Kitabı oxu: «Очки для сердца»

Пролог

Такси останавливается напротив небольшой фотостудии. Медленно открывается дверца. Сначала показываются черные сапоги, за ними – красивая ножка, обтянутая в черные колготки в очень мелкую сеточку. Небольшое колебание – и вот за первой ножкой на тротуар становится вторая. На девушке черный плащ почти до самой земли. На секунду ветер подхватывает подол её плаща и немного обнажает ногу. Нет, не колготки – чулки.

При близком рассмотрении ей около двадцати лет, может, немного меньше. Лицо симпатичное, но сильно перемазано косметикой, от чего она кажется старше. Намного старше. Косметика неброская – серебристые тени и розовые губы. Но глаза резко очерчены чёрным. Настоящая Клеопатра. Уголки глаз подведены прямо до самых бровей, всё остальное – серебристо-серое с толикой розового. Губки – бантиком, немного блеска – только чтобы подчеркнуть настоящий розовый цвет. Скулы бледно-розовые – то ли от косметики, то ли от холодного ветра. Хотя, может быть, от страха, что полыхает в глазах. Складывается впечатление, что девушка не хочет быть узнанной. Она озирается по сторонам, немного неуверенно ступает к двери, набирает воздуха в легкие и, открывая дверь, исчезает в здании. Такси, не глуша мотор, остается на месте.

Минут двадцать ничего не меняется. На улице почти никого нет. Кому хочется в такую погоду выходить из теплого дома? Ветер, набирая силу, дует чуть ли не со всех сторон, поднимая кучу сухих почерневших листьев. Запах бензина расходится по всей улице, напоминая, что таксист так и не заглушил двигатель.

В этой картине что-то не так. Всё как-то неправильно.

Но вот дверь фотостудии неожиданно открывается. Девушка, та самая, в черных чулках и пальто, вылетает из-за дверей, поправляя волосы. Глаза – сапфиры. Губки – бантиком. С бледными щеками, но огромной улыбкой девушка подлетает к машине, открывает дверь и садится внутрь. Такси не спеша отъезжает от здания и теряется вдали.

Через несколько секунд дверь в здании открывается опять. Из-за дверей показывается парень лет тридцати. Он, поправляя шапку, смотрит вдаль. Немного нервно проводит рукой по длинным волосам, опираясь на дверь фотостудии. Парень долго смотрит на дорогу, а потом уголки его губ начинают приподниматься. Если бы девушка не уехала так быстро, то увидела бы его замечательную улыбку. Парень стоит около дверей ещё какое-то время, думая о своём, пока ветер не загоняет его внутрь здания.

На улице снова никого нет, только чёрные листья летают от здания к зданию.

Глава 1

Мои родители с гордостью могут сказать, что слово семья – это о них. Короче говоря, у меня две сестры и два брата. Мне было три года, когда мы приехали в Америку, штат Южная Каролина.

Старший брат Макс на десять лет старше меня. Кейти – на девять. Потом я. Уже в Америке у меня появились братик и сестренка в один день – Эндрю и Эрика. Они младше меня на семь лет. Добавить папу и маму – итого нас семеро.

У нас много родственников – и двоюродных, и троюродных, и всякой-разной далекой родни по папиной и маминой линии. Тётки, дядьки, бабушки и дедушки. Некоторые родственники приехали в Америку после нас, и многие из них были намного старше моих родителей, поэтому не все понимают английский язык. В общем, нас много, и иногда бывает очень весело.

Я привыкла к шуму. У нас дома всегда что-то происходит. Кто старше – пререкается, кто младше – дерутся. Одна я ни туда ни сюда. Почти всегда я читаю книги в наушниках, сижу с тихой музыкой, заглушающей шум – так спокойнее, интереснее. Представьте: сидишь на диване с книгой, в которой летит Всадник без головы или тихо ступает Дикая охота короля Стаха, а в ушах у тебя индийская музыка (кажется – вот сейчас из кувшина выйдет змея), или, например, капает дождь, скрипка пиликает, а рядом надрывается саксофон. В общем, прикольно.

Благодаря родителям я знаю английский и русский языки. Помню, в детстве мама всё время читала нам сказки, а мы сидели развесив уши и слушали. Когда родились Эндрю и Эрика, то уже не только мама, но и Кейти читала нам сказки. Когда я стала чуть постарше, то в школе подружилась с эмигрантами. Мне было интересно слушать их речь.

Родители у нас строгие – могут наказать. Почти никогда не кричат, только ремень свистит. Папа по профессии столяр, мама – швея. С чистой совестью могу сказать, что я выросла в христианской семье. Мой отец – помощник пастыря. Нам, детям, почти всегда запрещалось что-то делать. То то нельзя, то это. По идее, мы должны были быть детками-паиньками, но, как обычно, получается как всегда, а не так, как хочется.

Моя сестра Кейти вышла замуж за американца. Адвоката. Никому ничего не сказала, а просто расписалась. Несколько фотографий в белом платье по колено – это всё, что у нас есть с их свадьбы. Джеймс – мужик состоятельный, симпатичный и смешной. На несколько лет старше сестры. Теперь у них двое деток.

Макс тоже не пойми что делает – то с одной дружит, то с другой. Никак не может определиться. Та для него не очень симпатичная, у этой ноги шибко длинные. Эта некрасиво смеется, а у этой зубы торчат. Одна работает слишком много, другая совсем не работает. В общем, парень в раздумье. Думаю, еще нескоро определится. Часто я слышу, как он болтает по телефону – ржать хочется. Но это, конечно, не моё дело.

