Kitabı oxu: «Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Научные рецензенты: Мясков А. В., доктор экономических наук, профессор, директор Горного института Университета МИСИС; Митенков А. В., доктор экономических наук, профессор кафедры экономики, директор Института экономики и управления промышленными предприятиями Университета МИСИС.

Главный редактор: Мария Султанова

Руководитель проекта: Анна Туровская

Арт-директор: Татевик Саркисян

Корректор: Евгений Бударин

Препресс: Александр Товпеко

Верстка: Белла Руссо

© Архангельский Г., 2026.

© Оформление. ООО «Альпина ПРО», 2026

Архангельский Г.

Русская промышленная революция: Управленческие уроки первой половины XIX века / Г. А. Архангельский. – М.: Альпина ПРО, 2026.

ISBN 978-5-2060-0613-1

* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

https://www.glebarhangelsky.ru/prombook

● Дополнительные исторические материалы, по объему не вошедшие в книгу.

● Статьи автора по производственной эффективности и промышленной политике.

● Контакты для связи с автором.

В год 200-летия восшествия на престол императора Николая I, посвящаю эту книгу его памяти

I
Истоки русской индустриализации: что было до «Витте и Менделеева»

■ Зачем нам сейчас изучать промышленную революцию XIX в.

■ Выбор эпохи: «промышленная революция» vs «индустриализация»

■ Русская промышленная революция как успешный «управленческий кейс»

■ «Управленческий» взгляд на индустриализацию

■ Цель исследования, источники, структура книги

В России идет третья великая индустриализация страны. Первые две, имперская XIX в. и советская первой половины XX в., были чрезвычайно результативны.

Их достижениями мы пользуемся до сих пор. Многие из созданных в те годы предприятий и образовательных учреждений продолжают работать на наши процветание и независимость.

Вся мировая конфигурация политических сил и экономических отношений сейчас в перекройке и переустройстве. Перед Россией в этих обстоятельствах остро стоит задача достижения технологического суверенитета.

Это невозможно без «новой индустриализации», усиленного развития национального производства. В том числе самых сложных его переделов – станкостроения, двигателестроения, приборостроения и т. п.

Несколько десятилетий интеллектуалы всего мира учили нас «переходу к постиндустриальной экономике». Но вдруг оказалось, что за этим переходом как-то легко теряется индустриальная база.

Услуги, ИТ, экономика эмоций и прочий «фанки-бизнес» оказываются крайне уязвимы без собственных труб большого диаметра, тепловых сборок для атомных электростанций, горизонтально-расточных станков… Короче говоря, без высокоразвитого национального промышленного производства.

Наши шансы на «новую индустриализацию»

Каковы наши шансы успешно совершить «новую индустриализацию»? На мой взгляд, довольно велики.

До принятия в 2010 г. «Национальной доктрины продовольственной безопасности» мы были нетто-импортером продуктов питания. В сельской глубинке в магазинах лежали польские яблоки и египетская картошка. В дорогих московских супермаркетах – новозеландские и австралийские стейки.

За ничтожные по историческим меркам полтора десятка лет мы достигли практически полной продовольственной самообеспеченности страны, стали нетто-экспортером в этом сегменте.

Более того, вышли на первые позиции в мире по экспорту зерна и ряда других видов сельхозпродукции. Позорные времена советских закупок зерна в Канаде и «ножек Буша» в 1990-е вспоминаются как страшный сон.

Этот прорыв стал возможен благодаря совместным усилиям государства и бизнеса, как крупного, так и малого. В последние годы сельхозпроизводство стабильно росло более высокими темпами, чем валовой внутренний продукт (ВВП). При этом промышленность росла примерно с той же скоростью, что и ВВП, т. е. доля промышленности в экономике не увеличивалась [Архангельский Тайм-менеджмент как фактор роста, 321]¹.

За почти четыре года, прошедшие с момента начала специальной военной операции (СВО), темпы роста промышленности увеличились. Причем не только военной промышленности, но и гражданской.

И хотя «Национальная доктрина индустриализации», аналогичная «Национальной доктрине производственной безопасности», пока не разработана, деятельность государства и бизнеса в этом направлении очевидно активизируется.

Как бизнес-консультант я наблюдаю стабильный рост бизнеса у клиентов-производственников, причем темпами, значительно превышающими темпы роста ВВП.

Несколько клиентов, торговавших различным оборудованием, создали свои небольшие производства в той же сфере, в основном импортозамещающие.

Начинали с производства в России комплектующих и расходных материалов для тех же клиентов, кому поставляли импортное оборудование. Постепенно учатся производить все более сложные и высокотехнологичные продукты.

Например, торгует предприниматель много лет компрессорами – российскими, немецкими, китайскими. Крепкий средний бизнес на пару миллиардов рублей выручки.

В ковид, а потом во время СВО логистика все сложнее и дороже. Хочется свое производство, но какое? Компрессорный завод – это десятки миллиардов рублей инвестиций, финансовые и технологические компетенции совершенно другого уровня. Нереально.

Что реально? Выявить у своих клиентов какую-то необычную потребность, которую не успели удовлетворить неповоротливые крупные заводы. Например, компрессор для работы за полярным кругом при низких температурах.

Какие и где взять комплектующие после многих лет торговли – понятно. Нужно «собрать» из них новый продукт под задачу клиента, применив несколько небольших изобретательских решений. И вот – первый крохотный шаг к своему производству сделан.

Советский исследователь дореволюционной индустриализации А. М. Соловьева отмечает, что в 20–30-е гг. XIX в. многие крупные торговцы направляли свои капиталы на создание промышленных производств [Соловьева, 26]. Сходный процесс я наблюдаю с позиции бизнес-консультанта и в наши дни.

Великий русский предприниматель, крупнейший издатель начала XX в. Иван Дмитриевич Сытин писал:

Народное просвещение, народное здоровье, народное богатство, народное хозяйство, народное ремесло – все требовало помощи, все искало опоры в науке и знании.

Окидывая глазом эту страну неограниченных возможностей, я часто спрашивал себя:

– А что сделало наше огромное издательское предприятие для сельского хозяйства в России? Что сделано для кустаря, для ремесленника, для скотовода, для огородника? Как же можно в самом деле пройти мимо промышленного образования в России и ничего не сделать в этой области! [Сытин, 91]

Этот же вопрос я задал себе как эксперт по тайм-менеджменту, автор популярных бизнес-книг и бизнес-консультант, работающий с различными российскими предприятиями и госорганами.

Чем тайм-менеджмент может быть полезен нашей великой стране в решении одной из крупнейших задач, стоящих перед ней в XXI в.?

В попытке ответить на этот вопрос и родился замысел книги.

Русская промышленная революция: хронологические границы исследования

Тема индустриализации и тема тайм-менеджмента необъятны. Чтобы сфокусироваться и поставить решаемую в рамках одной книги задачу, наметим несколько границ.

Первые границы – хронологические. Наша страна проходила несколько «волн» активного развития промышленности. Начиная с первых литейных заводов царя Ивана III, через захватывающие истории экспансии Строгановых при Иване IV, Демидовых при Петре I и т. д.

Наконец, через промышленную революцию в XIX в. и форсированную советскую индустриализацию первой половины XX в.

Однако в строгом смысле «индустриализаций», результатом которых стали существенное увеличение доли промышленности в ВВП и выход страны в число мировых промышленных лидеров, у нас было две: предреволюционная имперская и послереволюционная советская.

Советской индустриализации посвящены тысячи добротных, качественных, с богатейшей фактологией советских книг; ей занимался целый отдел Института истории Академии наук СССР. Региональный разрез, отраслевой разрез, анализ конкретных предприятий и госорганов – углубляйтесь в любой аспект проблемы.

После краткого, но шумного охаивания в 1990-е, – Сталин-ГУЛАГ, американские заводы руками зеков, – стали появляться взвешенные работы как научного, так и популярного характера.

В современных работах раскрываются и обсуждаются плюсы и минусы, достижения и провалы сталинской индустриализации. Несомненным явлением стала великолепно иллюстрированная книга А. Галушки и соавторов «Кристалл роста» [Галушка].

В отношении русской предреволюционной индустриализации, к сожалению, такой «разработанности вопроса» нет и близко. Есть советские и современные исследования, но их гораздо меньше, чем по советскому периоду.

Сначала я хотел охватить всю имперскую индустриализацию до 1917 г. Однако работа над источниками начала XIX в. показала, что самое интересное, основополагающее, фундаментальное для дальнейшего промышленного роста было сделано в эпоху императоров Александра I и Николая I.

Этот же период оказался самым недоисследованным, недоописанным, недовоспетым. И заслуживающим отдельной книги полноценного объема и глубины.

Именно два упомянутых императора и их сподвижники сделали самую неблагодарную и незаметную работу. Они заложили организационные, регуляторные и образовательные основы для промышленной революции.

Эпохе «Витте и Менделеева» досталось гораздо больше славы благодаря наблюдаемому стремительному росту отечественной промышленности. Однако этот рост был бы невозможен без усилий, приложенных в первой половине XIX в.

Крупнейший советский историк российской промышленности Станислав Густавович Струмилин выделяет период с 1800-х до 1850-х гг. как время российской промышленной революции, т. е. перехода от мануфактуры к фабрике.

Напомню, мануфактура, в марксистской концепции производственных укладов, это предприятие, в основе которого лежит ручной ремесленный труд. Это несколько десятков или сотен ремесленников, собранных под одной крышей, но работающих вручную на примитивном оборудовании, мало отличающемся от средневекового².

Фабрика – это революционный переход от мануфактурного к машинному производству, с использованием сложных станков, паровых двигателей и т. п. [Ленин, 353]³.

Именно на фабрике возникает возможность стандартизации деталей и высокого уровня разделения труда. Следствием является резкое повышение производительности труда.

После [изобретения паровой машины,]⁴ венчающей эпоху великих изобретений XVIII в., революции в самой системе механических двигателей, вполне законченной фабрикой стала лишь система машин, обслуживаемая такой универсальной паровой машиной.

И если спорадического появления машин на той или иной мануфактуре еще недостаточно для перерастания ее в фабрику, то появление на ней парового двигателя в качестве завершающего звена системы машин может быть принято за вполне осязательный признак такого перерастания.

Промышленный переворот означал собой победу фабричного строя над мануфактурным. Конечно, эта победа потребовала немало времени и отнюдь не означала полного вытеснения мануфактурного ручного труда машинным во всех отраслях индустрии [Струмилин, 362].

Основываясь на этой периодизации, я с чистым сердцем переименовал книгу из «Русская индустриализация» в «Русская промышленная революция». И сосредоточился на столь же интересном, сколь и малоисследованном периоде нашего индустриального развития⁵.

Достижения русской промышленной революции

Академик Станислав Густавович Струмилин – убежденный большевик, прошедший все традиционные дореволюционные тюремные испытания «борца с режимом». Один из создателей Госплана СССР и крупный деятель советской индустриализации.

Его трудно заподозрить в симпатиях к царизму и желании приукрасить достижения крепостников и феодалов.

Тем ценнее именно его анализ результатов, достигнутых страной в ходе русской промышленной революции, т. е. именно в рассматриваемую эпоху 1801–1855 гг.

Начиная с 30-х гг. [XIX в.] механическое бумагопрядение [т. е. производство хлопчатобумажных тканей] в России сделало огромный скачок вперед, не только не отставая, но даже опережая соответствующие темпы промышленной революции в Англии.

Хотя промышленный переворот в крепостной России запоздал в бумагопрядении лет на 50–60 по сравнению с Англией, зато взлет темпов роста здесь был круче, чем в Англии.

Вот почему тот малоизвестный факт, что путь, который Англия прошла лет за 30, в России был пройден за одно 20-летие, заслуживает особого внимания.

Если в Англии за весь период промышленной революции во все отрасли производства было внедрено всего 4543 лошадиных силы паровой мощности, то в России в 1860 г., т. е. еще до падения крепостной системы, насчитывалось уже до 60 000 л. с. паровой мощности в стационарных установках, до 100 000 л. с. – на железных дорогах и до 40 000 л. с. – на паровых судах, а в сумме – до 200 000 л. с.

Это немного, конечно, на наш современный масштаб, но все же в 44 раза больше того, что имела Англия в результате промышленного переворота.

В первую треть XIX в. фабрики возникают еще спорадически и мануфактура продолжает господствовать почти безраздельно; во вторую треть, начиная с 30-х гг., фабрика вступает в решительную борьбу с мануфактурой.

С 1815 до 1830 г. одних лишь паровых машин внутреннего производства внедрялось ежегодно не меньше десятка, а в сумме за 15 лет – до 150 паровых двигателей, около 650 разных механических станков, до 975 прядильных машин и свыше 3000 разных других машин – подъемных кранов, прессов, насосов, вальцов и тому подобных механизмов.

А с 1830-х гг. механизация приняла уже гораздо более широкие масштабы – на многие миллионы рублей. И вот, если с 1815 по 1830 г. число учтенных в нашей таблице рабочих возросло всего на 47%, то за следующие 15 лет, с 1830 по 1845 г., оно уже удвоилось. Таким образом, уже первые, еще очень скромные успехи механизации удваивают темпы промышленного развития крепостной России [Струмилин, 375–379, таблица на с. 379].

Переведу абсолютный рост промышленности за эти четыре десятилетия в годовые темпы роста: 4,29%. С учетом гораздо меньшего, чем в наши времена, уровня инфляции, это очень хороший показатель. Успешный «управленческий кейс», заслуживающий тщательного анализа.

Тематический фокус и цель исследования

«История русской индустриализации XIX в.» – это многотомная энциклопедия. Но я сфокусируюсь на одном ее аспекте: управленческих механизмах, – с особым интересом к тайм-менеджерской составляющей.

Большинство исследователей рассматривало индустриализацию «с высоты птичьего полета». Их интересовали вопросы макроэкономики, отраслевого развития, масштабных экономических и социальных процессов, общественных дискуссий, успешных или неуспешных экономических итогов.

Свой угол зрения на успешность индустриальной трансформации страны может дать институциональный подход, как у Д. Асемоглу в «Почему одни страны богатые, а другие бедные», или анализ больших макроэкономических и макрополитических циклов, как у Р. Дэлио в «Принципах изменения мирового порядка».

Оригинальный взгляд на три российских индустриализации, через призму вопросов общественного разделения труда, вычленения предпринимательской и инноваторской функции, выдвигает П. Г. Щедровицкий [Щедровицкий].

Меня же как консультанта по управлению и эксперта по тайм-менеджменту интересует в этих глобальных процессах управленческий, и в частности тайм-менеджерский, аспект.

Кто были люди, управлявшие индустриализацией? Как они организовывали свое и чужое время и планировали свою деятельность? Как ставили цели развития промышленности и с помощью каких коллегиальных органов принимали решения?

С помощью каких организационных структур – департаментов мануфактур, мануфактурных советов, губернских и горнозаводских администраций, – претворяли эти решения в жизнь?

Изучая управленческие механизмы промышленной революции, я везде, где возможно, буду акцентироваться на тайм-менеджерском аспекте управления. Но под тайм-менеджментом я понимаю не просто искусство планировать день и вести ежедневник.

Тайм-менеджмент – это технология, помогающая человеку использовать невосполнимое время жизни в соответствии с его целями и ценностями [Архангельский Тайм-драйв, 183].

Таким образом, раскрывая тему «управленческий инструментарий и тайм-менеджмент русской промышленной революции», я буду акцентироваться на:

1. Людях, двигателях, акторах индустриализации, их ценностях и целях, которые они реализовывали в процессе индустриализации страны; распределении их времени, внимания и приоритетов.

2. Организационных, управленческих механизмах, которые создавали и использовали эти люди, – программных и целевых документах, учреждаемых институциях, поддерживаемых механизмах принятия решений и т. д.

Понятно, что непросто провести идеально точную границу между тайм-менеджментом и «общим менеджментом» или другими разделами менеджмента.

Личное участие императора в промышленной выставке или комитете о построении первой железной дороги, как часть его рабочего графика, – это, несомненно, тайм-менеджмент.

Личное вручение императором бриллиантового перстня отличившемуся промышленнику – это вопрос на стыке тайм-менеджмента и раздела «мотивация» общего менеджмента.

Устройство, цели и механизмы работы Департамента мануфактур – общий менеджмент.

Относя в книге тот или иной управленческий инструмент к тайм-менеджменту или общему менеджменту, я буду опираться на эти соображения.

Итак, цель исследования – раскрыть управленческие, в частности тайм-менеджерские, механизмы индустриализации России в период промышленной революции первой половины XIX в., а также вынести из этого раскрытия полезные управленческие уроки для нас сегодняшних.

Подробный обзор различных научных подходов к анализу российской индустриализации сделала в своей докторской диссертации В. А. [Погребинская]. Я не нашел в ее обзоре того взгляда со стороны управленческих механизмов индустриализации, который здесь описал. Видится, что в таком подходе есть научная новизна.

Границы глубины исследования

Еще одно ограничение – уровни экономических систем, которые я рассмотрю в книге. Выделю три уровня:

Макроуровень: деятели и институции «федерального» масштаба. Первые лица страны, высшие коллегиальные органы – Комитет министров, Госсовет, Правительствующий сенат, – министры и министерства, департаменты, имеющие отношение к управлению промышленностью.

Мезоуровень: отраслевые и региональные структуры – Мануфактурный и Коммерческий советы, губернаторские администрации, горнозаводские округа и т. п.; образовательные и технологические институции.

Микроуровень: менеджмент конкретных фабрик и заводов, персоналии конкретных промышленников. Это исключительно интересный материал, но колоссальный по объему – даже если только задействовать уже вышедшие исследования по отдельным предприятиям и персоналиям, не говоря уже об архивных материалах.

Примеры отдельных предприятий и промышленников я буду приводить при обсуждении «федеральных» мер воздействия на промышленность. Здесь было не избежать субъективизма и личных симпатий в выборе примеров.

Отмечу здесь традиционный вопрос «о роли личности в истории». На одной из первых публичных встреч-презентаций будущей книги участник воскликнул: «Как вы можете все привязывать к царствованиям Александра I и Николая I, к личностям? Это же противоречит историческому материализму!»

Исторический материализм и марксистская модель экономического развития достаточно удобны для описания процессов индустриализации. Историки-марксисты обработали и систематизировали огромный фактический материал.

В марксистском представлении «<…> история развития общества есть, прежде всего, история развития производства, история способов производства, сменяющих друг друга на протяжении веков, история развития производительных сил и производственных отношений людей» [Хромов, 3].

Этот подход неплохо бы вспомнить и в какой-то мере реанимировать. Для сравнения, в лучшей известной мне современной книге по истории императора Николая I, авторства Л. В. Выскочкова [Выскочков], вовлекшей огромное количество нового архивного материала, нет не то что главы или раздела, но даже странички, посвященной промышленной политике императора. А главному двигателю индустриализации, министру Е. Ф. Канкрину, посвящена едва ли пара страниц.

Однако принимать марксистские научные гипотезы за догму было бы странно. Ведь, обладая неплохой объяснительной силой при рассмотрении процессов индустриализации, они очевидным образом показали свою несостоятельность в предсказании дальнейшего развития человечества.

Пролетарская революция произошла совершенно не в тех странах, где «должна была» произойти, и привела совсем не к тем результатам, к которым «должна была» привести.

Поэтому во взгляде на роль личностей я буду придерживаться здравого смысла. Очевидно, что личные управленческие стили императора Николая Павловича, министра финансов Егора Францевича Канкрина, руководителя Департамента мануфактур Якова Александровича Дружинина и других крупных деятелей промышленной революции оказали огромное влияние на ее успехи и неудачи.

Сквозной фабричный пример

Если невозможно в одной книге охватить все фабрики и заводы страны, но можно делать небольшие «пункции» на микроуровень для примера, то почему бы не воспользоваться авторской привилегией и не давать примеры из симпатичного лично автору региона?

