Kitabı oxu: «Жизнь на биполярных широтах. Как выжить в экстремальных зонах собственной психики»

김현아

딸이 조용히 무너져 있었다

Kim Hyun Ah

My Daughter Quietly Fell Apart

© 2023 Kim Hyun Ah

© Харюкова Я. А., перевод на русский язык, 2025

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Предисловие научного редактора¹

Эта книга рассказывает о семилетней истории болезни молодой женщины, страдающей от биполярного аффективного расстройства. Она написана ее матерью – доктором и профессором медицины. Одновременно это рассказ о ярких событиях, которые пережила семья, внезапно столкнувшаяся с шокирующим фактом возникновения психического расстройства у близкого человека. Эта книга – о недоумении и неприятии, растерянности и страхах, воодушевлении и надеждах, осознании и компромиссах, проигрышах и победах – обо всем, что испытывает и переживает человек, страдающий от психического расстройства, и его близкие – от момента появления первых «звонков» о начале болезни до момента окончательного выхода из затяжной кризисной ситуации.

Прочитав эту книгу, вы узнаете, что такое биполярное аффективное расстройство – почему оно возникает, как проявляется, каким образом проводится лечение. В ней вы найдете полезные советы о том, как преодолеть трудности, с которыми сталкиваются люди с этим заболеванием и другими психическими расстройствами и их близкие на пути к выздоровлению или стабилизации психического состояния.

В книге рассказано, как функционирует человеческий мозг, что такое психические расстройства в целом, и почему они развиваются. Вы узнаете о том, чем мозг человека отличается от мозга рептилий, и что имел в виду Эркюль Пуаро, когда говорил о «серых клеточках. В ней описано, какую роль в развитии и лечении психических расстройств играют дофамин и серотонин, и как «работают» некоторые лекарства, которые используют психиатры.

Из книги вы поймете, как устроена система помощи людям, страдающим от психических расстройств – со всеми ее достоинствами и недостатками. Вы узнаете о психиатрических больницах, «закрытых» и «открытых» отделениях, лечении «на дому», чутких и равнодушных психиатрах и некоторых юридических и экономических аспектах психиатрической помощи. Этот рассказ поможет лучше ориентироваться в мире «психиатрических дверей».

Книгу сопровождают описания психических расстройств и психологических особенностей селебрити прошлого и наших современников. Вы узнаете, почему Крис Рок ничего не ответил, когда Уилл Смит ударил его по лицу на церемонии вручения кинопремии «Оскар», от каких психических расстройств предположительно страдали Эдвард Мунк и Эрнест Хемингуэй, почему погиб Курт Кобейн, и многое другое.

Эта книга – для тех, кто столкнулся с биполярным аффективным расстройством в своей семье, для специалистов, работающих в сфере психического здоровья, и для всех, кто хочет понять: даже в самых темных эпизодах жизни можно найти свет. Прочитав ее, вы не почувствуете себя так беспомощно, как чувствовал себя один из ее персонажей: «В тот момент, когда с грохотом закрылась железная дверь <психиатрического отделения>, я тяжело опустился на стул и заплакал». Она поможет лучше узнать, как родственники людей, страдающих от психических расстройств, воспринимают происходящие с ними события, а значит – помочь им эффективнее справиться с непростой жизненной ситуацией. Книга адресована абсолютно всем, кто хочет расширить свой кругозор.

Дмитрий Данилов (психиатр, доктор медицинских наук, заведующий психиатрическим отделением клиники психиатрии им. С. С. Корсакова Сеченовского университета).

Вместо предисловия

Мир рушится

Моя дочь медленно закатала рукав, и я перестала дышать: на белой коже ее руки было множество горизонтальных порезов.

– Когда? Как? Почему это случилось?

Моя голова гудела от множества вопросов, а дочь спокойно ответила:

– Я ведь сказала, что тебе лучше не смотреть, что ты будешь шокирована…

А ведь дети говорили мне, что им очень плохо, но я пропускала это мимо ушей. Я не слушала их, когда появились новости о том, что чей-то очередной ребенок не справился с давлением, связанным с оценками в школе, и покончил с собой. Я только напомнила своим дочерям о том, что в нашей стране очень сильная конкуренция: это прискорбно, но ничего не поделать. И я посчитала, что проблемы детей – не мое дело.

Когда в новостях рассказали о том, что еще один ребенок покончил жизнь самоубийством в результате травли в школе, я снова проигнорировала это, сказав лишь: «Как образовательная система в нашей стране докатилась до такого?»

Когда я читала статьи о том, что число самоубийств и уровень депрессии среди молодежи стремительно растет, я продолжала думать, что это касается кого-то другого, но не меня. Я считала, что дети, воспитанные в хорошей семье, не могут столкнуться с подобными проблемами, но мое невежество было полностью разрушено.

Вот что сказала моя дочь:

– Со мной уже давно что-то не так. То уныние, которое всегда жило в моем сердце, теперь пытается поглотить меня. Я так себя ненавижу! Не спрашивай, почему мне тяжело: ты ведь спросишь, что меня так расстраивает в нашем доме. Но меня никто не может понять. Если я скажу, что мне просто тяжело, ты ведь не поймешь.

Что-то было не так. В отличие от моей старшей дочери, которая боролась с недостатком социальных навыков и навыков общения, младшую дочь Анну все любили с раннего возраста. И вот я вижу, что теперь моя младшая дочь буквально разрушается – нет, она уже полностью сломлена.

Месяц спустя погиб член одной музыкальной группы, и я узнала, что в своей предсмертной записке он написал те же слова, что говорила мне моя дочь:

«Я сломлен изнутри. Депрессия, которая медленно съедала меня, в итоге поглотила меня. И я не смог ее победить. <…>.

Меня просили найти причины, почему мне так тяжело. Но я уже говорил вам столько раз, почему мне так тяжело, разве этого недостаточно? В моей жизни должна быть какая-то драма? Рассказать о ней в деталях? Вам нужно больше подробностей? Я ведь все это уже говорил… Может быть, вы пропустили все мимо ушей? То, что вы можете преодолеть, не оставляет таких шрамов…»²

Моей дочери диагностировали биполярное расстройство семь лет назад. После постановки этого диагноза она лечилась в психиатрической больнице шестнадцать раз и больше не могла ни посещать школу, ни учиться дальше, ни работать…

Вступив в эту новую главу жизни, я стала абсолютно другим человеком. «Неужели такое может случиться со мной?» – думала я, проклиная свою жизнь, и погружалась в бесконечную скорбь, размышляя о будущем своей дочери. Я проводила день за днем без какой-либо надежды, мое сердце много раз разбивалось. На фоне этого у меня формировалась плотная защитная пленка, которая позволяла мне пережить любую трагедию в жизни.

Говорят, что жизнь с членом семьи, страдающим психическим заболеванием, похожа на жизнь в обнимку с бомбой, которая может взорваться в любой момент, потому что даже в те периоды, когда состояние больного стабильное, и ты живешь спокойно, в душе все равно таится страх неизвестности и тревоги о том, когда и как снова грянет катастрофа.

Это означает, что жизнь становится тревожной и непредсказуемой, когда мысль о том, что твоего ребенка уже может не быть в живых, появляется каждый день только из-за того, что в социальных сетях не появляются его новые сообщения.

Однажды теплым летним вечером мы с дочерью решили поужинать и зашли в кафе, где продавали лучшее мороженое ручной работы. Обычно там всегда было полно посетителей, ожидающих своей очереди, потому что здесь готовили мороженое из необычных ингредиентов, таких как соль и рис. Однако в тот день нам повезло: посетителей в кафе оказалось немного, и свободные места были даже за столиками. Когда я заказывала мороженое, Анна радостно поприветствовала девушку-ровесницу, которая вошла в кафе. Я подумала, что это ее подруга, и тоже поздоровалась с девушкой и собиралась поприветствовать еще двух женщин, которые вошли вместе с ней; я подумала, что это ее мама и старшая сестра. Однако они не только не отреагировали на мое приветствие, но и отвернулись от меня так решительно и холодно, что мне показалось, что движение их голов могло бы вызвать сильный ветер.

Ошарашенная такой непредвиденной реакцией, я все-таки смогла сдержать свои эмоции, и на моем лице не дрогнул ни один мускул. Отдав заказанное мороженое дочери, весело болтавшей с подругой, я вышла из кафе. Позже я узнала, что эта девушка недавно выписалась из психиатрического отделения больницы, где и подружилась с моей дочерью. Реакция ее матери и сестры на нашу встречу была всего лишь проявлением глубоко укоренившихся предубеждений о том, что иметь в семье подобного больного человека – ужасная катастрофа.

Эта книга – записи о страданиях нашей семьи. Я написала ее для того, чтобы разделить ту боль, которую мы испытали и продолжаем испытывать по сей день, со многими людьми, оказавшимися в такой же ситуации. Несмотря на значительные достижения современной медицины, до сих пор не существует удовлетворительного лечения психических заболеваний, поэтому я бы хотела объяснить людям с такими болезнями и их семьям, которые страдают от предрассудков и стигматизации, что в этом нет ничьей вины и что эти болезни ничем не отличаются от любого другого заболевания. Я хотела рассказать о том, как можно уменьшить боль, которая неизбежно возникает у пациентов с такими диагнозами, и как облегчить страдания их близких, которые становятся невольными свидетелями этой боли, а также о том, как мы можем жить вместе, взявшись за руки, а не отворачиваясь друг от друга. Именно поэтому я решила написать эту книгу.

За очень долгий период болезни моей дочери я часто задавала себе вопрос: если мы с мужем – врачи, и нам так тяжело, то как же тогда справляются с подобными ситуациями другие люди, не обладающие специализированными медицинскими знаниями?

Я надеюсь, что история нашей семьи, которая внешне выглядит благополучной, и мой рассказ о том, как мы живем и как общаемся с психически нездоровым ребенком, поможет другим людям лучше понять и принять подобную ситуацию и хоть немного утешит их.

Примечания

• В этой книге описаны случаи самоповреждения (нанесения себе увечий) или изоляции от всего мира, которые являются следствием психических проблем. Если такие примеры могут вас встревожить или расстроить, будьте внимательны и осторожны при чтении этой книги.

• Если вы страдаете от депрессии или других проблем, о которых вам трудно говорить, или если среди ваших знакомых или членов вашей семьи есть люди, которые испытывают подобные трудности, вы можете получить профессиональную консультацию, обратившись за психологической помощью³.

Первый год. Отрицание и оптимизм

В моей душевной или нервной горячке, а может быть, в безумии (я не знаю точно, что со мной происходит на самом деле и как это правильно назвать) мои мысли переплыли несчетное количество морей.

Винсент Ван Гог. Из писем Полю Гогену

Глава 1. Винсент Ван Гог

«Жизнь проходит, и время никогда не возвращается назад. Я знаю, что, получив однажды шанс заняться живописью, ты уже никогда не вернешься к этому снова, поэтому я усердно работаю. Теперь, когда у меня случаются более тяжелые приступы, моя способность рисовать пропадает, так что, возможно, я никогда больше не смогу рисовать. <…> Словом, я стараюсь поправиться, словно человек, который собирался покончить с собой, но выполз на берег реки, осознав, что вода слишком холодная»⁴.

