Kitabı oxu: «Мишель и Антон. Часть 1»

Пролог.

Не знаю, что является для человека наивысшим счастьем. Думаю, оно у каждого свое:

у бедного в богатстве, у голодного в сытости, у больного в здоровье, а у одинокого во второй половине…

Я никогда не считала себя одинокой или несчастливой, пока в моей жизни не появился Антон. Нет, не так… Он появился в моей жизни еще когда я себя плохо помнила. Комочек яда, вредности и привлекательности, которую я не замечала за первыми пунктами.

Он жил в моем доме, сын обеспеченных родителей. Хоть и посещали мы одну школу, пафос его существования замечали все вокруг, очень многих он притягивал, а Антону делал неплохой стартап.

После школы, на протяжении которой он отравлял мое существование, наши дороги разошлись, разбрелись по университетам. Ему родители купили квартиру напротив старого дома, в новостройке (снесли бывшую детскую площадку и поставили элитное здание). Из одного дома мы переехали в разные, по закону подлости, окна которых смотрят на друг друга. Мой второй этаж и его второй.

Конечно, я его и дальше продолжала встречать, на новеньких машинах, с новыми девушками, даже не знаю, кто менялся в его жизни чаще… Порой, мне прилетали какие-то насмешки с его стороны, жестокие подколы.

Пару раз, когда он вальяжно выходил из авто с новой подружкой, пытался нагло представить меня своим дамам, с некой насмешкой, мол, вот моя несчастная соседка-лесбиянка. Я тоже не терялась и девушек посвящала, что я также дочь его уролога, напоминала ему, чтоб не забывал принимать лекарства, а то опять запустит свою интимную болячку. И уходила. Конечно, это было неправда, но надеюсь, осадочек на его свидании откладывался.

Случаев была масса. И мы их не упускали.

Годы текли, меняя всё вокруг и наши жизни, мы взрослели. Изредка, раз в месяц-два загорался свет в его квартире. В такие вечера он стоял у окна, чаще раскрытого настежь, сигаретный дым клубами лип к нему, словно голодная кошка. Я каждый раз гадала, о чем же может думать этот тип, с тревожным выражением и отстраненным взглядом в пространство. Украдкой, сквозь перфорацию тонких штор, я изучала черты Антона, с лица уходила противная спесь. Его образ жизни становился замкнутым, без сопровождения ярких тусовок и пьяных гуляний. Поток девиц сомнительных профессий и нравов тоже иссяк. Внешний вид Антона стал другой: костюмы, рубашки, брюки с свитерами. Пропала серьга из уха. Все чаще я ловила себя на мысли, что хотела бы с ним пересечься случайно на улице или встретиться взглядом в окне… Вру, этого бы точно я не хотела…

К середине моей учебы в университете на Факультете Туризма и международных отношений я осталась одна. Мама переехала в другой город, к морю. Ее новый муж, весьма достойный мужчина, очень поддерживал меня, помогал оплачивать не дешевое образование. Я начала встречаться со своим однокурсником. Артур был старостой нашей группы, учеба отнимала много времени, а остатки съедали разные обязанности по университету. Обстоятельства не дали нам возможности быть молодыми и влюбленными. А может влюбленности и не было.

Осенью, когда Артур уходил от меня вечером (он никогда не оставался на ночь, и к себе не приглашал по случаю отсутствия своей комнаты в родительском жилье) после совместной работы над очередным рефератом, короткого секса, мы спустились вниз к парадной. Он поцеловал меня, чуть более интимнее, чем позволял себе на людях, пообещав завтра встретить утром до учебы, развернулся и ушел. Ощутив на себе пропекающий до костей взгляд, я оглянулась на соседний дом, в поиске того, что мне могло показаться. Антон стоял у окна, магнитя меня взглядом, так пронзительно, что я не смогла отвернуться, словно загипнотизированная. Несколько минут мы так и смотрели на друг друга – он, стоящий у окна, и я, продрогшая, на заснеженном асфальте. Я на него, он на меня. И что-то было в этом взгляде, очень цепкое, тревожное, заинтересованное. Его рука, поднявшись, коснулась стекла, а в глазах звучало приглашение. В моей душе всё внезапно перевернулось, сделало сальто, наполненная грудь завибрировала радостью, моментально обогрев от тапочек до щек. Спустя секунду я летела по лестнице, в безопасные недры своей квартиры, от непонятных чувств, от всего чужого и поэтому страшного.

Мои отношения с Артуром закончились так же тихо как и проходили, без эмоций и лишних переживаний. А затем закончилась учеба, завертелся вихрь взрослой жизни. Я ушла с наемной работы администратора ресторана, мама добавила мне денег к моим накопленным, муж мамы отдал мне свое помещение (у него там когда-то был магазин, а после переезда он сдавал помещение арендаторам). Так что я сэкономила здорово на аренде, купила оборудование и открыла свое Кафе. Небольшое уютное заведение, которое стало обрастать постоянными посетителями, уютом, своими «фишечками». Первый год я практически жила в своем детище, часто отрабатывала как официант и бармен. Еще чаще совмещала с этими функциями уборщицу. Прошла все круги ада от налоговых, до нечестных на руку администраторов. Уходила в минус на столько, что приходилось помимо кафе брать работу на дом, вроде написания ленивым студентам курсовых на заказ. Черные полосы сменяют белые, в награду за все пережитые ужасы, в Кафе сформировался свой коллектив. Прибыль стала расти. И я слегка выдохнула. Кафе занимало по прежнему большую часть моего времени, оно было моей целью, гордостью, и я смогла расширять круг своих интересов: стала посещать различные кружки, студию живописи, различные мастер-классы, ходить в кино и на выставки с друзьями, в общем ЖИТЬ.

Как только моя жизнь показалась мне достаточно емкой, появилась уверенность в будущем, стабильность, я встретила Антона вновь.

Глава 1.

12 мая(суббота)

Стоял чудесный майский день, солнце вытягивало всех в свои объятья, в теплом воздухе пахло романтикой и распускающейся зеленью. Я выходила из магазина, в легком платье, в руках пакет с продуктами на ужин, бутылка вина, а мысли в грезах о вечерних планах. Резко, штормовым порывом, на меня налетел человек. Бутылка скользнула из моих рук так стремительно, что я даже ахнуть не успела. Не скрывая возмущения, подняла взгляд и увидела Его. Весь мир остановился. Если бы эта встреча произошла годами ранее, то реакцией моей была бы слепая ярость, но сегодня во мне проснулись иные чувства. Я уставилась на знакомое лицо, словно увидела его впервые. Антон повзрослел, пушок на подбородке сменила грубая щетина, непослушная антенка волос на затылке перестала забавно торчать, а лежала послушно в короткой стрижке. Он брезгливо отряхнул брызги вина с светлых брюк, уверена, готовился сказать что-то едкое, но посмотрел на меня и замер. Так мы и застыли в дверях магазина, у наших ног растеклась белая лужа итальянского вина.

– Черт, – прошипел он. – Сейчас куплю новую. Постой тут.

А я что? Я получила такое удовольствие от его голоса, от мужского легкого аромата туалетной воды, что у меня закружилась голова. Ни секунды не думая, с остатками разума и покупок, побежала домой, стоило Антону скрыться за автоматическими дверями магазина. Глупая реакция уже у взрослой двадцатичетырехлетней женщины. Дикий страх перед новыми ощущениями заглушил всё. Внутренняя Богиня вопила о глупости, но я проигнорировала этот голос в голове.

Быстро добравшись до дома, ощутив себя в безопасности и осознав всю абсурдность ситуации, засмеялась в голос. Только я начала разбирать пакеты в кухне, как зазвонил дверной звонок. До прихода гостей было рано, я не могла не рассчитать время настолько безалаберно. Глянув в дверной глазок, увидела Антона. Как он меня нашел, как попал в парадную? Секунда паники, решила притвориться что меня нет, затем разозлилась на своё глупое поведение. Вспомнила, что уличная дверь открывается с рывка– так было, сколько я себя помню. Очередная трель звонка растормошила меня и била по нервам, пришлось открывать дверь, предварительно нарисовав себе невозмутимый вид.

