Kitabı oxu: «География Китая. Глобализация и динамика политических, экономических и социальных изменений в Поднебесной»

Name: География Китая. Глобализация и динамика политических, экономических и социальных изменений в Поднебесной
ISBN: 978-5-907767-47-8

Грегори Вик, Клифтон Паннел, Сяопин Шэнь, Юцинь Хуан

Şrift:

Современное востоковедение» = «Contemporary Eastern Studies

Перевод с английского Кирилла Батыгина

Gregory Veeck; Clifton W. Pannell; Xiaoping Shen, Youqin Huang

Chinas Geography

Globalization and the Dynamics of Political; Economic and Social Change

Rowman & Littlefield

Lanham / Boulder / New York / London

2021

Сайт

Настоящая книга имеет вспомогательный сайт, рассчитанный на учащихся и преподавателей (https://textbooks.rowman.com/veeck4e), администратором ресурса является издательство Rowman & Littlefield. На сайте собрано множество дополнительных материалов, в том числе цветные версии всех иллюстраций, включенных в главы книги, базы данных в формате Excel для выполнения студенческих проектов и доступные для всеобщего использования карты. Для преподавателей представлены учебные планы по каждой главе. На сайте также размещены иллюстрированные презентации в формате PowerPoint, которые мы используем на собственных лекциях и семинарах. Наконец, мы также собрали на сайте список ссылок на разнообразные темы и подборку наших любимых видео (как с YouTube, так и с других платформ) по различным вопросам, обсуждаемым в данной книге.

Книга посвящена профессору Нанкинского сельскохозяйственного университета Шаохуа Вану. Его многочисленные друзья и ученики, среди которых себя числит и первый автор, всегда будут помнить и ценить его доброту, любовь к жизни и семье и приверженность делу развития истинной науки.

Иллюстрации, фотографии и таблицы

Иллюстрации

1.1. Китай и его соседи по Азии.

1.2. Нарождающиеся экономические районы Китая.

1.3. Административно-территориальные единицы провинциального уровня Китая.

2.1. Топография Китая.

2.2. Ежегодные осадки в Китае.

2.3. Районы Китая с избытком и нехваткой водных ресурсов.

2.4. Графики средних январских и июльских температур в Китае.

2.5. Физико-географические объекты Китая.

2.6. Реки Китая.

2.7. Затопление территорий и строительство насыпей на реке Хуанхэ.

2.8. Пути отвода вод (в эксплуатации и на стадии строительства).

2.9. Общая карта основных видов растительности Китая.

3.1. Основные места обитания людей в Китае времен палеолита.

3.2. Отложения и геологическая формация Великой Китайской равнины.

3.3. Основные места обитания людей в Китае времен неолита.

3.4. Основные места обитания людей в Китае времен культуры Луншань.

3.5. Образцы гончарных изделий людей культуры Луншань.

3.6. Районы распространения влияния династии Шан.

3.7. Сравнение территории Западной и Восточной Чжоу.

3.8. Распределение диалектов и языков национальных меньшинств в Китае.

3.9. Территория Китая при династии Цинь.

3.10. Максимальные пределы территории Китая при династии Хань.

3.11. Территория Китая при династии Тан.

3.12. Участки пролегания Великого канала.

3.13. Территория Китая при династии Сун.

3.14. Максимальные пределы территории Монгольской империи.

3.15. Великая Китайская стена и территория Китая при династии Мин.

3.16. Путешествия на Запад при династии Мин.

3.17. Максимальные пределы Китая при династии Цин.

4.1. Китай и азиатские соседи.

4.2. Притязания Китая на Южно-Китайское и Восточно-Китайское моря.

4.3. Расширенная зона безопасности Китая и «вторая цепь островов».

4.4. Стратегические морские пути Китая в Индийском океане и в акваториях Южной и Юго-Восточной Азии.

4.5. Карта инициативы «Пояс и путь» («Идай Илу»).

4.6. Административно-территориальные единицы первого звена в Китае.

4.7. Административно-территориальные единицы первого звена для национальных меньшинств в Китае.

5.1. Население городов и уровень урбанизации Китая (1950–2019 годы).

5.2. Схема традиционного китайского города.

5.3. Двадцать крупнейших миграционных потоков между провинциями (2005–2010 годы).

6.1. Плотность населения в континентальном Китае, по уездам (2017 год).

6.2. Естественный прирост населения в материковом Китае, по провинциям (2018 год).

6.3. Изменения в коэффициентах рождаемости и смертности Китая (1949–2019 годы).

6.4. Возрастная пирамида Китая (2018 год).

6.5. Численное соотношение полов (2018 год).

6.6. Межрегиональные миграционные потоки в Китае, по провинциям (2010 год).

7.1. Неравенство доходов в Китае, по коэффициенту Джини (1981–2019 годы).

7.2. Показатели располагаемых доходов на душу населения в городских и сельских районах Китая (1978–2019 годы).

8.1. Численность занятых в Китае, по отраслям (1952–2018 годы).

8.2. Особые экономические зоны и открытые приморские города Китая по состоянию на 1990 год.

8.3. Исторические маркоэкономические регионы Китая, по физиографическим показателям и бассейнам крупных рек.

8.4. Договорные порты и другие крупные города Китая.

8.5. Доход на душу населения в Китае, по провинциям (2018 год).

8.6. Средний показатель разрыва доходов между городскими и сельскими районами Китая, в пересчете на душу населения (2018 год).

8.7. Ежегодный рост ВВП Китая (1979–2019 годы, %).

9.1. Распределение основных продовольственных культур по территории Китая.

9.2. Применение удобрений в Китае, по типу (1986–2018 годы).

9.3. Изменения в площади орошаемых земель Китая (1978–2018 годы).

9.4. Доля производства кукурузы, пшеницы и риса в Китае, по регионам, за избранные годы.

9.5. Производство мяса в Китае (1979–2018 годы).

9.6. Изменения в площади отведенных под производство овощей земель Китая (1978–2018 годы).

9.7. Рыбная ловля и рыбоводство в Китае (1985–2018 годы).

9.8. Доход на душу населения в сельских районах Китая, по провинциям (2018 год).

10.1. ВНП Китая и доля промышленности в нем (1978–2018 годы).

10.2. ВВП Китая в пересчете на душу населения, по провинциям (2018 год).

10.3. Средний ежегодный размер оплаты труда в частных производственных компаниях, по провинциям (2018 год).

10.4. Обзор изменений показателей в тяжелой промышленности Китая (1978–2018 годы).

10.5. Энергетический баланс Китая: выработка и потребление электроэнергии (1978 и 2018 годы).

10.6. Угольные месторождения Китая.

10.7. Производство электроэнергии, по типам, за избранные годы с 1990-го по 2017-й.

10.8. Местоположение всех действующих и запланированных к строительству АЭС Китая (примерно 2020 год).

11.1. Мировой экспорт товаров, по избранным крупным экспортерам (1948–2019 годы).

11.2. Древний Шелковый путь.

11.3. Доля импорта-экспорта предприятий с иностранным капиталом в общих показателях импорта-экспорта Китая (1980–2019).

11.4. Торговый баланс Китая (1978–2019 годы).

11.5. Доля в торговле товарами Китая, по регионам (2018 год).

11.6. Китай как крупный партнер по импорту, по странам (2017 год).

11.7. Общий объем импорта-экспорта товаров, по регионам (2019 год).

11.8. Рост грузовых перевозок (100 млн т/км), по видам транспорта (1990–2019 годы).

11.9. Общая протяженность железнодорожной сети Китая и доля в ней электрифицированных и высокоскоростных линий.

11.10. Карта железных дорог КНР (2020 год).

11.11. Система автомагистралей Китая (2017 год).

11.12. Великий канал в Китае, в прошлом и в наши дни.

11.13. Нефтяные и газовые трубопроводы Китая.

12.1. Расходы центрального правительства (в юанях) на предупреждение и устранение загрязнения окружающей среды и доля ВВП Китая, выделяемая на контроль состояния окружающей среды.

12.2. Среднее количество водных ресурсов на душу населения в Китае, по провинциям (2013 год).

12.3. Истощение запасов грунтовых вод, по провинциям.

12.4. Выбросы углекислого газа в 150 крупнейших китайских городах (2012 год).

12.5. Карта количества дней со смогом за год в Китае (2013 год).

12.6. Карта кислотности дождевых осадков в Китае.

12.7. Содержание антибиотиков в бассейнах пятидесяти восьми рек Китая.

12.8. Средние показатели на душу населения водных ресурсов и посевных площадей под все культуры в Китае, по провинциям (2013 год).

13.1. Тайвань: ежегодный ВВП (1951–2018 годы).

13.2. Карта Тайваня.

13.3. Коренные жители Тайваня.

13.4. Плотность населения Тайваня, по уездам (2019 год).

13.5. Топография Тайваня.

13.6. Сети современных железнодорожных линий и автомагистралей Тайваня.

14.1. Провинция Гуандун и устье реки Чжуцзян. На карте отмечены Гонконг, Макао и другие крупные города.

14.2. Гонконг и Новые Территории.

14.3. Историческая карта полуострова Макао.

14.4. Новая инфраструктура Макао и намывная территория Лудан (Котай), где расположены многие новые казино и гостиницы.

Фотографии

2.1. Река Хуанхэ в уезде Цзинтай провинции Ганьсу (лето 2014 года).

2.2. Река Янцзы близ Нанкина, административного провинции Цзянсу (весна 1987 года).

2.3. Лесной заповедник «Фэнлинь» в провинции Хэйлунцзян (лето 1998 года).

2.4. Карстовые ландшафты близ города Лючжоу в Гуанси-Чжуанском АР, Юго-Западный Китай (осень 1996 года).

2.5. Засушливые пастбища в центральной части провинции Ганьсу (лето 2014 года).

4.1. Председатель Си Цзиньпин и президент Джозеф Байден.

5.1. Древний город Пинъяо.

5.2. Площадь Тяньаньмэнь в самом сердце Пекина.

5.3. Городской пейзаж Шэньчжэня.

5.4. Вид на новый район Пудун, Шанхай.

5.5. «Чжэцзянская деревня» – крупнейший анклав мигрантов в Пекине.

5.6. Скоростные трассы и ветки метро на восточных окраинах Пекина.

5.7. Торговая улица Ванфуцзин в центре Пекина.

5.8. Новое частное жилье в пригородах Пекина. На переднем плане – высотки и многоквартирные жилые дома, на заднем плане – виллы.

5.9. Обновленный торговый район Цяньмэнь в Пекине.

5.10. Гипермаркет Walmart на оживленной улице в Шэньчжэне.

5.11. Национальный стадион («Птичье гнездо») и Пекинский национальный комплекс водных видов спорта («Водяной куб»), построенные к летним Олимпийским играм – 2008.

7.1а. Закрытый поселок в Пекине.

7.26. Анклав мигрантов (Хэнаньская деревня) в Пекине.

7.2. Старый квартал в Нанкине. На заднем плане – дом-новостройка.

9.1. Профинансированный по программе КРСХ проект в Нинся-Хуэйском АР, Северо-Западный Китай. В рамках инициативы крестьяне получают средства на бетонирование ирригационных каналов для экономии расхода воды (2010 год).

9.2. Ландшафт с лёссом во время пыльной бури, провинция Шаньси (1991 год).

9.3. Великий канал в провинции Цзянсу. Вблизи – фабрики и сельхозугодия. Непоследовательное сельскохозяйственное районирование привело к попаданию множества промышленных загрязнителей в продовольственные товары (1987 год).

10.1. Современный комплекс по добыче морской соли близ верфи корпорации Shougang в провинции Шаньдун (2014 год).

12.1. Овощные теплицы в районе Цзяннин города Нанкин, провинция Цзянсу (2017 год).

12.2. Выращивание клубники с использованием пластиковой мульчи в песчаном грунте близ Иньчуаня, Нинся-Хуэйский АР, Северо-Западный Китай (2006 год).

12.3. Грузовик перевозит во время засухи стебли кормовой кукурузы для скота близ Объединенного хошуна Дархан-Муминган, АР Внутренняя Монголия (2006 год).

13.1. Статуя в мемориале председателя партии Гоминьдан Чан Кайши в Тайбэе (2014 год).

13.2. Пешеходная часть района Симэньдин в Тайбэе.

13.3. Сцена на торговой улице близ небоскреба «Тайбэй 101». Воскресенье, август 2020 года, во время пандемии коронавируса COVID-19.

13.4. Туристы из города посещают в сопровождении волонтера-переводчика/гида геопарк в городском округе Гаосюн на Тайване (2020 год).

14.1. Мероприятие выходного дня для женщин в Центральном районе Гонконга, здание HSBC (2014 год).

14.2. Памятник студентам-мученикам в память о событиях в Пекине 4 июня 1989 года. Кампус Университета Гонконга (2014 год).

14.3. Городской пейзаж Центрального района Гонконга (слева направо: Банк Китая, HSBC, «Джардин-хаус», Международный финансовый центр) (2014 год).

14.4. Вид из форта Пресвятой Девы Доброго Избавления.

14.5. Вид из монастыря Святого Франциска.

14.6. Жилые дома в Макао. На заднем плане – церковь Святого Иосифа.

14.7. Городской пейзаж современного Макао с видом на гостиницу и казино Wynn (2014 год).

Таблицы

1.1. Ежегодные доходы на душу населения в городских и сельских районах четырех экономических регионов Китая (2010 и 2018 годы).

2.1. Температура и осадки в отдельных китайских городах (2018 год).

2.2. Бассейн, длина и течение основных рек Китая.

3.1. Оценки численности населения Китая при основных династиях и в ключевые исторические периоды.

4.1. Расчет размеров крупнейших национальных меньшинств Китая по результатам Всекитайского опроса 2010 года.

5.1. Изменения численности населения в крупных городах Китая.

5.2. Городское население и мигранты в крупнейших городах Китая (2010 и 2018 годы).

6.1. Демографические и урбанистические тренды в Китае (1950–2019 годы).

6.2. Примерная оценка численности населения Китая со времени династии Западная Хань вплоть до образования КНР (2-1949 годы).

6.3. Общее население, темпы рождаемости и смертности и естественный прирост населения в Китае, по регионам (2018 год).

8.1. Рост ВВП Китая за отдельные годы (1978–2018 годы, в пересчете на курс юаня по состоянию на 2018 год).

8.2. Трудовые ресурсы и объемы производства национальной экономики и сельского хозяйства Китая, по секторам, за избранные годы (1952–2018 годы).

9.1. Изменения в производстве зерна и пропорциональных долях различных культур в урожаях Китая, за избранные годы.

9.2. Изменения в урожайности основных сельскохозяйственных культур в Китае (кг/га), за избранные годы.

11.1. Общий объем импорта и экспорта товаров и услуг в Китае (1978–2019 годы, в миллиардах долларов США).

11.2. Торговля товарами с ключевыми партнерами Китая (1950–2019 годы, в миллиардах долларов США).

11.3. Объем и рейтинг экспорта товаров и услуг (2019 год).

11.4. Телекоммуникационные и интернет-услуги в Китае (1950–2019 годы).

11.5. Торговля и перевозки в пересчете на душу населения, по отдельным экономикам.

12.1. Ежегодное потребление электроэнергии в пересчете на душу населения в Китае (1995–2017 годы).

12.2. Рост потребления пластиковой мульчи в Китае (1991–2015 годы).

12.3. Рост площади лесонасаждений, водно-болотных угодий и природных заповедников, по провинциям (2003 и 2017/18 годы).

Благодарности

Благодарности обычно получаются либо слишком лаконичными, либо слишком витиеватыми. Те, кто меня хорошо знают, не удивятся тому, что мой список, как всегда, оказался длинным. Многие люди заслужили мое уважение и благодарность за помощь в работе над этой книгой и в моей карьере, результаты которой частично легли в основу данного издания. Меня всегда вдохновляет возможность поделиться теми радостями, которые мне доставляют дарованные судьбой доброта и дружба этих людей.

Эта книга – результат полноценного сотрудничества между четырьмя учеными, представителями существенно различных научных дисциплин с разными точками зрения. Главы разделены между авторами, и каждый из соавторов отвечает лишь за текст и точку зрения, представленные в соответствующих разделах. Участие в проекте не предполагает, что соавторы согласны со всем, что написано в главах, в составлении которых они не принимали участия. Однако мы едины в нашем неизменном уважении к великой истории, культурным традициям и народам Китая, а также в нашей общей вере в важность максимально четкого отображения сложных реалий жизни в Китае, в особенности в наши неспокойные времена. Для меня было честью работать над этой книгой со всем авторским коллективом, но в особенности с Клифтоном Паннелом, моим другом и наставником.

С нашей самой первой беседы в 2005 году в чикагском баре Billy Goat Tavern Сюзан Макичерн, сотрудница издательства Rowman & Littlefield, демонстрирует огромное терпение и оказывает нам воодушевляющую поддержку вплоть до настоящего – как ни удивительно, четвертого! – издания нашей книги. Многие другие представители Rowman & Littlefield, в особенности Кейтлин Тернер и Жанна Швейцер, помогали нашему авторскому коллективу именно в работе над четвертым изданием. Мы также выражаем благодарность Картику Орукаимани из Integra Software Services за содействие в оформлении книги. Мы хотели бы отметить большой вклад, который сделали при подготовке издания несколько анонимных рецензентов, ознакомившихся с книгой до ее ухода в печать, и редактор нашей серии Александр Мерфи. Сара Вик подготовила глоссарий по четвертому изданию, а также согласилась дать ценные комментарии по редактуре и содержанию нескольких глав, присоединившись к нам в тот момент, когда до истечения нашего осеннего дедлайна оставалось совсем немного времени. Дон Санетра из Gamut Graphics (gamut-graphics@aol.com) продолжил работу по пересмотру и подготовке множества новых карт и данных для четвертого издания. Мы благодарны ему за его находчивость и готовность работать в условиях максимально сжатых сроков. Мы также благодарны Джейсону Глатцу из Библиотеки имени Уолдо Университета Западного Мичигана за три прекрасные карты, включенные в главу 14 (Гонконг), и еще несколько иллюстраций, которые были добавлены в четвертое издание, в том числе новую карту территории династии Чжоу в главе 3. Отличная работа Мэри Ли Эггарт над картографическим и художественным оформлением иллюстраций в полной мере заметна по качеству вставок в книгу.

Замечательные сотрудники Библиотек имени Уолдо при Университете Западного Мичигана всегда приходят мне на помощь в поисках необходимых фактов, вне зависимости от того, насколько малоизвестный источник я запрашиваю. Уверен, что те же слова можно обратить и к сотрудникам библиотек при Университете Джорджии, Центральном университете штата Коннектикут и Университете штата Нью-Йорк в Олбани. Для меня большая радость взаимодействовать с коллегами по кафедре. Мэри Лу Брукс и Лииса Жакейс из канцелярии при Кафедре географии помогают мне бесчисленное множество раз каждую неделю. Особо следует отметить поддержку, которую оказывает моим исследовательским проектам профессор Бенджамин Офори-Амоа, глава нашей кафедры. Пользуясь возможностью, я хочу поблагодарить его за самоотверженные усилия во имя кафедры, а также всего факультета, что особенно ценно в наше сложное время.

Мы искренне благодарны многим сотням бакалавров, магистров и аспирантов, которые принимали участие в наших семинарах и дискуссиях. Студенты часто задавали нам крайне тяжелые вопросы и не были готовы довольствоваться каким-либо увиливанием от ответов. Прекрасный коллектив Специальной группы по Китаю при Американской ассоциации географов каждый год проводит вдохновляющие лекции и публикует множество статей о том, каким Китай был в прошлом, какой страна предстает перед нами сейчас и какие события сформировали Поднебесную в нынешнем виде. Несколько представителей специальной группы дали ценные рекомендации по четвертому изданию, и мы надеемся, что смогли разрешить большую часть моментов, на которые они обратили наше внимание.

Эта книга не могла бы быть написана без содействия наших китайских друзей и коллег, работающих в бесчисленном множестве университетов, исследовательских институтов, неправительственных организаций и правительственных структур. Что касается меня, многие годы исследователи и учащиеся из Института развития сельских районов при Академии общественных наук Китая, Нанкинского университета, Нанкинского сельскохозяйственного университета, Пекинского педагогического университета, Ланьчжоуского университета, Хэбэйского педагогического университета и Цзилиньского университета делают огромный вклад в мое образование. Мои соавторы, скорее всего, включат в этот список еще несколько десятков институций, которые сыграли существенную роль в их работе, посвященной Китаю. Важным представляется и участие со стороны не связанных с наукой китайских друзей, которых я уважаю и которыми восхищаюсь. За вкуснейшей едой мы всегда можем обсудить самый широкий круг вопросов.

Ни один из исследовательских проектов, которые лежат в основе настоящей книги, не был бы реализован без финансирования таких структур, как Национальный научный фонд США, Национальный комитет географических исследований и изысканий, программа Фулбрайта – Хейса, программа Фулбрайта и Американский совет научных сообществ (CSCPRC). Фонд имени Лючии Харрисон и Фонд имени Мильтона и Рут Шере при Кафедре географии Университета Западного Мичигана, а также программа FRACAA заместителя ректора по научной работе Университета Западного Мичигана несколько раз обеспечивали неоценимую поддержку моей работе. Мы благодарны за все обеспеченное нам финансирование, и я хотел бы особо подчеркнуть, насколько значима такая помощь синологическим исследованиям в настоящее время.

Я хотел бы особо поблагодарить мою замечательную жену Энни, а также наших прекрасных детей и их мужей, Сару Вик ⁄ Алекса Энтрекин и Робин и Лукаса Балага. Я ежечасно благодарю небеса за мою семью, в том числе за незабываемые воспоминания из поездок в Китай, а также их неизменную любовь и дружбу. Заразительное увлечение Фреда и Кей Кребиль путешествиями сподвигло нас вступить на этот путь много лет назад. В моей памяти всегда будет эта помощь в самом начале пути, которая была оказана мне в то время, когда заручиться поддержкой было гораздо сложнее. Я также хочу отметить людей, долгосрочные дружеские отношения с которыми значат для меня очень много: Джоан Коррейя, Джилл Аппил, Барклей Шиллидей, Джон Шоу, Джерри Волатайл, Пол Белазис, Тим Доар, Том Кинг, Том Дейвис, Джеймс Эдвард Тернер, Джеффри Лоэб, Мелоди Аллен, Брюс Капл, Марк Каннингем, а также профессоров: Кэтлин Бейкер, Лин Бянь, Дебор Чэ, Лиза ДеЧано-Кук, Дэвид Дикасон, Джей Эмерсон, Джон Хэппен, Кэти Хиршбук, Томас Ходлер, Дэвид Лэмберг, Энн Раменофски и Ола Смит. Наконец, я хотел бы заявить вечную благодарность и восхищение моими родителями, Мэрифрэнсис и Биллом Виками, а также всеми их замечательными детьми, партнерами и потомками.

Наконец, авторы хотели бы поблагодарить Фонд имени Мильтона Э. и Рут М. Шерер за часть финансирования, благодаря которому стала возможной публикация 4-го издания «Географии Китая» на русском языке в 2024 году.

Грегори Вик

Настоящая книга – «География Китая» – имеет давние истоки и долгую историю написания. Некоторые из идей и концепций я извлек из предшествующей монографии, которую я написал вместе с Лоренсом Ма. Однако издание, которые вы держите в руках, зашло гораздо дальше, вслед за поразительным в своей стремительности развитием Китая. В каждой редакции мы стремились поспевать за этими переменами в Поднебесной, дабы книга оставалась точной и актуальной, отражая и поясняя в полной мере все то, что происходит в этой необыкновенной стране. Представленное вам повествование является исключительно нашей интерпретацией имеющейся информации. Мы несем ответственность за любые фактические ошибки и пробелы в материале.

Я хотел бы особо поблагодарить моего коллегу и друга, профессора Грегори Вика, за его неизменное руководство в качестве ведущего автора и куратора проекта. Благодаря его целеустремленности подготовка четвертого издания прошла как по маслу. Именно Грегори обеспечил издание книги, которая была бы поучительна для студентов и одновременно доступна для рядового читателя в качестве актуального и авторитетного обзора жизни в Китайской Народной Республике. Грегори также выступал активным и убедительным посредником в работе с нашей замечательной командой в издательстве Rowman & Littlefield и нашей давней подругой Сюзан Макичерн.

Как я отмечал в предшествующих редакциях настоящей книги, многие коллеги и студенты из Гонконга, континентального Китая, США, Канады, Австралии, Сингапура, Великобритании и Европы поддержали нас своими знаниями и советами. Особенно полезными были мои многочисленные поездки в Гонконг и работа в качестве приглашенного профессора при Университете Гонконга. Я аплодирую и благодарю всех коллег, учащихся и друзей из Университета Гонконга, Китайского университета Гонконга и Гонконгского баптистского университета. Я многому научился у них, и я благодарен им за их умозаключения, идеи и сочинения по недавней истории перехода Китая к современности. Я также хотел бы сказать особое «спасибо» профессору Филипу Локлину, моему старому другу и коллеге, за продуктивные и плодотворные полевые исследования и содействие в изучении Макао и Гонконга. Я благодарен ему и за его вклад в науку, и за нашу давнюю дружбу.

Наконец, я хотел бы выразить признательность моей жене Сильвии за то, как она вдохновляет и поддерживает меня в моих исследованиях, путешествиях, творчестве и полевых исследованиях географии Китая. Она всегда остается моим самым терпеливым и благосклонным партнером по работе и неизменно мягко подталкивает меня в верном направлении. Мои сыновья – Алекс, Рич, Чарльз и Том – и их семьи разделяют мой живой интерес ко всему китайскому и азиатскому. Я глубоко люблю и ценю их энтузиазм и готовность путешествовать и узнавать больше о Китае и Азии.

Клифтон Паннел

Глава 1
Введение. Путь Китая к развитию
Грегори Вики Клифтон Паннел

В настоящее время Китай активно пересматривает свои взаимоотношения практически со всеми странами мира одновременно. Многие страны, в том числе США, получившие всевозможные блага от мировой экономической системы, которая сформировалась после Второй мировой войны, не знают, как реагировать на новый миропорядок и что им следует делать в свете быстрого подъема все более могущественного Китая. Скорость и масштабы экономических, социокультурных и политических преобразований в Китае за последние 40 лет не имеют аналогов в мировой истории. И хотя можно было ожидать, что этот поразительный бум будет способствовать большему процветанию и формированию новых экономических отношений, мало кто предполагал, насколько он повлияет на быструю смену ориентиров в международных отношениях и внешней политике Поднебесной. Вне всяких сомнений, как известно нашим читателям, здесь подразумеваются всевозможные последние события, которые выступают как вызов существующему устройству мира и статусу США как единственной сверхдержавы.

Массированное наращивание производства, экспорта и торговли, ставшее возможным благодаря новым политическим инициативам, которые начали вводиться в декабре 1978 года, принесло за небольшой период времени невообразимые блага стране, весьма бедной в прошлом. Процветание, в свою очередь, не только позволило вывести сотни миллионов человек из-за черты бедности и навсегда поменять культуру и общество современного Китая: у Поднебесной теперь новые амбиции. Для обычных людей успех родной страны означает более смелые планы на будущее и надежды на собственное продвижение, владение недвижимостью, образовательные возможности для детей, выход на комфортную пенсию и так далее. Для правительства во главе с Коммунистической партией Китая (КПК) открываются перспективы формирования «гармоничного общества», усиления национализма и предание забвению 150 лет истории унижений, которые Поднебесная пережила из-за Запада, а затем СССР и Японии. Для дальновидных руководителей, чьи помыслы устремлены в будущее, это обеспечивает возможности планировать возвращение ко всевластию и авторитету, которым Китай располагал вплоть до первых неравных договоров, которые были навязаны стране после поражения в опиумных войнах середины XIX века. Осознание прошлого принципиально важно для осмысления будущего. Понимание того, какой путь Китай прошел, позволяет нам преодолевать опасные стереотипы и ошибочные толкования. Мы полагаем, что это служит более чем достаточным основанием для существования книги, которую вы держите в руках, и учебных программ, которые могут быть составлены на ее основе.

Формируется новый миропорядок, и Китай в нем будет играть ключевую роль. Однако не стоит игнорировать ряд важных многонациональных сил: находящуюся в процессе восхождения Индию, проходящий через реструктуризацию ЕС, Африку, долгожданный новый импульс развитию которой можно воспринимать лишь в позитивном ключе, переживающий кризис Ближний Восток, всемирную пандемию коронавируса… Всех изменений не перечесть, и рост Китая – лишь один из множества аспектов текущих преобразований. Глобализация во всех ее проявлениях – культурных, экономических и политических – не только со скоростью света набирает обороты, но и охватывает больше стран и народов мира, чем когда-либо прежде. Это актуальный процесс, который, скорее всего, растянется на ближайшие 30–40 лет. Однако вполне очевидно, что все былое уже в прошлом. Конечно, такая трансформация не может протекать в отсутствие конфликтов. Руководство всех стран, в том числе Китая и США, должно следовать принципам дипломатии, мира и взаимопонимания, параллельно осуществляя поиск потенциальных решений для давних структурных и политических разногласий. Только этот путь позволит учесть потребности, страхи и беспокойства максимального числа людей с оглядкой на устойчивость как окружающей среды, так и экономики.

Нельзя сказать, что последовательный подъем Китая был какой-то неожиданностью. Просто с учетом той ситуации, в которой страна оказалась накануне реформ начала 1978 года, немногие ученые и дипломаты предсказывали столь стремительный поток изменений, а равно и тот масштабный резонанс, который они возымели бы во всем мире. Подвергшийся гонениям во времена «культурной революции» Дэн Сяопин, первый сын землевладельца и представителя народности хакка, был восстановлен в июле 1977 года на всех своих должностях (в том числе вице-премьера, заместителя председателя ЦК КПК, заместителя председателя Центрального военного совета КНР и начальника Генерального штаба НОАК). Вскоре он уже выступил с программой реформ, которая была формально принята властями КНР к исполнению под названием «Четыре модернизации» в декабре 1978 года. Именно программы и эксперименты, проводившиеся в рамках этих первичных реформ, заложили основы для последующих четырех десятилетий экономической, социальной и политической трансформации Китая. Мы будем рассматривать отдельные элементы реформ в некоторых из глав, но в целом основными результатами соответствующих мер стал конец коммун, внедрение более рыночно ориентированных подходов к экономике и учреждение традиции прагматического технократического руководства в высших эшелонах власти – модель, прямо противоположная реализации постулатов марксизма/ маоизма, по которым нация существовала все это время после коммунистической революции в 1949 году.