Теперь обо мне. На сегодняшний день мне 21 год. После школы поступила в колледж, но пришлось поработать немного, подправить ситуацию с цифрами на моём банковском счету. Захотелось купить машину получше. Итог – один год перерос в два. Я не переживала и ещё раз заполнила аппликацию в колледж. Меня приняли снова. И вот я, вся светящаяся, стала студенткой. Я продолжала работать по понедельникам, средам и пятницам и часто оставалась в ночную смену в субботу или воскресенье. Отец сильно злился, если я не ходила в церковь, а мама смотрела на меня осуждающе.

В общем, я была счастлива. Вставая по утрам, я всегда качала пресс, делала приседания и упражнения для спины, чтобы укрепить мышцы. Я не была пампушкой, но и слова «худая как скелет» для меня совсем не подходили. Весила я примерно 60 кг, рост – 165 см. От папы мне достались глаза, а вот мамы – грудь. У папы очень выразительные карие глаза. Ну а у мамы очень выразительная грудь. Я очень гордилась своими глазами, ну и бюстом, конечно, тоже.

Мои братья и сестры между собой очень похожи. С виду. А вот характеры у нас всех разные. Кейти и Эндрю – два торнадо. Одна в юбке, другой в шортах. Эрика и Макс более рассудительные, но могут исподтишка подсунуть тебе гадость. Маленькую, но всё равно гадость. Я больше молчаливая и спокойная, но в тихом омуте сами знаете кто водится.

В десятом классе старшей школы я перенесла операцию. Всё должно было произойти быстро, но во время операции что-то пошло наперекосяк. Я чуть ли не откинула коньки. После долго отдыхала и начала набирать в весе. Всё из-за таблеток. Ну и тогда я очень мало двигалась. Когда мне стало лучше, я, перебирая семейные фотки, увидела себя со стороны и была в шоке! На меня смотрела симпатичная свинка. В прямом смысле этого слова. Да, ещё с двойным подбородком. С того времени я занимаюсь физкультурой. Меньше кушаю и стараюсь употреблять здоровую пищу. Теперь живот у меня подтянутый, ноги сильные. Иногда борюсь с Максом, а иногда даже его побеждаю.

Тот год школы я пропустила. На следующий год я была одной из самых старших. Мой день рождения в октябре. Мне было почти семь, когда я пошла в школу. И вот сейчас, смотря на письмо с колледжа, думаю, что другие студенты будут намного младше меня. А школа начинается уже завтра.

С такими мыслями я заснула.

Глава 2

Это лето выдалось очень жаркое. Одежда липла к телу, кондиционер в машине совсем не помогал. Да ещё я была вся на нервах! Потели руки, и мне очень хотелось спать. Сегодня мой первый день в колледже! Сегодня я гордая студентка! Я вся сияла от счастья! В голове много мыслей – что нужно сделать, чтобы быть подготовленной к учёбе? Дел была непомерная куча – купить одежду, учебные принадлежности и самое важное – книги. На втором месте – работа. Моё расписание уроков я знала за несколько дней до начала учебного года. Но я не знала, что скажут нам учителя. Поэтому пришлось уменьшить часы на работе, чтобы точно знать, справляюсь ли я с учёбой на отлично. Другой оценки я не хотела.

Поговорив с родителями, мы решили, что для меня будет лучше поступить в колледж около дома. Намного дешевле. Это самое главное. Мы не были бедными, но и к зажиточным не относились. Вообще-то, если быть честной, мама и папа были категорически против, чтобы я ехала куда-то далеко от семьи, а мне очень хотелось отсюда свалить. Почему? Всё очень просто! Мне надоело! Я люблю своих родственников, но они иногда очень сильно задалбывают. Проще сказать – садятся на голову. Переведи. Завези. Помоги. Заполни. А когда поможешь, то что-то не так и так далее. Дошло до того, что я решила купить себе два телефона. Номер нового телефона я никому не давала – решила использовать его только для школы или на работе. Родственники знали старый номер. Звонили только на него. Телефоны были одинаковые, чёрные, но мелодии я поставила разные. И конечно, я никому не говорила про второй телефон.

Я была в превосходном настроении. В восторге. Хотя немного боялась. Первый день решила надеть босоножки на танкетке и белый топик с пушистой коричневой юбкой. Мой наряд завершал салатового цвета легкий свитер. На мой взгляд, я выглядела нестрого, молодо, модно и красиво. И самое главное – недорого. Мой облик завершала огромная кожаная коричневая сумка с большим количеством карманов.

За неделю до занятий, проезжая мимо колледжа, я решила забежать и посмотреть расстановку классов. И хотя я помнила, куда идти, но всё равно решила приехать на полчаса раньше начала занятий. Успокоиться, собраться с мыслями! Первый день: английский, математика, химия, биология и социология. К концу дня у меня болела голова от всяких разных указаний, чертежей, расписания тестов, лабораторий и всей остальной фигни. Но я справлюсь! Я должна!

Я хочу быть фармацевтом!

Вечером, ложась спать, я в мыслях старалась воспроизвести мой первый день в школе. На каждом уроке я садилась на первых партах – так лучше слышно и видно. Ещё с начальной школы знаю: так легче всего списать – у учителя под самым носом. Хотя надеюсь, что мне это не понадобится. Но есть один минус передних парт и недлинных юбок. Может, мне и показалось, но учитель математики как-то странно смотрел на мою одежду, в особенности на юбку.