Антон стоял с пакетом в руках.

– Я же сказал подождать, – начал он с тихого наезда и, не стесняясь, оглядел меня с ног до головы.

Тон был такой доминирующий, что я начала зачем-то невнятно оправдываться.

– Я опаздывала, у меня… духовка осталась включена.

– Ага, прям чувствую запах еды, – огрызнулся он, втиснулся мимо меня и направился в кухню.

В голове пышным цветком расцветал стыд, хотелось отмотать пленку назад и не пускать Антона на порог квартиры. Надо было выгнать его, но любопытство взяло вверх. Я готова была к его хамским выходкам, опасаться было нечего, в конце концов я знала его всю жизнь. Конечно, войдя на кухню, стало понятно, что никакая духовка у меня не была включена, и хоть чем-то съестным не пахло.

– Ты вообще в курсе, как духовка включается? – махнул он головой на выключенную бытовую технику с разводами на матовом стекле.

Вдох-выдох, главное, не вступать в препирательства, тогда он быстро покинет мой дом.

Он поставил пакет на столешницу. Я демонстративно стала топать ногой, намекая, что его присутствие тут нежелательно. Он смерил взглядом мои ноги, его скулы чуть сжались, заставив меня прекратить нервно дергаться.

Антон начал вытаскивать из пакета вино. Две бутылки. Я подошла ближе и изучила этикетку на одной бутылке, стоимость была прилично дороже того, что позволяла себе я.

– Мне кажется, это не совсем то, что я покупала, – поставила бутылку назад.

– Да, если позволишь, это компенсация.

Я посмотрела на его лицо, избегая встречи глаз, скользнула по шее, из треугольного выреза футболки торчали вьющиеся волоски. Вся кухня наполнилась запахом мужчины. Возможно, я увлеклась, изучая его черты, затянув паузу до неприличия. Антон перехватил мой взгляд и нахмурился. Осознав всю неловкость ситуации, которую я искусно сама себе и рыла, как могилу приличному воспитанию, меня бросило в жар и стыд. Щеки горели огнем.

– Прости, но это слишком дорогая компенсация, поэтому не могу принять это вино. Если ты не против, мне надо готовить, я жду гостей так что забудем это недоразумение, – протараторила я.

– Для свидания это вино подойдет лучше твоего, – сказал он уже спокойно.

– Это не свидание, – зачем-то решила я оправдаться и осеклась. – Вообще это тебя не касается.

Какая красивая у него форма губ, чуть вздернутая верхняя и крупная нижняя. Антон ухмыльнулся, обнажив ряд белоснежных зубов. Не понимаю, что со мной происходило. Какое-то гребаное наваждение, каждый его сантиметр предательски магнитил мой взгляд, я пыталась спихнуть это на художественную привычку изучать лица и предметы, но такие мысли попахивали ложью.

– Тебе пора уходить, – я прикрыла глаза и пыталась успокоиться.

– Конечно, малышка, – проговорил низким бархатным голосом гад.

В проходе из кухни, было слишком узкое пространство, я ощутила тепло, которое исходит от его тела. По коже побежали мурашки, хлынув по мне муравьями, защекотало шею, руки, грудь.

– Я смотрю, у кого-то давно не было секса, – задорно подметил он, направляясь к входной двери.

У меня аж перехватило дыхание от возмущения. Какая-то дикая злость поднялась изнутри, почти как в детстве, сдержаться не было сил:

– Ну куда уж мне до твоих вечно меняющихся подстилок, Красавин!

Он удивился, посмотрел на мои губы, прикусил свою нижнюю, зашагал ко мне. Ой. Вскинув голову, как кобра перед атакой, показала, что он меня не напугает.

Подойдя ко мне настолько близко, что ноги коснулись его брюки, медленно опустил голову, не переставая рассматривать мои губы. Я замерла. Мне показалось, что он сейчас меня поцелует. Реакция моего тела была пугающей, я жаждала этого поцелуя. Он был так близко, теплое дыхание скользнуло по моему лицу. Появилось желание выпить это дыхание, как напиток, пришлось вжаться глубже в стену, в груди свернулся удушающий узел. Антон перевел взгляд на мои глаза, наклонился к уху.

– До встречи, Мишель.

Микроток от его дыхания пробежался по мне, впитался в кожу. Если бы, в эту секунду руки Антона задрали на мне юбку, или губы напали на мои, я бы растеклась безвольной лужицей, подчинилась бы, потому что в эту секунду я не принадлежала себе. Жар его тела сводил с ума. Холод. Хлопнула дверь. Ушел.

Я сползла по стенке на пол, обхватила себя руками и почувствовала, как меня трясет, ноги больше не подчинялись.

Чуть позже, когда эмоции отлегли, и вернулся ко мне рассудок, я решила, что это было какое-то временное помутнение. Может, он прав, у меня действительно давно не было секса. Подошла к зеркалу и удивилась своему растрепанному виду. Кожа, еще не обласканная солнышком, была бескровна от пережитых эмоций, карие глаза светились безумием. Темные каштановые волосы слегка выбились из резинки и волнами липли к лицу, видимо, прическа не выдержала влажного воздуха и активного бега. Ладное тело, без ярких изгибов, но ничего лишнего. К сожалению, груди это тоже касается, она была небольшая, а в моем легком свободном платье она потеряла намеки на очертания. Жаль, я не одела сегодня что-то более по фигуре. «Чтоб Антон видел тебя во всей красе?» – шепнула Внутренняя Богиня. О, Боги, зачем эти мысли в моей голове. Я спешно стала приводить себя в порядок. Этот вечер Красавин мне не испортит.

Ко мне приехали мои друзья: лучший друг Саша и Юна. Саша Панов – это половина моей души. Мы приятельствовали с Сашей в школе, а затем поступили в один университет. В школе он часто оказывался в тех злачных компаниях, где я могла побывать исключительно в фантазиях, хоть перешел в мою школу в 8 классе, когда в Петербург отправили отца по службе. Его никогда не задирали, радушно принимали в любой компании, при этом никто не воспринимал всерьез. Однажды, старшеклассник весельчака Сашу решил спровоцировать на потасовку, но не ожидал, что тот даст ему на что напрашивался, и немного сверху. Больше к Панову не лез никто, хотя он жестоким не был никогда, после деспота отца, он вообще агрессию не переносил, а был скорее из тех парней, которые ладят со всеми, особенно с девчонками. Миролюбивый, всегда выдает правду в лицо, если об этом просят, помнит добро и не забывает обид. И вот моя ответственность в учебе, всегда готовая домашка, сделали надежную базу для дальнейшей нежной дружбы между нами. Юна же когда-то была его девушкой, они не сложились во взглядах на интимные сферы, при этом бесконечно кайфовали от друг друга. Вот и образовалась такая дружба с «прошлым», но без будущего. Хотя, иногда она греет его постель.

– Моя Мишель, что за вино? – озадачился Саша, выглянув из моего холодильника. – Ты разбогатела?

Саша всегда называл меня «Моя Мишель», так повелось у него еще до появления популярной артистки. И мне нравилось, это так лично, между нами.

– Это не моё, оставь… Я их приобрела на подарок, – крикнула я чуть громче чем хотелось. – Возьми вино с дверцы холодильника.

После ухода Антона готовить я не смогла, воспользовалась доставкой суши и сходила за вином в магазин вновь, молясь больше не встретить противного соседа.

– Какая-то ты сегодня нервная, не нравится мне это. Проблемы на работе? – Сашка потрепал меня по волосам, как делал это всегда, с целью подразнить.

– День был дурной, всё в порядке.

Саша начал суетиться вокруг меня, он чутко улавливал смену моего настроения. Мы поели, посмотрели пару юмористических передач, развалившись на диване. Сашка разлегся по середине, а я с Юной облепили его с двух сторон. У него есть хорошая черта, он из тех неправильных мужчин, которые любят обниматься. Расслабившись в кругу друзей, утихомиривая их разборки, хохоча над шутками, я позабыла о дневном происшествии. Ребята поехали в клуб одни, у меня были планы на завтрашний день и отсутствовал настрой на ночной кутеж. Я их проводила и благословила на приключения.