В качестве такого региона я взял мою малую родину, Верхневолжье, где с 1720-х гг. жили девять поколений моих предков.

Я родился и вырос в Ленинграде, но лучшие летние моменты моего детства – бабушка-дедушка, лес, речка, огород… – прошли в поселке Селижарово Тверской области. В XIX в. это Осташковский уезд Тверской губернии.

Регион этот вполне «среднестатистически-показательный». Не столица, не горнозаводские округа, не отдаленные малозаселенные окраины. Обычная среднерусская Тверская губерния, обычный уезд, не самый развитый и не самый захолустный.

Эта территория находится практически на полпути между Петербургом и Москвой. Но в невыгодной точке «полпути», в стороне от Петербурго-Московского шоссе и железной дороги, таким образом проигрывая Вышнему Волочку или Валдаю в удобстве доступа к петербургскому рынку сбыта и порту.

И вот в этом среднестатистическом Осташковском уезде располагается предприятие, с которым мне очень повезло как модельным примером для использования в книге.

В Осташкове с 1730 г. (или, по другим источникам, с 1799 г.⁶) непрерывно работает одно промышленное предприятие – Верхневолжский кожевенный завод, основанный купцами Савиными.

Кожевенная отрасль принадлежит к очень давним и традиционным для русского народа. Наш среднерусский климат дает отличную кормовую базу для скота и обилие природных материалов, нужных именно для выделки кожи.

В 1806 г. Кондратий Савин помогал снаряжать одну из дивизий для первой войны с Наполеоном. В 1818 г. учредил второй по счету в стране городской общественный банк. В 1820 г. принимал в Осташкове с визитом императора Александра I.

С 1819 г. у Савиных кроме кожевенного есть еще и сахарный завод, первый в Тверской губернии. В 1828 г. на нем работало 40 человек и было переработано 23 000 пудов гаванского сахарного песка.

В этом же году на кожевенном заводе работало 82 человека, кож было выделано 40 000 штук, около 10 000 пудов. «Почти все сие количество отпущено в Радзивилов [таможенный пункт], для заграничного отпуска в Италию».

Нужно пояснить, что фабрика Савиных производила красную и белую юфть, т. е. кожу особого способа выделки. Красная юфть высоко ценилась на мировом рынке и часто так и называлась «русской кожей» [ЖМ 1831–8, с. 4, 36].

Современник отмечает, что Савины – одни из немногих кожевенных промышленников, торгующих на мировых рынках напрямую, без посредников.

Завод Савиных заслужил такое доверие, что означенный клеймом Савиных товар покупается предпочтительно пред всяким другим. Такое со стороны чужестранных покупателей доверие основано на постоянной отличной доброте и справедливом сортировании товара Савиных, равно как на отменной честности в коммерческих оборотах [Обозрение, 371–373].

Россия является одним из крупнейших производителей кожи в мире. По состоянию на февраль 2025 г. РБК оценивает годовой объем производства российской кожи в 23 млрд долл. и ставит Россию по этому показателю на третье место в мире после США и Китая. В публикации отмечаются проблемы отрасли, связанные с резким сокращением экспорта кожи в Европу после начала СВО и санкций, и усилия отрасли и регуляторов по борьбе с «серым» китайским импортом⁷.

В 1847 г. Савины завели первый пароход на озере Селигер с паровой машиной собственной постройки.

В 1850 г. завод Савиных производил кожаных изделий на 148 000 руб., что составляло около 40% всего кожевенного производства Тверской губернии, или 6% от производства всей губернской фабричной промышленности (2,4 млн руб.).

На заводе в эти годы действует паровая машина в 60 л. с., построенная в собственных мастерских – не импортированная и не купленная на крупном машиностроительном заводе [ЖМ 1851–3, с. 46–47, 96, Обзор промышленности Тверской губернии].

В 1898 г. капитал товарищества завода Савина составлял 1,5 млн руб. Последний директор из рода Савиных управлял заводом до 1928 г.

В 1930-е завод производил кожу для сидений первых вагонов московского метрополитена. Со многими приключениями выжил в 1990-е.

Это идеальная летопись роста и развития российского регионального промышленного предприятия. Можно снимать захватывающий сериал: открытие второго в стране общественного банка и бесплатной школы при фабрике; оскорбление владельцем завода городничего и подделка иностранных клейм на изделиях; личный визит императора Александра I и обиженное ходатайство министру внутренних дел о ненаграждении медалью за помощь СВО…

Такое долгожительство, через все войны и революции, для небольшого регионального предприятия уже везение. Но нам повезло вдвойне. По Савиным, их кожевенной фабрике и банку сохранилось немалое количество дел в ГАТО, Государственном архиве Тверской области, и РГИА, Российском государственном историческом архиве.

Уверен, что вы получите от чтения этих документов почти такое же удовольствие, как и я. Почти – потому что через книгу не передать кинестетику бумаги 200-летней давности, ее фактуру, цвет, запах…

За прошедшие 10–20 лет бухгалтерские данные в открытых источниках показывают колебания выручки завода в пределах 3–8 млрд руб., с характерной для эпохи сменой юрлиц и творческим подходом к оставлению в прошлых юрлицах долгов и убытков.

27 декабря 2024 г. вышел пресс-релиз тверского правительства о визите на Осташковский кожевенный завод представительной делегации из председателя ВЭБ И. И. Шувалова, тверского губернатора И. М. Рудени, заместителя губернатора по экономике И. И. Егорова и других руководителей.

«Сегодня вместе с губернатором Игорем Руденей мы встречались с работниками кожевенного завода в Осташкове, познакомились с технологиями на производстве, состоянием оборудования – все исправно.

Предприятие загружено, коллектив стабилен, есть объективный запрос на расширение числа работников на производстве. Мы взяли на себя обязательство, что предоставим предприятию оборотный капитал.

Завод точно не сбавит темпа, и мы будем прорабатывать привлечение новых инвестиций. Продукция завода – первоклассная, продается во многие страны мира. И у завода есть и будет все для того, чтобы продукция была шире представлена в России и за рубежом, а число работников росло. Уверен, у предприятия хорошие перспективы», – сказал председатель ВЭБ.РФ Игорь Шувалов.

Верхневолжский кожевенный завод – градообразующее предприятие Осташкова, коллектив – порядка 700 человек. Основной вид деятельности предприятия – дубление и выделка кожи, а также производство пищевого коллагена.

В настоящее время АО проходит процедуру банкротства, при этом ведет активную производственную деятельность – предприятие поставляет продукцию как на внутренний рынок, так и за рубеж. Крупнейший залоговый кредитор предприятия – ВЭБ.РФ – заинтересован в его развитии⁸.

Видится, что это не банкротство в стиле 1990-х, когда на месте завода появляются офисы или элитное жилье. Это банкротство с государством в качестве основного кредитора, заинтересованным в сохранении и развитии предприятия.

Надеюсь, восстановление управления пройдет успешно, с последующим включением завода в какой-нибудь государев холдинг или продажей ответственному частному владельцу.

Рассматривая этот сквозной фабричный пример, я реализую еще одну совершенно не промышленную задачу – привлеку внимание читателей к туристическому потенциалу моей малой родины.

К моему большому сожалению, из 20–30 обычных участников моих бизнес-семинаров в Москве на вопрос: «Кто бывал на озерах Селигер и Волго?» положительно отвечают два-три человека, и еще трое-четверо обычно «что-то слышали».

В четырех часах езды от Москвы по прекрасным дорогам М9 и М11, на пару часов ближе Суздаля, находится совершенно не распробованная московским туристом локация, с великолепными природными и историческими достопримечательностями.

Надеюсь, многочисленные «селигерские» примеры, связанные с предприятиями купцов Савиных, побудят кого-то из читателей этой книги открыть для себя озера Селигер и Волго.

Рис. 1–6

Вверху: озеро Селигер и город Осташков. В западной части полустрова расположен кожевенный завод промышленников Савиных; внизу: нынешний райцентр Селижарово, где стоит наш прадедовский дом 1903 г. постройки, и деревня Селино, где расположены сады ООО «Усадьба Глеба Архангельского». Из карты Осташковского уезда 1825 г.

Остановиться можно в мини-глемпинге агротуристического проекта «Усадьба Глеба Архангельского»⁹. Глемпинг, кстати, построен с привлечением льготного кредита тверского Фонда поддержки предпринимательства.

Источники, оговорка про ИИ, стиль изложения

Заявленная выше цель исследования требует вовлечения двух больших массивов источников: по истории русской индустриализации и по истории механизмов управления в XIX в.

В части источников по истории индустриализации я опираюсь на сравнительно немногочисленные труды современников, которые перечисляю в главе VII, рассказывая о промышленных публикациях эпохи.

Также использую более поздние, но затрагивающие нужный нам период дореволюционные публикации, такие как «Русская фабрика» М. И. Туган-Барановского, «Развитие капитализма в России. Процесс образования внутреннего рынка для крупной промышленности» В. И. Ленина и др.

Задействую также ряд советских и российских исследований, которые будут упомянуты в книге в своих местах. По интересующей нас эпохе наиболее системны и глубоки, на мой взгляд, работы С. Г. Струмилина и А. М. Соловьевой.

Чрезвычайно полезны как источник издававшиеся с 1825 г. «Журнал мануфактур и торговли» и «Горный журнал». Просто кладовые драгоценных фактов и подробностей о промышленности и менеджменте того времени. При этом статьи написаны совершенно пушкинским языком. Я буду обильно их цитировать не только ради фактов, но и как образцы стиля.

Наконец, максимально заземленную конкретику индустриализации отражают архивные дела Департамента мануфактур, Горного департамента и других госорганов. Перечень архивных дел, которые я проработал для целей исследования, приведен в библиографии.

Второй массив источников – по истории механизмов управления в Российской империи.

Сам по себе вопрос «как, с помощью каких управленческих инструментов наши великие предки управляли собой, подчиненными структурами и страной в XIX в.?» тянет на столь же многотомное исследование, как и история русской промышленной революции.

Есть отличные дореволюционные ведомственные сборники, раскрывающие тогдашние механизмы управления. Часто в жанре «к 100-летнему юбилею», например, истории Государственной канцелярии и Кабинета министров, на которые я буду ссылаться в книге.

Много интересных управленческих подробностей всплывает и в упоминавшихся промышленных журналах и архивных делах, а также в мемуарах и дневниках современников.

Ценнейший источник – дневники барона Модеста Корфа, одноклассника Пушкина по Лицею. Он служил управляющим делами Комитета министров, затем госсекретарем, т. е. управляющим делами Государственного совета. Находился в самом центре управления империей и с большой наблюдательностью описал множество конкретных управленческих ситуаций и механизмов.

Наконец, есть советские и современные исследования управленческого аппарата царской России. Отмечу работу Л. Е. Шепелева «Аппарат власти в России: эпоха Александра I и Николая I» [Шепелев Аппарат] и изданный Президентской Академией прекрасный труд «История государственной службы России (X – начало XXI вв.)» [История государственной службы]. XIX веку в нем посвящен отдельный увесистый том.

В наше время в работе, претендующей на научную строгость, нужно делать «оговорку об использовании искусственного интеллекта».

Я несколько раз пробовал использовать большие модели (ChatGPT, DeepSeek, GigaChat) как поисковые машины для уточнения каких-то специфических подробностей. Например, «каким нормативным актом был учрежден институт губернских механиков и из каких бюджетов они финансировались».

Мой вывод из этих экспериментов: к сожалению, на данный момент большие ИИ-модели не просто непригодны, но и крайне вредны для такой работы.

Сначала ИИ выдает некое среднее арифметическое популярных интернет-публикаций, в которых факты, «фактоиды» и откровенные фантазии бездумно перепощиваются друг у друга авторами и копирайтерами.

Усложнение «промта», т. е. запроса к модели, и различные уточняющие вопросы влекут за собой бессовестное вранье, или, как выражаются ИИ-специалисты, «галлюцинации» модели.

Модель начинает придумывать с нуля несуществующие нормативные акты, давать цитаты из источников, в которых при ручной проверке таких цитат не обнаруживается, и т. д.

При этом ИИ-выдача выглядит структурированно и логично, ссылки на источники оформлены красиво и убедительно. У исследователя может возникать большое искушение принять эту выдачу за правду и опубликовать в научной работе. Потенциальный вред очевиден.

В отношении стиля книги я поставил себе довольно непростую задачу: соединить живость, простоту и увлекательность изложения, характерные для популярной бизнес-литературы, с определенной строгостью подхода, характерной для научной монографии.

Читая Туган-Барановского, Ленина, Струмилина, нетрудно убедиться, что научная монография не обязана быть написана нечитабельным, заумным языком с деепричастными оборотами длиной в абзац.

Кроме максимальной простоты языка, я буду позволять себе и эмоции, и личные мнения. Естественно, отделяя их от попытки выделить объективные закономерности из массива проверяемых фактов.

Кстати, местоимение «я» вместо традиционных для научных монографий «мы» или «автор» я тоже отнесу к допустимому уровню легкости стиля.

Однако, говоря о научной строгости, везде, где возможно, я старался пользоваться не пересказами и трактовками, а первоисточниками – архивными делами, публикациями эпохи, мемуарами современников и т. п.

Я оговариваю ситуации, когда что-то не удалось найти и какую-то сюжетную линию не удалось «доисследовать», учитывая ограничения объема книги и сроков ее подготовки.

В этой книге удалось впервые ввести в научный оборот немалое количество интересных архивных первоисточников, которые могут быть полезны другим исследователям экономической истории России.

Большинство архивных дел, которые я лишь кратко цитирую в тексте, сохранены у меня полностью в сфотографированном или отсканированном виде. Буду рад поделиться этими материалами с другими исследователями, чтобы сэкономить им время на пешие походы в архивы.

Также буду признателен читателям за научную дискуссию, фактологические поправки и указание первоисточников, которые не попали в поле моего зрения. Мои контакты и ссылки на профили в соцсетях есть на персональном сайте https://glebarhangelsky.ru/.

Структура и задачи книги

Итак, определены цель исследования, его хронологические границы, тематическая фокусировка с «управленческим» углом зрения на индустриализацию, границы «глубины погружения в материал», источники.

Логика расположения материала в книге такова. Сначала в трех главах «сверху вниз» управляющая система, от первых лиц и институций макроуровня до институций мезоуровня.

Затем в трех главах три ключевых для развития промышленности элемента инфраструктурной среды, которые формировала управляющая система.

Уверен, что управленческий опыт наших предшественников будет интересен руководителям госструктур, имеющих отношение к промышленности, владельцам и менеджерам производственных предприятий. А также и всем управленцам, понимающим ценность исторических уроков. И всем образованным людям, интересующимся историей нашей великой страны.

Модные теории менеджмента постоянно сменяют друг друга. Причем в них как в диетологии: яйца то смертельно вредны, то жизненно необходимы. Жиров надо избегать, но мы получаем недостаточно жиров.

Попытки следовать этому калейдоскопу теорий – путь к управленческому провалу. Недаром в интернете ходит множество иронических разборов, сколько обанкротилось и сколько существенно просело на рынке компаний из бестселлера Коллинза «Построенные навечно».

В отличие от свежих бизнес-теорий, не проверенных временем, исторические управленческие уроки крайне ценны завершенностью кейса на длинном горизонте времени.

Мы можем спорить о личности, намерениях, управленческом стиле императора Николая Павловича. Но мы точно знаем, с каким количеством фабрик он принял страну и с каким оставил; какие по ходу дела издавал законы, каких назначал управленцев и как ставил им задачи.

Это хорошо документированный завершенный управленческий кейс, и из него можно делать полезные выводы для сегодняшнего дня.

По ходу изложения я намерен держать в поле зрения три задачи, непосредственно вытекающих из поставленной выше цели исследования.

1. Выявить управленческие механизмы индустриализации, в том числе по возможности в связке с «бизнес-результатами» применения этих механизмов.

Например, в эпоху Николая I горнозаводская промышленность существенно просела в сравнении с конкурирующими державами, несмотря на все попытки правительства ее усилить.

Тем временем легкая промышленность, в частности крайне важная для тех времен текстильная, росла стремительными темпами, формируя новый облик целых губерний.

Горный департамент, отвечавший за первую область промышленности, и Департамент мануфактур, отвечавший за вторую, организационно были устроены очень похоже.

Подчинялись департаменты одному и тому же человеку, министру финансов Е. Ф. Канкрину. Действовали в одном и том же правовом и экономическом поле.

Почему такие драматически отличающиеся результаты? Только ли из-за мировой конъюнктуры на соответствующих рынках? Или было что-то, что тогдашние управленцы могли сделать по-другому? И из чего сегодняшние управленцы могут сделать полезные для себя выводы?

2. В рассматриваемых управленческих механизмах заметить культурно, национально, исторически обусловленные особенности «русской модели управления».

Удивительно, но страна с тысячелетней историей, занимающая больше 10% земной поверхности, не потрудилась выработать сколько-нибудь системную национальную теорию и модель менеджмента. Модель, по-настоящему учитывающую особенности национального характера, культуры, истории, географии.

Из современного с ходу вспоминаются только «Русская модель управления» А. П. Прохорова и некоторые блестящие наблюдения Л. В. Милова в «Великорусском пахаре».

Из дореволюционного – отдельные мысли В. О. Ключевского в «Боярской думе в Древней Руси» и А. Н. Энгельгардта в «Письмах из деревни» [Прохоров, Милов, Ключевский, Энгельгардт].

О советских взглядах на Российскую империю, с их феодально-крепостническим «великорусским народом-шовинистом – держимордой», в этом контексте даже вспоминать не хочется.

Мы имеем тысячелетний уникальный опыт управления сложнейше устроенным экономическим, географическим, социокультурным объектом под названием «Россия».

Однако в области менеджмента мы даже не пытались по-настоящему приступить к «импортозамещению».

Мы продолжаем натягивать русскую сову на импортированный менеджерский глобус, то голландский, то немецкий, то американский. Глобус квадратный, сове больно.

При этом читаешь работы некоторых современных русских ученых в области менеджмента, и кажется, что менеджмент для них начался с Тейлора, если не с Адизеса.

Хотя наши предки реализовывали крупнейшие и сложнейшие в управлении проекты в неблагоприятных географических, экономических и внешнеполитических условиях. Грех игнорировать опыт того, как именно они это делали.

Не претендую на решение в одиночку этой сложнейшей теоретической и методической задачи – создания работоспособной теории русского менеджмента.

Но надеюсь моей книгой добавить некоторые дополнительные факты, наблюдения, мысли по теме в общую копилку.

Еще на протяжении всей книги я буду «пробрасывать мостики» к ситуациям, управленческим коллизиям, бизнес-решениям и бизнес-конфликтам сегодняшнего дня.

Потрясающе, насколько во многих современных острых и значимых бизнес-ситуациях просматриваются те же паттерны, что у наших предков. Еще один аргумент присмотреться к их управленческому опыту. Отложить на время самовлюбленность «технического прогресса», «постиндустриальной эпохи» и счесть незазорным поучиться у старших.

В конце каждой главы я буду давать небольшое сравнение русской, советской и современной российской индустриализаций в форме кратких комментариев и сравнительных таблиц. Это будет еще один «мостик к современности».

Наконец, третья задача книги.

3. Дать полезный материал для общественных и государственных дискуссий о промышленной политике, протекционизме, национальной доктрине индустриализации.

На вебинаре, на котором я впервые представил эту книгу, на вопрос: «Должно ли государство поддерживать промышленность?» ответили утвердительно 72 человека из 73 участников.

А вот на вопрос: «Готовы ли вы поддержать промышленность своими деньгами, т. е. купить отечественный продукт "при прочих равных" дороже, чем импортный?» согласились лично поддержать индустриализацию всего 42 человека. С немедленной репликой в чате: «Я заплатил налоги, пусть государство поддерживает как знает».

