Kitabı oxu: «Сквозь осколки»

Глава 1. Первый разговор

Дима

Чтобы я еще хоть раз согласился на эти придурковатые правила института! Заставили танцевать вальс. Потому что: «Дмитрий Павлович, вы будете выигрышно смотреться на фоне ваших парней, да и к тому же, вы тоже часть нашего университета, и без вас мероприятие не получится».

Блять, мне тридцать пять лет, а я выплясываю с молодняком под аккомпанемент в виде рояля уже вторую неделю. Не то чтобы у меня было много своих дел… Просто нахера мне это? Студентики хоть со своими девчонками танцуют или же как раз знакомятся, чтобы потом переспать с ними. Сам так делал, каюсь, молодой был, ветер в голове. А я? Я пытаюсь угнаться за педагогом, которая вечно перетягивает одеяло на себя, не позволяя мне занять ведущую роль в танце.

Мужик тут как бы я, а уж точно не она.

Не знаю, как мы будем с ней выступать уже через две недели. Арина Викторовна на моем фоне тупо потеряется. Громила и лилипут. Хотя, нет, громила и снежная королева, потому что сколько я не пытался вывести ее на разговор, все время слышал, что она на работе и ей не до разговоров. Красивая, правда, зараза. Я все высматривал кольцо на пальце, не нашел, но спросить не решился. Слишком уж она неразговорчивая, да и смысл? Не помню, когда в последний раз вообще с девушками нормально общался, все как-то не до этого.

Работа, зал и так по кругу. Совсем затух я в четырех стенах, только благодаря парням и держусь еще на плаву. От них энергия прет, глаза горят, молодые, эмоциональные, и я – старый тюфяк, все пытаюсь чувствовать себя моложе. Вот только если внешне все еще очень даже прилично, то внутренне мне точно давно больше сорока.

– Понравилась? – тихо спрашивает Карась, подкрадываясь сзади.

Он мне этой своей манерой – оказываться сзади и неожиданно – отца своего напоминает. Тот тоже любил что-нибудь спросить у тебя эдакое, при этом находясь позади, а не рядом. Или появиться внезапно и напугать.

– Кто? – делаю вид, что не понимаю, о чем он.

Конечно, понравилась. Любому мужику здоровому понравилась бы эта Арина Викторовна. Грудь, попа на месте, фигура шикарная. Ноги длиннющие, и глаза выразительные. Зеленые такие, на свету еще переливаются и чуть оттенок меняют. Хрен его знает, сколько ей лет, но явно больше, чем моим пацанам. Держится увереннее и смотрит на всех и все так, словно уже познала все прелести этой жизни. Прям как я.

– Аринка. – Так, а что это за фамильярности? Неужели он и ее знает? – Не смотри так, она мелочь свою к маме моей в ясельки водила несколько лет назад, там и познакомились. Классная девчонка, муж только говнюк.

А, замужем. Ну, тогда мимо. Ладно, найдем другую, а не найдем, и так неплохо живется. В конце концов, есть и другие интересы в жизни.

– Точнее, бывший муж. – Зачем-то уточняет Карасев, видимо, замечая, как я расстроенно отвожу взгляд в сторону. Слишком палевно, да ну и хрен с ним.

Я тоже мужик, здоровый мужик, имею право пялиться на девушку и заявлять на нее свои виды. А виды у меня самые простые – хорошо провести вечер. Не более. Остальное не нужно, пробовали, знаем, – слишком неоправданно и болезненно.

– Есть у нее кто, не знаешь?

– Не знаю, мы не дружим, просто знакомы, – задумчиво протягивает. – Маргаритку я и то лучше знаю, милая малышка. Рыженькая такая, вся в ее отца.

Арс хлопает меня по плечу в дружеском жесте и заговорчески улыбается:

– Короче, если понравилась, пригласи куда-нибудь. Надеюсь, не забыл, как это делается.

Конечно же, забыл. Когда я в последний раз куда-то приглашал девушку? Не помню.

С бывшей женой все было просто: мы познакомились студентами, быстро начали встречаться, через пару лет поженились и также стремительно развелись. После болезненного развода у меня не было отношений вообще. Я пытался, знакомился, но все сводилось исключительно в горизонтальное положение и дальше, чем на пару свиданий, не затягивалось.

Сейчас мне тридцать пять, и я вообще не представляю, как нужно строить отношения, потому что сейчас ведь все иначе. Это: не пришел, увидел, пошутил, и девушка твоя. Нет. Это: мириться с ее прошлым, сосуществовать со своим прошлым, сразу же выдавать цели на будущее и еще пытаться соответствовать ее представлениям об идеальном партнере, потому что прошлый опыт явно чему-то научил. А, забыл, еще иметь свои планы на будущее.

А какие у меня планы? Не знаю. Хочу детей, любящую жену и полный смеха дом. Уже давно пора остепениться, найти ту самую и быть счастливым, но, учитывая мою везучесть в этом плане, такой исход вероятен лишь на ноль целых десять миллионных процента. Не более.

Замечаю, как подвисаю, любуясь развевающимися каштановыми локонами Арины в такт ее движениям. Хороша чертовка! Фигура у нее – что надо, смотреть приятно, а трогать, наверное, еще приятнее.

– Дмитрий Павлович, вы что-то сказать хотели? – спрашивает, как бы невзначай, собирая аппаратуру: переносной магнитофон, какие-то фонари и небольшие прожекторы. Честно говоря, я ничего не понимаю в танцевальных приспособлениях и не представляю, зачем ей все это.

– Не хотите выпить со мной кофе? – Слова сами вырываются изо рта. Не понимаю, как это делаю, и оттого волнуюсь еще сильнее. Чувствую себя словно подросток, которому понравилась девочка.

Она задумывается лишь на секунду. Убирает свои принадлежности и подходит почти вплотную. Я улавливаю аромат ее духов – дерзкий и сладкий одновременно. Смотрит на меня из-под полуопущенных ресниц своими невероятно красивыми зелеными глазами, а потом произносит – томно и коротко:

– С вас кофе и ужин. – И, не дожидаясь меня, выходит из зала.

Эта девушка точно знает, что хочет. И она снова это делает: берет все в свои руки, не позволяя проявить инициативу.

В буквальном смысле бегу за ней. Арина вышагивает на своих шпильках так изящно, словно модель на подиуме. Двигает бедрами и виляет задницей, и я снова подвисаю. Отсутствие женщины на протяжении долгого времени дает о себе знать: в организме происходит так много химических процессов, что я не успеваю за ними. Единственное, что чувствую отчетливо, – как приливает кровь к органу, что ниже пояса. Возбуждение накатывает волной.

Не хватало еще, чтобы она заметила. Это ж что девушка тогда подумает? Что я маньяк? Тащу ее с собой в кафе, чтобы трахнуть где-нибудь?

Арина останавливается у парковки и бросает на меня быстрый взгляд. В ее действиях, жестах и манере поведения так и проскальзывает уверенность и внутренняя сила.

Она не просто красивая женщина – в ней есть нечто большее. Ее уверенность, ее дерзость, ее независимость… Все это смешивается в такой притягательный коктейль, что я не могу отвести от нее глаз.

И в этот момент понимаю – я пропал. Пропал окончательно и бесповоротно. Глупо, да, мы ни разу не говорили нормально, а я, словно придурок какой-то, уже растаял. Но, быть может, так и должно быть в моем возрасте?

– Вы на машине? – Осматривает парковку, надеясь, что мы уедем в комфортном авто. Киваю, достаю ключи и снимаю свой «Вольво» с сигнализации. – Прекрасно, а то моя в ремонте. Без нее, как без рук.

Не могу не согласиться с ней. Помогаю сесть назад, открывая ей дверцу. Она даже садится изящно. Нет, у меня просто женщины давно не было. Не влюбился же я в нее. Мы вообще сегодня впервые заговорили нормально за две недели знакомства. Из-за обычного нахождения рядом и красивых глаз не влюбляются. Хотя, может, и влюбляются.

Заходим в ресторан французской кухни, я придерживаю Арине двери, отодвигаю стул и только потом сажусь сам. Пока она изучает меню, рассматриваю интерьер: выполненные в пастельных тонах стены, деревянные столики с яркими скатертями и небольшие диванчики с мягкими подушками. Повсюду растут цветы, кажется, даже на стенах. Официанты ходят в каких-то пижамных костюмах. В воздухе витает аромат свежеиспеченного хлеба и пряных трав, а приглушенная музыка создает идеальное настроение для разговора.

Вот только мы молчим. Поэтому я любуюсь ее идеальным профилем – в свете ресторанных ламп она выглядит еще симпатичнее, и теперь мне становятся заметны небольшие морщинки в углу глаз – едва заметные.

Она выбирает классический рататуй, а я филе миньон с ревенем, на десерт оба берем клафути. Официант принимает заказ и уходит, а мы молча разглядываем друг друга. Я так давно не общался с женщинами, что даже не знаю – что у нее спрашивать.

– Как давно вы занимаетесь тренерством? – Она спасает ситуацию, задавая вопрос первой.

– Почти четыре года. Начинал совсем с малышами, а сюда пригласили три года назад. Раньше сам играл в баскетбол, но, увы, травма заставила закончить слишком рано. Я мог бы спокойно играть еще лет восемь-десять. А вы давно педагог по танцам? – Наклоняю голову вбок, замечая на ее губах тень улыбки.