Задергивая шторы перед сном, ощутила взгляд на себе. Антон стоял у окна и наблюдал за мной, его рубашка была расстегнута, открывая голый торс. В руках стакан. Подумалось виски, ему бы очень подошел этот напиток. Он мне отсалютовал рукой. На мгновение меня это развеселило, и я чуть не улыбнулась, однако быстро опомнилась, задернула занавеску и пошла спать. Надо купить себе плотные шторы. И жалюзи. И вообще переехать.

Глава 2

13 мая(воскресенье)

Как же хорошо, что я не поехала с Сашей и Юной в клуб. Обычно такие поездки заканчиваются для меня утренней головной болью. Алкоголь и шум для меня губительное сочетание. Избежав ночного балагана, проснулась свежей и готовой помочь любимому педагогу. В моем центре искусств день открытых дверей, и ожидается много людей, желающих попробовать свои силы, познакомиться с живописью. Вот мой педагог попросила меня, как давнюю и ответственную ученицу о помощи.

Поскольку вечером я все же выпила несколько лишних бокалов с друзьями, сесть за руль не рискнула. Играть чужими жизнями я бы никогда не стала, и люблю соблюдать правила. С ними жизнь легче. Безопаснее.

Надев на себя кремовую блузу с коротким рукавом, джинсы и черный утепленный кардиган, я, после некоторых раздумий, достала с полки кроссовки, все же по студии мне придется побегать. Волосы собрала в высокий хвост. Это моя стандартная прическа.

Вызвала такси. И решила ждать его с улицы.

Майское солнце припекало сегодня особенно, ветерок почти летний, теплый и легкий. Деревья шелестели тонкую песню. Я люблю середину мая, когда природа берет свою силу, и все начинает цвести.

Я взглянула на окна Антона. Интересно, дома ли он, что делает, может отсыпается от вчерашней тусовки, а может уже где-то в поездке. Разум взбунтовался мыслям о Красавине, не стоил он ни минуты затраченных на него размышлений.

Машина приехала быстро, не дав насладиться одиночеством, но не удивительно для утра воскресенья.

До студии мы доехали довольно быстро, таксист был улыбчив, много шутил, заигрывал, всё как полагается у сохранивших юность пенсионеров. Очень обаятельный дедушка.

Надежда Дмитриевна уже вовсю хлопотала по студии, пришло несколько человек, хотя студия только открылась.

– Мишель, девочка моя, помоги всё расставить, – попросила меня моя педагог.

Кинув сумку на преподавательский стол, направилась к углу с мольбертами. По одному я выносила их к центру зала и выставляла елочкой на сужение, благодаря такому порядку все пришедшие могли сидеть спиной к центру и боком к преподавателю, не закрывая обзор другим людям. Некоторые сразу сели за места, кто-то помог мне выставить складные стулья к мольбертам.

Я раздала стаканчики, посетители вытаскивали свои краски и кисти. Это было из условий мастер-класса.

Надежда Дмитриевна начала рассказывать про материалы, выбор бумаги, которую я тоже раздала. Показала приемы рисования, мазки кистью. Пришедшие повторяли. Затем приступили к наброску карандашом. Какая-то женщина опрокинула стакан, я поспешила к ней с салфетками, помогла собрать воду и переставить мольберт на сухое место.

Первые полчаса я с педагогом обходила художников, некоторым помогала делать эскиз, большинство справлялись сами, причем совсем не плохо.

Когда работу карандашом закончили, все открыли краски и начали подбирать палитру, замешивать цвета некоторым, за неимением определенных оттенков, я помогала.

В тот момент, пока я искала в коробке на полу дополнительную ветошь, Надежда Дмитриевна торопливо произнесла:

– О, мы тут уже начали, вы задержались, молодой человек, выбирайте свободный мольберт, – она обратилась ко мне, – Мишель, помоги, пожалуйста, с наброском.

Я медленно разогнулась, натянула улыбку и повернулась к вновь прибывшему. Моя челюсть поехала вниз. Передо мной стоял, как греческий Бог, красивый, высокий, статный, с правильными чертами лица Антон. Стальной холод серо-голубых глаз обжигал, скошенная ухмылка раздражала. Белая футболка, обтягивающая рельефное тело, кожаная куртка и джинсы. На ногах белые кроссовки популярного бренда. Я зависла.

Он прошел мимо меня и с улыбкой шепнул:

–Хороший был видок сзади.

Моё оцепенение прошло. Пожелав ему вариться в адовом котле, в мыслях разумеется, подошла к мольберту.

– Что ты тут забыл, Антон, как понимаю, красок у тебя нет за пазухой?

– Я не рассчитывал оставаться, – он пожал плечами. – Заехал увидеться с тобой, – улыбнулся обворожительно.

– Какая честь! Как ты узнал, что я тут? – вздохнула я.

Его улыбка сделалась еще шире. Надежда Дмитриевна увидела всё: что мы знакомы, отсутствие у парня материалов, и любезно предложила:

– Мишель, можешь одолжить другу свои краски, чтоб не сидел просто так.

Захотелось заплакать. Антон закивал. Понимая, что устраивать конфликт перед педагогом не стоит, да и репутация у меня человека тактичного, а от того, что Антона запрягут рисовать, проиграет только он.

Послушно пошла к шкафу, взяла свою, уже видавшую лучшие времена акварель, по пути налила воду и захватила кисть.

С этим добром я вернулась к Антону, почти швырнула всё на подставку, протянула карандаш и, пожелав удачи, устремилась к другим посетителям студии.

На зеленом полотне лежала тыква, позируя побитым боком десятку сконцентрированных людей. Как назло, моя помощь никому не пригодилась, и как бы я не оттягивала момент, шатаясь из угла в угол, пришлось вернуться к Антону, игнорировать его дальше было не прилично.

Заглянув ему за плечо, я с трудом сдержала крик. С листка улыбалась карикатурная тыква, как на открытках к Хэллоуину. Он явно насмехался.

Я достала ластик-клячку и стала удалять каракули, остервенело вспарывая лист, до тонких волокон.

– Так откуда ты узнал, что я тут?

Он чуть подвинулся ко мне, зажав меня в капкан между рисунком и его ногами, наклонился к моему уху:

– У тебя на кухне висит календарь с расписанием дел. А Центр «Яркая Палитра» такой один.

Я кивнула. Действительно, календарь висит на стене в кухне, значит он не только надо мной издевался, еще хорошо мониторил обстановку.

Его бедро было в сантиметрах от моей ноги. Мне стало не по себе от его близости, я стала тщательно стирать остатки начерченного. Необходимо вспомнить зачем я тут.

– Тебе надо начать с построения. Подбор правильного элемента- ключ к успешному рисунку и его основа, – взяв карандаш, нарисовала линию горизонта, кружком наметила левее к центру тыкву. – Затем тебе надо уточнить остальные объекты, такие как драпировка, сегменты тыквы, подравнять одни объекты относительно других.

Сразу вспомнилось как меня учил рисовать Сашка. Он глумился надо мной как мог, по доброму, но колко. Надо отдать ему должное, привил мне любовь к живописи именно он.

Я начала сама делать наброски за Антона. Он не возражал, казалось, ему самому не хотелось ввязываться в эту всю живопись, поэтому я без зазрения совести продолжила рисовать за него.

– Зачем ты приехал? – спросила я, заканчивая набросок и не поворачиваясь к нему.

– Хотел тебя увидеть, я, кажется, так и сказал, – он сдвинул одну ногу, дотронувшись до моей.

Меня обожгло кипятком. Поднять на него глаза я не решалась, дать словесный отпор – тоже, настолько он выводил меня из равновесия. Спешно выбравшись из зоны его близости, пошла по кабинету. Некоторые уже заканчивали работу, кто-то добавил еще от себя детали: помидор, изменил цвет драпировки, кувшин.

Сделав десятый круг по кабинету и обнаружив в руке карандаш, который я, сбегая, забыла оставить, осознала, что надо вернуться к Антону, который ничего не делал, а нагло наблюдал за мной. Сказать, что мне неприятно, будет ложью. Добрых отношений между нами никогда не было, ровно как и теплого взаимопонимания. А скандал в присутствии моего педагога был мне не нужен, а подвох такой я могла от него ожидать.

