Kitabı oxu: «Стройки и путешествия по России»

С чего все начиналось

О своей профессиональной карьере и будущей жизни задумывался в университете, все чаще на старших курсах. Однако повестка в военкомат, полученная еще до диплома и срочная служба отодвинули этот вопрос. Потом было возвращение на гражданку. И немного затянувшийся отдых, который я сам определил для себя после пройденных испытаний в армии. Хотел отдыхать что-то около месяца, но вышло три.

Спохватился и начал шерстить газеты с объявлениями работы. В 2009 году я только входил в мир профессий и трудовых отношений. Про сайты поиска работы может и слышал, но за отсутствием какого-либо резюме, не использовал. По образованию я инженер в машиностроительной области, с небольшим уклоном в программирование. Потому в таких направлениях и стал искать работу. Но все хотели опытного сотрудника… Опытного и дешевого инженегра, как иногда в шутку сами себя называют простые инженеры-исполнители. Несколько недель так и прошли – в вычитывании газет, звонков, отказов. Решил расширить зону поисков, как никак еще и в компьютерах смыслю – себе комп не раз собирал, знакомым с этим помогал, простые сайты типа визиток клепал. Но и тут встретил то же самое. Пока не наткнулся на вакансию системного администратора полка патрульно-постовой службы МВД России. Чем это не про меня – подумал я? Ведь одним из основных требований было – прохождение службы в вооруженных силах Российской Федерации. У меня еще и характеристика типовая положительная с армии как раз для этого имелась.

Позвонил по этому объявлению, пригласили на собеседование, пришел с документами. Переговорили и дали направления на сдачу физических нормативов и на медицинский осмотр. Нормативы сдал. Стал проходить медкомиссию, вначале все было нормально, кровь в порядке, зрение от компов в пределах нормы и тут… искривление позвоночника. Отправили на рентген. И тут: сколиоз 1 степени – это искривление позвоночника на 10 градусов. Пришел отказ, сисадмином в ППС МВД РФ не взяли, обидно было. «Как так? Армию прошел, там его не обнаружили, первую группу годности назначили, там нагрузка была, а тут, да в полиции, но не оперативником же, а компами заниматься, и не берут!» - такие мысли крутились в голове и не давали покоя.

Жить как-то надо, надо работать и зарабатывать, потому взял себя в руки и продолжил поиски. Тут однокурсники как раз подсказали: «А иды ты в ключевое машиностроительное предприятие города. Да зарплаты там не высокие, но ты как выпускник с красным дипломом можешь выбрать в какой конструкторский отдел пойти. Пойди в первое бюро, там компы самые нормальные и работа поинтереснее чем в других отделах и цехах». Так я и сделал. Пришел с документами, показал свой «красный диплом» и сказал: «Хочу в первый отдел». Кадровик дала бланки для заполнения, изучила мои документы и отметила: «Все верно. Предприятие сотрудничает с вашей кафедрой, и выпускники с отличием могут выбирать, где работать». Приняла анкеты, копии документов, выдала корешок с номером и сказала звонить по такому-то номеру и узнавать, как продвигается мое устройство. Счастливый, я вернулся домой. Счастье продлилось не долго, в конце недели по указанному номеру ответили, что мое дело пока без изменений. И на следующей неделе то же самое. На третьей неделе, после такого же ответа, не выдержал и пошел на предприятие в отдел кадров. Оказалось, что все штатные места были укомплектованы и меня бы позвали, если бы только кто-то уволился или перевелся. На мой вопрос: «Чего же Вы это сразу не сказали, тогда бы я может согласился на любой другой отдел?» – ответа не было. Столкнувшись с таким отношением, ни с чем побрел домой.