Сегодня мне пришлось выучить первый урок – нужно изменить гардероб! Хотя благодаря моей юбочке у меня появился друг, Кристофер. Подошёл ко мне познакомиться и сказал, что у меня красивые длинные ноги. А мне стало стыдно и немного смешно – родители воспитывали нас строго. Девушка должна быть скромной и ходить в женской одежде. Это означает никаких брюк, только платьица и юбочки. Я до сих пор не понимаю этого правила, но со временем как-то само собой вошло в привычку.

И вот сегодня это правило сдало сбой. Нужно обязательно съездить в магазин и купить несколько пар простых штанов. Чтобы родители не ругались, с утра буду выходить в красивом платье, а в машине буду переодеваться. Почему? Да потому, что почти все студенты выглядят так, как будто только что встали, промыли немного глаза и прямо в пижамах пошли в колледж. Я не люблю привлекать к себе внимание. А среди всех этих спешащих куда-то людей я выглядела красным пятном. Какой дурдом! Да ещё, к моему ужасу, на уроке, когда один из учителей старался произнести моё имя, головы всех студентов были повернуты на меня.

Да, у меня русское имя. Яна Лапочка. По бабушке. Но друзья называют меня Янка или просто Лапа.

* * *

Этот день мне запомнился очень надолго. Я уже свыклась с новым расписанием, как-то совмещала школу, работу, семью и друзей.

Дождь лил как из ведра. Я опаздывала. Вихрем залетев в школу и держа все свои книги, бумаги и тетрадки, я решила побыстрее перебежать огромный зал, предназначенный для тихого часа для студентов. Вот тут меня и подвели мои балетки. Полностью мокрые, они хлюпали на каждом шагу. Блин! Я поскользнулась на ровном месте и приземлилась задницей прямо на пол. Все книги, листы и тетради разлетелись в стороны, а самое главное – мои очки улетели в неизвестном направлении. С большим треском и огромным трехэтажным ругательством, за которое, если бы мои родители меня слышали, оторвали бы мне голову, я разлеглась на полу, пересчитывая мерцающие звёзды. С огромным трудом я старалась удержать стон и не открывать глаза. И хоть я не видела, но чётко услышала фразу, от которой меня бросило в жар:

– Что за дебилка! Ты мне все штаны заляпала грязью!

Голос был очень приятный, но содержание предложения, относившегося ко мне, выбило почву из-под моих ног. Я так и продолжала лежать, раскинув руки в стороны, закипая праведным гневом. Очень хотелось этому придурку ответить что-нибудь гадкое, чтобы у него повяли уши, или на худой конец просто врезать ему хорошенько. Собрав всё своё мужество в кулак, я решила открыть глаза. Передо мной и вправду были заляпанные штаны. Белые, в странную точечку. Точечек было от силы десять. А может, и того меньше. Вот же идиот! Вместо того чтобы поддержать девушку в критической ситуации, этот отморозок ещё и орёт на меня! Парень не обращал на меня внимания. Он стоял ко мне боком, стараясь отскрести грязь на его стильных белых штанах. Когда я привстала, то уже нашла в голове несколько хорошеньких слов, чтобы сбить спесь с этого придурка. Но он повернулся ко мне лицом, и я растеряла все заготовленные слова. Высок. Очень высок. Качок. Мускулы так и пробивались из-под облегающей тёмной футболки. Лысый. Вернее, бритый. С виду – лет 27, может, старше. Красив. Даже то, что лысый, его совсем не портило, а наоборот, придавало какую-то загадочность, шарм. Каждый раз, когда он смахивал рукой воображаемую грязь, мускулы на его руках надувались во все стороны.

И я испугалась. Струсила.

Парень не переставал кудахтать:

– Куда прёшь? Слепая, что ли? Как таких дур вообще земля носит? – он посмотрел на меня, и моё сердце забилось ещё быстрее. Боже! Голубые глаза.

– Прости, так получилось.

– Что «так получилось»? Смотри под ноги, дура!

– Извини, я не специально. – Парень продолжал злиться, а около нас начали собираться люди. Я слышала смех и улюлюканье.

Лысый придурок наконец вроде бы успокоился, кидая в мою сторону презрительный взгляд. Он развернулся и с поднятой головой пошёл в сторону кафетерия, не забыв перед этим поддеть носком ботинка мои очки и швырнуть их в мою сторону. Вот же отморозок! Во мне кипел гнев. Таким людям, как он, ничего не стоит обидеть или ударить кого-то, кто слабее их. И таким, как он, нельзя подойти и просто врезать, так как обязательно получишь сдачу. Нужно сделать гадость потихоньку, чтобы он и не знал.

День был испорчен. Собрав свои вещи, я поплелась на урок, на котором, честно могу сказать, так ничего и не услышала. Благо по инерции писала конспекты. Почерк у меня красивый, многие студенты просят меня сделать им копии или переслать по интернету. Мне нетрудно, иногда помогаю.