– Больше десяти лет, я еще в школе детишкам преподавала, а потом – группам разного возраста, даже взрослым. В декрете пришлось повременить с этим, но танцы – смысл моей жизни. – Улыбается, отпивая глоток ароматного кофе. – Боже, с утра ничего не ела и не пила. Никогда не была в этом ресторане, здесь уютно.

– Я тоже тут впервые. – Нам выносят заказ, и мы принимаемся за еду. – Готовят неплохо, но я предпочитаю готовить себе мясо сам. Знаете, когда берешь этот сочный стейк и сам жаришь на гриле… Пальчики оближешь!

Арина начинает звонко смеяться, и я с любопытством обращаю на нее свой взгляд. Ее смех такой искренний и заразительный, что я улыбаюсь ей в ответ.

– Что смешного? – безобидно спрашиваю.

– Просто вы с таким аппетитом рассказываете о еде… Извините, это выглядит очень смешно, – она продолжает смеяться. – Вы – такой спортивный, накачанный, и еда – как-то несочетаемое сочетание получается.

– Что ж, тогда должен вас удивить, – скрещиваю руки на груди, – я вообще неправильно питаюсь. От слова совсем. И очень люблю вкусно покушать.

– По вам и не скажешь. – Кладет голову на раскрытую ладонь и мило улыбается. Внутри что-то екает.

Ее смех, улыбка, искрящиеся в свете ресторана глаза – такое уютное зрелище. Я давно не ощущал себя так комфортно рядом с представительницами женского пола. Разве что с Алисой, но там особый случай. Она напомнила мне мою младшую сестру в детстве, и я не смог быть с ней угрюмым и холодным.

– Оказывается, я еще могу удивлять женщин, – ухмыляюсь, решая, что можно чуть повысить градус нашего общения. – А вы не такая строгая, как на работе.

– Видите, я тоже не промах. – Мы снова смеемся.

Больше практически не говорим. Молча едим и изредка посматриваем друг на друга. Кажется, у меня появилась новая зависимость, помимо баскетбола и зала, – смех этой прекрасной женщины. Она не смеется всего пять минут, а мне уже не хватает ее звенящего и заражающего смеха.

Когда мы покидаем ресторан, девушка неловко смотрит на меня, а потом спрашивает:

– Не будет наглостью, если я попрошу вас отвезти меня кое-куда за дочерью?

– Буду только рад вам помочь.

Она называет адрес, и я вбиваю его в навигатор, удивляясь. Полицейский участок? Что там делает ее дочь? Слишком много вопросов, задавать которые я не имею права, хотя язык чешется.

Я паркуюсь и остаюсь в машине по ее просьбе. Через пару минут из участка за руку с мужчиной в форме выходит маленькая рыжеволосая девчушка. Она отпускает руку, видимо, отца и бежит к Арине. Арина садится на корточки и целует малышку, после чего берет за руку и разворачивается, но не успевает сделать и шага, как мужчина в форме хватает ее за локоть, разворачивая обратно.

Он что-то ей говорит, она отвечает, а потом мужчина ни с того ни с сего отбивает ей пощечину.

Тут уже взрываюсь я. Кровь закипает в жилах за секунду, и я выхожу из машины, быстрым шагом направляясь к Арине и ее малышке. Кто бы ни был этот мужик в форме – бить женщину непозволительно никому!

Глава 2. Самостоятельная

Дима

Больше всего на свете я не терплю, когда люди не исполняют своих обещаний, не берут на себя ответственность за совершенные поступки, и когда мужчина бьет женщину.

Сегодня вижу третье, и я не могу сидеть на месте в такой момент. Настигаю Арину и ее дочь за несколько секунд и встаю вперед, закрывая их. Мужик в форме злобно усмехается, качает головой и брызжет слюной:

– Нашла себе ебыря, Ариша? – Зачесывает свои рыжие локоны назад, становясь еще больше похожим на придурка.

– Дмитрий Павлович, зачем вы вышли из машины? – слышу в голосе Арины нотки недовольства, но не обращаю на них внимания.

– Арина Викторовна, идите в машину, пожалуйста, – ласково прошу ее, сжимая руки в кулаки, а после обращаюсь к этому идиоту: – А с тобой мы поговорим отдельно.

Оборачиваюсь через плечо, требовательно сверля взглядом хореографа. Она тяжело вздыхает, берет дочь за руку и уходит. Мы с капитаном – я только сейчас разглядываю его звание – прожигаем друг друга взглядами, полными злости и ненависти.

– Считаешь, нормальным бить женщину? – Не предпринимаю никаких действий, потому что я на его территории.

Вокруг полицейский участок, сотни камер и людей в форме. Я изначально в проигрышной позиции. Мне можно только говорить и то – так, чтобы это не было оскорблением лица при исполнении.

– Тебе проблем мало, чувак? Зачем лезешь в семейные разборки? – Он оглядывается, видимо, ища спасения среди своих. – Я могу с ней делать все, что захочу, потому что она – моя жена.

– Бывшая. – Чувствую, как кровь приливает к голове. Прибить бы его, да нельзя тут. В другом месте поговорим. – Да и не суть важно, кто она тебе. Арина – женщина, а бить женщину – неуважительно и низко.

– Я сам разберусь. – Сплевывает слюну на асфальт, чем выбешивает еще больше. Что за свинское поведение?

– Я тоже. – Делаю шаг вперед и якобы по-дружески обхватываю его за шею, притягивая ближе. – Еще раз поднимешь на нее руку, я тебе оторву обе! И не только руки.

Угрожающе шепчу ему на ухо, а потом для вида хлопаю по-доброму по плечу. Специально улыбаюсь, разворачиваюсь и ухожу к машине. Сажусь, осматривая пассажиров, одна из которых сверлит меня недовольным взглядом.

Недовольна? Сильная? Ну-ну, я видел. До сих пор вижу след от удара на щеке. Хорошо, что у меня, как у бывшего спортсмена, всегда есть холодильная сумка со льдом. Не знаю, зачем храню ее, видимо, как память о том, что когда-то я был крутым баскетболистом. Наклоняюсь и вытаскиваю ее из-под сидения, протягивая Арине лед.

– Приложите к щеке, иначе синяк останется, – командую, не собираясь слушать ее возражений. – Куда везти?

– На улицу Ленина, дом сорок три. – Прикладывает лед и смотрит на дочь. Девочка и правда копия отца. – Цветочек, как ты провела свой день с папой?

– Он показывал мне преступников! – весело рассказывает малышка о своем дне, пока я веду машину.

На вид девочке лет пять, может, семь. Она прекрасно говорит и очень мило жестикулирует руками. У нее глаза Арины, на лице и открытых участках тела, – россыпь веснушек, огненные волосы и немного пухлые щечки.

Через двадцать минут я паркуюсь у названного Ариной дома. Открываю дверь со стороны малышки, протягивая ей руку. Девочка с опаской на меня смотрит, оглядывается на маму, и когда та кивает, берет меня за руку, выползая из салона. Арина предпочитает делать вид, что обижена, поэтому моей руки не принимает.

– Спасибо, что подвезли, дальше мы доберемся сами.

Не слушаю ее. Сажусь на корточки перед малышкой и улыбаюсь ей, протягивая конфету.

– Твоя мама сказала, что у тебя безумно красивая комната дома, покажешь мне? – Малышка активно кивает головой. Зеленый свет дан.

– У меня там так много игрушек! Я тебе сейчас все покажу. – Берет меня за руку и ведет в сторону подъезда. – Тебя как зовут? Ты мамин ухажер?

– Можешь называть меня Дима. И нет, я мамин друг.

Мы подходим к подъезду. Арина идет за нами с самым недовольным лицом. Открывает дверь и пропускает вперед.

Ощущение детской ручки в моей – это что-то невероятное. Малышка все время говорит, рассказывая о своих игрушечных друзьях, а я киваю и пытаюсь ей отвечать, понимая, что ребенку важно мое мнение. Внутри так тепло от детского лепета и эмоций. И Арина, пусть и идет с недовольным лицом, но чувствую, как она благодарна за то, что я вмешался.

Мы проходим в квартиру, и малышка бежит в свою комнату, но я торможу на пороге. Я, конечно, с удовольствием познакомился бы с детским миром девчушки, но не имею никакого права заходить дальше без разрешения Арины.

– Проходите уже. – Вешает куртку и бросает вполоборота. – Только обувь снять не забудьте.

Снимаю кроссовки, вешаю свою кожанку и прохожу в квартиру. Маргаритка ведет меня в комнату и знакомит с игрушками теперь воочию. Я внимательно ее слушаю, улыбаясь искренности детских эмоций. Да, именно таких вечеров я и хочу.

Какое-то время мы болтаем обо всем подряд. Маргарита рассказывает мне о своих любимых мультиках и о том, как ей нравятся мамины блины, и как она скучает по папе и грустит, когда мама плачет.

Потом Арина укладывает ее спать и только после этого садится рядом со мной в гостиной. Я снова рассматриваю ее. У нее уставший вид, но она все также красива, как и во время наших занятий.

– Дмитрий Павлович…

– Дима, – поправляю ее.

– Слушай, Дима, я, конечно, благодарна за ужин и за то, что довез нас с Маргаритой, но тебе не стоило лезть туда, куда я не просила, – смеряет меня строгим взглядом.

В ее словах слышится упрек, но я вижу, как в глубине глаз таится благодарность. Она борется с собой, пытаясь сохранить независимость, но правда в том, что никто не заслуживает такого обращения, особенно когда речь идет о защите слабого.