Тогда отец предложил мне пойти на его прежнее место работы, он бы смог порекомендовать меня. Вначале я немного смущался: «Как это, получается я не сам устроился на работу, а по связям». Но согласился, деваться особо не куда было. Отец созвонился с директором и в назначенное время я пришел устраиваться. Переговорил с директором компании, тот был дружелюбно настроен, интересовался делами и здоровьем отца, прошли в конструкторский отдел, где меня представили будущему начальнику отдела и коллегам. Отправили в отдел кадров для утряски формальностей. Так в октябре 2009 года я стал инженером-конструктором невысокой категории с окладом что-то около 8000 рублей, при средней зарплате по городу в 13500 руб. Для инженера без опыта это было не много, хватило бы на хлеб с водой и однушку, хотя скорее даже только на комнату в коммуналке. Зато совесть и мысль о работе по блату и связям перестала терзать меня.

Коллектив оказался разношерстным: молодой начальник, еще только учащийся на вечерке; девушка-конструктор лет на десять старше меня и два пред пенсионера. Самый старший, звали его Зайцев начал: «Отца твоего знаю, уважаю, расскажи-ка о себе?» Я и рассказал, не забыв упомянуть и об отбраковке меня в МВД. Зайцев лишь бровью повел и сказал в шутку: «Ничего страшного, мы тебе шпалу к спине привяжем, будешь прямым, как и она». С Автокадом я был знаком с учебы в универе, а изготовление строительных металлоконструкций близко к машиностроению, даже немного попроще будет. В строительстве нет таких точных допусков к размерам деталей, плюс-минус миллиметр не страшно, да нет и требований к шероховатости поверхностей деталей, к соосности, к параллельности и т.д.

Инженеры-проектировщики разрабатывают рабочую документацию разделов КМ и т.д., КМ – конструкции металлические, в которых на листах лишь линиями отмечают колонны и балки, выносками и уточнениями, как эти конструкции сопрягаются. По таким чертежам безусловно не изготовишь металлоконструкции, потому часто при заводах существуют ПКО – проектно-конструкторские отделы. Инженер ПКО смотрит на линии, смотрит на узлы и по ним разрабатывает уже точные чертежи металлоконструкций для изготовления на заводе. Чертежи эти КМД – конструкции металлические деталировочные.

Такие чертежи я и стал разрабатывать. То, что выше описал это утрировано. Кроме точного чертежа конструкции с точными размерами, привязки деталей, надо еще определить точную массу отправочной марки. Также рассчитать длину сварных швов, там, где это не указано в КМ, а в КМ указано довольно мало. Благо большинство соединений типовое, немного приходилось считать через специальные формулы. Как объяснили коллеги: «Условно один квадратный сантиметр сварки держит тонну металла, а для крепления связей бери минимум две ширины детали для приварки ее внахлест». Мне понравилась такая работа, кроме деталировочных чертежей металлоконструкций, делали и деталировочные чертежи трубопроводов, чертежи на нестандартное оборудование. Я чувствовал, что делаю полезное приносящее пользу дело, по моим чертежам изготавливали конструкции, которые потом становились частью предприятий, заводов.

Можно сказать, я приложил руку к строительству объектов: для «Магнитогорского Металлургического Комбината» Комплекс холодной прокатки Листопрокатного цеха №11; «Южноуральского ГПК» Реконструкция Аккермановского рудника, Печная линия по переработке отходов горного и металлургического производства ТЭЦ; лестницы в рамках реконструкции «Гайского ГОКа».

Отец же говорил: «КМД конечно полезное дело, но лучше смотри за тем, что делает Зайцев, у него более ответственное и уникальное дело». Я так и сделал. Зайцев разрабатывал документацию другого вида – ППР и ППРк. Это расшифровывалось как проект производства работ и проект производства работ краном. Ответственное дело, необходимо предусмотреть как конструкции будут монтироваться на месте. Зная, характеристика крана, и зная вес отдельных элементов необходимо предусмотреть, где разгрузить конструкции, где поставить кран. И не просто так а, чтобы он до всего дотянулся и его вылета стрелы хватило, чтобы смонтировать все, и чтобы никого не задело и сам кран не перевернулся. Но несмотря на это, не зашло, хотя проекты эти себе на память сохранил. Среди всевозможных металлоконструкций, резервуаров различной емкости, вплоть до 10 000 кубических метров, трубопроводов и задвижек, мне больше всего запомнился ППР на монтаж купола храма Иоганна Кронштадтского в Гае. Наверное, из-за своего нестандартного для промышленного строительства направления. Если не смотреть на такого рода нестандартность, то заслуживали внимание сложные ППР, где монтаж ведется сразу несколькими кранами и другой техникой.