По меркам современной психиатрии трудно точно сказать, какой болезнью страдал Винсент Ван Гог. Об этом гениальном художнике, который умер более 130 лет назад, мы знаем, что у него были психические нарушения: он отрезал себе ухо и покончил жизнь самоубийством.

Винсент с детства был трудным ребенком. Его отца беспокоило, что Винсент часто впадает в меланхолию. До того как стать художником, Винсент под влиянием своего отца-пастора некоторое время учился в семинарии, но учебу так и не закончил: ему было трудно учиться даже в средней школе, не говоря уже о семинарии, и было тяжело иметь постоянную работу. Проявив интерес к живописи, Винсент часто выходил в поле и рисовал нидерландских фермеров, усердно работающих даже в суровые зимние месяцы. Однажды он принес свою картину к семейному ужину и сказал, поразив всех родственников: «Сегодня давайте поедим, размышляя о страданиях этих людей». До Великой Октябрьской социалистической революции в России оставалось еще 50 лет.

Отец Винсента всегда беспокоился о сыне, считая его ненормальным. Когда отец умер от кровоизлияния в мозг, мать Винсента была убеждена, что ее муж умер из-за Винсента, она так и не простила сына. Младший брат Винсента Тео встал на сторону своего старшего брата, даже несмотря на то, что зачастую его боялся, потому что Винсент время от времени вел себя странно. Но Тео поддерживал брата в его занятиях живописью и помогал ему как морально, так и материально, хотя сам не имел постоянного дохода.

Во многих описаниях жизни Винсента Ван Гога в его действиях отмечаются такие черты поведения, как трудности во взаимодействии с окружающими людьми, навязчивые действия, импульсивность и отсутствие самоконтроля. У него не было постоянного дохода, и он не мог нанимать моделей, поэтому рисовал портреты окружающих его людей. Винсенту было трудно поддерживать беседу, но писание портретов стало для него уникальным способом взаимодействия с миром. Многие люди считали Винсента странным человеком, но тот факт, что люди позировали для него, показывает, что он не был агрессивен по отношению к ним.

Последние дни своей жизни Винсент провел в комнате, расположенной на втором этаже гостиницы «Оберж Раву» (Auberge Ravoux) в городе Овер-сюр-Уаз. Очевидцы говорили, что художник разговаривал только тогда, когда по утрам спускался из своей комнаты вниз и просил еду у дочери владельца гостиницы. В другое время он брал свои художественные принадлежности и отправлялся в поле.

Известно, что Винсент Ван Гог покончил с собой, хотя многие в этом сомневаются, но спустя 130 лет узнать правду, конечно, уже невозможно. В настоящее время выдвигаются предположения о его убийстве. Основанием для таких предположений могут быть следующие факты: во-первых, Винсенту, которого в городе считали сумасшедшим, было бы нелегко достать оружие; во-вторых, угол вхождения пули в тело говорит о том, что ему самому сделать такой выстрел было бы затруднительно; а в-третьих, после того как Винсент получил ранение он, умирая, прошел большое расстояние, а по прибытии в «Оберж Раву» сказал удивленным людям: «В моей смерти нет ничьей вины».

В то время Овер-сюр-Уаз был летним курортом для состоятельных парижан. Так как существуют записи о том, что богачи из французской столицы издевались над Винсентом, который выглядел, как сказали бы сейчас, как отаку⁵ или помешанный фанатик своего дела, нельзя исключать и такую возможность, что смерть художника стала результатом неудачной шутки. Независимо от того, было ли это самоубийство или убийство, смерть Ван Гога остается болезненной и душераздирающей.

До сих пор преобладало мнение о том, что болезнью, которой страдал Винсент, была височная эпилепсия – разновидность эпилепсии, при которой у человека возникают слуховые и зрительные галлюцинации, тревога и чувство ужаса без потери сознания. Однако сейчас есть гипотеза, что художник болел типичным биполярным расстройством. Многие из его записей очень похожи на проявление таких симптомов, как тревога, паника, мания⁶, депрессия, на которые жалуются пациенты, страдающие биполярным расстройством. Например, в своих записях Винсент отмечал следующее: «Иногда моя голова кажется пустой, а иногда она раскаляется так, словно горит огнем, и мысли бывают очень беспорядочные», «Я испытываю настолько сильное чувство ужаса, что не могу его выразить», «Я слишком тороплюсь сказать или сделать что-то, даже если с этим можно немного повременить», «Я ничего не могу делать и испытываю такую вялость, будто лежу со связанными руками и ногами в глубокой и темной яме». Записи показывают, что случай, когда Ван Гог отрезал себе мочку уха после ссоры с Гогеном, был не первым в его жизни эпизодом самоистязания: до этого художник наносил себе увечья деревянными палками.

Не следует считать, что психическая болезнь Винсента Ван Гога была связана с поздними стадиями сифилиса, которым он заразился в результате беспорядочной сексуальной жизни. В данном случае причинно-следственная связь была обратной: распутная жизнь художника, которая привела к сифилису, была результатом его психической болезни, ведь сексуальная одержимость наблюдается у некоторых пациентов с биполярным расстройством.

Винсент, как известно, злоупотреблял алкоголем и табаком, и дело было не в его силе воли. Он говорил: «Выпивка и курение – единственное, что утешает и успокаивает меня. Если буря во мне бушует слишком сильно, мне следует напиться, чтобы парализовать себя. Я сумасшедший». Алкоголь, табак и сексуальное удовлетворение были для него всего лишь средствами облегчения душевной боли. Но даже испытывая такую боль, Винсент полностью посвящал себя живописи, когда был в хорошем состоянии. Он описывал эти эпизоды так: «Я не спал три ночи подряд и рисовал. Я спал днем. Я думаю, что ночь живее и намного ярче, чем день». Свое состояние художник комментировал следующим образом: «Иногда мой разум становится очень ясным, а природа кажется такой прекрасной, что я забываюсь, и рисование ощущается как сон. Но мне немного страшно, потому что я знаю, что депрессия вернется, когда мое состояние ухудшится».

Самым известным случаем в истории психического заболевания Винсента является то, что он отрезал себе мочку уха. Это произошло так. Его младший брат Тео посчитал, что для улучшения состояния Винсента ему нужен друг, поэтому отправил к нему в город Арль Поля Гогена: ему казалось, что художники, говорили на одном языке. Однако менее чем через два месяца Гоген объявил, что не может больше жить с Винсентом. Сначала у них было полное взаимопонимание, и они рисовали портреты друг друга, но в конце концов Гоген, который тоже обладал слишком скверным характером, собрал вещи и оставил Винсента одного за несколько дней до Рождества. Уже на следующий день после отъезда Гогена Винсент отрезал себе мочку уха и отдал ее знакомой проститутке, после чего лег на лечение психиатрическую больницу.

Некоторые исследователи интерпретируют этот случай как проявление пограничного расстройства личности. Пограничное расстройство часто путают с биполярным расстройством. Симптомом пограничного расстройства личности является чрезмерный страх быть покинутым. Вследствие этого у таких больных появляется особенность в поведении, выражающаяся самоубийством или самоистязанием.

После госпитализации Ван Гог страдал от сильных галлюцинаций и потери памяти. С тех пор психическое здоровье Винсента стало ухудшаться. Усиление симптомов психического расстройства, госпитализация и чрезмерное употребление алкоголя ухудшили психическое и физическое состояние художника. Вероятно, последние годы его жизни проходили под сильным влиянием алкоголя и развившихся в результате этого многочисленных физических болезней. Он часто страдал, испытывая сильные душевные потрясения, с которыми ничего не мог поделать, и пытался заглушить их с помощью выпивки. Когда он пил, ему становилось физически плохо, а когда прекращал пить, у него начинался бред.

Карьера художника продолжалась у Винсента немногим более десяти лет. Ван Гон оставил после себя 875 картин и более 1000 рисунков и набросков, и это несмотря на нестерпимые страдания, причиняемые болезнью, которую в то время врачи не могли не только лечить, но даже диагностировать. Такая творческая продуктивность удивляет и восхищает, но тот факт, что при жизни художник почти не продавал свои картины, и даже те люди, для которых он их рисовал, не осознавали их ценности и хранили полотна в конюшнях, вызывает печальные чувства у людей, которые смотрят на его работы сегодня.

За месяц до своей смерти Винсент оставил матери письмо⁷, в котором написал следующее: «Воспоминания о жизни, о расставаниях, о мертвых, о постоянном шуме… Бывают моменты, когда я вспоминаю все это смутно, как будто смотрю в телескоп, и мне кажется, что только так я могу уловить прошлое. Думаю, я по-прежнему буду одинок. Даже тех, кого я любил больше всего, можно только расплывчато увидеть в телескоп».

Глава 2. Никто не знал, что происходит

Когда на самом деле все пошло не так? Потрясенная, я начала восстанавливать в памяти некоторые моменты из короткой жизни моей дочери.

Когда моя дочь Анна перешла в старшую школу, ее классный руководитель попросила меня встретиться и обсудить результат теста на депрессию: у девочки были слишком высокие показатели депрессии и склонности к суициду.

Я была изумлена:

– Но этого не может быть! У Анны много друзей, у нее хорошие отношения со мной и с папой.

Учительница пояснила с выражением недоумения на лице:

– Я тоже так считаю. Анна всегда такая послушная и милая, что я была поражена ее результатами. Не волнуйтесь слишком сильно, это формальный тест, который проводит школа. У нас установлен порядок, который требует, чтобы по итогам теста мы встретились с родителями ребенка и обсудили проблему, если что-то идет не так. Но до сих пор ни у кого не было никаких проблем, так что результатам этого теста нельзя верить.

Так и закончилась моя встреча с классным руководителем дочери. Учительница пообещала, что проблем не будет, и она сама лично будет внимательно наблюдать за Анной на занятиях. Она пояснила, что при получении таких результатов теста родителям советуют пойти с ребенком на консультацию к психологу, но она не видит в этом необходимости.

Как оказалось, моя дочь очень хорошо умела скрывать свое состояние, и вскоре эта встреча и неприятный разговор с учительницей были забыты. Первое тревожное предупреждение прозвучало за четыре года до того, как дочери поставили диагноз «биполярное расстройство». Произошло это так.

За несколько дней до итоговых вступительных экзаменов мне позвонили и сообщили, что Анна не пришла в школу. В то время я кружилась в водовороте своих собственных дел и забот, моя голова была занята разными мыслями и проблемами, которые необходимо было решать, и на своих собственных детей у меня уже не оставалось ни времени, ни сил. Но моя дочь не была проблемным ребенком, и никогда раньше она не пропускала занятия без предупреждения, поэтому я очень удивилась, когда услышала, что ее не было в школе. Заволновавшись, я поспешила домой, а обнаружив ее лежащей без сил на кровати в своей комнате, выдохнула с облегчением:

– Анна, тебе плохо?

Дочка посмотрела на меня, слегка приоткрыв глаза: у нее не было температуры, и в целом она не выглядела больной. В период экзаменов, когда другие родители буквально не могут продохнуть, заботясь о детях, я не могла проявить такую же заботу о своей дочери: из-за возникших проблем, которые требовали срочного решения, я бегала как сумасшедшая по полицейским участкам, адвокатским конторам и налоговым органам, и у меня даже не было времени проверить состояние дочери. И оказалось, что у нее уже несколько дней не было сил.