– Мне нужно было смотреть, как он тебя бьет? – Выгибаю брови дугой.

– Я не знаю! Но лезть не надо было, – повышает на меня голос.

– Окей, когда в следующий раз он тебя ударит, я останусь в стороне. – Встаю с дивана, раздражаясь. – Вот только сможешь ли ты после его агрессии и дальше воспитывать дочь?

– Кто ты такой, чтобы я вообще тебя слушала?

Задевает больное. Так всегда: я хочу помочь, помогаю, а мне нож в сердце и никакой благодарности.

– Ты права, – отвечаю спокойно, хотя внутри все кипит. Быстро направляюсь в прихожую, обуваюсь, стараясь не показывать, как ее слова ранят.

Поднимаю глаза на девушку – она стоит в дверях, скрестив руки на груди, все такая же неприступная. В этот момент понимаю: Арина не просто злится – она защищается. Защищает себя и дочь от возможного разочарования.

Застегиваю куртку, бросая последний взгляд на нее. В ее глазах вижу усталость и страх – то, что она так старательно пытается скрыть за маской независимости.

– Вам придется найти себе другого партнера на этот идиотский вальс, – стараюсь быть сдержаннее, но не получается. Знаю, что веду себя максимально глупо. – Прощайте, Арина Викторовна.

Поворачиваясь, открываю дверь и выхожу из квартиры. Да, я злюсь. Ненавижу, когда женщины так себя ведут: зачем строить из себя недотрогу и делать вид, что ты сильная, когда тебя бьет мужик? Я не понимаю.

Я не лезу в ее личную жизнь, но проходить мимо в таких случаях не считаю уместным. Это против всех моих принципов. Пусть Арина считает меня навязчивым, пусть злится и отвергает мою помощь – я все равно не смогу спокойно смотреть, как кто-то обижает беззащитную женщину. Особенно когда у нее есть ребенок, который все это видит и переживает.

Спускаюсь по лестнице, стараясь унять бурю эмоций внутри. В голове крутятся ее слова, ее холодный взгляд, ее гордость, которая, возможно, однажды может стоить ей слишком дорого.

***

– Ребят, вы чего сегодня такие кислые? – Осматриваю свою команду. Что-то они совсем не бегут и не в настроении. – Вы чем вчера занимались?

Парни сидят на скамейках и даже не болтают, что очень на них не похоже. Где привычный галдеж? У меня потом от них голова болит, а сегодня даже не начала еще. Обычно они не могут и минуты провести молча, а тут такая тишина, что слышно, как муха пролетаетт.

Может, что-то случилось? Травма? Ссора? Или просто накануне переборщили с развлечениями? В любом случае, если они будут в таком состоянии продолжать тренировку, толку от нее не будет никакого. Нужно как-то взбодрить ребят, вывести их из этого странного оцепенения.

– Мы вчера днюху Темыча слишком хорошо отметили, – Карасев отвечает мне с трудом. Надеюсь, они не бухали. Бросаю на него вопросительный взгляд. – Мы не бухали, Дим. Мы просто долго тусили в клубе. До пяти утра.

– Ага, – подтверждает Бубнов.

Остальные вторят словам своего капитана и смотрят на меня умоляющими взглядами. Раз тусили, значит, сегодня будут по полной отдаваться тренировке.

– Классно отметили, зря ты не пришел. Или ты укатил с этой преподшей? Мы видели вас вчера вместе у машины, – продолжает вчерашний именинник.

Я чувствую, как внутри поднимается раздражение. С развода ненавижу, когда в личную жизнь лезут. Злюсь, но виду не подаю. Надо держать лицо.

– Хорошо погуляли вчера? – Команда дружно кивает. – Значит, сегодня также будем тренить. Давайте, на пробежку.

Даю команду, и парни, выстраиваясь в колонну по росту, начинают свой забег по залу, а я сажусь на скамейку. Наблюдать за ними – одно удовольствие.

В голове крутятся мысли о вчерашнем разговоре с Ариной. Ее слова до сих пор царапают изнутри. Не люблю, когда меня отвергают, особенно когда я пытаюсь помочь. Но еще больше не люблю видеть, как сильные женщины ломаются под тяжестью собственного упрямства и глупости.

Парни тем временем разгоняются, постепенно входя в ритм. Их усталость после вчерашней вечеринки постепенно уходит, сменяясь спортивным азартом. А я продолжаю наблюдать, мысленно составляя план сегодняшней тренировки.

– Карась, давай, разминку проводи. – Бросаю через плечо, сам топая в подсобку за мячами.

Ненавижу, когда в моем инвентаре копаются, но, увы, мне приходится делить зал с университетскими физруками, поэтому каждый раз что-нибудь да пропадает. В прошлый раз я не досчитался конусов – знаю, ерунда, но бесит. Если уж берут, то хотя бы пусть возвращают.

Мячи я и так запираю на ключ, не хватало, чтобы и их растеряли. Они стоят приличных денег, а у университета не так много средств на содержание команды. Если бы не спонсоры, мы бы вообще сами и инвентарь, и форму себе покупали, не говоря уже о поездках и отелях.

Вытаскиваю сетку с мячами, разворачиваюсь и врезаюсь в женскую фигуру. Не сразу понимаю, что передо мной Арина Викторовна. Она неловко переступает с ноги на ногу – уже не такая уверенная, как в актовом зале и наедине со мной. Еще бы – уверен, парни отпустили пару двусмысленных замечаний в ее сторону.

– Здравствуйте. – Она широко улыбается.

– Здравствуйте, – отвечаю ей, подзывая жестом Мхитаряна. – Эд, мячи забери, и начинайте упражнения по ведению мяча, я сейчас подойду. Дверку прикрой.

Эдгар забирает сетку, внимательно рассматривая Арину. Заговорчески улыбается, и этот туда же! Машу ему незаметно, чтобы валил, и, дожидаясь, когда он прикроет дверь, обращаю свой оценивающий взгляд на Волкову. Узнал ее фамилию вчера и подумал, что было бы интересно называть ее Волчонком.

На ней строгое черное короткое платье, подчеркивающее все прелести ее фигуры, и сапоги на высокой шпильке. Но даже шпильки недостаточно, чтобы разница в нашем росте сократилась хотя бы на йоту. Волосы заплетены в высокий хвост, а на губах – красная помада, глядя на которую я сразу начинаю думать не о том.

– Что вы хотели, Арина Викторовна? У меня тренировка. – Забираю свои тактические схемы и играю желваками.

– Пожалуйста, скажи, что ты пошутил, и что станцуешь со мной. – Смотрит на меня умоляющими глазами.

– Зачем? – Скрещиваю руки на груди. – Мне это неинтересно. Честно говоря, я изначально не хотел, меня заставили.

– Потому что я прошу, – настаивает, воздействуя как все женщины – давит, подчеркивая свою значимость. Черт, и я ведь не могу отказать.

В ее глазах читается такая надежда, что сердце невольно сжимается. Вчера она отвергла мою помощь, сегодня умоляет о танце. Женская логика – вещь непостижимая. Но я знаю, что откажу – и буду жалеть. А соглашусь – и, возможно, смогу помочь ей не только с танцем.

Делаю шаг вперед, чуть наклоняюсь и смотрю ей прямо в лицо. Изумрудный океан ее глаз цепляет своей глубиной, и я не могу оторвать своего взгляда. Докатился, блин. Пялюсь на женщину, когда должен дать ей свой ответ.

– Хорошо, – отвечаю я наконец. – Но ты сходишь со мной на… свидание.

Слова вылетают прежде, чем я успеваю их обдумать. Вижу, как в ее глазах мелькает удивление, смешанное с чем-то похожим на надежду. Она явно не ожидала такого поворота.

– Свидание? – переспрашивает Арина, чуть приподнимая бровь.

– Да, – киваю, стараясь не показывать, как нервничаю. – Просто ужин. Без обязательств.

В воздухе повисает напряженная пауза. Я вижу, как девушка взвешивает все «за» и «против», и молюсь про себя, чтобы она согласилась. Зачем? Не знаю. Просто чувствую так.

– Ладно, один вечер без продолжения, – Волкова акцентирует внимание на последних двух словах.

– Сегодня.

– В семь. И не забудь, пожалуйста, заехать за мной. Адрес ты знаешь.

Гордо разворачивается на каблуках и выходит из подсобного помещения, оставляя за собой легкий шлейф ее духов. Снова эта холодность, самоуверенность и сталь в действиях и словах. Хотя, признаться честно, мне даже нравится в ней это.

Остается только одна нерешенная проблема: куда вести такую девушку на свидание? И как вообще устраивают свидания сейчас?

Глава 3. Гадкий утенок

Дима

Я не стал выдумывать велосипед и поэтому просто забронировал столик в изысканном ресторане французской кухни. Это единственное, что быстро пришло мне в голову. Репетиции по вальсу сегодня не будет, тренировку мы с парнями закончили, и я могу со спокойной душой поехать на пару часов в зал, чтобы потренить самому. Или не стоит сегодня?

Выхожу из тренерской и иду на парковку. До так называемого свидания еще почти два часа, и у меня было много свободного времени. Зачем мне вообще это свидание нужно? Может ли у меня что-то получиться с Ариной? Вряд ли. У нее ребенок, а еще бывший муж – пережиток прошлого. То, что не отпускает и никогда не отпустит.