Мне нравилась такая работа, плохо только, что зарплата была невысокая. Один раз мы разработали чертежи КМД, но компания все-таки не выиграла тендер на их монтаж. Тогда чертежи продали победителям, а конструкторы получили хороший бонус, мне выдали 18к рублей! После восьми тысяч, эти восемнадцать были для меня огромными деньжищами! Однако, далее было падение… Если помните, в 2008 году случился мировой экономический кризис, до России он докатился с задержкой. Через 3 месяца после моего трудоустройства из-за отсутствия заказов ввели четырехдневную рабочую неделю на месяц, что сказалось на зарплате. Еще через месяц нас отправили на 2 недели в неоплачиваемый отпуск. Меня такое дело не устроило, и я за эти две недели нашел работу постабильнее.

Новая работа, рост вширь, но не ввысь

Это была небольшая компания с конструкторским отделом в виде меня и самого директора, немного офисных сотрудников и база металлоконструкций за городом. При устройстве я сразу озвучил, что хочу не менее 10К рублей, директор так и обещал, что будет больше, но в плохие времена мой минимум будет. Прямым нашим конкурентом была компания Элеватормельмонтаж, из этого названия становится понятно, что в основном и мы занимались элеваторами, мельницами и другими сельхоз объектами, но не только ими.

По должности я стал «инженером проекта». Почему именно «проекта», а не проектировщиком, тогда я не очень понимал. Да и вообще, что такое «проект» в профессиональном смысле не осознавал.

Мой функционал значительно расширился! Кроме разработки уже привычных чертежей марки КМД, я стал осваивать разработку других разделов строительной документации. Немного делал чертежи марки АС – архитектурно-строительные решения. Очень широкий раздел документации, где может быть и архитектура и металлические конструкции, железобетонные конструкции и демонтаж и много всего всякого. Делал и несложные конструкции в рамках КМ. Для металлических конструкций нужна основа, на которой они будут стоять. Потому следом я стал осваивать и КЖ – конструкции железобетонные.

Чтобы делать что-то новое надо много читать и изучать, этим параллельно работе и занимался, поднимая свой профессиональный уровень. А поднимать было куда, ведь чем только не занимался. Делал графическую часть для коммерческих предложений компании. Корректировал ранее готовые проекты. Проекты нестандартного оборудования. Даже в дизайне поучаствовал: рекламные и презентационные материалы о компании для выставок. Сделал простенький видеоролик-презентацию компании. Выезжал с водителем на объекты для замеров воздушных потоков для паспортов аспирации и много другое.

Если вспоминать о самом крупном, то это был проект технического переоснащения комбикормового завода. В уже существующее сооружение девятиэтажного комбикормового предприятия, необходимо было встроить новую технологическую линию. Тогда я узнал, что комбикормовые предприятия, мукомольные и мельницы – опасные промышленные объекты. Все потому, что взвесь муки, пыли и воздуха создают гремучую взрывоопасную смесь. Кроме специализированных отраслевых документов ПБ – правил безопасности, прочел еще и одну книгу, посвященную катастрофам и авариям на зерноперерабатывающих объектах. Оказалось, что за видимым спокойствием, в мирное время, за год происходит до 400 взрывов на зерноперерабатывающих и зерно хранящих предприятиях. Правда не все такие аварии приводят к большим разрушениям, что безусловно радует.

Прошло полгода, хотелось перемен, в должности, в зарплате. Но их не было. Тогда я обновил свое резюме на ХэХэ точка ру, добавил портфолио, было много что заявить о себе. И стал неспешно посматривать на рынок труда. Об этом узнал директор, вызвал к себе на разговор.

– Итак Ришат, что тебя не устраивает у нас, почему хочешь уйти? – начал директор.

– Время идет, я остаюсь на одном месте. – неуверенно начал я.

– И что же ты хочешь, что предлагаешь? – продолжал опрос директор.

– Главным инженером, наверное, хотел бы стать.