Я подняла Анну с постели, накормила и отвела в салон красоты, чтобы подстричь волосы, думая, что это поднимет ей настроение. Выражение лица девочки все еще было мрачным. Намного позже я узнала, что в тот день моя дочь впервые в жизни предприняла попытку самоубийства. Но она не знала, как можно убить себя с помощью лекарств, поэтому выпила горсть таблеток, не представляющих угрозы для жизни, и всего лишь потеряла сознание.

Я подумала, что это была депрессия, вызванная беспокойством дочери перед сдачей экзаменов, и с того дня я была рядом с ней, кормила вкусной едой и всячески подбадривала ее. Так она смогла сдать экзамены. Учитывая состояние Анны, ее оценки были на удивление достойными. Хотя невольно ожидания были выше (Анна всегда хорошо училась). Я подумала, что в третьем классе старшей школы она, возможно, запуталась и потеряла цель, поэтому я заранее все продумала и записала ее в академию для подготовки к повторной сдаче экзаменов. Мне казалось, что в академии девочка каким-то образом приспособилась к учебному процессу и требованиям, однако с приближением экзамена тревога снова повисла над ней темным облаком. Поскольку такое уже случалось, на этот раз я очень внимательно следила за состоянием дочери, и оно определенно было очень мрачным. Я все еще думала, что это из-за экзаменов.

Анна сдала экзамены повторно, но поступить в тот университет, в который хотела, она не смогла и пошла учиться в тот, что выбрала ей я. Я была рада и этому, но моя дочь стала еще более угрюмой.

После поступления в университет у нее все было хорошо, и оценки были отличными. Когда-то в средней школе ее считали вундеркиндом по физике. В свободное время она играла в музыкальной группе. Иногда я приходила на ее выступления и видела, как она выкладывалась на сцене до такой степени, что я невольно задавалась вопросом: неужели у моей дочери был и такой талант? Я верила, что депрессия у нее временная и связана с напряжением, которое она испытывала в период поступления в университет. Но меня кое-что беспокоило: ко второму курсу она заявила, что уедет из дома и будет жить самостоятельно. Ее отец очень возмутился и заявил, что это чушь, ведь мы и так живем в Сеуле, но он так и не смог сломить упрямство дочери, которая заранее подумала о том, где будет брать средства на свое существование. Так наш второй ребенок вырвался из-под опеки родителей.

Однако самостоятельная жизнь Анны не была стабильной и предсказуемой: в промежутках между учебой, работой на полставки, куда она устроилась, чтобы зарабатывать деньги на жизнь, и занятиями в кружке в ней что-то постепенно разрушалось. Я не могла не замечать такие изменения, но в то время я все это отрицала, говоря себе, что этого не может быть… Я видела свою дочь дважды в неделю и, несмотря на ее мрачное лицо, легкомысленно думала: кто сейчас не впадает в депрессию? А сама она никак не проявляла свои чувства.

Позже выяснилось, что Анна посещала психиатра и принимала лекарства, но мне она об этом не рассказывала. В конце концов ее попросили позвать маму, и я, стоя в больнице перед врачом, все отрицала, снова и снова повторяя, что с моей дочерью ничего такого не может быть. Конечно, все случилось только потому, что я слепо верила ее утверждениям, что она в порядке. Позже я узнала, что все дети, которые так болеют, прекрасно умеют притворяться и убеждать окружающих, что у них все хорошо.

В тот день я впервые сама увидела у дочери следы самоповреждений. Мы ужинали вместе, но я едва могла есть. После ужина мы вернулись к ней домой, и я попросила ее рассказать все от начала до конца. Только тогда она впервые призналась мне в том, насколько ей тяжело жить. Анна считала, что единственным для нее способом избавиться от душевной боли является смерть, и призналась, что однажды обдумывала план самоубийства…

Мой мир разваливался на части, но я должна была держать себя в руках. Мне нужно было срочно что-то предпринять, и прежде всего я отвезла дочь домой. В машине на обратном пути я впервые подумала о том, что проблема Анны – это не просто депрессивное состояние, но, учитывая мои ограниченные знания о психических расстройствах, я не могла определить точно, в чем дело.

Дома я уложила дочь в постель, чтобы она немного отдохнула. Моя тревога за ее состояние только возрастала, и мне не хотелось оставлять ее без присмотра. Когда я убедилась, что Анна заснула, я сказала мужу, что наша дочь сильно больна. Мы осознали, что медлить нельзя, и начали принимать меры.

Глава 3. «Спасите моего ребенка!»

Мы должны были срочно найти врача, который вылечит Анну. Несмотря на то что мы с мужем оба работаем в больнице, мы сразу решили не рассматривать вариант лечения дочери в нашем психиатрическом отделении. Мы отказались от него не из-за того, что не хотели, чтобы на работе узнали о том, что у нашей дочери есть проблема, а потому, что мы были уверены, что ей требуется госпитализация, и были хорошо осведомлены об атмосфере в психиатрическом отделении нашей больницы.

Так же, как и во время учебы в школе, нам важно было знать, с кем и в какой атмосфере нашей дочери предстоит проводить время. У моего мужа было другое мнение, но я без колебаний выбрала одну больницу, где у меня был знакомый старший коллега, которого я могла легко попросить об одолжении. Я договорилась о месте в больнице и изучила все, что смогла найти, о процессе лечения, однако мне потребовалось довольно много времени, чтобы решиться поговорить с дочерью.

В тот момент мне больше всего на свете хотелось напрямую спросить у Анны, что же такое с ней происходит, но я не могла задать ей такой вопрос. Причина моей нерешительности, вероятно, заключалась в том, что дочь думала, что родители мало что смогут сделать для решения ее проблем. Когда мы осознали серьезность ситуации и начали принимать активные меры, наша дочь немного раскрылась. К счастью, первое, что она сказала, было: «Я действительно хочу поправиться». Да, она пошла наперекор родителям и съехала от нас, но в результате ее ситуация все равно оставалась тяжелой из-за того, что самооценка Анны была серьезно подорвана, кроме того, дала о себе знать психологическая травма от того, что она не смогла учиться в том университете, в котором хотела.

Я предложила дочери поехать на ее первое обследование вместе, но она отказалась и отправилась в больницу одна. Однако на полпути к больнице ей стало трудно дышать в переполненном метро и пришлось выйти из вагона. У нее началась паника. Это определенно был симптом болезни, хотя в тот момент я еще не знала, что у дочери есть такая проблема. Анна приехала на обследование поздно, и мой коллега, осмотревший ее, диагностировал расстройство биполярного спектра на основе всей информации, включая тот факт, что она не смогла благополучно проехать в метро.

Термин «биполярное расстройство» я услышала впервые еще в школе, но симптомы, беспокоившие мою дочь, и представления об этой болезни, сложившиеся в моем сознании, были очень далеки друг от друга. Я тогда имела смутное представление о том, что биполярное расстройство – это заболевание, при котором период маниакального состояния, когда у человека хорошее настроение и он ведет себя странно, чередуется с периодом депрессивного состояния, когда человек сникает. Но в то время я считала, что проблема моей дочери только в ее депрессивном состоянии. Я знала, что депрессия была у нее настолько сильной, что девочка истязала себя, чтобы умереть, и планировала самоубийство, но эта информация была из той области медицины и психиатрии, о которой я совершенно ничего не знала. При первой же возможности я просмотрела профессиональную литературу на эту тему, но понять, о чем рассказывают специалисты, было нелегко.

Как бы то ни было, Анна оказалась в ситуации, когда ей требовалось лечение в больнице. Ей нужно было принимать лекарства, и если она продолжит прилежно их принимать, ей станет легче. Но путь к выздоровлению будет долгим, если не бесконечным: даже когда она выйдет замуж и родит ребенка, ей все еще придется принимать эти лекарства…

Мне казалось, что мой мир полностью раскололся на «до» и «после», и слова профессора о том, что моя дочь когда-нибудь выйдет замуж и родит ребенка, звучали непривычно и очень странно. Однако мне не оставалось ничего другого, кроме как поверить в них и следовать им.

Когда я говорила, что у моей дочери есть такая проблема, многие специалисты из моего окружения давали мне советы. В то время я услышала от них два важных утверждения, которые подарили мне надежду: «С возрастом становится лучше», – и: «У ребенка, который самостоятельно обратился в больницу, хороший прогноз». Я заучила эти слова и твердила их, словно заклинание, чтобы спасти свою дочь.

После того как было принято решение о госпитализации, Анна взяла в университете академический отпуск. Так для моей дочери и для нас, ее родителей, начался тот долгий путь, на который мы никогда ранее не ступали, и та другая жизнь, которой у нас никогда раньше не было.

Глава 4. Психические заболевания

Отец психически больного пациента описал свое состояние, когда он впервые поместил сына в больницу, так: «В тот момент, когда с грохотом закрылась железная дверь, я тяжело опустился на стул и заплакал».

Закрытое отделение психиатрической больницы вызывает у обычного человека ярко выраженные негативные образы, а в книгах и фильмах ужасов описание такого отделения используется для создания особой гнетущей атмосферы. Хоть я сама врач, для меня ситуация не сильно отличается. Время от времени мне приходится обращаться за консультацией в закрытое отделение психиатрической клиники. Я знаю, что для того чтобы войти в такое отделение, кто-то должен открыть мне тяжелую дверь, и из-за этого я раньше думала, что оно ничем не отличается от тюрьмы. Я также ничего не знала о пациентах с ментальными расстройствами, потому что психические заболевания лечат по другой методике, нежели общие, так что для меня это была та область медицины, которую я не изучала и которой не интересовалась. Прежде всего, я никогда не видела пациентов с психическим заболеванием среди моих братьев и сестер, и среди других родственников по материнской или отцовской линии их тоже не было.

Однако теперь моя дочь должна была ложиться на лечение в закрытое отделение психиатрической больницы. Это была особая задача: даже те вещи, которые мне нужно было приготовить, чтобы она могла взять их с собой, отличались от тех, что нужны для обычной госпитализации. Поскольку в такую больницу попадают пациенты, которые могут причинить вред себе или другим, им нельзя брать с собой ничего такого, что считают опасным. Я была удивлена тому огромному разнообразию вещей, которые запрещено брать с собой. Конечно, им не разрешалось брать никаких острых предметов, таких как ножи, но запрещена также косметика в стеклянных бутылочках, тетради на спиралях и влажные салфетки. Все эти меры были предприняты для предотвращения самоповреждений. Нам сказали, что были случаи нанесения увечий пружиной от тетради, а однажды кто-то положил между влажными салфетками лезвие бритвы. Еще запрещены ремни, обувь со шнурками, сумки с лямками и одежда с карманами, так как с их помощью есть возможность удушения или проноса острых предметов. Чем больше я слушала об этих запретах, тем новее мне казался этот чужой незнакомый мир.

По той же причине были ограничения в посещении пациентов: навещать пациентов могли только ближайшие родственники, которые с наименьшей вероятностью могли принести в больницу опасные предметы. В отделении нельзя было пользоваться сотовыми телефонами и Интернетом, поэтому пациентам нужны таксофонные карточки, а для развлечения им требовались книги и музыка в формате MP3.