Можно предположить, что во времена правления Мао (1949–1976 годы) мощный контроль, под который КПК взяла экономическую, политическую и социальную инфраструктуру Китая, а в равной мере и идеологический дискурс, обеспечил – пускай на краткое время и несколько поверхностно – гомогенизацию не только общенациональных целей и амбиций, но и, в различной степени, многих аспектов китайской культуры и общества [Blecher 2000; Lippit 2000; Rural Cadre Handbook 1981]. При Мао механизмы центрального планирования позволяли и распределять ресурсы и инвестиции, и реализовывать пространственную организацию всей нации и ее идеологических воззрений. Китай, сильно сконцентрированный на себе и добровольно изолированный от окружающего мира, проводил на своей территории относительно согласованные стратегические инициативы. Сложно назвать результаты такой политики абсолютно успешными. Стоит признать, что специфические региональные и местные особенности влияли на то, как развивались и к чему приводили политические курсы, задаваемые на высшем уровне. Однако вплоть до декабря 1978 года и начала реформ существовал некоторый общий консенсус – по меньшей мере среди лиц, принимавших решения, по поводу того направления, которым должна была следовать Поднебесная.

Это не значит, что после 1978 года Китай отдался полностью на откуп рыночным силам, как раз наоборот. Да, есть некоторая неясность по поводу того, какую роль государственные структуры будут продолжать играть в будущем в области управления экономикой, однако контроль властей над рядом важных аспектов повседневной жизни жителей Поднебесной остается существенной частью концепции «социализм с китайской спецификой» [Liu, Wu 1986]. Центральное правительство все еще играет ключевую роль в планировании и направлении развития в ряде секторов экономики [Duckett 1998; Garnaut 2001: 15–17; Hinton 2000]. Как мы будем неоднократно отмечать в последующих главах, современный Китай в некоторой мере утратил согласованность воззрений, которая существовала во времена правления Мао. Условия на местах сейчас оказываются гораздо важнее, чем когда-либо за прошедшие 70 лет. Исследования во всех концах Китая свидетельствуют о том, что на первый план все больше выдвигается регионализм различной степени выраженности. Провинции, округа, уезды и города Китая все чаще сами устраивают собственные дела, разрешают споры и планируют свое будущее при нарастающей взаимосвязанности и взаимодействии с общемировой системой [Chu, Yeung 2000; Lin 1997; Ma, Cui 2002; Shieh 2000].

Современный Китай – уже не та страна, которая существовала в декабре 1978 года. Причем изменения коснулись не только экономики и политики, но и в поразительной мере культуры общества и даже ожиданий обычных людей. Несмотря на возросшее социальное неравенство, за счет инициированных правительством реформ, по различным расчетам примерно 300–600 миллионов человек пополнили ряды среднего класса (глава 7). Это существенное как по скорости, так и по масштабам свершение зачастую остается без той доли внимания, которую оно заслуживает. Если кратко: реформы Китая привели к величайшему сокращению нищеты в истории мира. Мы можем извлечь не один полезный и важный урок из экономической политики Китая. Естественно, это достижение сопровождалось возникновением новых проблем. Критики отмечают, что нельзя признать ухудшение состояния окружающей среды, огромные уровни загрязнения и социальную несправедливость разумной ценой в обмен на процветание. Все эти проблемы будут подробно рассмотрены на страницах нашей книги.

В 2012 году к власти в Китае пришло новое руководство во главе с генеральным секретарем КПК Си Цзиньпином. В 2013 году Си также был избран на пост председателя КНР. В последующие годы Си активно консолидировал власть в партии и возложил на себя новые обязанности по руководству экономикой страны, в том числе по части противодействия коррупции среди партийных кадров. Параллельно Си был ведущей фигурой, стоящей за гораздо более напористыми – если не сказать агрессивными – внешнеполитическими инициативами. Наконец, Си позиционирует себя в качестве лидера нового типа, «мечта» которого – увидеть восстановление Китая в качестве региональной и глобальной державы, влияние которой ощущается во всем мире.

Антикоррупционная кампания Си быстро набрала обороты. Среди задержанных и заключенных в тюрьмы оказались некоторые весьма высокопоставленные лица, в том числе член ЦК КПК и бывший член Постоянного комитета Политбюро ЦК КПК – представители верхушки внутрипартийной властной вертикали. Разумеется, рядовые граждане КНР, давно заявлявшие о все больших властных злоупотреблениях во времена реформ, поддержали антикоррупционные меры. Однако кампания приняла такой размах, что, судя по всему, некоторые представители «старой гвардии» внутри партии все больше беспокоятся о том, не зашла ли вся эта задумка слишком далеко. Пандемия коронавируса COVID-19 выдвинула на первый план иные проблемы, связанные с экономическим планированием в Китае. Если не будут найдены оптимальные решения соответствующих вопросов, то Поднебесная может столкнуться с социальной нестабильностью. Группа в составе 62 финансовых аналитиков, которую собрала Reuters News Service, заявила, что, по ее расчетам, Китай в 2020 году должен был показать рост ВВП на уровне примерно 2,5 процента – самый низкий показатель с 1976 года, кануна реформ, начавшихся в 1978 году [Reuters 2020]. 2,5 процента – это значительно ниже целевого показателя в 6 процентов. Результатами пандемии стали снижение внутреннего потребления, рост безработицы и сокращение экспорта. Прогноз на 2020 год также представляется разительным спадом в сравнении с показателем 6,1 процента, который Китай показал в 2019 году. Описанная ситуация – огромный экономический вызов для КНР и руководства КПК.

Встречаются сообщения о том, что председатель Си сталкивается с противостоянием внутри партии в связи со все более агрессивной внешней политикой Китая (глава 4) [Forsythe, Ansfield 2015]. Зачастую дипломатические инициативы и экономические инвестиции в других странах развивались бок о бок. Так, Китай уже не одно десятилетие наращивает инвестиции и кредиты, развивает торговлю со странами Африки – проекты, которые вызывают неоднозначные оценки. В ряде стран Африки, Южной Азии и Юго-Восточной Азии за невыплаченные кредиты местные частные и государственные предприятия конфискуют изначально предоставленный залог. Повышенное внимание Китая к инвестициям в эти регионы, что раньше приветствовалось и всячески поощрялось, теперь воспринимается со все большим скептицизмом. Инициатива «Пояс и путь» (подробнее см. главу 4) уже принесла многие блага странам Центральной Азии, однако специфика внутренней политики в этих государствах требует от китайских дипломатов более примирительной позиции, что они, возможно, считают целесообразным. Ущемление этнических уйгуров и других приверженцев ислама на территории Китая испортило дипломатические отношения Поднебесной с мусульманскими странами. Недавние законодательные преобразования, подорвавшие автономию САР Гонконг, вызывают беспокойство людей и правительств по всему миру. В интервью, которое активно разошлось по китайским социальным сетям, отставной дипломат Юань Наныпэн, служивший, помимо прочего, послом в Зимбабве и генеральным консулом в Сан-Франциско, отметил, что в дипломатии Поднебесной должно быть больше «решительности», а не просто «жесткости» [Wong, Deng 2020].

В последние годы «четвертая власть» стремилась к большей свободе, чем когда-либо в прошлом. Однако на тот момент, когда мы пишем эти строки, есть вызывающие беспокойство сигналы, что этот более либеральный подход будет осаждаться. И все же, более широкий взгляд на события прошлого свидетельствует о том, что больший охват и вольность, которые делает возможными Интернет, с новой силой позволяет звучать голосам общественности по поводу решений и политических инициатив властей. Граждане, ученые и даже чиновники открыто рассуждают о менее успешных в последнее время финансовых решениях правительства, сложностях поддержания публичного порядка, коррупции, проблемах с окружающей средой и продовольственной безопасностью. Растущий средний класс сыграл ключевую роль в расширении участия общественности в обсуждении тем общенационального значения.

Что несут в себе эти новые вызовы для Китая и его соседей, а заодно и для всего остального мира? Во-первых, они ставят под вопрос мечту председателя Си – славное будущее процветающего и полностью обновленного Китая в качестве мощной экономической и политической сверхдержавы. Во-вторых, они служат основанием для провокационного вопроса о том, сможет ли Китай в действительности сделать прыжок и из страны со средними доходами превратиться в полноценно процветающую страну, как это произошло с Японией, Сингапуром и Южной Кореей. Китай с тем же успехом может попасть в ловушку затянувшегося экономического застоя, в которой оказались Бразилия, Россия и некоторые другие страны. В-третьих, здесь приходится задаваться вопросом о том, способна ли КПК, склонная вмешиваться в руководство рыночными силами средствами, которые не всегда отвечают потребностям времени, в принципе управлять рыночной экономикой. Способно ли государство, выстроенное по принципам ленинизма и возглавляемое мощной коммунистической партией, выживать и демонстрировать способность обеспечивать своему народу постоянный рост социально-экономического благосостояния? Все это – весьма тяжелые проблемы, которые, по всей видимости, осмысляются ведущими силами, стоящими за дальнейшим развитием китайской экономики и политики [Bradsher 2015].

В последующих разделах главы 1 мы рассмотрим феномен современного Китая в соответствующих историческом, географическом и геополитическом контекстах, а также отметим наиболее продолжительные вызовы, с которыми страна сталкивалась (и сталкивается) в своей истории. Здесь же мы обозначим примеры того, что именно мы подразумеваем под «географическим подходом» к исследованию Китая. В заключение мы определим теоретическую базу и цели, которые задают организационную структуру остальных тринадцати глав книги.

Политическое и культурное постоянство Китая на протяжении всей истории

Огромные территории, масштабная экономика и рекордная численность населения – вот три черты, с которыми обычно ассоциируется Китай. Еще одна важная особенность Поднебесной – давняя история поддержания политических и культурных традиций. Китайский народ в настоящее время занимает, в дополнение к существенным дополнительным территориям, первоначальный ареал проживания, который находился под контролем Поднебесной в соответствии с сохранившимися до наших дней исторических хроник (примерно от 1700 года до нашей эры – начала династии Шан). Следующие династии – Чжоу (1122-221 годы до нашей эры) и Цинь (221–206 годы до нашей эры) – послужили предвестницами поразительного культурного расцвета и единения Китая. Цинь Шихуан¹ – первый император Цинь, который традиционно считается человеком, объединившим Китай, – столкнулся с множеством вызовов, которые, пускай в измененной форме, по-прежнему одолевают Поднебесную. Только представьте себе те проблемы, с которыми сталкивались ранние лидеры Китая, стремясь управлять культурно крайне неоднородными районами и контролировать их, не только обширными, но и располагающими весьма разнообразными природными ресурсами (см. главу 3). Как сохранить единство нации? Как должны центральные власти разрешать проблему «трений на расстоянии» между разнообразными локациями и регионами и одновременно поддерживать эффективный политический контроль над страной? Как и где следует инвестировать в строительство объектов гражданской инфраструктуры, дабы они могли принести наибольшие блага народу, а заодно улучшить условия производства и способствовать военной экспансии? Это только некоторые из задач, которые Цинь Шихуану предстояло разрешить в рамках собственной попытки объединить Китай и обеспечить всей нации осознание себя в качестве Чжунго — «Срединного царства» или «центра известного мира», как называют китайцы свою страну.

Для достижения своих целей Цинь Шихуан основал имперскую династическую систему, которая предполагала высокую степень централизации власти. Правитель учредил бюрократические структуры, которые использовали общий стандартизированный письменный язык для обеспечения административного контроля за постепенно расширяющимися владениями империи. Цинь Шихуан также ввел единую валюту в целях способствования межрегиональной торговле и расширил системы каналов и дорог, которые также стимулировали коммерцию и сыграли важную роль в обеспечении контроля над ключевыми районами на ранних этапах становления империи. Все эти (и некоторые другие) достижения формируют фундамент, на котором зиждилась в дальнейшем Китайская империя (глава 3).

В последующие века Китай расширял свои границы, всеми силами продвигаясь на юг и поглощая великое множество населявших южные края племен и государств под эгидой китайской культурной системы. Все это осуществлялось вопреки конфликтам, восстаниям, развалам династий и многочисленным природным бедствиям катастрофического масштаба. К началу эпохи распространения христианства Китай обрел национальные пределы, в которых все находилось под управлением централизованной политико-бюрократической системы и под воздействием мощного набора общих ценностей и культурных ориентиров. Такой порядок продержался более 2000 лет. Территории под властью Китайской империи переживали взлеты и падения в зависимости от степени авторитета и процветания центрального правительства. Иногда границы Китая приближались к тем рамкам, в которых существует современная КНР, но бывали и времена, когда территория Китая существенно сокращалась под давлением надвигающихся с севера или запада сильных держав-конкурентов. И все же, несмотря на все превратности судьбы, Китай просуществовал в таком виде вплоть до XX века, когда традиционная династическая форма власти и управления была свергнута и на ее месте возникла Китайская республика (1911–1949 годы). За революцией в начале столетия последовала еще одна революция, приведшая в 1949 году к образованию социалистического и коммунистического строя в виде учрежденной КНР (глава 4). С 1949 года по настоящее время КНР находится под контролем КПК, и движению приходится сталкиваться во многом с теми же проблемами, как и Цинь Шихуану две тысячи лет назад.

Мартин Жак [Jacques 2009] отмечал, что Китай лучше всего можно описать как цивилизационное государство. В свою очередь, политолог Люциан Пай [Руе 1992] обозначил Китай как «цивилизацию, маскирующуюся под национальное государство». В обоих случаях это интересные, если не сказать несколько провокационные точки зрения, которые заставляют задуматься, нет ли каких-то существенных отличий между Китаем и другими странами. За два тысячелетия Поднебесная впитала в себя империю и «китаизировала» бесчисленное множество более слабых царств, держав и народов, сформировав в результате нацию, выстроенную на культурной общности. Этот сознательный процесс аккультурации продолжается по сей день. Такая позиция может нам также помочь лучше понимать и трактовать устойчивые взгляды на свою культуру и образ жизни, которых придерживается китайский народ наперекор изменениям сущности «традиционных китайских ценностей».

Обширные земли Китая и народы Поднебесной в географическом контексте

Еще одна важная стартовая точка в изучении прошлого и настоящего Китая – понимание того места, которое страна занимает в Азии. Китай, как и США, – территория, расположенная в средних широтах. Ее восточные и южные края выходят к Тихому океану и сопредельным морям. Тем самым восточная половина Китая располагает большим преимуществом в виде доступности страны для морских перевозок и возможностей международной торговли (см. рис. 1.1). Среднеширотное положение и близость к океану и морям обеспечивают соответствующим районам Поднебесной источники влаги и умеренные температуры воздуха. Более того, Китай с точки зрения положения и досягаемости находится в существенно более выгодном положении, чем его северный сосед – Россия, которой приходится мириться с относительной изолированностью и экстремальными климатическими условиями. В чем-то здесь прослеживается сходство между Китаем и восточными районами США.

Рис. 1.1. Китай и его соседи по Азии. Подготовлена авторами

Однако на западе Китай поставлен в достаточно стесненные условия. Эти районы страны закрыты от окружающего мира высоким и крайне засушливым регионом, охватывающим горы, пустыни, плато и впадины (глава 2). Западные окраины Китая страдают от труднодоступности и тяжелого сухого климата, который, под воздействием региональных и общемировых климатических изменений, становится лишь жарче и суше. Западный Китай в прошлом был и остается сейчас в значительной мере незаселенным и по-прежнему недостаточно развит. Диспропорционально большая доля населения Китая, подверженная хронической бедности, проживает в этих внутриматериковых пограничных областях. Причины тому – как неблагоприятное положение и недружелюбный климат этих мест, так и относительная нехватка в данном регионе политических и экономических властных полномочий в сравнении с процветающими восточными провинциями Китая.

Существенный фактор в бедности и устойчивой маргинализации западных районов Китая, – огромное число представителей неханьских народностей², заселяющих пограничные регионы. Сюда входят исповедующие буддизм тибетцы и монголы, а также следующие исповедующие ислам группы: хуэйцы (часто Хуэй), уйгуры, казахи, дунсяне (Дунсян), киргизы, салары (Сала), таджики, узбеки, баоаньцы (Баоань) и татары. Правительство КНР предпринимало попытки ассимилировать все эти группы в культурный мейнстрим и ограничить сферу влияния их религиозных убеждений, однако по большей части наталкивалось на активное противостояние со стороны этих групп любым подобным инициативам. С учетом деликатности проблем пограничных районов тем более острым становится вызов для Китая с выбором оптимального курса, который бы одновременно обеспечил потребности и надежды национальных меньшинств и не подорвал национальную безопасность Поднебесной по западным границам. Различия в степени развития инфраструктуры, образования и транспорта, а также степени покровительства со стороны центрального правительства, – вот основания для споров о противопоставлении «восточных прибрежных районов» и «западных внутриматериковых районов», которые по настоящий день служат источником головной боли для руководства Китая. Вне всяких сомнений, именно сознание очевидной дифференциации и явного неравенства между регионами Китая стояло за программой «Развитие Западного Китая», которую центральные власти выдвинули после 2000 года. Мы подробно рассмотрим реализацию этой политической линии в последующих главах. Целью программы было объявлено обеспечение большего регионального равенства и замедления миграции в городские районы и приморские провинции Китая. Мы рекомендуем читателям во время ознакомления с нашей книгой помнить о том, что Китай – огромная страна с высокой степенью концентрации населения в восточных районах. Эти факторы оказывали – и по-прежнему оказывают – решающее влияние на все планы по развитию страны, а также объясняют многие существенные события, которые Поднебесная пережила за свою долгую историю.

Рис. 1.2. Нарождающиеся экономические районы Китая.

Подготовлена авторами

После 1949 года китайские экономисты и политики, действуя под руководством КПК, начали применять всевозможные политические шкалы для ранжирования различных районов Китая в своих отчетах и программах. Наиболее существенной градацией здесь представляется деление КНР на четыре основных экономических региона, которые представлены на рис. 1.2: Северо-Восток, восточные прибрежные провинции, центральные провинции и Запад. Эти четыре региона охватывают 31 территориально-административную единицу провинциального уровня: четыре города центрального подчинения, пять автономных районов с высокой долей неханьского населения и 22 провинции. Также в Китай входят два специальных административных района (САР): Гонконг (Сянган) и Макао (Аомэнь) (см. рис. 1.3). Каждая из этих единиц дополнительно делится на множество подразделений, в том числе округа, которые, в свою очередь, состоят из уездов, и городские районы, которые существуют во всех городах и также подразделяются на кварталы. Сельские уезды включают в себя поселки, поселковые районы, волости и деревни. Во всех этих единицах действуют представительства КПК и полуавтономные правительства. Централизованная бюрократическая система Китая, которая рассчитана на управление администрациями и населением на всех уровнях, – одна из самых массированных и сложных во всем мире.

Зарубежные комментаторы уделяют наибольшее внимание действиям и решениям национального правительства и КПК. Однако в действительности все события, связанные с новой экономической и политической географией переживающего стремительный подъем Китая, разворачиваются во взаимодействии центральных властей, правительства провинциального уровня, уездных и муниципальных администраций, чиновников и предприятий на местах, рядовых граждан, транснациональных компаний и игроков. Это запутанная система, которая характеризуется огромными перепадами между регионами по самым различным параметрам. В нашей книге мы ставим перед собой задачу как можно более полно представить эти несоответствия и помочь читателям ближе познакомиться с поразительными изменениями, через которые сейчас проходит Китай и которые будут иметь далекоидущие последствия. Во имя этого нам нужно отказаться от каких-либо стереотипов по поводу предполагаемой гомогенной монолитности Китая.

Рис. 1.3. Административно-территориальные единицы провинциального уровня Китая. Подготовлена авторами

Значительная часть нашей книги посвящена осмыслению географических или пространственных различий между регионами Поднебесной. Даже на самом высоком уровне абстракции – четырех основных экономических регионов (см. снова рис. 1.2) – мы видим существенные нюансы в окружающей среде, культуре, политике и экономике. В упрощенном, но оттого не менее показательном виде эти различия представлены в таблице 1.1.

В этой таблице единственный показатель – ежегодные доходы на душу населения – сопоставляется по городским и сельским районам в четырех экономических регионах Китая за два года: 2010 и 2018 годы. В обоих периодах средние показатели доходов городских и сельских жителей Восточного региона существенно превышают данные по всем трем остальным регионам. В последующих главах мы рассмотрим причины подобных различий. Пока же отметим, что за эти восемь лет средние доходы в городских районах Китая увеличились по стране примерно на 88 %, но в Центральном и Западном регионах фиксировался несколько более высокий рост: 95 % и 93 % соответственно. Однако жители Восточного региона в целом располагали гораздо более высокими доходами за оба рассматриваемых года. Еще примечательно, что доходы городских районов во всех четырех регионах увеличивались быстрее, чем доходы сельских районов. Еще более существенный разрыв прослеживается между городскими и сельскими районами внутри каждого из регионов. В наиболее бедствующем Западном регионе сельские доходы составляли в среднем около 37 % от городских доходов в 2010 году, и этот показатель упал до 35,4 % к 2019 году. Таким образом, несмотря на увеличение доходов на душу населения, с течением времени разрыв между городами и деревнями в Западном регионе увеличивается (см. таблицу 1.1). Впрочем, это явление наблюдается по всем регионам. Средний показатель сельских доходов по всему Китаю составляет лишь 42,7 % или даже ниже размеров средних городских доходов. Это неравенство между регионами, а также между городскими и сельскими районами, имеет самые различные социальные, политические и экономические последствия. Несмотря на многие инициативы по уменьшению остроты этой проблемы, противодействие неравенству остается одним из самых больших вызовов, стоящих перед руководством КНР [Dunford, Liu 2015; Fan 1995; Wei 1999].

Нарастающие противоречия между регионами Китая напрямую приводят к некоторым из самых существенных и запутанных споров по поводу направления общего развития страны. В дополнение к разрывам в доходах, упоминавшимся нами выше, неравномерный экономический рост формирует целый ряд новых проблем социального, культурного и политического характера, которые отражают специфические особенности жизни в тех или иных районах и неоднородный социально-экономический статус различных групп населения [Huang, Li 2014; Wang 2008]. При этом очень многие оказываются в выигрыше, и это в первую очередь касается жителей прибрежных районов, где условия жизни населения заметно улучшились по сравнению с типичными условиями жизни до проведения экономических реформ, инициированных в декабре 1978 года [Dwyer 1994; Economist 2015; Fan 1995].

Таблица 1.1. Ежегодные доходы на душу населения³ в городских и сельских районах четырех экономических регионов Китая (2010 и 2018 годы)

Масштабность Китая – с точки зрения как территории, так и населения – во многом задает уникальность проблем развития, включая вопросы неравенства, с которым Китай сталкивался и продолжает сталкиваться. В главе 2 мы подробно рассмотрим, почему принципиально важно осознавать огромные географические размеры Китая и то, как они формируют неравномерные условия деятельности людей. В 2021 году Китай был страной с самым большим населением в мире, но еще в «Докладе о мировой демографической ситуации и перспективах ее развития за 2019 год» ООН прогнозировала, что Индия обгонит Китай по размерам населения уже в 2027 году. В любом случае планирование и обеспечение текущих и будущих потребностей населения в 1,44 миллиарда человек – ситуация, принципиально отличная от необходимости заботиться, как в случае США, о населении в 330 миллионов человек (обратите при этом внимание, что КНР и США имеют примерно одинаковую площадь). По численности населения некоторые провинции Китая вполне могут сравниться с двадцаткой самых населенных стран мира. Так, провинции Гуандун, Хэнань и Шаньдун превосходят по своим размерам любую европейскую страну, не считая России: по состоянию на 2018 год во всех трех указанных регионах проживало свыше 96 миллионов человек (см. рис. 1.3); более того, Шаньдун (100,4 миллиона), Гуандун (113,4 миллиона) и Хэнань (96,1 миллиона) существенно превосходят по населению Германию (83 миллиона) – 17-ю страну мира по численности населения [National Bureau of Statistics 2019: 34].

Принципиальный фактор – крайне неравномерное распределение этого огромного населения по территории страны (1,44 миллиарда людей по состоянию на август 2020 года). 14 из 19 городов с городским населением более пяти миллионов человек расположены на Востоке или Северо-Востоке Китая (глава 6). Среди крупнейших городов Поднебесной только Чэнду, Сиань, Ухань, Чжэнчжоу и Чунцин расположены во внутриматериковых Центральном и Западном регионах. Как и повсеместно в мире, политическая и экономическая власть обычно концентрируется в самых густонаселенных районах. Места с большей численностью населения способны генерировать большие доходы и большие налоговые поступления, располагают более совершенной транспортной системой и большим числом университетов и пользуются большим политическим весом. С течением времени это оборачивается лишь усилением межрегиональных разрывов. Все это обостряет пространственную изоляцию и более высокие транспортные издержки жизни на западе Китая, а также ведет к параллельному повышению издержек в промышленном и обрабатывающем секторах – видах деятельности, которые в конечном счете способны приносить большую чистую прибыль, чем такие традиционные занятия, как сельское хозяйство, животноводство, лесоводство и горное дело.

Крайне высокая концентрация населения на востоке Китая не есть какой-то новый феномен (глава 6). Китайский географ и демограф Ху Хуаньюн в статье 1934 года выдвинул понятие линии «Хэйхэ – Тэнчун» (также известна как линия «Айхуэй – Тэнчун» и «линия Ху») (см. рис. 1.2). Благодаря исследованию Ху научное сообщество обратило внимание на поразительный перекос в распределении населения на территории Китая: 95 % китайцев тогда проживало в восточной трети страны. В последующие десятилетия этот тренд несколько пошел на убыль. Однако даже по состоянию на 2020 год к востоку от «линии Ху» все еще проживает свыше 90 % населения Китая (см. рис. 1.2) [She 1998]. Подобный дисбаланс сказывается не только на социальном равенстве и состоянии экономики, но и задает существенные политические, общественные и экологические вызовы, с которыми Китаю приходится мириться сейчас.

Обратите также внимание, что четыре экономических «ядра» Китая, представленные на рис. 1.2, расположены в том же Восточном регионе, а именно – на побережье Тихого океана, где сформированы наиболее оптимальные условия для экономического роста. Лучший пример в данном контексте – стремительно развивающаяся Дельта реки Чжуцзян (ДРЧ) на юго-восточном побережье Китая. ДРЧ выстраивается на треугольнике, образующемся между Гонконгом/Шэньчжэнем, Гуанчжоу/Дунгуанем и Макао/Чжухаем. Этот регион имеет давние связи по части перевозок, торговли и потоков капитала с Юго-Восточной Азией и мировой экономикой. Гонконг все еще остается одним из крупнейших контейнерных портов мира, крупным банковским центром и, несмотря на политические конфликты последних лет, краеугольным камнем в деловых сношениях Китая со всем остальным миром, представляя собой правовую и коммерческую систему, которая пользуется доверием предпринимателей со всех концов мира (глава 14).

Следующий треугольник – Дельта реки Янцзы (ДРЯ), который тянется от прибрежных Шанхая и Нинбо до Нанкина. ДРЯ – мощная экономика производства и знаний, имеющая тесные связи с Тайванем и всемирной системой торговли. Шанхай привлекает значительные тайваньские и иностранные инвестиции, выступает в качестве известного центра производства и культуры, но пока еще только медленно возвращает себе статус банковского и коммерческого центра, которым он славился в начале XX века.

Столичный регион, охватывающий города Пекин и Тяньцзинь, – центр политической власти Китая, а также мощный торгово-промышленный центр, включающий в себя сильный банковский сектор, высокотехнологичные предприятия и научно-исследовательские структуры. Пекин – важный образовательный хаб, чьи существенные возможности в области исследований и опытно-конструкторских разработок развивались параллельно укреплению расположенных здесь престижных университетов и пользующихся государственной поддержкой научно-технических организаций, в том числе всевозможных ответвлений Академии наук Китая и Академии общественных наук Китая.

Наконец, экономический регион, сформировавшийся вокруг провинции Шаньдун, хотя по площади и меньше уже упомянутых, но в свете крепких и лишь нарастающих торговых и коммерческих связей с Республикой Кореей (далее – РК или Южная Корея) и другими странами, в особенности в области электроники и автозапчастей, являет собой отличный пример динамичной экономики Китая и меняющихся приоритетов во внешней политике страны. В 2019 году в провинции Шаньдун работало свыше трех тысяч предприятий, учрежденных или спонсируемых РК. В регионе проживает более 60 тысяч южнокорейцев. Южная Корея – второй крупнейший торговый партнер Шаньдун. Провинция расположена всего в 90 морских милях от РК и потому привлекает работающие в области электроники малые и средние корейские компании, которые усиливают свою конкурентоспособность за счет привлечения образованной, но сравнительно дешевой китайской рабочей силы. Поговаривают, что ворону, каркающую в китайском городе Вэйхай, можно услышать в южнокорейском городе Инчхон [Gao 2015].

Да, сводить весь Китай лишь к регионам, омываемым Тихим океаном, не стоит, и все же именно они доминируют в Поднебесной. Естественно, во всей стране можно найти множество других крупных и малых регионов, которые в различных масштабах отражают динамичное перераспределение пространства и поразительный экономический рост, которые происходят в современном Китае на местном, провинциальном и региональном уровнях. Мы подробнее рассмотрим соответствующие регионы по мере того, как будем знакомиться с конкретными особенностями Китая на протяжении последующих тринадцати глав. Мы не можем не признать мощный импульс, исходящий из сдвигов, которые происходят во всемирной системе, создавая возможности и оказывая воздействие на Китай. Однако не менее важно помнить, что социалистическая революция в Китае была частично нацелена на закрепление за страной целостности в качестве суверенного и независимого государства. Соответственно, при признании существенной роли, которую играют глобальные тенденции, мы должны держать в памяти впечатляющую историю Китая в качестве централизованного государства и империи, а также все усиливающуюся уверенность китайцев в своих силах по мере того, как их страна приобретает статус крупного игрока в мировой экономике, политике и системе безопасности в XXI веке [Spence 1999; Xi 2014]. Мы не всегда имеем возможность в полной мере сознавать события прошлого, однако не следует забывать статус Китая в качестве крупной региональной державы вплоть до начала 1800-х годов. С точки зрения китайцев, за последние десятилетия Китай «вернулся», а не «вступил» на мировую арену. Многие комментаторы полагают, что Китаю суждено стать самой могущественной и влиятельной страной XXI века и потенциально сменить США в качестве общемирового авторитета, экономической сверхдержавы и доминирующей военной силы [Jacques 2009; Pillsbury 2015].