– На главного инженера ты точно не тянешь, образование не то, опыта мало, сам знаешь. Но я могу помочь с получением второго высшего строительного. А параллельно мог бы продолжать работать у нас. – предложил компромисс директор.

– Да это долго, не готов я еще пять лет учиться и трудиться за те же деньги.

– Так дело значит в деньгах. Тогда могу предложить сдельщину – сколько сделаешь, столько и получишь!

– Хорошо, такое думаю устроит, тогда договорились? – обрадовался я, как будто ожидая несказанного богатства.

– По рукам!

Жаль только, не додумался я тогда обговорить, как будет оцениваться эта сдельщина. Юн и глуп был в этом плане. Но поначалу все развивалось не плохо, можно сказать даже хорошо.

Следующим интересным и нетиповым проектом оказалась мобильная аэродинамическая труба, или тренажер как предложил называть ее заказчик. У него была такая задумка: вместо одного мощного вентилятора внизу аэротрубы, разместить два поменьше по бокам и по каналами с направляющими, направить потоки воздуха вверх. Не спорю – задумка оказалась внешне очень соблазнительной. Но не было проведено никаких аэродинамических испытаний такой концепции, даже никакого предварительного моделирования не было. Об этом я упомянул директору, но получил ответ, что за это нас не спрашивают и не платят. А неплохо было бы. Я тогда издалека подходил к программному комплексу ANSYS, который если разбираться, может смоделировать практически все. Жаль только то, что я был, да и остаюсь сейчас, бесконечно далеко от владения этой магией.

Тем не менее, я свою работу выполнил: спроектировал конструкцию мобильной аэродинамической трубы. А также применил недавно освоенные мой навыки работы в Автокаде в режиме 3D и визуализации. На картинке выглядела необычно, инновационно, современно. В жизни вышло тоже неплохо.

Однако мое опасение сбылось. Двух малых вентиляторов едва хватало для функционирования такой трубы, их врубали на полную мощность. Было шумно и энерго затратно.

Заказчик запросил проект типовой стационарной аэротрубы по его эскизу. Я сделал и конструкцию для обычной трубы.

Наш уже почти ставший постоянным, клиент, не бросил первый проект и хотел усовершенствовать его – от верха трубы через каналы направлять воздушный поток обратно к вентиляторам. Создалась бы закрытая система, по идее, эффективность улучшилась бы. И снова ох и ах – никакого моделирования.

Есть такие люди, у которых появится идея и они идут к ней напролом, не думая о таких «пустяках» как расчеты, планирование и т.д. Позже читал статьи и книги о бизнесе и своем деле, там много было похожих примеров. Когда человек задумывал пекарню, например, но не провел маркетинговое исследование, нужна ли она там, где он уже открылся. Видимо таким человеком и был тот заказчик.

За проекты аэродинамических труб я получил немыслимые для меня 25К рублей! Это при средней зарплате по городу в 15 000 рублей уже в 2010 году. Такое начало окрылило меня, подняло выше, и лишь для того, чтобы дать упасть посильнее.

Через некоторое время получил я новое задание от директора. Необходимо было разработать КМД на здание магазина. Изюминкой проекта было использование гофробалок и гофроколонн – вместо обычной металлической толстой стенки в балках использовался гофрированный лист, который приваривался к полкам. Это снижало металлоемкость и в теории должно было снизить и стоимость строительства. Но как обычно, все было гладко на бумаге, но забыли про овраги. Да, у прокатной типовой балки больше вес, но она уже продается какая есть готовая. А гофробалки у нас в городе не изготавливали, пришлось заказывать из Самары, плюс стоимость доставки, металлоемкость меньше, но гофру надо приварить, отсюда плюсом цена за работу. В итоге даже и не знаю, сэкономил ли заказчик или даже переплатил. Скорее всего второе.

Тогда я твердо помнил расценки на стоимость чертежей КМД – от 500 рублей за тонну раздеталированного металла. Закончил документацию и в пересчете на деньги у меня выходило что-то около 20 000 рублей. Я был доволен собой и ожидал продолжения банкета. Однако оказался в непонятках, когда на руки получил только 10 000 руб. Не мог такое оставить и пошел к директору.