Когда я складывала для Анны ее больничные принадлежности, то четко осознала, что моя дочь действительно серьезно больна, но она сама беспокоилась о другом и спросила меня:

– А вдруг я потом не смогу работать, потому что у меня есть запись о госпитализации в психиатрическое отделение?

Я почувствовала облегчение: если моя дочь, которая думала о смерти, переживает по такому поводу, то это дает нам надежду на будущее. Я пояснила:

– Твоя медицинская карта или название болезни никому не раскрываются, и даже когда ты устроишься на работу, никто не узнает об этом, пока ты сама не расскажешь.

И все-таки я переживала за нее: даже если она не столкнется с дискриминацией из-за ее психических расстройств, сможет ли она работать вообще?

Когда Анна скрылась за плотно закрытой дверью отделения психиатрической больницы, я тяжело опустилась на стул, но не заплакала: у меня не было времени плакать, потому что я должна была жить две жизни. После того как моя дочь ушла на лечение, я вернулась на работу в свою больницу и спокойно проводила обследования. Анну поместили в закрытое отделение психиатрической клиники, но мир не рухнул, и жизнь продолжалась.

Глава 5. Будни закрытого психиатрического отделения

В день первого визита к дочери я взяла с собой кое-какие вещи. В ожидании, когда откроется дверь отделения, я стояла бок о бок с пожилой женщиной. На вид ей было около 70 лет, а судя по одежде и поведению, она обладала значительным социальным и экономическим статусом. У меня в голове мелькнула мысль, что она пришла не к мужу и не к кому-то из родителей; вероятно, она навещает своего ребенка. И я подумала, что в таком случае этому пациенту должно быть уже более 40 лет! Неужели возможно такое, что я тоже буду стоять за дверьми этого отделения в ожидании визита к дочери на протяжении долгих лет или даже десятилетий? Я пришла в ужас от этой мысли и постаралась побыстрее ее забыть.

Но вот наконец послышалось звяканье нескольких ключей, и дверь отделения открылась. Анна, одетая в больничную одежду, казалась спокойной. Она рассказывала о том, что произошло в больнице, о том, что она хочет съесть так много разной еды, а я смотрела на нее и все еще не могла почувствовать, что моя дочь действительно должна здесь находиться. Возможно, самым важным моментом, который Анна получила от госпитализации, стало осознание того, что она не одинока: за запертой дверью закрытого психиатрического отделения находилось множество душ, которые, как и она, мучились после того, как их ранил мир. Но еще в этом отделении были люди, которые стремились помочь этим несчастным душам и считали это дело призванием своей жизни.

В закрытом отделении действуют необычные правила, и пациентам, которые ложатся туда добровольно, предоставляется гораздо больше свободы действий, чем тем, кто оказался там не по своей воле. Недобровольная госпитализация чаще называется принудительной: если сам пациент не осознает, что он болен, но при этом ведет себя опасным образом, то ближайшие родственники могут отправить его на госпитализацию в психиатрическую больницу без его согласия. В таком случае необходимо строго соблюдать определенные правила, так как в противоположном случае принудительная госпитализация может стать серьезным нарушением прав человека.

Пациенты, которые оказались в закрытом отделении психиатрической больнице по своей воле, могут относительно свободно общаться с семьей и гулять по территории больницы с опекуном. Конечно, так было до пандемии COVID-19. Я виделась с дочерью дважды в неделю. Больше всего меня беспокоило, не будет ли в этой больнице слишком много «странных» людей, но после того как я побывала там лично, я поняла, что мои переживания были напрасными: пациенты не были слишком странными. Например, красивый парень, ровесник моей дочери, рассказал, что попал сюда после того, как пытался покончить с собой, и для этого поджег брикет древесного угля. А приветливая девушка, ровесница Анны, изучающая искусство в университете, оказалась здесь из-за самоистязаний, вызванных сильной тревогой.

В этом отделении не было мрачных и пугающих людей, которых изображали в фильмах ужасов или в фильме «Пролетая над гнездом кукушки» (1975). Там были молодые люди, которые не причиняли кому-то вред, а наоборот, искали в этом месте защиты, чтобы мир не причинил вред им.

Во время трехнедельного пребывания в этой больнице Анне прописали лекарства, содержащие литий, и она смогла понемногу вернуться к стабильному состоянию. Однако на мой вопрос о том, какое у нее настроение, она всегда отвечала: «Я не знаю…»

Однажды во время моего визита мы с Анной сидели у одной из достопримечательностей больницы, которую она нашла сама, и я с удивлением подумала, что совсем не знаю свою дочь. Самой важной проблемой, которую мы с ней обсуждали во время ее пребывания в больнице, был вопрос о том, почему все так случилось, но я, конечно, не могла на него ответить.

Анна рассказала мне о своей подруге, с которой она общалась в период учебы в средней и старшей школе. Конечно, я знала эту девочку, но я не знала, что она нанесла моей дочери душевную рану. Если посмотреть на ситуацию внимательно, можно увидеть, что в поведении этой подруги не было никакого злого умысла, просто у нее было много зависти и недостаточно воспитания, поэтому своими разговорами и рассуждениями она оскорбляла других. Таких детей можно было часто встретить в нашем школьном округе, а моей дочери такое «дружеское» общение слишком глубоко ранило сердце. В том возрасте наши дети еще не понимали, что значит «заклятый враг». Эту девочку, вероятно, ранила мать, которая вызывала у нее сильный стресс, потому что постоянно твердила ей что-то вроде: «Если ты не поступишь в определенный университет, я тебя за человека считать не буду». В итоге моя дочь невольно испачкалась, словно в грязи, в негативных эмоциях своей подруги, которые были результатом искаженных отношений матери и дочери, а я об этом совсем ничего не знала.

Все это было в прошлом, и исправить это было уже никак нельзя, но я отчаянно сожалела о том, что не уделяла больше внимания той боли, которую испытывала моя дочь. Та подруга решила поступать в университет, в котором хотела учиться и моя дочь. Сама же Анна не смогла туда поступить даже после повторной сдачи экзаменов, что стало для нее травмой, от которой она никак не могла избавиться. Я сама в некоторой степени смогла избежать общественного представления о «меритократии⁸», которое на протяжении всей своей жизни я всегда подвергала сомнению, но моей дочери избежать его не удалось. Однако она заболела не из-за негативного влияния той девочки, все произошло как раз наоборот: именно из-за болезни, которой в то время уже страдала Анна, слова и действия подруги ранили ее сердце, словно бритва, и она жила, глубоко страдая каждый день.

С лечащим врачом Анны я была знакома еще с университета, поэтому наша личная консультация проходила в более свободной атмосфере, по сравнению с тем, как обычно проходят беседы специалистов с пациентами и их близкими.

Врач объяснила нам основные особенности болезни Анны и сказала слова ободрения, похожие на доброе напутствие. Ожидалось, что прогноз будет хорошим: Анна была зрелой личностью, не винила других людей в своих трудностях, и к тому же она сама осознавала, что больна, и сама обратилась в больницу за помощью. Большинство пациентов с такой болезнью проецируют все свои проблемы на окружающих, и в результате отношения с близкими рушатся: дети, которым поставили диагноз, и их родители иногда даже становятся врагами. Обвинение других может быть следствием психического расстройства, но у Анны это не наблюдалось: она сосредоточилась на том, что во всем, что с ней происходит, виновата она сама. Но из-за этого у нее была слишком низкая самооценка, что стало еще одной трудностью, хотя в ее проблемах отчасти могли быть виноваты и мы, ее родители.

Я всегда считала, что мне в жизни повезло: я родилась в хорошие времена, училась в хорошем университете, и мне нравилось то, чем я занимаюсь сейчас, поэтому я никогда не заставляла свою дочь, которой повезло меньше, достигать того же, чего достигла я. Однако у ее отца было иное мнение, поэтому он мог ругать Анну за недостаточные усилия. Впервые в жизни моя дочь пожаловалась на отца во время консультации с врачом после госпитализации. Она рассказала, что ощущала такой недостаток понимания с его стороны, какой ощущает человек со сломанной ногой, которому сказали встать и идти.

В отношении моей дочери врач сказала: «Ей нужно прожить свою жизнь, занимаясь культурной и художественной деятельностью».

Это означало, что, если родители будут заставлять Анну жить так, как хотят они, девушка будет несчастлива. И я не могла не согласиться с этим: разве я не буду благодарна судьбе, если моя дочь, которая была на грани смерти, немного поживет счастливо? Но я переживала из-за другого: мне было известно, что учеба – это самое легкое. В моей памяти всплывали истории многих гениальных художников, которые принесли бесконечное счастье окружающим, но сами прожили мучительную и несчастливую жизнь.

Шло время. Всю осень я встречалась с дочерью дважды в неделю. В заботах и переживаниях я не заметила, как все листья с деревьев опали и наступила ранняя зима. Анна принимала различные лекарства, о которых я слышала, но никогда никому не прописывала, не говоря уже о том, чтобы принимать их самой. Прежде всего, у меня в голове мелькнула мысль: неужели ей действительно нужно пить так много таблеток? Мне это было немного удивительно, потому что сама я назначаю своим пациентам лекарства очень консервативно. Через некоторое время я узнала, что количество лекарств, назначенных моей дочери, не доходило до десяти таблеток, а для пациента с таким заболеванием это было не так уж и много.

Через три недели после начала госпитализации состояние Анны более-менее стабилизировалась. Я поговорила с ее лечащим врачом и узнала, что мою дочь, возможно, скоро выпишут из больницы. Я подумала, что болезнь отступила: я верила, что кошмар, который отягощал жизнь Анны, теперь остался далеко позади и никогда больше не будет ее беспокоить. Это было большое заблуждение! Чтобы хоть немного разобраться в этой болезни, мне предстояло пережить еще много разных событий и потратить много времени на осознание и принятие происходящего.

Глава 6. Что это за болезнь?

Если врач не специализируется в области психического здоровья, то он ничего не знает о психических заболеваниях. И дело тут не в невежестве, а в большом количестве предубеждений и предрассудков в отношении этой темы. Когда кто-нибудь из врачей говорит на работе что-то странное, его коллеги как ни в чем не бывало шутят: «Похоже, тебе нужно обратиться в психушку!» И я тоже была таким врачом. До того как моей дочери поставили диагноз, известными мне психическими заболеваниями были шизофрения, депрессия и биполярное расстройство. Шизофрения была для меня «болезнью, при которой полностью теряется чувство реальности», депрессия характеризовалась «потерей мотивации и интереса к окружающему миру, с которой хотя бы раз сталкивается каждый», биполярное расстройство я считала «болезнью, при которой настроение иногда бывает сильно приподнятым, что приводит к несчастным случаям». Других представлений о психических расстройствах у меня не было.

Однако со времени моей учебы в медицинском университете слишком многое изменилось, некоторые болезни поменяли свои названия, и те примитивные представления о психических заболеваниях, которые еще оставались в моей памяти, в чем-то уже устарели. Но даже с представлениями тридцатилетней давности я знала, что если одним из проявлений психического расстройства являются слуховые или зрительные галлюцинации, то это серьезное заболевание, например шизофрения.

Однако у моей дочери таких симптомов не было, поэтому я почувствовала облегчение: значит, у нее не шизофрения! Анна всегда была только в депрессии, так почему же у нее диагностировали биполярное расстройство?