Китай и мир: глобальные силы и развитие Китая

Как мы отмечали ранее, стремительные преобразования и выдвижение Китая в первые эшелоны мировых сверхдержав связаны с многочисленными процессами глобализации, которые существенно ускорились за последнее столетие [Dicken 2007]. На практике действует множество новых и мощных экономических, политических, культурных и технологических аспектов. Китай быстро адаптировался и подстраивался под них уже начиная с реформ декабря 1978 года и тем более после вступления в ВТО в декабре 2001 года. В свою очередь, перестановки в Поднебесной способствуют формированию гораздо более открытой экономической системы, которую китайцы называют «социализмом с китайской спецификой». Этот политико-экономический сдвиг привел к активному наращиванию торговли и обменов с огромным множеством самых различных стран, от таких крупных экономик, как Япония, ЕС, Австралия и страны Северной Америки, до государств Юго-Восточной Азии, Ближнего Востока и Африки. Рост производства и экспорта в сочетании с реформами сельского хозяйства и иных видов деятельности ведет к увеличению производительности, прибыли, доходов от налогов и национального благосостояния, что способствовало развитию современных вооруженных сил, формированию продвинутой инфраструктуры и большим научно-техническим и торговым обменам как внутри Китая, так и в сотрудничестве с другими странами. Таким образом, Китай стал не просто «фабрикой и лавкой всего мира», но и одной из самых влиятельных и сильных держав мира.

Роль, которую Китай играет в мировой политике, значительно расширилась, в особенности после 2013 года, с приходом на пост председателя КНР Си Цзиньпина. Китай не только активно участвует в поиске потенциальных решений таких региональных проблем, как нестабильность вокруг КНДР и распространение ядерных вооружений, но также сильно вовлечен в общемировую политику посредством таких международных организаций, как ООН, Совет безопасности ООН, Всемирная организация здравоохранения, ВТО и инициатива «Пояс и путь» (глава 4) [Zhao 2000а, 2000b]. В то же время новое руководство КНР ведет гораздо более агрессивную политику в отношении соседних стран в Азии. Споры о границе с Индией разгорелись с новой силой в 2020 году. В результате последовавшего вооруженного конфликта пострадали люди с обеих сторон. Недавние территориальные притязания в Восточно-Китайском и Южно-Китайском морях пока проявляются в виде неопределенной пунктирной линии (см. рис. 1.1) и вызывают серьезное беспокойство по поводу перспектив в отношениях КНР с Японией, Филиппинами, Вьетнамом и Малайзией. Китайские рыболовные суда часто обвиняют в нарушении традиционных морских границ, обозначенных в Конвенции ООН по морскому праву – весьма успешной долговременной инициативе ООН. Китай также ставит под сомнение устоявшееся влияние США над западной частью Тихого океана. В главе 4 мы в этой связи рассмотрим вызовы, которые бросает Китай – держава на подъеме – такому укоренившемуся мировому лидеру, как США [Wong 2014]. Вне всяких сомнений, у нас на глазах формируется новый миропорядок, и пока сложно предсказать, что будет с Китаем по прошествии 40 лет. Но мы можем быть уверенными в том, что в ближайшие десятилетия КНР будет играть все более существенную роль в мировых делах.

Вернемся к эпохальным экономическим реформам декабря 1978 года, только теперь с учетом внутринационального политического контекста. Способность Китая привлекать инвестиции в промышленный сектор обеспечивалась тщательно подготовленными политическими мерами, в которых упор делался на инновации и высокие технологии, предположительно способствующие быстрому развитию обширной производственной базы. Государство всегда играло ключевую роль в стимулировании экономического роста и развития национальной экономики Китая. Это положение вряд ли изменится в обозримом будущем, как бы ни смущали коммерсантов, производителей и импортеров из традиционных капиталистических стран сложные взаимоотношения между правительством КНР и ведущими компаниями Китая. Китайское руководство начало с разработки специальной таргетированной программы производства потребительских товаров экономкласса. Постепенно эти меры охватили целый ряд других высококонкурентных потребительских товаров и товаров производственного назначения, а также электронику, транспортное оборудование, фармацевтическую продукцию, вооружения и военное оборудование – все то, что пользуется спросом во всем мире [Walcott 2002].

Крепнущие производственные возможности Китая в сочетании с оптимальными правительственными курсами дополняются параллельным резким наращиванием торговых и инвестиционных контактов обменов с такими «тиграми» азиатской экономики, как Сингапур, Южная Корея и Тайвань, а также целым сонмом других стран. Новые торговые и инвестиционные тренды, в свою очередь, приводят к пространственной реорганизации: в Китае формируются экономические регионы, отражающие потребности новых общемировых экономик и технологий [Dunford, Liu 2015]. Здесь проявляются не только новые форматы торговли, но и важные новые технологии транспортного и логистического назначения, которые позволяют Китаю все эффективнее перевозить и распространять все товары, производимые страной с особым мастерством. Целый ряд инициатив по созданию новых транспортных систем и инфраструктурных проектов сейчас реализуются в КНР для того, чтобы как можно больше граждан страны стали частью «китайского чуда», в особенности на фоне тяжелых экономических условий, образовавшихся в результате тарифных «войн» между Китаем и США в 2019 году и вспышкой COVID-19 в 2020 году. Все эти инвестиции нацелены на то, чтобы объединить разрозненные регионы и районы Китая в единое целое во имя предначертанной Поднебесной судьбы стать полноценной современной экономикополитической системой при параллельном сокращении неравенства и поглощения избыточных трудовых ресурсов, которые образовались в течение экономического застоя вследствие пандемии. Издержки на строительство всей этой инфраструктуры – автомагистралей, железных дорог, водных путей, газопроводов и нефтепроводов, портов, гаваней, аэропортов, электросетей и коммуникационных узлов – будут огромными, и в предстоящие десятилетия Китаю потребуется продолжать искать средства финансирования для строительства этих основ социальной стабильности и национального развития.

Не только экономика

Уже давно прошла 40-я годовщина реформ 1978 года, инициированных Дэн Сяопином во имя открытия Китая внешнему миру и радикального преобразования всей национальной социально-экономической системы [Vogel 2011]. Китайское общество и культура сильно изменились за прошедшую эпоху беспрецедентного экономического роста. Придерживаться одних ценностей и точек зрения посреди непредсказуемых, хоть и блещущих позолотой, времен крайне сложно. Судьба человека часто определяется его связями, доступом к высшему образованию, социально-экономическим статусом, национально-этнической принадлежностью, полом и, со всей определенностью, местом, где он живет. Вполне очевидно, что резкий сдвиг социальных и экономических систем сформировал новые условия, которые становятся возможностями как для успехов сверх всех ожиданий, так и для крушения и ранее не столь уж устойчивых надежд.

Как и во всех местах, переживающих стремительные изменения, люди Китая ощущают себя растерянными и подавленными обстоятельствами даже тогда, когда они добиваются процветания и чувства защищенности. Представьте себе, что вам уже за 50 лет, вы не имеете высшего образования, проработали верой и правдой на государственной фабрике, которая отключила свои станки 15 лет назад, а пять лет назад, прежде чем закрыть двери предприятия навсегда, объявила вам, что средств пенсионного фонда не осталось вовсе. Стоит помнить, что многие представители старшего поколения в Китае выросли в условиях активной пропаганды общества «Рабочего рая на земле», где каждый мог найти пропитание в «железной чаше риса» Мао, где каждый получал «по потребностям» и где все были равны, пускай равны исключительно в степени бедности. В действительности их жизнь, конечно, была не столь полноценной и нерушимой, как пресловутая «железная чаша». Но она определенно была более предсказуемой, чем переменчивое настоящее, где для успешной судьбы человеку важнее всего иметь «правильное» местоположение и «надлежащий» статус.

Для большинства китайцев текущие политические споры, экономические возможности, общепринятые взгляды и нравственные нормы представляются разительно отличными от устоев, которые считались прописной истиной всего несколько десятилетий назад. Человек младше 40 лет не помнит сложностей, через которые Китай прошел до начала реформ. Многие люди получили значительные блага от трансформации Китая, некоторые утратили из-за нее не просто доход, а нечто гораздо более неопределенное и оттого важное. В любом случае всем китайцам приходится менять свои воззрения и идеалы по мере того, как разворачиваются реформы, а китайское общество оказывается под все более жестким контролем администрации Си Цзиньпина (глава 4).

Эти перемены проявляются на всех уровнях китайского общества, от положения отдельных людей до статуса корпораций, от городских районов до сельской местности, а равно и во всей интернет-вселенной. Вполне очевидно, что разнообразные социальные, экономические, культурные и политические преобразования протекали по-разному во множестве регионов и провинций Китая. Как никогда прежде важно подчеркивать, о каком именно месте мы рассуждаем в каждом отдельном случае. Текущие исследования свидетельствуют об устойчивом и только усиливающемся разрыве в доходах и ВВП на душу населения между богатейшими и беднейшими районами [Buckley 2010; Fan 1995, 1997; Gipouloux 2000; Lyons 2000; National Bureau of Statistics 2019; Wei 1999]. Но дело не только в доходах и производительности. Между регионами и провинциями наблюдаются существенные различия в степени доступа к жилью, больницам, услугам здравоохранения, социальному обеспечению и образованию [Huang, Li 2014; National Bureau of Statistics 2019]. В результате мы имеем все более неравномерный ландшафт с точки зрения социальных, культурных, экологических и экономических реалий.

Поколенческие пробелы, экономические фрустрации разрыва между богатыми и бедными, неравномерные региональные возможности, новые экологические проблемы, которые ставят под угрозу здоровье и благосостояние рядовых граждан, и трения между современностью и традицией сейчас переполняют Китай – огромную и поразительную державу с давней историей. Все указанные проблемы имеют конкретные пространственные параметры. В последующих главах мы рассмотрим многие из обозначенных вопросов в процессе осмысления того, что представляет собой современный Китай.

Основополагающий для американской государственности спор между Томасом Джефферсоном и Александром Гамильтоном по поводу роли центрального правительства представляется не менее важным для современного Китая, как, впрочем, и для других стран. В какой мере должно центральное правительство способствовать экономическому росту и социальному равенству? Какую роль здесь должны играть региональные и муниципальные власти? Каким образом следует увеличивать объем собираемых доходов, облагать их налогами и распределять? Кто принимает решения о содержании школьной программы и о том, какие школы заслуживают поддержки? Каким образом должно осуществляться социальное обеспечение и предоставляться услуги здравоохранения и кто должен оплачивать их? Многие жители современного Китая хотели бы иметь большее влияние в реализации решений, принимаемых в приказном порядке центральным правительством. Это желание возникает не только у представителей местных властей, но и у рядовых граждан и местных предпринимателей, которые, зачастую будучи источником доходов для реализации проектов ускоренного расширения городов и обеспечения экономического развития на местах, считают себя заинтересованными в достижении определенных результатов [Lin 1997,2009]. И все же Китай остается государством, основанным по ленинской модели. 92 миллиона членов КПК полагают, что именно они обладают преимущественными правами и властью для выбора политических курсов, которые определяют социальные, политические и культурные приоритеты государства в целом, и играют ключевую роль в контроле общего направления экономического роста и преобразований.

В этом смысле силы глобализации оказываются в Китае умеренными и приглушенными, дабы ничто не стало вызовом для властности КПК и центрального государства. Много сказано о «Великом китайском файрволе» («Фанхо Чанчэн»). Посредством законодательства и инфраструктурных технологий Китай ограничивает распространение в Интернете международного и внутрикитайского контента. При этом Поднебесная ничем не уступает остальным странам мира с точки зрения степени развития онлайн-коммерции, онлайн-банкинга и онлайн-сервисов. Эпоха правления Си Цзиньпина, начавшаяся с назначения лидера на должность председателя КНР в 2013 году, – одна из основных тем главы 4. За этот новейший период наметился сдвиг в пользу большей централизации процессов принятия решений. Подобная реставрация прежних устоев стала сюрпризом для многих как внутри, так и за пределами Китая. Последствия соответствующих изменений мы сможем оценить лишь по прошествии некоторого времени. Что мы можем сказать уже сейчас – политический контроль возможно обеспечивать лишь при условии удовлетворения потребностей населения и поддержания социальной стабильности и экономического роста.

В отношении Китая было сделано множество предсказаний с крайне неоднородной степенью верифицируемости. Прогнозы мы оставляем на усмотрение всех желающих. Основная задача, стоящая перед авторами настоящей книги, – представить описанную колоссальную мозаику в разумном объеме, без чрезмерной профессиональной лексики, но и без излишних упрощений.

Основная задача наших читателей – неизменно помнить, что все наши главы могут в лучшем случае быть подборкой содержательных пояснений и выборочных обзоров жизненных реалий огромной державы по состоянию на 2021 год. Причем эта держава продолжает преображаться с ошеломительной скоростью. Нашим читателям принципиально важно осознать не только потенциальные последствия описываемых нами масштабных перемен, которые произошли с Китаем за прошедшие сорок лет, но и оценить скорость этих перемен и их возможное воздействие на весь мир. Ускоренные изменения усложняют разработку и внедрение политических курсов, поскольку крупные проблемы находятся в постоянном процессе преобразований, подобно тому, как драгоценный камень по-разному играет цветом и светом в течение дня. Признание темпов перемен в качестве практически независимого фактора – важная составляющая понимания того, что являет собой современный Китай.

Цели авторов

Поиск ответов на вопросы, почему и как обеспечивается политическая и культурная стабильность и общая долговечность Поднебесной, представляются исторически целесообразным и ценным процессом для осознания специфики текущих планов и воззрений Китая на экономическое развитие, экологические вызовы и внешнюю политику. Причем эти ответы следует искать в сфере географии, поскольку окружающая среда и пространство (территория) – два ключевых фактора, которые фигурируют в соответствующих спорах [Tuan 1969]. Именно поэтому мы избрали эти две категории (организация пространства и заселение/использование окружающей среды) в качестве двух основных тем для обобщения сущности понятия «география» современного Китая.

Слишком часто источники, анализирующие современный Китай или концентрирующиеся на конкретных проблемах, в том числе мировой торговле, социальном равенстве или правах человека, затуманивают важные пространственные различия в исторических, экономических, природных и политических реалиях, в которых существуют разные регионы этой великой и древней державы. Наш коллектив из четырех авторов, каждый из которых имеет собственную точку зрения и подходит к рассматриваемым вопросам с разных позиций, предлагает вниманию читателей серию тематических глав, в каждой из которых используется географический подход для иллюстрации сходства и различия между народами, локациями и регионами Китая по мере того, как последние меняются с течением времени.

Первые четыре главы книги составляют фундаментальное введение в физическую географию, историю и политические аспекты Китая, которые задают общий географический и исторический контекст для всех последующих глав. Следующие три главы посвящены вопросам урбанизации, демографии и других социальных проблем. Здесь упор приходится на осмысление текущих условий и будущих вызовов жизни в Китае. «Отраслевые» главы 8-11 рассматривают с различных точек зрения эволюцию и текущее состояние экономики Китая. В частности, отдельная глава представляет собой общий обзор национальной экономики. Конкретные обстоятельства функционирования сельского хозяйства, промышленности, энергетики, торговли и транспорта рассматриваются в дальнейших главах. В первых двух изданиях «Географии Китая» экологические проблемы различного рода описывались в главах, посвященных урбанизации и экономике. Однако и учащиеся, и преподаватели отмечали в своих отзывах желательность наличия в книге отдельной главы, которая бы освещала исключительно проблемы экологического характера. Наш ответ на этот запрос – глава 12. Главы 13–14 рассказывают об уникальных исторических, культурных и экономических условиях жизни на Тайване, в Гонконге и Макао.

Все главы снабжены последними данными и информацией, представленной в виде текстовых вставок, карт, иллюстраций, таблиц и фотографий. При этом мы неизменно держим в уме географические аспекты, которые позволяют раскрыть межрегиональную вариативность Китая. Понимание различий между регионами Китая – принципиально важный момент, если мы хотим получить объективные представления о жизни в Поднебесной. «Политика – всегда дело локальное» – распространенная фигура речи в США, но в действительности вся человеческая жизнь – не только политическая – протекает на локальном или, по крайней мере, региональном уровне. И это касается не только Китая и США. Жители таких крупных стран и формирований, как Канада, Россия, Бразилия, Индонезия и даже ЕС, в значительной мере осознают культурные, экономические и прочие различия, которые существуют на их территориях. В равной мере Китай можно понять только через призму пространственности. Жизнь населения Пекина, Шанхая или Гуанчжоу сильно отличается от жизни миллионов мелких крестьян, которые заселяют всю оставшуюся страну, от жизни жителей средних и мелких городов, которые стремительно разрастаются в центральных провинциях страны, и от жизни людей, которые проживают в национально-этнических автономных районах, расположенных по большей части на крайнем западе или юго-западе страны.

Существует множество прекрасных вводных книг, рассказывающих о современном Китае, которые представляют самые различные научные дисциплины. Многие из них мы цитируем в течение нашего собственного произведения. Мы особо обратили бы внимание наших читателей на две недавние работы: «Китай с точки зрения географии» («China: A Geographical Perspective», [Wong et al. 2018]) and «Географическая трансформация Китая» («The Geographical Transformation of China», [Dunford, Liu 2015]). Обе книги, написанные с позиций географической науки, способствовали оформлению наших собственных мыслей при составлении четвертой редакции настоящего издания. При этом важно подчеркнуть, что в нашем конкретном случае нас интересует исследование современного Китая именно через призму уже обозначенных географических тем: (1) пространственная организация Китая, в том числе в свете ее стремительно растущих связей с постоянно меняющейся глобальной системой, и (2) заселение/использование окружающей среды (как физической, так и культурной), которое мы наблюдаем в пределах границ страны.

География, подобно истории, но в отличие от многих общественных наук, характеризуется именно своим подходом: стремлением к оптимальной интеграции или синтезу данных и интерпретаций из множества научных дисциплин, посвященных изучению перемен в пространственном и временном измерениях. География не претендует на некую уникальность предмета рассмотрения. В нашей книге мы применяем этот же комплексный подход и обращаем информацию из целого ряда дисциплин – не только географии – в общее полотно или единую конструкцию, которые не только способствуют выработке полезных обобщений на тему Китая, но отражают культурное и региональное многообразие современной Поднебесной. Будучи географами, мы полагаем, что эффективное исследование Китая становится возможным как раз через осознание тех разнообразных факторов, которые оказываются вплетены во взаимодействие аспектов времени и пространства. Искусство географической науки состоит в том, чтобы изучать нюансы и специфику некоей локации не только с позиций изменчивости окружающей среды и культурного ландшафта, но также с позиций временной неустойчивости этой среды, этого ландшафта и средств их использования (в нашем случае – народа Китая) [Hart 1982; Williams 2003: 223]. Как и во всех других странах, история и география Китая всегда оказываются тесно переплетены. Современные общественные, культурные, экономические и политические условия Поднебесной оказываются кристаллизацией прошлых и текущих обстоятельств, сливающихся воедино в определенном месте.

Естественно, наша книга не охватывает целый ряд заслуживающих внимания тем. Мы намеренно подобрали ограниченный круг вопросов, которые составляют сферу нашей экспертизы и область наших интересов. Мы также принимали во внимание необходимость удержать текст в определенных рамках, поскольку книга в первую очередь предназначена для ознакомления в течение одного учебного полугодия. При желании получить больше информации мы предлагаем читателям посетить наш сопроводительный сайт, на котором можно посмотреть дополнительные материалы, рекомендации по видеозаписям, цветные версии всех иллюстраций, тематические временные ряды и базы данных по провинциям.

Вопросы к обсуждению

1. К каким индикаторам обращаются авторы, описывая экономические успехи Китая начиная с 1978 года?

2. Каковы основные различия между эпохой правления Мао и эпохой реформ и открытости?

3. Когда произошло первое объединение Китая? Какие меры принял Цинь Шихуан для достижения этой цели?

4. Как бы вы описали «географический подход» к исследованию Китая? Чем он отличается от подходов других научных дисциплин? Есть ли точки соприкосновения в подходах различных дисциплин?

5. Что представляют собой четыре основных экономических региона, описанных в настоящей главе? Как вы полагаете, почему все они расположены на побережье Тихого океана?

Библиография

Blecher 2000 – Blecher, Marc. The Dengist Period: The Triumphs and Crises of Structural Reform, 1979 to the Present // The China Handbook: Prospects onto the 21st Century I ed. by Christopher Hudson. Chicago: Glenlake, 2000. P. 19–38 (chapter 2).

Bradsher 2015 – Bradsher, Keith. China Turned to Risky Devaluation as Export Matching Stalled // New York Times. 2015, August 17. URL: https:// www.nytimes.com/2015/08/18/business/international/chinas-devaluation – of-its-currency-was-a-call-to-action.html (дата обращения: 26.08.2020).

Buckley 2010 – Buckley, Peter J. Direct Foreign Investments, China and the World Economy. New York: Palgrave Macmillan, 2010.

Chu, Yeung 2000 – Chu, David K. Y, Y. M. Yeung. Developing the ‘Development Corridor’ II Fujian: A Coastal Province in Transition and Transformation I ed. by Y. M. Yeung and David K. Y. Chu. Hong Kong: Chinese University Press, 2000. P. 305–326 (chapter 13).

Dicken 2007 – Dicken, Peter. Global Shift: Mapping the Changing Contours of the World Economy. 5th edition. New York: Guilford, 2007.

Duckett 1998 – Duckett, Jane. The Entrepreneurial State in China. London: Routledge, 1998.

Dunford, Liu 2015 – Dunford, Michael, Weidong Liu. The Geographical Transformation of China. New York: Routledge, 2015.

Dwyer 1994 – Dwyer, Denis, ed. China: The Next Decades. Essex: Longman Scientific and Technical, 1994.

Economist 2015 – The Great Fall of China // Economist. 2015, August 29. № 416 (8953). P. 11.

Fan 1995 – Fan, C. Cindy. Of Belts and Ladders: State Policy and Uneven Regional Development in Post-Mao China // Annals of the Association of American Geographers. 1995. Vol. 85 (3). P. 421–449.

Fan 1997 – Fan, C. Cindy. Uneven Development and Beyond: Regional Development Theory in Post-Mao China // International Journal of Urban and Regional Research. 1997. Vol. 21 (4). P. 620–639.

Forsythe, Ansfield 2015 – Forsythe, Michael, Jonathan Ansfield. Fading Economy and Graft Crackdown Rattle Chinas Leaders // New York Times. 2015, August 22. URL: https://www.nytimes.com/2015/08/23/world/asia/ chinas-economy-and-graft-crackdown-rattle-leaders.html (дата обращения: 26.08.2020).

Gao 2015 – Gao, Xin. China-South Korea FTA: New Opportunity for Shandong // China Today. 2015, June 2. URL: http://www.chinatoday.com. cn/english/economy/2015-06/02/content_690461.htm (дата обращения: 26.08.2020).

Garnaut 2001 – Garnaut, Ross. Twenty Years of Economic Reform and Structural Change in the Chinese Economy// Growth without Miracles: Readings on the Chinese Economy in the Era of Reform I ed. by Ross Garnaut and Yiping Huang. Oxford: Oxford University Press, 2001. P. 1–18 (chapter 1).

Gipouloux 2000 – Gipouloux, Francois. Declining Trend and Uneven Spatial Development of FDI in China // China Review 2000 I ed. by Chung-ming Lau and Jianfa Shen. Hong Kong: Chinese University Press. P. 285–305.

Hart 1982 – Hart, John Fraser. The Highest Form of the Geographers Art // Annals of the Association of American Geographers. 1982. Vol. 72. P. 1–29.

Hinton 2000 – Hinton, Peter. Where Nothing Is as It Seems: Between Southeast China and Mainland Southeast Asia in the Post-socialist Era // Where China Meets Southeast Asia: Social and Cultural Change in the Border Regions I ed. by Grant Evans, Christopher Hutton and Kuah Khun Eng. New York: St. Martin’s, 2000. P. 7-T1.

Huang, Li 2014 – Huang, Youqin, Si-ming Li. Housing Inequality in Chinese Cities. Abingdon and New York: Routledge, 2014.

Jacques 2009 – Jacques, Martin. When China Rules the World: The End of the Western World and the Birth of a New Global Order. New York: Penguin, 2009.

Lin 1997 – Lin, George C. S. Red Capitalism in South China: Growth and Development of the Pearl River Delta. Vancouver: University of British Columbia Press, 1997.

Lin 2009 – Lin, George C. S. Developing China: Land, Politics and Social Conditions. New York: Routledge, 2009.

Lippit 2000 – Lippit, Victor D. The Maoist Period, 1949–1978: Mobiliza-tional Collectivism, Primitive Accumulation and Industrialization // The China Handbook: Prospects onto the 21st Century I ed. by Christopher Hudson. Chicago: Glenlake, 2000. P. 3–18 (chapter 1).

Liu, Wu 1986 – Liu Suinan, Wu Qungan, eds. Chinas Socialist Economy-An Outline History (1949–1984). Beijing: Beijing Review, 1986.

Lyons 2000 – Lyons, Thomas P. Regional Inequality // Fujian: A Coastal Province in Transition and Transformation I ed. by Y. M. Yeung and David K. Y. Chu. Hong Kong: Chinese University Press, 2000. P. 327–351 (chapter 14).

Ma, Cui 2002 – Ma, Laurence J. C., Gonghao Cui. Economic Transition at The Local Level: Diverse Forms of Town Development in China // Eurasian Geography and Economics. 2002. Vol. 43 (2). P. 79–103.

National Bureau of Statistics 2011 – National Bureau of Statistics. Zhong-guo Tongji Nianjian 2011 [China statistical yearbook 2011]. Beijing: China Statistics Press, 2011.

National Bureau of Statistics 2019 – National Bureau of Statistics. Zhong-guo Tongji Nianjian 2019 [China statistical yearbook 2019]. Beijing: China Statistics Press, 2019.

Pillsbury 2015 – Pillsbury, Michael. The Hundred-Year Marathon: Chinas Secret Strategy to Replace America as the Global Superpower. New York: Henry Holt, 2015.

Pye 1992 – Pye, Lucian. The Spirit of Chinese Politics. Cambridge, MA: Harvard University Press, 1992.

Reuters 2020 – Reuters. Chinas 2020 GDP Growth Set to Sink to a 44-Year Low as Coronavirus Cripples Economy: Reuters Poll // Reuters Business News. 2020, April 14. URL: https://www.reuters.com/article/us-china-economy-poll/ chinas-2020-gdp-growth-set-to-sink-to-44-year-low-as-coronavirus-cripples-economy-reuters-poII-idUSKCN21W0XL (дата обращения: 21.08.2020).

Rural Cadre Handbook 1981 – Rural Cadre Handbook. The Correct Handling of Love, Marriage and Family Problems // Chinese Civilization and Society: A Sourcebook. Reading № 81. New York: Free Press, 1981. P. 371–377.

She 1998 – She, W. Hu Huanyong: Father of Chinas Population Geography// China Population Today. 1998. Vol. 15 (4). P. 20 (obituary).

Shieh 2000 – Shieh, Shawn. Centre, Province and Locality in Fujian’s Reforms // Fujian: A Coastal Province in Transition and Transformation I ed. by Y. M. Yeung and David K. Y. Chu. Hong Kong: Chinese University Press, 2000. P. 83–117 (chapter 4).

Spence 1999 – Spence, Jonathan. The Search for Modern China. 2nd edition. New York: Norton, 1999.

Tuan 1969 – Tuan, Yi-fu. China. Chicago: Aldine, 1969.

Vogel 2011 – Vogel, Ezra. Deng Xiaoping and the Transformation of China. Cambridge, MA: Belknap Press of Harvard University Press, 2011.

Walcott 2002 – Walcott, Susan M. Chinese Industrial and Science Parks: Bridging the Gap // Professional Geographer. 2002. Vol. 54 (3). P. 249–364.

Wang 2008 – Wang, Feng. Boundaries and Categories: Rising Inequality in Post-Socialist Urban China. Stanford, CA: Stanford University Press, 2008.

Wei 1999 – Wei, Dennis Yehua. Regional Inequality in China // Progress in Human Geography. 1999. Vol. 23 (1). P. 48–58.

Williams 2003 – Williams, Jack F. Geographers and China // Issues and Studies. 2003. Vol. 38 (4), 39 (1). P. 217–247.

Xi 2014 – Xi, Jinping. The Governance of China. Vol 1. Beijing: Intercul-tural Press, 2014.

Wong 2014 – Wong, Edward. China Turns Up Rhetoric Against the West // New YorkTimes. 2014, November 11. URL: https://www.nytimes.com/2014/ 11/12/world/asia/china-turns-up-the-rhetoric-against-the-west.html (дата обращения: 26.08.2020).

Wong, Deng 2020 – Wong, Chun Han, Chao Deng. Chinas ‘Wolf Warrior’ Diplomats Are Ready to Fight // Wall Street Journal. 2020, May 19. URL: https://www.wsj.com/articles/chinas-wolf-warrior-diplomats-are-ready-to-fight-11589896722?mod=hp_lead_pos5 (дата обращения: 20.08.2020).

Wong et al. 2018 – Wong, David W. S., Kenneth К. K. Wong, Him Chung, James J. Wang. China: A Geographical Perspective. New York: The Guilford Press, 2018.

