павловичу Мжаванадзе, большому поклоннику спорта. Он пожал каждому из нас руку и это было особенное рукопожатие» [79].

На следующем финале Кубка Европы впервые встретились «Реал Мадрид» и ЦСКА – две самые успешные на тот день команды. Как и в предыдущем сезоне, в полуфинале состоялась игра между москвичами и грузинами, но на этот раз обошлось без сюрпризов, и победу одержали армейцы.

Произошло небольшое изменение в составе испанского клуба – в него вошел Клиффорд Луйк, но на игре не присутствовал Хайтауэр. Испанские баскетболисты были близки к выбыванию как в четвертьфинале после матча против венгерского «Гонведа», так и в полуфинале против «Спартака» из Брно. ЦСКА сразу занял позицию лидера, тем более в финале снова выступал Александр Петров. Даже Арменак Алачачян отправился в столицу Испании, по его словам, по просьбе маршала Гречко, который через несколько лет будет назначен министром обороны.

Педро Феррандис: «Однажды Раймундо Сапорта обратился к министру иностранных дел и попросил разрешения провести финал так, как он должен быть проведен, – с двумя матчами. Министр ответил, что посоветуется с каудильо²⁹. И действительно, на следующей неделе Альберто Мартин-Артахо позвонил Сапорте и сказал, что Франко хочет нас видеть. Я был приглашен на встречу с ним вместе с Сапортой и Сантьяго Бернабеу. Мы отправились во дворец Пардо и были приняты каудильо. Поговорив немного, Франко спросил дона Сантьяго: ”Ну, как вы думаете, есть ли у нас шансы на победу?“ Дон Сантьяго ответил: ”Я не могу сказать, но он знает“, указывая на меня. И тогда я заявил, что мы нацелены на победу» [80].

Клиффорд Луйк: «Впервые советская команда оказалась в Испании. Были организованы всевозможные дипломатические приемы и встречи. Представьте себе советского человека в Испании в 1963 году, они просто сходили с ума от восторга. Они пошли в El Corte Inglés и, по-моему, прикончили все вино в отеле. Они были как маленькие дети в чудесной стране и могли делать все, что хотели, и даже немного познакомились с ночной жизнью города» [80].

Эмилиано Родригес: «Они привезли много старых виниловых пластинок с классической музыкой. Они обменивали ее на спортивную одежду, потому что такие марки, например, как Lacoste и многие другие просто не продавались в СССР. Они жили недалеко от стадиона, а некоторые из них иногда гостили у меня дома, их всегда сопровождал член-корреспондент. Они никогда не оставались одни. На протяжении нескольких лет у нас складывались теплые отношения, и для них также было важно посетить нашу страну. <…> Я был близок с Кульковым, мы вместе пытались решить проблемы, связанные со здоровьем одного из его сыновей. Благодаря одному выдающемуся врачу мы достали слуховой аппарат для его сына» [80]; [64].

Александр Кульков: «Мы поехали туда, даже получили разрешение на въезд от правительства, но боялись, что могут быть провокации, что нас могут арестовать. Но наши опасения не оправдались, мне все понравилось, нас очень тепло встретили. Мы встречали испанцев, которые ездили в СССР, знали русский язык, а теперь приходили посмотреть на нас. С тех пор мы с Эмилиано стали очень хорошими друзьями» [81].

Эмилиано Родригес (в ответ на вопрос, испытывали ли они подобный страх, отправляясь в Москву, смеясь, отвечал): «На самом деле, такого рода опасений у нас не было, но мы были очень взволнованы. Мы были первой делегацией, которая посетила Москву. Как такового страха не было, было большое любопытство. Хотелось быть ближе к советским спортсменам, посмотреть, как у них обстоят дела. Нас очень поразило то, что все члены команды ЦСКА, или почти все, были военнослужащими. Но и это не вызывало у нас никакого страха. Наоборот, мы чувствовали себя очень комфортно. Мы даже успели обменяться подарками, нам прислали иконы, икру, которая нам очень понравилась. Эта поездка оставила в моей душе только приятные воспоминания. Конечно, мы ехали в страну, с которой у нас не было особо никаких отношений, но мы чувствовали себя спокойно. Мы знали, что наша общая любовь к баскетболу объединит нас».

Алачачян: «Мы были в поездке, но мы не ощущали себя туристами, мы просто испытывали удовольствие от этого путешествия. В то же время мы, конечно, понимали, что это была деловая поездка <…> Мы должны были защищать честь нашего клуба, поэтому в первую очередь нужно было сосредоточиться на игре. Но мы не упускали шанса познакомиться с культурой Испании. ”Вы хотите поехать и посмотреть корриду?“ ”Конечно, побывать в Испании и не посмотреть корриду…“ – отвечали мы [27, с. 287–288].

Астахов: «В аэропорту встречала большая делегация во главе с Бернабеу (президентом клуба ”Реал Мадрид“). На тренировках ЦСКА всегда был полный зал, вход только по билетам. Испания не видела русских с 30-х годов. Играли в небольшом зале на две тысячи зрителей – в Мадриде еще не было большого дворца спорта. Пол площадки был… бетонный! И на этом скользком полу нам все время ”свистели“ пробежки. Судьи судили ”в одну сторону“, и разница в пользу испанцев дошла до 38 очков³⁰. Но к концу матча судейство стало более лояльным – настолько все уже были уверены, что испанцы вторую игру в Москве не проиграют» [82].