Молча достала краски. Мокрой кистью начала увлажнять поверхность цветных кюветок. Он внимательно наблюдал за моими действиями.

Кто-то в кабинете уже закончил работу, Надежда Дмитриевна радушно приглашала их на постоянные занятия.

– Ты же продолжишь за меня? Я ничего не понимаю в этом всем.

«Ага, сдался, слабак» – возликовала Внутренняя Богиня.

Антон смотрел на меня с надеждой, мысленно выругавшись, представила себе, что он обычный студент школы искусств, и моя обязанность помогать, как бы действовала с любым другим, собственно, для этого я тут и нахожусь. Вручила ему в руку кисть, сама взяла поверх его руки и качнула, проверяя, подчинился ли он мне. Расслабился. Кисть в наших руках окуналась в краски, танцевала в палитре и нежилась на бумаге, каждый взмах рождал цветные пятна, гибкие влажные линии, набросок оживал. Со стороны наша совместная работа могла напомнить, как первоклашку учительница учит держать перо. Я стояла сбоку от него и руководила его правой рукой, его локоть прижимался к моей груди, двигая рукой, задевал соски, это было очень приятно, хоть я и пыталась гнать такие мысли прочь. Я ощутила через ткань одежды, какой он теплый. Он отклонил голову назад, так что его губы оказались у моей щеки, обжигающее дыхание отдалось внизу живота. Его запах вскружил голову, я прикрыла глаза, концентрируясь, дышать стало тяжело.

– От тебя приятно пахнет, – прошептал он, касаясь лицом моих волос.

– Не нарушай мое пространство, пожалуйста, – разозлилась. – А теперь рисуй сам, раз отвлекаешь.

Я отпустила его руку, но он схватился за мою. На меня смотрели с мольбой.

– Не оставляй меня наедине вот с этим, пожалуйста, – прошептал он.

У него был невинно-испуганный вид, настолько трогательный, что я сдалась, взяла кисть, и уже без его участия закончила заполнять набросок цветом. Он больше не проронил ни слова, просто сидел и наблюдал за моими действиями. А мне было хорошо. Рисование помогало успокоить сердце, его присутствие вдохновляло. Легкий набросок был завершен. Украдкой, я бросала взгляды на его руки, спокойно лежащие на крупных бедрах, на то как бросают тень на мужские скулы пушистые ресницы.

– Готово! – прошептала я. – Ты умеешь быть тихим.

– Такие подвиги мне тяжело даются, – засмеялся он. – Ты свободна?

– Нет, мне надо помочь убраться преподавателю, а к чему вопрос? – ощетинилась я, на всякий случай.

– Ну я же не просто так приехал, тем более ты меня выручила, предлагаю поехать в ресторанчик и выпить вина. Надо кое-что обсудить.

Я закатила глаза. Ну как же. Главное вывести его отсюда, чтоб он не выкинул какую-то гадость.

– На большее, чем прогулка, не рассчитывай, но можешь угостить меня мороженым.

Разум орал о необходимости послать его, остановить этот флирт, но любопытство подогревала моя внутренняя Богиня, кошечкой мурлыкая в аромате его туалетной воды.

Он демонстративно погладил свой подбородок и нахмурился:

– Подходит!

Я стала убирать мольберты, но Антон властно подвинул меня в сторону и взялся за эту работу сам, поэтому я пошла протирать кисти и тару под воду, демонстративно игнорируя его, но незаметно подглядывая. Прополоскала тканевые кусочки и развесила на батарее.

Надежда Дмитриевна смотрела на Антона, закусив в руках кончик кисти, в глазах читался интерес.

– Симпатичный молодой человек. Чувствуется – достойный тебя самец.

Я поперхнулась смехом, но не стала комментировать. Не знаю, чего ради она решила, что этот похабный мальчишка достоин меня. Внешность у Антона яркая, а еще в нем есть какая-то энергия, мужская, животная, притягательная- этого не отнимешь.

Когда зал был прибран, мы попрощались с педагогом и стали спускаться по лестнице, Антон взял меня за руку. Я довольно резко дернула свою руку от него. Кожа покрылась мурашками и пылала, такая реакция явно забавляла Антона.

–Ты много себе позволяешь! – вспылила я.

– Ой ли! Да ладно быть такой зазнайкой.

– Просто не распускай руки, пожалуйста, а то прогулки не выйдет, ок? – обхватила себя руками.

Он встал на ступеньку ниже меня, его густые брови взлетели в недоверии, испещрив лоб морщинками, наши лица оказались почти на одном уровне.

– Я больше не прикоснусь к тебе первый, малышка. И не скажу ни одного дурного слова, обещаю. Ок? – поддразнил он.

Я сглотнула слюну и еле заметно кивнула. Мне нравился его магнетизм, и его «малышка». Понятно почему девушки липли на него как мухи на мед, или на другое, более подходящее образу его характера.

Он развернулся, и мы спокойно вышли из здания. Я ощутила некую досаду. Неужели он больше ко мне не прикоснется. За эти мысли хотелось себя стукнуть.

Не смогу никогда ответить на вопрос, ради чего пошла с ним. Оглохла, ослепла или отупела в секунду. Он для меня всегда являлся врагом, несносным мальчишкой, который регулярно портил кровь. Но реакция моего тела на него меня очень удивила. Может это банальное одиночество, а может что-то в нем. Мне хотелось разобраться с этим. Тем более, он обещал меня не трогать. «А ты ему веришь?» – уточнила Внутренняя Богиня.

Мы подошли к тележке с мороженным, под ярким полосатым летним зонтом. Всегда волновало, как продавцы с такими зонтами переживают ветра Петербурга. Я взяла трубочку с карамелью, он- шоколадный стаканчик, и пошли по набережной.

Он попросил рассказать, что я делала после школы. Я немного напряглась, но так как ничего сверхъестественного в моей жизни не случалось, то затянула скучное повествование про университет и жизнь после, увлекшись, начала распевать про своё Кафе, пока не очень прибыльное, но уютнейшее место на земле.

– Не знал, что у тебя что-то может вызывать такие теплые чувства.

Да, так и было. Наверное, даже глаза мои горели.

– А как же муж и детишки? Я думал, ты семейная натура. Ожидал, что быстро обзаведешься семьей.

– Ну вот видишь, мое Кафе – это мой муж и мое детище. Пока вся моя семейность реализуется в них. Семья дается свыше. Никто такое не загадывает.

Он остановился и очень странно на меня посмотрел.

Потом стал рассказывать Антон, о том, как родители развелись, и он кочевал между ними, в итоге, остался жить один. После школы он решил пойти в армию. Там подружился с одним парнем, который остался по контракту, попал в горячую точку и больше не вернулся. Не понимаю, зачем он мне рассказывал такие личные вещи и почему решил поделиться со мной, но выглядел он человеком раненым, с огромным клубком боли и проблем, совсем не такой, каким я его знала. А знала ли?

– Ненавижу эти чужие игры, стоящие жизни обычным смертным. Война. Ненавижу ее.

Я могла бы предположить, что это хитрый ход, надавить на жалость, но так не сыграешь. Скулы Антона сжались до багровых пятен, а глаза остекленели, как у шарнирной куклы, казалось, именно в этот миг, он был где-то в другом месте. Его пальцы крепко впивались в гранитное ограждение набережной. Я не успела побороть свой порыв, положила свою руку на его сжатую кисть, тяжело не поддержать человека, который потерял душевное равновесие, именно таким он мне сейчас показался. Антон тот же момент раздвинул свои пальцы, и наши кисти рук переплелись. Кажется, это смутило нас обоих. Его ладонь такая горячая. Почему он весь горит огнем? Я аккуратно забрала свою руку и промямлила что-то вроде:

– Мне очень жаль.

– Не жалей, это было приятно, – он продемонстрировал свою руку, как доказательство.

Я улыбнулась и смутилась еще сильнее. Все же прикоснулась первая я.