Два века назад наши предки точно так же разрывались между величием державы и собственным удобством. Острейшие дискуссии о «фритредерстве» (свободной торговле) и протекционизме не стихали на страницах журналов, в залах заседаний и в аудиториях университетов на протяжении всего XIX в., прямо отражаясь в государственной промышленной и таможенной политике.

«Промышленная политика» и «поддержка отечественного производителя» звучат хорошо до тех пор, пока вам лично не приходится покупать русское сукно дороже аналогичного или даже более качественного английского. Или русский ноутбук дороже аналогичного китайского.

При этом у английского сукна и китайского ноутбука огромный всемирный рынок сбыта и соответствующая «экономия на масштабе» (economy of scale) при производстве. Русское сукно и русский ноутбук поначалу не могут быть ни дешевле, ни качественнее.

Дорогое и некачественное не берут – объемы сбыта не растут – повысить качество и снизить цену невозможно. Проблема курицы и яйца.

«Проблема курицы и яйца» здесь решается только совместными усилиями государства, промышленников и всех граждан. «Пусть государство за уплаченные мной налоги поддерживает промышленность как умеет» – так не работает.

История великих индустриализаций Англии, Северо-Американских Соединенных Штатов, Российской империи, раннего СССР, Японии, Южной Кореи, Китая показывает, что задачу такого масштаба можно решить только общим усилием.

Надеюсь, примеры деяний великих предков из нашей книги дадут соотечественникам не только факты и управленческие уроки, но и вдохновение для работы над сложнейшей задачей, которую мы прямо сейчас решаем всей страной. Будет что рассказать внукам.

II
Первые лица: внимание к промышленности

■ Император Николай I, его образование и подготовка, оценки личности

■ Стиль его управления: пунктуальность, централизация, гиперконтроль

■ Как императоры проявляли личное внимание к промышленности и промышленникам

■ Император Александр I, его забытая роль в промышленной революции

■ Получение первыми лицами страны сигналов «снизу»

Исследователь пишет: «В 1829 году по поручению правительства механические ткацкие станки были закуплены в Англии в качестве образцов для петербургской промышленной выставки» [Соловьева, 54].

Минуточку. Что значит «по поручению правительства»? Кем подписано поручение? Кто предложил и пролоббировал это решение? Какие межведомственные согласования оно проходило? Каким документом в итоге было утверждено? Кто назначен ответственным исполнителем?

При этом если в Российской Федерации XXI в. есть такой орган власти, как «Правительство», и у него есть строго пронумерованные, датированные и распечатанные на специальной защищенной бумаге «распоряжения» с подписью конкретного лица, то в Российской империи первой половины XIX в. «правительства» именно как отдельного государственного органа не было.

Был Государь Император, при нем Собственная Его Императорского Величества Канцелярия, в сегодняшних терминах – Администрация Президента.

Существовали три высших государственных органа – Комитет министров, Правительствующий сенат и Государственный совет. О сложной системе взаимоотношений между этими высшими госорганами поговорим в следующей главе.

Наконец, работали отдельные министерства и департаменты министерств. И где-то в недрах этих министерств и департаментов действовали живые люди, и их действия привели к закупке промышленного оборудования в Англии.

Крайне интересно найти, высветить, описать этих живых людей, управленцев, и те управленческие механизмы, с помощью которых они реализовывали свои интересы и ценности.

Большинство работ по истории индустриализации описывают обезличенные экономические, социальные, технологические процессы. Есть также множество биографий промышленников и предпринимателей, не дающих общей картины.

Моя задача – рассмотреть людей, двигавших индустриализацию, в первую очередь как управленцев. Причем в тесной связи с применяемыми ими управленческими и организационными механизмами.

Начать логично с главных управленцев – первых лиц государства.

Генерал-инженер, не готовившийся стать императором

Великий князь Николай Павлович, младший брат императора Александра I, не был наследником престола. Специально к управлению государством его не готовили, но дали весьма качественное образование.

Советские историки любят называть императора Николая Павловича плохо образованным. Однако простой перечень преподавателей и предметов показывает, что к образованию великих князей были привлечены лучшие имевшиеся в стране профессора [Выскочков, 148].

Любимыми предметами юного великого князя были физика и рисование. Некоторые средства выделялись на физические опыты, которые ему очень нравились. В наказание за проступки этих средств иногда лишали [Материалы и черты, 51].

Любовь к инженерному искусству, личное погружение в чертежи и проекты будут сопровождать Николая Павловича на протяжении всего царствования.

Лекции по политэкономии великим князьям Николаю и Михаилу Павловичам читал академик Андрей Карлович Шторх. На основе лекций он издал в 1815 г. в Париже курс политэкономии, вызвавший резонанс в ученых и общественных кругах Европы. На Шторха как крупного европейского экономиста эпохи обильно ссылается в своих работах Карл Маркс [Блюмин, 174, 194].

Андрей Карлович был сторонником протекционистской промышленной политики. Юные годы великого князя пришлись на период острых общественных дискуссий о «фритредерстве», т. е. свободной торговле, и протекционизме. Об этих дискуссиях подробнее в главе VII.

В 1811 г. 15-летний Николай Павлович пишет сестре:

В настоящее время я занят подробным изучением истории Франции и дошел до царствования Людовика XIV, которое мне бесконечно интересно. Немецкий язык идет достаточно хорошо, чтобы позволить мне не умереть с голоду, если я окажусь один в Германии [Латынь идет потруднее, позже современники отмечали, что Н. П. ее не любил].

Добавьте к этому Логику, Этику, Физику, Математику, Механику, Гидростатику, Гидрологию, Фортификацию и Артиллерию.

Эти уроки распределяются таким образом, что утром я занимаюсь четыре часа и два часа после обеда. После окончания уроков мы занимаемся повторением всего, чем мы занимались в течение дня [и отчетом Матушке о всех занятиях дня] [Переписка из трех углов, 387].

Гидростатика – это раздел механики жидкости и газа, изучающий равновесие жидкостей и воздействие сил со стороны покоящихся жидкостей на погруженные в них тела. Гидрология – наука, изучающая природные воды, их взаимодействие с атмосферой и литосферой. Это в 15 лет, в современных понятиях 9 класс средней школы.

Что-то не кажется мне это слабым и плохим образованием. А вот отсутствие в программе нашего школьного образования курса логики, которую изучал будущий император, явно ставит нас на значительно низшую степень цивилизованности по сравнению с нашими великими предками.

Летом 1816 г. двадцатилетний великий князь для завершения своего образования был направлен в трехмесячную поездку по губерниям с ведением двух журналов – «Общий журнал по гражданской и промышленной части» и «Журнал по военной части».

Программу поездки сформировала его матушка, вдовствующая императрица Мария Федоровна – крупнейший управленец своего времени в сфере благотворительности. Она централизовала управление благотворительными, сиротскими, больничными и т. п. учреждениями в так и названное «Ведомство учреждений Императрицы Марии Федоровны».

После ее смерти это ведомство было присоединено к Его Императорского Величества собственной канцелярии в качестве IV отделения и продолжало курировать различные благотворительные и образовательные учреждения империи вплоть до 1917 г.

Современник отмечает, что вдовствующая императрица:

Ежедневно по многу часов с величайшей тщательностью занималась делами попечительства, воспитанием тысяч детей, порученных ее заботам, уделяла внимание больницам и вообще христианскому милосердию.

Она никогда не ложилась, не закончив все свои дела, не ответив на все, даже самые незначительные письма. Она была невольницей того, что называла своим долгом. Она любила чтение и не гнушалась ручной работы.

Одним из ее талантов было то, что она умела находить время для всего, что было следствием величайшего порядка в распределении ее занятий [Бенкендорф, 400–401, курсив Г. А.].

Какого-то особенного интереса к промышленности, судя по дневникам поездки, великий князь не проявляет. Больше обращает внимание на общее благосостояние народа. Отдельное внимание он уделяет дорогам, развитие сети которых станет одним из лейтмотивов его правления [Материалы и черты, 90–92].

После знакомства с провинциальной Россией последовало путешествие в Европу и Англию для установления личных контактов с ведущими европейскими царствующими домами и выбора невесты.

Сохранились упоминания о посещении великим князем в Англии промышленных предприятий «Лондона, Бирмингема, Манчестера, Ливерпуля, Плимута. Николай Павлович, в частности, побывал на образцовом предприятии социалиста-утописта Роберта Оуэна в Нью-Лэнарке» [Переписка цесаревича, 523]. Подробностей об этой части поездки, к сожалению, найти не удалось¹⁰.

В 1817 г. великий князь Николай Павлович был назначен генерал-инспектором по инженерной части. В современных терминах – командующим инженерными войсками.

Деятельность Николая Павловича как генерал-инспектора [по инженерной части] была во всех отношениях блестящая и благотворная; она принесла великую пользу государству, вызвав к жизни русский инженерный корпус.

Для достижения этой цели великий князь признал необходимым безотлагательно учредить специальное инженерное училище.

Это важное государственное дело осуществилось 24-го ноября 1819 года, когда император Александр утвердил доклад генерал-инспектора об учреждении Главного инженерного училища с кондукторскими и офицерскими классами [Шильдер, 50].

Шильдер здесь не совсем точен. Училище было основано в 1810 г. на базе существовавшей до этого школы инженерных унтер-офицеров. Великий князь Николай Павлович существенно преобразовал его в 1819 г. и на протяжении всего царствования уделял училищу особое внимание.

Великий князь занимался также методической работой. Сохранились его «Общее наставление для обучения и занятий саперных и пионерных батальонов» и служебная записка о реформировании армии с целью сокращения расходов на ее содержание.

В этой записке, кажется, впервые в истории российской военной мысли предлагалось создание кадрированных воинских частей. Это части, в мирное время укомплектованные не полностью. Они связаны с находящимся в запасе резервом, позволяющим быстро доукомплектовать часть в момент мобилизации. Эта идея в полной мере была развита уже в XX в.

Дореволюционный историк саперного дела при этом отмечает, что «юный, но полный знаний, горячо преданный военному делу и инженерной специальности, требовательный и строгий, но вместе с тем замечательно заботливый и любящий русского солдата, выше всего ставящий звание воина и умеющий передать подчиненным свою горячую любовь к военному делу и истинными царскими милостями поощрить рвение достойных, великий князь Николай Павлович явился замечательным начальником и главою Инженерных войск» [Выскочков, 172–173, 176, курсив Г. А.].

Сохранились записные книжки великого князя за 1822–1825 гг., написанные очень коротким, пунктирным, телеграфным слогом. В них мы видим крайне энергичного и педантичного военного, при этом очень нежного и заботливого семьянина.

В заметках часто встречается посещение Инженерного училища.

Отмечен визит на «Завод с паровой машиной». Комментатор издания записных книжек считает, что это был первый лесопильный завод с паровым машинным оборудованием, построенный в 1816 г. Августом Бетанкуром по инициативе графа Аракчеева.

«В округе новгородских военных поселений, согласно проекту эффективного использования солдатского труда, были устроены разнообразные заводы: лесопильные и кирпичные, гончарный и каменнообрабатывающие и др.» [Николай I. Записные книжки, 698, 73, курсив Г. А.].

Дальше случилась более чем подробно описанная драматическая история неожиданной смерти царствующего императора Александра I, присяги Константину Павловичу, его отречения от престола, восстания декабристов и решительного подавления этого восстания.

Достаточно заметить, что 29-летний великий князь принял все эти испытания с очевидной стойкостью и решительностью. Проявил в них железную волю и лидерские качества и твердой рукой взялся за управление империей.

Тайм-менеджмент императора Николая Павловича

Современники и биографы единодушно отмечают чрезвычайную работоспособность и пунктуальность императора:

Государь вёл образ жизни самый трудолюбивый. В 8 часов утра он принимал министров военного или иностранных дел, что продолжалось полтора часа.

С половины десятого он занимался бумагами, а в 12 принимал военного губернатора с комендантом, бывал потом на разводе, а после посещал какое-либо заведение, не предупреждая никого, что в оное будет, отчего во всех сих заведениях, где ежедневно ожидали государя, царствует отличнейший порядок.

В три часа Император обедал; раза два в неделю бывают званые обеды особ на двенадцать.

После стола Император некоторое время проводит с семейством своим, а потом он ходит в кабинет, где работает до ночи.

Трудолюбие его так велико, что каждый получает непременно в тот же самый день решение на свой доклад, в который он его представляет [Олейников, 123].

Государь чрезвычайно любил поездки по стране, причем крайне скорые и с очень малолюдным сопровождением.

Частым спутником в этих поездках был генерал-адьютант Александр Христофорович Бенкендорф, создатель и глава III отделения Собственной Его Императорского Величества канцелярии. В советской историографии III отделение представляется всемогущей тайной службой вроде Комитета государственной безопасности.

В реальности это было что-то более похожее на позднейший «Секретариат тов. Сталина» – весьма компактная, со штатом в Петербурге первично всего в 16 (!) человек, спецслужба. В ее обязанности входили не только координация действий Корпуса жандармов, разведка, контрразведка и политический сыск, но также борьба с контрабандой и фальшивомонетчиками, рассмотрение различных жалоб, облегчение участи по наказаниям и т. д.

Напомню, Первое отделение Е. И. В. канцелярии было традиционным секретариатом. Второе – секретариатом по кодификации законодательства, координировавшим огромную работу по подготовке Свода законов Российской империи. Таким образом, Третье отделение стало секретариатом не только по тайным делам, но и по делам, требующим оперативной реакции первого лица, но почему-либо не пробившимся стандартным путем.

Вот как описывает граф Александр Христофорович рабочие привычки императора в поездках:

Часто он не ложился до двух часов ночи, пока по всем бумагам не было принято решение и они не были отосланы. Таким образом дела задерживались не более, чем если бы император спокойно пребывал в Петербурге и мог полностью располагать своим временем.

Сверх этого каждый день он находил возможность писать императрице подробные письма, читать отчеты о состоянии здоровья и об успехах в учебе своих детей, пролистывать газеты и, часто, даже читать новые произведения русских и французских авторов.

Пока он был в дороге, ни одно дело не приостанавливалось, присланные бумаги никогда не ожидали своей обратной отправки с собственноручными резолюциями и приказами императора более 3 часов.

Несмотря на дорожную усталость, он частенько работал по ночам и никогда не ложился спать, не закончив все дела. Часто курьеры отправлялись назад уже через 12 часов после своего приезда.

Император никогда не ложился спать, не закончив со всеми бумагами, и его рабочий стол во время поездок был так же чист, как это обычно бывало, когда он находился в Петербурге [Бенкендорф, 417–418, 576, 624, курсив Г. А.].

Герой Отечественной Войны и любимец женщин, граф Александр Христофорович в своих чрезвычайно интересных записках больше обращает внимание на политические и военные вопросы. В посещаемых императором городах он примечает в основном военные, благотворительные и образовательные учреждения. Но иногда упоминает и «знакомство с произведениями местной промышленности».

Стиль управления: жесткость и гиперконтроль

У советской исторической науки император Николай Павлович был, пожалуй, самым нелюбимым правителем России за всю ее тысячелетнюю историю. Красок не жалели для создания максимально мрачного образа «Николая Палкина» и «душителя Пушкина». Масштаб передергиваний при этом превосходит всякие разумные пределы.

Петру I и Екатерине II многолетний бытовой разврат не мешает быть «Великими». А вот скромная фрейлина Нелидова при императоре Николае Павловиче – несмываемое пятно на биографии. Хотя, в отличие от фаворитов Екатерины, Нелидова не пыталась влиять на политику императора и припадать к дойной корове госбюджета. Впрочем, и не в характере государя было бы такое позволить.

Одна проигранная Крымская война – это позорное и провальное правление. Хотя Крымская война уязвила в основном нашу гордыню. Территорий мы не потеряли, приобрели некоторые неудобства с использованием черноморского флота, которые вскоре исправили.

А вот выигранные русско-турецкая и русско-персидская войны, присоединившие к империи очень важные и ценные территории, – это не упоминается, не считается и не акцентируется.

Мне кажется, критик императора Николая Павловича, если хочет быть честным человеком, не должен отдыхать в Сочи и Минводах. Император ведь не только присоединил к державе эти территории, но и вложил многолетние управленческие усилия в их замирение, интеграцию в общеимперскую жизнь.

Блестяще осуществленная за восемь лет кодификация законодательства, к которой безуспешно подступались несколько раз в предыдущие сотню лет, – это все талант Сперанского, государь ни при чем.

Мощный промышленный рост, в том числе на протяжении всей Крымской войны, создание и поддержка нужных для этого институтов – это безличные производительные силы и производственные отношения постарались.

Отложив в сторону очевидную пропаганду, в контексте управленческого разговора нужно рассмотреть две реальных претензии к стилю управления императора Николая Павловича: жесткость, в советской версии – патологическая жестокость, и сверхцентрализация управления, гипертрофированный, по мнению многих современников, личный контроль.

О степени жесткости или жестокости правителя нужно судить не по представлениям эпохи историка, а по представлениям эпохи правителя.

Иван Грозный казнил, по разным оценкам, от 3000–4000 до 10 000–15 000 человек. Генрих VIII в это же время казнил, по разным оценкам, около 40 000–50 000 человек.

Иван Грозный поддерживал монастыри и учредил в России первую типографию. Генрих VIII разорял монастыри и уничтожал их библиотеки. Погубил гигантское по тем временам количество книг, несколько тысяч.

Иван Грозный разводился с надоевшими женами, а Генрих VIII их казнил.

Но почему-то Генриха VIII англичане не называют «Henry the Terrible», или хотя бы «Henry the Fearsome», более корректно переводя прозвище «Грозный». Нет, всего лишь «Old Cupper Nose», Старый Медный Нос, за порчу монеты.

Петр I лично рвал ноздри и рубил головы, а Карл XII не рвал ноздри и лично не рубил головы. Но зато Карл XII отметился приказами об истреблении безоружных русских военнопленных и сожжении домов мирного населения в Польше. Кто из них был более «Terrible»?

Степень жесткости императора Николая Павловича как руководителя нужно оценивать в соответствии с его исторической эпохой.

Давайте разберем омерзительное прозвище «Палкин», присвоенное императору Львом Толстым «на основании рассказов старых солдат».

В российской армии наказывали шпицрутенами, т. е. прутами. А вот в английской армии наказывали «девятихвостой кошкой», которая, в отличие от шпицрутена, разрывает кожу.

В Англии после порки в спину провинившегося втирали соль. Русские жестокие варвары в своем медвежьем углу до такого изуверства не додумались.

В российской армии случались приговоры к количеству ударов шпицрутенами, эквивалентные смертной казни. В английской армии существовали юридически закрепленные приговоры к 300 и даже 500 ударам «девятихвостой кошкой», притом что мучительная смерть наступала примерно после 200 ударов.

Почему великий романист Чарлз Диккенс не присвоил императору Георгу IV прозвище «Кошкин»? Может быть потому, что английские романисты XIX в. в среднем любили свою Англию больше, чем российские романисты – Россию?

При этом наши историки и романисты почему-то не вспоминают, что ввел шпицрутены в русской армии обожаемый и царской, и советской историографией Петр I. И что именно император Николай Павлович сначала сократил предельное число шпицрутенов до 6000, а потом, в 1834 г., и до 3000 [Выскочков, 583].

Герцены, Добролюбовы и их советские последователи измарали тонны бумаги, описывая жуткую чудовищность казни декабристов.

Серьезно? Пятеро повешенных и несколько десятков отправленных на каторгу по результатам вооруженного восстания против правительства? Петр Великий счел бы это непростительным либерализмом и полной профнепригодностью. Вспомним, сколько сотен человек он своими руками подверг нечеловеческим пыткам и казнил после стрелецких бунтов. Не говоря уже о казни собственного сына.