– Сергей, я не понимаю, почему я получил только десять тысяч рублей за этот месяц. – начал я.

– Сколько заработал, столько и получил, так же договаривались. – просто ответил директор.

– Но ведь расценки на КМД начинаются от 500 рублей за тонну, а здесь выходит на все двадцать тысяч рублей.

– Так это для внешних заказов, внутри мы не можем позволить себе такие издержки, надо еще платить за электричество, монтажникам, на офис оставлять, потому столько и вышло.

Ничего на это не возразив, я вышел. Но негодование осталось. Снова внимание к сайтам поиска работ, обновление резюме и поиски лучшего места.

Директор был хорошим собственником, он не только выжимал все соки из того, что ему досталось от его отца, но и развивал дело. Был куплен станок с ЧПУ (числовое программное управление) плазменной резки. Над большим столом, примерно 3 на 6 метров, перемещалась головка с плазменной горелкой, которая вырезала всевозможные узоры на листе металла, располагаемом на рабочей поверхности. Стол был не плоским, а состоял из множества металлических ребер. Это было сделано для того, чтобы он дольше прослужил. Ведь плазма разрезала заготовку насквозь, повреждая и то, что ниже. Станок отлично справлялся с нетолстым металлом, филигранно вырезая узоры из стали, как если бы я вырезал ножницами из бумаги! Так я освоил и не сказать, что программирование ЧПУ, а создание заданий для него и подбор параметров для резки.

Я продолжал работать, но уже без особого вовлечения и радости, считая, что меня недооценивают здесь. Мои доходы прыгали на сдельщине, но таких высот как на аэротрубе уже не было. Так продолжалось до лета, пока не раздался звонок с местной организации, но в то же время и филиала одной пафосной компании.

Мойпервый крупный проект, но пока еще дома

На дворе лето 2011 года, я распрощался с прошлой компанией и теперь я – инженер авторского надзора на территории опасного производственного объекта. Этот объект – Оренбургский газохимический комплекс, газзавод в простонародье. Сам проект – реконструкция очистных сооружений с применением современных технологий очистки воды на тот момент.

Офис компании находился в центре города, там же и мой основной проектный отдел, но рабочее место у меня было на стройке очистных сооружений за заводом. Головная компания называлась GPCP и имела Канадскую прописку. Правда с Канадой ее связывал только адрес. Основатель компании и генеральный директор был индус, переехавший в Канаду или только открывший там фирму. Индусами оказалось также и руководство филиала в России, моим непосредственным начальником оказался темнолицый Бадринат или просто Бадри, директором филиала был Алок, но директором отдела капитального строительства все же был россиянин, Владимир Борисович. В офисе для работы с таким количеством индусов был целый отдел переводчиков. К сожалению, там я бывал редко, только некоторые слухи оттуда доходили до меня на строительную площадку.

Владимир Борисович носил белые усы, и сам был уже в летах и седой, но тем не менее был очень активным и энергичным. Был опытным строителем, иногда рассказывал о своих прежних проектах, среди которых была работа на нефтесервисную компанию Halliburton (Халлибертон). В отличие от обычных строительных касок, которые носили все, у Владимира Борисовича была своя, прихваченная с прошлого, белая каска. От обычных она отличалась уплощенностью и удлиненными краями, напоминала британские каски Броди времен Первой Мировой Войны.

Познакомился с коллегами. Расположился на своем рабочем месте. Подходит коллега по имени Карим и говорит:

– Ришат, у меня сейчас обход площадки, пошли со мной покажу, где что, проведу, так сказать, экскурсию.

– Хорошо, иду! – воодушевленно ответил я.

Это была большая территория. Очистные сооружения уже были существующие, старые, которые уже плохо справлялись со своими функциями, потому и надо было их реконструировать. Новые очистные сооружения состояли из несколько зданий и новых емкостей, где водные стоки отстаивались, очищались, обогащались кислородом и многое другое. Работы уже шли полным ходом, уже был каркас основного корпуса, были готовы несколько емкостей.