Поежившись, я вдруг поняла, как замерзла на продуваемой набережной, поэтому, мы свернули в парк, а неловкий момент был забыт. По крайней мере он сменил тему на непринужденную, казалось, только что произошедшее его ничуть не беспокоит. Я расслабилась, но зря.

Впереди показалось «Чертово колесо».

– Прокатимся, малышка? – он кивнул на аттракцион.

«Разбежался» – подсказала Внутренняя Богиня.

– Конечно, – озвучила я.

Обрадовавшись, чуть не застучала в ладони. Это же парк аттракционов, настоящая радость десятилетнего ребенка, кажется, в таком возрасте я и была там в последний раз. Потом умер папа, и мы с мамой не имели возможности развлекаться.

Несмотря на то, что я была с врагом, праздничное ощущение искрилось в груди, и я решилась на временное перемирие. Невозможно взлететь, если в руках булыжник многолетней ненависти.

Он галантно помог мне запрыгнуть в кабинку, мы сели рядом. Я точно с ним? Неужели он может вести себя не как скотина, видимо, ему что-то от меня нужно, но вот что, пока не ясно.

Как только мы сели, Антон начал обзорную экскурсию, показал очертания места, где он в детстве сломал ногу, переползая через забор. Указал, где с приятелями ловил рыбу, гулял свое первое свидание. Все это были такие мелочи, но забавные.

– Ты сейчас встречаешься с кем-то?

Антон едва заметно подвинулся ближе. Ох уж мне эти разговоры по душам. Я обхватила шею двумя руками и отвернулась.

– Нет, и давай не будем трогать тему личных отношений? – отрезала я.

– Неужели ты модного направления феминисток? – удивился.

– И тут мимо, просто пока не встретила своего человека, да и я говорила, я замужем за работой, – улыбнувшись, отклонившись на сиденье, и глубоко вдохнула, мысленно молясь, чтоб допрос закончился.

Он не отставал.

– Не верю, что до сих пор тебе не встретился хороший парень! Ты же вся положительная, к тебе должны притягиваться толпы отличных ребят.

Я засмеялась в голос:

– Ах, так вот почему ты меня чурался все эти годы!

– Ты ошибаешься, малышка, – стал говорить тише. – Ты мне с детства нравилась, раздражала прилично, особенно когда настучала моим родителям, что мы бегаем по гаражам, – высказал он с обидой в голосе.

Я захохотала. Помнит же. А мы были совсем детьми.

– Но, определенно, ты мне нравилась.

– Ты никогда не давал этого понять, – я старательно искала пылинки на своих коленях.

– Ты была зазнайкой, холодной, неприступной, – он развернулся всем телом ко мне и продолжил:

– Сегодня ты очень меня удивила, с тобой так просто, так легко.

– Разочарован? – смущенно поинтересовалась я и тоже развернулась к нему. Наши колени соприкоснулись.

– Очарован!

Он медленно наклонился, не прерывая со мной зрительного контакта, завораживал словно заклинатель змею. Его губы приближались к моим медленно, поддразнивая. Меня окутало запахом шоколада. Антон замер в тот момент, когда я наполненная его дыханием, ощутила физическую потребность в совершении главной ошибки моей жизни. Я прикрыла глаза и подалась вперед, смыкая крохотное расстояние между нашими губами и огромное между нашим прошлым. Я продала душу, разум, за наслаждение, где тепло чужих губ, обогревает мои. Влажный язык скользнул по моему, легонько, угощая вкусом шоколада, погружая в поцелуй.

У меня пропеллером закружилась голова, и я полетела в пропасть, без дна, морали и других людей, где есть только вкус шоколада…

Ощутила прохладные пальцы на подбородке, всё осознала и, оперевшись ладонями Антону в грудь, с чмокающим звуком оторвалась от его губ. Смутилась.

Он улыбался, глаза светились теплом зелени. Я думала, они у него серые, странно.

– Ты хорошо целуешься, малышка, я даже не подозревал.

– Взаимно, – проговорила я отвернувшись.

Если бы можно было сейчас спрыгнуть с кабины, при этом, удрать на целых конечностях, я обязательно совершила этот безумный ход, и это нормальнее поцелуев с Антоном. Это не поддавалось логике.

Он обнял меня и поцеловал макушку. Я попыталась отстраниться, но он лишь крепче прижал меня к себе. Поскольку большего Антон себе не позволял, я сдалась романтике момента, и решила, что сбежать всё равно отсюда некуда, расслабилась, жадно вдыхая аромат его туалетной воды. Мне было не надышаться им.

Мы просто сидели, смотрели на то, как сокращается наш угол обзора, колесо спускалось вниз. Он все играл с моими пальцами, гладил их, я молчала и смотрела в сторону, он тоже не нарушал тишину. Наша кабина закончила свое движение. Он спрыгнул первый и, приподняв, спустил меня.

– Мишель, только не говори, что тебе пора домой, вот на самом интересном, – прочитал он мою нервозность.

– Если честно, то мне пора, надо немного поработать, завтра рано вставать, – сказала я, стараясь придать голосу уверенность.

Очень хотелось послать все принципы к черту, и опять ощутить его губы на своих. Но, я понимала, что и так позволила ему лишнее, а себе недопустимое, надо было скорее свернуть с этой опасной дорожки. Он театрально громко вздохнул, несколько секунд словно прикидывал что-то в уме и согласился:

– Ладно, я отвезу тебя, моя машина осталась у центра искусств, а твою я видел рядом с домом.

Ну уж нет. Неправильно это все, я и так слишком в нем растворилась, было очень неловко. У него все по отработанной схеме. Антон считал всю гамму моих чувств и поспешил купировать моё отступление.

– Я тебя не съем, просто довезу до дома. Ты боишься меня? – он заглянул мне в глаза, чуть пригнувшись.

Я покачала головой. На его лице проскользнуло облегчение. Он взял меня за руку, и мы пошли к Центру Искусств.

Мимо спешили редкие прохожие, с интересом провожая нашу пару. Я остановилась и потянула его за руку.

– А тебя никто не заревнует из твоих поклонниц, если увидят со мной?

– Мы только что целовались на вершине города, наверно, это о чем-то говорит?

Мне понравился его ответ, хоть и не понравилось упоминание об этом чертовом поцелуе. И я пошла дальше, не отпуская его руку, вернее не вырывая свою руку из его.

Мы подошли к черному мерседесу. Огромных размеров майбах был отполирован так, что я могла рассматривать себя в отражении.

Антон открыл передо мной дверь и помог сесть в салон автомобиля. Я огляделась: салон из кремовой кожи, большие кожаные кресла с огромными подлокотниками-разделителями. Всё кричало дороговизной.

И запах. Пахло кофе, самым любимым моим напитком.

– Фантастический запах, – не удержалась, сообщила.

Он засмеялся.

– Ты любишь кофе, малышка? Какой ты пьешь? – его вновь серые глаза задорно сверкнули.

– Только капучино.

– Постараюсь не забыть, а то эта болезнь, – он не договорил и завел машину.

– Что за болезнь? – насторожилась я.

– Раннее Альцгеймера.

Его полный страдания вид откликнулся тяжелым комком в моем горле. Глаза защипало. Я взяла Антона за руку, чуть сжала.

– Антон, это, наверно, тяжело, но можно что-то сделать?

– Да, Мишель… – прервался на полуслове, губы сжались в ниточку, а потом он расхохотался.

У него шок? Или это психическое расстройство?

Прищуриваясь, через хриплый смех, Антон сообщил:

– Мишель, нельзя быть настолько наивной и верить каждому сказанному слову.

Мне словно льда за ворот сыпанули. Я отдернула от него руку. Дернула ручку авто в попытке выбраться, чтобы больше не находиться рядом с этим придурком.

– Ну малышка, я пошутил, кончай дуться.

– Плохой у тебя юмор, Красавин, выпусти меня.

Он поднял ладони вверх.

– Намек понял, больше не буду, – он заговорщицки мне подмигнул.

Мы тронулись. Машина тронулась. Мир тронулся.

– Малышка, а ты нервничаешь, – заметил он, когда гнев мой испарился, оставив меня с неясным набором эмоций.