Сажусь в машину и включаю музыку, пытаясь отвлечься от этих мыслей. Но они все равно возвращаются. Ее холодный взгляд, слова, гордость – все это создает вокруг девушки невидимую стену. А может, это просто мои страхи? Боязнь снова обжечься, страх не справиться с ее прошлым, не оправдать ожиданий Арины.

Смотрю на часы. Время до встречи еще есть. Может, стоит просто принять ситуацию такой, какая она есть, и не накручивать себя? В конце концов, это всего лишь ужин. Один вечер. Без продолжения, как она сказала. Но почему-то внутри теплится надежда, что все может быть иначе.

В окно заднего вида вижу блондинку, узнавая ее сразу. Алиска. Стоит и ждет Карасева. Они, наконец-то, помирились. Правда, я переживал, что ребята устроят в моем доме в тот вечер примирительную ночь. Но ничего не услышал, и слава богу. Сигналю, привлекая ее внимание. Мелкая подбегает, открывает переднюю дверцу и садится.

– Привет, – улыбаюсь ей. Она всегда такая миленькая: горящие глаза, лучезарная улыбка и эти очаровательные косички – обожаю их.

Алиса внешне и поведением похожа на мою младшую сестру, которая, к сожалению, так и не дожила до своего совершеннолетия, умерев от рака крови.

– Рада тебя видеть, – стеснительно отводит глаза в сторону. – Я сегодня не пришла на тренировку, потому что у меня была контрольная по высшей математике. Не понимаю, зачем журналисту высшая математика?!

В ее присутствии становится легче, словно она приносит с собой частичку того тепла и света, которые были присущи моей сестре. Может быть, именно поэтому я так тепло отношусь к Алисе – девушка напоминает мне о тех счастливых моментах, которые мы провели вместе с сестрой.

– Ты же умная девочка, думаю, справилась на отлично. – Так и хочется потрепать ее по голове, но я сдерживаюсь.

– Ага, с помощью нейросетей! – она смеется, заражая своим звонким смехом и меня. – Не знаешь, чего Сеня так долго в раздевалке?

– Я загонял парней за их тусовку вчера. – Признаюсь честно, это была моя маленькая месть.

– О как, – ухмыляется. – Так и надо им! Карасев отвез меня домой в двенадцать, когда я попросила, а сам тусовался до самого утра. И не стыдно? А я, между прочим, предлагала ему остаться. Вот ты бы отказался от ночи с девушкой?

С Ариной – точно нет. Я бы остался и провел с ней отличную ночь, но меня никто не звал. Поэтому просто довольствуюсь мыслями и непосредственностью Алисы.

– Я думаю, Арсений хочет, чтобы у вас все было особенно в первый раз, – вступаюсь за Карасева. За друга. Пусть и не самого близкого, но точно хорошего друга.

– Знаю, просто… Не обязательно же провести ночь именно в таком смысле, – неловко пожимает плечами.

Я и забыл, что ей семнадцать, и что у нее еще розовые пони и ванильные облака. Точно, в таком возрасте, видимо, ночь с девушкой необязательно должна закончиться сексом.

– Да, можно и просто пообниматься. – Все-таки не удерживаюсь и треплю ее по голове. Алиса недовольно смотрит на меня, но ничего не говорит.

– Сеня сказал, что тебе понравилась Арина Викторовна. Это правда?

Нет, зря я вступился за Карасева. Надо было прописать ему по головушке за то, что распространяется о моих чувствах и отношениях.

– Все сложно, Алиска, – неоднозначно отвечаю. – Не будем забегать вперед.

– Не знаю, как у вас сложится, но выглядите вы очень мило… – Видит Арсения, медленно шагающего к моей машине.

Карасев открывает дверцу со стороны Алисы и смотрит на нее влюбленными глазами. Узнаю себя в его действиях и жестах. Когда-то я также ухаживал за девочкой, а потом мы поженились и развелись.

Грустная история.

Надеюсь, у них будет иначе.

– Так и понял, что ты тут, Морковка. – Наглец целует малявку прямо на моих глазах. Я недовольно сверлю их взглядом. – Тише, Палыч, тише. Мы сейчас уйдем. Дай мне поцеловать свою девушку, я соскучился.

– Хорошего тебе вечера. – Алиса отбивает мне пять и выходит из машины.

Еще несколько секунд смотрю на ребят, улыбаясь. Все-таки они действительно созданы друг для друга. Больше не кусаются и не ругаются, а идут за ручку. Карась помогает Алисе сесть в машину, а девушка светится от счастья, заражая этим счастьем всех вокруг.

Ловлю себя на мысли, что хочу снова ощутить этот невероятный трепет в груди. Хочу влюбиться без памяти и почувствовать, как так же сильно любят меня. Я знаю, что мне давно не двадцать и вся эта красивая любовь из книжек не для меня, но разве я не достоин хотя бы толики такой любви?

Мне же много не надо: жену да детей. Все. Остальное я сам сделаю. Дом у меня есть, собаки тоже, деревья могу хоть каждый вечер сажать. Готовлю, убираю, стираю, сам себя обслуживаю. Спортом занимаюсь, деньги у меня есть и много. Я получал хорошие деньги в ЦСКА, и многое еще осталось. Я не прошу девушку модельной внешности и без прошлого. Мне нужно самую обыкновенную, можно с прошлым и с детьми. Вон, Маргаритка – прекрасная малышка, и я бы с удовольствием такую удочерил.

Кажется, в моей голове слишком много мыслей. Надо просто отпустить ситуацию и наслаждаться жизнью. Хотя бы сегодняшним ужином. И костюм отыскать в своих залежах одежды в шкафу. Когда я надевал его в последний раз? Лет шесть назад? Семь? Надобности не было.

Влезу ли в него вообще? С тех пор я знатно раскачался. Похоже, придется покупать новый. Или вообще не париться и надеть рубашку и джинсы? Немного поразмыслив, решаю заехать в магазин и купить новый костюм. Если и идти на свидание, то выглядеть с иголочки.

Оказывается, выбрать себе классический костюм – очень сложная задача. Я бы даже сказал, со звездочкой. Мы почти час с консультантом выбирали мне идеально черный костюм с белой рубашкой. Нашли несколько подходящих мне моделей, но моего размера не оказалось, и мы снова шерстили весь магазин, пока не нашли тот самый.

Черный пиджак идеально подчеркивает мою фигуру, брюки сидят как влитые, а белая рубашка добавляет образу элегантности. Смотрю на себя в зеркало и невольно улыбаюсь. Давно я не уделял столько внимания своему внешнему виду. Надеюсь, Арине понравится.

К семи подъезжаю к подъезду, ощущая внутри легкую дрожь. Чего я вообще волнуюсь?

Вижу Волкову у подъезда. Арина, замечая мою машину, шагает вперед, а я рассматриваю ее, сглатывая. Роскошная женщина.

Она выглядит потрясающе. Элегантное бордовое платье с декольте подчеркивает каждый изгиб ее фигуры, а уверенная походка только усиливает впечатление. Ее волосы уложены в изысканную прическу, макияж безупречен. Девушка словно сошла с обложки модного журнала.

Выхожу из машины, открываю ей дверь. Она улыбается – той самой искренней улыбкой, которую я видел только в присутствии дочери. Снежная королева растаяла? Или это минутное замешательство?

– Выглядишь великолепно, – говорю Арине, когда закрываю за ней дверцу и сажусь в машину сам.

– Ты тоже. – Оценивающе проходится по мне взглядом, еще больше улыбаясь. – Я думала, у тебя в гардеробе только спортивные костюмы и джинсы.

– Вообще-то, да, – чешу затылок, усмехаясь. – Купил костюм сегодня.

– Решил меня впечатлить?

– Немного.

– Тебе удалось. – На ее щеках появляется слабый румянец, и я почему-то пьянею от этого.

Включаю тихую музыку, и мы молча едем в ресторан. Я украдкой поглядываю на Волкову. Она выглядит взволнованной, пусть и пытается скрыть это за своей холодностью и внутренней силой. Изредка ловлю на себе ее взгляд, и когда наши глаза встречаются, Арина даже не смущается. Напротив – стойко выдерживает, словно это я на нее пялился, а не она на меня.

В салоне отчетливо ощущается аромат ее духов, и я даже приоткрываю окно, чтобы почувствовать хотя бы струйку свежего воздуха. Ее запах сводит с ума. Я как подросток, ей-богу, не понимаю, что не так.

Мы толком не знакомы, но за эти две недели я успел привыкнуть к ее аромату так сильно, что не могу держать себя в руках. Нормально, что хочу остановить авто, свернуть на обочину и впиться в ее губы поцелуем?

Нет.

Или да?

Но я не делаю этого, потому что мы останавливаемся у ресторана. Выхожу первым, опережая ее самостоятельную попытку выйти из машины, и веду себя, как настоящий мужчина, проявляя все свои манеры и галантность. Подаю руку, открываю двери в ресторан, отодвигаю и задвигаю за ней стул, и только потом сажусь напротив.

Ресторан и правда шикарный. Ужинал тут как-то с друзьями. Они решили устроить вечер воспоминаний и пришли с женами, а я весь вечер сидел в гордом одиночестве в этом изысканном интерьере и изобилии шикарных блюд.

Интерьер ресторана поражает своей утонченной роскошью. Высокие потолки украшены изящными хрустальными люстрами, которые мягко рассеивают свет, создавая романтичную атмосферу. Стены отделаны благородным деревом теплых оттенков, а между ними – картины в тяжелых золоченых рамах.