Zhao 2000a – Zhao, Quansheng. China in East Asia: Changing Relations with Japan and Korea // The China Handbook: Prospects onto the 21st Century / ed. by Christopher Hudson. Chicago: Glenlake, 2000. P. 69–80 (chapter 5).

Zhao 2000b – Zhao, Quansheng. The China-Japan-US Triangle and East Asian International Relations // China Review 20001 ed. by Chung-ming Lau and Jianfa Shen. Hong Kong: Chinese University Press, 2000. P. 77–103.

Глава 2
Физическая география: великое многообразие ландшафтов
Грегори Вики Клифтон Паннел

Площадь Китая составляет около 9,6 миллиона квадратных километров, что примерно эквивалентно территории, которую занимают США. Лишь Россия и Канада имеют большую площадь. Уникальность Китая среди самых крупных по площади стран мира заключается в том, что земля и ресурсы, которые находятся в распоряжении Поднебесной, призваны поддерживать и обеспечивать население численностью свыше 1,44 миллиарда человек. Иными словами, около 18,47 % человечества проживает на площади, составляющей лишь 6,5 % от общей сухопутной территории Земли [Worldometer 2020]. Крайне низкие показатели земельных и водных ресурсов на душу населения во многом повлияли и продолжают влиять на историческое развитие Китая, политическую экономику страны и особенности защиты окружающей страны в Поднебесной.

Около 98 % территории Китая простирается между 18-й и 50-й параллелями северной широты. Плотно заселенная восточная треть страны находится по большей части в низменных районах с умеренным и субтропическим климатом. Здесь расположено небольшое количество относительно мелких горных систем. Эти факторы оказывают существенное воздействие на местные климатические условия и экологическое разнообразие. Восточные и юго-восточные районы США и КНР схожи друг с другом с точки зрения климата и топографии. Береговая линия Китая имеет длину примерно 18 тысяч километров, что делает страну легко доступной с востока и юго-востока по морю. Аналогичными преимуществами располагают и США. При этом сопоставление процветающих западных прибрежных районов Канады и США с отдаленными западными районами Китая, не имеющими выхода к морю, демонстрирует, насколько благоприятное влияние оказал Тихий океан на развитие западной части Северной Америки. Кажущиеся почти бесконечными просторы северо-западных и западных районов Китая окружены и изолированы крупными горными системами, широкими пустынями, глубокими впадинами и высокими плато (см. рис. 2.1).

Рис. 2.1. Топография Китая. Источник: [Wu 1973].

Картограф: Мэри Ли Эггарт

Естественные барьеры, формируемые неровным рельефом западных районов Китая, сыграли принципиальную роль в исторической эволюции китайской государственности. Китай фактически во многом был отделен от сопредельных стран, культуры и (по большей части) военных угроз. Даже в настоящее время поражающие воображение пустынные горы и плато Западного Китая выступают существенным вызовом для КНР, стремящейся к эффективной интеграции национальной экономики с экономиками других стран Центральной и Северной Азии. Если в Европе крупные горные системы концентрируются в центральной части континента, то в Китае горы опоясывают всю страну и исторически стимулировали заселение и экономическое развитие более доступных для человека восточных районов с аллювиальными отложениями и расположенных вдоль моря равнин. Западные земли, таким образом, оставались не у дел. Исторически устремления Китая в области собственного развития были сконцентрированы на преодолении вызовов, которые задает стране внутренняя физическая география. Многие века правители разного толка, контролировавшие Поднебесную, затрачивали существенные усилия и время не на внешнюю экспансию, а на сближение разнообразных культур и регионов, которые составляют страну. В этом Китай резко контрастирует с Европой, чья морская колониальная экспансия за пределы своих традиционных границ на длительное время превратила небольшие прибрежные страны, в том числе Англию и Нидерланды, в наиболее могущественные державы мира.

Повторимся, что рельеф Западного Китая по большей части представлен грядами высоких гор. При этом необычно в данном контексте смотрится поражающая воображение Турфанская впадина, центральная часть которой находится на 505 метров ниже уровня моря (это вторая самая низкая точка на Земле), а части Таримской впадины лишь на 1000 метров выше уровня моря. Однако большая часть Западного Китая находится выше отметки в 2500 метров над уровнем моря, а массивное Цинхай-Тибетское нагорье – в основном выше отметки в 4000 метров над уровнем моря. Западный Китай характеризуется преимущественно засушливым климатом в силу расположения внутри обширной территории Евразии и орографического воздействия окружающих регион крупных горных систем. По меньшей мере три тысячелетия западные земли Китая оставались малозаселенными, исключение составляли отдельные города. Подобная ситуация сохранялась вопреки росту населения в восточных и юго-восточных районах страны и несмотря на перспективу владения значительными богатствами, которую сулил китайцам контроль над территориями, где проходил Великий Шелковый путь. Пространственная изолированность в сочетании с суровым климатом задали специфические тренды развития и особую культуру западных районов Китая, которые по обоим факторам заметно отличаются от остальных регионов Поднебесной. Лишь сравнительно недавно начатые проект «Великое развитие Западного Китая», инициатива «Пояс и путь» и прочие программы по стимулированию экономики и наращиванию транспортной инфраструктуры в регионе способствовали слиянию экономик Восточного и Западного (а заодно и Центрального) Китая в единый монолит.

Изолированность западных районов привела к целому ряду исторических проблем в области национальной экономической и политической интеграции – цель, на достижение которой с начала XXI века через инициативу «Пояс и путь» были направлены огромные средства и политические ресурсы. Мы уже упоминали этот проект в главе 1 и подробно рассмотрим его в главе 8. Как уже отмечалось, соответствующие устремления китайских властей вызывают споры как в Китае, так и за его пределами. В текущей главе мы все же сделаем упор на том, как рельеф и физическое пространство Китая задали направление развития культуры и судьбы страны.

Несмотря на все денежные вливания, между Восточным и Западным Китаем по-прежнему сохраняются очевидные различия, как в сфере культуры, так и по части физического пространства. В традиционных представлениях китайцев-ханьцев (Хань) – этнической группы, на которую приходится 91,5 % населения КНР, – Западный Китай выступает как отдаленный и обездоленный рубеж, который населяют национальные меньшинства – оставшиеся 8,5 % населения страны. За исключением АР Внутренняя Монголия, все оставшиеся автономные районы Китая (теоретически обеспечивающие национальным меньшинствам некоторую долю политической автономии) расположены как раз на западе и юго-западе страны.

Стереотипы первооткрывателей Северной Америки в некоторой степени применимы к тем представлениям, которые разделяют большинство жителей Китая на счет своего собственного Дальнего Запада. Как и в Северной Америке, образ рубежей вызывает в воображении китайцев целый ряд культурных ассоциаций, от романтических категорий свободы и открытости до страха перед дикостью, незаселенностью, определенной опасностью и отдаленностью. Более того, как и в случае с западными штатами и регионами в Северной Америке, западные районы Китая представляют собой оспариваемое пространство, где еще только предстоит достигнуть баланса между традициями местных национальных меньшинств, нарастающим вмешательством со стороны китайцев-ханьцев и неоднозначными представлениями о пределах местной автономии. Вековые конфликты между коренными жителями районов, которые составляют сейчас Западный Китай, и китайским государством лишь обострились с прибытием в регион мигрантов-ханьцев, которое связано с извлечением максимальной выгоды из местных природных и энергетических ресурсов, развитием туризма или поиском работы в стремительно расширяющихся региональных центрах. Споры возникают из-за самых различных факторов, но первопричиной напряженной ситуации вокруг Западного Китая можно назвать конкуренцию за ресурсы, в том числе землю и воду. В результате мы имеем регулярные столкновения между противоборствующими группами интересов (горным делом/ промышленностью и сельским хозяйством, растущими городами и пастбищами, местной автономией и общегосударственным контролем).

Страна такой огромной площади должна располагать значительной ресурсной базой. В отдельных технически сложных случаях, как с нефтью, природным газом и драгоценными металлами, отсутствуют полные данные по объемам доступных Китаю полезных ископаемых. Однако в целом Китай обладает огромными запасами большинства приоритетных для промышленности полезных ископаемых, в том числе – вольфрама, угля, сурьмы, олова, цинка, сульфида железа, ванадия, молибдена, титана, ртути, соли, флюорита и магнезита [Zhao 1994]. Китай также имеет существенные резервы железа, марганца, алюминия, известняка и нефти. Считается, что Китай располагает самыми большими запасами вольфрама и сурьмы в мире [National Bureau of Statistics 2014: 213–215]. В свете необходимости производить сотовые телефоны, компьютеры, коммуникационное оборудование, системы навигации и прочую подобную продукцию принципиально важно, что Китай занимает доминирующее положение в добыче и обработке редкоземельных металлов. По подсчетам Геологической службы США, Китай в настоящий момент добывает и обрабатывает примерно 80 % из 17 элементов, которые мы называем редкоземельными металлами [Vincent 2019].

Сразу важно осознать, что гористая топография Китая стала как благословением, так и проклятием для страны. Западные горы и плато исторически ограничивали возможности экономического развития и национального единения, параллельно увеличивая издержки на строительство и ремонт автомагистралей и железных дорог вплоть до настоящего времени. При этом гористые западные районы богаты полезными ископаемыми и энергоносителями, которые крайне важны для обеспечения дальнейшего экономического роста Китая. Огромные инфраструктурные инвестиции в инициативу «Пояс и путь», которая позволила соединить фабрики и рынки Восточного Китая со странами Центральной Азии и Европы, оправдывались сложным ландшафтом и тяжелыми природными условиями. Такие обстоятельства служат очередным напоминанием о том, что человеческая деятельность всегда испытывает воздействие ландшафта и окружающей среды.

Климат

Еще одно последствие размеров территории и географического положения Китая – большое многообразие региональных и локальных климатов. Огромные размеры Китая и разнородность природных условий делают возможным применение разнообразных сельскохозяйственных культур и земледельческих методов. В результате Китай производит ничуть не менее богатый ассортимент сельскохозяйственной продукции, чем любая другая страна мира. Многообразие затрагивает и естественную среду, в которой существует Поднебесная. В пределах Китая представлены все основные экосистемы мира. Это связано с разнообразием климатических условий и рельефных форм на территории страны. Высокая вариативность окружающей среды также в некоторой степени препятствует обострению последствий природных бедствий местного и регионального масштаба. Так, летние паводки, которые происходили на многих южных реках Китая в 2010, 2013 и 2020 годах, сопровождались самыми бедственными наводнениями за последние 50 лет. Однако в 2010 и 2013 годах Китай имел рекордные показатели по производству зерна, поскольку обычно засушливые внутриматериковые земледельческие районы собрали большие урожаи благодаря повышенным осадкам. Это в полной мере восполнило все потери зерна в затопленных районах. Исключительно благодаря своим масштабам Китай способен обеспечивать продовольственные потребности до 90 % населения и при этом производить как на экспорт, так и для внутреннего потребления все расширяющийся ассортимент продукции: зерно, фрукты, овощи, товарные и технические культуры, морепродукты и скот (см. главу 9, где подробнее анализируются вопросы сельского хозяйства и продовольственной безопасности).

Географы обычно основывают свои оценки климатических систем Китая на трех существенных факторах: (1) воздействие континентальности, (2) муссонные системы и (3) орографические эффекты. Континентальность выступает ключевым фактором для Западного Китая. Доминирующие западные ветры, исходящие из Центральной Азии, делают внутриматериковые северные и западные районы Китая холодными и невероятно засушливыми зимой и жаркими и засушливыми летом. Через категорию «континентальности» метеорологи фиксируют, что участки суши испытывают большую вариативность в температурах, чем водные объекты. Причем чем крупнее участок суши, тем более значительными будут температурные вариации. Континентальные климаты по общему правилу более засушливые, чем морские или прибрежные. В течение года здесь возможны большие перепады температур. Континентальность прямо воздействует как на температуру, так и на влажность – ведущие аспекты, определяющие характеристики региональных климатических систем. В результате осадки в Северном и Западном Китае столь же ограничены, как на Великих равнинах и в районе западных впадин США. Во многих районах на западе и северо-западе Китая выпадает лишь 300–500 мм осадков в год. В обширных пустынях на северо-западе Китая средние осадки составляют менее 50 мм в год (см. рис. 2.2). Проблема заключается не только в ограниченности осадков, но и в том, что они могут сильно отличаться от года к году. Так, примерно раз в три года в пустыне Такла-Макан на западе Китая вообще не выпадает осадков. По мере того, как все больше людей переселяется в засушливые западные и центральные районы Китая, обостряются конфликты по поводу нехватки грунтовых вод. Соответствующие столкновения приобретают все больше политических аспектов. Климатические изменения – популярная тема для дискуссий между местными животноводами и земледельцами. Многие экологические проблемы, с которыми сталкивается Западный Китай, связаны как раз с сильными перепадами в уровне годовых осадков и температур – характерные черты доминирующих на западе и севере континентальных климатов. В таких условиях заранее планировать водопользование становится весьма сложно. Климатические исследования китайских экспертов свидетельствуют, что повышенная вариативность в осадках и высокие температуры в летние месяцы связаны с общемировыми климатическими изменениями [Lai 2009]. Конфликты местного и регионального характера в связи с чрезмерным расходованием грунтовых вод обычно проистекают вследствие расширяющейся деятельности крупных сельскохозяйственных предприятий, производящих хлопок и подсолнечник и обеспечивающих централизованное кормление стойловых животных (подробнее см. главу 12).

Рис. 2.2. Ежегодные осадки в Китае. Источник: Zhonghua Renmin Gongheguo Dituce [Атлас КНР]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

В свою очередь, центральные и южные районы Китая в большей степени находятся под воздействием высокоинтенсивных летних муссонных систем, происходящих из Тихого и Индийского океанов. В результате действия таких систем весной и летом на побережье приходят обильные дожди. Климат соответствующих районов варьирует от умеренного до тропического. Средний уровень годовых осадков здесь составляет от 1000 мм и более (см. рис. 2.2). Влияние муссонов ощущается во всем Восточном Китае. При этом чем дальше мы продвигаемся на север, тем меньше фиксируется осадков, поскольку по мере того, как мы удаляемся от юга, сокращается и степень воздействия исходящих от Тихого и Индийского океанов муссонных систем.

Наконец, региональные климаты формируются под влиянием так называемых орографических эффектов. При определенных условиях горы могут выступать как барьеры или препятствия для продвижения воздушных масс на местности. По мере подъема все выше в горы или на плато воздушные массы охлаждаются. В результате мы имеем осадки на наветренной стороне горных систем и одновременно гораздо более засушливые условия на подветренной стороне. Типичный пример этого эффекта в действии – южная и северная сторона горного хребта Циньлин. Южная сторона гряды отмечена влажным субтропическим климатом, северная – более засушливым континентальным климатом. Климатический разрыв частично связан с тем, что горы Циньлин растянулись вплоть до Восточно-Китайского моря и на западе идут параллельно реке Хуайхэ. Таким образом, горная гряда фактически делит весь Китай на регионы с излишками и дефицитом воды – ситуация, создававшая огромные сложности для заселения региона и возделывания соответствующих земель как в прошлом, так и в настоящее время (см. рис. 2.3). Юго-Западный Китай, Южный Китай и южные части Великой Китайской равнины⁴ – районы с излишками воды. Осадки в целом ежегодно восполняют местные грунтовые воды и формируют значительный избыток влаги, который питает полноводные реки юга страны. С другой стороны, весь Западный Китай и районы к северу от Циньлин – районы с дефицитом воды. Ежегодных осадков здесь не хватает для восполнения грунтовых вод, уровень которых понижается от чрезмерной эксплуатации.

Рис. 2.3. Районы Китая с избытком и нехваткой водных ресурсов. Составлено на основе [Fang, Yoda 1990]. Картограф: Дон Санетра, Gamut Graphics

Неудивительно, что наиболее острые экологические проблемы Китая проявляются как раз в засушливых и экологически нестабильных северных и западных регионах, особенно в свете того, что все больше территорий здесь начинают осваиваться для сельскохозяйственных нужд, в то время как более плодородные угодья Южного и Восточного Китая утрачиваются на фоне урбанизации и индустриализации (глава 12). В последующих главах, где мы будем рассматривать экономическую деятельность и распределение населения в пространстве Китая, наши читатели смогут убедиться в том, насколько существенными могут быть относительные преимущества или недостатки того, как рассредоточены природные ресурсы страны. Локация оказывается весьма значимым фактором. Причем не только с точки зрения перепада высот, температуры или уровня осадков, но и с позиций многообразных исторических и экономических реалий, которые напрямую связаны с различиями в рельефе, землепользовании и климатических ресурсах.

Как мы уже отмечали ранее (см. рис. 2.2), северные районы Китая обычно более засушливые и отличаются четко выраженной сезонностью по аналогии с районами США и Канады, которые характеризуются умеренным климатом. Более влажные южные районы Китая относятся к муссонному климату и отмечены более высокими температурами и более обильными осадками. Региональные различия можно проследить в таблице 2.1, где сопоставляются средние температуры и уровни осадков в отдельных городах Китая. В силу фактора континентальности такие северные города, как Харбин и Урумчи (обратите внимание: как на востоке, так и на западе страны), имеют большие перепады в температурах с января по июль. Южные же города, в том числе Чунцин и Ухань, переживают гораздо меньшую вариативность в температурах от месяца к месяцу. Как во всех муссонных системах, основные осадки в китайских городах приходятся на весну и лето. Однако есть существенные различия в общем уровне осадков за год между такими северными городами, как Пекин, Сиань и Урумчи, и такими прибрежными городами, как Шанхай и Гуанчжоу (см. также рис. 2.4).

Таблица 2.1. Температура и осадки в отдельных китайских городах (2018 год)

Источник: [National Bureau of Statistics 2019: 232–234].

Температурные режимы в Китае обычно меняются от севера к югу, но есть и некоторые исключения из общего правила при движении с востока на север в связи с увеличивающейся высотой рельефа (см. рис. 2.4). Юго-восточные районы Китая схожи по погодным условиям с юго-восточными районами США. При этом в Юго-Восточном Китае обычно теплее и более влажно летом. В равной мере на середину и низовья бассейна реки Янцзы выпадают жаркие летние периоды и умеренные зимы. Так, по погодным условиям Шанхай вполне сопоставим с городом Атланта, штат Джорджия.

Рис. 2.4. Графики средних январских и июльских температур в Китае. Составлено на основе [Zhang, Lin 1992: 38, 47]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

К северу от изотермический линии в 160 градусов перепады в средних годовых температурах оказываются гораздо более резкими и с большей явственностью фиксируются черты континентального климата. Азия – гораздо больший массив суши, чем Северная Америка, поэтому воздействие фактора континентальности здесь проявляется сильнее, что находит отражение в более экстремальных температурных режимах. Зима в Азии холоднее, а лето более знойное, чем в Северной Америке.

Ландшафты и рельефы

Как и в любой крупной стране, эволюция ландшафта в Китае – сложный процесс, в результате которого мы имеем огромное разнообразие рельефа. В контексте теории дрейфа континентов мы можем сказать, что тектоническое строение Поднебесной сформировалось под воздействием большого сдвига на восток и юг Евразийской плиты и столкновений последней с продвигающейся на запад Тихоокеанской плитой. Кроме того, Юго-Западный Китай контактирует с Индийской (Индостанской) плитой, которая постоянно движется на север, продвигаясь под Евразийскую плиту и стабильно приподнимая Гималаи примерно на 1 см в год. Описанные процессы продолжаются по настоящее время. Рельефы, формирующиеся в результате соприкосновений и столкновений гигантских плит, – так называемая геотектоническая структурная платформа Китая – формируют основные поверхностные черты многообразных ландшафтов современного Китая, а также генерируют множество землетрясений и цунами, которые постоянно происходят в Китае и сопредельных странах. Средняя высота самых крупных горных систем Китая, в том числе Куньлунь и Гималаи, составляет более 6500 метров над уровнем моря. Такие вершины обнаруживаются на крайнем западе Китая. Высота снижается примерно до 5000 метров над уровнем моря на восточной стороне Тибетского нагорья и по мере продвижения на востоке достигает уровня моря близ побережья Желтого моря. Спуск на восток с Тибетского нагорья к восточному побережью Китая очень напоминает нисхождение по гигантской лестнице в три громадные ступени. Каждая из этих «ступенек» имеет, естественно, свое название: (1) Цинхай-Тибет-ское нагорье⁵, (2) Центральные горы и нагорья и (3) Восточные низменности. Иными словами, весь Китай можно разделить на три макрорегиона, которые позволяют нам сопоставлять не только их физико-географические параметры, но и экономические и культурные факторы, которые возникают в соответствующих ландшафтах и условиях.

Во всех трех макрорегионах рельефы формируются за счет нескольких крупных геосинклиналей и связанных с ними геоантиклиналей, чьи особенности являются результатами тектонических сдвигов, которые мы описали ранее. В сущности, синклинальная структура Китая представляет собой последовательность горных гряд и равнин. На востоке страны их простирание в целом направлено с северо-востока на юго-запад. Самыми заметными объектами Китая – с востока на запад – выступают горы Чанбайшань (северо-восток страны), которые составляют границу с Кореей, горы Уишань (провинция Фуцзянь), горный хребет Большой Хинган, который частично составляет границу Китая с Монголией и Россией, горы Тайханшань, Внутри-Монгольское плато, Лёссовое плато, Сычуаньская впадина и Юньнань-Гуйчжоуское нагорье.

Эти объекты пересекают почти под прямыми углами и с простиранием с востока на запад Иныпань (АР Внутренняя Монголия), горный хребет Циньлин, которые мы уже упоминали, горы Наньлин⁶ и множество горных систем поменьше (см. рис. 2.5). В силу этого великого числа гор, которые рассекают друг друга практически под прямыми углами, Китай с точки зрения топографии часто называют «огромной шашечной доской Азии». Горы с простиранием с севера на юг и с востока на запад постоянно пересекаются, зачастую препятствуя не только течению рек, но и передвижениям потоков людей и товаров. Представьте себе, что вам нужно построить автодорогу или железнодорожную ветку, только практически через каждые 300 километров на вашем пути возникают горы.

Рис. 2.5. Физико-географические объекты Китая. Адаптировано из [National Geographic 2008; Zhao 1986]. Автор иллюстрации: Грегори Вик. Картограф: Дон Санетра, Gamut Graphics

В Западном Китае простирание большинства геоморфологических структур вновь фиксируется с востока на запад. Именно здесь мы обнаруживаем самые величественные горные системы и впадины Поднебесной. Давление по направлению на север от Индо-станской плиты сформировало некоторые из самых впечатляющих географических объектов на земле: Гималаи, Тибетское нагорье, горы Куньлунь, Такламаканская/Таримская впадина, горы Тянь-шань, Джунгарская впадина и Алтайские горы – все это расположено на западе Китая (см. рис. 2.5). Все эти массированные преграды на протяжении значительной части истории де-факто изолировали Восточный и Юго-Восточный Китай от всей остальной Азии. Почти 58 % территории Китая находится на уровне 1000 метров над уровнем моря и выше. Лишь 25,2 % территории Китая располагается ниже отметки в 500 метров (см. рис. 2.1) [Zhao 1994: 17].

С позиций геологии значительная часть территории Китая в далеком прошлом составляла дно огромного моря. Три древних гранитных массива (в современном Юго-Восточном Китае, Тибете, Монголии) составляли огромные стабильные острова посреди этого моря. Острова были сформированы докембрийскими породами (период до 620 миллионов лет назад). Тектонические сдвиги плит и соприкосновения последних с этими массивами привели к формированию множества параллельных хребтов, впадин и равнин, которые мы упомянули ранее. Кроме того, последующее погружение под воду котловин и впадин в палеозойскую эру способствовало образованию больших залежей угля и природного газа в центральном и западном регионах природных ресурсов, которые критически важны для обеспечения дальнейшего экономического развития Китая.

Важно понимать, что сложные переплетения и нестабильность протекания речных и водных систем в современном Китае – это не просто результат некоей изначально данной физической географии страны. Существующие топографические условия также возникли по прошествии тысячелетий разнообразного взаимодействия между меняющимися ландшафтами и людьми, населявшими их. «Переклички» обернулись и благом, и бедствием: с одной стороны – большее процветание, с другой стороны – деградация состояния окружающей среды. Такой долгосрочный взгляд позволяет нам сделать вывод, что ГЭС «Три ущелья», 26 основных генераторов которой были введены полностью в эксплуатацию в 2009 году, и проект переброски воды с юга на север Китая, о котором мы еще поговорим в одном из следующих разделов, – очередные попытки нового поколения китайцев радикально трансформировать пространство. Другие страны – как в прошлом, так и в наше время – редко когда-либо предпринимали подобные масштабные проекты.

Гидрология и система рек

С учетом неоднородных и сложных геоморфологических условий, которые сложились в Китае, не приходится удивляться тому, насколько запутанной является гидрологическая система Китая (реки, озера и прочее). По расчетам за 1995 год, в Китае имеется свыше 50 тысяч рек с водосборным бассейном свыше 60 км². Однако нерациональные программы водопользования и чрезмерный забор воды на нужды ирригации привели к тому, что по состоянию на 2013 год число рек, возможно, сократилось до 28 тысяч [Hsu, Miao 2013]. Более того, многие реки, в том числе такие крупные, как Хуайхэ и Сунхуацзян/Сунгари (см. далее), сильно загрязнены [Хи 2014] (по вопросам загрязнения воды см. также главу 12). Почти 35 % рек Китая ограничены так называемым внутренним стоком: реки на северо-западе Китая зачастую не имеют выхода к морю (отдельные примеры таких потоков есть и на северо-востоке страны). Оставшиеся 65 % рек впадают в океаны и моря, которые омывают Китай и Юго-Восточную Азию [National Bureau of Statistics 2014: 212]. В Китае расположен ряд крупных и известных рек. Более того, именно в Поднебесной расположены верховья многих крупных рек Юго-Восточной Азии, в том числе Хонгха, Да, Меконг, Салуин и Брахмапутра (см. таблицу 2.2 и рис. 2.6).

Большая часть крупных рек Китая начинается в районе Цин-хай-Тибетского нагорья и течет на юг или на восток, впадая в различные моря, относящиеся к Индийскому или Тихому океанам. Хуанхэ (Желтая река), Янцзы (Длинная река) и Сицзян (Западная река) – три наиболее крупные устойчивые реки Китая. Они протекают в основном с запада на восток. Янцзы – крупнейшая из них по длине, водосборному бассейну и объемам воды (см. таблицу 2.2). Хуанхэ – следующая по длине и водосборному бассейну, но она менее полноводная, чем Янцзы и Сицзян, поскольку она протекает по засушливым землям.

Таблица 2.2. Бассейн, длина и течение основных рек Китая⁷

Источники: [National Bureau of Statistics 2019: 229; Zhao 1986: 47; Zhao 1994: 38].

Река Хэйлунцзян (буквально «Река черного дракона», на русском языке – Амур) в совокупности с ее крупнейшим притоком Сунгари – самая важная река в Северо-Восточном Китае. Она выступает природной границей между Китаем и Россией. Северо-восточные районы были полностью включены в Китай лишь при «маньчжурской» династии Цин (1644–1911 годы, см. главу 3). Этим, возможно, объясняется тот факт, что Хэйлунцзян относительно мало фигурирует в историческом и культурном развитии Китая и зачастую остается без особого внимания. Однако в свете того, что Северо-Восточный Китай является одним из важнейших нарождающихся сельскохозяйственных и промышленных регионов Поднебесной, на первый план выдвигается обеспечение оптимального экологического состояния как Хэйлунцзян, так и Сунгари, Нэньцзян и Ляохэ (крупных притоков Сунгари).

Рис. 2.6. Реки Китая. Адаптировано из [Pannell, Ма 1983: 26]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Ситуацию с охраной рек осложняют проблемы международного характера. Хэйлунцзян протекает по территории России и впадает в Охотское море, к западу от острова Сахалин. Иными словами, не только Китай, но и Россия вовлечены в обеспечение полноводности и благоприятного состояния реки. В равной мере китайские меры управления верховьями крупных рек Юго-Восточной Азии, которые мы упоминали ранее, также предполагают активное дипломатическое вмешательство. На этих реках до выхода из Китая и до входа в страны Юго-Восточной Азии устанавливается все больше плотин. По оценкам международной некоммерческой организации International Rivers («Международные реки») за 2020 год, Китай эксплуатирует свыше 87 тысяч гидроэлектрических или многоцелевых плотин, по общему признанию значительная их часть располагается на реках, которые протекают исключительно на территории Китая [International Rivers 2020]. Мы подробно рассмотрим в главе 12 тот момент, что вопросы водных ресурсов могут в ближайший век стать одной из самых острых экологических и дипломатических проблем для Китая и Юго-Восточной Азии. Далее мы подробно рассмотрим некоторые из крупнейших и наиболее важных рек Китая.

Хуанхэ – источник горя для Китая

Хуанхэ (Желтая река) и некоторые из ее притоков, в том числе Вэйхэ, Фэньхэ и Лохэ, представляются принципиально важными в силу той роли, которую они сыграли в формировании и эволюции китайской цивилизации на первых порах. Центральная часть бассейна Хуанхэ, как и бассейны ряда притоков реки, пересекает Лёссовое плато. Именно огромные осадки желтоватого ила, отслаивающиеся от плато, и дали реке как ее название, так и ее характерный цвет. Слово «лёсс» происходит от немецкого слова «осыпающийся»; лёсс представляет собой желтые отложения осадочной породы (см. фотографию 2.1). Бесконтрольные лесозаготовки на протяжении многих столетий привели к размывам пород во многих районах Китая, но нигде эта проблема не достигла таких масштабов, как на Лёссовом плато. Особого успеха в возобновлении лесонасаждений начиная с 1990 года удалось добиться именно здесь. Однако по мере того, как Хуанхэ из века в век опускалась на Великую Китайскую равнину, угол ее течения резко сократился, а скорость потока воды замедлилась. В результате понизилась способность реки к вымыванию больших осадков лёсса, формируемых эрозией горных пород. Лёсс постепенно скапливался вдоль русла и во время паводка загромождал собой низовья реки и, естественно, дамбы. Намывы на берегах, в свою очередь, привели к устойчивым угрозам наводнений, которые с течением времени удается как-то преодолевать лишь за счет повышения высоты дамб. По мере того, как русло реки где-либо повышалось над уровнем сельскохозяйственных земель, крестьяне при поддержке властей возводили дамбы все выше и выше, чтобы защитить свои угодья и дома. Во многих районах многовековые надстройки дамб привели к тому, что русло реки сильно возвышается над окружающими равнинами и полями (см. рис. 2.7). Когда дамбу прорывает, река выбрасывает из себя воду мощным потоком, затопляя равнины. Бедствия приводят к огромному материальному ущербу и гибели множества людей. Не зря Хуанхэ издревле называют также «Горем Китая».