С того памятного дня моей целью было отомстить. Тем более, что я нашла царапину на моих новых очках. Этого я так просто не оставлю! Но каждый раз, когда я встречала этого парня в школе, со мной происходили странные вещи. Я всё больше и больше начала думать о нём, о его глазах, голосе. Даже о его бритой башке. Он обычно ходил в компании с несколькими ребятами и двумя девчонками. Одну из этих девушек он часто обнимал. Несколько раз я видела, как он отъезжал от школы на красной крутой тачке. Потом я узнала, что это корвет. Дважды я смогла припарковать свою старенькую хонду около него, но ни разу не видела, как и с кем он уезжал.

И вот однажды, когда увидела его, идущего в обнимку с девчонкой, моё сердце пронзила странная боль. Мне захотелось быть на месте этой девушки! Неужели я ревную? Нет! Что это за ерунда мне лезет в голову? Хотя, почему ерунда?

Это нелегко сделать, но нужно признаться самой себе. Я самым бессовестным образом влюбилась.

Глава 3

– Я не могу.

Но мама как будто вообще меня не хотела слушать. Своим властным голосом она продолжала вещать в телефонную трубку, что мне нужно сделать:

– Только свозишь, переведёшь – и домой.

– Мама, у меня нет времени. Через два дня экзамен, а я не подготовлена!

– Ничего с тобой не станет, если поучишь свои уроки на два часа меньше!

– Мама, я не могу! Позвони ещё кому-нибудь! Я и так из-за вас… – своего предложения я не договорила, так как мама меня снова перебила.

– Сможешь и сделаешь! Тебе нетрудно! – и она положила трубку.

Как меня всё это достало! Теперь вместо того, чтобы учить химию, я должна завести сестру моей бабушки в больницу. Умом я понимала, что это хорошее дело, но сердце противилось. Сколько можно меня эксплуатировать! А самое главное то, что все мои любимые родственники знают, что я не смогу отказать, потому что с самого детства мои родители учили меня помогать. Помогать всем. Всем без исключения. Какая кому разница, если у бабы Ани есть двенадцать внуков, которые отлично говорят по-английски, или какая кому разница, что мне – не им, мне – нужно будет потом заправляться.

Я набрала телефон бабы Ани. Когда мне позвонила мама, я остановилась на обочине. Смотрела в окно из машины и слышала гудки в трубке. И всё больше закипала.

– Алло, – старческий голос вывел меня из оцепенения.

– Баба Аня, это Яна.

– Ох! Как хорошо, что ты позвонила. Я уже сама хотела тебе звонить. Мне нужно поехать к доктору. – голос бабы Ани был весёлый, а я в то же время хотела выть и чуть ли не рвала на себе волосы. Что это со мной в последнее время творится?

– Мне нужно точно знать время, – сказала я.

– Хорошо, подожди минутку. Сейчас посмотрю, – слышно было, как она, не отключая, положила телефон на стол и зашелестела бумагами.

Минутка плавно перешла в четыре, потом в пять. И тут я отчётливо услышала звонок в дверь, какое-то копошение, шаги, где-то отдаленно голос бабы Ани: «Андрюша, внучек дорогой, проходи, у меня есть красный борщик для тебя», – снова шаги…

– В 4:00 в среду. Ты должна за мной заехать на полчаса раньше.

Я закатила глаза. Должна!!! Это я должна? Ну почему я? Почему я?

– Хорошо, я буду, – наконец-то выдавила из себя.

– Ну и славненько, увидимся в среду. Будь аккуратна за рулем.

– Ага, пока.

– Пока.

Я положила трубку и уставилась в окно. Из задумчивого состояния меня вывел звук телефона. Я так расстроилась, что даже не заметила, как начала грызть ногти. Это текстовое сообщение. Только на другой телефон. Приложила палец для сканирования, открыла страничку. На меня смотрел смайлик от Кристофера. Я улыбнулась и недолго думая отправила ему точно такой же смайлик, а ещё через секунду получила следующее сообщение:

«Привет, чем занимаешься?»

«Думаю».

«Зачем?»

«Иногда помогает расслабиться», – ответила я.

«Хочешь, другой способ тебе покажу?»

«Нет, спасибо».

«Поехали в кинотеатр в среду, после теста?»

«Во сколько?»

«Пять-шесть вечера».

«Извини, не могу».

«А если бы моё имя было Брет Питт?»

«Тоже нет. Что на самом деле тебе надо?»

«Увидеть тебя».

«Зачем?»

«Соскучился».

Я напечатала слова «Да пошёл ты», но потом всё стерла и отправила другие три слова.

«Выбери другой день».

«Окей».

«:-)»

«;-)»

В это время в моей голове без моего спроса всплыл образ бритоголового. А я даже его имени не знаю! Может, мне показалось, но я слышала, как друзья его звали «Эй», как первая буква английского алфавита. Я улыбнулась. На этот раз настоящей улыбкой, завела машину и поехала домой.

Дома ничего не изменилось. В раковине стояли грязные тарелки, ложки и стаканы. Эрика и Эндрю совсем от рук отбились, им по 14 лет, а ведут себя, как беспомощные дети. Быстренько управившись с посудой, поставила на плиту вариться суп с курицей и вермишелью. Мама на работе, а папа, когда придет, будет голодный. За других членов семьи я не волновалась – перебьются кукурузными хлопьями.