Я начала штудировать специализированную литературу и зарубежные статьи. Но то ли из-за того, что психиатрия – не моя специальность, то ли потому, что информация отличалась от того, что мне преподавали на кафедре психиатрии, я не могла ничего как следует понять из прочитанного. Самым универсальным материалом, который соответствовал всем необходимым критериям, для меня стало «Диагностическое и статистическое руководство по психическим расстройствам» (англ. Diagnostic and Statistical Manual of Mental Disorders, DSM), впервые опубликованное Американской психиатрической ассоциацией в 1952 году. С тех пор оно переиздается каждое десятилетие: в 2013 году вышло пятое издание этой книги, а в 2022 году – переработанное пятое издание.

Поскольку биполярное расстройство диагностируется при развитии мании хотя бы один раз, можно сказать, что мания является основным симптомом для его диагностики. Основными критериями мании в DSM-5⁹ являются:

• чрезмерно и постоянно повышенное настроение, а также чрезмерная и постоянно повышенная нецеленаправленная активность или энергия, которые проявляются в течение более чем одной недели, почти ежедневно, большую часть дня;

• в периоды измененного настроения, повышенной энергичности или активности сохраняются три или более из перечисленных ниже симптомов:

– завышенная самооценка или излишняя самоуверенность;

– необходимость в меньшем количестве сна (например, ощущение, что трех часов сна вполне достаточно);

– количество произносимых слов больше обычного или продолжительный разговор без перерыва;

– ощущение, будто мысли скачут или бегут;

– рассеянность (например, чрезмерное отвлечение на незначительные или не относящиеся к делу внешние раздражители);

– повышенная целенаправленная активность или психомоторное возбуждение;

– чрезмерное погружение в деятельность, которая может иметь негативные последствия (например, чрезмерное количество покупок, безрассудная сексуальная активность, необдуманные инвестиции в бизнес и т. д.).

Зак МакДермотт, который работал общественным защитником в Обществе правовой помощи в Нью-Йорке (США), в предисловии к своей книге «Горилла и птица» описал историю своего маниакального состояния так. Однажды, выйдя из дома, он обнаружил, что на улице снимают реалити-шоу с ним в главной роли. Он украл велосипед у актера, играющего роль старика, сидящего на скамейке в парке, и встроился в поток машин, которыми управляли в рамках съемки. После этого Зак ворвался на футбольное поле к игрокам, поспорил с уличным рэпером, снял с себя верхнюю одежду в метро, чтобы потянуться, и десять часов бегал по Нью-Йорку, пока перед ним не предстал актер, играющий полицейского. Затем его привезли не в полицейский участок, а в больницу Bellevue.

Однако сколько бы раз я ни перечитывала учебники или другие книги, все описанные симптомы, как мне казалось, не подходили моей дочери. Самой серьезной проблемой для нас с мужем было то, что наша дочь была настолько подавлена, что подумывала о самоубийстве, но у нее ни разу не наблюдалось обычных симптомов мании. Я подумала, что хоть я и врач, но я все-таки не психиатр, поэтому у меня ограниченное суждение об этой проблеме. И я поняла, что моя дочь могла многое скрывать от нас. Например, я впервые узнала, что моя дочь курит, только когда ее собирались госпитализировать после постановки диагноза. А за день до госпитализации она явилась домой с бритой головой, в очередной раз поразив нас, ее родителей, и заявила: «Я непременно хотела попробовать это сделать хотя бы раз в жизни». Я восприняла это как показатель того, что она многое в себе подавляла.

Поскольку симптомы депрессии при биполярном расстройстве почти аналогичны общеизвестным симптомам депрессии как диагноза (потеря энергии, подавленность, потеря интереса к жизни и радости и т. д.), наличие у пациента маниакального эпизода является тем важным критерием, который позволяет отличить большое депрессивное расстройство от биполярного расстройства.

Следует отметить, что характерная депрессия диагностируется при проявлении следующих симптомов в течение большей части дня на протяжении минимум двух недель:

• апатия;

• снижение интереса к жизни;

• изменение аппетита и веса;

• нарушения сна;

• чувство собственной никчемности и т. д.

Удивительно, но отличить депрессию от биполярного расстройства непросто даже психиатрам. Моей дочери тоже некоторое время назначали препараты от депрессии, но ее симптомы только ухудшились. При биполярном расстройстве у пациентов периодически возникают мания и депрессия, и такие ситуации называются маниакальным эпизодом и депрессивным эпизодом. Поскольку у многих пациентов наблюдаются смешанные эпизоды, в которых мания и депрессия проявляются одновременно, возникает большая путаница в диагностике.

В зависимости от интенсивности маниакальных проявлений биполярные расстройства подразделяются на два типа. Большинство известных нам в прошлом биполярных расстройств относятся к первому типу, и окружающие могут быстро распознать их, потому что симптомы маниакального эпизода сильные, а поведение пациента опасно. Второй тип биполярных расстройств демонстрирует легкие симптомы мании, то есть гипоманию, и со стороны это может выглядеть просто как хорошее настроение, которому не придают значения, в отличие от депрессивных эпизодов. Поэтому в отдельных случаях у таких пациентов ошибочно диагностируют депрессию. Если в подобных ситуациях назначать пациентам только антидепрессанты, маниакально-депрессивные проявления могут повторяться более четырех раз в год, и заболевание может обостриться, поэтому очень важно поставить точный диагноз.

Пациенты, у которых нет явных признаков первого и второго типов биполярного расстройства, классифицируются как пациенты с расстройствами биполярного спектра (подобно расстройствам аутистического спектра).

Глава 7. Распространенность биполярных расстройств

После постановки диагноза у большинства пациентов или их близких родственников возникает вопрос: сколько людей сталкиваются с такой болезнью?

Для многих диагноз психического заболевания звучит словно гром среди ясного неба, потому что большинство из нас никогда не встречали среди своих знакомых человека с таким же заболеванием. Вопрос о том, насколько часто встречаются такие расстройства, волнует многих пациентов, поэтому давайте обратимся к статистике.

Известно, что на Западе распространенность биполярного расстройства первого и второго типов вместе составляет 1–2 %, то есть это не очень распространенное заболевание, но и не редкое. Люди, у которых нет таких заболеваний в семейном анамнезе, с высокой вероятностью никогда не видели человека с такой болезнью. Для справки: распространенность астмы составляет около 4 %, язвенной болезни желудка – около 3 %, а ревматоидного артрита – около 1 %. Распространенность депрессии в Корее превышает 30 %. Однако данные о распространенности биполярного расстройства сильно различаются в зависимости от того, насколько активно обследовался пациент и насколько широки критерии постановки диагноза. Диагноз психического заболевания иногда бывает очень неоднозначным. Когда окружающие нас люди говорят или делают что-то немного странное, мы часто произносим небрежно слово «сумасшедший». На самом деле иногда мы и сами настолько запутываемся в мыслях, что спрашиваем себя: «Что со мной не так? Я сумасшедший?» Нелегко провести черту между тем, до какого момента это нормально, и тем, с какого момента начинается заболевание.

Если помимо биполярного расстройства, продиагностированного на основе мании и гипомании, такой диагноз ставить пациентам, которые не соответствуют диагностическим критериям, но проявляют схожие с биполярным расстройством симптомы, то, согласно зарубежной статистике, распространенность заболевания возрастает до 6,4 %¹⁰. В дополнение к первому и второму типам биполярных расстройств в диагноз включаются и расстройства биполярного спектра. Иначе говоря, это заболевание может быть более распространенным, чем астма. Согласно статистике, в Соединенных Штатах распространенность биполярного расстройства первого типа составляет 1 %, второго – 1,1 %, и еще 2,4 % составляют случаи, которые не соответствуют строгим диагностическим критериям, но демонстрируют наличие схожих симптомов.

Это указывает на то, что заболевание не такое уж и редкое¹¹.

Нет никакой разницы в распространенности этой болезни среди мужчин и женщин и нет существенной разницы в показателях ее распространенности в разных странах, расах и культурах. Частота инвалидности, то есть ситуаций, когда из-за проблем со здоровьем человеку требуется помощь других людей, сильно варьируется в зависимости от страны проживания пациентов. Известно, что инвалидизация при биполярном расстройстве выше в развивающихся странах с низким уровнем экономики. Считается, что это связано с проблемой плохо подобранного лечения.

По данным проекта «Глобальное бремя болезней», который осуществлялся при поддержке Всемирной организации здравоохранения (ВОЗ) и различных международных организаций здравоохранения в 2019 году, биполярное расстройство занимает 28-е место среди заболеваний, приводящих к инвалидности¹². Для справки: тяжелое депрессивное расстройство занимает 2-е место, тревожное расстройство – 8-е, а шизофрения – 20-е место среди психических расстройств, приводящих к инвалидизации. Если мы примем во внимание, что количество пациентов с другими заболеваниями из этого списка (сердечно-сосудистые, паралич и т. д.) гораздо выше, чем количество пациентов с биполярным расстройством (по распространенности болезни), то сможем понять всю серьезность последствий биполярного расстройства. По этому рейтингу можно наблюдать значительные различия у пациентов в зависимости от их возраста. Биполярное расстройство занимает 12-е место среди людей в возрасте от 15 до 24 лет, но по мере увеличения возраста это значение постепенно снижается до 45-го места среди пожилых людей старше 75 лет. Объяснением этому может служить одна из двух причин: первая – по мере того как пациенты становятся старше, они приспосабливаются к заболеванию и выздоравливают. Вторая – они умирают, не дожив до этого возраста… В любом случае я считаю, что с возрастом действительно наступает улучшение.

Биполярное расстройство обычно начинается в возрасте чуть более 30 лет, и, как и при всех хронических заболеваниях, прогноз хуже, если болезнь развивается в более молодом возрасте. Это связано с тем, что болезнь вмешивается в тот период жизни человека, когда он должен завершить учебу и развить свои социальные навыки. Если друзья заклеймят его «неудачником» или «странным», а родители начнут считать его «баламутом», то у такого пациента не будет в жизни никакого другого пути, кроме социальной изоляции и усугубления болезни.

В современном обществе тенденция к росту случаев биполярного расстройства является предсказуемой, потому что проблема психических заболеваний становится все более актуальной. Согласно американскому отчету, с 1990-х по 2000-е годы число взрослых, получающих лечение от биполярного расстройства, почти удвоилось: оно возросло с 905 до 1679 случаев на 100 000 человек населения¹³. Стремительный рост случаев этого заболевания наблюдался в более молодом возрасте: число пациентов в этой возрастной категории увеличилось в 40 раз. Многие считают, что это связано не с реальным ростом распространенности биполярного расстройства, а с изменениями в диагностических критериях, на основе которых многим пациентам с тяжелым синдромом дефицита внимания и гиперактивности (СДВГ) был поставлен диагноз «биполярное расстройство». Это говорит о том, что симптомы СДВГ и биполярного расстройства в чем-то похожи или даже бывают одинаковыми.

Согласно анализу данных о 52 миллионах человек, проведенному Национальной службой медицинского страхования Южной Кореи в 2008–2017 годах, распространенность биполярного расстройства в этой стране по состоянию на 2017 год составила 0,2 %, что является очень низким показателем, по сравнению с западными странами. Это объясняется тем, что многим пациентам с биполярным расстройством не был поставлен официальный диагноз¹⁴. Однако с тех пор уровень заболеваемости ежегодно увеличивается на 6,6 %, и самый высокий процент роста демонстрируется среди молодых людей в возрасте до 30 лет.