Фотография 2.1. Река Хуанхэ в уезде Цзинтай провинции Ганьсу (лето 2014 года). Автор: Грегори Вик

Начиная с 1970-х годов – при этом существенное финансирование инициатив началось в середине 1990-х годов – правительство КНР неоднократно предпринимало масштабные кампании по «укрощению» Хуанхэ, дабы воды реки можно было использовать максимально эффективно. Как и в случае с активно муссировавшейся в СМИ ситуацией вокруг ГЭС «Три ущелья» на реке Янцзы, строящиеся на Хуанхэ инженерные проекты вызывают большие споры как по экологическим, так и по экономическим причинам. Огромная плотина и резервуар в Саньмэнься (Ущелье с тремя вратами) в окрестностях уезда Тунгуань провинции Шэньси начала засоряться илом практически сразу по окончании строительства. Проблемы технического характера ограничивают способность плотин на Хуанхэ и ее притоках генерировать энергию. По всей протяженности реки – от ее верховий в провинции Цинхай на западе Китая до ее устья в провинции Шаньдун – и на ее притоках устроены сотни плотин, которые иногда расположены всего в 30–40 километрах друг от друга. Действительно, электричество, которое производят эти объекты, принципиально важно для деятельности местных сельскохозяйственных сообществ и функционирования окрестных городов, но нет полноценных данных, какое влияние оказала постройка всех этих плотин на местную флору и фауну. По оценкам многих китайских исследователей и международных обозревателей, весьма вероятно, что мы здесь имеем дело с причинами не одной экологической катастрофы.

Еще одна экологическая проблема, которая имеет очевидные политические коннотации, – активное потребление воды городами и крестьянами засушливых западных и центральных провинций в верховьях Хуанхэ и Янцзы. Восточные провинции требуют пересмотра существующих соглашений в свете обвинений, что вода фактически растрачивается в пустынных районах, в частности, посредством эксплуатации набирающих популярность аквапарков в таких городах, как Сиань и Ланьчжоу, и производства неоптимальных культур, в том числе требующих активной ирригации, – риса, хлопка и клубники – на бесплодных почвах таких северо-западных регионов, как Ганьсу, Шэньси и Нинся-Хуэйский АР. По мере того, как решения по вопросам обеспечения защиты окружающей среды все чаще отдаются центральным правительством на усмотрение вынужденных вступать друг с другом в переговоры провинций, учащаются и обостряются конфликты по поводу водопользования. Политические средства для эффективного разрешения споров пока развиты недостаточно.

Рис. 2.7. Затопление территорий и строительство насыпей на реке Хуанхэ. Авторы оригинального изображения: Мэри Ли Эггарт и Грегори Вик

Янцзы – мощнейшая река Китая

Янцзы (Длинная река) – крупнейшая река Китая. Ее бассейн составляет почти 1,8 миллиона км². Ее название вполне говорящее, это в самом деле самая длинная река Китая (6300 километров). Река зарождается среди шероховатых гор Тибетского нагорья и в основном течет с запада на восток, впадая в Восточно-Китайское море в районе Шанхая. Невозможно переоценить значение Янцзы для Китая. Река снабжала водой многие поколения крестьян в центральных районах Китая и на протяжении трех тысячелетий служила важным транзитным маршрутом по линии с запада на восток. Янцзы сильно лидирует по ежегодному расходу воды: в устье он составляет 31 055 м³/сек [Zhao 1994: 18].

Это сравнимо со сквозным потоком мощностью 18 000 м³/сек на участке реки Миссисипи в районе города Виксберг (штата Миссисипи) и 1822 м³/сек в устье реки Хуанхэ. Таким образом, расход воды в устье Янцзы почти в 17 раз больше, чем в устье Хуанхэ к северу от него.

Как и в случае с Хуанхэ, вырубка лесов в верховьях Янцзы обострила угрозу затопления близлежащих районов. Летом 2010 года на реке были зафиксированы рекордные показатели уровня воды с 1954 года. В июле 2020 года сообщалось, что паводок, накрывший город центрального подчинения Чунцин, был наихудшим с 1940 года. В результате бедствия местности был нанесен огромный экономический ущерб, были уничтожены многие сельхозугодия, погибло более 200 человек [Zhong 2020]. Многие города, расположенные ниже Чунцина по течению, также пережили тяжелые наводнения весной и летом того года. По мере того, как разрастался Чунцин, на местных холмах проводилась все более активная застройка, во время которой многие прилегающие к бассейну Янцзы зоны были замощены под нужды города.

Строительство ГЭС «Три ущелья» следует рассматривать в контексте ужасающих наводнений, которые многие века обрушивались на берега реки Янцзы, унося множество жизней и приводя к огромным материальным потерям. ГЭС расположена близ города Ичан провинции Хубэй и является крупнейшей в мире после ввода в полную эксплуатацию в мае 2012 года. «Три ущелья» строились не только для обеспечения Западного Китая доступной электроэнергией, но и для облегчения борьбы с наводнениями и улучшения навигации по реке. В отличие от забитой илом и в целом неглубокой Хуанхэ, Янцзы – основной коридор для речного транспорта от таких экономических «локомотивов» восточного побережья, как Шанхай, Нанкин и Ухань к районам Центрального и Юго-Западного Китая. Для оптимальной навигации принципиально важно удерживать уровень воды в пределах определенных значений (см. фотографию 2.2).

Фотография 2.2. Река Янцзы близ Нанкина, административного провинции Цзянсу (весна 1987 года). Автор: Грегори Вик

Большинство людей, скорее всего, согласятся, что указанные цели были достигнуты, но за счет нанесения существенного ущерба окружающей среде. Среди множества экологических проблем, связанных с «Тремя ущельями», стоит отметить неожиданные последствия в виде повышенных уровней загрязнения реки, массовой гибели рыбы и беспокойства в связи с тем, что огромный забор воды, который обеспечивает заполняемость водохранилища ГЭС, приводит к понижению уровня воды ниже по течению реки, ставя под угрозу проект переброски воды с юга на север Китая, который мы рассмотрим уже в следующем разделе.

Проект переброски воды с юга на север Китая (по состоянию на 2021 год)

Практически сразу с момента образования «Нового Китая» в 1949 году начались дискуссии о переброске водных потоков из Янцзы на север, в районы Великой Китайской равнины, которым не хватало влаги, в особенности – в крупные города – Пекин и Тяньцзинь. Мао Цзэдун упоминает перспективу такого проекта уже в речи от 1952 года [South to North Water Diversion Project, China 2008]. В общей сложности предполагается построить три маршрута, однако по состоянию на 2021 году введены в эксплуатацию только два из них (см. рис. 2.8). Восточный маршрут действует с декабря 2013 года, а Центральный маршрут – с декабря 2014 года. Все три маршрута вместе называются «Наньшуй Бэйдяо» — буквально «Переброска южной воды на север». И хотя Западный маршрут еще только предстоит построить, проект уже стал крупнейшим (по объемам воды) и самым длинным проектом переброски воды за всю историю человечества, практически невообразимым по масштабам и амбициям предприятием. Тоннели, составляющие маршруты, имеют различный диаметр в зависимости от конкретной локации и предназначения. В частности, большая часть трубопроводов на Центральном маршруте имеет внутренний диаметр в 8,5 метра. Ожидается, что Западный маршрут будет достроен до 2050 года (а возможно, и раньше).

Западная пресса, скорее всего, неверно истолковала причины, по которым Китай строит такие гигантские водные системы. Дело не в желании продемонстрировать техническое могущество и не в попытке создать дополнительные государственные рабочие места. Как осознают многие китайские проектировщики, а также экологи и защитники окружающей среды, все эти вложения – свидетельство безысходности ситуации [Ma et al. 2006]. В 2002 году, когда стартовало строительство Восточного маршрута (см. рис. 2.8), власти просто не видели других решений в условиях надвигающегося дефицита водных ресурсов, который грозил обрушить экономику нескольких густонаселенных мегаполисов на Великой Китайской равнине, в том числе – Пекина и Тяньцзиня. Последствием такого кризиса стала бы катастрофическая социальная нестабильность [Jaffe, Schneider 2011]. В настоящее время Пекин – столица Китая – получает более 70 % водопроводной воды по Центральному маршруту [Xinhua 2019].

Рис. 2.8. Пути отвода вод (в эксплуатации и на стадии строительства). Адаптировано из иллюстрации, представленной на страницах «The New York Times» международной организацией International Rivers, http://www.internationalrivers.org.

Картограф: Дон Санетра, Gamut Graphics

Согласно [Jaffe, Schneider 2011], Ма Цзюнь, директор Института общественных и экологических дел⁸ – базирующегося в Пекине НПО, – заявил, что «для нас это отрезвляющий момент, когда следует задуматься о том, как мы довели себя до такой ситуации». Возможно, у руководства Китая не было другого выбора, но проект переброски воды определенно становится все менее популярным, за исключением тех, кто благодаря ему получает львиную долю водных ресурсов. На то существует множество причин. Общие вложения в проект превысят в 2,5–3 раза стоимость строительства огромной ГЭС «Три ущелья». При этом объемы воды, которая теряется из-за испарения и утечек по пути, считаются недопустимо высокими. Качество поставляемой воды – от низкого до умеренного, поэтому по прибытии на место назначения она требует дополнительной обработки. Практически немедленно крестьяне и в целом люди, проживающие вблизи от маршрутов, начали винить проект переброски воды в тяжелых засухах. Впрочем, свидетельств тому, что эти явления как-то связаны с проектом, не так много. Весьма вероятно, что такой связи просто нет. Но из-за огромных издержек по перекачке воды в Пекин местная вода имеет один из самых высоких ценников во всей Азии. Многие китайские экологи выступали против проекта с самого начала, отмечая, в частности, что нам еще только предстоит ощутить весь масштаб воздействия переброски воды на окружающую среду, например, в виде потенциального передвижения инвазионных биологических видов с юга на север. Среди других факторов беспокойства, которые оказались непредвиденными, – некоторые нуждающиеся в дополнительной влаге города просто не покупают поставляемую воду из-за чрезмерно высоких цен и завышенной концентрации нитратов и других загрязнителей в воде. По различным расчетам, достройка всех трех маршрутов обойдется $80–90 миллиардов, притом что уже истрачено по меньшей мере $68 миллиардов [Chen 2015]. Строительство Западного маршрута началось только в 2010 году и, как ожидается, займет 40 лет [Ma et al. 2006; Zhang et al. 2009] (см. рис. 2.8).

Река Сицзян

Среди всех крупных речных систем Китая, которые охватывают, помимо всех прочих, Янцзы, Хуанхэ, Чжуцзян, Хуайхэ, Ляохэ и Сунгари, Сицзян (Западная река), формально входящая в дельту Чжуцзян (Жемчужная река), – самая маленькая как по длине, так и по площади бассейна. Однако Сицзян протекает по южному побережью Китая, где в летний сезон муссонов проходят мощные дожди и выпадает огромное количество осадков. Именно поэтому ежегодный речной сток на короткой Сицзян превосходит годовой расход всей Хуанхэ. В стремительно расширяющихся городах дельты реки Чжуцзян, в том числе Гуанчжоу, Шэньчжэне, Дунгуане, Фошане, Цзянмэне, Макао, Чжуншане, Чжухае и даже близлежащем Гонконге, активно строятся новые объекты, которые должны позволить удержать и воспользоваться растущими объемами стока. Дельта реки Чжуцзян – самый динамично развивающийся городской и промышленный регион Китая, и потребление воды здесь растет пугающими темпами. Частично это связано с интенсивным уровнем потребления на душу населения благодаря более высоким доходам от наукоемкого производства и сектора услуг, отчасти – с беспрецедентными показателями миграции с севера на юг и из внутриматериковых провинций в указанные города (глава 6). Все более острыми и регулярными становятся конфликты крестьян, работников рыбоводных хозяйств и потребителей с городскими администрациями и промышленными предприятиями по поводу водопользования и качества воды. Причем основная доля беспокойства связана даже не с поставками воды, а с ее качеством. Вопреки значительным усилиям властей сохраняется проблема с выбросами необработанной воды сельскохозяйственными и промышленными предприятиями, а также городских сточных вод (подробнее см. главу 12).

Растительность Китая

Китай, как и подобает стране, которая простирается от 180° до 530° градусов северной широты, располагает большим разнообразием природных зон. В Поднебесной представлены практически все виды растительности, которые произрастают в Северном полушарии, за исключением отдельных видов, которые можно обнаружить только в арктических областях. Так, на острове Хайнань – к востоку от Вьетнама по морю – и на южном побережье Китая мы обнаруживаем тропические дождевые леса и соответствующие растения. На высокогорьях в Западном Китае, в том числе Тибете, произрастают альпийские и приальпийские растительные сообщества. На остальной части территории страны выявляется растительность, знакомая нам по пустыням, степям, саваннам, прериям и лесам, как вечнозеленым хвойным, так и лиственным (см. рис. 2.9).

В целом, всю растительность Китая можно условно разделить на две территориальные группы: влажные юг и восток и засушливые север и запад. Граница между регионами как раз проходит по линиям избытка и дефицита осадков, которые мы уже упоминали ранее в настоящей главе (см. рис. 2.3). Восточный субрегион можно также разделить на южную тропическую зону, где произрастают дождевые леса, субтропические южную и центральную зоны широколиственных лесов, хвойных лесов и множества видов бамбука, и, наконец, влажные, но более прохладные северную и северо-восточную зоны, где повсеместно встречаются северные хвойные и лиственные виды растений, в том числе березы. Китайские исследователи склонны выделять четыре основных зоны растительности с юга на север: (1) тропические леса и саванны, (2) вечнозеленые субтропические леса, которые тянутся на севере до Янцзы и на западе до Цинхай-Тибетского нагорья, (3) преимущественно лиственные леса, которые тянутся от Янцзы далеко на север, вплоть до равнины Суннэнь (по названию рек Сунхуацзян и Нэньцзян), и (4) тайга в Хэйлунцзянской впадине. По общему правилу, растительные сообщества меняются по мере продвижения с юга на запад и по мере повышения рельефа. Однако наличие микроклиматов и адаптировавшихся под местные условия видов делает возможным ситуации, когда, для примера, тропические растительные сообщества можно обнаружить даже у 280° северной широты, в долинах рек, протекающих в провинции Юньнань и на юго-востоке Тибета.

Засушливые северо-западные районы Китая напоминают схожие зоны в Центральной Азии и более сухие части Великих равнин в США. Здесь мы обнаруживаем практически безводные пустыни, травянистые сообщества и степи, которые располагаются преимущественно на существенных высотах. Местная растительность стремится к однотипности и состоит в основном из нескольких видов трав и морозостойких кустарников. Состав флоры, специфические особенности растительности и экологические условия этого обширного региона могут быть сведены к трем основным зонам: (1) Монголии, (2) Джунгарии и Таримской впадине и, наконец, (3) Тибету.

Рис. 2.9. Общая карта основных видов растительности Китая. Адаптировано из [Pannell, Ма 1983: 34]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

В указанных зонах флора варьируется скорее исходя из местных экологических условий и перепада высот, а не сдвигов с севера на юг. Соответственно, там, где фиксируются обильные осадки и где устанавливаются умеренные средние годовые температуры, разрастаются обширные леса. Например, с наветренной стороны на северных склонах гор Тяньшань, высота которых превышает 7000 метров, обнаруживаются густые леса, где произрастают ели, березы, ясени и осины. Однако существуют значительные перепады в степени покрытия лесами тех или иных земель. Это зависит в первую очередь от различий рельефа и климата. На больших высотах и в более засушливых степях растут только те травы и осоки, которые могут выжить здесь. На значительной части Северо-Западного Китая установились как раз такие неблагоприятные условия для произрастания растительности. С точки зрения экологии, самая сложная ситуация в Западном Китае наблюдается в западной части Тибетского нагорья – гористой и холодной пустыне, возвышающейся более чем на 4500 метров над уровнем моря.

При рассмотрении естественной растительности Китая стоит помнить, что в густонаселенных районах на востоке страны, которые были заселены не одно тысячелетие назад, в наши дни крайне сложно выявить то, что можно назвать «естественной» растительностью. Во всех уголках региона китайские крестьяне многие века усердно вырубали и выжигали леса, террасировали холмы, зачищали кусты и травы и обрабатывали плугами целину. В результате становится крайне проблематично – а иногда и невозможно – сказать, что является «естественным» (читай: первоначальным) растительным покровом на местном и даже региональном уровне. По общему правилу интенсивное землепользование для нужд сельского хозяйства, лесного хозяйства и прочей деятельности в течение такого временного интервала фактически полностью устранило свидетельства первоначальной растительности. Кроме того, в Восточном Китае на протяжении 2000 с лишним лет для укрепления склонов, развития лесоводства и культивации активно внедрялись новые виды растений, позаимствованные из других районов Поднебесной и стран Азии: различные зерновые культуры, разнообразные лекарственные растения и травы, фрукты и овощи. Китайцы, в особенности жители северных районов страны, долгое время сталкивались с нехваткой топлива для приготовления пищи и обеспечения тепла. Крестьяне и другие сельские жители еще более истощили леса и сообщества трав в поисках топлива, лекарственных средств и строительных материалов (отличный разбор кейсов по данной теме см. у [Coggins 2003]).

Большую часть девственных лесов можно обнаружить на северо-востоке Китая, в районе горных гряд Большой Хинган и Малый Хинган (см. рис. 2.5). Однако в других регионах Китая также есть заповедные зоны поменьше, в том числе в районе Уишань (провинция Фуцзянь, Юго-Восточный Китай), Алтайских гор, гор Куньлунь и Тяньшань (Западный Китай), а также защищенных на государственном уровне зон в Юньнань, Гуйчжоу, Тибете и западной части Сычуань. Хозяйственные леса, которые китайцы активно использовали после 1949 года, первоначально концентрировались на северо-востоке страны, однако за последние 30 лет лесная промышленность Китая сильно изменилась территориально и технологически. Это связано как с факторами окружающей среды и экологической охраны, так и с экономическими аспектами. Современные коммерческие лесозаготовщики постепенно переместились на юг Китая, где за счет более длинного вегетационного периода и более быстрого роста деревьев производительность предприятий повышается в 2–3 раза. Соответственно, оставшиеся на северо-востоке леса, по идее, должны служить в первую очередь целям сохранения биологического разнообразия и проведения экологических исследований. Резерваты меньшей площади также находятся в различных уголках Юго-Восточного Китая, а субтропические заповедники побольше – в Юго-Западном Китае и в южной части Тибета. Значительную роль в обеспечении сохранности таких зон сыграли международная поддержка и финансирование биологических резерватов, но инвестиции все чаще исходят от самих китайских властей. На живописных склонах гор, которые опоясывают Маньчжурскую равнину⁹, расположенную между Большим Хинганом и Малом Хинганом, обильно растут хвойные деревья, березы, ясени и другие северные виды растений (см. рис. 2.5 и фотографию 2.3). На значительной части территории Китая действуют запреты на лесозаготовки, которые за последние 20 лет стали лишь строже. Постановления позволяют сохранить обширные леса Китая, в особенности на севере, северо-западе и юго-западе страны. Для многих китайцев и иностранцев тяжелые последствия закрытия добывающих экономик, в том числе лесозаготовки и деревопереработки, представляются допустимыми в свете возвышенных целей поддержания экологии и обеспечения сохранности окружающей среды. Кроме того, по всему Китаю принимаются масштабные меры по возобновлению лесонасаждений, защите водоемов, предупреждению катастрофических последствий таких бедствий, как селевые потоки и наводнения, и обеспечению доступа к зеленым пространствам для жителей крупных городов.

Фотография 2.3. Лесной заповедник «Фэнлинь» в провинции Хэйлунцзян (лето 1998 года). Автор: Грегори Вик

Стоит отметить благоприятный факт: китайские мероприятия по охране и возобновлению лесных массивов, судя по всему, крайне успешны: доля территории КНР, которая официально представляет собой лесные угодья, выросла почти втрое в недавнем прошлом, с 13,0 % в 1990 году до 36,9 % в 2017 году [National Bureau of Statistics 2019: 229]. Только в 2018 году власти Китая различных уровней выделили свыше $68,67 миллиарда на лесопользование и охрану лесов [National Bureau of Statistics 2019:269]. Другим странам есть чему поучиться у Китая в деле восстановления и управления лесными массивами.

Географический обзор регионов Китая

На территории Китая с ее весьма разнообразным ландшафтом находятся некоторые из самых прекрасных пейзажей и геологических формаций на земле. Наш краткий обзор физической географии Поднебесной был бы неполным в отсутствие информации о разнообразии природных условий в различных регионах страны и вызовах, которые бросает окружающая среда местным жителям.

Восточный Китай

Примечательная особенность организации физического и культурного пространства Китая заключается в том, что большая часть населения концентрируется в восточной трети страны. Мы много говорим об этом пространственном дисбалансе в главах 1 и 6. И эта густонаселенность формирует значительные проблемы для управления земельным фондом, в особенности ценными сельхозугодьями, которые расположены в самом многолюдном и индустриализированном регионе Китая. Экономика Восточного Китая изначально пользовалась ощутимыми преимуществами в виде потоков капитала от реализации излишков сельхозпродукции и высокой прибыльности инвестиций в транспортные проекты на аллювиальных равнинах, плоская земля которых предполагает меньшие затраты в строительстве инфраструктуры и почва которых обладает высокой плодородностью благодаря иловым отложениям, накопившимся за тысячелетнюю историю потопов. Аллювиальные равнины, раскинувшиеся близ Хуанхэ, Хуайхэ, Янцзы и Сицзян, а равно их притоков, – главный сельскохозяйственный ресурс Китая. По иронии, именно здесь сейчас разворачиваются самые обостренные конфликты по части землепользования. Восточное побережье становится все более и более перенаселенным, и в результате требуется все больше земли под строительство жилья, транспортные нужды и промышленные проекты. Многие крупнейшие города и порты Китая расположены на востоке страны, как раз в этих богатых плодородных районах. По мере того, как разрастаются города и связанные с ними транспортные системы, значительная часть самых высокоплодородных земель конфискуется как легально, так и в обход законов во имя расширения городской и промышленной застройки в и без того переполненных районах Китая. КНР с момента своего образования в 1949 году вносит изменения в законодательство для обеспечения контроля за утратой пахотных земель, однако на местном уровне соответствующие нормативно-правовые акты зачастую не исполняются должным образом.

Юго-Западный Китай

В сравнении с Восточным Китаем и отдельными частями Сычуаньской впадины, многие районы Китая не слишком подходят для интенсивного заселения и развития. Этим объясняется гораздо меньшая плотность населения на соответствующих территориях, к которым относятся обширные районы карстовых известняков, расположенные в Юго-Западном Китае (см. фотографию 2.4). В мире есть и другие места, где мы находим схожие особенности, но нигде больше нет башенных карстов в тех масштабах, которые мы обнаруживаем в Китае, и нигде больше воздействие человека на подобные ландшафты не было столь давним и радикальным. Значительную часть расположенных на юге Китая Гуанси-Чжуанского АР, Гуйчжоу и Юньнань покрывают огромные залежи известняка (карста), сформировавшиеся, когда весь этот регион был еще частью доисторического Южного океана. По мере того, как уровень воды падал, а океан убывал, карстовые ландшафты подверглись значительной эрозии и разрушению под влиянием высоких ежегодных температур и частых обильных осадков. В результате мы имеем некоторые из самых красивых и необычных карстовых пейзажей в мире. Весь регион покрыт известняковыми башнями и куполами, которые иногда достигают в высоту 200 метров. Это самая примечательная особенность рельефа Юго-Западного Китая.

Фотография 2.4. Карстовые ландшафты близ города Лючжоу в Гуанси-Чжуанском АР, Юго-Западный Китай (осень 1996 года). Автор: Грегори Вик

Здесь мы находим другие карстовые явления, в том числе долины, воронки, пещеры и подземные реки. При этом захватывающие дух пейзажи, как часто бывает с отдаленными, прекрасными и неустроенными районами, ассоциируются в первую очередь с нищетой. Крутые склоны приходится террасировать, чтобы на них можно было что-то выращивать, или же сельхозугодия ютятся в узких долинах между карстовыми башнями и куполами. Местный грунт, сформировавшийся под влиянием эрозии карста, по большей части состоит из известняка и, соответственно, в основном не плодороден. Только в речных долинах обнаруживаются относительно высокие концентрации органических веществ и азота. К сожалению, даже в тех случаях, когда земля относительно плоская, возникают сложности с удержанием влаги у поверхности для выращивания сельскохозяйственных растений по причине высокой проницаемости известняковых пород. В силу проницаемости известняка вода постоянно устремляется вниз, глубже в землю. При этом среди местных карстовых гряд имеется достаточное количество плоских участков земли, чтобы поддерживать умеренные уровни сельскохозяйственной деятельности и плотности населения. В особенности после 1990 года туризм стал важным оплотом местной экономики. Однако систематические исследования по поводу воздействия массового туризма на экологическую ситуацию были начаты лишь в недавнее время.

Северо-Восточный Китай (Маньчжурия)

Китайцы-ханьцы проживают и ведут сельское хозяйство на большей части Северо-Восточного Китая (исторически – Маньчжурия) лишь около столетия, однако регион во времена реформ пережил как стремительное развитие земледелия и промышленности, так и значительный рост населения. В особенности это касается двух провинций на юге региона: Ляонин и Цзилинь. Маньчжурская равнина располагает плодородными черноземными почвами. Здесь активно выращивают кукурузу и сою. Как

и другие региональные центры, Далянь – крупный портовый город – вырос в несколько раз благодаря потокам капитала из близлежащих Кореи и Японии в рамках совместных промышленных предприятий. Сейчас Далянь – один из ведущих портов всего Китая. Ускоренное развитие промышленности позволило меньшему количеству людей работать на сельхозугодьях. При этом размеры местных ферм заметно выросли, также повысилась эффективность их работы. Государственные колхозы, которые в целом исчезли в Китае после завершения периода народных коммун в 1978 году, все еще играют существенную роль на северо-востоке страны.

Западный Китай

На западные регионы – Синьцзян, Цинхай и нагорья Тибета – приходится примерно половина территории Китая. Как мы уже отмечали ранее в настоящей главе, Западный Китай – край контрастов: здесь одновременно находятся высоченные горы и плато, а также обширные впадины и огромные пустыни (см. фотографию 2.5). Зачастую суровые и засушливые ландшафты приводят к возникновению множества принципиальных экологических проблем для поддержания здесь человеческой активности, обеспечения устойчивого земледелия и рационального землепользования в тех случаях, когда местные ресурсы расходуются слишком быстро или интенсивно. Значительная часть региона, в том числе Таримская, Джунгарская и Цайдамская впадины, а также большая часть северных и западных районов Тибета, характеризуется высокой засушливостью. Каждый год от таяния снегов и периодических мощных осадков в указанные впадины направляется множество временных водных потоков. Истоки нескольких крупных рек – Хуанхэ, Янцзы, Меконг, Салуин, Брахмапутра и Инд – находятся на восточных и южных склонах Тибетского нагорья.

Фотография 2.5. Засушливые пастбища в центральной части провинции Ганьсу (лето 2014 года). Автор: Грегори Вик

Наиболее примечательный геологический объект Синьцзяна – Таримская впадина, одно из самых засушливых мест на планете. Впадину окружают высокие горы, и большую ее часть составляют безлюдная пустыня Такла-Макан с минимальной растительностью (название пустыни буквально переводится как «заброшенное место»). Лишь у подножий местных гор есть условия для проживания людей. Это связано с тем, что здесь протекают горные ручьи, питаемые тающим снегом, и находятся легко поддающиеся обработке аллювиальные почвы, сформированные эрозией гор, воздействие которой на близлежащие районы объясняет существование легендарных оазисов на Великом Шелковом пути. К северу от Таримской впадины расположены горы Тяныпань, высота которых превышает 7000 метров над уровнем моря. Среди центров роста региона стоит отметить Урумчи, столицу Синьцзян-Уйгурского АР. Это крупный промышленный город, где по состоянию на 2017 год проживало 3, 5 миллиона человек. Именно в Урумчи происходит обработка большей части нефти, добываемой в регионе. Город также имеет процветающую систему сельхозугодий, орошаемых благодаря местным оазисам, и развитый туристический сектор. На южных и западных краях Джунгарской впадины за счет эффективного контроля и управления потоками воды, которые стекают с окрестных гор, активно осваивается земля и формуются сельхозугодия (отличный обзор ситуации в Синьцзяне см. у [Toops 2004]). Местное население заметно увеличилось под влиянием возросших потоков мигрантов-ханьцев, которые ищут возможности трудоустройства в промышленности, гражданской администрации и туризме. Этот тренд также является причиной конфликтов между новоприбывшими и коренным населением региона, в том числе уйгурами и казахами.