Если вернуться в гражданское управление, в стиле императора Николая Павловича нигде близко не видно ни жестокости, ни какой-то чрезмерной жесткости. Строгость, требовательность, решительность видны во всех резолюциях, переписке, распоряжениях. Но это вообще-то неотъемлемое качество эффективного руководителя.

На одной из наших тайм-менеджерских программ профессиональной переподготовки учился действующий офицер СВО. В его зону ответственности входили выплаты, в том числе в связи со смертью военнослужащих. И вот, обладая этой статистикой, он поделился очень важным наблюдением: у «вредных» командиров люди гибнут реже.

Никто не любит командира, который «докапывается», «вредничает», заставляет соблюдать все правила по окапыванию, маскировке и т. п. Однако вскоре обнаруживается, что у такого командира гибнет меньше подчиненных, чем у «доброго».

А вот наблюдение современника, завершающее разговор о «жестокости» и открывающее разговор о личном контроле – или «гиперконтроле»:

Государь Николай Павлович часто посещал [морской] корпус [где я учился], и я помню два случая: первый, когда он проезжал по 12-й линии мимо окон малолетней роты, и все воспитанники вскочили на окна и криками приглашали государя заехать, и он заехал.

Другой раз он приехал и незамеченный вошел в роту, спрятался за колонну и поздоровался с нами, что произвело невообразимый гвалт, пока отыскали государя.

Вообще Николай Павлович был чрезвычайно милостив к воспитанникам; приезда его ждали с восторгом, дети его обожали, и этим он с малолетства формировал себе преданных людей.

Посещения его были всегда производительны, государь все осматривал: пищу, одежду, лазарет – и ему невозможно было втереть очков, и все знали, что за беспорядок с начальствующих будет строго взыскано.

Особенно государь обращал внимание на лазарет, и в случае серьезных больных присылал своих лейб-медиков и при операциях часто присутствовал и поддерживал дух оперируемого.

Николай Павлович искренно любил детей, и они это понимали и, в свою очередь, его обожали [Качалов, 117, курсив Г. А.].

Другие кадеты в своих воспоминаниях рассказывают, как государь угощал их в Петергофе вишнями, позволял на руках сносить его в сани и даже «садился в наш огромный таз [от умывальника] и прикажет себя вытаскивать, только кричит "не щипаться, мальчуганы!"» Своих детей при этом государь, нежно их любя, отнюдь не баловал и воспитывал в довольно спартанских условиях [Выскочков, 482–485].

Мемуары современников и документы эпохи говорят однозначно: император лично вникал, читал от корки до корки, посещал, спрашивал, занимался, отслеживал.

Модест Корф описывает выговор, который как-то устроил ему государь за невовремя присланные важные дела. Именно там прозвучала знаменитая формулировка «Вы забыли, кажется, что я привык читать, а не просматривать, присылаемые бумаги» [Корф 1838, 106].

Хорош такой «гиперконтроль» или плох, «правилен» или «неправилен»?

Четверть века моего бизнес-консультантского опыта однозначно свидетельствует: лучше переконтролировать, чем недоконтролировать.

Включенный личный контроль за множеством вопросов и деталей с высокой вероятностью выигрывает. Теоретически правильное «делегирование полномочий» на практике часто приводит к плачевным последствиям.

В фондах Горного департамента среди крупных вопросов управления заводами и рудниками мы видим дело «О разрешении чиновникам горного и лесного ведомства носить длинные панталоны».

Министр финансов входит с представлением государю о таком разрешении, государь рассматривает и одобряет. Перебор с контролем и личным участием? Возможно. С другой стороны, в том же деле мы видим вполне содержательный для управления мотивацией госслужащих вопрос «О непредставлении к наградам два года сряду одних и тех же чиновников» [РГИА 47–2–82].

Но вот эмигрант Гоголь, сочинивший «довольно грязную фарсу, которой все достоинство состоит в карикатурных портретах провинциальной жизни» [Корф 1838, 505], пишет государю из Рима о своем бедственном положении. И получает от государя лично, не из госбюджета, 5000 руб. серебром.

Это тоже личный контроль, личное внимание и готовность первого лица лично погружаться в «мелкие» вопросы. А личное внимание, и материальное, и в теплой утешающей переписке, к умирающему Карамзину? А материальная помощь нуждающимся семьям декабристов? [Карнович, 12].

Вспомню еще закрытие за госсчет огромных, больше ста тысяч рублей, долгов Пушкина, пенсионное обеспечение его жены и детей и издание за госсчет полного собрания сочинений. Тоже, кажется, проявление личного контроля и личного внимания императора к вопросам, которыми с точки зрения любой рациональной оргструктуры совершенно не обязано заниматься первое лицо государства [Архив опеки Пушкина].

Об отношении императора к членам своей команды биограф говорит:

Император Александр был довольно непостоянен в своих личных отношениях, на благосклонность его нельзя было твердо полагаться. Совершенно иным был император Николай.

У него не было любимца, который имел бы такое влияние, какое имел Аракчеев. Если кто-либо заслужил однажды его милостивое внимание, тот мог рассчитывать на его благоволение до тех пор, пока не лишался по собственной ошибке.

Стоит припомнить выдающееся значение и доверие, которым пользовались в продолжение всего царствования императора Николая князь Волконский, граф Бенкендорф, граф Орлов, граф Дибич, князь Паскевич, князь Меншиков, князь Чернышев, граф Клейнмихель, граф Киселев, граф Нессельроде, граф Канкрин и многие другие государственные деятели того времени [Шильдер, 235].

К характеристике, данной Шильдером, стоит добавить еще возвращение из ссылки такого крупнейшего государственного деятеля, как Сперанский.

Одна из важнейших характеристик лидера и правителя – кого он оставил после себя, кого воспитал себе в преемники. Этот великий исторический экзамен совершенно провалили Петр I и Сталин, оставившие после себя свору бездарностей.

Император Николай Павлович много лет системно занимался воспитанием наследника. В теоретическом плане – литературу преподает Жуковский, финансы – министр финансов Канкрин, законодательство – Сперанский и т. д. [Корф 1838, 92]. Привлечены лучшие в своих областях умы страны.

В практическом плане – две больших поездки по России и Европе, своего рода «преддипломная практика», с обширной программой изучения дел на местах и ежедневной перепиской наследника с отцом [Переписка цесаревича; Венчание с Россией].

В этой переписке наследником, будущим Александром II Освободителем, поднимается множество практических вопросов – Ижевским заводам не хватает персонала, не перевести ли сколько-то людей с Тульских? Здешние купцы-старообрядцы полезны торговле и промышленности, но скорбят от гонений на их веру, можно ли что-то с этим сделать? Вот тут невредные малые декабристы, может быть, их уже уместно помиловать?..

Император Николай Павлович обстоятельно отвечает на все эти вопросы. Сейчас бы сказали – «в стиле коучинга и наставничества». Терпеливо выращивает будущего весьма достойного государя, который реализовал все то, что не успел сделать его отец. Вскоре подключает наследника к участию в заседаниях Госсовета. Назначает его руководителем Комитета по строительству Санкт-Петербурго-Московской железной дороги – крупнейшего инфраструктурного проекта эпохи.

В заключение характеристики императора Николая Павловича как лидера и руководителя нельзя не привести его письмо к 63-летнему на тот момент министру финансов Егору Францевичу Канкрину.

Cегодня только узнал я, любезный Егор Францович, что нехотя я был причиной одного обстоятельства, которое справедливым образом должно было вас огорчить.

Не видав вас столь долго, лишён был я возможности условиться о намерении моём ближе узнать порядок дел Департамента государственных имуществ, для чего полагал начало года самым удобным временем.

Приказав С. С. Танееву уведомить вас о сем намерении, мне и в мысль не приходило, чтобы для сообщения сего стали вас тревожить без всякой нужды среди ночи! – тогда как ничто не мешало исполнить сие в обыкновенное время; но так как начальник отвечать должен за своих подчинённых, то я охотно принимаю грех на себя и винюсь искренно пред вами в невольной вине.

Но еще менее того вы должны были принять сие странное объявление моей воли как некий знак неудовольствия моего, и это всего бы мне было прискорбнее.

Вы, надеюсь, знаете, с давних пор моё к вам уважение: одиннадцать лет наших личных сношений обратили оное, могу сказать по истине, в искреннюю к вам дружбу и благодарность – и в этом ли расположении к вам мог бы я решиться нанести вам какую-либо неприятность?

Надеюсь, что вы меня довольно хорошо знаете, чтоб к моим слабостям и недостаткам не причитать гнуснейшего из всех пороков – неблагодарности.

Надеюсь, что после сего чистосердечного объяснения удалось мне рассеять в вас и тень сомнения в тех искренних чувствах дружбы и признательности, с которыми навсегда пребуду к вам искренно доброжелательный.

Н.

Санкт-Петербург, 5 января 1837 г. [Канкрин, 483].

Отметим уважение к времени ближайшего сотрудника, которое здесь проявляет самодержавный абсолютный монарх. Далеко не всегда такое уважение проявляют современные управленцы, в теории гораздо менее самодержавные и абсолютные.

Рис. 2–3

Собственноручная записка императора Николая I, найденная при работе с делом РГИА 560–22–28 (лист 26). Рядом в деле пакет с надписью «Министру финансов». Судя по содержанию, записка сопровождала пакет с документами, отправленный министру императором через кого-то третьего из поездки. Текст, насколько удалось его прочитать, и перевод:

L'affaire incluse à l'ordre de Monsieur le Ministre des Finances se trouverait dans l'enveloppe du Secrétaire d'État du Royaume de Pologne. Fait l'honneur de vous la faire parvenir par le même usager, qui a été fait des papiers avancés ce matin de ce mois.

N.

Дело, включённое в повестку господина министра финансов, находится в конверте государственного секретаря Царства Польского. Имею честь передать его вам через того же курьера, который доставил документы сегодня утром в этом месяце.

Н.

К моему большому сожалению, в России нет даже изданной полной переписки императора Николая Павловича. Кроме упоминавшейся переписки с цесаревичем, есть отдельные письма в разных источниках, в основном в сборниках Русского исторического общества конца XIX в.

При этом оригиналы переписки рассеяны по различным архивам и библиотекам, многое перечислено у [Выскочков]. Выявление, систематизация, научное комментирование всей переписки императора Николая Павловича сделали бы честь и воздвигли «памятник нерукотворный» исследователю-историку.

Личное внимание первых лиц к промышленности

Личное внимание, личное посещение, личное участие первого лица – самый действенный управленческий инструмент в России.

За четверть века работы бизнес-консультантом я вполне усвоил простое правило. Если первое лицо компании не проявляет активного личного внимания к проекту внедрения корпоративного тайм-менеджмента, в такой проект лучше даже не заходить. Ничего хорошего не выйдет.

Когда пионеры инвестиционной привлекательности российских регионов, А. Д. Артамонов в Калуге и Р. Н. Минниханов в Татарстане, заказывали обучение своих команд тайм-менеджменту, они активно участвовали в проводимых семинарах.

Рассказывали про свои личные приемы экономии времени, делились какими-то характерными случаями из практики. И это придавало максимальный вес всему, что я говорил о важности тайм-менеджмента.

Когда мы настраивали тайм-менеджмент в администрации одного из российских губернаторов, возникла большая загвоздка. Первое лицо не открыло коллегам свой календарь.

Никто не верил, что все происходящее – всерьез. Не имели успеха наши рассказы о том, что «главный пользуется, и очень активно, всем, что мы вам тут проповедуем и внедряем».

На поставленный нами вопрос губернатор возразил:

– По должности многие мои встречи таковы, что не то что о повестке, но даже о факте такой встречи никто не должен знать. Есть вещи, связанные с гостайной и т. п.

– Но в электронном календаре есть пометка «частное» – давайте ее задействуем. Коллеги будут видеть, что вы заняты, но не будут видеть, с кем встреча.

Наш бизнес-консультант с помощниками губернатора полдня расставлял эту галочку «частное» в календаре, после чего календарь был открыт коллегам. И только это убедило всех заместителей, что «главный практикует это сам, значит, это все по-настоящему».

Где-то в сферическом менеджменте в вакууме или в каких-то других странах и культурах, может быть, и существуют такие настроенные бизнес-процессы, что все само происходит без участия первого лица. Но не у нас.

Важнейшей точкой контакта страны с собственной промышленностью с 1829 г. были Всероссийские промышленные выставки, о которых я подробно расскажу в главе VII.

Император Николай Павлович не смог посетить первую петербургскую Всероссийскую промышленную выставку, будучи в то время за границей [Описание, 28]. Но вместе с супругой удостоил визитом вторую, московскую 1831 г. Так вспоминает об этом Александр Христофорович Бенкендорф:

Наступило время показа продукции национальной промышленности. Выставка была заботливо и красиво устроена в большом помещении Благородного собрания. Все фабриканты и ремесла соперничали между собой в желании оказаться лучшими.

Со всех частей России стекались лучшие образцы всех отраслей торговли и производства. Изделия из шерсти и корабельные снасти были выставлены столь же заботливо, как самое драгоценное золотое шитье и шелка.

Ювелирные изделия, бронза, фарфор, стекло, сукна, хлопчатобумажные ткани, кожи, вышивка, предметы из железа, изделия столярного ремесла и роскошное черное дерево – все это представляло для любопытных глаз бесконечно разнообразное и самое роскошное зрелище из всего того, что могло быть собрано в одном месте.

Мы были изумлены всей этой разнообразной продукцией и тем невиданным размахом, которого достигла наша национальная промышленность.

Император и императрица осматривали все это с самым большим вниманием. Они ободряли фабрикантов расспросами об организации производства и об изменениях в их доходах и их заведениях.

Очень довольный всем увиденным, император собрал у себя самых крупных владельцев предприятий и поблагодарил за улучшения в их производстве, которые столь мощно способствовали обогащению страны.

Он добавил, что теперь, когда промышленность достигла своего размаха и движется только в сторону дальнейшего развития, осталось только привлечь внимание правительства и фабрикантов к предмету, без которого промышленность и производство станут скорее бедствием, чем благом.

Это забота о рабочих, возрастающее из года в год число которых требует отеческого, действенного и душевного присмотра, без которого это множество людей неизбежным образом развратится, станет несчастным и плохо управляемым сословием, представляющим опасность даже для хозяев, которые используют их труд.

Император закончил тем, что назвал и привел в качестве примера двух присутствовавших на этом приеме владельцев фабрик, которые выделялись своей мудрой и отеческой заботой о своих рабочих.

Он добавил, что приказал информировать себя о тех из них, кто последует этому примеру, и что он будет рад выразить им свою признательность [Бенкендорф, 582, курсив Г. А.].

След посещения императором четвертой, московской Всероссийской промышленной выставки 1835 г. удалось обнаружить в документе моего любимого управленческого жанра: журнале контроля исполнения поручений.

В секретных фондах Министерства финансов, посвященных вербовке иностранных специалистов [РГИА 561–1–175], есть такие записи:

(X). На Московской Выставке Отечественных изделий, лично Государем Императором повелено выслать искусного перчаточного мастера в Россию, для улучшения перчаточного дела (Май 1835).

[Запись об исполнении в соответствующей графе] Перчаточный мастер Лаллеман с сыном и женою отправлен из Парижа в течение Апреля месяца 1837 года. Рапорт в Департамент Мануфактур и Внутренней торговли (№ 49. 8/20 мая 1837).

Модест Корф отмечает посещение императором промышленной выставки 1839 г.:

Осмотр продолжался с половины 12-го до 4-х часов. Государь восхищался видимыми успехами мануфактурной промышленности нашей и говорил со многими фабрикантами. Между прочим и с братом Юлием, который выставил первый опыт муки, приготовленной им для отправки за границу. До сих пор мы не отсылали туда ни нуля, потому что вся мука наша мелется из сыромолотного зерна и, следственно, не выносит дальней перевозки [Корф 1838, 370].

Крайне интересный репортаж о встрече императора Николая Павловича с промышленниками после второй петербургской промышленной выставки 1833 г. оставил московский купец, мануфактур-советник Иван Назарович Рыбников.

Это один из крупнейших суконных фабрикантов того времени. Начинал он с нищеты и услужения в мелочной лавочке; один из первых получивших «почетное гражданство» при введении этого звания.

Целиком публикую репортаж Рыбникова на сайте книги¹¹, здесь – только в выдержках. Обратите внимание, насколько предметные вопросы промышленной политики и практики поднимает император и насколько глубоко он владеет деловой и личной фактологией по промышленникам.

Император Николай и московское купечество

На обеде в Зимнем дворце 13 мая 1833 года

В Санкт-Петербурге, в бытность мою, Рыбникова, 13 мая 1833 г., его императорское величество всемилостивейший государь император Николай Павлович, по случаю выставки российских произведений, изволил назначить в Зимнем дворце царский обеденный стол на 500 кувертов.

[Были все высшие правительственные особы], члены мануфактурного и коммерческого советов и комитета выставки и первых двух гильдий купечество;

[По правую руку от государя обедали Канкрин и министры, по левую руку] 1) мануфактур-советник, суконный фабрикант, Иван Назаров Рыбников, 2) мануфактур-советник Гаврила Никитин Урусов, 3) мануфактур-советник Павел Назаров Рагожин, 4) санкт-петербургский городской глава Кукушкин, 5) мануфактур-советник Иван Михайлов Кондрашов, 6) московский первой гильдии купец, суконный фабрикант, Илья Семёнов Бабкин, 7) санкт-петербургский первой гильдии купец, мануфактур-советник, сахарный заводчик и кавалер, Прокопий Иванович Пономарёв, 8) заводчик химических произведений, московский первой гильдии купец и член коммерческого банка, Василий Логинович Лепешкин.

Е. И. В. всемилостивейший государь Николай Павлович, во время стола изволил говорить со мною, Рыбниковым.

Сперва государь изволил сказать:

– Кажется, мануфактура наша скорыми шагами идёт вперёд, я очень рад.

Имел счастье Рыбников отвечать:

– Всемилостивейший государь! Мы в Москве были в великом унынии и страхе.

– Отчего?

– У нас разнеслись слухи, в. и. в., якобы на все мануфактурные товары пошлина уменьшится и многие артикулы вовсе дозволятся везти без пошлин.

– Это неправда, но, напротив, уверяю вас, что тариф вновь будет рассмотрен, и на некоторые статьи пошлина надбавится, а некоторые мануфактурные изделия и вовсе будут запрещены.

– Государь, это единственная будет польза для отечества и всех сословий в государстве в. и. в.

– Выставкой я очень доволен, нашёл все изделия и прочие вещи слишком хороши.

– Государь, я от всех фабрикантов всеподданнейше благодарю в. и. в.

[Государь расспрашивает про дела отдельных фабрикантов, деловые и семейные; продажи в Кяхтинской ярмарке; конкуренцию с польскими фабрикантами. Интересуется визитом Рыбникова в Технологический институт и его впечатлениями. По просьбе Рыбникова сразу переговорил с министром финансов о прощении казенных ссуд тем промышленникам, чьи заведения сгорели при пожаре Москвы в 1812 году].

– Вам, господа, непременно должно стараться выдержать соперничество в мануфактуре с иностранцами и чтобы сбыт был ваших изделий не в одной только России, а и на прочих рынках.

– Точно стараться надо, в. и. в., но ещё потребно на это немного времени, ибо иностранцы столетиями нас опередили.

[Разные вопросы внешней торговли, необходимости создания акционерных компаний для строительства морских кораблей, развитие Закавказского края и виноделия в нем, торговли с Персией; довольны ли негоцианты создаваемым Коммерческим судом]

– Дети ваши здоровы?

– Покорно благодарю, в. и. в., меньшой сын виноват перед в. и. в., детей у него и теперь ещё нет, а в. и. в. ему на московской выставке сказать изволили, что надеетесь «у него будут дети». Ежели, в. и. в., случится, у первого младенца осчастливьте быть воспреемником.