Каждый столик расположен так, чтобы обеспечить уединение, но при этом сохранить ощущение простора. На столах – белоснежные скатерти, изысканный фарфор и сверкающий хрусталь. Живые цветы в высоких вазах добавляют свежести и элегантности.

Официант приносит меню, и я замечаю, как Арина изучает обстановку вокруг. Слегка вертит головой, осматриваясь, а когда заканчивает осмотр, неловко улыбается.

– Очень красиво, – она практически шепчет. – Я впервые в таком… дорогом ресторане.

– Правда? Я думал, такую девушку водят исключительно в роскошные рестораны, – начинаю переживать, потому что теперь идея привести ее сюда кажется ужасной.

– Мой бывший муж – полицейский. Ты думаешь, у него была возможность водить меня в такие места? – Изучает меню, и я вижу, как ее лицо вытягивается от удивления и, видимо, шока. – Слушай, Дим, это очень красиво и роскошно, но это совсем не мое, понимаешь? Знаю, ты хотел меня впечатлить, но я чувствую себя тут… гадким утенком.

Откладывает меню в сторону, скрещивая руки на груди. Черт. Я думал, ей понравится. И какой она гадкий утенок? Арина – прекрасный лебедь.

– Не говори ерунды, ты выглядишь шикарно, – сглатываю, начиная еще больше нервничать.

– Извини, но я… Я хочу уйти. – Встает из-за стола, берет сумочку и идет к вешалкам с верхней одеждой.

– Подожди! – кричу ей вслед.

Быстро рассчитываюсь за бронь с администратором и выхожу за ней на улицу. Арина стоит у входной двери и судорожно пытается поджечь сигарету.

Сигарета? Ого. Я не знал, что она курит. В ней скрывается очень много тайн.

– Арин, я хотел как лучше… – Забираю у нее зажигалку, нажимаю на колесико, добывая огонь.

– Ты хороший, Дим. – Делает затяжку, обхватывая своими красными губами фильтр, а я почему-то представляю, как она делает это с моим…

Туманов, ты в своем уме? Останавливай свою фантазию.

– Но мы разные, понимаешь? Ты привык к красивой жизни, а я привыкла к серости и угрюмости. Хорошая попытка. Мне приятно, что ты так заморочился, но давай ограничимся исключительно деловыми отношениями?

– Ни хера я не люблю роскошь! – Закатываю глаза от ее слов. – Я думал, что это ты любишь, вот и заморочился.

– Не стоило. – Тушит сигарету об урну, вытаскивая телефон из сумочки.

Накрываю мобильник своей огромной ладонью, не позволяя ей вызвать такси. Волкова недовольно на меня смотрит, пытаясь забрать телефон, но я не отдаю. Вместо этого беру ее вторую руку в свою и, переплетая пальцы, тяну на себя.

– Позволь мне исправить это недоразумение и показать себя настоящего, – не настаиваю.

Жду ее ответа, все еще сжимая ладошку. Она такая маленькая. В моей лапище поместятся обе ее руки.

– Ладно, – тяжело вздыхает, ненадолго задерживаясь взглядом на моем лице, – показывай.

Ослабляю галстук, на ходу застегиваю это жутко неудобное пальто и веду ее в машину. Я знаю, как провести время шикарно и без роскоши, поэтому везу девушку к себе домой.

Глава 4. Уют

Дима

Паркуюсь у ворот и выхожу из машины. Открываю Арине дверь, но она не спешит выходить. Рассматривает меня с опаской и непониманием. Я не привез ее заниматься сексом, хоть и хочу этого безумно сильно. А привез девушку, чтобы показать свой внутренний мир. Себя.

– Не бойся, – говорю тихо, протягивая ей руку.

Она колеблется несколько секунд, но все же принимает мою руку. Ее пальцы дрожат, и я чувствую, как внутри меня что-то сжимается от нежности.

– Куда мы приехали? – спрашивает Арина, оглядываясь по сторонам.

– Скоро увидишь, – отвечаю загадочно. – Просто доверься мне.

Открываю ворота и пропускаю ее на свой участок. Инь и Ян встречают меня оглушительно звонким лаем, подбегают, тычутся носами и виляют хвостами. Я отдаю им команду сидеть, и они садятся рядом, ожидая, пока я поглажу их за ушками. Волкова стоит на вымощенной камнем дорожке и не двигается, с умилением наблюдая за тем, как я чешу хаскам морды.

В ее глазах появляется что-то теплое, почти нежное.

– Они такие красивые, – тихо произносит она, не отрывая взгляда от собак.

– Инь и Ян, – представляю их. – Моя маленькая семья.

– Можно их погладить? – Арина спрашивает с опаской, делая осторожный шаг вперед.

– Конечно, – улыбаюсь. – Они очень дружелюбные.

Арина медленно подходит к собакам, протягивая руку, и Инь, словно понимая ее страх, первым тычется носом в ее ладонь. Ян следует его примеру, и вскоре все трое уже весело кружатся на участке, а я наблюдаю за этой картиной, чувствуя, как внутри разливается тепло.

– Ты хотела увидеть меня настоящим, – продолжаю улыбаться, наблюдая за тем, как Арина весело играет с собаками. Кажется, они приняли ее за свою. – Я не нашел ничего лучше, чем привести тебя к себе домой.

– У тебя такой большой дом. – Вертит головой из стороны в сторону, никак не расставаясь с собаками. – Всегда хотела себе хаски.

– Мне тоже нравится эта порода, они дружелюбные, практически не лают и безумно красивые. А еще у них бывает гетерохромия. У этих красавчиков разные глаза. – Накрываю плечи Арины пледом и подношу чашку заваренного облепихового чая. – Иди в беседку, там теплее. Они пойдут за тобой.

– И правда глаза разные. – Слушается меня и шагает в крытую беседку. Собаки следуют за ней, устраиваясь у ее ног.

В беседке тепло и уютно. Огонь в небольшом камине создает мягкий свет, а через окна открывается вид на сад. Я присаживаюсь напротив Арины, наблюдая, как она поглаживает собак и делает маленький глоток чая.

– Здесь так спокойно, – произносит она, наконец-то, расслабляясь. – Совсем не похоже на тот роскошный ресторан.

– Еще раз прости. Ты выглядишь всегда так роскошно, что я решил, словно ты из того самого мира, и этот ресторан – лучший способ впечатлить тебя, – Инь устраивается у моих ног, а Ян кладет голову на колени Волковой.

– Мы так и не поели, а я очень голодна, – делает глоток чая, рассматривая беседку. – Ты все сам построил?

– Как ты относишься к стейкам и овощам гриль?

– Очень положительно.

– Тогда пей чай, а я все приготовлю, буквально полчаса, и мы сможем поболтать о чем угодно.

Дома достаю мясо и овощи, быстро подготавливаю стейки и нарезаю овощи. Параллельно включаю Арине в беседке музыку и подсветку из гирлянд. Теплые огоньки создают уютную атмосферу, а мягкие мелодии наполняют пространство спокойствием.

На улице разжигаю гриль, достаю решетку и выкладываю овощи, предварительно сбрызнув их оливковым маслом и приправив специями. На оставшейся части размещаю стейки.

Через двадцать минут аромат жареного мяса наполняет воздух. Выношу тарелки с едой в беседку. Арина уже сняла плед, но все еще сидит с собаками, которые, кажется, окончательно приняли ее в свою стаю.

– Все готово, – ставлю тарелки на стол. – Надеюсь, тебе понравится.

Арина с удовольствием рассматривает ароматные куски мяса. Запах стоит на всю беседку, и, признаться честно, у меня у самого уже слюнки текут. Достаю приборы и протягиваю Волковой, и она принимается за трапезу.

– Я поняла, почему ты говоришь о мясе с таким аппетитом, – стирает с губ капельки сока, облизывая нижнюю. – Стейки ты готовишь просто изумительно.

– Рад слышать. – Наблюдать за тем, как она ест мою еду – сплошное удовольствие.

Но еще большее удовольствие – присутствие женщины на территории моего дома. Это впервые с момента развода. Сюда не приходила еще ни одна женщина. Я построил дом через год после развода. Сначала это был маленький домишка, но постепенно он обрастал деталями и уютом. Теперь тут два этажа, шикарный сад – моя гордость, теплая беседка, баня и удобные качели для того, чтобы наслаждаться погодой в теплое время года.

Летом я планирую установить бассейн. Давно хочу, территория большая, места хватит, и в жару будет чем спасаться. Зимой отогреваюсь в бане, а летом буду откисать в бассейне.

– И да, все построено моими руками, – отвечаю на заданный ранее вопрос.

– У тебя золотые руки. – Откидывается на диван, прикрывая глаза. – Спасибо за вкусный ужин и за этих чудесных малышей. Марго они бы понравились.

– Привози дочурку, они ее на санках зимой покатают. И не только зимой привози. – Кажется, я слишком жалок, потому что она смотрит на меня с сожалеющим взглядом.

– Я подумаю. – Встает и берет со стола тарелки. Перехватываю ее ладони, не позволяя сделать лишних движений.

– Ты в гостях. Расслабься и даже не думай тут ничего такого делать.

Убираю всю посуду и возвращаюсь в беседку. Волкова разглядывает в окошко сад, и я вижу в ее глазах тень восхищения. Невольно засматриваюсь на нее. Две недели я провел с девушкой лицо к лицу, тело к телу, рука об руку, но только сейчас вижу ее настоящую – не тень холодной снежной королевы, а женщину, в жизни которой было слишком много боли, и которую она пытается скрыть за маской холодности и стойкости.