В среду тест прошел спокойно. Я внимательно слушала на предыдущих уроках, вопросы не были сложными, так что я зря волновалась. Учитель химии, доктор Хаус, мужик лет 65, с огромным животом, волосами, закрученными в барашек, и такими же огромными, как и живот, очками. Если я не ошибаюсь, то стекла были толщиной в сантиметр. Но мужик он был классный! В начале семестра на этот урок записалась около 36 студентов, даже пришлось несколько стульев принести для опоздавших. Но после первого теста осталось только 12 человек. Я и Кристофер были в паре на лабораторных. Он оказался вместе со мной на химии и математике. Учился он хорошо, был прилежным парнем, собирался стать врачом. А я очень хотела стать фармацевтом.

Кристофер был младше меня и часто со мной заигрывал, зная наперёд, что я никуда с ним не поеду. Не из принципа, что я его старше, нет. Просто после операции я решила, что это будет не совсем честно по отношению к парням. Может, если в будущем мне на самом деле понравится парень, я поговорю с ним. Объясню ситуацию. Когда мне было 16, у меня очень сильно заболел живот. Прямо к школе подъехала медицинская скорая помощь, меня забрали в больницу. Оказалось, что у меня разорвался яичник с кистой. Диагноз – эндометриоз. Во время операции что-то пошло не так, и мне разрезали живот от правого до левого бока. Операция проходила около трех часов, я восстанавливалась около недели. Моя жизнь висела на волоске. Но всё, слава Богу, обошлось.

Теперь у меня очень маленький шанс забеременеть. Скорее всего, детей у меня не будет.

Глава 4

Квартира бабы Ани располагалась прямо напротив квартиры моих дедушки и бабушки. Бывало, когда я приходила к ним, для меня находилась какая-то работа. Но чаще мы вместе садились за стол пить чай. Иногда бабушка готовила суп с грибами или борщ, и я умудрялась съесть две тарелки. Я очень любила бабушку, а деда – ещё больше. Они меня понимали. В прямом смысле этого слова. Бабушка, видя, как я отвечаю на вопросы по телефону, всегда говорила мне, чтобы я выключила звук или делала вид, что звонят не мне. Иногда я так и делала. У деда для меня всегда был дельный совет или мудрые слова.

Например, сегодня, глядя на меня, он произнес:

– Янка, когда пойдешь замуж?

– Эм-м-м… – ничего путного я так и не смогла ответить.

– Хотелось бы видеть тебя счастливой, у тебя очень грустные глаза.

– Дедушка, а ты всегда определяешь степень счастья по глазам? – ухмыльнулась я.

– Ничего ты не понимаешь! В твоих глазах я очень давно не видел радости, – дед был непреклонен.

В этот момент мне очень сильно захотелось рассказать им, что я чувствую к бритоголовому. И я решилась!

– Дедушка, я просто влюбилась. Он такой лапочка, но… – мне почему-то стало трудно говорить. Я не могла подобрать правильных слов, чтобы сказать, что человек, который мне нравится, на самом деле… А что он на самом деле? Я ведь даже имени его не знаю! Как я могу судить о человеке, если ничего о нём не знаю?

– Они все такие, – встряла в разговор бабушка. – Вот ты думаешь, твой дед был крутым? Нет, совсем нет! После войны было очень трудно, не то что сейчас! Но из всех парней только он подошёл ко мне и спросил, ела ли я сегодня. Понимаешь, вид человека – не самое важное, главное, чтобы сердце было доброе.

Бабушка замолчала, а потом посмотрела на меня и улыбнулась.

– Я не знаю, какое у него сердце, – сказала я.

– Безответно, значит, – вздохнул дед. – Теперь понятно, почему грустишь. А где встретились?

– В школе.

– Так в чём проблема?

– Он такой крутой… Мне как-то стыдно первой подойти к нему.

– Так ты сделай так, чтобы он сам к тебе подошёл, – подперла голову руками бабушка.

– Это как?

– Упади перед ним, что ли! – предложил дед.

Я громко рассмеялась. Бабушка улыбнулась, а дедушка обиделся.

– Это крутая идея, дедушка, – сквозь смех ответила я, а потом, глянув на часы, добавила: – Мне нужно собираться. Вы не грустите. Звоните, хорошо, бабуль? Послезавтра привезу рецепты и таблетки, съездим в магазин. Дедуля, а ты смотри осторожно ходи со своей палкой.

Я поцеловала их. Надела плащ и ботинки и вышла. Баба Аня уже ждала меня около дверей и сверлила меня взглядом. Ничего не говоря, только махнув головой, я пошла вниз по ступенькам, и баба Аня последовала за мной.

Вечером разыгралась буря. Ветер хлестал по деревьям, начался дождь. После визита к доктору я отправилась в библиотеку, взяла два дополнительных пособия по химии и поехала домой. Уже ближе к дому разразился настоящий ливень. Ещё не открыв дверь, я услышала ругань Эрики и Эндрю. Что-то снова не поделили. Оказалось, Эрика написала песню и хотела спеть её в церкви, а Эндрю отказывался аккомпанировать ей на пианино.

– Ну скажи ему! – закричала моя младшая сестра, как только я, промокшая до нитки, перешагнула порог.

– Что? – не поняла я.

– Тебе так трудно, да? – её глаза полыхали. Она смотрела на Эндрю.

– Попроси Макса, он тебе на гитаре подыграет.

– Чего? Ты вообще, что ли? Он только Наташке подыгрывает.

– Какой Наташе? – не поняла я.

– Янка, ты с Луны свалилась? – Эрика защёлка перед моими глазами своими длинными пальцами, будто меня нужно разбудить.