Тибетские нагорья, охватывающие Тибетский АР и провинцию Цинхай, составляют свыше четверти территории Китая. Местные возвышенности характеризуются тремя основными аспектами. Во-первых, крупный регион Цяньцзан (буквально «Передний Тибет») на севере и западе представляет собой сочетание горных гряд, долин и равнин. В силу больших высот, низких температур и засушливости здесь произрастает лишь небольшое число растений и практически не живут люди. Во-вторых, на юге и юго-востоке расположены аллювиальные речные долины, обычно на высоте ниже 4000 метров. Здесь раскинулись самые развитые сельхозугодия и проживает основная часть населения Тибета. Вдоль реки Ярлунг-Цангпо (Брахмапутра) и ее притоков находятся центральные районы Тибета и, в частности, столица региона – Лхаса. В-третьих, старейшие районы Тибета на настоящий момент формально не включены в границы самого АР. Сюда входят и травянистые сообщества, которые относятся сейчас к провинции Цинхай, и мощные горные системы на западе провинции Сычуань и северо-западе провинции Юньнань. В строительство дорог, пересекающих юго-западные горы Китая, были вложены огромные средства, но важно подчеркнуть, что основная цель здесь – территориальная интеграция за счет формирования пространственных связей, а не стимуляция регионального сельского хозяйства. Тибетские высокогорья, скорее всего, так и останутся малонаселенными и экономически маргинализированными. Изолированность региона вкупе с неблагоприятными условиями окружающей среды и тяжелым климатом не дает оснований для выделения больших инвестиций и реализации каких-либо грандиозных инициатив. Программы, нацеленные на борьбу с бедностью, в основном концентрируются вокруг улучшения инфраструктуры, в том числе активное устройство автомагистралей и строительство железнодорожной линии «Лхаса – Синин» (1956 километров), которая была введена в эксплуатацию в июле 2006 года. Это лишь первая из трех фаз комплексной программы развития, и ожидается, что дороги позволят стимулировать как туризм, так и горное дело в регионе. Конечная цель здесь – повышение доходов местного населения. Несмотря на очевидные преимущества для региональной экономики, есть множество групп, борющихся за права местного населения. Активисты полагают, что гигантские вливания оборачиваются в любом случае утратой местной автономии. В последующих главах мы снова вернемся к тому, насколько большим вызовом на западе Китая остается балансирование между интересами и правами местного населения, в том числе национальных меньшинств, и планами государства по развитию экономики.

Заключение

Китай – огромная страна, с поразительно разнообразными ландшафтами и рельефами. В Поднебесной представлены практически все биомы Земли. Давняя история и гигантское население Китая привели к запредельной трансформации окружающей среды на востоке страны. При этом большая часть Западного и Юго-Западного Китая отмечена весьма стесненными экологическими условиями и/или в значительной мере изолирована от внешнего мира. Притом что территория Китая примерно эквивалентна площади США, в КНР проживает в 4,24 раза больше людей, чем в США (по состоянию на декабрь 2019 года). Кроме того, большая часть населения сконцентрирована в низменностях на востоке страны. Значительная часть Западного Китая заселена гораздо менее плотно, долины рек Хуанхэ и Янцзы не в счет. Мы можем понять, с какими сложностями в обеспечении долгосрочного развития и региональной интеграции сейчас сталкивается Китай, только в том случае, если мы принимаем во внимание описанные феномены распределения населения между регионами и провинциями (глава 6), а также культурные, экономические и политические последствия такого расселения людей. Окружающая среда большей части Западного Китая в высшей степени уязвима к антропогенному воздействию. Переселение все большего числа людей в регион ставит под угрозу долгосрочные перспективы его развития. В таких менее густонаселенных, но не менее крупных по площади странах, как, например, Австралия, Канада и США, гораздо меньшая численность населения приводит к ограничению использования наиболее экологически неблагоприятных регионов, которые по большей части обращают в национальные парки или заповедники. Китай же, наиболее вероятно, продолжит осваивать подобные районы на своей территории, вопреки кроющимся здесь опасностям. Это связано с тем, что у Поднебесной, в сущности, не так много других вариантов действий. Мероприятия по освоению периферии Китая будут иметь множество последствий, и ряд экологов уже критикуют власти КНР за неумолимое продвижение стратегии экономического развития и урбанизации на этих уязвимых землях.

Вопросы к обсуждению

1. Как связано распределение населения по территории Китая с тремя «топографическими ступенями»? Иными словами, где и почему проживает большая часть населения Китая?

2. Почему материковый Китай называют «шашечной доской Азии»? К чему приводят соответствующие особенности территории Китая?

3. В чем преимущества проекта по переброске вод с юга на север? В чем недостатки этого беспрецедентного проекта? Поддержали ли бы вы лично такую инициативу?

4. Как бы вы охарактеризовали различия климатических особенностей между Северным и Южным Китаем? Какой объект выступает естественной границей между этими макрорегионами?

5. Назовите несколько вариантов преобразования окружающей среды в Китае во имя исполнения новых экономических, политических и экологических целей.

Библиография

Chen 2015 – Chen, Те-ping. Cities in Chinas North Resist Tapping Water Piped from South // Wall Street Journal. World/Asia/China News. 2015, April 23. URL: http://www.wsj.com/articles/cities-in-chinas-north-resist-tapping-water-piped-from-south-1429781402 (дата обращения: 20.07.2015).

Coggins 2003 – Coggins, Chris. The Tiger and the Pangolin: Nature, Culture and Conservation in China. Honolulu: University of Hawaii Press, 2003.

Fang, Yoda 1990 – Fang, J. Y, Kyoji Yoda. Climate and Vegetation in China: Water Balance and Distribution of Vegetation // Ecological Research. 1990. Vol. 5. P. 9–23.

Hsu, Miao 2013 – Hsu, Angel, William Miao. 28,000 Rivers Disappeared in China: What Happened? // The Atlantic. 2013, April. URL: http://www. theatlantic.com/china/archive/2013/04/28-000-rivers-disappeared-in-china-what-happened/275365 (дата обращения: 18.07.2015).

International Rivers 2020 – China // International Rivers. 2020. URL: https://www.internationalrivers.Org/programs/china#: ~:text=China%20 has%20more%201arge%20dams,than%2087%2C000%20dams%20in%2 °China (дата обращения: 7.07.2020).

Jaffe, Schneider 2011 – Jaffe, Aaron, Keith Schneider. A Dry and Anxious North Awaits Chinas Giant, Unproven Water Transport Scheme // Circle of Blue Water News. 2011, March 1. URL: http://www.circleofblue.org/water news/2011/world/a-dry-and-anxious-north-awaits-china% E2%80%99s-gi-ant-unproven-water-transport-scheme (дата обращения: 22.07.2015).

Lai 2009 – Lai, Elisa Chih-Yin. Climate Change Impacts on Chinas Environment: Biophysical Impacts // China Environment Forum, Wilson Center. 2009. URL: http://www.wilsoncenter.org/publication/climate-change-impacts-chinas-environment-biophysical-impacts# (дата обращения: 16.06.2015).

Ma et al. 2006 – Ma, J., A. J. Hoekstra, H. Wang, A. K. Chapagain, D. X. Wang. Virtual versus Real Water Transfers within China // Philosophical Transactions of the Royal Society. 2006. Vol. 361. P. 835–842.

National Bureau of Statistics 2014 – National Bureau of Statistics. Zhong-guo Tongji Nianjian 2014 [China statistical yearbook 2014]. Beijjing: China Statistics Press, 2014.

National Bureau of Statistics 2019 – National Bureau of Statistics. Zhong-guo Tongji Nianjian 2019 [China statistical yearbook 2019]. Beijing: China Statistics Press, 2019.

National Geographic 2008 – Atlas of China // National Geographic. Washington, DC: National Geographic Society, 2008.

Pannell, Ma 1983 – Pannell, Clifton W., Laurence J. C. Ma. China: The Geography of Development and Modernization. New York: Halsted, 1983.

South to North Water Diversion Project, China. 2008. URL: http://www. water-technology.net/projects/south_north (дата обращения: 24.09.2009).

Toops 2004 – Toops, Stanley. Demographics and Development in Xinjiang after 1949. Working paper. Washington, DC: East-West Center, 2004.

Vincent 2019 – Vincent, James. Rare Earth Elements Aren’t the Secret Weapon China Thinks They Are // The Verge. 2019. URL: https://www. theverge.com/2019/5/23/18637071 / rare-earth-china-production-america-demand-trade-war-tariffs (дата обращения: 24.07.2020).

Worldometer 2020 – Worldometer. China Population. 2020. URL: https:// www.worldometers.info/world-population/china-population/#:~:text=The% 20current%20population%20of%2 °China,year%20according%20to%20 UN%20data (дата обращения: 2.07.2020).

Wu 1973 – Wu, Yuanli. China: A Handbook. New York: Praeger, 1973.

Xinhua 2019 – Factbox: China’s South-to-North Water Diversion Project II Xinhua. 2019, December 11. URL: http://www.xinhuanet.com/english/ 2019-12/1 l/c_138623052.htm (дата обращения: 7.07.2020).

Xu 2014 – Xu, Beina. China’s Environmental Crisis // Council on Foreign Relations Backgrounders. 2014. URL: http://www.cfr.org/china/chinas-envi-ronmental-crisis/p 12608 (дата обращения: 15.07.2015).

Zhang, Lin 1992 – Zhang, Jiacheng, Zhiguang Lin. Climate of China I trans, by Ding Tan. New York: Wiley, 1992.

Zhang et al. 2009 – Zhang, Q. E, Z. F. Xu, Z. H. Shen, S. Y. Li, S. S. Wang. The Han River Watershed Management Initiative for the South-to-North Water Transfer Project (Middle Route) of China // Environmental Monitoring and Assessment. 2009. Vol. 148. P. 369–377.

Zhao 1986 – Zhao, Songqiao. Physical Geography of China. New York: Wiley, 1986.

Zhao 1994 – Zhao, Songqiao. Geography of China: Environment, Resources, Population and Development. New York: Wiley, 1994.

Zhong 2020 – Zhong, Raymond. Severe Floods in China Leave Over 106 Dead or Missing // The New York Times. 2020, July 3. URL: https://www. nytimes.com/2020/07/03/world/asia/china-floods-rain.html (дата обращения: 11.01.2021).

Zhonghua Renmin Gongheguo Dituce [Атлас КНР]. Beijing: Cartographic Publishing House, 1979.

Глава 3
История: давние корни и устойчивые традиции
Грегори Вик и Клифтон Паннел

Давняя историческая хронология

При оценке экономического и культурного развития Китая с позиций географии важно признать один простой факт: Китай основывается на всем том, что существовало прежде в течение длительной и сложной истории страны. Исторические события разворачивались в самых разнообразных внешних условиях на просторах обширной страны. В настоящей главе мы рассмотрим историю Поднебесной через две взаимосвязанные ключевые темы, которые мы упоминали еще во введении: (1) изменения в пространственной организации жизни и деятельности людей и (2) последствия взаимодействия человека с окружающей средой в результате таких изменений. На протяжении многих веков множество разноплановых действий, сливающихся в единый поток событий и мероприятий, влияло на то, как были организованы и функционировали в различные периоды китайское общество и политика, как различные факторы окружающей среды и ресурсы по-разному использовались в зависимости от потребностей пространства и времени и как китайцы пришли к нынешнему состоянию политической экономики. История Китая тянется с тех времен, когда территория, составляющая современную КНР, делилась между многими сотнями царств и государств, охватывает становление Поднебесной как империи и приводит нас к текущей глобальной державе. Границы китайского государства в течение прошедших тысячелетий многократно расширялись, сокращались и снова увеличивались. В разделах настоящей главы, посвященных династиям Китая, мы хотим показать, что по мере пространственных изменений Поднебесной трансформировались экономика, культура, потребление ресурсов и даже внешнеполитические отношения всей страны. Для того, чтобы понимать современный Китай, важно сначала сознавать, как страна формировалась и росла.

Ранние люди в Китае

Вопреки тому, как давно изучают и почитают китайскую цивилизацию за ее древность, утонченность и достижения, истоки Китая и китайского народа не столь очевидны, как это может показаться на первый взгляд. Территория современного Китая когда-то охватывала по крайней мере три отдельные неолитические культуры (и весьма вероятно, были и другие культуры, которые нам еще предстоит открыть). Археологические исследования по многим регионам по-прежнему остаются поразительно неполными. При этом увеличение финансирования начиная с 1990-х годов позволило выявить тысячи древних локаций, которые дают основания для выдвижения всевозможных новых версий и трактовок. Нам еще предстоит ответить на многие вопросы, но исходя из последних археологических находок и применимых данных из палинологии (науки, связанной с изучением образцов пыльцы и спор) мы можем сказать, что первобытные люди – сначала человек прямоходящий, а позже и человек разумный — проживали на значительной части современного Китая по меньшей мере на протяжении 2,1 миллиона лет [Meyer 2018; Wu, Poirier 1995]. Многие археологи сознают, что историческая склонность Китая не вкладывать значительные средства в археологические раскопки ограничила возможности для полноценного исследования деятельности ранних гоминидов, однако с течением времени и благодаря вливаниям средств во все более крупные и системные раскопки этот тренд удастся переломить [Bar-Yosef, Wang 2012]. Различные виды гоминидов эпохи плейстоцена были обнаружены в 23 из 31 административной единицы провинциального уровня Китая. Самые ранние подтвержденные окаменелости орудий труда человека прямоходящего, датируемые 2,1 миллиона лет назад, были обнаружены археологом и климатологом при Академии наук Китая Чжаоюй Чжу на Лёссовом плато (Северо-Западный Китай) сравнительно недавно, после 13 лет работы. Эти ручные орудия – древнейшие находки за пределами Африки [Meyer 2018]. Значительное число иных палеолитических локаций было обнаружено в провинциях Юньнань, Сычуань и Гуйчжоу на юге Китая. Впрочем, важные находки делаются и на севере страны (см. рис. 3.1). Становится очевидно, что на территории современного Китая параллельно развивалось множество отдельных культур. Остается неясным, как общие предки китайцев распределялись между этими народами, какое время они оставались изолированными друг от друга и какие отношения – как генетические, так и культурные – связывали их друг с другом [Zheng 1997].

Распространенная ошибка – допущение, что китайцы и китайская культура возникли из некоего единого этнического истока, который может быть привязан к какой-то точке в пространстве и времени. Имеющиеся у нас свидетельства позволяют говорить, что с течением времени множество различных групп смешивались и растворялись в единой общности, которую мы сейчас называем ханьцами. Этот народ получил свое название по наименованию одной из династий, на которую пришлась «золотая эпоха» Китая. Этот процесс смешения и поглощения невозможно рассматривать вне династической системы, которой в первую очередь славится Поднебесная. При этом военные завоевания и территориальная экспансия были лишь наиболее заметными средствами гомогенизации населения Китая. Торговля, изыскания и даже религиозные паломничества, которые способствовали распространению буддизма, – все это способствовало интеграции множества людей, проживавших на территории Поднебесной, в единую культурную группу – ханьцев, которая начала доминировать над многочисленными мелкими группами, которые отказывались стать ее частью.

В свете того, что окружающая среда Китая принимает самые различные формы, неудивительно, что ранние люди находили разнообразное применение растениям и животным на всей территории будущей страны. В течение всей династической эры нашедшие распространение в одном регионе Китая сельскохозяйственные культуры и методы ведения сельского хозяйства, способы производства, медикаменты, архитектурные решения и породы животных быстро перенимались всей остальной империей за счет всевозможных бюллетеней, амбициозных придворных, стремящихся к наживе торговцев и иногда даже монастырей и монахов. В этом контексте лишь с переходом к династическому периоду китайская культура начала приобретать примерный вид того, что мы сейчас называем ханьской культурой. Причем все основы гибкой системы взаимодействия человека с окружающей средой были заложены еще в разнообразной деятельности древних людей эпохи плейстоцена.

Как и в Европе и Северной Америке, в Китае на плейстоцен приходятся существенные изменения в природных условиях будущей страны, в том числе тектонические сдвиги, формирование гор, перемены в климатических циклах и сопровождавшие их продолжительные периоды оледенения и аллювиальные циклы в сочетании с масштабными процессами эрозии и отложений пород. Для Китая плейстоцен обернулся несколькими стадиями климатических колебаний, сопровождавшихся соответствующими изменениями в рельефе, флоре и фауне. В частности, наблюдались четыре крупных периода холодных температур и повышенной влажности, на которые пришлись движения ледников на всех высокогорьях Северного Китая.

Рис. 3.1. Основные места обитания людей в Китае времен палеолита.

Основана на данных из [Ikawa-Smith 1978] и [Zheng 1997].

Картограф: Мэри Ли Эггарт

Существует некоторая дискуссия по поводу того, какие условия установились к заключительному этапу плейстоцена. Имеющиеся палинологические свидетельства указывают на постепенную тенденцию к потеплению и одновременному увеличению осадков. Обильные дожди приводили к большей эрозии пород, отложениям и осадочным циклам, которые качественно преобразовали топографию Китая. Например, в это время Великая Китайская равнина – сейчас один из самых густонаселенных районов Китая – по большей части представляла собой дельтообразные болота и топи (см. рис. 3.2), а высокогорья будущей провинции Шаньдун были грядой островов, отделенных от материка морем или множеством перемежающихся соляных болот и озер. Подобный экотон (граница между двумя различными экологическими зонами) оптимально подходил для расселения людей, потому что здесь ранние жители этого региона и прилегающих к нему западных территорий получали доступ к богатому разнообразию полезных прибрежных растений, моллюсков, птиц и животных. Именно эти места и станут колыбелью китайской цивилизации.

Неолит в Китае

Переход от сбора растений и охоты к выращиванию растений и приручению животных стал переломной точкой для многих древних человеческих сообществ. Одомашнивание животных, практика оседлого возделывания земли и оформление постоянных поселений повысили продовольственную безопасность и привели к формированию излишков, которые, в свою очередь, способствовали специализации и разделению труда. Последний феномен сыграл ключевую роль в развитии человечества, поскольку благодаря этому группы людей смогли обратить свои силы и творческие способности на другие занятия, в том числе строительство городов и учреждение государств.

Первоначально некоторые исследователи полагали, что Китай не имел самобытной цивилизации, базирующейся на самостоятельном развитии сельского хозяйства [Smartt, Simmonds 1995]. Продолжительное время бытовало неверное представление, что сельское хозяйство пришло в Северный Китай сравнительно поздно и за счет распространения соответствующих практик из Западной Азии [Fairbank, Goldman 1998: 29]. Сейчас мы имеем доступ к новым археологическим свидетельствам, собранным на севере Поднебесной. Мы можем говорить о наличии по крайней мере одного независимого центра китайской сельскохозяйствениз [Pannell, Ма 1983: 46]. Картограф: Мэри Ли Эггарт ной цивилизации в регионе Чжунъюань (Центральная равнина) в центре бассейнов рек Хуанхэ и Вэйхэ. Совсем недавно еще два района Китая – южная прибрежная зона (Тайвань, Фуцзянь, Гуандун и Гуаней) и восточное тихоокеанское побережье (от Шаньдун до Чжэцзян) – были признаны центрами других независимых неолитических сельскохозяйственных цивилизаций (см. рис. 3.3).

Рис. 3.2. Отложения и геологическая формация Великой Китайской равнины. Основана на данных

Исходя из расстояний между этими регионами, в китайской археологии и истории первобытного общества сложилось мнение, что неолитическая сельскохозяйственная революция и связанные с ней культурные процессы произошли в этих трех регионах независимо друг от друга и примерно в одно и то же время. Пока еще остается неизвестным, какие взаимоотношения и связи существовали между этими группами. Помимо Чжунъюань, среди важных неолитических локаций, обнаруженных на территории Китая, – места на побережье Тихого океана, связанные с культурой Цинляньган, и районы бассейна реки Хуанхэ в провинции Шаньдун и на севере провинции Цзянсу, связанные с культурой Дабэнькэн.

Из трех древнейших неолитических культур Китая самой известной и важной с точки зрения прослеживания наиболее ранних истоков китайской культурой является культура Яншао, располагавшаяся в середине бассейнов рек Хуанхэ и Вэйхэ (в регионе Чжунъюань). Результаты археологических исследований указывают, что Яншао возникла к 5000 году до нашей эры, но могла существовать и гораздо раньше этой временной рамки. Традиционно культура Яншао воспринимается как источник значительной части того, что в дальнейшем будет составлять сущность китайской цивилизации. В пользу этой точки зрения свидетельствует то, что именно в этом регионе возникли и развились первые китайские династии, по которым у нас имеются документальные источники: полулегендарная Ся (примерно 2100–1600 годы до нашей эры), Шан (около 1600–1050 годы до нашей эры) и Чжоу (примерно 1046-256 годы до нашей эры) (см. таблицу 3.1).

Рис. 3.3. Основные места обитания людей в Китае времен неолита. Основана на данных из [Yo 1997: 101]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Культура Яншао характеризовалась оседлым земледелием и формированием поселений на лёссовых террасах с эоловыми грунтами – ветровыми осадками из Центральной Азии. Такие угодья располагались в речных долинах центральной части бассейна реки Хуанхэ [Chang 1977]. Как следует из находок археологов, люди Яншао в основном выращивали могар или так называемое итальянское просо (Setaria italica). Они пользовались всевозможными каменными орудиями и инструментами, в том числе мотыгами, лопатами, палками-копалками и каменными дисками, наиболее вероятно применявшимися на манер молотков. Люди Яншао имели доступ и к ножам, топорам, теслам и долотам, а также к различным глиняным сосудам, которые использовались для хранения излишков зерна и вина в урожайные годы. Сосуды делались вручную, и нет никаких оснований полагать, что в то время применялись гончарные круги. Исследования артефактов Яншао свидетельствуют, что глиняную посуду обрабатывали при температурах до 1000 °C. Умение контролировать и поддерживать настолько высокие температуры в печах – большое технологическое достижение.

Таблица 3.1. Оценки численности населения Китая при основных династиях и в ключевые исторические периоды¹⁰

Источники: Даты правления династий взяты из «Asia for Educators, Timeline of Chinese History and Dynasties», http://afe.easia.columbia.edu/ timelines/china_timeline.htm. Оценки численности населения адаптированы из [Sivin 1988; National Bureau of Statistics 2002; National Bureau of Statistics 2019: 31; Zhao 1994].

В дополнение к сельскому хозяйству люди Яншао активно занимались сбором дикорастущего зерна, охотой и рыболовством. Предположительно, во многих поселениях люди жили непостоянно. Это подтверждает гипотезу о том, что при Яншао применялась методика подсечно-огневого или переложного земледелия. Признаки подобного возделывания почвы были обнаружены в деревне Баньпо близ современного города Сиань в провинции Шэньси [Roberts 1996: 3].

Неолит продолжался в Китае примерно с 6000 по 3000 год до нашей эры, однако точные временные рамки периода варьировались в зависимости от локаций. Лишь на следующем этапе развития – околоо 3200 года до нашей эры – начинается формирование общего контура китайской культуры. В это время возникает то, что обычно называют культурой Луншань – предвестницей полноценной китайской цивилизации.

Для археологов становится все более сложным отслеживать неолитические артефакты по мере того, как мы приближаемся к задокументированной истории китайской цивилизации, начиная с династии Шан (1766–1122 годы до нашей эры). С этого периода начинают стираться грани между периодами. Расписная керамика Яншао – и связанные с ней культуры – постепенно замещается примерно с 3200 года до нашей эры черной керамикой Луншань, которая делалась уже с помощью гончарного круга. Существует тесная взаимосвязь между более новой культурой Луншань и культурой поздней Шан. Это, в частности, касается символов на керамике, активного использования гадальных костей и технологий строительства домов и деревенских стен.

Основные черты культуры Луншань

Скопления атрибутов культуры Луншань были обнаружены в провинциях Шаньдун, Шаньси и Шэньси, в низовьях рек Хуайхэ и Янцзы, а также в некоторых регионах на юго-востоке Китая (см. рис. 3.4). Судя по всему, люди, проживавшие в таких приморских районах и у берегов указанных рек, жили натуральным сельским хозяйством в сочетании с различной степенью активности в сфере охоты, рыболовства и сбора растений. На всех локациях культуры Луншань были обнаружены специальные каменные орудия, которые подходили для плотничьего дела и сельского хозяйства. Кроме того, археологи нашли весьма показательные фрагменты керамических изделий, среди которых выделялись такие репрезентативные сосуды, как дин (треножник, который использовался на открытом огне), доу (сосуд с примечательной конусообразной ножкой) и гуй (кувшин-треножник с ручками) (см. рис. 3.5). Как мы уже отмечали, считается, что гончарный круг начали использовать в Китае именно в период развития культуры Луншань.

Рис. 3.4. Основные места обитания людей в Китае времен культуры Луншань. Основана на данных из [Pannell, Ма 1983: 52] и [Veeck et al. 2011]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Переход от фрагментированной, локализированной, гибридной экономики, базирующейся на примитивном сельском хозяйстве, охоте и сборе растений, к формализованной общественной системе с четко выделенными стратами, рыночной специализацией труда и доминирующим административным центром, по всей видимости, произошел в Китае где-то между 3000 и 2000 годами до нашей эры.

Рис. 3.5. Образцы гончарных изделий людей культуры Луншань. Источник: [Pannell, Ма 1983: 57]

Ся (примерно 2100–1600 годы до нашей эры) – легендарная династия, которая впервые упоминается в исторических хрониках, написанных через многие столетия после периода ее предполагаемого нахождения у власти, – является предметом активных дискуссий между историками и остается частью идеализированной линии преемственности китайских династий вопреки отсутствию определенных археологических свидетельств ее существования.

Сведения о первой общепризнанной китайской династии – Шан (1600–1050 годы до нашей эры, см. таблицу 3.1) – представляет собой сочетание сказаний и археологических фактов. Наиболее ранние китайские письменные источники прослеживаются примерно к 1800 году до нашей эры. Именно тогда появляются записи о предсказаниях, сделанных с помощью гадальных костей, которые обычно делались из лопаток крупного рогатого скота и овец или нижних пластин панцирей черепах [Cheng 1960]. Именно на такой гадальной кости были обнаружены самые древние китайские письмена. По состоянию на 1996 год более 107 тысяч гадальных костей из 80 археологических коллекций были отнесены к династии Шан [Roberts 1996: 8]. Династия Шан представляла собой преемственную линию правителей, чьи подданные проживали на определенной территории с центром в северной части провинции Хэнань. Письменные источники того времени, обнаруженные в самых различных локациях, подтверждают это умозаключение. Самые важные письменные свидетельства были найдены в городе Иньсюй, который выступал столицей для последних двенадцати правителей Шан.

Расцвет Шан не только породил китайскую цивилизацию как таковую. Собрание археологических находок и письменных источников позволило историкам сформировать более полное понимание о государстве Шан, чем о всех предшествующих государствах и царствах. Мощь и красота цивилизации и культуры Шан становятся очевидными при знакомстве со столичными градами того времени – центрами власти, государственности, искусства и экономики [Wheatley 1971].

Было обнаружено множество городских центров времен Шан, но особенно выделяются на общем фоне три важные локации. Две из них расположены на берегах Хуанхэ, в южной части провинции Хэбэй, третья – Аньян – находится в северной части провинции Хэнань (см. рис. 3.6). Лоян – наиболее старинная из этих локаций. Здесь располагаются древнейшие подтвержденные руины китайского дворцового комплекса. Считается, что в Лоя-не располагалась первая столица Шан. Среди характерных для культуры Шан артефактов – искусно выполненные бронзовые изделия, керамика тонкой работы и усеянные записями гадальные кости. Бронзовые изделия Шан не только прекрасные образчики металлургии и искусства, но и свидетельство того уровня, которого династия достигла в технологическом оформлении и организации производства бронзовых вещей. Некоторые находки весят более 90 килограммов. Для того чтобы отлить такие огромные сосуды, требовались общие усилия команд в составе более 300 мастеров и ремесленников, которым приходилось одновременно поднимать и опрокидывать в множество отдельных глиняных форм до 70 ковшей, наполненных расплавленным металлом. Эти ранние бронзовые изделия сделаны из самой крепкой бронзы, произведенной за всю династическую эпоху китайской истории, и показывают, какого уровня технического мастерства достигли люди того времени.

Рис. 3.6. Районы распространения влияния династии Шан.

Комбинированное изображение, основанное на данных из [Poon 2015] и [Cheng 1960: 14–16]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Впрочем, наиболее важная столица Шан, из которой династия руководила страной на протяжении последних трех веков своего существования, располагалась на берегах реки близ современного города Аньян. Археологические находки в этой местности позволили собрать письменные свидетельства присутствия Шан и восстановить поразительно полную хронику деятельности правителей династии. Ни одна локация не может сравниться с Аньяном по важности для реконструкции ранней истории китайского государства. Располагавшиеся здесь раздельные дома и кварталы различного качества и сложности исполнения позволяют говорить о том, что это был гораздо более продвинутый населенный пункт по сравнению с более ранними поселениями. Археологи обнаружили свидетельства того, что в городе имелись элитные кварталы, центры ремесленников и трущобы для бедняков.

Истоки китайских градов

Исследователи считают, что Северный Китай наряду с Древним Ближним Востоком, бассейном реки Инд и двумя районами в Мезоамерике, был местом развития наиболее ранних городских цивилизаций. Здесь существовало множество поселений самых различных размеров и специализации. Периодически населенные пункты объединялись во имя общих политических и экономических целей. Между поселениями свободно циркулировали потоки людей и товаров. Общий контроль за производством и распределением товаров и обеспечением безопасности в соответствующем регионе возлагался на отдельный крупный город. На настоящий момент принята точка зрения, что целый ряд таких местных систем были объединены (иными словами, захвачены и/или поглощены административными средствами) на раннем этапе правления династии Шан, и составили ядро зарождающегося государства.

Царства, входившие в Шан, совместно защищали северную границу от внешних вторжений, однако переводы текстов с гадальных костей свидетельствуют о том, что эти государства постоянно спорили и воевали друг с другом. Как раз бесконечная борьба с соперниками как внешними, так и внутренними подорвала в конечном счете Шан. На смену ей пришла династия Чжоу, которая взяла под свой контроль бывшие владения Шан. По завершении консолидации власти Чжоу стала вести войны и продвигаться на юг для захвата новых территорий, зачастую имевших более надежные источники воды (см. рис. 3.7).