Второй год. Тучи сгущаются

Мир – хорошее место: за него стоит драться, и мне очень не хочется его покидать <…>. Черт, как же быстро я учусь этому перед самой смертью…

Эрнест Хемингуэй «По ком звонит колокол»

Глава 8. «Крик» и преданность

Конечно, Винсент Ван Гог был не единственным художником, страдающим от ментального расстройства. Норвежский художник Эдвард Мунк создал знаменитый шедевр под названием «Крик». Эта картина заставляет нас, современных людей, ощущать тревогу больше, чем что-либо, а ведь она создавалась в то время, когда термина «тревожное расстройство» еще не существовало! Эдвард Мунк в детстве наблюдал за психическим заболеванием своего отца и всю жизнь жил в страхе, что он и сам станет таким же.

Эдвард Мунк работал примерно в ту же историческую эпоху, что и Ван Гог. По стандартам того времени сложно определить, каким именно психическим расстройством он страдал, но многие специалисты считают, что у него, как и у Ван Гога, было биполярное расстройство. Отец Мунка работал врачом, у Эдварда были старшая сестра, двое младших сестер и младший брат. Когда Эдварду было пять лет, его мать скончалась от туберкулеза, и детей воспитывали отец и тетя.

Отец любил своих детей, но он был болезненно религиозен, и Эдвард Мунк описывал его так: «Мой отец был нервным и безумно одержим религией. От него я унаследовал зачатки безумия».

После того как у его сестры Лауры в раннем детстве обнаружили психическое заболевание, страхи Мунка стали только сильнее; когда старшая сестра Эдварда Йоханна Софи умерла от туберкулеза в возрасте 15 лет, его мысли о смерти и психических заболеваниях усилились еще больше. Он писал: «Я унаследовал два самых страшных врага человечества: чахотку и безумие¹⁵. Ангел ужаса, печали и смерти был рядом со мной со дня моего рождения. Ангел смерти следовал за мной, когда я играл в солнечном свете весеннего дня, в великолепии летнего дня. Он стоял рядом со мной, когда я закрывал глаза вечером, угрожая мне смертью и окончательным проклятием. Я часто просыпаюсь посреди ночи и смотрю в пространство широко открытыми глазами: я в аду?»¹⁶

Эдвард был свидетелем смерти сестры, что стало для него большим потрясением, которое неоднократно проявляется в его картинах в виде темы больного ребенка.

Мунк поступил в инженерный колледж, преуспевал в математике, физике и химии, но учебу завершить не смог и стал художником.

Как и Ван Гог, он пытался заглушить душевную боль алкоголем, но однажды в результате несчастного случая получил серьезную травму. Эта травма и неоконченная учеба в университете ухудшили его отношения с отцом. Говоря об отце, который был против занятий сына живописью, Эдвард заявил: «Я пытаюсь объяснить себе жизнь и ее смысл с помощью живописи».

На заре своего творчества Эдвард Мунк находился под влиянием импрессионизма, но постепенно начал писать в собственном стиле, полагая, что импрессионизм не может в полной мере передать внутреннее состояние человека. Мунк выражал страх и тревогу, рисуя вокруг персонажа цветные круги и тени. Поскольку родственники Эдварда умирали один за другим, он подумывал о самоубийстве и был госпитализирован в психиатрическую больницу из-за алкоголизма, но работать над картинами не перестал. Доктор Якобсон, который был его лечащим врачом, рекомендовал ему «держаться хороших друзей и не пить в общественных местах». После восьми месяцев госпитализации состояние Мунка стабилизировалось, его картины наконец стали получать признание, и он постепенно становился успешным художником.

Однажды Мунк написал: «Страх по отношению к жизни нужен мне так же, как и моя болезнь. Если бы у меня не было тревоги и болезни, я был бы подобен лодке без руля. Моя боль – это часть меня и моего искусства, ее нельзя отделить от меня, и, если моя болезнь исчезнет, мое искусство тоже будет потеряно. Я хочу, чтобы моя боль продолжалась»¹⁷. Несмотря на страдания, вызванные психическим заболеванием, Мунк дожил до 80 лет и умер недалеко от Осло, оставив после себя множество знаменитых картин.

* * *

Среди многих бедных деятелей культуры, которые устремились в Париж, город огней, после Первой мировой войны, был Эрнест Хемингуэй. Он врал хозяйке магазина «Шекспир и компания» Сильвии Бич, что его отец умер «в разгар трагедии», когда он был еще «маленьким мальчиком в шортах». Он утверждал, что единственным наследством, которое осталось ему от отца, было ружье, и Хемингуэю пришлось бросить школу и кормить мать, младших братьев и сестер на деньги, заработанные в боксерских матчах¹⁸. На самом деле его отец был жив и здоров, а гениальный писатель обладал природным даром придумывать правдоподобные истории.

Но как относиться к таким придуманным историям? Может быть, они стали для Эрнеста семенами его будущих проблем, или это было просто предчувствие? Спустя некоторое время отец Хемингуэя, врач Кларенс Эдмондс Хемингуэй, действительно покончил жизнь самоубийством. Известно, что Кларенс Хемингуэй на протяжении всей жизни страдал от резких перепадов настроения, навязчивых идей и склонности к суициду. Узнав о смерти отца, Эрнест говорил окружающим: «Может быть, именно так и я умру»¹⁹. В его романе «По ком звонит колокол» описана сцена, в которой отец главного героя покончил с собой из такого же ружья, как и Кларенс Хемингуэй.

Неясно, с какого времени этот выдающийся писатель, получивший Пулитцеровскую и Нобелевскую премии по литературе, страдал психическим заболеванием, однако известно, что у Эрнеста Хемингуэя с юности были те же симптомы, что и у его отца, а также бессонница, злоупотребление алкоголем и депрессия. Братья и сестры Хемингуэя тоже покончили с собой. За свою жизнь Хемингуэй был женат четыре раза, и каждый раз, кроме своего первого брака, он встречал новых женщин, еще будучи женатым, и из-за этого расставался с предыдущими женами. Рассказывая о семейном опыте с Эрнестом, жены Хемингуэя заявили, что они были близки, и называли друг друга «выпускницами университета Хемингуэя»²⁰. Но история романов Хемингуэя, конечно, не ограничивается его четырьмя женами.

Психическое заболевание Эрнеста обострилось в конце 1930-х – начале 1940-х годов, когда умерли его коллеги-писатели Уильям Батлер Йейтс, Фрэнсис Скотт Фицджеральд, Джеймс Джойс и Гертруда Стайн. После этого он объявил о перерыве в писательской деятельности и стал затворником на Кубе. Несмотря на пошатнувшееся здоровье и сильную алкогольную зависимость, Хемингуэй оставил после себя множество шедевров, включая повесть «Старик и море». Однако к концу 1950-х годов, когда Эрнесту исполнилось 60 лет, его здоровье достигло такого критического состояния, что он не смог завершить начатую рукопись.

В то время Эрнест Хемингуэй жил в Ки-Уэсте, штат Флорида (США), и в поместье «Финка-Вихия» на Кубе, но он навсегда покинул Кубу после того, как Фидель Кастро, который сверг режим Батисты и совершил коммунистическую революцию, объявил, что конфискует все американские активы. Семья Хемингуэя обзавелась новым домом и переехала жить в Кетчум – горнолыжный курорт в штате Айдахо. С тех пор Эрнест стал одержим рукописями, оставшимися на Кубе, и начал вести себя странно, утверждая, что Федеральное бюро расследований США следит за ним.

Зимой 1960 года Хемингуэй под псевдонимом был госпитализирован в клинику Мейо в Рочестере (штат Миннесота), где два месяца проходил лечение по поводу высокого кровяного давления. На самом деле его болезнью была депрессия, и известно, что во время пребывания в стационаре он 15 раз подвергался электросудорожной терапии (ЭСТ). Больница выписала ему счет, в котором не были указаны детали лечения. Это было время, когда не существовало достаточного понимания психических заболеваний и была широко распространена стигматизация. Известно, что Хемингуэй страдал от тяжелой депрессии, бреда преследования, маниакальных состояний и злоупотребления спиртным.

2 июля 1961 года Эрнесту Хемингуэю должно было исполниться 62 года, но он не дожил до этого момента. Воскресным утром, за 19 дней до этой даты Эрнест проснулся растерянным и расстроенным. Он встал с кровати, спустился в подвал, отпер замок оружейного ящика, достал ружье и патроны, после чего снова поднялся по лестнице и пересек гостиную широкими шагами. Его жена Мэри, проснувшаяся от грохота выдвигаемого ящика, спустилась в гостиную и обнаружила Хемингуэя, лежащего на полу…

О смерти великого писателя объявили газеты всего мира. Сначала было объявлено, что он погиб в результате осечки ружья, но позже выяснилось, что это было самоубийство, а не несчастный случай. В то время оно приравнивалось к психическому заболеванию…

«Жизнь писателя, когда он на высоте, протекает в одиночестве. <…> Избавляясь от одиночества, он вырастает как общественная фигура».

Из речи Эрнеста Хемингуэя на вручении Нобелевской премии по литературе в 1954 году

Глава 9. Почему мы столкнулись с этой болезнью?

Самый первый вопрос, который возникает у каждого человека после постановки любого диагноза: «Почему я заболел?» Возможно, люди стремятся найти подходящее объяснение своим проблемам, ведь они считают, что для всех перипетий, которые происходят в их жизни, должна быть какая-то причина. В основе такого самоанализа лежит инстинктивное стремление каким-то образом изменить свой жизненный путь, чтобы избежать несчастья. Однако среди многочисленных заболеваний, описанных в медицинских учебниках, есть только несколько инфекционных заболеваний, причина которых (болезнетворная бактерия) точно установлена, все остальные болезни, как утверждается, вызываются сочетанием факторов, связанных с генами и окружающей средой. Это означает, что причины этих болезней точно неизвестны. Психические заболевания не являются исключением. Тем не менее психическое заболевание чаще, чем любое другое, можно легко списать на ошибки в воспитании.

В сборнике научно-фантастических рассказов Теда Чана «Выдох» рассказывается следующее: Джон Б. Уотсон, которого называют отцом бихевиоризма, придерживался мнения, что чрезмерная любовь матери может погубить ребенка. Однако вот что написано о самом Уотсоне: «Он не сомневался, что его подход является лучшим для маленьких детей, но все его дети после достижения совершеннолетия страдали от депрессии. Трое из них пытались покончить с собой, и одному удалось это сделать»²¹.

Семейная пара миссионеров, которая вместе с двумя сыновьями, страдающими биполярным расстройством, ведет канал на YouTube под названием «Аптека для души Джоу»²², долгое время не могла никому рассказать об их диагнозе. Наряду с различными проявлениями стигматизации, они не смогли рассказать об этом еще и из-за родительского страха: они боялись, что их будут критиковать за то, «как же они так воспитывали детей»²³. Неспособность открыто говорить о болезни приводит к различным проблемам в дополнение к уже имеющимся, вызванным самой болезнью. Сам глава миссионеров предложил произнести специальную речь, чтобы изгнать призраков и излечить парней от бреда.