– Да никакой! Простой Наташе! – встрял в разговор Эндрю, готовый защищать Макса.

– Подожди, это Наташка Сорока? Ты о ней?

– Ага, – подал голос братец.

Не может быть. Я открыла рот от удивления. Наташа Сорока была первой красавицей на всю нашу церковь. Могло быть только два варианта развития событий – или с Максом она лишь играла, или ей на самом деле нравился мой брат. Зная Наташу, я склонялась к первому варианту, он был куда реальнее второго. У девчонки три брата, и все старшие, а она – младшая избалованная дочь. Я поймала себя на мысли, что мне почему-то очень хотелось, чтобы на самом деле Наташе нравился Максим.

– Отсталая ты! – внезапно бросила мне сестра.

Тут я должна с ней согласиться. Конечно, где ж мне знать о людях, если я всё время кому-то чем-то помогаю, а сплетнями не интересуюсь. Но Максим – другое дело. Он мой старший брат!

– Вы и в мою личную жизнь так будете лезть? – не выдержал Эндрю. Эрика показала ему язык и произнесла:

– Конечно!

Я улыбнулась и добавила:

– Если сыграешь на пианино песню, то не будем.

– Не хочу, – заупрямился он.

– Ну пожалуйста, – заскулила Эрика.

У меня от удивления дух захватило. Эрика только что сказала «пожалуйста»? Не может быть! Я стояла и смотрела на сестру с братом и улыбалась. Как бы мне хотелось так же иметь кого-то родного, чтобы был со мной примерно одного возраста. Чтобы мы могли прикалываться, а потом обниматься. Нет, я не завидовала. Я радовалась тому, что они друзья.

– Мне нужны новые джинсы, эти короткие, – и Эндрю демонстративно подтянул штанины, демонстрируя свои длинные ноги.

– Попроси Макса, – сказала я.

– Или папу с мамой, – добавила Эрика.

– Ну хорошо, – насупился брат. – Будешь мне должна.

Эрика подлетела к Эндрю и похлопала его по плечу. Я смотрела на своих родных и с грустью думала о моём детстве. К печальным мыслям добавились мысли о домашних заданиях, работе и школе.

– Идите уже, репетируйте! – улыбнулась я им.

Я вступила в тапки и поплелась в ванну. Ещё нужно приготовить что-нибудь вкусное и убрать в своей комнате.

Когда я выключила свет, часы показывали начало второго ночи. Музыка в подвале давно смолкла. Папа и мама тоже спят. Одна я лежала в кровати и думала. Вернее, мечтала. Мечтала о несбыточном.

Глава 5

Конец ноября мы отмечали всей семьей. Пришло много тётей и дядей, мои двоюродные бабушки с дедушкой по маминой линии, и бабушка – по папиной. Папин отец умер около пятнадцати лет назад, я его почти не помню. Он был худой и невысокий и очень прикольно чихал. У меня сохранилось немного фотографий. На одной из них я на лодке, а папа и дед гребут к берегу. Нас сфотографировали с другой лодки. Это моё самое любимое фото с дедом Димой. Бабушка Зоя – толстенькая бабка со вставными зубами, которая плохо видит и уже почти не слышит, но я её очень люблю. Дедушка Марк и бабушка Яна – два весельчака, прожившие трудную жизнь, но никогда не оставляющие друг друга. Проходя около деда, бабушка всегда дотрагивалась до него рукой, как бы говоря «не переживай, я с тобой». Дед в свою очередь никогда не стеснялся подойти к бабушке и поцеловать её в щёку. Иногда, глядя на них, я немножко завидовала. Мне хотелось такого же простого и тихого счастья.

Обычно на День благодарения стол у нас завален всякими разными кушаньями, включая славную запечённую индюшку. В этом году их было две. К концу ужина от них остались рожки да ножки. Мы пели песни. Некоторые из моих младших кузенов читали стихи. Потом взрослые рассказывали разные истории из жизни. Было весело.

День благодарения – мой самый любимый праздник. Наверное, потому что мне есть за что благодарить Бога. После операции я выглядела просто ужасно. Ко мне пришли родители с младшими братиком и сестрёнкой и расплакались. А я лежала на кровати и плакала вместе с ними. От счастья, что могу их видеть. Потом меня навестили Кейти и Максим. Я никогда не задумывалась, насколько хрупка человеческая жизнь, но в тот день поняла, что человек совсем беспомощен. Огромный шрам на моём животе – прямое доказательство беспомощности.

После праздников наступили будни, когда я старалась похудеть. Потом вернулась в школу. С Кристофером мы стали общаться меньше. Однажды встретила его с его девушкой, и если бы взглядом можно было прожечь дыру, во мне таких дырок было бы несколько. Как она на меня смотрела! Как будто я хочу отбить у неё парня! В этот момент я поняла, что у Кристофера ко мне что-то большее, нежели просто дружба.

Но в целом я могла бы сказать, что у меня всё хорошо. Я была рада. И в школе по-прежнему всё было прекрасно, и на работе. Школу я не пропускала, училась на отлично. Брала в библиотеке дополнительные материалы и с удовольствием их читала. Родителям говорила, что на работе или учёбе, а сама в это время пропадала в библиотеке.