– Изволь, изволь, изволь; не скажу вам, что я в сем году приеду в Москву на шесть месяцев, а на три непременно.

– В прошлом году е. и. выс-во Михаил Павлович изволили обозревать у меня фабрику и были в доме; в. и. в., во время бытности в Москве осчастливьте пожаловать ко мне на фабрику.

– Изволь, непременно буду у вас <…>

Государь пил: «здоровье московских фабрикантов и всей мануфактурной промышленности».

По окончании стола фабриканты московские и санкт-петербургские стояли видом в полукружии, то всемилостивейший государь изволили почти к каждому фабриканту подходить и министр гр. Канкрин каждого представлял и всякого по фамилии называл.

Государыня всех приветствовала, со многими изволила разговаривать, что она знает его изделия, видела на выставке и некоторые хвалила, а Кондрашеву, указав на свое белое шелковое платье, изволила сказать:

– Это ваша материя.

<…> Мы, насладясь лицезрением благословенной четы, государю и государыне поклонились несколько раз, пошли из дворца, и сказал я, Рыбников: «Слава тебе, Боже, и тебе, царю-батюшке, многолетствовать» [Тарасов, 108–112, курсив Г. А.].

Сохранилось сравнительно немного информации о посещении первыми лицами страны отдельных заводов. К сожалению, современники-мемуаристы вроде фрейлины Тютчевой, обращая самое пристальное внимание на нюансы и оттенки проявлений государя на балах и приемах, не очень-то интересовались его отношениями с промышленностью.

Интересно дело о завершении постройки Александровского литейного завода [РГИА 37–2–26]. Среди большого количества хозяйственных подробностей, в том числе служебной записки об отливке колесницы для арки Генштаба, есть письмо директора завода обер-берг-гауптмана Кларка директору Горного департамента Е. В. Карнееву от 22.09.1829.

Кларк пишет, что «все приказания касательно императорского визита получены и будут исполнены», просит держать в курсе о дальнейших планах. К моему огромному сожалению, самих приказаний Карнеева в деле нет.

Гораздо лучше документированы поездки императора Александра Павловича на Олонецкие и Уральские заводы. Большое описание этих поездок было опубликовано в «Горном журнале» к столетию со дня рождения императора. Там же помещена весьма информативная статья К. Скальковского «О значении царствования Императора Александра I в истории русского горного дела» [ГЖ 1878–1, с. 1 и далее].

В 1819 г. император Александр I посетил Олонецкие заводы в Петрозаводске. В наше время это Онежский тракторный завод. Присутствовал при отливке двух пушек, собственными руками оковал часть 24-фунтового орудия. Осмотрел заводской госпиталь и рабочий квартал, заходил в некоторые дома.

Г. М. Шумкин опубликовал несколько интересных архивных документов по визиту императора Александра Павловича на Уральские заводы. Подпоручик свиты Е. И. В. Балкашин, готовя визит, просит начальника Екатеринбургского горного округа берг-гауптмана Осипова не только подыскать приличный дом для императора, но и подготовить:

План г. Екатеринбурга с назначением числа домов и жителей, планы заводам, число работников и ежели неточное, то хотя примерное сведение о количестве доставаемого металла из 100 пудов руды [Шумкин, 89].

В ответе Осипова привлекает внимание фраза «…но планов заводов, размеров строений, по несоставлению оных прежде, доставить ныне не можно».

Сотню лет строить заводы без планов, выходя в XVIII в. на первое место в мире по производству чугуна, – нормальный русский метод. А вот чтобы озаботиться составлением планов, нужны не меньше чем визит и интерес первого лица государства.

В переписке отмечено, что Е. И. В. неугодны никакие официальные торжественные встречи с чиновниками по пути следования.

Само собой, предписывается привести в порядок дороги, перевозы через реки, ямские станции и т. п. по пути следования императора.

Проследить, «чтобы по городам и селениям чистота и опрятность улиц и площадей соблюдались во всей точности, а сами строения, сколько можно, были в хорошем виде, без малейшего безобразия».

В переписке много конкретики по устройству отдельных дорог, расходным бюджетам, ответственности чиновников и т. д.

К вопросу о туристической привлекательности Верхневолжья. Одна из главных наших достопримечательностей – Оковецкий святой источник, место явления в 1539 г. чудотворной Оковецкой иконы. Чрезвычайно атмосферное место, в наше время скит Ниловой пустыни. В храме ведется журнал исцелений от источника.

Источник как-то раз собирался посетить президент. Визит отменился. А вот действующая вертолетная площадка неподалеку и прекрасная асфальтовая дорога – остались.

Возвращаясь к описанию уральской поездки Александра I. Государь осматривал процесс добычи соли в Илецкой Защите, где также обратил особое внимание на госпиталь; пробовал пищу в казармах для рабочих.

20 сентября осматривал фабрики в Саткинском заводе, в наше время группа «Магнезит».

21-го осматривал заводы в Златоусте, «и наградив многих оружейных мастеров за поднесенное оружие, Государь посетил также их дома» и приют [ГЖ 1878–1, с. 21–22].

На старте моего интереса к истории индустриализации я посетил Каслинский и Златоустовский металлургические заводы.

При алтаре храма Каслинского завода похоронен мой двоюродный прапрапрапрадед, священномученик протоиерей Александр Миропольский.

Он служил в храме Каслинского завода, проповедовал и публиковал миссионерские статьи. Расстрелян в 1918 г. большевиками, прославлен в лике Челябинских святых.

Его внучатая племянница, Нина Евлампиевна Миропольская, – моя прапрабабушка, жена моего прапрадеда, священника Константина Васильевича Архангельского.

Со священником Каслинского храма мы отслужили молебен священномученику на месте захоронения прот. Александра в Каслинском заводе. После этого генеральный директор Каслинского завода Владимир Владиславович Киселев провел двухчасовую экскурсию, навсегда влюбившую меня в каслинское литье.

23 сентября император Александр Павлович работал на Царево-Александровском прииске, «потребовал кайлу и лопату, сказав: теперь Я Сам буду берггауэр. Государь накопал 22 пуда песку. Во время работ найден был около Государя самородок слишком в 8 фунтов [больше 3 кг], который Государь взял себе на память».

Мастеровому, открывшему самородок, было дано 500 руб. награды; работавшим с государем мастерам 1500 руб.; для раздачи прочим рабочим 5000 руб.

25 сентября император осмотрел казенный Нижне-Исетский завод, «причем собственноручно отковал два гвоздя и топор, и осматривал отливку снарядов».

В Екатеринбурге пробыл с 25 по 28 сентября, осматривал монетный двор, гранильную фабрику, золотосплавочную лабораторию и работы на Березовских месторождениях золота (в наше время ООО «Березовский рудник»).

«Особенное внимание Он обратил на частный Верх-Исетский завод и долго беседовал с бывшим управляющим оного Зотовым о средствах поднять горное дело на Урале» [ГЖ 1878–1, с. 21–22].

Этого Зотова мы еще встретим в следующей главе в делах Комитета министров. На Урале он прославился двумя вещами: зверством в отношении рабочих и заведением на Каслинском заводе того самого художественного чугунного литья, до наших дней составляющего славу российской металлургии. Верх-Исетский завод в наше время входит в группу НЛМК, Каслинский завод – в группу «Мечел».

30 сентября в Перми государь осмотрел Мотовилихинский медеплавильный завод. В наше время этот завод входит в холдинг «Ростех» и выпускает металлургическую продукцию, артиллерийские орудия, минометы, РСЗО и т. п.

На обратном пути в Петербург император посетил Ижевские заводы, в наше время – концерн «Калашников». По пути пожертвовал 5000 руб. встреченной партии арестантов.

По окончании поездки на Урал государь задумал поездку в Сибирь до Иркутска. Но болезнь императрицы, отъезд в Таганрог и смерть императора не дали этому сбыться.

Г. М. Шумкин подытоживает: «Александр I внес немалый вклад в развитие уральской промышленности. При нем произошло оформление окружной системы. В 1806 г. был принят первый свод горнозаводского законодательства России – "Проект горного положения".

В первые годы правления Александра I было существенно облегчено положение людей, работавших на рудниках и горных заводах. Отменена приписка государственных крестьян к казенным и посессионным заводам. На горных заводах создавались школы, больницы, богадельни. Впервые была введена ответственность владельцев горных округов и администрации за травмы, полученные мастеровыми и рабочими людьми на заводах.

В 1809 г. на базе Ижевского железоделательного завода построен оружейный завод. В 1811 г. по инициативе императора в Златоусте приступили к созданию уникального предприятия – Златоустовской оружейной фабрики.

Благодаря тому, что в 1812 г. частным заводчикам предоставлено право добывать в своей земле золото, за несколько лет добыча этого металла выросла в разы» [Шумкин, 88].

Наш модельный верхневолжский промышленник Кондратий Савин также удостоился личного визита императора Александра Павловича, совмещенного с богомольем в Ниловой пустыни.

В числе памятных для Осташкова событий нужно отметить посещение этого города Императором Александром I в июле 1820 года. Государь прибыл в Осташков 11 июля, в 2 часа утра. При великолепной иллюминации, с криком «ура» бесчисленная толпа народа провожала его до квартиры, назначенной в доме К. А. Савина.

В 9 часов утра того же дня Государь, приняв представления от дворянства, чиновников и граждан, отправился в Нилову пустынь и, осмотрев после литургии церковную и монастырскую утварь, возвратился в Осташков.

На другой день Государь, при отъезде своем, пожаловал хозяина дома, городского голову К. А. Савина и старшего сына его И. К. Савина бриллиантовыми перстнями [Покровский, 30, IX].

Продолжая продвижение Селигера как туристического направления. Следующей остановкой императора было имение Ельчаниновых в селе Верхние Котицы. Там государь пил кофе и подарил жене хозяина бриллиантовые серьги.

Примечателен храм этого села, постройки конца XVIII в. в характерном для Верхневолжья стиле осташковского барокко.

Этот храм, помимо того что помнит императора Александра Благословенного, единственный в округе не закрывался в советские времена, сохранил исторические интерьеры и резной липовый иконостас.

В соседних Нижних Котицах работает глемпинг «Дикий гусь» с очень годной баней и прекрасным рестораном «Тёрка» на берегу Селигера.

В пяти минутах езды – деревня Зехново, где на реке Селижаровке неудачно глушил рыбу подполковник Василий Сталин. Если будете строить дачу на Селигере, покупайте саженцы в питомнике Сергея и Инны в деревне Зехново.

Исправляя несправедливость: император Александр I и его роль в промышленной революции

Ценное качество исследовательской работы – когда она существенно меняет самого исследователя и его взгляды, а не просто воплощает и подтверждает их.

Каюсь, до работы над этой книгой я был совершенно равнодушен к императору Александру I.

По Пушкину, «властитель слабый и лукавый, плешивый щеголь, враг труда».

По Толстому, в Отечественную Войну трусил, медлил и только и делал, что мешал фельдмаршалам побеждать Наполеона.

Мечтатель и лицемер, покровитель гадкого Аракчеева, по советской историографии.

Но подождите. Егора Францевича Канкрина, сыгравшего ключевую роль в российской промышленной революции, министром финансов в 1823 г. назначил император Александр Павлович.

Первое патентное законодательство в 1812 г. ввел он же. Создал Коммерческий банк для кредитования промышленности. Благословил создание первых общественных банков. Лично посетил Олонецкие и Уральские заводы. Реформировал горнозаводскую отрасль, о чем сказано выше.

А вот что касается легкой промышленности. В мае 1810 г. был учрежден комитет для рассмотрения «существующих по мануфактурной части постановлений», для рассмотрения и улучшения мануфактурного законодательства и приискания «удобнейших средств, к одобрению и распространению фабрик служащих» [Шепелев Аппарат, 219].

В популярной биографии Александра I в серии «Жизнь замечательных людей» ни слова об отношении императора к промышленности, коммерции, экономике [Ляшенко].

В огромном фундаментальном четырехтомнике Шильдера «Император Александр I» опять ни слова об этих предметах. Путешествию 1824 г. на Урал посвящен один (!) абзац [Шильдер Александр I, т. IV, 303]. В этом абзаце не нашлось места упоминанию ни об одном конкретном заводе.

Дореволюционный автор: «В наиболее полной и добросовестной истории царствования Императора Александра I, Богдановича, в 6-ти томах, о горном деле нет практически ни одного слова» [ГЖ 1878–1–1].

По всем распоряжениям по коммерческой и промышленной части императора Александра Павловича видно, что, если бы не злосчастное вовлечение в европейские события и войны, он бы мог сделать для российской промышленности еще больше.

Однако он заложил важные основы будущей промышленной революции, которые я подробно раскрою в следующих главах, а здесь упомяну кратко:

● Министерская реформа, в т. ч. создание Департамента мануфактур и Горного департамента в Министерстве финансов

● Учреждение Госсовета как средоточия нормотворчества страны

● Патентное и банковское законодательство

● Реформа образования, создание целостной общероссийской образовательной системы

● Учреждение важных периодических изданий: «Журнала министерства народного просвещения», «Технологического журнала», «Журнала мануфактур», «Горного журнала»

● Введение протекционистских, т. е. поощрительных к отечественной промышленности, таможенных тарифов 1810 и 1822 гг.

● Реформа горнодобывающей отрасли, создание целостной трехуровневой системы горного образования

● Создание Ведомства путей сообщения с сопутствующими образовательными учреждениями.

Отдельно остановлюсь на важнейшем для нашей темы нормативном акте императора Александра Павловича 1818 г.: «О распространении права учреждать фабрики и заводы на всех казенных, удельных, помещичьих крестьян и свободных землепашцев» [ПСЗ, закон 27600 от 28.12.1818, т. 35, с. 653].

Без этого закона у нас не было бы Саввы Морозова, Ивана Рыбникова, десятков и сотен других крупных промышленников, выросших из крестьян, и тысяч малых крестьянских фабричных предпринимателей.

В плане личной организованности и работоспособности император Александр Павлович был таким же выученником своей матушки, императрицы Марии Федоровны, как и император Николай Павлович. Идеальный порядок на рабочем столе, идеальная пунктуальность, плотный и насыщенный рабочий день [Ляшенко, 64, 92].

В записке сестре Марии Павловне император извиняется, что не сможет быть у нее на ужине, и перечисляет список своих встреч на день: генерал-губернатор Москвы Голицын, граф Воронцов, прусский майор Тун, английский министр Ворд, граф Сен-Прист, адмирал Моллер, граф Аракчеев, сенатор Соймонов [Переписка из трех углов, 275].

В этом перечне угадывается типичный рабочий график современного губернатора или топ-менеджера госкорпорации: часов 7–8 на «внешние» встречи и к ним еще часа 3–4 на «внутренние», работу с помощниками и документами.

При этом, как отмечают современники и как видно из переписки с близкими родственниками, своими обязанностями император ощутимо тяготился, от власти никакого удовольствия не получал и мечтал удалиться к партикулярной жизни.

Выше я упоминал заводы с паровыми машинами, заведенные в военных поселениях по инициативе графа Аракчеева. Эта личность всегда была одним из главных упреков александровскому царствованию. Но вот пара штрихов к портрету ближайшего соратника императора:

«[Алексей Андреевич] восстанавливал воинскую дисциплину среди гвардейских офицеров, давно о ней забывших. Во времена Екатерины II они куда больше думали о балах и театрах, чем о службе. С воцарением Павла I и появлением Аракчеева в качестве коменданта столицы эти маленькие радости жизни закончились.

Офицеры были вынуждены заняться обучением личного состава, а штабных Алексей Андреевич засадил за чертежные доски и заставил чертить карты и планы.

Гвардейские казармы засияли чистотой, самоуправство командиров прекратилось.

В 1799 г. Алексей Андреевич в чине генерал-лейтенанта был назначен инспектором артиллерии и командиром гвардейского Артиллерийского батальона.

Находясь на этом посту, он к 1805 г. сделал артиллерию отдельным родом войск. Произведенная им реформа была столь успешна, что русская артиллерия стала одной из лучших в мире.

Новоиспеченный граф всю жизнь так успешно поддерживал миф о своей необразованности, что все охотно поверили в него. Между тем в Грузине библиотека Аракчеева насчитывала 11 тысяч томов по самым разным отраслям знаний» [Ляшенко, 147, курсив Г. А.].

Полагаю, участие графа Аракчеева в экономической жизни страны ждет своего исследователя.

Когда я добавлял раздел об императоре Александре Павловиче в текущую главу, я решил не переставлять его в начало главы, что было бы логично хронологически.

Пусть такой нехронологический порядок появления этого выдающегося императора в книге останется памятником нашей «лени и нелюбопытству» в отношении собственной истории и ее великих деятелей.

Завершу оценку личности Александра I цитатой из его наставника Ф. Лагарпа, несколько десятилетий состоявшего в переписке со своим учеником:

Но должно потомство принять в расчет и великие его деяния, как те, какие успел он совершить, так и те, какие совершить только намеревался. Примет потомство в расчет, какие препоны пришлось ему преодолевать и в каком трудном положении он находился.

Либеральность принципов его, всем хорошо известная, встревожила могущественное дворянство его страны, которое само проникнуто было духом рабского повиновения и не могло без ужаса помыслить об освобождении крепостных крестьян, Александра же в стремлении к таковому подозревало.

Столько препятствий дворяне перед государем воздвигли, что смог он произвести это благодетельное преобразование лишь в Лифляндии, Эстляндии и Курляндии, а во всех остальных областях своей империи принужден был от него отказаться.

Войны, в которые втянула Александра Франция, принудили его заняться переустройством оборонительных средств, а о тех установлениях и реформах, которых гражданское управление и, в особенности, область судопроизводства требовали, позабыть.

Вынужден он был в первую очередь гасить пожар, а работы внутри здания на будущее откладывать [Лагарп, т. III, 446, курсив Г. А.].

«Доходимость информации» до первых лиц

У критической важности внимания и участия первых лиц есть оборотная сторона. Это адекватность информации, которую получают о ситуации первые лица, и, следовательно, адекватность их картины мира. В том числе «доходимость» до первых лиц информации в обход бюрократической системы, всегда склонной ускорять хорошие новости и придерживать плохие.

В «секретных фондах» Министерства финансов [РГИА 561] есть несколько похожих дел с типовыми названиями «Об истребовании из главного казначейства сумм на известные Его Императорскому Величеству расходы на основании собственных Высочайших повелений». Содержание этих «известных Е. И. В. расходов» практически нигде не указано.

Однако в 1834 г. нашлась запись: выплачено 1000 руб. служащему Минфина, титулярному советнику Политковскому, для командирования «на Ирбитскую ярмарку для секретных наблюдений» [РГИА 561–1–144].

Что это были за такие наблюдения за одной из крупнейших российских ярмарок, где европейская Россия встречалась с Сибирью, которые нельзя было провести общим порядком через минфиновский документооборот?

Могу предположить, что император Николай Павлович, при всем личном доверии к А. Х. Бенкендорфу, не ограничивался данными Третьего отделения о положении дел в стране. Не говоря уже о докладах менее «близких к телу» госорганов. И предусмотрительно делал какие-то собственные исследования по интересующим его вопросам.

Модест Корф описывает такую интересную практику «повышения адекватности картины мира»:

После обеда государь пошёл ходить пешком по городу. Государь при своих ночных пешеходных прогулках очень часто ездит на обыкновенных легковых извощиках, чтобы с ними разговаривать и знакомиться ближе с нуждами и бытом народным.

Он возьмёт одного до известного пункта, потом оттуда другого, и так переменит их в одну прогулку по нескольку.

На этот случай камердинеру велено всегда, когда Государь идёт гулять пешком, класть ему в карман шесть серебряных четвертаков.