Вопрос о причинах психического заболевания возникает всегда, и даже я, будучи врачом, начала размышлять о том, почему это произошло, как только моей дочери поставили диагноз: я пыталась определить причину заболевания и понять, не было ли в жизни Анны такого момента, который вызвал ее болезнь. Может быть, это случилось из-за того, что, когда она была маленькая, у нее была высокая температура после профилактической прививки, и я не смогла сразу ее сбить? Может быть, что-то повлияло на нее в тот период, когда она ходила в детский сад в Америке и часто болела? Конечно, меня гораздо больше беспокоило мое отсутствие в жизни дочери на протяжении всего ее детства. Я сама уже со времен студенчества знала, что моя жизнь будет вращаться вокруг работы и я никогда не стану хорошей матерью по стандартам нашей страны, поэтому я не решалась вступать в брак. Я старалась по возможности избегать корпоративных ужинов и позднего возвращения домой, но это часто было невозможно, и иногда, когда у меня было особенно много работы, я возвращалась домой поздно на протяжении всей рабочей недели.

В романе Донны Тартт «Щегол» (The Goldfinch, 2013) главный герой изображается встревоженным, когда его работающая мать поздно возвращается домой. Если подумать, то такой же была и история моей дочери. Я помню, как и сама я в детстве выходила за дверь и упорно ждала маму, которая была профессором и задерживалась из-за собраний. Я тогда очень беспокоилась, и в моей голове роились тревожные мысли. Но со временем все мои детские воспоминания, подобные этому, исчезли, и, став взрослой, я уже и сама каждый день доставляла своей собственной дочери сильное беспокойство.

Конечно, из-за таких обстоятельств я не заставляла Анну добиваться особых успехов в учебе. Но я говорила своей дочери, что она должна нормально питаться, достаточно спать и хорошо учиться, и такие слова совсем не сочетались с тенденциями этой эпохи.

Говорят, что воспитание детей – это «богатство деда, безразличие отца и знания матери», но в нашем доме все было не так. Когда в газете опубликовали новые условия по приему детей в университет, я по какой-то причине сразу же пролистала эту страницу. Опубликованная информация показалась мне настолько запутанной, что разобраться в ней было трудно, и я просто пропустила ее, подумав примерно так: «Кто-то поймет то, что не понимаю я, но главное – нужно просто хорошо сдать CSAT»²⁴. Мои представления на эту тему оказались устаревшими, но я осознала это намного позже. Десять лет спустя министра юстиции Чо Гука обвинили в подделке документов для поступления его детей в университет, и только тогда я поняла, что для поступления в университет есть много различных путей.

В случае с моей дочерью на ее состояние повлияло не только безразличие матери, но и повышенное внимание отца. Отец Анны проявлял большой интерес к ее успехам в учебе, и это только подливало масла в огонь. Когда Анна получала средние оценки, она была бесконечно благодарна судьбе за безразличие матери, но ее отец был недоволен, и девочка сильно переживала из-за этого. Я постоянно содрогалась, думая о том, что корейская система образования была совершенно неправильной и доводила детей до смерти.

Когда у меня было немного свободного времени, я ходила в вечернюю академию изучать французский язык, потому что считала, что даже если я потрачу это время на своего ребенка, этого все равно будет недостаточно. Вместе со мной на курсах французского училась одна старшеклассница, которая жила в районе Сеула, который называется Мокдон. Он находился довольно далеко от академии, а занятия заканчивались поздно, и девочка не могла бы доехать до дома раньше одиннадцати часов ночи, даже если бы ушла сразу после окончания занятий. Когда преподаватель французского, который был носителем языка, спросил у этой школьницы, удобно ли ей ложиться спать так поздно, ее ответ шокировал, потому что девочка сообщила:

– Я иду не домой. У меня по графику еще одни курсы.

Преподаватель французского удивленно спросил:

– Какие курсы?

– У меня занятия математикой начинаются в 11 часов вечера и заканчиваются в час ночи. Мне очень хочется изучать французский, поэтому вынуждена так распределять время.

Преподаватель потерял дар речи, и я тоже. Я думала о том, что не понимаю, по каким законам работает этот мир, и о том, что так жить совсем не обязательно: в моем доме с детства существовала традиция укладывать ребенка спать до десяти часов вечера, и даже сейчас я считаю, что учеба без сна бессмысленна. Именно поэтому мне казалось, что учеба и проблемы со сном не были причиной болезни моей Анны, однако есть вероятность, что наша дочь всегда испытывала стресс, глядя на родителей, у которых было жгучее желание чего-то достичь.

Насколько сильно стресс от учебы влияет на появление и развитие психических заболеваний у детей? Когда я задаю себе этот вопрос, первое, что приходит на ум, – это количество самоубийств среди детей в Южной Корее. На самом деле причина, по которой Корея находится на первом месте по уровню самоубийств в рейтинге ОЭСР²⁵, обусловлена множеством самоубийств среди пожилых людей, а не среди молодежи. По состоянию на 2015 год на первом месте в мире по количеству самоубийств среди несовершеннолетних неожиданно оказалась Новая Зеландия, которая считается хорошей страной для жизни, а в Канаде, Финляндии и Исландии самоубийств среди несовершеннолетних больше, чем в Корее. В Новой Зеландии причиной самоубийств среди молодежи часто называют насилие в школе²⁶, что распространено и в Южной Корее. Это свидетельствует о том, что корейские школьники относительно выносливы, даже несмотря на чрезмерный стресс от учебы и школьное насилие. Однако поскольку уровень социальной терпимости к самоубийствам в Корее не выше, чем на Западе, самоубийства, особенно подростковые, часто скрывают или записывают другие причины смерти, поэтому вполне возможно, что статистика сообщает о меньшем числе самоубийств, чем есть на самом деле.

Мозг новорожденного ребенка содержит на 15 % больше нейронов, чем мозг взрослого человека²⁷. Большинство избыточных клеток мозга отмирает в раннем возрасте, примерно в течение первых трех лет жизни. Процесс «отмирания нейронов» обычно считается негативным, но на самом деле он очень важен для здорового развития мозга. И для функционирования мозга более важным показателем, чем количество нейронов, являются нейронные сети, которые формируются в процессе взаимодействия нервных клеток друг с другом. По мере взросления нервные клетки посылают и получают бесчисленное количество сигналов во время контакта с окружающим миром и людьми, тем самым развивая мозг ребенка. Когда ребенок получает много положительного опыта, это хорошо сказывается на его развитии, а неблагоприятная окружающая среда и насилие, напротив, оказывают негативное влияние на его формирование.

Сигналы в головном мозге передаются через синапсы (структуры, через которые нервные клетки взаимодействуют друг с другом), и образование таких связей резко возрастает после рождения и достигает максимума примерно в возрасте одного-двух лет. Плотность связей значительно снижается в подростковом возрасте и становится стабильной после достижения совершеннолетия.

Удаление неиспользуемых связей называется синаптическим прунингом. Ученые сообщают, что способ, при котором мозг создает, а затем удаляет большое количество соединений, на первый взгляд кажется неэффективным, но на самом деле является ключом к поддержанию здоровья, потому что после создания множества возможных связей мозг избирательно сохраняет только наиболее благоприятные для выживания варианты.

Исследователи доказали, что недостаточное снижение числа синапсов является основным механизмом развития аутизма: плотность связей в мозге при аутизме выше, чем у контрольной группы. При этом у пациентов с шизофренией, наоборот, отмечается чрезмерное снижение числа синапсов. Сон – это один из факторов, которые помогают эффективно сокращать межнейронные связи, и именно поэтому стоит беспокоиться о том, как недостаток сна в подростковом возрасте повлияет на развитие мозга.

Во всем мире исследователи мозга проявляют большой интерес к новой проблеме: как перегруженность смартфонов и социальных сетей избыточной информацией влияет на развитие мозга в подростковом возрасте? Лобная доля, которая играет важную роль в распознавании и анализе текстовой и речевой информации, является зоной, которая формируется позже других. Плотность межнейронных связей в ней продолжает уменьшаться даже в подростковом возрасте. Если в течение переходного периода от подросткового возраста к взрослой жизни, который является завершающей стадией развития мозга, в лобную долю постоянно поступает избыточная информация, это может привести к нарушению сокращения числа синапсов, что, в свою очередь, может вызвать или усугубить тяжесть психических заболеваний²⁸.

Глава 10. Как не сойти с ума?

И генетика, и окружающая среда являются основными причинами заболеваний, но, по-видимому, при психических заболеваниях влияние окружающей среды бывает все-таки сильнее. Если кто-то впадает в депрессию, мы сразу же думаем, что это связано с личными проблемами. Люди с более серьезными заболеваниями, такими как шизофрения и биполярное расстройство, часто сталкиваются с таким отношением, как «должно быть, причина скрывается в том, что человек пережил в жизни» и «родители, должно быть, неправильно его/ее воспитывали».

Социальная среда в детстве действительно тесно связана с психическими заболеваниями. Приведу для примера критерии, представленные в опроснике «Негативный детский опыт» (НДО) (англ. Adverse Childhood Experience), по которому можно определить все, что негативно повлияло на ребенка в детстве²⁹.

1. В течение первых 18 лет вашей жизни случалось ли с вами такое, что ваш родитель или кто-либо из взрослых в семье ругал, пристыжал, унижал, оскорблял вас или вел себя так, что вы боялись пострадать физически?

2. В течение первых 18 лет вашей жизни случалось ли с вами такое, что ваш родитель или кто-либо из взрослых в семье толкал, хватал, шлепал вас, бросал что-либо в вас или хотя бы один раз ударил вас так сильно, что у вас остались следы или травма?

3. В течение первых 18 лет вашей жизни случалось ли с вами такое, что взрослый или любой человек старше вас более чем на пять лет хотя бы один раз трогал, или ласкал вас, или просил потрогать его/ее с сексуальным намеком, или занимался или пытался заняться с вами любым видом секса?

4. В течение первых 18 лет вашей жизни приходилось ли вам чувствовать, что никто в семье не любил или не ценил вас? Или что члены вашей семьи не заботились друг о друге, не чувствовали себя близкими людьми или не поддерживали друг друга?

5. В течение первых 18 лет вашей жизни приходилось ли вам чувствовать, что у вас недостаточно еды, вы вынуждены носить грязную одежду и никто о вас не заботится?

Или может быть ваши родители находились под слишком сильным влиянием алкоголя или наркотиков, чтобы хорошо заботиться о вас или отвести вас к доктору, когда вам нужна была помощь?

6. В течение первых 18 лет вашей жизни вы пережили развод родителей или ситуацию, когда ваши родители стали жить раздельно?

7. В течение первых 18 лет вашей жизни случалось ли вам пережить такое, что кто-либо совершал следующие действия по отношению к вашей матери или мачехе:

• толкал, хватал, давал пощечину или бросал что-либо в нее?

• пинал ее, кусал, бил кулаком или твердым предметом?

• хотя бы один раз бил ее в течение нескольких минут, угрожал ножом или огнестрельным оружием?

8. В течение первых 18 лет вашей жизни приходилось ли вам жить с кем-либо, кто был алкоголиком или употреблял наркотики?