Вот уже несколько недель я ограничивала время на разнообразную помощь своим родным. Только для Кейти и её деток я была всегда доступна. Но…

Первая половина декабря в этом году выдалась очень холодной. Ветер, снег, дождь. Добавились тесты в колледже. Участились звонки от родственников с их всевозможными просьбами. Моё настроение опять упало. Ко всему прочему, меня подкашивала ангина. Я постоянно кашляла. Старалась одеваться тепло, но чтобы было удобно и красиво, неброско и недорого.

В колледж я продолжала ездить в юбках (перед родителями нужно выходить в юбке), а по дороге переодевалась.

Тест по математике должен был быть в пятницу, но его отложили на вторник, и этому факту я обрадовалась. Из-за болезни не успела подготовиться, потому что всю прошлую неделю очень плохо себя чувствовала, а теперь была возможность наверстать упущенное. И я навёрстывала. Сидела и учила.

Прямо перед тестом по математике я не спеша шла по коридору, когда мой телефон зазвонил. В этот момент я почувствовала, как что-то сильно сдавило мою грудь невидимым железным обручем. Немного покопошившись в сумке, я достала телефон. Это была мама.

– Алло?

Сначала я не услышала голоса из-за гула студентов. Может, мне показалось, но я услышала сопение, глухой стон и мамин голос:

– Яна, дедушка умер.

– Что? – у меня, наверное, что-то со слухом!

– Дедушка умер!

– Как это? – не понимала я.

– Дед встал, чтобы приготовить себе салат, но не удержался и упал, ударился головой, – тут я услышала сопение и громкие всхлипы мамы. – «Скорая» не успела довести его до больницы.

– Не может быть! – я стояла посередине коридора, тупо смотрела в одну точку и глотала воздух. В одну секунду привычный мир рухнул в пропасть, мне казалось, что кто-то выстрелил в меня, и мне будто снесло голову, но я оставалась жива. И в моих лёгких вообще не было воздуха. В трубке так же было тихо.

– Яна, приезжай домой, – её голос стал глухим, невыразительным. Обычно она на всех кричит и делает это так, что ты подчиняешься без слов протеста. А сейчас даже не могу сказать, узнала бы я этот голос при других обстоятельствах?

– Мама, я приеду. После теста.

– Хорошо, веди машину аккуратно.

– Я люблю тебя. Всё будет хорошо.

– Oкей, пока.

– Пока.

В трубке гудки. Сколько я простояла посереди коридора, точно не могу сказать, но в кабинет математики зашла с опозданием. Учитель на меня как-то странно покосился, но разрешил пройти на место. Тест я плохо помню. Меня душили слёзы. Слёзы высыхали, так и не оставив следа на моих щеках. Не понимаю, зачем надо было звонить? Мама ведь прекрасно знает, когда у меня заканчиваются занятия!

После теста я зашла в туалет. Из зеркала на меня смотрел монстр – под глазами мешки, тушь потекла и размазалась, выглядела я страшно. И точно так же себя чувствовала.

Я вышла из здания, еле волоча ноги. На мою беду начался ледяной дождь – из-за минусовой температуры воздуха капли замерзали на лету. Примерно так же сейчас замерзало моё сердце. Не знаю, сколько я стояла посреди дороги, но из состояния полного ступора меня вывел громкий сигнал, что-то наподобие «свали с дороги». Сквозь пелену слёз я увидела прямо перед моим носом красный корвет. В нём сидел бритоголовый придурок. Не выдержав, я подняла руку и показала ему средний палец. Поначалу парень в машине не двинулся с места, но потом начал ехать прямо на меня. Мне ничего не оставалось, как на самом деле свалить с дороги. Лысый придурок, ухмыльнувшись, проехал мимо.

Глава 6

Мама выглядела ужасно. Я ещё хуже. Эрика закрылась в своей комнате и тихонько плакала. Эндрю помогал папе, иногда бросая взгляды в нашу сторону. Я сидела на телефоне уже битый час и старалась всё уладить с похоронами. Да, все мы были в каком-то странном оцепенении. А мне досталось больше всех, как всегда. Цветы, место на кладбище, гроб, камень, надпись на камне, снова кладбище, снова гроб, снова надпись, снова цветы, и так по нескольку раз, в разных агентствах. И всё это за неделю до Рождества! Похороны через два дня, в пятницу.

Мама дала мне полную свободу, вернее, её просто ничего не интересовало. Она ходила в каком-то трансе. Даже бабушка лучше себя вела. Всем было плохо! Однако, наверное, не все люди одинаково переносят потерю. Хотя этой потери ещё никто не должен был чувствовать, кроме бабушки, конечно. Но сегодня я была занята и, думаю, не полностью осознавала случившееся. Жалко деда, но я старалась принять тот факт, что он прожил долгую и счастливую жизнь.

Я выбрала цветы – белые хризантемы. Мама хотела красные розы, но я не позволила – учитывая цену этих цветов, это была пустая трата денег. Мама распсиховалась, тогда и я повысила голос, что делаю крайне редко. Меня просто всё достало! Болезнь меня ещё не отпустила, я очень плохо себя чувствовала, из носа текло, кашель продолжался. Я бегала как белка в колесе, забывая поесть. Мне вообще ничего не хотелось – только лечь и уснуть. Я была вымотана.

Никогда не думала, что похороны могут быть такими дорогими. Я была на нескольких похоронах, но никогда не хоронила родных, вернее, никогда не принимала участие в организации похорон. Просто пришла, погоревала и ушла.

На следующий день после последнего теста по математике учитель позвонил мне, спросил, что случилось. Узнав обстоятельства, почему-то сказал, чтобы я не переживала за оценку моего теста.