– Хочешь пройтись по моему зимнему саду? – Оказываюсь так близко, что опаляю своим дыханием ее шею.

– А можно? – Оборачивается, сталкиваясь с моими глазами вплотную. – Ты слишком близко.

Делаю шаг назад, протягивая ладонь. Арина ее не принимает. Обходит меня, выдерживая между нами дистанцию. До жути упрямая, и мне это нравится. Нравится видеть, как в секунды расслабления Волкова теряет контроль над своими эмоциями и позволяет себе быть настоящей – слабой женщиной, которая хочет быть любимой.

Мы проходим в сад. Здесь тихо, спокойно и красиво. Множество сортов цветов тянутся к небу, радуя глаза посетителей своими яркими оттенками и невероятными ароматами. Волкова останавливается у клумбы с пионами, наклоняется и вдыхает аромат цветка.

– Тут безумно красиво, когда ты успеваешь за всем этим ухаживать? – удивляется, продолжая наслаждаться ароматом.

– В перерывах между работой и тренажерным залом. – Беру с полки секатор и срезаю несколько бело-розовых пионов, протягивая цветы Арине.

– Зачем? – возражает, но радости не скрывает. В глазах появляется огонек восторга, а на губах расцветает самая искренняя улыбка.

– Такая женщина достойна самых шикарных цветов, – делаю комплимент, отчего Арина смущается.

Вот что ее может смутить – искренность мужчины, который говорит ей о ее красоте. Я запомню.

– Спасибо, они прекрасны, как и весь твой сад. – Забирает букет, втягивая носом цветочный аромат. Подходит ближе и, приподнимаясь на носочках, целует меня в щеку.

От этого легкого прикосновения у меня перехватывает дыхание. Ее губы такие мягкие, а аромат духов сводит с ума. Я замираю, боясь спугнуть этот момент.

– Неожиданно… – шепчу, чувствуя, как сердце начинает биться чаще.

– Спасибо за вечер. – Шагает к выходу из сада, но я не хочу ее отпускать.

Пусть я буду варваром в ее глазах или же маньяком, но я чертовски хочу поцеловать Волкову – какой бы ни была ее реакция. Нагоняю Арину у входа в дом, ловлю за локоть и резко разворачиваю к себе. Несколько секунд смотрю в ее глаза. Изумрудная зелень и эти длинные ресницы меня добивают.

Тяжело дышу, ощущая, как внутри все сжимается от предвкушения. Какие ее губы на вкус? Мята со льдом – жгучая, ледяная и безумно освежающая, как и Арина? Или же пьяная вишня – сладкая, яркая и дурманящая? Стараюсь дышать ровно, но не выходит, и я срываюсь.

Накрываю ее губы своими, жадно целуя. Между нами только этот злосчастный букет, который я все-таки вынимаю из ее рук и кладу на подоконник. Обхватываю Арину за талию и вжимаю в себя. Она не сопротивляется, напротив – раскрывает рот, позволяя мне исследовать его просторы, чем я и занимаюсь.

Все-таки пьяная вишня. Слишком вкусная, мне не оторваться. В штанах становится тесно, и я больше не могу отвечать за то, что делаю дальше. Толкаю дверь в дом и, целуя Арину, тяну ее в кухню, усаживая на стол и располагаясь между ног.

Ее руки обвивают мою шею, притягивая ближе. Я чувствую, как девушка дрожит – то ли от желания, то ли от страха. Но когда ее пальцы впиваются в мои плечи, понимаю – она хочет этого не меньше.

Разрываю поцелуй, чтобы взглянуть в глаза Арине. В них нет ни капли сожаления, только желание.

– Не останавливайся, – умоляет меня, ерзая по столу.

Я не остановлюсь, Волчонок. Точно не сегодня.

Глава 5. Первая и последняя ночь

Дима

В голове пустота: я могу думать лишь о том, как мягкие губы Арины касаются моих, а руки скользят по спине вниз. Все остальное будто перестает существовать – только ее дыхание, только ее прикосновения, только этот момент.

Пальцы девушки впиваются в мою кожу через рубашку, и я чувствую, как по телу пробегает волна жара. Каждая клеточка моего существа откликается на ее близость и на ее желание. Я теряю счет времени, растворяюсь в этом мгновении.

Спускаюсь губами к ее шее, вдыхаю аромат кожи, смешанный с запахом цветов и духов. Она тихо стонет, и этот звук словно электрический разряд проходит через меня.

Ее ноги обвивают мою талию, прижимая ближе, и я понимаю – назад пути нет. Все мысли, все сомнения растворяются в этом вихре чувств. Сейчас есть только Арина и я, только наше желание и только этот момент. Каждое движение, каждый вздох – как удар тока и взрыв эмоций.

Подхватываю Волкову за талию и несу по лестнице вверх, толкаю дверь в спальню, укладывая ее на кровать. Арина вздрагивает, стоит мне коснуться ее лодыжки и снять эти жутко неудобные сапоги. Разминаю ее ступни, двигаясь вверх, пока не касаюсь внутренней стороны бедра, невесомо обвожу кожу сквозь колготки, заставляя ее прогнуться в спине. Это зрелище выводит меня из строя.

Член упирается в ширинку брюк так сильно, что, кажется, я точно сойду с ума скоро. Она слишком шикарная. Нависаю над Волковой, спуская по плечам бретельки платья. Целую ключицы, обводя языком каждый миллиметр кожи. Она нежная и бархатная, словно кожа младенца, и я бы целовал ее вечно.

Ее кожа горит под моими губами, а дыхание становится все более прерывистым. Я чувствую, как напряжение между нами нарастает с каждой секундой, а желание становится почти болезненным.

Спускаюсь ниже, прокладывая влажную дорожку поцелуев по ее груди, животу. Каждое прикосновение вызывает у нее тихий стон, который разжигает во мне еще большее пламя.

Пальцы дрожат, когда я начинаю расстегивать молнию на платье. Медленно, сантиметр за сантиметром, обнажаю ее тело, любуясь каждым открывающимся участком кожи. Арина прекрасна – каждая линия, каждый изгиб, шрам, родинка.

– Дим… – шепчет, и ее голос звучит так хрипло, так чувственно, что у меня темнеет в глазах.

Я замираю на мгновение, глядя в ее глаза, в которых вижу отражение собственного желания. В них нет ни страха, ни сомнения – только страсть и готовность.

Снимаю с девушки платье, и она остается в одном белье. Ее тело – произведение искусства, и я хочу изучить каждый сантиметр. Красное кружево. Обожаю красный на девушках. На Волковой красный смотрится особенно хорошо: ее загорелая кожа так и манит в этом белье.

– Ты такая красивая… – Целую кожу у резинки нижней части белья, не в силах сдерживать себя.

– Я тоже хочу тебя оценить, – приподнимается на локтях, проходясь взглядом по мне, останавливается на зоне ниже пояса, удовлетворенно улыбаясь. – Впечатляюще.

– Я даже не разделся, – ухмыляюсь, опуская руки на пуговицы рубашки.

Медленно расстегиваю их, смакуя каждую секунду и наблюдая за тем, как Волкова облизывает губы. Снимаю рубашку, демонстрируя рельеф пресса. Он идеален, и я вовсе не самодовольный придурок, раз считаю так, нет, я слишком много уделил внимания его проработке. Слышу тихое «вау», после чего избавляюсь от брюк. Боксеры едва сдерживают мою эрекцию, мне слишком тесно и хочется скорее оказаться в Арине.

От одной только мысли, что я буду в ней – чувствовать ее кожа к коже без одежды, целовать каждый миллиметр, ощущать, как Арина сжимает меня в себе, внутри происходит ядерная реакция.

– А ты хорош. – Волкова садится и двигается ближе, опуская ладошки на мой пресс.

Ласково изучает, двигаясь то вверх, то вниз. Губами прокладывает дорожку из поцелуев от шеи к пупку и ниже, оказываясь там, где все уже давно твердо. Сжимает член через боксеры, и я едва сдерживаюсь, чтобы не закричать от удовольствия. Шиплю, когда ее коготки нарочно проходятся по лобку, замечая, что ей нравится выводить меня из себя.

Перехватываю ладонь Арины, опускаю боксеры по бедрам и направляю ее руку к члену. Арина даже не смущается. Обхватывает ствол у основания, медленно ведет рукой вверх, а потом также медленно вниз. Как же это охуенно. Собираю волосы Волковой в хвост, наматываю на кулак и толкаюсь головкой в губы. Арина приоткрывает рот, впуская меня.

Толкаюсь грубо и быстро, потому что не могу терпеть. По подбородку Волковой обильно стекают слюни, что заводит меня еще больше, и я выхожу, чтобы наконец-то сделать с ней все, что уже представил в своих фантазиях. Толкаю легонько в грудь на подушки, целуя в губы так пылко, что у меня голова начинает кружиться от нехватки воздуха. Избавляю ее от лифа, втягивая губами в рот соски поочередно. Она стонет. А я… Я уже готов хоть сейчас кончить.

Ее голос как мелодия для ушей – мягкий, нежный, возбуждающий. Арина извивается подо мной, пока я нарочито медленно обвожу пальцами ее промежность через кружево. Трусы летят на пол, как последняя преграда между нами. Ласкаю ее точку желания, одновременно целуя в губы. Волкова дрожит, что-то невнятное пытается произнести мне в ухо, стонет и кусает губы.