Чтобы обойти все территорию понадобилось полдня. Когда пришел, меня ждал встревоженный прием.

– Ришат, ты где был, где пропадал?! – с порога вопрошал Владимир Борисович.

– На обход ходил, знакомился с объектом. – отвечаю я, уверенный в своей правоте.

– Так надо было предупредить с начала, чтобы знали где ты. Тут опасный производственный объект. Вон недавно зимой, один индус из офиса наступил на снег и в люк провалился, слава Богу все обошлось. – продолжал директор.

– Так я не один, я с Каримом был.

– За тебя отвечаю я, а не Карим, это ясно!?

– Да ясно, впредь буду всегда предупреждать Вас.

– Вот и хорошо. – резюмировал Владимир Борисович.

Далее некоторое время, я перед каждым выходом на обход площадки, демонстративно предупреждал директора, что выхожу.

Работа инженером авторского надзора заключалась в освидетельствовании скрытых работ – это работы, которые «скрываются» последующими работами. Например фундаменты. Вначале делается основание, утрамбовывается, затем заливается подбетонка – тонкий слой слабого бетона. Таким образом подготовка основания скрывается. Далее устраивается армирование из металлических стрежней каркасов, выстраивается опалубка, что формирует очертания фундамента. И эти работы «скрываются» когда заливается бетон и далее, фундамент закапывается.

Кроме освидетельствования скрытых работ необходимо разрабатывать листы авторского надзора на вопросы, возникающие при строительстве. При большой загрузке всего проектного отдела, мне из офиса скидывали и задания на разработку рабочей документации разделов АС, КМ, КЖ.

Одно дело проектировать фундаменты и КЖ, другое дело видеть, как это реализуется в жизни на стройке. Вот так в один из первых своих обходов с целью освидетельствования, подхожу я к месту. Что-то не ясно мне стало в устройстве, и я такой спрашиваю.

– Что это здесь такое?

– Да мы не поставили два стрежня усиления поверху, но перед заливкой обязательно установим. – отвечает начальник участка подрядной организации.

Я такой про себя думаю: «Ого, какой полезный лайф-хак! Буду просто задавать абстрактные вопросы, возможно исполнители сами признаются и пообещают исправиться!»

– Тогда, когда установите усиление, снова пригласите на освидетельствование. – говорю я.

– Хорошо, как скажешь, после обеда тогда вызовем снова. – обещает нач.участка.

И да, действительно этот метод мне в дальнейшем продолжал помогать. Но я не только бездумно ходил и осыпал всех вопросами. Когда узнавал что-то новое, изучал вопрос подробнее. В другой раз узнал, что арматуру следует очищать перед бетонированием и убирать строительный мусор из опалубки.

С коллективом сдружился, отмечали вместе праздники, новый год встречали. Я тогда открыл для себя, что такое виски и непереносимость водки.

Постепенно узнавал через внутрикорпоративные чаты и приезды проектировщиков на площадке о жизни в офисе и о наших индийских канадцах. Во-первых, из-за них мучались наши девушки из административного отдела, особенно касательно поиска съемных квартир. После съезда одной индийской семьи, в квартире остался полный срач и даже отпечатки ног на потолке. Уж не знаю, это они из мультфильма про Симпсонов решили опробовать такое или что другое было на уме. Далее был еще рассказ про индуса инженера по КИПиА (контрольно-измерительные приборы и автоматика). Он осмотрел квартиру, ему вроде все понравилось, но в конце его что-то остановило.

– Квартира мне понравилась, но где бочка? – спрашивает индус на английском, и переводчица переводит арендодателю.

– Какая бочка? – не понимают ни переводчица, ни хозяйка квартиры.

– Такая большая бочка, белье чтобы стирать.

– В квартире есть стиральная машинка, она работает и отлично стирает.

– Но я не умею ею пользоваться! – отвечает инженер по контрольно-измерительным приборам и автоматике.

Чем закончились поиски уж не знаю. Надеюсь, что его все-таки посвятили в управление стиральной машинкой.