Рис. 3.7. Сравнение территории Западной и Восточной Чжоу. Карта оформлена с учетом [Poon 2015]. Картограф: Джейсон Глатц, Библиотека имени Уолдо, Университет Западного Мичигана

Исторические нарративы о конце династии Шан заложили характерный образец – а возможно, даже процесс – перехода между отдельными династиями, который действовал вплоть до конца династической эпохи в 1911 году. Заявлялось, что Чжоу Синь – последний правитель Шан – был человеком расточительным, распутным и абсолютно лишенным всех добродетелей, которыми должен обладать достойный правитель. Отсутствие сильного лидера обострило бунты и внутренние конфликты. В результате обычный люд столкнулся с постоянными несчастьями в виде нескончаемых войн, высоких налогов и голода. Из этого делался вывод, что «Небеса» (абстрактный образ, который может подразумевать и некий пантеон богов) отказали в поддержке царям династии Шан и выступили за приход к власти более добродетельного правителя и его потомков. Таким образом, причины гибели Шан сводились к всеобщей неприязни – как от Небес, так и на земле. Утрата «небесного мандата» («тянъмин») стала важным сквозным мотивом в китайской культуре, к которому обращались для необходимости обоснования смены династий. Да, Чжоу родилась из пепла, оставшегося от Шан. Но добронравному У-вану – основателю новой династии – это удалось только при «поддержке» Небес. Этот цикл потери и приобретения «небесного мандата» разыгрался за историю Китая множество раз – больше раз, чем можно предположить из списка династий. Это было связано с тем, что на территории Китая в одно время могло действовать сразу две и более противоборствующие династии, которые в равной мере претендовали на небесный мандат.

Династия Чжоу занимает особое место в истории, географии и культуре Китая. Тому есть несколько объяснений. Историки разделяют Чжоу – самую продолжительную из всех китайских династий – на два периода: Западная Чжоу (1046-771 годы до нашей эры) и Восточная Чжоу (770–256 годы до нашей эры), во время которой столица была перенесена в Лоян (см. рис. 3.7). Западная Чжоу представляла собой децентрализованное госуцарство, общественная иерархия и политическая система которого в некоторой степени напоминала те иерархию и систему, которые возникнут много позже в Европе. Наиболее важно, что именно в эту эпоху жили и творили многие великие мыслители и философы Китая, в том числе Конфуций, Мэн-цзы и Лао-цзы. Вне зависимости от того, что властные полномочия центральных властей начали распадаться и рассеиваться к середине и в конце правления династии, Чжоу первой стала периодом «классической древности» Китая, на который приходятся значительные достижения в области литературы, философии и искусства. Система ценностей, представленная в классических трактатах того времени, не просто пережила династию, но и стала ведущей философией, благодаря которой Китай и китайская культура процветали на протяжении более чем двух тысячелетий. При династии Чжоу также продолжилась консолидация институтов и традиций, которые воспринимаются как специфически китайские.

После 700 года до нашей эры наметился переход от подсечноогневого земледелия (выжженные поля использовались на протяжении 3–4 лет, а затем крестьяне переходили на другие сельхозугодия, зачастую на достаточном расстоянии от первоначальных пашен) к более эффективным системам оседлого земледелия. Тому способствовало совершенствование технологий, в том числе залежная система полеводства, когда землю оставляют под паром, дабы почва могла восстановиться, и применение органических удобрений: содержимого рыбоводных прудов и отходов от шелководства и ведения домашнего хозяйства. Начали активно использоваться железные плуги. В текстах времен Чжоу обнаруживаются требования беречь пахотные земли, что свидетельствует об осознании властями прошлых сельскохозяйственных проблем и стремлении поддерживать земельные ресурсы во имя продовольственной безопасности. Те же вопросы беспокоят Китай и в наши дни. Эти опасения отражают наличие и понимание экологических проблем в связи с ухудшением качества сельхозугодий, с которыми по-прежнему сталкивается Поднебесная.

Китайский язык

Для понимания того, как Китай развивался на протяжении веков и как подходить к имеющимся письменным источникам, важно иметь базовые познания о сути и особенностях китайского языка. Скорее всего, на Земле нет другого народа, для которого письменный язык сыграл бы столь важную роль в государственном строительстве, как это было с китайской цивилизацией. Стандартизация письменности позволила объединить на единой территории будущего Китая множество отдельных групп людей и культур, каждая из которых имела свой устный язык. Китайская письменность используется на протяжении по крайней мере 3500 лет. Таким образом, это древнейший письменный язык, который непрерывно используется по настоящее время. Китайская письменность также способствовала гомогенизации различных культур, составлявших Поднебесную, за счет внедрения общих средств коммуникации во всех уголках растущей империи. Письменный китайский язык вполне реально позволял правителям сплачивать нарождающуюся нацию и оказывать влияние на сопредельные регионы и государства, в том числе Корею и Японию, хотя последние две страны в конечном счете все-таки пришли к собственным системам письменности, хотя и много позже.

Китайский язык отличается от европейских языков по многим атрибутам. В первую очередь, китайский язык не имеет алфавита. Вместо него используются иероглифические изображения, которые представляют собой либо идеограммы (условные изображения), либо фонемограммы (символы, обозначающие звуки). Иероглифы разрабатывались в течение продолжительного времени и выражали представления о самых различных предметах, действиях и идеях. Каждый иероглиф по-своему уникален и имеет различную степень сложности при написании (разное количество черт), но в целом китайская иероглифика строится на стандартном наборе черт и знаков. Иероглифы, относящиеся к схожим концептам или категориям, зачастую имеют общие черты, которые называют ключами. В китайском языке используется примерно 200 ключей (по различным расчетам от 214 до 227). Есть отдельные ключи для обозначения металлов, речи, растений и так далее.

Все китайские иероглифы имеют специфические коннотации (то есть выступают морфемами), однако на практике многие китайские слова являются сочетаниями двух-трех иероглифов. Склонность сочетать иероглифы для обозначения новых вещей и идей придает китайскому языку ту долю гибкости, которая позволила ему просуществовать по настоящее время. При этом общее число иероглифов перевалило за 60 тысяч, большая часть из них, впрочем, редко используется [Mair 1997]. Считается, что для чтения обычной китайской газеты достаточно знание 2–3 тысяч иероглифов. По мере того, как Китай приобщается к новым концептам, материалам и идеям, в китайском языке появляются новые иероглифы и новые сочетания иероглифов – фактически новые слова.

В 1956 году с целью повышения грамотности среди населения правительство КНР упростило написание большого числа общеупотребимых иероглифов за счет сокращения числа черт, необходимых для написания отдельных ключей и иероглифов. В результате появились упрощенные иероглифы – цзяньтицзы. При этом традиционные (сложные или полные) иероглифы – фань-тицзы — по-прежнему используются в отдельных местах, в частности в Гонконге. Цзяньтицзы, впрочем, в самом деле легче для изучения, и это способствовало повышению грамотности среди китайцев. К 2018 году 96,84 % населения КНР было признано грамотным национальными властями. Еще одна новация, которая помогла упростить язык, – введение стандартных систем «романизации» (записи на латинице) для транскрипции китайских слов. Новейшая из этих систем – пиньинь — была разработана для содействия в изучении произношения китайских иероглифов, в особенности в первом и втором классе начальной школы, когда китайские дети только начинают учиться писать иероглифы. Пиньинь также активно используется по всему миру для транскрибирования китайского на другие языки. Перевод письменного китайского языка всегда вызывал сложности у иностранцев. Вплоть до 1972 года США, как и практически все западные страны, применяли транскрипционную систему Уэйда – Джайлза, предложенную профессорами-китаистами Кембриджского университета Томасом Уэйдом и Гербертом Джайлзом еще в 1867 году. Поскольку Великобритания на тот момент была самой могущественной державой, многие страны приняли систему Уэйда – Джайлза. После исторической поездки Ричарда Никсона в Китай и серии встреч с Мао Цзэдуном и Чжоу Эньлаем пиньинь постепенно начал распространяться в США, а в конечном счете и в большинстве стран мира. Этот сдвиг, начавшийся всего около полувека назад, приводит к довольно большим разночтениям. Так, китайская столица на многих языках – в том числе на русском – воспроизводится как «Пекин». Однако по пиньиню следует записывать «Бэйцзин». Сами иероглифы, обозначающие слово, – буквально «Северная столица» – не меняются. Единственная разница – буквы, которые мы используем для фонетической записи этих иероглифов¹¹.

Устный китайский язык

Китайские языки – тоновые языки. Слова, произносимые одним слогом, но с разными тонами, будут иметь различные значения¹². Именно поэтому столь принципиальное значение для обеспечения единства китайской нации сыграла стандартизированная письменность. При этом устный китайский язык имеет множество региональных вариаций, зачастую речь идет о полноценных языках (см. рис. 3.8).

Наличие такого большого числа языков в Китае вполне объяснимо изолированностью пространств на огромной территории Китая, неровным рельефом территории страны и ее сложной историей (см. главу 2). Более того, носители эти многочисленных и неоднородных региональных языков (иногда некорректно обозначаемых как «диалекты») обычно не понимают друг друга на слух. Самая распространенная форма устного китайского языка – так называемый мандарин.

Рис. 3.8. Распределение диалектов и языков национальных меньшинств в Китае. Данные взяты из China Highlights: https://www. chinahighlights.com/travelguide/nationality/ (дата обращения: 29.07.2020). Картограф: Дон Санетра, Gamut Graphics

Язык получил такое название, потому что именно его представители западных держав услышали в конце XVIII века из уст чиновников династии Цин – «мандаринов». Мандарин имеет четыре основных тона (а также «легкий» нейтральный тон). Именно на нем изъясняется большая часть людей в Китае. Это официальный язык современного Китая. Сами китайцы склонны называть его «путунхуа» — «общепринятая речь». Путунхуа — язык людей с севера Китая. Его чистая вариация, наиболее близкая к стандарту, обнаруживается в Пекине и его окрестностях. На путунхуа говорят в Северном, Северо-Восточном и Центральном Китае. Другие языковые группы распространены на востоке и юге страны. Среди языков этих

регионов наиболее важно отметить кантонский (в первую очередь Гуандун) и южноминьский языки (Фуцзянь), потому что многие китайцы, мигрировавшие в другие страны мира начиная с XIX века, были носителями как раз этих языков. По различным оценкам, в кантонском выделяют от шести до девяти тонов, что, естественно, делает его более сложным для изучения не носителями.

В целом проблемы изучения китайского языка во многом связаны с тонами. При этом устный язык в некотором смысле относительно прост. Так, в китайском нет ни спряжений глаголов, ни склонений существительных. С начала 1950-х годов, в связи с переходом на стандартный официальный язык, все жители КНР должны были изучать путунхуа. Тогда же было введено требование использовать путунхуа во всех телевизионных и радиопередачах, а также во всех кинофильмах. При этом в последние двадцать лет возник тренд вещания на региональных языках. В особенности это касается Гуандун и Гуаней на юге страны. Возврат к местным языкам воспринимается как возрождение региональной культуры и чувства гордости за свои корни.

Китайская империя: эпоха «классических династий»

Как и в случае с развалом Шан, власть правителей Чжоу постепенно ослабла в течение III века до нашей эры в связи с конфликтами и войнами между противоборствующими царствами. На этом фоне возникает новое мощное государство – Цинь. За счет сочетания передовых технологий и умелой военной тактики Цинь удалось консолидировать власть и восстановить единство Китая к 221 году до нашей эры. Для современников взлет Цинь выглядел как что-то совсем из ряда вон выходящее. Цинь было самым западным из царств, составлявших Чжоу, и относительно малозначительным владением. Первоначально Цинь отвечало за оборону западных рубежей Чжоу от налетов со стороны Центральной Азии, а также за обеспечение вооруженных сил Чжоу лошадьми, которые закупались у монголов, уйгуров и других народов, живших к западу от территорий Чжоу. Подавив своих оппонентов (лидеров других царств Чжоу), правитель нового государства – чиновник по имени Ин Чжэн – провозгласил себя Цинь Шихуаном («императором-основателем [династии] Цинь») и учредил многие структуры и институты, которые позволили Китаю оставаться великой империей на протяжении более 2000 лет. Династия Цинь продержалась недолгое время (221–206 годы до нашей эры) и была отмечена поразительным всплеском насилия, однако созданная в это время единая имперская система, базирующаяся на династическом правлении, оставалась практически без изменений ведущей моделью госуправления и администрирования в Китае вплоть до 1912 года, когда ей на смену пришла республика. Захват Цинь множества мелких и более слабых государств – время волнений, которое обозначают как «период Сражающихся царств», – положил начало долгому процессу оформления границ, в которых существует современное китайское государство.

Карты территории различных династий, которые представлены в данном разделе, ясно демонстрируют, что территория Китая постоянно то расширялась, то сокращалась на протяжении 2200 лет династического правления. Этнические группы, проживавшие к северу, югу и западу от Великой Китайской равнины, включались в китайское государство иногда на многие сотни лет, но потом откалывались от него в ходе восстаний и бунтов. Стартовав от царства Цинь, расположенного у реки Вэйхэ, Цинь Шихуан повел свои войска сначала на восток, а затем и на юг – к плодородным сельхозугодиям (см. рис. 3.9). Приобретение богатых южных земель и наличие связанных с ними излишков продовольствия было принципиально важным для обеспечения масштабных общественных работ и дальнейшей военной экспансии, которыми славится Цинь. Династия была организована под влиянием идей сторонников легизма, в частности Шан Яна (Гунсунь Ян, 390–338 годы до нашей эры), который служил ведущим министром при Цинь в 359–338 годах до нашей эры, и Хань Фэя (примерно 280–233 годы до нашей эры). Легисты отвергали представления конфуцианцев о благодетельных правителях и нравственном просвещении рядовых граждан, предпочитая им жесткие предписания в виде военных и гражданских кодексов.

Рис. 3.9. Территория Китая при династии Цинь. По данным [Poon 2015]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Цинь Шихуан ввел множество курсов, оформивших систему единения и управления Китаем, в том числе организовал систему общенациональной гражданской администрации, по которой Поднебесная была разделена на 36 «командорств» (цзюнь), дополнительно разделенных на отдельные округа. Введение подобной системы политической и военной организации единых территорий было поразительным нововведением в свете того, как династии Шан и Чжоу, в сущности, представляли собой свободные союзы и феодальные федерации. Для упрощения торговли и перевозок были введены единые стандарты валюты, единиц измерений и веса и даже ширины оси повозок. В это же время разрабатываются и публикуются официальные словари, которые способствовали унификации китайской письменности.

Изменчивая география царства Цинь

В дополнение ко множеству достижений первого императора династии Цинь по части единения Китая и оформления династической системы важно отметить три огромных строительных проекта, которые имели далеко идущие пространственные и экологические последствия: (1) самый амбициозный план возведения Великой Китайской стены на то время, (2) развитие сети магистральных дорог и (3) расширение и удлинение системы каналов. Великая Китайская стена позволяла обеспечивать безопасность государства и фиксировать его пределы, усовершенствованные дороги и каналы способствовали оптимизации перевозок и коммуникации, что стимулировало дальнейшие военные кампании и торговые предприятия. Многие каналы разрабатывались не только для перевозок, но и для контроля паводка и ирригации сопредельных сельских районов. Все эти инфраструктурные новации позволили Цинь Шихуану обрести еще больше территорий и ресурсов (в том числе металлов, продовольствия, древесины, лошадей и прочих товаров). Получив доступ к новым колесницам и пользуясь новыми путями, вооруженные силы Цинь оказались лучше организованными, обеспеченными и способными на быстрые переброски в сравнении со своими противниками. Территория империи быстро разрослась, особенно за счет полноводного юга. Парадоксально, но несмотря на все эти свершения династия Цинь считается одним из периодов наибольших лишений за всю китайскую историю. На строительство стен, каналов и дорог, сбор продовольствия и участие в военных кампаниях привлекали людей из слабых и покоренных царств. По мере нарастания военной экспансии сельскохозяйственные районы облагались все большими налогами. В результате все чаще происходили масштабные восстания, которые в конечном счете привели к развалу династии.

В эту же эпоху возникла Великая Китайская стена в том виде, как она известна нам сегодня. Великая Китайская стена олицетворяла собой попытку стабилизировать пространственную границу, отделявшую китайцев от оседлых земледельцев и кочевых скотоводов, среди которых наиболее мощным было объединение кочевников Хунну (также Сюнну) [Zhao 1994]. Стена сформировала четкий и определенный рубеж, отделявший китайских крестьян во внутренних районах Китая от кочевников-скотоводов по другую сторону. Стена также выступала символической культурной границей между «Срединной державой» (так можно перевести обозначение «Чжунго» — китайское название «Китая»), которую составляли восточные и южные земли, и северными и западными районами, которые находились под контролем некитайских этнических групп.

Консолидация Китайской империи в 221 году до нашей эры незамедлительно привела к строительству новых дорог и магистралей, которые были призваны обеспечить пространственную интеграцию новоприобретенных территорий с политическим центром Сяньян (к северо-западу от современного города Сиань). Главному полководцу Китая Мэн Тяню было вверено строительство основного магистрального пути с севера на юг общей длиной 800 километров от пустыни Ордос на севере до района, где сейчас располагается город Баотоу. Остальные новые дороги исходили от Сяньяна, как спицы от центра колеса. [Loewe 1986: 61] полагает, что общая протяженность дорожной системы Цинь составляла примерно 6800 километров, что превышает длину более общеизвестной древней системы дорог в Римской империи (5984 километра на самом протяженном участке). Китай расширял дороги и во время династии Хань, но после III века нашей эры строительство дорог замедляется, возможно, вследствие возросшего значения рек и каналов в качестве транспортных путей. В общей сложности масштабные инвестиции в дороги и каналы обеспечили максимальную административную, военную и экономическую интеграцию Центрального и Южного Китая, что способствовало эффективной инкорпорации ново-приобретенных южных районов в Цинь.

Цинь Шихуан скончался в 210 году до нашей эры. Построенный им легистский авторитарный режим продержался недолго. Попытки захватить часть Корейского полуострова увенчались кратковременным успехом, но стоили Китайской империи слишком больших жертв и ресурсов и в конечном счете подорвали стабильность Поднебесной. Следующая династия – Хань (206 до нашей эры – 220 год нашей эры) – была основана после относительно быстротечного периода неустойчивости. Первый император Хань восстановил отдельные элементы феодальной системы землевладения, что способствовало расширению влияния правящих кругов и ослаблению контроля центральных властей империи.

Рост и преобразования страны в начале династического периода

Традиции политического и административного правления, сформировавшиеся при Цинь и Хань, оказались достаточно устойчивыми, чтобы пережить 360 лет всполохов хаоса, которые последовали за развалом династии Хань в 220 году до нашей эры, а также длительные периоды оккупации и доминирования в Китае «монгольской династии» Юань (1279–1368 годы нашей эры) и «маньчжурской династии» Цин (1644–1911 годы нашей эры). Нельзя сказать, что политическая система Китая не претерпевала каких-либо изменений за все 2200 лет. Она неоднократно переживала периоды расширения и консолидации. Подробное описание правления китайских династий будет представлять собой многотомное исследование. Для наших целей достаточно обратить внимание на некоторые существенные географические и экономические преобразования [Huang 1997]. При Цинь и Хань территориальная экспансия происходила в основном на восток и юг, но это ничуть не исключало важность ключевых торговых центров на западе, на протяженности Шелкового пути. Значительное процветание Китаю принесло продвижение Поднебесной в Центральную Азию и формирование наземных торговых маршрутов, которые известны нам под общим названием «Шелковый путь». Если южные районы можно назвать «житницей» Китая, то растянувшийся на западе Шелковый путь выступал «кошельком» Поднебесной. Подавляющая часть поступлений в казну была связана с прибыльной торговлей с отдаленными рынками Персии (современный Иран) и Европы.

У-ди (156-87 годы до нашей эры) – один из самых деятельных и известных императоров Хань – часто направлял экспедиции в пограничные районы на севере и западе Китая (в частности, во владения Хунну), чтобы усмирять местное население, расширять территорию Поднебесной и развивать торговлю. В 133 году до нашей эры силами более 300 тысяч военных удалось возвести четыре крепости в местности на северо-западе, которая сейчас является китайской провинцией Ганьсу. Огромная армия позволяла Хань многие века успешно организовывать торговлю шелком, чаем и фарфором с крупными рынками Персии, Индии, Рима, остальной Европы и Центральной Азии. На юго-востоке Хань смогла захватить народы Юэ и Минь, которые проживали на территориях, где сейчас размещаются провинции Чжэцзян и Фуцзянь. Тем самым империя обеспечила себе полный контроль над тихоокеанским побережьем (см. рис. 3.10).

При этом расширение империи Хань, как и экспансия Цинь, обошлась дорогой ценой. Горькими плодами роста Поднебесной были региональные конфликты и восстания, которые возникали из-за проблем, связанных с придворными интригами, неэффективными действиями властей, принуждением к воинской службе и – как и ранее – непосильным налоговым бременем на крестьян и другие слои населения во имя обеспечения армии. Многочисленные внутренние восстания против неэффективности центральных властей – важный лейтмотив в долгой истории Китая. Династия Хань в конечном счете распалась на мелкие царства и территории под контролем военачальников, располагающих достаточной властью, чтобы удерживать контроль над определенными владениями, но не способных воссоединить империю.

Пройдет более 350 лет, прежде чем Китай вновь объединится под властью одного правителя. Это произошло с основанием династии Суй в 581 году нашей эры. Вэнь-ди (Ян Цзянь) – представитель неханьской народности Сяньбэй (также Сяньби) и высокопоставленный чиновник Северной Чжоу, одной из противоборствующих династий периода Южных и Северных династий, которая взяла под свой контроль северные районы Китая в 577 году.

Рис. 3.10. Максимальные пределы территории династии Хань.

По данным [Poon 2015]. Картограф: Дон Санетра

Вэнь-ди создал династию Суй, когда его армии наконец-то удалось завоевать южный Китай. На протяжении чуть менее 40 лет существования династии вооруженные силы Сей практически все время воевали с сопредельными царствами или жестко подавляли внутренние бунты. В целом даже неудивительно, что Суй и Цинь прошли весьма схожий исторический путь. Это были династии, при которых происходили стремительная экспансия и масштабная унификация китайского государства, но обе династии были крайне быстротечными и запомнились в первую очередь тяжелыми испытаниями, которым безжалостные властители подвергли население [Fairbank, Goldman 1998:78].

«Золотая эпоха» династии Тан

Подобно тому, как за неистовой и скоротечной Цинь последовала впоследствии вспоминаемая с гораздо большей симпатией Хань, хаотичную Суй сменила широко известная династия Тан (618–907 годы нашей эры). Дорогостоящие кампании по завоеванию Кореи ослабили поддержку Цинь Шихуана. Правители Суй, следуя примеру своего предшественника, так подорвали свою армию вылазками на Корейский полуостров, что государство оказалось уязвимым для нападений Восточно-тюркского каганата. Упадок Суй в конечном счете привел к формированию династии Тан [Roberts 1996]. Как и в случае с Хань, основные экономические и культурные связи Тан с другими странами и регионами развивались по западному направлению благодаря Шелковому пути. На ранних этапах становления династии армии Тан удалось приобрести или заново захватить огромные владения в Центральной Азии после серии кампаний против тюрков, тибетцев, уйгуров и многих других групп (см. рис. 3.11). В 635 году Тан вновь получила доступ к северной части маршрута Шелкового пути. В 702 году власти смогли усмирить то, что сейчас представляет собой Синьцзян-Уйгурский АР. В дополнение к северному маршруту был учрежден более защищенный южный маршрут Шелкового пути.

В VIII веке торговля через Центральную Азию была столь прибыльной, что китайцы основали собственные административные единицы вплоть до территории современного Афганистана. Торговля процветала вдоль Шелкового пути, который приносил Китаю не только огромные деньги, но и большие потоки иностранцев, а также завозных религиозных и философских идей. Тан была гораздо более космополитичной по характеру, чем любая из предшествующих династий. Китайская культура – как элитарная, так и простонародная – извлекла многое из зарубежных веяний.

Рис. 3.11. Территория Китая при династии Тан. По данным [Poon 2015]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Важно подчеркнуть, что при Суй и Тан политика и экономика Китайской империи были направлены вглубь Азии. Благосостояние и власть державы обеспечивались поддержанием и защитой внутриматериковых маршрутов Шелкового пути в Центральную Азию и Европу. При этом на эпоху правления династии Тан приходятся многие существенные и занимательные новации. Правовая система Китая была полностью пересмотрена, и многочисленные реформы, инициированные правителями Тан, продержались значительную часть династического периода. [Ebrey 1996: 111] отмечает, что Танскийуголовный кодекс 652–653 годов является самым ранним примером кодификации законодательства, который дошел до наших дней в виде полноценного текста. Документ включает в себя свыше 500 статей, в которых подробно описываются конкретные виды преступлений и связанные с ними наказания. Кроме того, власти Тан стремились обеспечивать равенство доходов населения и удовлетворять запросы населения за счет конфискации и перераспределения земельных владений. Впрочем, поддержание равенства осуществлялось не столько из лучших побуждений, сколько из желания по возможности исключить восстания и бунты на территории Китая.

Широкое развитие получили изготовление изделий из керамики, поэзия, архитектура и изобразительные искусства. Сначала послы, а потом и народы Кореи, Японии, Вьетнама и даже отдаленной, но процветающей Персии находились под сильным впечатлением от художественных достижений Китая времен Тан. Близость культур Восточной Азии во многом объясняется далеко идущим и всепроникающим влиянием династии Тан на материальные и духовные условия жизни других стран и народов региона. Буддийские секты, зародившиеся в Китае, нашли распространение и стали популярными по всей Юго-Восточной Азии в эпоху Тан.

На пике Тан в Чанъане – столице династии – проживало более двух миллионов человек. Городские стены охватывали территорию площадью свыше 90 км². Необходимость поставок больших партий продовольствия не только в столицу, но и в многие другие большие города обусловила формирование обширной системы каналов, по которым можно было бы доставлять и распределять товары. Позднее, при династии Юань (1279–1368 годы), Великий канал (Даюнъхэ) был проложен дальше на север и восток, пока он не уперся в Пекин. Однако сами технологии выкапывания и устройства каналов были доведены до известной степени совершенства именно при Тан (см. рис. 3.12). Великий канал и многие десятки менее известных, но ничуть не менее значимых водных путей выполняли две важные функции. Во-первых, они способствовали развитию системы обменов товарами и людьми между северными и южными районами Китая. Во-вторых, они демонстрировали военную мощь центрального правительства, базировавшегося на севере страны, и его способность доставлять огромные партии зерна из южных и центральных районов страны. В дополнение к этому по каналам было удобно отправлять войска на подавление бунтов в склонные к волнениям южные пределы Китая.

Рис. 3.12. Участки пролегания Великого канала. Оригинальное изображение. Составлено на основе множества карт, в том числе [National Geographic 2008]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Династия Сун и разворот на южные моря и Тихий океан

Политическая и экономическая ориентация на запад, вглубь континента, которая характеризовала ранние китайские династии вплоть до «золотой эпохи» Тан, резко изменилась при Северной и Южной Сун (960-1279 годы), которые пришли на смену Тан, погибшей вследствие войн и бунтов. Китай вновь «распался» на многочисленные противоборствующие царства. В течение более трехсот лет эпохи Сун Китайской империи не удалось вернуть контроль над обширными западными территориями, которыми распоряжались предшествующие династии (см. рис. 3.13).

Рис. 3.13. Территория Китая при династии Сун. По данным [Poon 2015]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

В равной мере Сун не имела доступа к тем областям, которые в наше время составляют Северо-Восточный Китай, где с 916 года правила маньчжурская династия Ляо, остававшаяся непокоренной вплоть до 1218 года. Западным пределам Поднебесной постоянно грозили тибетцы и тангуты, которые совместно с уйгурами в этот период контролировали Шелковый путь, тем самым лишив Сун исторически важного для китайцев источника доходов. Более того, Северной Сун не удалось как-либо сдержать наступление через Великую Китайскую стену соперничающих царств. Даже в самые благоприятные периоды для Сун значительная часть Северного Китая находилась во власти конкурирующей за первенство династии Цзинь. После распада злополучного союза с Чжурчжэнями (еще одна группа кочевников из Центральной Азии) Китай утратил Лёссовое плато и Великую Китайскую равнину в 1126 году, когда Чжурчжэни взяли Кайфэн.

В итоге Сун управляла существенно меньшими территориями, чем Тан, и утратила доступ к богатствам, которые сулил Шелковый путь. Можно было бы предположить, что потеря почти половины национальной территории должна была бы подорвать династию, однако, как это ни удивительно, Южная Сун оказалась одной из самых процветающих среди всех китайских династий. Относительная безопасность и стабильность установились только на землях к югу от Янцзы и к востоку от современного города Чэнду провинции Сычуань. Но постепенно Китай перестроил экономическую географию за счет политической и торговой экспансии в регион Южных морей (фактически Юго-Восточную Азию) и западную часть Тихого океана. Эти области зачастую остаются без должного внимания исследователей. С течением времени наметился стремительный рост поразительно прибыльной торговли по морю с Юго-Восточной Азией и, в частности, с теми державами, которые располагались на территории современных Индии, Индонезии, Малайзии и Филиппин. Эти новые возможности более чем восполнили Китаю потерю северных земель.

С учетом дальнейших трендов развития экономической географии Китая, разворот в направлении морских путей и морской торговли также привел к существенным сдвигам в области дипломатии и экономической политики, которые заслуживают отдельного рассмотрения. При Южной Сун Китай резко переориентировался с опоры на внутриматериковую торговлю по суше, в частности Шелковому пути, на нацеленность на торговлю по тихоокеанскому направлению, которая обеспечивалась огромным коммерческим флотом и отстаивалась высокоразвитым имперским военным флотом. Как и в случае с Европой несколькими веками позднее, торговля по морю, разумеется, преобразовала и расширила китайскую экономику и привела к повышению статуса крупных городов на южном и восточном побережье Китая в ущерб внутренним районам. Осмысляя подобную разительную трансформацию, [Ebrey 1996: 142] подчеркивает, что «уже к 997 году правительство Сун чеканило 800 миллионов монет в год – в два с половиной раза больше, чем на пике Тан».

Подавляющая часть морских перевозок при династии Сун имела региональный характер. Китай развивал связи в первую очередь со странами Юго-Восточной Азии, отдельными державами в регионе Индийского океана и многими областями Индонезии и Филиппин. Существовали также важные дальние маршруты до Ближнего Востока, Индии и даже восточного побережья Африки. Текущие претензии КНР на удержание контроля над всем бассейном Южно-Китайского моря и входящих в него архипелагов восходят как раз к этому времени, хотя, естественно, мы имеем доступ к документальным свидетельствам контактов между китайцами и многими культурами Юго-Восточной Азии и до этого периода.