Эмилиано Родригес: «Мы вели в счете 17 очков и по ходу матча увеличили разрыв до 30 очков. Немаловажным фактором было то, что первый этап мы проводили в конце июля и температура внутри павильона вполне могла достигать 50 или 60 градусов. Советские спортсмены просто растаяли!» [80].

Арменак Алачачян: «Причин нашего фиаско было много. Я даже не хочу называть такие очевидные вещи, как размер площадки или крайне необъективное судейство. Это совсем не мелочи, это должно было повлиять и, безусловно, повлияло на исход матча. Но, во-первых, мы не понимали, как можем противостоять этим обстоятельствам. Если бы мы могли что-то сделать, мы бы не оказались в такой ситуации <…>

Наверное, мы начали свой путь к поражению задолго до того, как оказались в темном павильоне Мадрида. Поражение началось еще в Москве, еще до нашего отъезда. У нас было множество разговоров о предстоящем матче, все подчеркивали, что именно мы первые спортсмены, которые поехали в Испанию. Как часто мы слышали, что за нами все следят, что надеются, что мы не проиграем, что все верят в нас, каждый давал совет, как обыграть Реал Мадрид.

Я не сомневаюсь, что у всех этих людей были самые лучшие намерения, но эффект такой поддержки получился обратный. Мы были как наэлектризованные, все хотели проявить себя, никто не боялся испанцев, мы все жаждали победы, но каждый словно был сам по себе. Мы как будто забыли, что баскетбол – это, в первую очередь, командный вид спорта…» [27, с. 283–284].

Однако, несмотря на историческую победу испанской команды со счетом 86:69, Раймундо Сапорта осознавал трудности, с которыми ей придется столкнуться на матче в Москве. «Из-за телосложения советских баскетболистов и тактики игры их можно будет считать самым сильным противником, который когда-либо был у ”Реал Мадрида“. Они могут показать себя с наилучшей стороны, особенно в своей стране, особенно при поддержке такого количества зрителей. Когда мы одержали победу над советской командой, я испытал сильнейшее удовлетворение за все двадцать лет, которые я посвятил баскетболу» [80].

Педро Феррандис: «Помню, как-то я купил одну картину в магазине в Москве. Нас тогда постоянно повсюду сопровождал комиссар, мы отлично с ним ладили и решили, что для вывоза этой картины необходимо получить разрешение. Это было нашей ошибкой, ведь у нас не было регистрации в Москве. Однако к нам тогда все так относились, словно все двери были для нас открыты. Мы пошли в Пушкинский музей, там нас встретили и меня спросили, где я это купил. Я назвал адрес, а дальше меня вызвали к директору музея. В итоге эта картина оказалась редким панно XVI века, и, конечно же, мне не разрешили вынести его из музея.

Я сказал ему, что заплатил за картину 10 тыс. песет³¹, но в музее мне сказали, что, если я ее оставлю, об этом сразу же узнает руководство. Тогда мы с политкомиссаром пошли в магазин, вернули панно, и я получил свои деньги обратно. Когда я вернулся в Испанию, я рассказал об этом случае одному эксперту, и он сказал мне, что они могли бы дать мне за эту картину два миллиона песет [80]. Представляете, до приезда в Россию чего мы только не думали о советских людях! Мы и понятия не имели, какие они на самом деле. Но такого мы еще не видели. Спортсмены вели себя достойно, как и их болельщики, ни одного выкрика, аплодисменты обеим командам… было много военных, которые вели себя очень благородно. Это была фантастика» [80].

Алачачян: «За 14 секунд до конца матча ЦСКА вел 20 очков, чего было вполне достаточно для победы. И тут Яак Липсо, один из сильнейших игроков нашей команды, допустил ошибку. Вместо того чтобы удержать мяч у себя, он бросил его в корзину. В этом не было никакой необходимости, неважно, выиграли бы мы со счетом 20 или 22 очка… За 8 секунд до конца нами была допущена еще одна ошибка: Травин пытался вывести на фол Дурана в атаке, но получил фол сам. Дуран забил один мяч, второй раз промахнулся, но Бёрджесс поймал отскок и забил. После этого в ”Лужниках“ прозвучал финальный свисток, счет на табло был равным»³² [27, с. 291].

Клиффорд Луйк вспоминал: «Мы думали, что уже проиграли, но последние минуты игры перевернули весь ее ход. Мы были очень рады, что у нас появился шанс на победу. В то же время мы понимали, что одержать победу все равно будет очень сложно, особенно на их поле. Наши лучшие игроки уже устали. К тому же расписание игр было изнуряющим. Мы играли на следующий день, у ЦСКА были более сильные игроки на скамейке запасных, чем у нас. Вдобавок ко всему этому, советских спортсменов поддерживали их болельщики, и вы понимаете, кто победил в третьем матче» [80].

Третий матч нельзя назвать выдающимся – «Реал Мадрид» просто не мог противостоять ЦСКА, в состав которого входил сильнейший Геннадий Вольнов (26 очков). Итоговый счет – 99:80.

Шесть финалов и шесть Кубков Европы, завоеванных советскими командами, СССР – несомненный лидер на спортивной арене, однако это не могло длиться вечно.

Алачачян: «Победа в финале Кубка чемпионов над «Реалом» была незабываемой. У меня немало других наград – семнадцать, в том числе серебряная олимпийская медаль 1964 года, но именно этот Кубок мне дороже других» [26].