Так сделал Государь и нынче, возвратился с своей прогулки уже поздно, после чего в 9 часов отправился в Царское Село опять же по железной дороге [Корф, 300].

Если о «личной разведке вождя» мы можем только гадать, то формы и возможности личного обращения граждан к первому лицу страны – тема более открытая.

Как именно первые лица страны или корпорации получают важную информацию от граждан или клиентов, застревает ли она в жерновах бюрократической машины – очень важный аспект российской системы управления.

В допетровские времена действовало правило «Слово и дело». Любой человек мог в любом государственном учреждении или просто публичном месте закричать: «Слово и дело государево!» Местные власти обязаны были доставить закричавшего в столицу в Приказ тайных дел.

А там действовало правило «Доносчику – первый кнут». То есть в ходе выяснения подробностей жалобы можно было нешуточно лично пострадать. Но и кары за сокрытие «Слова и дела» для госчиновников на местах были предусмотрены суровые.

В XVIII в. видим менее травматичные формы обращения к первым лицам. Главная героиня «Капитанской дочки» встретила прогуливающуюся в парке государыню Екатерину II и излила ей душу относительно несправедливого приговора.

Судя по некоторым воспоминаниям современников, сценарий не такой уж нереалистичный. Но и не самый простой в реализации, особенно для человека из низших слоев общества.

Туган-Барановский описывает несколько случаев, когда недовольным рабочим удавалось передавать жалобы императорам Александру I и Николаю I во время военных смотров и поездок государей в регионы.

В некоторых случаях это влекло расследования в отношении фабрикантов, в том числе приводившие к устранению несправедливостей, выплате рабочим задержанных денег и т. п. В других случаях – к репрессиям в отношении бунтующих рабочих [Туган-Барановский, 115–121].

Отправляя наследника в путешествие по России, император Николай Павлович в инструкции к путешествию распоряжается прошения «не отказывая принимать и, запечатав в особый конверт, присылать ко мне в собственные руки» [Тарасов, 174].

Современник вспоминает, как Николай Павлович лично принимал прошения на крыльце, во время остановки в небольшом уездном городе [Выскочков, 449].

Во время подготовки к путешествию Александра I на Урал в межведомственной переписке отдельно оговаривается «порядок работы с обращениями граждан».

Вполне разумный порядок – разрешено жаловаться государю на военного губернатора, как главное лицо региона, но не приносить жалоб по делам, которые могли быть решены на более низких административных уровнях.

Простолюдины, по невежеству своему или по видам корысти сочинителей, привыкли обременять Главное Начальство не дельными, прихотливыми и с порядком и законом несовместными просьбами, не прося о своем деле нигде в установленных Нижних присутственных местах.

Того ради Его Высокопревосходительство [военный губернатор] нужным находит посредством градских и земских полиций опубликовать, что строго запрещается всякому классу людей обременять подобными жалобами Государя Императора, ни письменными, ни словесными, как в пути, так и на ночлеге.

Имеют же право жаловаться Его Императорскому Величеству собственно только на лицо г. Военного губернатора, если кто не получил в справедливом деле своем по просьбе его к Его Высокопревосходительству поданной законного удовлетворения.

Но и в сем случае должно обращаться с письменными просьбами не иначе, как на ночлегах и чрез приближенных особ к Его Величеству, а не в собственные руки, дабы тем не обременять собою [Шумкин, 94, курсив Г. А.].

В целом мы видим, что в XIX в. какой-то стройной, единой и логично работающей системы обращения к первому лицу, наподобие «Слова и дела», создано не было.

Работая над книгой, я решил протестировать современную систему обращения к первому лицу государства.

От губернаторов мне приходилось слышать, что такие обращения граждан, поступившие по их делам – «к нашей деревне не строят дорогу, постройте нам дорогу», – ставятся на контроль, отслеживаются и бывают немалым источником неудобств и беспокойства для региональных госорганов.

В электронной приемной на сайте Президента России я подал письмо следующего содержания:

Уважаемый Владимир Владимирович,

в декабре текущего года исполняется 200 лет восшествию на российский престол императора Николая I.

Поиск в открытых интернет-источниках показывает, что российскими государственными органами, Российским историческим обществом, Российской академией наук, ведущими вузами и музеями, не запланированы мероприятия, связанные с этой знаменательной годовщиной.

Работая в настоящий момент над научной монографией «Русская промышленная революция. Управленческие уроки XIX века», я поднимаю в архивах все новые материалы по раннему этапу русской индустриализации, показывающие колоссальную несправедливость такого отношения к императору Николаю Павловичу. Очевидна здесь роль советской историографии, рисовавшая его правление в самом черном цвете.

Однако именно во время царствования Николая I Россия совершила промышленную революцию, переход от мануфактурного производства к фабричному, благодаря чему к концу XIX в. мы вошли в пятерку ведущих промышленных держав.

Было принято первое акционерное законодательство и дан старт активному акционерному учредительству. Основан не только Сбербанк, но и ряд частных предпринимательских банков. Дан старт развитию железных дорог. Созданы с нуля целые отрасли промышленности и региональные промышленные кластеры, напр. в текстильной промышленности. Существенно развиты водные коммуникации и сообщения по ним, в т. ч. пароходные.

Учреждены Мануфактурный и Коммерческий советы, Промышленные выставки, существенно повысившие эффективность взаимодействия государства и бизнеса в проведении суверенной национальной промышленной политики.

Опыт царствования императора Николая Павловича и механизмов управления индустриализацией страны, заложенных под его руководством, крайне важны в эпоху третьей великой индустриализации, которую Россия проходит в наши дни.

Предлагаю: организовать рабочую группу, возможно на базе Национального центра исторической памяти при Президенте Российской Федерации, либо Русского Военно-исторического общества, с участием представителей госорганов, университетов, музеев, предпринимательского сообщества, для формирования плана мероприятий, связанных с 200-летием начала царствования императора Николая Павловича.

Через пару дней получил ответ, что обращение зарегистрировано и направлено по принадлежности: в Министерство образования и Министерство культуры.

Чуть раньше регламентного 30-дневного срока я получил достаточно внятные и обстоятельные ответы от министерств.

В ответе Минкульта были упомянуты научно-практическая конференция «Царствование Императора Николая I в истории России. К 200-летию восшествия на Престол» в Перми¹² и выставка «Николай I. Последний рыцарь империи» в Государственном историческом музее в сентябре.

В ответе Минобра был изложен порядок инициирования такого рода годовщин:

Сообщаем, что памятные дни устанавливаются указами Президента Российской Федерации в связи со знаменательными событиями и датами в истории России или в мировой истории, которые имеют особое значение для государства и общества. Порядок установления в Российской Федерации памятных дней установлен правилами, утвержденными Указом Президента Российской Федерации от 31 июля 2013 № 659 (далее – Правила).

Обращения федеральных органов исполнительной власти, органов государственной власти субъектов Российской Федерации, общероссийских общественных объединений и религиозных организаций с предложениями об установлении в Российской Федерации памятных дней согласно пункту 4 Правил направляются в Правительство Российской Федерации.

После издания указа Президента Российской Федерации об установлении в Российской Федерации памятного дня Правительство Российской Федерации согласно пункту 8 Правил принимает решение об осуществлении связанных с ним организационных мероприятий, а также решает вопросы финансирования этих мероприятий.

Предложение об установлении в Российской Федерации памятного дня, а также экспертное заключение Российской академии наук, подписанное ее президентом и подтверждающее достоверность памятной даты, в установленном порядке рассматриваются в Правительстве Российской Федерации. В случае принятия положительного решения проект соответствующего указа Президента Российской Федерации представляется на рассмотрение Главы государства. Решение об установлении в Российской Федерации памятного дня принимается Президентом Российской Федерации.

В 2025 году юбилейные мероприятия к 200-летию восшествия на престол императора Николая I на государственном уровне с изданием соответствующего указа Главы государства не предусмотрены. Подведомственными Минобрнауки России организациями в рамках выполнения государственного задания в 2025 году выполнение мероприятий, приуроченных к юбилейной дате, также не запланировано.

Оба министерства поблагодарили меня за активную гражданскую позицию и интерес к истории Отечества.

Мне показалось не очень реалистичным в июне искать подходящее общероссийское общественное объединение или тормошить кого-то из дружественных губернаторов, чтобы пройти всю описанную процедуру к декабрю.

Мои впечатления двойственные. С одной стороны, релевантными ФОИВами, т. е. федеральными органами исполнительной власти, дан достаточно содержательный ответ по существу моего вопроса.

С другой стороны, до первого лица информация, которая потенциально могла бы его заинтересовать, с высокой вероятностью не донесена.

Как сбалансировать систему донесения такой информации, правильно настроить в ней «спам-фильтры» – вопрос очень непростой.

Итоги главы II

1. Одна из важнейших особенностей русской модели управления – критическая роль участия первого лица государства или корпорации как фактора успешности крупных проектов.

2. Императоры Александр I и Николай I уделяли существенное личное внимание вопросам развития промышленности страны, практически игнорируемое как дореволюционной, так и советской историографией и публицистикой.

3. Вопреки штампам советской эпохи, оба императора получили весьма качественное по тем временам образование. В силу особенностей воспитания были высокоорганизованными, пунктуальными руководителями, проявлявшими большую работоспособность и вовлеченность во все актуальные управленческие вопросы.

4. Наше представление о личностях Александра I и Николая I, в том числе об их участии в экономической жизни страны, сформировано в значительной степени мнениями наименее релевантных для таких оценок современников – популярных литераторов и т. п., а также крайне пристрастно-очернительскими источниками советского периода.

5. Личное участие императоров в делах промышленности выражалось в числе прочего в посещении промышленных выставок и заводов (Николай I); в больших поездках на Олонецкие и Уральские заводы (Александр I).

6. Возможность обращения граждан к первым лицам страны в рассматриваемую эпоху была слабо систематизирована и затрудняла получение информации «снизу» об острых ситуациях и актуальных потребностях. Однако некоторым рабочим коллективам удавалось достичь государей своими жалобами, что способствовало вниманию первых лиц к вопросам быта рабочих и фабричного законодательства.

Сравнение трех индустриализаций

В каждой главе я буду, «пробрасывая мостик к современности», сравнивать три великих индустриализации России. Первую, в ее стартовой фазе, фазе промышленной революции. Вторую, советскую. И третью, нашу современную.

С точки зрения личного интереса и внимания первых лиц мы видим достаточно высокий уровень «личной вовлеченности» во всех трех индустриализациях.

Это личное общение с промышленниками, личное посещение предприятий, личное погружение в различные регуляторные отраслевые вопросы и т. п.

В случае индустриализации XIX в. вызывает удивление, насколько участие в ней первых лиц государства проигнорировано и современниками-мемуаристами, и последующей историографией.

Неудивительно, что в наше время на фразу «я пишу книгу о русской индустриализации» неизменной реакцией собеседников было: «Конечно, Витте-Менделеев!» – с последующим удивлением относительно того, в каком году принято патентное законодательство, в каком году создан Департамент мануфактур и т. п.

В части управления «доходимостью информации» до первых лиц, в эпоху промышленной революции мы не видим таких сравнительно налаженных или, по крайней мере, организационно оформленных механизмов, как в советское и наше время.

III
Высшие госучреждения: промышленная политика

■ Комитет министров, Государственный совет, Правительствующий сенат: их участие в управлении промышленностью

■ Техника работы, механизмы принятия решений, тайм-менеджмент высших коллегиальных органов

■ Временные комитеты «под задачу» на примере железных дорог и снижения процентной ставки

■ Программные документы промышленной политики

■ Двигатель промышленной революции: министр финансов Е. Ф. Канкрин

■ Формы награждения предпринимателей

Есть старый анекдот про англичанина в Москве, уточняющего у местного жителя, как отличить станцию метро «Арбатская» синей (blue) ветки от станции метро «Арбатская» голубой (blue) ветки.

Ответ москвича – «You should feel it» – «Вы должны это чувствовать!» Добавлю от себя – «чувствовать сердцем», потому что рациональный ум здесь пасует.

Подобные ощущения возникают у исследователя при попытке разобраться в логике распределения полномочий и дел между несколькими высшими управляющими органами в первую и вторую великие индустриализации.

В СССР, например, индустриализацией управляли одновременно Политбюро – высший партийный орган; Совет народных комиссаров – высший советский орган, аналог правительства; Совет труда и обороны – еще один высший государственный исполнительный орган, что-то вроде нынешнего Совета безопасности; Высший совет народного хозяйства – еще один высший исполнительный орган с акцентом на управление народным хозяйством.

В Российской империи высшие государственные управляющие органы также далеко не всегда подчинялись очевидной и прозрачной логике квадратиков и стрелочек в организационной структуре. К тому же распределение полномочий между ними постоянно изменялось.

Комитет министров, Госсовет, Правительствующий сенат

Комитет министров, созданный Александром I в начале его царствования, носил совещательный характер и не был правительством в современном смысле слова. Однако рассматривал большое количество как регуляторных, так и текущих вопросов управления промышленностью.

Государственный совет, основанный в 1810 г., был органом законосовещательным, готовящим законопроекты к утверждению императором; рассматривающим и готовящим к утверждению госбюджет; определяющим полномочия министерств. Эти три функции Госсовета были заданы Манифестом о его создании 1810 г. [Учреждение Государственного совета, 64–65].

Создание Госсовета, как видно из всей его дальнейшей деятельности, было весьма благодетельной реформой. Все новые законодательные инициативы и изменения в действующие законы теперь проходили через тщательную профессиональную проработку в профильных департаментах Госсовета и затем в самом Госсовете, объединяющем опытнейших управленцев империи.

При этом в Госсовете рассматривались не только «законы», но и «уставы», и «учреждения» – например, уставы акционерных обществ. Время от времени императоры решали некоторые дела в обход Госсовета для скорости, но в целом уважительно и с большим вниманием относились к этому учреждению.

Правительствующий сенат был учрежден Петром I как аналог правительства на время отсутствия императора в столице.

К середине XIX в. Сенат, формально оставаясь главным исполнительным органом, после долгой аппаратной борьбы стал в большей степени органом судебным и апелляционным.

Адам Чарторижский, один из сподвижников Александра I в ранние годы его царствования, ярко описывает одряхление Сената и постепенное перенесение административных полномочий в министерства [Чарторижский, 213–223].

Модест Корф отмечает, что «при первом образовании наших министерств каждому министру приказано было в конце года отдавать Государю через Сенат отчет в управлении его части», а Сенат должен быть исследовать отчет, требовать пояснений от министра, сличать отчет с показаниями с мест и т. п.

Однако через пару лет этот порядок «превратился в один письменный обряд, и наконец и самый этот обряд пресекся» [Корф 1838, 57].

Этот управленческий кейс «борьбы синей и голубой "Арбатских"» крайне интересен, в том числе для нашего вопроса управления промышленностью и торговлей.

В рамках борьбы юного министерского носорога с дряхлым сенатским бегемотом вся коммерческая и промышленная тематика за несколько лет переместилась из Сената в Министерство финансов.

В 1801 г. было учреждено Министерство коммерции, которому была подчинена сенатская Коммерц-коллегия. В 1810 г. и коллегия, и министерство были упразднены, полномочия ушли в Минфин.

В 1805 г. была упразднена Мануфактур-коллегия Сената и заменена Департаментом мануфактур, сначала в структуре МВД, потом, с 1819 г., в Минфине.

В 1806 г. та же участь постигла Берг-коллегию, замененную Горным департаментом Минфина. В следующей главе мы увидим, что Горный департамент – это контроль над огромной промышленной отраслью, по значению в экономике страны сопоставимой с современными Росатомом или Газпромом.

В самых мрачных тонах эта аппаратная война описана в огромной монографии «История Сената за 200 лет», изданной в Сенатской типографии в 1911 г. [История Сената, т. III, 457–458, 495].

В 1827 г., например, выходит «Высочайше утвержденное положение Комитета министров» – оценим иронию! – «О неделании от Сената выговоров Губернаторам без Высочайшего разрешения» [ПСЗ, закон 1656 от 27.12.1827, т. 2, с. 1114].

В 1831 г. «был изобретен сначала в Министерстве внутренних дел, а затем распространен и для других министерств "хозяйственный" способ возведения казенных построек». Т. е. без заранее утвержденной сметы и без надзора Сената, только с передачей постфактум финансовых отчетов в Казенную палату [История Сената, т. III, с. 495].

Помню реплику одного из губернаторов в кофе-паузе тайм-менеджерского семинара: «Ну, раз и так никак, и эдак никак, будем строить хозспособом». Кофе-пауза заканчивалась, я не успел уточнить и все думал, что это за «хозспособ».

Оказывается, все давно придумано и описано, см. в ПСЗ, закон 1489 от 10.09.1831, т. 6, с. 8 и далее. Такой довольно русский метод управления – сначала нагромоздить множество контрольных процедур, а потом, поняв, что нормально работать через них невозможно, создавать обходные пути.

Интересно проследить ход борьбы министерств с Сенатом изнутри бюрократического аппарата.

В документах Департамента мануфактур есть дело 1828 г. с безобиднейшим названием «О сокращении делопроизводства по Департаменту» [РГИА 18–1–131].

Но это бюрократический детективный триллер. Он начинается с просьбы министра финансов Егора Францевича Канкрина к начальнику Департамента Якову Александровичу Дружинину подумать и доложить, «по каким предметам и каким образом можно было бы сократить число бумаг меньшей сложности, представляемых в Правительствующий Сенат по департаменту, Вашему управлению вверенному».

Однако эта невинная просьба почему-то направлена под грифом «Секретно». Из дальнейшей переписки видно, почему.

Яков Александрович рассуждает о порядке рассмотрения дел в высших правительственных органах и прорабатывает несколько десятков серьезных регуляторных вопросов, которые Департамент мануфактур мог бы решать без излишнего утруждения Комитета министров и Правительствующего сената.

И вот уже мнение Госсовета от 19.12.1929 г. По нему министр финансов может без проведения через Комитет министров одобрять расходы до 50 000, а не 10 000 руб. Разрешать частным людям прииски на казенных землях руды и драгоценных металлов. Делать рассрочки по платежам в казну, в т. ч. податей казенных крестьян. Разрешать по согласованию с МВД расходы на земские повинности на суммы до 10 000 руб.

И «к сокращению переписки с Правительствующим сенатом» – помните, мы же тут об упрощении делопроизводства радеем! Министр может, не входя в Сенат, «утверждать представления Департаментов, буде нет спора или особенных обстоятельств».

То есть самостоятельно решать промышленные вопросы, большой перечень которых готовил до этого Дружинин. Разрешать создание фабрик, модерировать споры фабрикантов с губернаторами, регулировать вопросы посессионных фабрик, продавать имущество несостоятельных фабрикантов, решать споры о привилегиях (патентах на изобретения), награждать чиновников Минфина и фабрикантов – в деле с полсотни таких пунктов.

Кроме фабричных полномочий, забираются из-под контроля Сената некоторые общефинансовые. Например, перемещать и увольнять сотрудников Казенных палат, т. е. главных финансовых чиновников в регионах, без сенатских указов, только уведомительно отправляя в Сенат сводный список.

Продавать без санкции Сената «неважные и ветхие казенные строения», а также не ветхие, но ценой до 10 000 руб. Англичане это называют salami tactics, slice by slice.

Губернаторам по мануфактурным тяжебным делам сначала представлять в Министерство, и потом уже с позицией Министерства в Сенат.

По нескольким скучным нересурсоемким функциям, всяким тяжбам казенных крестьян и т. п., наоборот, Сенату не звать министра на заседания, а довольствоваться письменной позицией Министерства.

И вишенкой на торте: министр может без Сената «отдавать оброчные статьи на содержание» на суммы до 50 000 руб. Современным языком – отдавать в аренду («оброчное содержание») государственные земли, рыбные ловли и т. п.