9. В течение первых 18 лет вашей жизни приходилось ли вам жить с кем-либо, у кого была депрессия или психическое расстройство, или с кем-то, кто пытался покончить жизнь самоубийством?

10. В течение первых 18 лет вашей жизни приходилось ли вам столкнуться с тем, что кто-то из тех, с кем вы жили, попал в тюрьму?

Чем больше ответов «да» на эти десять вопросов, тем выше индекс неблагополучного детства, который указывает на степень подверженности психическим заболеваниям. Конечно, это не абсолютный показатель, и многие люди с высоким результатом этого теста живут благополучно. В моем случае интересно, как наши дети ответят на пункты 1 и 4. В частности, я думаю, что, должно быть, были ситуации, которые причиняли им боль, когда родители говорили что-то негативное об их учебе.

Независимо от того, насколько сознательно родители стараются этого не делать, нередки случаи, когда по отношению к ребенку высказывается разочарование, если он получает оценку, которая не соответствует родительским ожиданиям. Хотя официальных данных нет, я предполагаю, что лишь немногие дети дают ноль утвердительных ответов в этой анкете. Люди, ответившие «да» более чем на три вопроса, чаще страдают от депрессии или посттравматического синдрома во взрослом возрасте и не могут хорошо справляться со стрессом³⁰.

К предыдущим пунктам анкеты также подключаются следующие факторы, влияющие на повышение вероятности появления психического заболевания по мере взросления ребенка: произошедшая как минимум один раз смена основного опекуна ребенка, крупные несчастные случаи, серьезные болезни, школьное насилие и другие эмоционально тяжелые события.

Есть данные о том, что чрезмерная опека отцов увеличивает риск развития обсессивно-компульсивного расстройства в 2,2 раза, а чрезмерное использование матерями сотовых телефонов во время беременности увеличивает риск развития синдрома дефицита внимания и гиперактивности в 1,3 раза³¹.

Связь между использованием социальных сетей и психическими заболеваниями – это область исследований, которая в последнее время привлекает все больше внимания специалистов. Многие исследователи отмечают, что, с тех пор как использование социальных сетей возросло, число самоубийств и случаев причинения себе вреда резко увеличилось. Недавнее исследование, проведенное в Швеции с участием 1341 представителя молодежи в возрасте от 18 до 34 лет, показало, что психическое здоровье женщин, которые пользуются социальными сетями каждый час, хуже, чем у тех, кто пользуется ими реже³². Негативное воздействие социальных сетей в особенности сильно, если человек находится в социальной изоляции и не может получить эмоциональную поддержку от семьи или друзей.

Таблица 1. Процент женщин, чье психическое здоровье подвержено риску в зависимости от частоты использования социальных сетей и эмоциональной поддержки, получаемой от других людей

В ходе исследования, проведенного среди пользователей Facebook’а³³, было установлено, что использование этой социальной сети пассивными пользователями (то есть читателями, которые читают чужие посты) связано с более высокой угрозой развития депрессии по сравнению с активными пользователями (теми, кто публикует посты). Это связано с такими психологическими факторами как зависть, одиночество и тревога³⁴. Instagram³⁵, который делает акцент на визуальной составляющей, создает еще один уровень проблем, по сравнению с Facebook’ом, поскольку позволяет пользователям быстро и открыто подглядеть за социальным и экономическим статусом других людей. Неудивительно, что во многих исследованиях, в которых участвовали молодые женщины, обнаруживается значительная корреляция между использованием Instagram’а и депрессией, и в основе этой корреляции лежит то, что пассивные пользователи этой социальной сети вольно или невольно сравнивают уровень своей успешности и уровень успешности активных пользователей ³⁶.

Джиа Толентино в книге «Кривое зеркало»³⁷ говорит, что онлайн-пользователи оказываются в ловушке неопределенных эмоций, где достижения фиксируются на сердечках и лайках, которые не дают никакого представления о том, что происходит за кулисами. Под грузом этой коммерческой значимости индивидуальностей прогибаются «одуряющие шланги информации, которую мы заливаем в наш мозг бо́льшую часть дня. <…> Нас окружает бесконечное множество каналов, каждый из которых постоянно загружает новую информацию. Смерти, взрывы, бомбежки, анекдоты, объявления о работе, реклама, предостережения, жалобы, признания и политические катастрофы – все это обрушивается на наши хрупкие нейроны мощными волнами информации, которые сокрушают нас и мгновенно сменяются новыми. Это ужасная жизнь, и она быстро нас изматывает»³⁸.

Глава 11. Безжалостная статистика

Следует отметить, что влияние социальных сетей на психическое здоровье более ярко выражено среди женщин. Исследование, проведенное в подростковой среде США в период с 2005 по 2020 год, показало, что с 2012 года наблюдался всплеск серьезных депрессивных расстройств, причем среди девочек эта тенденция была гораздо более выраженной, чем среди мальчиков³⁹. Это может объясняться тем, что девочки более чувствительны и уязвимы по отношению к злонамеренным комментариям, сексуальной эксплуатации, кибербуллингу и критике внешнего вида, чем мальчики.

Таблица 2

Согласно статистике причин смертей за 2020 год, опубликованной Национальным статистическим управлением Кореи, общее число самоубийств снизилось во всех возрастных группах за 10 лет с 2010 года, но данные после 2015 года показывают, что число самоубийств среди подростков увеличилось на 28,5 %, а среди лиц старше 20 лет – на 35,3 %, что указывает на взрывной рост числа самоубийств в Южной Корее среди молодежи. В частности, число самоубийств среди мужчин в возрасте от 20 лет выросло на 19,7 %, в то время как среди женщин оно выросло уже на 64,5 %. По состоянию на 2020 год у женщин, особенно в возрасте от 20 лет, в два раза чаще, чем у мужчин, наблюдались аффективные расстройства, например депрессия, которые часто являются причиной самоубийства.

В 2019 году среди пациентов, которые обратились в реанимацию в связи с попытками самоистязаний и самоубийства, 15,6 % пришлось на женщин в возрасте от 20 лет, что превысило показатели для мужчин и женщин других возрастных групп⁴⁰. Удивительно то, что высокий уровень самоубийств среди молодых женщин – не новое явление: во второй половине 2000-х годов уровень самоубийств среди женщин в возрасте 20 лет был выше, чем среди мужчин этого же возраста. И хотя во всем мире число самоубийств среди мужчин в любом возрасте выше, чем среди женщин, в Корее эта статистика перевернута с ног на голову.

Гендерный медиа-журнал Slap⁴¹ в своем видео «"Тихая резня" снова вернулась»⁴² рассматривает феномен, при котором женщины, родившиеся в 1990-е годы, часто сводят счеты с жизнью. В своем интервью для медиа-журнала Slap Чан Суннан, профессор департамента сестринского дела Красного Креста при университете Chung-Ang, опубликовала результаты исследования, показывающие, что сегодня в Корее наблюдается когортный эффект самоубийств среди женщин в возрасте от 20 лет. Эффект когорты относится к явлению, при котором на уровень самоубийств людей, родившихся в определенный период, в значительной степени влияют факторы социума и окружающей среды, характерные только для этого периода. Например, у поколения времен Японской войны (это люди, родившиеся в 1902–1920-х гг.) был исключительно высокий уровень самоубийств, по сравнению с другими поколениями, из-за травмы, полученной в результате поражения в войне на Тихом океане. В частности, среди женщин, родившихся в 1990-х годах, когортный эффект усиливается по отношению к тем, кто родился в конце 1990-х, что указывает на то, что негативные факторы, например поражение в войне, увеличивают уровень самоубийств. Возможно, это связано с тем, что люди, родившиеся в 1990-х годах, относятся к поколению, которое начало использовать социальные сети с начальной школы. Реальность, которая очень далека от высоких ожиданий в отношении гендерного равенства, более жесткий рынок труда для женщин и ежедневная сексуальная эксплуатация и сексуальное насилие в корейском обществе – это те факторы, символом которых стало дело Nth room⁴³. Я считаю, что все эти факторы оказывают комплексное влияние на формирование когортного эффекта.

Пандемия COVID-19 тоже усложнила проблему психического здоровья молодежи. Сообщается, что после карантина во время пандемии COVID-19 количество случаев подростковой депрессии в Соединенных Штатах возросло на 40 %. Поскольку количество подростков, обращающихся в отделение неотложной помощи из-за самоистязаний и попыток самоубийства, быстро растет, пациентам требуется почти год, чтобы попасть на прием к детскому психиатру, а поскольку в больницах нет свободных палат, пациентам, которые попадают в больницы из-за попыток суицида, часто приходится возвращаться домой. Многие эксперты обеспокоены вопросом о том, что произойдет с обществом в будущем, если во время пандемии COVID-19 дети в активной стадии развития не ходили в школу в течение двух лет?

Статистика в Корее такая же мрачная, как и в Соединенных Штатах. Согласно «Статистике самоубийств за 2019 год и первое полугодие 2020 года», число смертей от самоубийств среди женщин в возрасте от 20 лет в первой половине 2020 года увеличилось на 43 %, по сравнению с предыдущим годом. Ли Хён Чжон, профессор антропологии Сеульского национального университета, обследовавшая женщин в возрасте от 20 лет, заявила: «Женщины в возрасте от 20 лет страдают в основном такими психическими заболеваниями, как депрессия, обсессивно-компульсивное расстройство, паническое расстройство. У них теперь антиутопические взгляды на общество. Они с трудом могут найти смысл жизни и еле-еле проживают свою жизнь»⁴⁴. Корея идет не по тому пути и ставит не те диагнозы, поскольку в стране постоянно говорят только о проблеме низкого уровня рождаемости и о том, что если молодые люди вступят в брак и родят детей, то правительство выплатит им деньги, которые помогут закрыть долги.

Аналогичная ситуация сложилась в Японии, которая в вопросе угнетения женщин на шаг впереди Кореи. В 2020 году количество самоубийств в Японии выросло впервые за 11 лет, при этом самоубийств среди мужчин стало немного меньше, в то время как среди женщин их стало больше почти на 15 %. Среди женщин в Японии количество самоубийств в октябре 2020 года увеличилось на целых 70 %, по сравнению с тем же месяцем в 2019 году⁴⁵.

Говорят, что пандемия COVID-19 сильнее всего ударила по отраслям, в которых занято большое количество женщин, таким как туризм, розничная торговля и пищевая промышленность. В Корее уровень безработицы среди женщин в возрасте от 20 лет был самым высоким среди всех возрастных групп и составил 7,6 % по состоянию на сентябрь 2020 года: только в марте 2020 года потеряли работу 120 тысяч женщин в возрасте от 20 лет⁴⁶. Им Юнок, советник Корейской ассоциации трудящихся женщин, сказала о нынешней реальности так: «Все было тихо: “Тихая резня” снова повторяется, но наше общество реагирует на этот кризис очень патриархально»⁴⁷.

Учитывая, что количество жертв COVID-19 необязательно ограничивается прямыми смертельными случаями, вызванными самим вирусом, общее количество жертв COVID-19, возможно, только начинает расти. Еще не достигнуто общее мнение по поводу социальных и биологических факторов и какие из них следует приписывать коронавирусу. Поэтому нельзя сказать точно, какое общее число жертв можно приписать пандемии. Научные исследования социальных последствий пандемии только начались.