Само собой я нервничаю. Антон весь обходительный, я сижу в его автомобиле. Такие кадры из параллельной реальности, но не про мою жизнь. Моя ладонь утопает в его руке, а ощущение, что так и надо.

– Немного. Но мне было приятно, – щеки опять обдало жаром.

– И мне, – сообщил без промедления.

Я старалась не смотреть в его сторону, потому что взгляд каждый раз падал на губы. Стало тяжело дышать. Казалось, в машине перетопили печку.

До дома мы ехали, почти не разговаривая, улыбаясь каждый своим мыслям. А возможно, что мысли у нас были об одном. На фоне играла разная романтическая музыка, возможно, у него отдельный плейлист для «ДАМ»? В груди бешено стучало сердце, кожу кололи разные импульсы, в голове был сплошной кавардак. Кажется, так люди сходят с ума. Разум бился с Внутренней Богиней, которая молила расслабиться и кайфовать от его прикосновений. А я молилась не поплыть от этих самых прикосновений.

– Ты уверена, что тебе уже пора? – спросил Антон, припарковав машину у моего подъезда.

– Да, – грустно ответила я и разозлилась на себя, добавила тверже. – Спасибо за прогулку.

– Жаль.

Он вышел из авто открыть для меня дверь, подал мне руку и помог вылезти из салона.

Приблизившись, засунул руки в карманы, как приструнил непослушных зверей. Пристальный взгляд, глаза не мигают, он что-то явно обдумывает.

– Антон, еще раз спасибо за вечер, я хорошо провела время, – заполнила паузу.

Мне хотелось почувствовать его запах еще раз, встав на цыпочки и побаиваясь, что позволяю себе лишнее, клюнула мужскую щеку. Развернулась и пошла.

Резко, внезапно, он перехватил меня за предплечье, развернул и прижал спиной к двери автомобиля. Я охнула и вскинула голову.

– Ну щечкой ты уже не отделаешься, – прошептал он мне в губы и впился настойчивым поцелуем.

Моя крепость, так тщательно выстроенная, кирпичик за кирпичиком, рухнула. Я задрожала, а он еще крепче прижался ко мне, обнял одной рукой за талию, а второй обхватил мою шею. Сначала его поцелуй был нападением, он врывался языком по хозяйски, доказывая степень желания. Затем его губы стали нежнее, темп замедлился, словно он смаковал каждое касание своего языка к моему. Поцелуй превращался в сладкую пытку.

Он прикусил и потянул мою губу, его большой палец выписывал круги на моей шее, это было чертовски эротично. Кожа под пальцами плавилась. Я почувствовала, как снизу его джинсы натягиваются. У меня вырвался стон. Мои колени стали ватными, отказываясь удерживать моё тело, я задыхалась от нехватки кислорода, от войны с своим сердцебиением.

Моя голова упала ему на грудь, руки повисли плетью. Мы оба тяжело дышали, он продолжал меня обнимать, а может держать от падения. Тртд-тртд-трдт-тртд слышала я ритм его сердца. Тртд-трдт-трдт-тдт-тдт-тдт-тд-тд-тд. Успокаиваясь, ритм убаюкивал и меня.

– С тобой все в порядке, малышка? – спросил Антон через минуту тишины.

Я кивнула, пряча глаза. Он осторожно меня отпустил, приподнял мой подбородок и взглянул в распаленное лицо. Антон был похож на сытого кота. Лениво поцеловал меня в губы и прошептал прямо в рот:

– Спокойной ночи, Мишель, я буду думать о тебе.

Мне много слов хотелось сказать, но себе я не доверяла.

Проглотив вкус его дыхания, развернулась и пошла в подъезд. За спиной зарычал мотор майбаха. Антон уехал, увез мою самооценку, сломал мой внутренний стержень, как выяснилось в последствии и жизнь.

Зайдя в квартиру, облокотилась на дверь, прижала ладони к лицу, в попытке осознать весь прошедший день. Меня переполняла радость, такая безграничная, детская, сравнимая с долгожданной покупкой собаки. Если бы из радости можно было сделать генератор, я бы целый город осветила, на месяцы вперед.

Всего несколько часов, а столько нового в душе, в мировоззрении. Это чудесно. И его легкий аромат туалетной воды, буквально впитавшийся в мою кожу.

За эйфорией всегда неминуемо следует «отходняк». В следующую секунду меня выдернуло из сладкого сна. Привет, реальность! У нас нет номеров друг друга. Но, если с этим еще можно смириться, живем мы рядом, он ничего не сказал о следующей встрече. Это был финал? На этом сказка кончилась? Вот дура! Решила из «зазнайки» стать «малышкой»? Смешно. Вроде не маленькая уже.

«Что кладешь в сосуд, то и достаешь. Сама наделяла его исключительно отрицательными качествами, а он, возможно, хороший парень» – заключила Внутренняя Богиня.

Ну не спросил мой номер, никакого криминала. Мы соседи, легко встретимся при желании. Зачем искать трагедию на пустом?

Мысли завели чувства в обиду. Женский мозг… От этого страдают миллионы мужчин.

Ощутив абсолютный эмоциональный перегруз, успокаивалась прохладой душа. Весь вечер развлекалась подготовкой к инвентаризации в кафе: вбила новые позиции из продуктовой карты, откорректировала систему мер, посмотрела расходы за последний месяц, ввела примерные цифры «уход» в программу, плюсанула поставки и получила свой примерный «остаток». В последние несколько месяцев Кафе начало работать на стабильную прибыль, собрался персонал из честных людей, и инвентаризации чаще сходились. Надеюсь, завтра тоже все пройдет гладко.

Когда я закончила все дела, часы показывали полночь. Как зомби, не привыкшая к такому долгому дню, поплелась в кровать, по пути бросила взгляд на окна Антона. Свет в них не горел. И куда же он мог поехать в таком заведенном состоянии?

Решила не доводить себя глупыми не обоснованными мыслями и ложиться спать. На губах призрачной материей ощущались поцелуи Антона.

Глава 3

14 мая (понедельник)

Проснулась за 10 минут до будильника в удивительно хорошем настроении, бодрой. Может влюбленным людям вообще не нужен сон, они подпитываются чувствами! Что? О, Боже, это я несу! Ну какой вздор, кто вообще сказал, что я влюблена?

– Сердце! – шепнул разум.

Утренний холодный душ для трезвости ума, подбор гардероба, состоящий из подвернутых джинсов, белой блузы и бежевых лодочек на ноги. На голове неизменный высокий хвост. Май всегда прекрасен, солнце ярко светит, запитывает витаминами людей, растения, жизнь.

Взгляд на окна Антона. Свет не горит. Его еще нет. Где же ты, парень? Наверняка спит. Один ли?

Два года подряд я недосыпала, работала через кровь, пот, слезы, чтоб купить личный автомобиль. Красная мазда 3 хетчбек, поддержанная разумеется, была моей надежной подругой, на которую я молилась. Саша часто дразнит, мол, моя машина создана сметать пыль с асфальта. Конечно, моя девочка уже не без следов нашего знакомства и моих огрехов в стиле вождения, но я ее очень люблю. Отдыхаю за рулем.

Дорога до работы занимает меньше времени, чем мне хотелось. В то время, когда я выезжаю, еще нет пробок, когда возвращаюсь, их уже нет, поэтому, можно с удовольствием жать на газ и лавировать в редком потоке других машин.

Я приехала раньше администратора Ольги. Открыла Кафе, сняла сигнализацию, прошла по заведению, включая свет и электроприборы. Не люблю приходить первой, эти двадцать минут, пока нагревается кофеварка, настоящее мучение. Когда хочется и не можется. Кофе – моя страсть и слабость. На кофеварку я потратила больше, чем на любую другую бытовую технику в заведении.

Включила кофемолку. Считаю запах кофе одним из самых приятных, уютных и пробуждающих аппетит. Я вдохнула приятный крепкий аромат, и мои мысли заполнились воспоминанием о Антоне. Как он прижимал меня к двери своего автомобиля, проникновенно целовал. Вкус его губ… Слишком обещающий поцелуй.