Шло время, и вот уже прошло более полугода. Я активно и добросовестно работаю, узнаю строительные мудрости и тонкости. Продолжал знакомиться и с офисными коллегами по отделу проектирования. Так как завод принадлежал компании «Газпром» то проходило и серьезное обучение технике и правилам безопасности на опасном производственном объекте. Там с коллегами проектировщиками и пересекался.

Оренбургский газоперерабатывающий завод перерабатывает природный газ, насыщенный сероводородом. Сероводород — это опасный смертельный газ, потому на заводе все ходят с противогазами, на случай аварий и утечек газа. Однако, судя по статистике, самым смертоносным был все-таки не сероводород. За все время от сероводорода умерли десятки человек, из-за отравления от метилового спирта – сотни если не тысячи. Сейчас уже точно не помню, но пропорция примерно такая и была. Метиловый и этиловый (обычный тот, что в водке) спирты по запаху и вкусу практически не различимы. Только метиловый спирт смертельно опасен. Вот его и выпивали, и умирали рабочие и даже квалифицированные специалисты, перепутав его с обычным спиртом.

Некоторые проектировщики были не местные, хоть и тоже россияне, но из других городов. Да, некоторые были довольно опытны. «Но не настолько, чтобы им платили в разы большую зарплату и еще плюсом снимали жилье» – думал я. Но я ошибался.

Один из коллег, специалист по строительному контролю уволился, и ушел на работу вахтовым методом, месяц в Сибири на объекте и месяц отдыха дома. Да, такой график не каждому подходит, зато зарплата вдове выше, чем была у меня. Я расспросил его о том куда он устроился, контакты. Взял один выходной, пришел в офис вахтовой компании, переговорил. Они готовы были и меня взять на должность инженера строительного контроля, как только я уволюсь с текущей работы.

Вечером следующего дня я написал в отдел кадров, что хочу уволиться. Вызвали в офис и с утра поехал сразу туда. Отвели сразу к директору Алоку, где начался примерно такой диалог.

– Hello, Rishat! How are you? – приветствие и стандартная фраза про то как дела.

– Thanx, fine. – такой же стандартный ответ, что все хорошо.

– Why do you want to leave our company? – почему я хочу уйти из их компании, интересуется директор.

– I received a better job offer. – говорю, что получил более лучшее предложение работы.

– What can we do to keep you from leaving? – что мы можем сделать, чтобы ты остался, спрашивает Алок.

Тут я подумал, что меня здесь ценят и уходить стало как-то неловко. Если просить увеличить зарплату, то на сколько? Сейчас у меня 25, там предлагают 50, но там вахта, мотаться надо, не очень-то и охота. Попросить увеличить вдвое – вряд ли согласятся думаю.

– I want in 30% more. – я хочу на 30% больше.

– ok, deal.

Оформили в отделе кадров новые договоренности дополнительным соглашением. Немного переждал в офисе и на машине выехали на строительную площадку. Там, к моему удивлению, были рады меня увидеть. Поздоровался со всеми, подхожу поздороваться к директору отдела капитального строительства.

– Рад, что ты остался! Тем более все здесь знаешь, хорошо справляешься с работой. Позиция эта какая-то проклятая. Много кто был авторским надзором до тебя, но долго не держались, переживали, как бы и тебя не коснулось та же участь.

– Да я тоже рад всех видеть, и не особо хотелось мотаться по вахтам. Просто возможность зарабатывать там была выше.

– Что же ты какую-то странную сумму запросил (32 тысячи «с копейками»)? Сказал бы сразу 35 000 рублей. Я бы поддержал тебя.

– Да я толком и не знал сколько надо, сказал на 30% больше и все, теперь то поздно уже передумывать.

И я продолжил работать инженером авторского надзора на реконструкции очистных сооружений Оренбургского газоперерабатывающего завода. Тогда он, кстати, назывался Оренбургский газохимический комплекс, сокращенно – ОГХК. А вот в штампах чертежей долгое время маячило ОГКХ. Не я это обнаружил, один коллега проектировщик, приезжавший на площадку. Вроде и мелочь, но за год или более, кто только не смотрел, не проверял чертежи, но не замечали. Этот пример о важности внимания к деталям.