Дотягиваюсь до ящика с защитой, открываю упаковку и быстро раскатываю латекс по члену. Развожу ноги Волковой в сторону, но она качает головой, и я останавливаюсь.

– Ты передумала? – спрашиваю, надеясь, что нет, ибо я не готов остановиться.

– Нет, просто хочу сверху, – требует девушка, как и во время своих занятий, – пытается быть главной.

– Ни фига подобного, Волчонок. – Смотрит на меня с непониманием, выгибая бровь. – Тут я главный, а тебе нужно просто расслабиться и получать удовольствие.

Направляю головку ко входу во влагалище и постепенно вхожу, давая Арине возможность привыкнуть к моим размерам. В ней слишком тесно, я практически на грани и боюсь, что приду к пику быстрее, чем доведу ее. Ощущение, словно она девственница, но это невозможно, потому что у нее есть Маргаритка. Или… Она слишком давно без мужчины?

– Как давно у тебя не было мужчины? – Носом касаюсь ее кончика, заглядывая в глаза. Она едва может дышать, а по щеке скатывается слезинка.

Черт, видимо, слишком давно… Я хотел сделать приятно, а не заставить ее испытать дискомфорт.

– С рождения Марго. – Стыдливо отводит взгляд в сторону.

– А игрушки? – Все еще не двигаюсь, ожидая, пока она позволит мне продолжить.

– У меня нет игрушек с твоими размерами, – сглатывает. – Кто же знал, что ты крупный не только внешне.

– Я знал, и ты могла бы мне сказать прежде, чем я оказался в тебе, и ты испытала дискомфорт. – хочется ругаться, но не могу. – Ты должна беспокоиться о своих ощущениях, а не молчать.

Нежно целую ее плечи, успокаивая. Не люблю, когда женщина плачет. Ненавижу причинять боль.

– Продолжай, но, пожалуйста…

– Я буду осторожен, – перебиваю ее, начиная медленно двигаться.

Все происходит постепенно: медленные движения постепенно становятся быстрыми, а со стороны Арины – громкими. Она сама подмахивает бедрами мне навстречу, царапая спину и кусаясь, а я едва понимаю, что делаю. Опускаю большой палец на клитор, выписывая круги, а сам чуть ли не втрахиваю Волкову в простынь. Она сжимает ее в ладонях, выгибаясь в спине, и бурно кончает, дрожа и выкрикивая мое имя. Я прихожу к пику следом. Снимаю презерватив и выбрасываю, ложась рядом.

– Ты невероятная, – шепчу, целуя ее щеку и переплетая наши пальцы.

– Ты тоже, – укладывает голову на моем плече, обнимая. – Спасибо.

Дыхание Волчонка постепенно выравнивается, а тело расслабляется в моих объятиях. Я чувствую, как бьется ее сердце – ровно и спокойно, словно мы только что не пережили ураган страсти. Обнимаю ее крепче, вдыхая аромат ее волос.

– За что спасибо-то? – любуюсь ею в полумраке комнаты.

Я не включил свет, когда в порыве страсти занес Арину в спальню. Здесь темно, и только отбрасываемый из окна лунный свет позволяет мне видеть, как Волкова улыбается – расслабленно и довольно.

– За то, что был нежен и позволил мне получить удовольствие. – Звучит так, словно она никогда не получала его до этого момента.

– Черт, только не говори, что у тебя это впер…

– Да, – признается и тут же отворачивается, скрывая лицо за ладонями.

– А бывший муж?

– Он был моим первым и единственным мужчиной и предпочитал жесткий секс, от которого у меня оставались лишь самые отвратительные ощущения, но точно не удовольствие.

Замираю, осознавая услышанное. В груди закипает ярость, но я стараюсь держать себя в руках.

– Прости, что спрашиваю, но почему ты терпела это?

Она вздыхает, откидывая волосы с лица.

– Думала, что так и должно быть. Что это нормально. Что я просто не понимаю, как это должно быть на самом деле. Я и правда не понимала, потому что чертовски сильно любила и доверяла ему во всем.

Обнимаю ее крепче, целуя в висок.

– Больше никогда не думай так. Ты заслуживаешь того, чтобы получать удовольствие.

– Когда я купила себе первый вибратор и испытала что-то невероятное, а не разочарование, то решила, что больше никогда не стану заниматься сексом с мужчиной.

– Почему передумала? – Глажу ее по волосам, стараясь не задавать слишком много вопросов, но так хочется узнать ее больше.

– Мне показалось, что ты другой. – Поворачивается обратно, с любопытством изучая кубики пресса. – Я не ошиблась.

У меня нет слов. Не знаю, что ей сказать. Не думал я, что когда-нибудь столкнусь с женщиной, у которой были настолько разрушительные первые отношения. Мои тоже были не лучше, и я до сих пор нормально не отошел, но мы хотя бы были счастливы какое-то время. А тут… Жесть какая-то.

– Я мог бы помочь тебе все это забыть. – Слова вырываются из груди прежде, чем я обдумываю их.

– Утром я уйду, чтобы забрать дочь от родителей, – говорит так тихо, что мне приходится напрягать слух, чтобы услышать ее. – Продолжения не будет, Дим.

– Почему нет?

Я настолько отчаянно цепляюсь за каждый шанс, что уже не могу различить, когда действительно стоит. Арина изначально говорила, что мне не стоит ждать продолжения. Зачем я спрашиваю?

– Через неделю вальс, а потом у меня новый заказ. Мы больше не будем видеться, Дим, да и зачем все это? Разве ты сам не обжигался? – Ее слова задевают. Я отворачиваю голову, чтобы не выдать себя, но этим жестом и выдаю. – Вот видишь, ты знаешь, что это такое. Я больше не хочу.

– Тогда, быть может, сегодня станет особенным?

Волкова молчит несколько секунд, а потом смотрит мне прямо в глаза. В ее взгляде читается страх вперемешку с желанием, и она пока не знает, чего в ней больше.

– Предлагаешь насладиться обществом друг друга сполна?

Киваю, понимая, что просто оттягиваю момент неизбежности. Утром Арина уедет и увезет вместе с собой тепло своей кожи, ее аромат, голос, который будоражит во мне все, и глаза, от которых я теряю голову и себя. И дальше ведь все будет иначе: я не смогу забыть сегодняшней ночи, а в ее жизни не будет места для меня.

– Хорошо, – шепчет, протягивая ладонь ко мне. – Что будем делать?

– Заниматься любовью, – голос хрипит, надрываясь – то ли от боли, то ли от возбуждения.

– Тогда веди меня в душ. – Встает с кровати, совершенно не стесняясь своей наготы.

Я сглатываю, рассматривая ее в свете луны. Снежная королева – утонченная, холодная, неприступная, но стоит только найти к ней путь, и ее сердце растает. Может, я смогу его найти когда-нибудь позже?

– Прямо по коридору. – Смотрю ей вслед, но не чувствую ничего, кроме возбуждения, перемешанного с досадой.

Не то чтобы я рассчитывал на что-то большее, но надеялся, что мне дадут шанс. Видимо, моя судьба – состариться в компании Иня и Яня. И надо бы было просто лечь спать, но я зачем-то иду за Ариной, виляющей своими шикарными бедрами и ягодицами.

В коридоре останавливаюсь на мгновение, наблюдая, как она исчезает за дверью ванной. Слышу, как включается вода, и понимаю, что это последние минуты, которые мы проведем вместе. Последние минуты, когда я буду снова чувствовать себя живым, настоящим, нужным.

Делаю глубокий вдох и следую за ней, зная, что эта ночь останется в моей памяти навсегда.

Глава 6. Пытка

Дима

Арина уходит рано утром, быстро собираясь и даже не завтракая. Мы практически не говорим, пока она одевается. Пару раз я порываюсь ее поцеловать или обнять, но Волкова отстраняет меня, прося оставить в покое.

Девушку словно подменяют: от вчерашней раскрывшейся мне нежной и невероятно красивой Арины не остается и следа. Ощущение, словно не она вчера выкрикивала мое имя несколько раз ночью, и не она просила меня продолжать и не останавливаться, когда мы занимались любовью в душе, а потом снова в спальне еще два раза.

Дверь захлопывается, и я остаюсь один в пустом доме. В воздухе все еще витает ее аромат, но девушка уже далеко. И я понимаю, что это конец нашему теплу.

Ощущение, словно снова упускаю что-то очень важное и необходимое мне, но, к сожалению, против воли Арины я не могу заставить ее быть со мной, поэтому мне приходится принять ее решение. Единственное, что еще дает надежду на возможное общение, – неделя репетиций и само выступление с этим идиотским вальсом.

Неохотно иду в душ, на зеркале все еще видны следы нашей вчерашней близости. Мы так и не отмыли следы от ладоней Арины: она поставила руки на зеркало, когда я пристроился сзади, целуя ее в шею и сжимая полушария груди. Она стонала, а я наслаждался этими звуками, а теперь могу лишь вспоминать о том, что было вчера, и жалеть, что позволил себе эту слабость.

Я не влюблялся больше десяти лет. И любил всего однажды по-настоящему. Но, как показала моя жизнь, любовь сурова, и не со всеми справедлива. Со мной она была подлой, лживой и пронзающей в самое сердце.

Мне было девятнадцать, когда я полюбил девочку с огненным цветом волос и веснушками по всему лицу. Она тогда только поступила в университет и ходила потерянная, как и все. Ей никак не удавалось найти аудиторию, и девушка не нашла никого, кроме меня, кто смог бы ее провести в компьютерный класс. Помню, как шел рядом и украдкой поглядывал на нее: она что-то рассказывала, смеялась и улыбалась, а все, что я слышал и видел, были ее глаза.