Стук, звон колокольчика над дверью. Пришла очаровательная, молодая, ответственная Ольга. Всегда стильная. Короткая светлая стрижка, ровная осанка, безупречный вкус. Белая рубашка из тончайшего шелка с завернутым рукавом заправлена в полосатую юбку до талии, на ногах женственные белые кеды. Огромная сумка из темной кожи. На лице очки сложной геометрической формы, смахивающей на щедрый ромб, темно-шоколадные, с серебряной оправой.

– Доброе утро, Оль, кофе будешь? – всегда радуюсь ей.

– Мишель, привет, с удовольствием. Не ожидала тебя так рано, – она, прищурившись, оглядела меня.

– Помнишь, у нас сегодня инвентаризация после закрытия?

– Конечно, я мужа предупредила о позднем возвращении.

По правде говоря, все приличные компании нанимают специалистов для проведения инвентаризаций, но пока что я не доросла до таких средств, и опыт не дает расслабиться, все контролирую самостоятельно, да и оплачивать плюс полставки своему персоналу вижу выгоднее нежели обращаться в сторонние организации. Да и что говорить, штаб работников у нас скромный: две уборщицы, пара барменов с классическим раскладом два через два, официанты по тому же графику один-два человека в смену. Два администратора, с графиком три через три. Шеф-повара у нас нет как такового, есть сторонний, который посещает нас раз в две недели, корректирует меню, составляет закупки. Бухгалтер моя мама, которая работает удаленно. Экономия моё всё. Есть и положительные моменты: уже много постоянных посетителей, которые любят и ценят атмосферу и персонал Кафе. Наше уютное заведение обросло небольшой библиотекой, я люблю разнообразную литературу, подбираю все книжные истории и авторов с трепетом. Многие наши гости проводят тут вечера, после работы или в выходные, за горячим чаем, шарлоткой и погружением в другие миры, рожденные литературой.

Пока я делала напитки, подтянулась уборщица и принялась за работу, официанты начали готовить зал к открытию, начищать приборы. Бармен натирал стеклянные бокалы, проверял холодильник с наличием фруктов для напитков. Повара делали заготовки с учетом меню ланча на сегодня. Слетела дымка утренней магии, тишины, когда кажется, что время замерло, а потом случается хлопок, и оцепенение спадает, заставляя жить в ритме всего вокруг.

День вышел активным. Я не учла открытия нового модного магазина одежды по соседству с нашим кафе, и все посетители, приманенные хорошими акциями, новинками и интересной программой в магазине, после шоппинга, вымотанные и уставшие, шли к нам, получить желанный кофе, обед. Нам с Ольгой пришлось включиться в работу и помогать с обслуживанием нагрянувшей публики. Засучив рукава, я разливала чаи, бегала на кухню за фруктами и овощами на свежевыжатые соки, пока бармен оформлял аппетитные пенки на заказанный капучино.

В конце дня, когда закрылась дверь за последним гостем, мы повалились с Олей за столик. Ноги гудели. Я поинтересовалась выручкой. Ольга сняла Z-отчет и провозгласила с торжеством:

– Сорок семь тысяч двести рублей.

– Фантастика! – обрадовалась я, это гораздо выше нашей обычной выручки.

Все немного отдохнули и принялись за инвентаризацию. Мы справились довольно быстро, вот что значит командная работа, да и заведение небольшое, объемы продаж не всегда такие высокие как сегодня.

Я занесла последние значения в таблицу и отправила в печать. Краем глаза отметила, что приблизительно такие показатели выходили у меня предварительно, а значит я не ошиблась в своем коллективе. Чудесно.

Попрощавшись со всеми, я закрыла Кафе и села в машину. Набрала по громкой связи Сашу.

– Моя Мишель, как твои дела? – с неподдельной радостью поприветствовал он меня.

Саша всегда излучает гамму позитивных эмоций, невероятный человек.

– Еду с работы. Как вы сходили с Юной в клуб? – вспомнила, что не спрашивала его, потому что в своих вчерашних романтических грезах не улучила минутки ему позвонить.

– Жаль тебя не было. Юна очень быстро напилась и пришлось отвоевывать ее от других любителей наживы.

Я засмеялась:

– Других? Не от тебя значит! И проснулась в итоге она не у тебя? – хихикнула я.

– Ну ничего не было, совершенно, ты же знаешь, у нас давно поставлена точка, к тому же она немного чокнутая…

Последние слова он прошептал и засмеялся, я тоже не сдержалась.

– Ладно тебе. Главное отдохнули.

– Чем займешься, Мишель?

– Закончила работу, сейчас приеду домой, смою кровь с ног и лягу спать, день был напряженным.

– Хочешь, я приеду, посмотрим фильм, привезу пиццу, помогу смыть кровь? – сделал попытку поддержать или подкупить меня друг.

– Давай в другой раз, правда очень устала.

Не стала ему рассказывать про свои похождения, и даже не хотелось произносить имя Антона вслух, пока не ясно было, что произойдет с нашими взаимоотношениями.

Зато, следующий звонок Юне окрасил Сашин рассказ в другие краски.

– Ты знаешь, что только 65 процентов женщин испытывает оргазм? – прокричала мне в трубку Юна, пришлось уменьшить громкость вызова, потому что на мою машину стали оглядываться другие водители, пока мы стояли перед светофором.

– Юна, – возмутилась я. – Причем тут это, я спросила, как вы вчера отдохнули!

– Ну так я попадаю в эти 65 процентов!

Она счастливо залилась хохотом. Да, Саша не устоял.

– Вы опять вместе?

– Пока нет, ты же помнишь, ему надо погулять на свободе, пока не устаканятся гормоны.

Юна была уверена, что когда партнеры давно вместе, то уровень дофамина снижается, соответственно и снижается либидо, желание секса. У мужчин это лечится потерей постоянного партнера на срок от 6 до 15 недель. Потом, партнер, как бы, забывается, и тело на него реагирует как на новое знакомство, начиная опять активно вырабатывать треклятый дофамин, возвращая огонек в постель. Саша ничего не подозревает, пока Юна проводит над ним эпизодически такого рода эксперименты.

– Неужели, уже прошло 6 недель, с того момента как вы расстались?

– Вчера было десять недель, и я бы его еще продержала, если бы он вчера не включил в клубе самца, и не начал переживать за мою честь, пришлось вознаградить его.

Юна хохотала и имела боевой настрой, что не могло не радовать. Когда-нибудь её настойчивость должна сорвать куш в виде Сашки с обручальным кольцом.

Я подъехала к дому и опять вернулась к своим проблемам. Антон, как там он, чем занят, думал ли обо мне. А может я просто очередная галочка, что глупая «хладная дева» посыпалась от минутных уговоров… Да, к ужасу меня даже уговаривать не пришлось. С другой стороны, я тоже получила массу приятных эмоций, возбуждающих ощущений. Я даже не подозревала, что способна такое испытать. Но, глупо думать, что столько стараний Антон приложил ради парочки поцелуев, наверняка не самых эффектных в его практике. «Не то что у тебя, фантастические» – напомнила Внутренняя Богиня. И она права. Интересно, что же в итоге за цель преследовал Антон.

Кинув взгляд на окна Антона, пока шла к парадной, отметила, что свет горит, а вот шторы закрыты. Очень странно, обычно его квартира – рентген, даже меблировка вполне различима. Каюсь, бывало, я подглядывала за ним, не совсем специально, просто сложно устоять от зрелища парня, который в одних шортах подтягивается на турникете.

Интересно, не от меня ли он прячется. А может, есть кого прятать? Так, спокойно, Мишель! Он ничего не обещал, ничего особого с тобой не сделал, чтоб кидаться в панику. Ну поцеловались, ну прогулялись. Всем было приятно, без обмана. Эх, жаль, я бы не отказалась еще раз испытать на себе его обаяние, оказаться той, которую он так нежно целует, так страстно обнимает. Эта неожиданная зависимость, проявившаяся так быстро, огорчает. «Кто-то утром говорил про влюбленность» – подала голос та самая личность во мне.

Закралась скользкая мысль, может плюнуть на гордость и пойти к нему сейчас? Я не знаю номера квартиры. Засквозило бредом и отчаяньем.