В силу необходимости ведения торговли по каналам и морям Китай на тот момент добился большего прогресса в судостроении в сравнении с Европой. [Levathes 1994: 40] отмечает, что доходы Китайской империи от заморской торговли выросли с 500 тысяч на конец XI века до свыше двух миллионов связок монет¹³ к середине XII века.

Для защиты торговых судов флот империи Сун вырос до 600 с лишним кораблей. Крупнейшие торговые суда могли перевозить по 300 тонн грузов [Levathes 1994:43]. По мере расширения торговли по морю возникали новые технологии, позволявшие обеспечивать большую эффективность морской навигации и отстаивать китайские интересы в соответствующих морях. Среди новаций по части судоходства, которые пришлись на династию Сун, – судовые рули на корме, несколько палуб на кораблях, деревянные мачты из композитных материалов и – потенциально самое важное нововведение – усовершенствованные морские компасы.

Новые технологии появлялись далеко не только в сфере морской торговли. [Fairbank, Goldman 1998: 88–90] указывают, что в 1078 году Северный Китай производил свыше 114 тысяч тонн чугуна в год. Через семьсот лет Англия будет вырабатывать лишь половину этого объема. Среди других важных коммерческих новаций при династии Сун стоит отметить усовершенствованное сталелитейное производство за счет использования угольных доменных печей, изготовление стекла и производство пороха. Кроме того, именно при Сун производство бумаги, книгопечатание и гончарное дело становятся полномасштабными индустриями, доходы которых в равной мере обеспечивались экспортом и торговлей внутри Китая. В текущих обзорах китайской истории зачастую не уделяется существенное внимание вкладу Китая в производственные технологии.

Описанный поразительный расцвет технологий и нововведений, который [Elvin 1973] в своей классической работе характеризует как «средневековую экономическую революцию [Поднебесной]», не обернулся долгосрочными предприятиями по параллельному продвижению морской торговли и колониальной экспансии. В отличие от Европы, Китай не пережил эпоху расширения своего экономического и политического влияния на весь мир, начало которой могло бы положить коммерческое внедрение изобретений, ставших столь существенными для расширения пределов власти европейских держав 500 годами позднее [Fairbank, Goldman 1998: 92].

До сих пор продолжается осмысление того, почему именно в случае Китая развитие морской торговли не обернулось приумножением политического влияния в форме колониализма. Однако большинство исследователей признают, что к началу XII века Китай был в техническом отношении самой продвинутой страной мира и что у правителей Сун были возможности расширять свои владения не только за счет продвижения торговли, но и посредством военных кампаний. Вопрос заключается в том, что китайские императоры того времени не приняли соответствующие решения [Needham et al. 1962]. Существует множество внутренних причин, объясняющих, почему «золотая эпоха» в экономике и торговле при Сун не привела Китай к территориальной экспансии, которая была столь существенной чертой предшествующих династий Хань и Тан. Времена были уже не те. К северу и западу возможности расширения династии Сун ограничивали эффективно организованные державы (кидани, чжурчжэни, тибетцы и тангуты), которые требовали от китайцев общения на равных. Часто безопасность границ приходилось обеспечивать взятками в виде шелка, серебра и золота, когда вооруженные силы Сун оказывались неспособны сделать это – даже на пике при численности в 1,25 миллиона бойцов.

Впрочем, при Сун не только сузились в сравнении с ранними династиями крайние пределы Поднебесной, но и поменялась внутренняя организация власти на сохранившейся за китайцами территории. Вследствие роста производства продовольствия и все нарастающей специализации труда наступает «золотая эпоха» и для китайских городов. В Китае того времени существовали уже десятки городов с населением свыше 50 тысяч человек при одновременном усилении контроля центральных властей над Поднебесной в целом [Skinner 1977].

Значительно увеличилась производительность сельского хозяйства, в особенности на юге Китая. Тому способствовало несколько факторов, но наиболее существенный из них – активное использование раннеспелого риса сортов тямпа (чампа), которые, вероятно, были привнесены в Китай из северных районов Вьетнама в начале XI века. Кроме того, были введены технические новации, позволившие усовершенствовать технику выращивания и ирригации при заливном рисосеянии. Сюда входят новые методы выравнивания и обработки земли под заливные поля, а также новые способы возведения дамб и направления воды на сельхозугодия с помощью системы насосов.

В этот же период начинают активно внедрять всевозможные сельскохозяйственные и технические учебники. Тому способствовали развитие коммерческого книгопечатания и меры высокоцентрализованного правительства по популяризации самых продвинутых методов земледелия. Скорее всего, наиболее известное среди подобных изданий – классический трактат «Ци-минь яошу» («Необходимые навыки для простого народа»), который был написан чиновником Цзя Сысе еще примерно в 533–544 годах, но постоянно перепечатывался и распространялся позже, начиная с династии Тан, которая стремилась таким образом приобщать население к наиболее эффективным практикам ведения сельского хозяйства [Shih 1982: 2–5].

[Fairbank, Goldman 1998: 108] указывают на главный парадокс династии Сун: как только китайская цивилизация достигла зенита, ее завоевали внешние силы. За исключением 276 лет правления династии Мин (1368–1644 годы), весь остаток династического периода истории Поднебесной – с конца Сун в 1279 году по Синьхайскую революцию 1911–1912 годов, с которой в Китай придет республика, – страной будут править чужеземные династии.

Монголы и конфуз с «империей без конца и края»

Захват монголами Китая во многом связывают с процессом экономической переориентации Китая, начало которой было положено в конце династии Тан. Китайская империя постепенно перефокусировалась с внутриматериковых районов и торговых путей во Внутренней Азии на Южные моря и в целом Тихий и Индийский океаны. По мере того как внутренние районы Китая становились все более изолированными в свете сдвига приоритетов в область Тихого океана и Юго-Восточной Азии, а также регионов за их пределами, прежние связи между царствами и народами севера и юга Китая, а также между прибрежными и внутриматериковыми районами начали рушиться. На фоне спада торговли и взаимной заинтересованности в поддержании стратегических контактов становилось все сложнее поддерживать какие-либо союзы. Дипломатия все чаще оборачивалась вечными спорами, которые формировали взаимное неприятие и все более частые конфликты между различными группами. На фоне сокращения сферы влияния Китая стали возникать многочисленные местные государства и группы, готовые заполнить брешь. Однако в конечном счете им всем предстояло пасть перед монголами. Чжурчжэни (династия Цзинь), тангуты, уйгуры и другие группы и государства не могли сравниться ни по количеству воинов, ни по эффективности военной стратегии, ни по дисциплинированности с монголами, пришедшими в регион из степей Центральной Азии. Последние климатические исследования свидетельствуют, что монгольская экспансия совпала по времени с периодом повышенных температур воздуха и осадков, который способствовал стремительному наращиванию производительности пастбищ. В результате наблюдался бурный прирост населения и поголовья лошадей – ключевой фактор для действенности монгольской конницы [Massey 2014].

Со временем весь Северный Китай подпал под контроль монголов. Угэдэй (также Огодэй) – третий сын Чингисхана – начал наступление на империю Сун на юге. Решающая победа монголов привела к полноценному оформлению «монгольской» династии Юань в 1279 году (см. рис. 3.14). Расправы над мирным населением того времени принимали легендарные масштабы. Многие районы Китая были сильно опустошены на сто с лишним лет в результате безудержных бесчинств монголов. Примером здесь служит регион Сычуань, после захвата которого, как утверждается во многих источниках, Угэдэй приказал вырезать весь город Чэнду, где тогда проживало свыше миллиона человек [Ebrey 1996: 169–170]. Захват Южного Китая завершил уже Хубилай – внук Чингисхана. Примечательно, что прежде чем завоевать оставшуюся часть Поднебесной, Хубилай некоторое время изучал нравы и методы управления китайцев, возглавив округ в Хэбэй [Davis 1996:211–218].

Рис. 3.14. Максимальные пределы территории Монгольской империи. Источник: Архив Миннеаполисского института искусств. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Покорение Китая монголами и воцарение династии Юань – водораздельный период в истории Поднебесной. Северные районы Китая неоднократно бывали и ранее под контролем чужеземцев-неханьцев, в том числе при династиях Ляо и Цзинь. Поражение династии Сун стало первым случаем, когда под контроль иностранцев попал и Южный Китай. Де-факто при династии Юань весь Китай оказался под зарубежной оккупацией. Дополнительная ирония заключается в том, что также впервые с конца династии Тан в 907 году Китай вновь был объединен. При этом монгольские правители продержались в Поднебесной не так долго вследствие бунтов, которые практически сразу охватили южные, а потом и северные районы Китая. Частично восстания подогревались сторонниками Сун [Davis 1996].

Династия Юань не оказала столь долгосрочное воздействие на экономическую географию Китая. Большинство нововведений монголов были отменены после завершения правления династии. Так, административная система Сун осталась неизменной, в основном остались прежними налоговая и монетарная системы и свод законов. В то же время монголы восстановили и усовершенствовали пользовавшуюся широкой славой при династиях Тан и Сун транспортную сеть за счет использования подневольного труда на расчистке каналов и обновлении покрытия дорог.

Введенная монголами система доставки сообщений с помощью гонцов на лошадях, которая обеспечивалась 200 тысячами скакунов, также способствовала совершенствованию системы коммуникаций на территории обширной империи.

Вероятно, наиболее существенное влияние династия Юань оказала не на экономику или политику Китая, а на его культуру. Распространенные представления о закрытости и изолированности Китая несколько разрушает тот факт, что династия Юань продолжила тренд на космополитизм, который оформился еще при династиях Тан и Сун. В 1275 году Марко Поло посетил летнюю резиденцию Хубилая – Шанду (на Западе устоялось наименование «Занаду») в окрестностях юаньской столицы Ханбалык (Марко Поло записал название города как «Камбалу»; нам этот город известен под другим названием: Пекин). Путешественник обнаружил, что град переполняли гости, советники и послы из самых различных стран мира. О стремлении династии Юань к космополитизму свидетельствует в полной мере следующая цитата:

В китайских портах торговали арабы, венецианцы и русские. Был даже русский, которому удалось занять первое место на государственных экзаменах 1321 года. В 1341 году его назначили высокопоставленным чиновником в регион Чжэцзян. Китайцы и монголы проникли в Персию и Европу. Например, китайские инженеры участвовали в совершенствовании системы ирригации в бассейне рек Тигр и Евфрат, а в таких городах, как Новгород, Москва и Тебриз, существовали китайские кварталы. Несторианский монах Раббан Саума, родившийся в Ханбалыке около 1225 года, был отправлен в качестве посланника монгольского руководства с визитами в Византию и Рим в 1287-88 годах. Он также имел возможность видеться с королем Англии в Гаскони и Филиппом IV Красивым в Париже. Саума оставил после себя записи о посещении, помимо множества прочих мест, базилики Сен-Дени и капеллы Сент-Шапель [Goodrich 1969: 178-79].

Упадок династии Юань наступил не только в связи с событиями на территории Китая, но и во многом из-за распада самой Монгольской империи. Первый император династии Мин Чжу Юаньчжан – первоначально неимущий крестьянин – повел повстанческую армию против монгольских правителей. Жителями Поднебесной руководили как праведный гнев и недовольство правителями, так и голод. Восстание было нацелено на восстановление прежней славы Китая. В 1356 году повстанцы захватили Нанкин, а в 1368 году – и Пекин. Монгольский двор был вынужден бежать на север и перегруппировывать силы. Вооруженным силам Мин так и не удалось захватить территории, которые составляют северо-восток современного Китая, и отдаленные северо-западные районы (Синьцзян), но это не помешало династии на ранних порах стать одной из самых процветающих в истории Поднебесной. Китай все еще был ориентирован на приморские районы, как это было и при династии Сун, и экономика страны достигла существенного расцвета. Первые несколько императоров династии Мин активно занимались общественными сооружениями, в том числе массированной застройкой городов, которая в некоторой степени задала современный вид многих населенных пунктов, в том числе Пекина и Нанкина. Великую Китайскую стену полностью обновили. Именно при династии объект достигает своей максимальной длины (см. рис. 3.15) После кончины первого императора Мин в Нанкине в качестве постоянной национальной столицы был избран Пекин.

Очень краткий возврат к торговле по морю с отдаленными местами и экспедициям по морю положил начало одному из самых интересных периодов династии Мин. Во время этой быстротекущей фазы – 1403–1433 годы – Китай строит крупнейшие деревянные торговые и исследовательские корабли за всю историю человечества. Это само по себе свидетельство рано оформившегося интереса китайцев к остальному миру. Большие экспедиции флота Мин (считается, что их было всего семь) поражают своим масштабом и размахом: огромные корабли, невообразимая дальность плавания и богатое собрание ценностей, перед которым меркнут самые известные сокровищницы в истории. Трагично, что очень немногие люди Запада знают о путешествиях на Запад при династии Мин.

Рис. 3.15. Великая Китайская стена и территория Китая при династии Мин. По данным [Poon 2015]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Они начались за 80 лет до экспедиций Васко да Гамы в Африку. Флот, покинувший Нанкин в 1405 году для исследования «западных морей», включал 317 кораблей и команду численностью около 27 тысяч человек! Крупнейшими из суден, входивших во флотилию, были «корабли-сокровищницы» баочу-ань: их длина варьировалась от 118 до 127 метров, а ширина – от 48 до 50 метров при водоизмещении в районе 3000 тонн. Самые большие корабли были превышали более чем в четыре раза длину 26-метровой «Санта-Марии» – флагмана, на котором Христофор Колумб достиг Америки в 1492 году [Levathes 1994:80–83]. Во главе китайского флота стоял адмирал-евнух Чжэн Хэ, мусульманин весьма скромного происхождения, которому удалось выдвинуться в первые ряды государственных служащих благодаря исключительно своим заслугам. Чжэн намеревался во время путешествий посетить Святую землю. Сами по себе экспедиции были нацелены и на установление дипломатических отношений, исследование морей и организацию торговли. Предполагалось, что за время путешествий Чжэн Хэ должен был описать и оформить в виде карт все северные побережья Индийского океана, побережье Африки вплоть до Мадагаскара и значительную часть индонезийских островов (см. рис. 3.16). Флот Мин проводил встречи с представителями всех стран, которые обнаруживались на его пути, получал от них подношения, обменивался чиновниками и, когда это было возможно, добивался выгодных торговых уступок. Тем самым китайцам удалось сломить блокировку арабами торговли в водах Индийского океана. Учитывая огромные вложения, которые потребовались для строительства и поддержания такого флота, тем более поразительно, что великая династия Мин позволила ему прийти в упадок всего через 30 лет. Причин тому много, и по большей части они весьма прозаичны: жалобы придворных на запредельные расходы на флот, растущее негодование внутри Китая и завершение работ по обновлению Великого канала, что сделало защиту прибрежной торговли от пиратов (к тому моменту и японцев, и китайцев) менее насущной. Однако самая важная причина заключалась в том факторе, который по настоящее время оказывает влияние на состояние дел в Китае: политическое противостояние между противоборствующими элитами. В 1430-х годах всколыхнулось пламя конфликта между евнухами и конфуцианцами при дворе. И те, и другие желали обеспечить себе доступ к высшей власти. В морской торговле заправляли евнухи, поэтому конфуцианцы неизменно рекомендовали не вкладывать чрезмерные средства в поддержание и расширение флота, как военного, так и торгового. В силу всего этого флот Мин, который на пике включал 3000 кораблей, стал стремительно уменьшаться.

Рис. 3.16. Путешествия на Запад при династии Мин. По данным [Veeck et al. 2011]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

В 1644 году, после многолетних войн, маньчжуры – народ, базирующийся на территории современного Северо-Восточного Китая (отсюда историческое название Маньчжурия), – сверг пришедшую в упадок династию Мин. Предками маньчжуров было тунгусско-маньчжурское племя из Центральной Азии. Они не разделяли интереса к развитию морской навигации, который объединял династии Сун и Мин. По расчетам [Crossley 1997: 81], захватнические войска маньчжуров включали всего от 120 до 150 тысяч людей «под знаменами» (подразумевается специфический вид военных формирований, которые различались по знаменам). Такая небольшая армия не смогла бы одержать верх над Мин, если бы та не была уже подорвана внутренними бунтами и неоднократными бедствиями, включая голод, которые охватили сразу множество регионов страны. Маньчжуры во многом повторили путь монголов. Им удалось сломить Мин при поддержке зарубежных торговцев и немалого числа китайцев-ханьцев, которые участвовали в бунтах против правящей династии. Маньчжуры, как и монголы, активно применяли методы устрашения и насилия для получения доступа к ресурсам и средствам, в которых нуждались их солдаты. После осады Ян-чжоу (в южной части Цзянсу) в массовых захоронениях у городских стен было сожжено более 800 тысяч тел.

Большую часть тех 268 лет, которые маньчжуры управляли Китаем в качестве династии Цин (см. рис. 3.17), экономика Китая продолжала развиваться в прямой связи с расширением морской торговли, как и при династиях Сун и Мин. Время правления Цин совпало с активизацией европейской торговли. Китай снабжал весь мир чаем, фарфором, шелком, мебелью из редких видов дерева, перцем и многими другими товарами. Цин удалось снова захватить Шелковый путь у нескольких групп в Синьцзяне, однако торговые маршруты по морю оставались более прибыльными, особенно в области реализации чая и керамики. Морскую торговлю тогда развивали и Европа, и Северная Америка. Предприятия эпохи Цин были по большей части традиционалистскими, и процветание торговли было лишь в некоторой степени связано с технологическими новациями средств производства. При этом сильно возросли общие показатели производства традиционных товаров, которыми славился Китая. Чай, фарфор, шелк и прочая продукция пользовались огромным спросом у растущего среднего класса на Западе. Сельское хозяйство стало более трудоемким. Китайцы начали культивировать такие западные культуры, как кукуруза и картофель, однако в целом в сельском хозяйстве каких-то существенных нововведений не было. Маньчжуры преуспели в усмирении исторических конкурентов Поднебесной на Западе, в частности, в Монголии, Туркестане (Синьцзяне) и Тибете. В это время Китай располагает наибольшей территорией, чем когда-либо прежде. В период примерно с 1680 по 1820 год постепенно расширялась торговля между Востоком и Западом. Начиная с 1820-х годов европейцы проявляют все большую настойчивость и алчность в отношениях с Китаем, а «незаконная» торговля опиумом выходит из-под контроля.

Рис. 3.17. Максимальные пределы Китая при династии Цин.

По данным [Poon 2015]. Картограф: Мэри Ли Эггарт

Первый этап нахождения Цин у власти был временем процветания, которое не могло быть долгосрочным в отсутствие инноваций и в условиях стремительно растущего населения, особенно в заключительное столетие правления династии. С 1600 по 1911 год население Китая удвоилось, а по некоторым оценкам даже утроилось. В результате из земли приходилось выжимать все больше ресурсов. При этом нехватка продовольствия и последующие восстания, напрямую связанные с ухудшением условий окружающей среды и природными бедствиями ближе к концу династии Цин, во многом способствовали крушению всей династической системы в 1911 году. Впрочем, это были далеко не все проблемы, с которыми Китаю предстояло столкнуться. Об этом поговорим в следующем разделе.

Современный Китай

Большинство историков маркируют начало современности для Китая заключением в 1842 году Нанкинского договора, который положил конец Первой опиумной войне между Цин и Великобританией. Конфликт произошел после того, как Китай предпринял попытку прекратить незаконную торговлю опиумом, подвергнув сожжению запасы наркотика, которые британские торговцы хранили на складах в Гонконге. Вопреки всевозможным запретам на изготовление и потребление опиума на родине британцы поставляли опиум, произведенный в Индии. Наркотик продавался китайским посредникам в обмен на серебро. В свою очередь те распространяли опиум среди стремительно растущего числа китайских наркоманов. На вырученные незаконным образом средства британцы закупали чай, который пользовался большим спросом и в Великобритании, и во всех британских колониях. Проваленная военная кампания никак не сказалась на торговле опиумом. Широкое пристрастие к опиуму среди представителей среднего класса, в особенности среди мелких аристократов в сельской местности, – одна из причин, стоящая за неэффективным противостоянием Китая иностранной агрессии. Для китайцев Нанкинский договор станет одним из длинного ряда унизительных «неравных договоров», навязанных Поднебесной западными державами. Память об этих унижениях свежа и по сей день. Неравные договоры, на которые маньчжурские правители были вынуждены соглашаться, обеспечивали покорность Китая постоянными угрозами со стороны западных стран сжечь дотла густонаселенные прибрежные города Поднебесной. Иностранные компании, пользовавшиеся поддержкой собственных правительств и перспективой военного вмешательства, положили начало эксплуатации Китая в коммерческих масштабах. Это привело к множеству существенных географических и экономических изменений, в том числе стагнации китайского производственного сектора и внутреннего развития страны. Ко всему прочему, договоры обеспечивали иностранцам экстерриториальные привилегии, которые защищали приезжих от местных китайских законов и системы наказаний. В то же время контроль над прибыльной международной торговлей постепенно перестал быть монополией правительства Цин и перешел к другим странам и зарубежным компаниям. Невозможно как-либо нравственно оправдать казавшийся бесконечным поток иностранных интервенций и политических манипуляций. Это трагический период великого уничижения и страшных лишений народа Поднебесной под гнетом иностранных компаний и соглашателей-китайцев, которые получали огромные доходы, пока население было вынуждено довольствоваться мизерными зарплатами, быстро растущими ценами на продовольствие, перешедшим все разумные границы допустимого потреблением опиума и всеобщей коррупцией.

Еще до развязывания опиумных войн явственно ощущалась внутренняя слабость Китая. На конец XVIII–XIX век приходится множество восстаний против нищенского существования народа и чрезмерно высоких налогов. Среди подобных бунтов особенно выделяются восстание Белого лотоса (примерно 1795–1804 годы) и Восстание тайпинов (1850–1864 годы). Внутренняя нестабильность Китая свидетельствует о глубине проблем, которые сформировались за период медленного заката династии Цин. Опиумные войны и их бесславная развязка породили разрушительные явления. Не пройдет и столетия, как все политические, общественные и экономические основы жизни в Китае преобразуются самым кардинальным образом.

Силы, которым Нанкинский договор развязал руки после 1842 года, были не только социально-политическими, бросавшими решительный вызов заведенному порядку, но и экономическими и технологическими. Последние сыграют в конечном счете свою особую роль в трансформации окружающей среды и пространства Китая. В XIX веке стало очевидно, что на фоне бурно растущего населения Поднебесной и сохранения устоявшейся системы сельского хозяйства и промышленности нельзя было обеспечить оптимальные условия жизни сразу для всего китайского народа. Кроме того, ясно ощущалось, что обширная территория Китая не имела полноценной наземной транспортной инфраструктуры. Это ограничивало дальнейшие возможности расширения торговли и приводило к росту цен на самые основополагающие товары, в особенности из прибрежных районов и зарубежных анклавов. К середине XIX века Китай располагал транспортной системой из плохо интегрированных друг с другом дорог (в том числе железных), портов и прочих инфраструктурных объектов, которые, вопреки огромным природным ресурсам и дешевой рабочей силе, суммарно не могли обеспечить Китаю становление в качестве современной державы. Проблемы географического характера – слабые экономические и политические связи между отдаленными друг от друга регионами Китая – делали всю нацию особенно уязвимой к иностранному вмешательству, которое стало характерным для всего последующего периода истории Поднебесной.

Договорные порты и приход Запада в Китай

Одним из наиболее существенных нововведений для пространственного оформления Китая в свете неравных договоров стало учреждение иностранных «договорных портов». Нанкинский договор требовал от слабого правительства Цин дозволять западным торговым компаниям открывать фабрики по производству шелка, текстиля и прочей продукции и управлять необходимой портовой и складской инфраструктурой в отдельных городах, расположенных на морском побережье и на берегах крупных рек Китая. При этом такие предприятия фактически находились вне таможенного контроля Поднебесной. Десятки тысяч выходцев из западных держав прибывали в Китай и основывали в приморских городах фабрики и импортно-экспортные компании. Первоначально существовало всего пять договорных портов. На пике их число превысило сотню. Сформировался целый пласт новых торговых и промышленных центров, которые накладывались на существовавшую структуру крупных коммерческих центров, возникших в период династий. Предприниматели, заправлявшие в договорных портах, внедряли новые производственные технологии, инструменты, приборы и вооружения, новые средства сбора, хранения, обработки и распространения товаров и современные подходы к ведению бизнеса, обеспечению бухгалтерского учета и разрешению торговых споров. Нововведения пошатнули экономические основы Китая и привели к существенным преобразованиям в Поднебесной вплоть до 1949 года, когда власть в стране попала в руки нового революционного режима. Одним из самых важных географических последствий учреждения договорных портов стали пространственные перестановки и реструктуризация производственного сектора в пользу экспортной продукции.

Ослабленная династия Цин в конечном счете была свергнута на волне общественного негодования и националистических настроений. На место Цин пришло республиканское правительство, условно действующее исходя из демократических принципов и идеалов Сунь Ятсена – политического деятеля националистического толка, который частично получил образование на Гавайях. К сожалению, образованная в 1912 году Китайская республика изначально не продемонстрировала эффективности в обеспечении национального развития. Фракционность, зародившаяся еще в последние годы упадка Цин, создала условия для захвата власти во внутренних районах Китая могущественными региональными военачальниками. Этот период раздробленности обычно называют эпохой милитаристов. Центральному республиканскому правительству так и не удалось обеспечить полный контроль над всей национальной территорией. Не стоит также забывать о том, что в это же время иностранные державы де-факто управляли большей частью промышленных мощностей Китая. Естественно, в результате действия этих двух факторов сократились налоговые поступления в казну, а то, что все-таки удавалось получить с населения, исчезало в руках коррупционеров.

Именно в этот период общенационального смятения и нестабильности происходят два важных события. Во-первых, в 1921 году в Шанхае учреждают Коммунистическую партию Китая (КПК). На дальнейшее оформление движения ушло много лет, однако многих интеллигентов в городах привлекало стремление партии к возрождению китайского национализма и обеспечению независимости страны от зарубежного вмешательства и контроля.

Росту КПК препятствовали официальные власти, признавшие движение противозаконным, но в конечном счете КПК показала способность к единению нации и высвобождению Китая из-под гнета иностранной оккупации. Во-вторых, к власти над Китаем приходит Чан Кайши (также Цзян Цзеши). В начале 1920-х годов Националистическая партия Китая (Гоминьдан [ГМД]), первоначально основанная Сунь Ятсеном и его сторонниками для управления республикой, была преобразована при содействии советских консультантов, которые в тот момент совсем недавно завершили свержение имперского режима в России. Реорганизация происходила в авторитарном ключе и преобразовала ГМД в некое подобие российской большевистской партии – будущей Коммунистической партии Советского Союза. В то же время была основана и Национально-революционная армия во главе с Чан Кайши. Сунь Ятсен скончался в начале 1925 года. После крайне запутанной внутренней борьбы за первенство в ГМД Чан Кайши возглавил и партию. Практически сразу же начались военные кампании против милитаристов и – что наиболее существенно – новообразованной КПК. Этот конфликт, начавшийся так давно, по сей день не утратил свое значение. Именно разрыв между ГМД и КПК лежит в основе разлада между Тайванем и континентальным Китаем, который у всех на слуху в наше время.

1.Ци Шихуау[ди] – скорее титул. Буквально «Император-основатель Цинь». Настоящее имя правителя – Ин Чжэн. Для последовательности используется тот вариант записи, который предпочитают авторы издания. – Прим. перевод.

2.Ханьцы (Хань) – крупнейшая народность Китая. В дискурсе зачастую между китайцами и ханьцами проводится не совсем корректный знак равенства. Эта ситуация во многом напоминает путаницу, которая возникает в России между понятиями «россияне» и «русские». – Прим. перевод.

3.По текущему курсу юаня (на 2020 год, $1 = ¥6,92)
Источник: [National Bureau of Statistics 2011: 333, 358; National Bureau of Statistics 2019: 174, 177].

4.В китайской и западной литературе обычно обозначается как Северо-Китайская равнина. – Прим. перевод.

5.В западной и российской литературе часто обозначается как «Тибетское нагорье». Указанный топоним – скорее китайское обозначение. – Прим. перевод.

6.В российских источниках часто обозначаются как «Южно-Китайские горы». – Прим. перевод.

7.¹ Сюда включены другие реки Северо-Восточного Китая.
² В том числе крупные притоки.

8.Перевод с английского названия организации. По-китайски структура обозначается как «Общественный центр исследования окружающей среды». – Прим. перевод.

9.В китайском обычно обозначают как Северо-Восточная равнина. – Прим. перевод.

10.¹ Расчеты за период до 1949 года зачастую считаются спорными. Представленные цифры взяты из [Zhao 1994].

11.В России для транскрипции китайского на русский используется транскрипционная система Палладия, разработанная несколько раньше, в 1839 году, архимандритом Иакинфом. Система названа по имени архимандрита Палладия, который совместно с Павлом Поповым преобразовал систему ближе к концу XIX века. Описанный здесь разрыв между правилами и практикой транскрипции с китайского прослеживается и в русском языке, где существуют существенные исторические исключения по записи тех или иных имен или названий. Классический пример – Чан Кайши, который по системе Палладия записывается как Цзян Цзеши. – Прим. перевод.

12.При этом важно подчеркнуть, что в китайском языке огромное множество омонимов. Иными словами, существует большое количество слов, которые произносятся одинаковыми слогами и тонами, но имеют кардинально разные значения. Понимание различий в коннотациях во многом сводится к контексту, в котором фигурируют те или иные слова. – Прим. перевод.

13.Специфически азиатская денежная единица. Традиционно использовалась не только в Китае, но и, в частности, в Японии, Корее и Вьетнаме. Квадратные отверстия в местных монетах позволяли связывать их вместе. Такие связки порой выступали как базовые денежные единицы при проведении торговых операций. – Прим. перевод.

Pulsuz fraqment bitdi.