«На подлинном собственной Е.И.В. рукою написано "Быть по сему"». Крупная аппаратная победа министра финансов Егора Францевича Канкрина.

В деле есть еще печатные, очевидно для рассылки в разные учреждения, «Правила для уменьшения огромности бумаг и облегчения пересылки оных». Полезные для бытописателя эпохи детали про форматы бумаги, конвертов, сургуча и т. п.

Министерство финансов облегчило и упростило документооборот, никакой политики!

Сенатский сборник трактует борьбу однозначно. Была прекрасная и разумная коллегиальная сенатская система авторства Петра I. Плохие министры-бюрократы вытащили из нее все полномочия, что явилось, ни много ни мало, причиной поражения в Крымской войне.

Моя оценка прямо противоположна. Сверхавторитарный и сверхъединоличный Петр I в своем «низкопоклонстве перед Западом» с помощью теоретика Лейбница попытался натянуть на российские реалии шведские коллегиально-парламентские образцы. Результатом стали полное размывание личной ответственности и плодородная почва для чудовищной бюрократии.

Напротив, император Александр Павлович создал внятную министерскую систему, в которой каждая проблема «имела фамилию, имя и отчество».

Но по каким-то своим причинам, скорее всего связанным с «балансом сдержек и противовесов», не стал совершенно упразднять Сенат или более отчетливо переустраивать его в судебно-апелляционную сторону.

Модест Корф приводит «еврейский и вместе административный» анекдот.

Жид[–коммерсант] стоял в задумчивости у статуи Петра Великого, которая, как известно всякому, бывавшему в Петербурге, поставлена у самого Сената и указывает рукою на Неву.

Прохожий спросил жида, что он тут делает? «Собираюсь исполнить совет Петра Великого».

«Какой совет?» «Да разве вы не понимаете, зачем он указывает на Неву? Это значит, что если твое дело попало в Сенат, так ступай просто утопиться в реку» [Корф 1840, 25].

Логика движения регуляторных и практических промышленных вопросов между Комитетом министров, Госсоветом и Правительствующим сенатом часто заставляет вспомнить о «синей» и «голубой» «Арбатских».

Но для целей книги достаточно будет разобраться, какие типы промышленных вопросов вообще решались «на высшем уровне», без необходимости вдаваться в детали отношений между этими тремя учреждениями.

Желающих разобраться в этом хитросплетении госорганов и их полномочий отсылаю к изданной Президентской Академией фундаментальной, при этом живо написанной и великолепно иллюстрированной монографии «История Государственной службы в России» [История государственной службы].

Области влияния высших госорганов на промышленность

Высшие госорганы рассматривали огромное количество промышленных дел. Распределю их на несколько основных областей, или направлений, проиллюстрировав каждое практическими примерами.

1. Тарифные, инфраструктурные и регуляторные вопросы, влияющие на развитие отраслей промышленности

А. М. Соловьева [Соловьева, 45] описывает борьбу текстильных промышленников в 1841 г. за повышение на 30% пошлины на ввозимую пряжу. Эта пошлина «дала новый толчок бумагопрядению в России».

Тарифные вопросы были одним из главных предметов дискуссии – и общественной, и регуляторной – в те времена. В следующей главе мы увидим, как в Мануфактурном совете и Министерстве финансов готовились тарифные решения, которые утверждал Комитет министров.

Комитет министров крайне редко соглашался на ввоз в Россию железных и стальных изделий. Например, Общество освещения газом Санкт-Петербурга просило в 1836 г. позволения выписать из Англии газопроводные трубы на основании, что русские заводчики якобы давали более высокую цену, чем английские.

«Комитет, увидев из дела, что некоторые из заводчиков отказались от заказа только потому, что им дан был слишком короткий срок для выполнения работы, не согласился на эту просьбу, а принял мнение Канкрина: изделия эти, т. е. трубы, слишком просты, и потому нет нужды упускать из виду пользу русских заводов. Комитет в просьбе отказал, разрешив выписать из Англии лишь образцы труб» [Комитет министров 2, 220, курсив Г. А.].

Рассматривались меры развития конкретных отраслей. Например, по соляной отрасли Комитет министров одобрил предложения особого комитета по соляному делу: «1) начать разработку астраханских озёр; 2) усилить разработку Илецких копей; 3) устроить железную дорогу к Елтонскому озеру, и 4) прекратить покупки соли казною у частных промышленников» [Комитет министров 2, 148–149].

2. Фабричное законодательство и благосостояние фабричных рабочих

Материалы дел этого рода могут сильно поколебать наивные представления о благостных высокоморальных промышленниках и предпринимателях, которым государство в основном мешает «расправлять плечи».

Вступив в управление заводами Расторгуевых в 1823 г., некто Зотов [встречу с которым Александра I я упоминал в предыдущей главе] усугубил доходы завода¹³ и в то же время разорил и обременил крестьян, не щадя ни физических сил их, ни лет, ни пола даже: на несовершеннолетних мальчиков и девочек он возлагал работу одинаковую со взрослыми мастеровыми, а этих последних заставлял работать и по Воскресеньям, и по праздничным дням.

В приказчики назначались мастеровые, известные своей жестокостью; розги заменены были палками, появились конские кнуты и кандалы, одним словом, все принадлежности каторжного заведения.

Комитет, выслушав этот рапорт, постановил передать его через министра юстиции Сенату, с тем, чтобы за ходом этого дела имелось особое наблюдение [Комитет министров 1, 370–371, курсив Г. А.].

Зотов по итогам этого дела был отстранен от управления заводами и умер в ссылке.

Туган-Барановский [123–129] приводит несколько проходивших через высшие госорганы историй борьбы рабочих за улучшение условий труда. Дискутировались сокращение рабочего дня, выборность мастеров, ограничение детского труда и т. п. Документально эти аспекты работы фиксировались в фабричных Положениях, прообразе современного коллективного трудового договора.

Интересно, что высшие госорганы в борьбе за пункты фабричных положений часто оказывались на стороне рабочих. Одна настойчивая помещица, Полторацкая, постоянно недовольная решениями по своим конфликтам с рабочими, несколько лет загружала и Комитет министров, и Госсовет своими жалобами, не принимала очередные поправки в фабричное положение и т. п.

Потом попросила выкупить фабрику в казну, в чем было отказано, и в итоге довела фабрику до банкротства.

3. Воздействие фабрик и заводов на окружающую среду и разрешение связанных с этим конфликтных ситуаций

Дозволение на устройство в городах заводов и фабрик, заражающих воду и воздух, вызвало в Комитете оживлённые прения. В Петербурге стоял химический завод де-Мельяна; чиновники медицинского совета находили, что завод этот не может быть терпим. Расследование, произведённое чинами министерства финансов, привело совершенно к другим выводам.

[Далее после долгой и напряженной истории борьбы между Минфином и Комитетом министров за интересы промышленника] Государь дал повеление: «министру финансов призвать де-Мельяна и согласить его снести завод свой за город на новое место, где для устройства можно ему сделать будет ссуду. Покуда же работу на оном прекратить» [Комитет министров 1, 293–294].

4. Введение региональных льгот для развития промышленности

Кременчугу (Полтавской губернии) даны были льготы; Киевский военный губернатор гр. Левашов вошёл с представлением, в котором высказывал свои опасения, как бы по этой причине не остановился рост Киева; он даже боялся, как бы жители Киева не стали переселяться в Кременчуг.

Поэтому он просил даровать Киевскому купечеству те же льготы, которые дарованы были Кременчугскому, т. е. льготы по платежу гильдейских повинностей: новым обывателям на 5 лет полное освобождение от платежа, следующие 5 лет – половина платежей, а устроившие фабрику освобождались от этих платежей на 10 лет [Комитет министров 1, 306, курсив Г. А.].

Гильдейские платежи составляли весьма существенную ежегодную сумму, но давали и заметные возможности. Например, только купцы первой гильдии могли вести заграничную торговлю. Только купцы первой и второй гильдий могли владеть промышленными предприятиями. Были определены размеры госконтрактов, к которым допускались купцы той или иной гильдии.

Так что освобождение от гильдейских платежей появляющимся в регионе предпринимателям было существенной льготой.

При этом в условиях вполне «офлайнового» мира трудно представить, чтобы такие льготы приводили к волнам создания «калмыцких ИП» ради 1% упрощенного налога вместо 6%, как часто происходит в наше время.

5. Развитие коммуникаций и инфраструктуры

Переходным звеном от казённой ямской гоньбы к вольным почтам были многочисленные предприятия, возникавшие в двадцатых и тридцатых годах, имевшие целью доставить населению более скорые и удобные способы передвижения. Комитет всегда охотно разрешал и поощрял учреждение таких казённых и частных предприятий.

Волга нередко останавливала движение судов, особенно в верхнем своём плесе. Главноуправляющий путями сообщения, гр. Клейнмихель, познакомил купечество со всеми своими предположениями по урегулированию фарватера Волги, и купечество составило особый акт за подписью 160 лиц об учреждении особого денежного сбора с отправляемых грузов и товаров, сообразно ценности клади. Акт этот был принят Государем милостиво.

Конечно, наивыгоднейший способ использовать водные сообщения было бы развитие пароходных рейсов; по делам Комитета видно, как постепенно прививалось это дело в России. В 1828 г. через Комитет представлен был ответ на вопрос Государя, удобно ли было бы строить для образца пароходы на Волге от казны?

По словам этого донесения тогда на Волге уже были пароходы, частные, но по состоянию уровня воды между Тверью, Рыбинском и Нижним-Новгородом предполагали, что пароходам будет трудно ходить по этому плесу, ниже же – вполне возможно.

В 1829 г. Комитет одобрил правила устройства пароходных рейсов на Чёрном море, между Одессою и Редут-Кале; инициатива этого полезного дела принадлежала энергичному начальнику Новороссии, гр. Воронцову [Комитет министров 2, 169, 176–178].

6. Учреждение компаний и акционерных обществ, субсидии предпринимателям

В Туле разрешено было в 1829 г. Комитетом учредить на льготных условиях компанию для добывания сахара из свекловицы; те же льготы даны были компании, образовавшейся в Малороссии; впрочем, эта компания имела право продавать сахар в городах лишь с платежом установленных пошлин.

Когда в 1831 г. иностранец Делоне обратился с просьбой о дозволении ему устроить в Москве свеклосахарный и рафинадный завод, с освобождением его от платежа гильдейских повинностей, то Комитет ему отказал на том основании, что было уже несколько подобных заведений, действовавших с полным успехом.

В Москве разрешено было составить товарищество выделки стеариновых свечей; причём Государь на этой статье написал: «доведено ныне до такой степени совершенства, что я других свечей на своём рабочем столе не употребляю; дело это большой важности и заслуживает всякого поощрения» [Комитет министров 2, 194].

В 1846 г. Комитет слушал предложение инженер-механика Риглея об устройстве в Москве механического заведения для выделки и починки машин, выписываемых из-за границы; Риглей просил правительственной ссуды и других пособий от казны.

Риглею дали ссуду в 50 000 руб., льготы от податей на 5 лет, разрешили беспошлинный привоз машинных принадлежностей, но за это обязали Риглея содержать безмездно при мастерских нескольких воспитанников Технологического института [Комитет министров 2, 220].

В 1826 г. Комитет разбирал проекты иностранца Бара, 10 лет управлявшего Петербургскою конторою английского страхового от пожаров общества.

В двух своих проектах – о патриотических страховых заведениях и об Императорском страховом банке – Бар доказывал пользу этого рода учреждений. Государь дал резолюцию: «я совершенно разделяю мнение касательно большой пользы предполагаемых им контор» [Комитет министров 2, 195].

Комитет утверждал по представлениям Министерства финансов создание «разнообразных обществ и компаний», в том числе акционерных, а также выдачу привилегий, т. е. патентов на изобретения. Подробнее об этом в следующих главах.

Любопытная подробность: «Фабрикант Утермак, изобретатель известного типа печей, домогался в 1826 г., чтобы ему вверен был надзор за всеми печными работами в Петербурге; домогательство это было отклонено Комитетом» [Комитет министров 2, 198].

И еще один интересный регуляторный момент.

Если правительство оказывало многим предприятиям свою поддержку, то оно считало себя в праве вмешиваться во внутренние распорядки компаний.

Когда С.-Петербургскому обществу газового освещения пожалованы были льготы, то оно понизило цену газа на год до 3/14 к. за куб. фут; скоро, однако, цена была поднята до 1/2 к. за фут; между тем многие домохозяева ввели у себя газ и после возвышения жаловались на то, что за границей, напр. в Париже, где уголь дороже Петербургского, освещение газом обходится дешевле.

Министр внутренних дел потребовал объяснения у общества, на каком основании оно подняло так цену.

Комитет стал на ту же точку зрения: так как ссуда выдана в надежде на полезность предприятия, то правительство имеет право наблюдать за действиями общества и убедиться, принимаются ли меры для обеспечения казны, нужд города и даже не пострадают ли от действий правления акционеры [Комитет министров 2, 200–201].

Комитет утверждал ежегодное распределение государственных заказов на несколько миллионов аршин сукна для армии между предприятиями. Этот важный механизм поддержки легкой промышленности рассмотрим в главе V.

7. Награждение лучших промышленников и предпринимателей

«На бывшую в Москве в 1843 г. выставку представлены были изделия 794 фабриками и заводами; из этого числа награды даны были 397 фабрикам; на С.-Петербургскую выставку 1849 г. изделия представлены были 631 фабричным заведением; министром финансов назначено было 211 наград, да сверх того внесено было представление ещё о 101 награждении, т. е. всего предполагалось наградить 312 из 631.

Обсуждая представление о дополнительных награждениях фабрикантов, Комитет высказал мнение, что столь щедрая раздача наград не может производить такого действия, как редкие награждения.

В инструкции, принятой Государственным советом, даны были подробные правила, за какие именно заслуги фабриканты и ремесленники должны получать награды, при этом постановлено было, что фабриканты и ремесленники должны представить свидетельство от гражданских губернаторов» [Комитет министров 1, 198].

Обратите внимание, Комитет министров решает более «прикладной» вопрос об утверждении конкретных награждений. А Госсовет – более «нормотворческий», о принципах награждений.

8. Импорт технологий и человеческого капитала

«С целью развития в России промышленности правительство продолжало приглашать из-за границы знающих иностранцев-техников.

Так в 1817 г. с англичанами Джонсами заключён был контракт на пять лет. Джонсы – отец и сын – обязывались ввести на Тульском оружейном заводе все усовершенствования по выделке ружейных стволов и замков и обучать этому делу русских. В 1823 г. контракт этот был продолжен Комитетом Министров ещё на пять лет; а в 1828 г. Комитет согласился продлить его ещё на пять лет.

Подобные же контракты разрешал Комитет заключать и с другими мастерами, напр.: с Вильсоном, с сверлильным мастером Утгорном, суконщиком-голландцем Нейманом, лосинными мастерами и кожевниками Эндрюсоном и Венцингером и мн. др.» [Комитет министров 2, 214].

Мы видим, что в целом круг промышленных забот высших госорганов отражает содержание этой книги и ее следующих глав.

«Госсовет – место для дискуссий». Как принимались решения в высших коллегиальных органах

Механизм решения дел во всех высших коллегиальных органах был сходным; проследить его удобно по работе Госсовета, благодаря тщательному обзору работы канцелярии Госсовета за столетие [Государственная канцелярия].

Вспоминая чеканную формулу одного из крупных современных российских парламентариев: «Парламент – не место для дискуссий», следует заметить, что у наших великих предков Госсовет и другие высшие коллегиальные органы были местом острых, содержательных, полезных и при этом хорошо документированных дискуссий.

Очень интересна особенность работы Госсовета – не было обязательным прийти к одному консенсусному мнению и доложить его государю на утверждение.

По многим делам представлялось два противоположных мнения: мнение большинства и мнение меньшинства. Нередко государь принимал мнение меньшинства.

Это уникальный механизм, который, с одной стороны, сочетает единоначалие, конечную ответственность и принятие решений первым лицом, а с другой стороны, создает реальную платформу для дискуссий. Если не удается прийти к единому мнению, то вырабатываются два противоположных взгляда.

Аналогичный подход применялся и на более низких уровнях управления. Например, в 1836 г. в Ведомстве путей сообщения в систему управления округами путей сообщения было введено коллегиальное начало – Правление округа.

Однако «решения обсуждались порядком коллегиальным, но постановлялись и исполнялись по мнению председательствующего» [Очерк Ведомства путей сообщения, 68–69].

В современной России часто приходится наблюдать «ритуализацию» институций, изначально созданных как «место для дискуссий».

Не забуду фразу одного ректора, главы диссертационного совета: «Если оппонент так остро несогласен, прекрасно, пусть озвучивает это несогласие на защите, у нас будет научная дискуссия!»

Проректоры и другие участники совещания были явно обескуражены – научная дискуссия? На защите диссертации? Несогласный оппонент?.. Какие-то небывалые новации…

Практически диалог из фильма «День выборов 2», в туалете серого здания на Старой площади: «Но если мы не знаем, кого из кандидатов поддержать, может быть, пусть посчитают голоса, и у кого будет больше голосов, тот и станет губернатором? – Неожиданно. Смело. Может сработать!»

С более «государственным» примером я столкнулся сам, будучи руководителем рабочей группы Национальной предпринимательской инициативы. Этот проект описан в книге [Архангельский Госслужба]. Мы готовились к наблюдательному совету Агентства стратегических инициатив в Кремле под председательством президента, где должны были утверждаться дорожные карты Национальной предпринимательской инициативы.

Большой объем работы был связан с так называемыми согласительными совещаниями. Например, Росфинмониторинг и Центробанк категорически возражали против некоторых пунктов нашей дорожной карты по упрощению регистрации предприятий.

На одном из согласительных совещаний, которое возглавлял бывший тогда министром экономики Андрей Рэмович Белоусов, я не постеснялся задать вопрос: «Но если мы не договоримся сейчас с Росфинмониторингом и ЦБ, мы же можем вынести это несогласие на Наблюдательный совет, пусть президент решает?»

Реакция окружающих напоминала реакцию тех проректоров. Андрей Рэмович очень вежливо и терпеливо вразумил разбуянившегося предпринимателя в том ключе, что теоретически, наверно, это не исключено, но практически нужно выносить на Набсовет полностью согласованную дорожную карту.

Потом в кулуарах кто-то пошутил: «Глеб, вы тут еще новенький и не знаете, что такое верблюд. Верблюд – это лошадь, прошедшая все межведомственные согласования!»

Кажется, тенденцию делать коллегиальные органы «не местом для дискуссий» мы унаследовали у позднего СССР. В раннесоветский период площадки публичной дискуссии действительно были дискуссионными.

Историю советской индустриализации крайне интересно прослеживать по исключительно острым, ярким, открытым и хорошо документированным публичным дискуссиям – на пленумах ЦК, съездах партии и других публичных площадках, где решения не были предопределены и где за них боролись.

В позднем Советском Союзе эти коллегиальные органы и публичные площадки стали носить все более ритуальный характер.

К сожалению, это наследие сохраняется и сегодня. Организационные формы, предназначенные для соревнования идей и выработки решений, часто носят ритуальный характер.

Реальная дискуссия и конкуренция идей и проектов решений происходят в закадровых форматах – как формальных, например в рабочих группах, согласительных совещаниях, межведомственных комиссиях, так и в совершенно кулуарном режиме.

Возможно, тут стоило бы что-то поправить, в том числе опираясь на опыт высших коллегиальных органов XIX в.

«Проектные» комитеты, на примере снижения учетной ставки и стартапа «Железные дороги»

Модест Корф подробно описывает неформальные, как бы мы сейчас сказали – «проектные» комитеты, которые император Николай I любил собирать под конкретные приоритетные задачи, избегая тяжелого делопроизводства Госсовета и Комитета министров.