С гордостью, конечно, легко договориться, а дикий страх будет сосать под ложечкой, наверняка вчерашняя история была для него спортивным интересом, местью или шуткой. Нельзя навязывать себя, тем более мужчине. Нельзя верить врагу, кем он и оставался столько лет. Враг – это, конечно, громкое слово, но оно объемно описывает наши отношения в былые годы.

Зашла в квартиру и сразу направилась в душ, смыть усталость сегодняшнего дня. С водой утекли печальные думы.

Целый день в туфлях сказался на тяжести в ногах. Они просто горели огнем. Закинула в сумку балетки. Пусть будут, на случай, если опять случится активный рабочий день.

Я молодец! Поработала на славу, инвентаризация прошла безупречно. Выручка сегодняшнего дня была выше, чем я могла надеяться. Открыла по этому случаю бутылочку вина. Антона. Ну не пропадать же добру. И пусть с его вином исчезнут все воспоминания о нем.

Время было уже за полночь, включать телевизор не хотелось. Включила любимый плейлист Джона Гробана, проверила электронную почту, письма в соц.сетях. Состояние ненужности вернулось. Причем, ненужности конкретному лицу. Взглянула в окно. Свет уже не горел, а из паркинга выезжал черный мерседес. Надо же, такое совпадение.

Как дура, сидишь думаешь о нем. Как можно вообще переживать о человеке с таким образом жизни. Бедные женщины, которые ввязываются в глубокую связь с ним. Надо бояться быть в таких отношениях.

Поймав эту мысль и растянув красным знаменем, которое гордо понесу щитом от лишних дум, направилась спать.

Полночи ворочалась с боку на бок, находилась на границе реальности и забытья. Мне впервые привиделся Антон. Подхватив под локоть, он тянул меня в темноту, по каменным ступеням. Мокрые стены таяли кровавой слизью, будто свеча. Вниз, в дикий холод, от которого сводит ноги. Я пытаюсь остановить его, кричать, он лишь улыбается и растворяется в мгле, оставляя меня одну. Куда мне идти, если сзади нет ничего, а впереди темнота.

Глава 4

15 мая вторник

О, это утро, голова гудит, ноги до сих пор будто искупались в свинце. Зачем я выпила столько вина? Мерзкое утро, погода за окном соответствующая. Тяжелые низкие тучи, пузом трутся о крыши домов, ранясь и протекая на город изморосью. Дорогой хмурый Питер. Этот май и так нас щедро баловал солнцем. Часто по радио звучали шутки, что в небе виден неопознанный желтый объект.

Душ, подкрасилась, кроссовки, джинсы, белая футболка и кожанка сверху. Вызвала такси. В такую погоду вождение не может быть удовольствием. Основной причиной, конечно, стала вчерашняя бутылка вина, которую я пригубила от досады.

Как сейчас здорово развит сервис такси. Заказал машину, а еще и выбрал ее класс, и в течении нескольких минут к тебе подали транспорт. А расходы приближены к цене бензина на свой собственный автомобиль.

Подъехала мазда, я порадовалась. Близняшка моей троечки, только черная. Фирменный знак таксопарка отсутствовал. Я сочла это хорошим знаком. Люблю такого рода совпадения заклинать на удачу.

Пока машина останавливалась, я терпеливо ждала под козырьком подъезда. Мимо пролетел сосед со своей собакой, угрюмо кивнул мне в знак приветствия. Животинка задорно уткнулась носом мне в ногу, оставив мокрый след на джинсах, очень напоминающий сердечко, и довольно прошествовала дальше. Какой разный у них настрой. Что ж, я бы тоже была не рада в такой денечек вынужденно тащиться под дождь, дабы выгулять собаку, для которой нужда главнее погодных условий.

Машина остановилась, и водитель меня увидел. Вышел из машины приятный мужчина в возрасте и поспешил открыть передо мной дверь автомобиля. Всплыл из памяти образ Антона, галантно открывающего передо мной дверь своего автомобиля. Надоело.

Я села в такси и оказалась в дружелюбной атмосфере. Таксист оказался вежливым, простодушным позитивным мужчиной. Он болтал без умолку, рассказал про жену, детей и внуков, как скучает по прекрасным закатам Адлера и любит влажные зимы Санкт-Петербурга.

Возможно, если бы не мое разбитое состояние, я с наслаждением поддержала беседу, человек я очень общительный, но мои крылья еще горели от ожогов моей глупости. Я слишком открылась Антону и получила в ответ отрезвляющую пощечину. Хотелось завернуться в кокон. Еще эти сны.

Моя жизнь была очень гармонична, я видела весь алгоритм своих планов, всё было так правильно. А тут мужчина, который перевернул все с ног на голову и оказался таким нужным. Я словно ощутила, что дышала до этого не полной грудью. У меня никогда не подкашивались ноги от поцелуев, не кружилась голова от страсти, не сводило живот от возбуждения.

Поцелуи с привкусом шоколада, поцелуи жадности, его язык… Надоело.

К счастью, до кафе было недалеко ехать, и мне не пришлось долго поддерживать чужой монолог. Человек, будь счастлив.

Обычно неумолкающий перезвон колокольчика, висящий над дверью, сегодня хранил траурную тишину. В такую погоду хочется провести в кровати, за уютной книгой и вкусным кофе. Но, если совсем откровенно, то такие дождливые дни очень нужны, они дают меланхоличный настрой, который неплохо борется с болезнью бешеного городского ритма жизни.

К вечеру дождик сделал небольшой перерыв, и, к радости бюджета Кафе, в него набежало много голодных людей. В заведении не осталось свободных мест. Коллектив, одурманенный скукой, взбодрился и слегка запаниковал.

К закрытию кафе дождь вновь прорвал тишину неба, не дав просохнуть асфальту. Мы выдохнули с расслаблением. Попрощалась со всеми и, оставшись в одиночестве, ощутила никчемность своего бытия. Может позвонить Саше и встретиться, или просто приехать и уснуть, проспать всю горечь. В моей жизни лучшее лекарство-это сон. Он лечит мои физические недуги и душевные травмы.

Мне определенно надо на воздух, подышать и сообразить, что делать дальше, хотя бы с планами на вечер. Я закрыла ключом Кафе и, прижавшись лбом к прохладной двери, вдохнула влажный воздух. За спиной протяжно пробибикал чей-то гудок. Я вздрогнула и обернулась, уже чувствуя, что это Он.

– Тебя подвезти, малышка? – он стоял, оперевшись о дверь машины, дождь безжалостно лил на его прекрасное лицо, пропитал белую футболку.

Он копирует мой гардероб, или у нас настолько схожи вкусы? Раньше не замечала.

Я была несказанно рада его видеть, внутреннее состояние было близко к тому, чтоб разрыдаться. Он приехал.

Видимо, гамма моих чувств успела оставить отпечаток на моем лице, до того как я взяла эмоции под контроль, он все это заметил и засмеялся.

– Ну же, Мишель, я не люблю холодный душ, – он обошел автомобиль и открыл мне пассажирскую дверь.

Я шмыгнула в машину без заминки, пока не передумала, пока гордость не запретила мне садиться к нему. Внутри пахло уже знакомо кофе. Я прикрыла глаза и вдохнула этот сводящий меня с ума аромат.

– Не хочешь меня поцеловать, моя молчаливая малышка? – без вежливых вступлений бросил Антон.

– А ты меня? – не растерялась я.

Я ожидала подобной дерзости и решила не быть слабым звеном, дать ответственно сдачи.

– Я всегда «За», а вот твой мужичок не будет против? – удивил меня он выпадом, что я аж выпустила ремень безопасности, который почти пристегнула.

Я взглянула в его лицо, не понимая, трезв ли он, может, он под чем-то недопустимым для сознания. Блин. Блин. Блин. Зачем я к нему села, он же сумасшедший. С ними надо быть начеку.

– Прости, но о ком ты? – почти по слогам, как у сумасшедшего, уточнила я.

– Мужик на мазде, как у тебя, утром видел, как он тебя обхаживал.

Я засмеялась в голос. До слез. Ну надо же. Ревнует. Он меня. Не припадок сумасшедшего, а всего лишь обычная ревность, вполне человеческое чувство.