Это была любовь с первого взгляда. Взаимная. Мы сбегали с пар и ходили в кино, подолгу гуляли по Москве и говорили ни о чем. Девушка ходила на мои баскетбольные матчи, я тогда уже играл в низшей лиге, и болела за меня. Катя была яркой и красивой, я любил ее смех и карие глаза. А она любила меня за манеры. Пожалуй, я был единственным не придурком среди окружавших ее парней.

Мы начали встречаться практически сразу, а через год она доверилась мне полностью. Я был у нее первым мужчиной, а она у меня – первой любовью. Никто, с кем я встречался до нее, не заполнял мое сердце такой теплотой, как она.

Тогда же меня позвали играть в ЦСКА. Катя радовалась моему успеху, и мы оба были счастливы: она постепенно заканчивала университет, а я, вскоре получив образование экономиста, занимался любимым делом. Она ходила на все мои игры, ездила со мной на тренировки и иногда на выездные встречи. Я поддерживал ее во всех начинаниях.

В двадцать два я сделал ей предложение, на которое она охотно согласилась, и мы поженились. У нас была прекрасная свадьба. Много гостей, шикарный ведущий, лучший фотограф и просто замечательный первый танец. Кстати, мы танцевали вальс. Ненавижу его еще с тех пор.

Не знаю, что случилось через три года, но Катя закрылась в себе. Я пробовал с ней разговаривать, устраивал ей свидания, дарил подарки, но ей все не нравилось. Думал, дело во мне. Я пытался все исправить, но, как оказалось, все дело было в ней. Она разлюбила меня, влюбившись в моего сокомандника. Они полгода прятались за моей спиной, пока я случайно не застал их в отеле вместе.

Тогда мой мир рухнул. Но это были цветочки. Я правда пытался все исправить. Я хотел ее простить, потому что любил больше жизни и мечтал иметь общих детей. Мы ведь даже пытались, и, как выяснилось, у нас получилось. Моему счастью не было предела, когда я узнал о беременности Кати. Я забыл о ее измене, простил и баловал, словно она какая-то принцесса. Но… Катя сделала аборт, потому что не хотела быть со мной и не желала иметь от меня детей.

Я развелся с ней через неделю, заплатив нужным людям. Возненавидел ее и ушел в себя на несколько месяцев. Если бы не отец Карасева, не знаю, как я вышел бы из депрессии. Прошло десять лет, а я все еще помню свои ощущения, когда Катя заявила мне, что убила нашего ребенка, что она меня не любит и хочет быть с Ромой.

Теперь, вспоминая все это, я понимаю, почему так боюсь новых отношений. Почему закрываюсь при первых признаках близости. Та боль, та рана до сих пор не зажила, и, возможно, никогда не заживет полностью. Но я должен научиться жить с этим, должен двигаться дальше, даже если каждое новое чувство вызывает в памяти те страшные моменты прошлого.

Но стоило только появиться в моей жизни Арине, как я решил, что хочу снова ощутить те самые чувства, что ощущал только с Катей. У меня были другие женщины, мы даже пытались встречаться, но чаще всего мы просто занимались сексом и расходились. Мне нужно было удовлетворить свою физическую потребность, а им нравилось ощущать себя желанными таким мужчиной, как я.

С Ариной все вышло иначе: она изначально показалась мне такой строгой, холодной и неприступной, что я захотел узнать все ее тайны. Узнать, что прячется за этой маской неприступности, и когда увидел ее бывшего мужа, все встало на свои места. Для меня стало необходимым раскрыть девушку, узнать ближе, сходить на свидание.

И когда мы все-таки это сделали, я ощутил себя впервые по-настоящему живым за последние десять лет. Ее смех, глаза, улыбка – все это разбудило во мне давно забытые ощущения. А вчера… Вчера я был так счастлив, что не могу теперь передать словами, да и стоит ли? Арина не хочет снова обжигаться.

У нее есть дочь, но мне кажется, девушка все равно несчастна. Ее бывший муж все еще влезает в ее жизнь, нарушает все законы и правила, истязает на глазах у дочери, поэтому Волкова запугана и живет прошлым. Ей нужен такой, как я. А мне нужна она. Мы могли бы вместе учиться забывать прошлое и строить настоящее. Мы могли бы воспитывать Марго и быть счастливы.

За размышлениями не замечаю, как собираюсь и выхожу из дома. Сегодня суббота, и репетиция назначена на два часа дня. Я ненавижу опаздывать, но сегодня, кажется, всем придется ждать меня. Нет никакого желания снова видеть Арину, трогать ее, смотреть в глаза и не вспоминать того, что было вчера.

Сажусь в машину, и дорога кажется бесконечной петлей воспоминаний. Каждый поворот, каждый светофор – все пропитано ею. Ее смех, ее прикосновения, ее взгляд… Все это теперь будет преследовать меня. Припарковываю машину у универа, где проходит репетиция. Выхожу, глубоко вдыхаю прохладный воздух. Впереди еще неделя вальса, еще семь дней, которые придется прожить, глядя на нее и помня о том, что никогда больше не смогу коснуться ее.

Или же попытаюсь, пойдя против установленных ею правил, сделать все, чтобы показать, что мы можем быть вместе, и что нам не запрещено быть счастливыми, несмотря на предыдущий опыт.

Может быть, я слишком самоуверен, может быть, это глупо и наивно – пытаться изменить ее решение. Но я не могу просто так отпустить человека, который заставил меня почувствовать себя живым впервые за десять лет. Человека, который разбудил во мне давно забытые эмоции, заставил сердце биться чаще, а душу трепетать от нежности.

Возможно, я смогу доказать ей, что не все мужчины такие, как ее бывший муж. Что есть люди, готовые защищать, оберегать, любить по-настоящему. Что есть те, кто не предаст, не причинит боли, не растопчет чувства.

Я знаю, что Волчонок ранена, знаю, что боится снова обжечься. Но я также знаю, что она заслуживает счастья, заслуживает любви, заслуживает того, чтобы быть любимой и защищенной. И, возможно, я именно тот, кто может дать ей все это.

Вхожу в здание, поднимаюсь на второй этаж и останавливаюсь у актового зала. Репетиция началась уже как пятнадцать минут, а я все еще не пришел, и что самое удивительное – мне никто так и не позвонил или написал, чтобы узнать, где я и почему задерживаюсь. Музыка доносится из помещения, лаская слух. Я уже вижу, как она положит свою ладонь мне на плечо, а вторую вложит в мою, и мы закружимся по залу, смотря друг другу в глаза.

Но если еще пару дней назад я бы плевал на все эти взгляды друг на друга, то сегодня они будут ранить в самое сердце. Черт. Я как зависимый. Это просто женщина. До чертиков красивая, до мурашек по спине притягательная, но женщина. И она мне нравится. Очень сильно нравится.

Делаю глубокий вдох и толкаю дверь зала. Арина стоит в центре, ее взгляд встречается с моим, и на мгновение время словно останавливается. В ее глазах мелькает что-то похожее на сожаление, но она быстро берет себя в руки.

– Ты опоздал, – говорит девушка ровным тоном, но я слышу в ее голосе едва заметную дрожь.

– Прости, – отвечаю, подходя ближе. – Проблемы с машиной.

Она кивает, но ничего не отвечает. Музыка начинает играть снова, и я чувствую, как напряжение между нами растет с каждой секундой.

Когда Арина кладет свою руку мне на плечо, я едва сдерживаю дрожь. Ее прикосновение обжигает, словно электрический разряд. Вторая рука оказывается в моей, и мы начинаем двигаться в такт музыке. Я смотрю в ее глаза, пытаясь уловить в них хоть что-то, но она словно бы смотрит сквозь меня. Ни единой эмоции. Ничего. Сплошная пустота или просто слишком хорошая выдержка.

– Если ты продолжишь двигаться в таком же темпе, то тебе придется на сегодня уйти. Что с тобой? – шепчет, хмурясь.

– Ты не понимаешь? – Случайно наступаю ей носком обуви на туфлю.

Ее брови взлетают вверх от неожиданности, но девушка не отступает.

– Будь внимательнее, – голос звучит строго, профессионально, будто между нами ничего и не было.

А я не могу сосредоточиться. Не могу забыть вчерашний вечер. Не могу принять ее решение. Не могу перестать думать о том, как она была со мной. Каждое движение, каждый взгляд теперь наполнен невысказанной болью.

Музыка продолжает играть, а я все больше теряю контроль. Снова сбиваюсь с ритма, снова наступаю ей на ногу.

– Дим, что происходит? – В ее голосе впервые проскальзывает что-то похожее на беспокойство.

– Ничего, – отвечаю слишком резко, замечая, что она хмурится сильнее, чем до этого. – Давай просто продолжим.

Мы возобновляем танец, но все идет не так. Вальс превращается в пытку, в мучительную попытку сохранить остатки самоконтроля. И с каждым движением все больше убеждаюсь, что эта репетиция станет худшей в моей жизни. В конечном счете я не выдерживаю и отступаю, делая шаг назад.

– На сегодня без меня, извините. – Не дожидаюсь ответа Арины и иду к выходу, чувствуя на своей спине взгляды парней и всех остальных присутствующих.

Это не в моих силах. Точно не сегодня. Мне нужен перерыв и проветриться. А лучше позаниматься в зале так, чтобы не чувствовать ни единой части тела.