Однако при всей неформальности, у заседаний этих комитетов обязательно был протокол с выводами и решениями к исполнению, отсутствием которого так часто грешат наши современные совещания.

В [этих комитетах] не было канцелярского делопроизводства; не составлялось и настоящих журналов, которые подписывались бы всеми членами.

Велся обыкновенно только род мемории, или журнальной записки, по прочтении и одобрении которой Государем результаты изложенного в ней сообщались, кому следовало, к исполнению в виде непосредственных Высочайших повелений <…>

Сперва, снисходя к слабосилию наших стариков, Государь перенес заседания из кабинета своего, находившегося в то время в самом верхнем этаже Зимнего дворца, во второй этаж, в первый кабинет Государя Наследника.

Потом, как слабые глаза некоторых из членов не позволяли им выносить даже и обыкновенного освещения комнаты, он переменил вечерние заседания на утренние, назначавшиеся большей частью в 11 часов [Материалы и черты, 123–124].

Рассмотрим работу таких проектных комитетов на примере одного важнейшего регуляторного вопроса – размера процентной ставки.

Л. Е. Шепелев так реконструирует, с детальными ссылками на архивы, ход принятия крайне важного для страны решения о снижении банковской ставки [Шепелев, 25–29].

В 1829 г. Егор Францевич Канкрин доложил императору, что в кредитных учреждениях скопилось несколько сотен миллионов рублей вкладов, с превышением привлеченных депозитов над выданными кредитами на 150 млн рублей. Эти средства могли бы быть с большей пользой перенаправлены в экономику.

С целью «обратить народные капиталы постепенно к выгоднейшему употреблению, т. е. на покупку имений и на разные полезные частные предприятия», предлагалось снизить банковский процент с 6% до 5%.

Напомню, в те времена банковская ставка была единой для всех кредитных учреждений и устанавливалась императорским указом.

Все кредитные институции принимали деньги под 5% и кредитовали под 6%. Кредитование по более высокой ставке каралось законом как ростовщичество [Об учреждении, 7].

Был собран секретный комитет в составе министра финансов, министра внутренних дел и двух членов Госсовета. Обсуждали оценку возможного оттока вкладов; размер снижения ставки – до 5 или 4,5%.

Комитет работал с 20 сентября по 11 декабря 1829 г. 19 и 21 декабря рекомендации комитета рассмотрел Госсовет. 1 января 1830 г. император утвердил мнение Госсовета и подписал манифест.

Доход по вкладам стал составлять 4%, т. е. меньше, чем 5%-ная доходность по государственным облигациям. И заметно меньше, чем 8–10% обычного для тех времен дивидендного дохода по акциям.

Реформа оказалась чрезвычайно успешной. Современники отмечали, что уменьшение процента «заставило капиталы искать выгоднейшего употребления в разных отраслях промышленности». Это видно и по увеличению количества учреждаемых акционерных обществ в следующие годы.

В наше время бизнес-сообщество всегда требует снижения учетной ставки, чтобы облегчить привлечение кредитных ресурсов в бизнес. «Дайте дешевых денег, промышленность не может развиваться без дешевых денег!»

А Центральный банк всегда стоит на сверхконсервативной позиции. «В любой непонятной ситуации» ЦБ склонен повышать процентную ставку, чтобы удерживать стабильность банковской системы и целевой уровень инфляции.

Не помню, чтобы в этих дискуссиях кто-то заметил – дешевые деньги для промышленности уже есть. Это кредиты Фонда развития промышленности по ставкам от 1 до 5% годовых.

Фонд начинался с очень скромных 6 млрд руб. годового кредитного портфеля в 2011 г. На момент написания книги общая сумма выданных кредитов – около 650 млрд у федерального Фонда и еще около 150 млрд у его дочерних региональных фондов.

Вопросов только два. Первый – чтобы государство училось эти деньги лучше выдавать. Быстрее, удобнее, понятнее для бизнеса. Но без снижения «процента возвратности», т. е. не снижая качество рассмотрения заемщиков, залогов и т. п.

Второй вопрос – чтобы бизнес учился эти деньги лучше брать. А для этого налаживал нормальную финансовую отчетность, бизнес-планирование, постановку залогопригодных активов на баланс и т. п.

Второй пример «проектных комитетов» касается одного из важнейших «стартапов» императора Николая I, учреждения железных дорог.

В 1834 г. в Россию приехал австрийский дворянин и инженер Франц Антон фон Герстнер, создатель первой железной дороги на европейском континенте.

С помощью австрийского посланника Герстнер предложил императору одобрить создание акционерного общества для строительства дороги между Москвой и Санкт-Петербургом, а затем и для покрытия сетью железных дорог всей России. И дать обществу 50-летнюю привилегию на строительство железных дорог в России.

В главноуправляющем путями сообщений графе Толе проект нашел поддержку, а в министре финансов графе Канкрине – противника.

Советская историография сильно осуждает Канкрина за сопротивление делу железных дорог. Однако на тот момент дело это было совершенно новым, предполагаемые затраты огромными, польза для народного хозяйства неочевидна. Так что опасения министра финансов были вполне оправданны.

Одним из аргументов Егора Францевича было, что из-за гигантского потребного размера инвестиций и открытости акционерного общества неизбежна подконтрольность железных дорог иностранному капиталу.

Со всей силой этого аргумента Россия столкнулась во время Первой Мировой, когда многие из наших производственных предприятий оказались в акционерном отношении подконтрольными гражданам враждебных держав.

Для решения вопроса император собрал комитет из Толя, Канкрина, председателя Госсовета, военного министра, министра внутренних дел и еще нескольких крупных чиновников.

Участникам заблаговременно была разослана пространная пояснительная записка, составленная графом Толем. Отметим это как хорошую практику, далеко не всегда соблюдаемую в наше время. Кстати, до заседания комитета граф Толь еще собирал ученую комиссию в своем ведомстве, которая рассмотрела проект Герстнера в техническом отношении и нашла его удобоисполнимым.

Государь изобразил, в живой и увлекательной речи, все выгоды, какие, по его мнению, принесло бы устроение у нас железных дорог в большом размере, особенно для внезапных, когда понадобится, передвижений войск, и заключил ее, в шуточном тоне, тем, как приятно ему было бы, в какой-нибудь светлый день «прокатиться отсюда в Москву отобедать к князю Дмитрию Владимировичу (Голицыну) и потом вернуться опять к ночи назад.

Предложив после сего к обсуждению Комитета два вопроса: 1) о пользе дороги и 2) об удобстве принять предлагаемые Герстнером условия, Государь дал волю говорить всем и каждому [Материалы и черты, 124–128].

Выводы комитета были следующие: 1) проработать с фон Герстнером детали более узким составом участников; 2) командировать офицера корпуса инженеров путей сообщения для технического осмотра уже устроенной Герстнером Молдаво-Дунайской дороги; 3) графу Канкрину «собрать через агентов Министерства Финансов сведения о том, какие выгоды принесла эта дорога на деле, для торговли и промышленности».

По итогам этой «проработки вопроса» в просимой глобальной привилегии фон Герстнеру было отказано. Но разрешено создать акционерное общество для реализации, как бы мы сейчас сказали, «пилотного проекта» – постройки Царскосельской железной дороги.

В терминах современного тайм-менеджмента, мы видим тщательную проработку неочевидного высокорискованного проекта хорошо организованной компактной проектной группой.

Эта проектная группа приняла разумное решение: одобрить и запустить «пилотный проект», провести дополнительное изучение вопроса. Но не сковывать дальнейшую свободу действий слишком серьезными обязательствами.

С точки зрения тайминга все было реализовано достаточно быстро даже по меркам современных инфраструктурных проектов, не говоря о темпах XIX в. Комитет первый раз собирался 28 февраля 1835 г. В марте 1836 г. фон Герстнер получил разрешение на строительство.

Открытие движения на участке Санкт-Петербург – Царское Село состоялось 30 октября 1837 г. Император был в числе пассажиров первого поезда, обозначив «личное внимание первого лица» к проекту.

В качестве «пилотного проекта» эта дорога не только приучала публику к идее железных дорог, но также служила полигоном для испытания различного оборудования и подготовки выпускников Корпуса инженеров путей сообщения.

Уже в 1845 г. было начато производство российских паровозов на Александровском механическом заводе. Свое паровозостроение в то время имелось только у Англии, Франции и США.

Что крайне важно, «пилотный проект» позволил обкатать финансовую модель акционерного финансирования таких рискованных инфраструктурных проектов.

Финансовая история стартапа оказалась предсказуемо небезоблачной, в том числе потребовалось увеличение акционерного капитала с 3 до 4,5 млн руб. Но в целом акционерное общество успешно функционировало вплоть до поглощения его в 1899 г. более крупной железнодорожной компанией.

Паровозы и рельсы для дороги поначалу были импортные. Но часть дорожного оборудования сразу начали производить на Александровском литейном заводе в Петербурге. О борьбе за импортозамещение рельсов поговорим в главе V.

Через несколько лет, по словам Корфа, «когда вопрос о сих путях более прояснился опытом других стран и Россия могла воспользоваться их примером», пришел черед настоящих крупных инфраструктурных проектов – Варшавско-Венской и Санкт-Петербурго-Московской железных дорог.

Как заседали высшие правительственные учреждения

Посмотрим на примере Государственного совета и регламента его работы. Не откажу себе в удовольствии процитировать моменты, касающиеся организации совещаний, вполне актуальные для нашего времени.

«§ 47

По окончании чтения [дела], Председатель того Департамента, к коему принадлежит дело, присовокупляет нужные объяснения и устанавливает существенные предметы рассуждения <…>

§ 50

После сего начинаются рассуждения по порядку статей или вопросов, к разрешению принадлежащих.

§ 51

Председатель Совета охраняет сей порядок, полагая один вопрос после другого.

§ 52

Рассуждения, удаляющиеся от вопроса и существа дела, обращаются к оному Председателем Совета, который при повторении сих отступлений, прекращает самое рассуждение и обращается к предмету последующему.

§ 53

Когда все статьи рассуждения таким образом будут пройдены и предмет довольно уважен, Председатель закрывает рассуждение, вопрошает о мнениях и объявляет то, которое большинством голосов будет принято. Сие мнение вносится в журнал.

§ 54

Члены, не согласившиеся с общим заключением, в течение недели доставляют Государственному Секретарю их мнения, кои и прилагаются в подлиннике при журнале <…>

§ 119

Государственный Секретарь сверх того наблюдает, чтобы при каждом деле приложено было:

Краткая записка, существо его излагающая.

Все сведения, к ней принадлежащие в приложениях.

Решительное заключение Министра.

Проект постановления, учреждения, указа, или общего предписания [Учреждение Государственного Совета, 82–83, 92, курсив Г. А.].

Интересно, что тайм-менеджерские правила, установленные Александром I в регламенте работы Госсовета в 1810 г., практически не изменились вплоть до редакции 1901 г. В издании, которое я цитирую, приведены и исходные правила, и современные изданию.

За без малого сотню лет никто не подверг сомнению, что на коллегиальный орган должны выноситься не только пояснительные материалы к вопросу, но и, главное, проект решения.

А также что председатель совещания обязан модерировать ход дискуссии, устранять отклонения и доводить дискуссию до решения, которое должно быть зафиксировано в протоколе.

В наше время аналогичный подход к организации совещаний приходится наблюдать только у руководителей крупнейших корпораций и госорганов, и то не всегда. Он заслуживает максимального распространения.

Обратим еще внимание на срок предоставления возражений и согласования протокола – неделя.

Не забуду грустную фразу начальника аппарата вице-президента одной из крупнейших российских корпораций: «Да, к сожалению, нам не всегда удается выдерживать 40-дневный срок, по регламенту (!) положенный на согласование протокола». 40 дней, видимо, чтобы душа покойных решений успела покинуть этот бренный мир.

К слову, соглашение о конфиденциальности на небольшое пилотирование одного ИТ-продукта мы заключали с этой корпорацией полгода. Притом что не трогали в этом соглашении ни одной запятой, только вписали реквизиты своей компании.

Из воспоминаний современников видно, что регламент заседаний Госсовета в целом соблюдался, хотя, конечно, не был застрахован от многословных и неконструктивных участников.

Обратите внимание на слово «чтение». Тогда дела именно «читались» вслух. Корф отмечает, что в своих неформальных проектных комитетах император всегда сам читал дела – «и делал это превосходно» [Корф, 62].

Такое «чтение» объяснимо – принтеров и копиров не было, размножить материалы в нескольких десятках копий требовало немалого труда.

В рабочей переписке эпохи нередки пометки «прошу по ознакомлении вернуть это письмо/проект/документ мне» или «передать кому-то», поскольку каждый бумажный экземпляр стоил большого труда переписчиков.

Следы такого «чтения» в наше время уже вымываются из защит диссертаций: «Я не буду зачитывать весь отзыв, он есть на руках у членов совета, зачитаю лишь замечания».

За двадцать с лишним лет многоразличных заверений бизнес-документов у нотариусов я вспомню раза два или три, когда нотариус «зачитывал вслух» заверяемый документ, как теоретически по регламенту должен делать всегда.

Но вот где архаичное «чтение» всецело сохранилось и вызывает большое удивление – это в многодневном зачитывании судебных приговоров.

И руководители судебной системы, и «клиенты» – участники дел, адвокаты и т. п. – постоянно жалуются на перегруженность судебной системы, долгие сроки рассмотрения дел.

Замена «чтения» понятным регламентом ознакомления с электронным текстом приговора сэкономила бы огромное количество времени.

Судебная система в любой стране, конечно, одна из самых консервативных государственных систем. Но онлайн-формат для заседаний ей ведь удалось освоить.

Кстати, еще один аспект управленческой работы того времени, совершенно неочевидный для нас современных – это почерк.

Даже из архивных документов на иллюстрациях к этой книге вы видите, насколько разным он мог быть и насколько его качество упрощало или усложняло работу по делу. Как для современника, так и для позднейшего исследователя.

Итоги заседаний Госсовета фиксировались двумя видами документов: журналом, практически стенограммой, и «меморией», т. е. кратким обзором и выводами.

Была немалая дискуссия о том, насколько релевантны такие краткие выводы, но в обновленном регламенте от 1842 г. они были окончательно узаконены [Государственная канцелярия, 38–39].

Современным управленцам проще. Благодаря инструментам искусственного интеллекта они могут вскоре после заседания получать и полную стенограмму, и «меморию» – автопротокол. Хотя релевантность этих ИИ-«меморий» пока ниже, чем из-под пера опытного сотрудника секретариата. Но работа над повышением эффективности таких ИИ-инструментов продолжается¹⁴.

Модест Корф после повышения из госсекретарей в члены Госсовета жалуется, что «у меня на представление и возвращение всех бумаг по Канцелярии назначены были определительные сроки, и не только дни, но почти и часы – механизм, который чрезвычайно облегчал и упрощал и движение дел, и движение чиновников.

Теперь это все расстроено и растеряно, и от этого одного – множество замедлений и хлопот, которых не бывало прежде» [Корф, 227].

Корф, впрочем, тот еще брюзга и очень любит в своих дневниках пожаловаться на всех, кроме себя, Сперанского и императора. Отдавая должное человеческим качествам многих современников, он очень мало кого хвалит именно как управленца¹⁵.

Очень интересны его заметки 1834 г., времен работы управляющим делами Комитета министров, о том, как реально слушаются дела. В сочетании с «идеальной» ситуацией, описанной регламентом Госсовета выше, это даст объемную картину.

Я дам здесь очень краткую выжимку, а полный, крайне интересный, обзор Корфа публикую на сайте книги¹⁶.

I., Состав Комитета Министров. Представления некоторых министров, по личному их влиянию, по степени доверия, которым они пользуются от Государя, всегда почти безусловно утверждаются. Государственная польза и правильность решений обеспечиваются тут только личными свойствами представляющего.

II., Предметы и круг действия Комитета составляют такую многообразную и сложную энциклопедию, что ему при теперешнем порядке нет физической возможности внимательно и подробно рассматривать поступающие дела. [Заседания раз в неделю, около 2500 дел в год, т. е. около 50 дел на 3-часовое заседание].

III., Образ доклада. [Министерства готовят подробные «представления», но] дела всегда почти докладываются или на словах, или в кратких извлечениях, по воле и усмотрению управляющего делами Комитета. <…>

Но где же тут обеспечение в правильности и достоверности доклада? Где ручательство не только в благонамеренности канцелярии, но и в том, чтобы она точно заметила все то, на что нужно обратить внимание Комитета?

IV., Образ слушания. Господствующий характер этого слушания есть совершенное равнодушие к предлагаемым делам и нетерпеливое ожидание конца заседания [Члены подписывают привозимые с собой бумаги, отправляют частные записочки, совещаются друг с другом по делам совсем посторонним, а то и читают газеты].

Управляющий делами нередко должен играть тут роль какого-нибудь шарлатана или продавца секретов, расхваливающего свой товар: «Господа, просим покорно прослушать: дело важное, дело серьёзное!»

[Множество тайм-менеджерских проблем – опоздания, вопросы и дискуссии по уже выслушанным делам и т. д.]

V., Образ решения. Самая обыкновенная резолюция [если не замешано личных соображений] – утвердить заключение представляющего, [т. к. он министр и в своей части понимает лучше всех].

VI., Составление и подписание журналов [т. е. выводов для поднесения на утверждение Государю. Члены Комитета всячески избегают присутствия при чтении журналов, полностью полагаясь в этом вопросе на канцелярию].

VII., Исполнение и отправление дел. Оно лежит исключительно на обязанности и ответственности канцелярии, и все без изъятия бумаги исходят за подписанием одного управляющего делами.

VIII., Власть и влияние канцелярии. [Реальное влияние управляющего делами исключительно велико. В его полномочия входит возвращать министрам их представления без доклада Комитету; подносить журналы Комитета Государю. Кроме того,] назначение дел к слушанию и очередь их, доклад при таких-то или других членах, в таком или ином порядке; предварение министров, образ изложения или словесного объяснения дел; наведение или пропуск примеров и справок из прежних производств; большие или меньшие убеждения; направление самых суждений; обращение их к таким подробностям, которые никому из членов не могут быть известны, или умолчание этих подробностей; свод голосов, потом изложение журнальных статей и самых резолюций более или менее сильно в том или другом духе – все это со множеством мелких сокровенных пружин в руках управляющего и почти безотчётно.

За всем тем, если рассудить, что в Комитете между множеством занятий, конечно, малозначущих сосредотачиваются и предметы первых государственных интересов, то страшно подумать, какая могучая власть лежит в руках этого одного человека [Корф 1838, 161–168].

Всякий бывавший на больших непубличных государственных или корпоративных совещаниях увидит здесь много знакомого.

Рецепт для современности такой же, как мы видели выше в «Деле об уменьшении делопроизводства Департамента мануфактур». Реалистичный анализ «пропускной способности» высшего коллегиального органа и передача полномочий ниже.

И конечно, спустя двести лет все так же актуален поднятый Корфом вопрос подготовленности, компетентности и лояльности организаторов управления – незаметных публике бойцов невидимого административного фронта, сотрудников секретариатов, аппаратов, управлений делами.

Было бы крайне интересно сопоставить эту канцелярскую организованность с успешностью крупных государственных проектов.

Где и что «получилось» или «не получилось» у страны из-за быстро или медленно сработавшего административного механизма?

Скорость прохождения дел через высшие коллегиальные органы, справедливость или несправедливость вечных жалоб русских писателей и мемуаристов на «канцелярскую волокиту», сравнение с заграничными и современными аналогами – вопрос, ждущий своего кропотливого исследователя.

Количество дел в архивах огромно, даты всех событий по делам зафиксированы, подробный статистический анализ был бы крайне интересен – но, к сожалению, выходит за рамки нашей работы.