В пятницу утром выглянуло солнышко. Пересилив головную боль, я встала и начала собираться. Чёрные трусики, черный бюстгальтер, черные колготки, черная юбка, черная блузка, черные туфли на высоких каблуках. Чёрный плащ. На голову черный платок-шарф и чёрная, с коричневой ручкой, сумка. К этому образу добавьте очки, которые изменяют цвет на тёмные стёкла при ультрафиолетовых лучах – выглядела я очень даже ничего. Больше напоминала горюющую вдову из фильма о мафии, нежели любящую внучку.

Людей на кладбище собралась куча. Многие из церкви, многие знакомые и соседи. И все мои родные. Кейти выглядела стильно, хоть и с заплаканными глазами, но с доброй улыбкой, муж и детки стояли рядом. Джеймс, в белой рубашке и темном костюме-тройке, поддерживал её за руку. Около него стоял его брат Джон – симпатичный высокий мужчина с огненно-тёмными глазами и чёрными вьющимися волосами, достающими почти до плеч. И хоть с виду он был похож на модель, но каждый раз, когда я встречала его в офисе, он мне казался каким-то скользко-мерзким. Ухмылка, скучающий взгляд, красиво подстриженные ногти – всё свидетельствовало о беззаботном детстве, разгульном поведении в юности и запланированной большой лености в старости. Они с Джеймсом были адвокатами. Снимали один офис на двоих и работали вместе.

Я часто заезжала к ним в офис, чтобы забрать документы и завести их Кейти. От школы до офиса – всё по дороге. Кейти – секретарь, но работает дома. Кстати, моя сестра и Джеймс познакомились, когда Кейти завозила документы, чтобы её приняли на работу. Джеймс увидел улыбку и добрые глаза моей сестры, позвонил ей на следующий день и предложил работу секретаря. Через несколько месяцев они поженились. Для Джеймса было легче и лучше, когда Кейти вела все бумаги. Но после рождения второго ребёнка ей было легче работать на дому. Все бумаги заполнялись днём или вечером, а с утра сам Джеймс забирал их с собой на работу. Не нужно было нанимать бебиситтера, и работа была выполнена.

Неожиданно налетел ветер, подняв подол моего плаща. От холода застучали колени, по коже побежали мурашки. На миг мне почудилось, что кто-то сверлит меня взглядом. Я ещё раз скользнула взглядом по Джону, этому надутому петуху. Он смотрел прямо на меня, а потом подмигнул. Мне ничего не оставалось делать, как улыбнуться уголками губ и отвернуться в другую сторону. Мой взгляд остановился на Максиме. Брат всегда удивлял меня своей беззаботностью. Но сегодня он стоял с поникшими плечами и смотрел куда-то вдаль. Мне даже показалось, что он совсем не слушает, а думает о чём-то своём.

Больше всего мне было жалко Эрику и Эндрю. Младшая сестра с братом стояли вместе, иногда вытирая слёзы со своих щёк. Жаль, что на их долю меньше всего выпало общаться с нашим дедушкой. Дед Марк был замечательным человеком. Недаром проводить его в последний путь пришло столько людей.

Погода стала ухудшаться прямо на глазах. Снова начинался ледяной дождь. У кого были зонты, тут же раскрыли их. Казалось, даже ветер воет. Мне было холодно, руки замёрзли, ноги закоченели. Наконец, последнюю речь произнёс мой отец. После его слов гроб начали опускать в яму. Потом родным разрешили кинуть по цветку в могилу, и я была последняя, бросившая хризантему.

Ещё минут пятнадцать продолжались соболезнования, потом люди начали расходиться по машинам. Я уже почти открыла дверцу, как почувствовала, что кто-то дернул меня за плащ. Это был Джон. Блин! Только его мне сейчас не хватало!

– Подожди минутку.

– ???

Еще секунда – и он схватил меня за руку. Я сделала вид, что всё нормально, но аккуратно постаралась высвободить мою руку из его цепких пальцев.

– Я бы хотел…

Он не договорил. Его перебила Кейти.

– Джон, дорогой, иди погуляй. Мне нужно поговорить с Яной, – и Кейти улыбнулась свой обворожительной улыбкой. Я кожей почувствовала исходившее от Джона негодование.

– Я бы хотел…

– Джон!!!

Психанув, он ушёл.

– Kейти, спасибо, – просто сказала я.

– Пожалуйста. Я не хочу, чтобы эта надутая утка лезла к тебе. Ты меня понимаешь? Тебе нужен нормальный парень!

– Кейти.

– Не перебивай меня!

– Хорошо, поняла. Кейти, спасибо тебе.

– Возьми бабушек и поезжайте к нам, у меня готов обед.

– Хорошо.

Когда все загрузились ко мне в машину, дождь начал утихать. Не спеша и очень осторожно я выехала с кладбища. По дороге до самого дома Кейти и Джеймса в машине было тяжелое молчание. Я почти отогрела руки, как зазвонил мой телефон. Звонили с работы. Последние два дня за меня работала моя напарница, а сегодня её ребёнок заболел. Как мне всё-таки не везёт! Босс просил, вернее, даже умолял ему помочь, так как сам он не справится перед праздниками. Мне ничего другого не оставалось, как согласиться.

Отвезя бабушек к дому Кейти и Джеймса, я, даже и не поев, направилась на работу.