Шло время, я осваивал холостяцкую жизнь на съемной однушке. Пока одним вечером мне не позвонили на мобильный с незнакомого номера.

– Ришат, здравствуйте! Меня зовут Евгений, я из рекрутингового агентства. Нашел ваше резюме на сайте «Хэдхантер точка ру». Подскажите, вы рассматриваете предложения о работы?

– Добрый вечер, Евгений! Резюме давно не обновлял, но интересные предложения рассматриваю. – ответил я.

– Тогда не могли бы мы переговорить сейчас по позиции, к разговору присоединится руководитель дизайн отдела?

– Да, хорошо.

Меня спрашивали о моем опыте работы, моих компетенциях, о моем уровне английского. Немного переговорили на английском. Читать и писать на иностранном у меня еще с института неплохо выходило, а благодаря работе с индусами, чуточку подтянулся и устный. Мои ответы и кандидатура, устроили потенциального начальника.

– Тогда давайте я расскажу о проекте, потом уже перейдем и к зарплатным ожиданиям. – продолжил Евгений.

– Хорошо.

– Мы подбираем человека в области проектирования и авторского надзора на международный проект строительства нового стекольного завода на Северном Кавказе. На проекте международная команда, специалисты со всей России и из-за рубежа. Проживание на базе отдыха за счет работодателя… – рассказывал Евгений.

– Эмм, а где именно на Северном Кавказе?

– В Республике Дагестан, недалеко от Махачкалы. Но вы не волнуйтесь, территория строительства и база отдыха хорошо охраняются, развозка предоставляется работодателем.

В те годы в Дагестане было не спокойно, по новостям часто были репортажи о терактах, стрельбе, взрывах, тогда их еще не называли по новоязу «хлопками». Потому зародились сомнения, а стоит ли работа того, чтобы подвергать себя риску.

– Что на счет зарплаты. – поинтересовался я.

– Оклад от 60 тысяч рублей. Ну что, вы согласны?

– Эээм... – опешил я, не веря в такие большие суммы, и через некоторое время выдавил из себя, – да.

– Слышу Вы еще сильно сомневаетесь, – бодро продолжал Евгений, – тогда, чтобы сомнений не осталось, предлагаем вам 80 тысяч, что скажете?

– Да! Точно да! Согласен! – уже быстро и бодро выпалил я, опасаясь, чтобы рекрутер не услышал неуверенности и не отозвал свое предложение.

Обговорили еще некоторые детали, уточнили как буду добираться. Я посмотрел и выбрал спокойный вариант поездом, с пересадкой в Самаре. Сначала на рейсе Орск-Москва, затем в Самаре на Тюмень-Баку. Можно было бы и самолетом, однако, добираться мне надо было за свой счет. Это немного тревожило. Но тогда я не знал, что обычно компания оплачивает дорогу сотрудников, в том числе и будущих.

На следующее утро, я поставил в известность руководство о том, что собираюсь увольняться. И меня снова позвали в офис для разговора. Снова в кабинет к директору Алоку. После приветствия и обычной учтивости, разговор стал отличаться от прошлого раза.

– What can we do to keep you from leaving? – что мы можем сделать, чтобы ты остался, спрашивает Алок.

– I think, nothing can be done. – отвечаю, что не смогут удержать меня.

– Why? The labor market is like usual market. – что это всего лишь рынок труда как обычный рынок, говорит Алок и продолжает интересоваться, сколько мне предложили. – What salary were you offered? Maybe we can make a better offer.

– You can’t – нет, не сможете, отвечаю с небольшой улыбкой.

– Let’s try. Just tell a number. – мы все-таки попробуем, просто назови сумму.

– Eighty thousand. – говорю все с той же улыбкой.

Это привело господина Алока в небольшое замешательство. Было видно, что он не ожидал услышать столько. Однако, Алок был опытным менеджером, после заминки, протянул мне руку. Я ответил рукопожатием и услышал от него: «Good Luck!»

Вот так, 31 марта 2012 года, после двухнедельной отработки, я отправился в путь, за 2 тысячи километров от дома.