Kitabı oxu: «Последняя колыбель»

ГЛАВА 1

Лишь из гроба нет выхода…

Я проснулась от удушающего чувства, словно испытывая сонный паралич, но без всех этих пугающих образов и ощущения отсутствия собственных конечностей. Открыв глаза и обнаружив вокруг себя лишь несколько сантиметров пространства с каждой стороны, я нащупала зажигалку, которую попросила убрать в карман Кэти, пока она роется в сумочке в поисках сигарет. Еле дыша, я снова и снова пыталась зажечь её, но «фурия» не хотела поддаваться моим безмолвным мольбам о помощи. Палец соскочил, и лучик белого, холодного света моргнул на обратной стороне зажигалки. «Фонарик,» - прошептала я и поторопилась его включить.

Это был чёртов гроб! Настоящий, деревянный, по запаху сосновый чёртов гроб. И в нём заканчивался воздух. Лишь из гроба нет выхода, не так ли?

Смотрели ли вы «Убить Билла - 2» так же, как его смотрела я? С пристальным вниманием к деталям, даже тем, которые, казалось бы, в жизни не пригодятся. Помнится, там была сцена, где Чёрная Мамба выбралась из гроба. В те беспечные дни я и подумать не могла, что именно этот эпизод однажды мне понадобится. Будем повторять её метод. Кончики пальцев в точку на крышке гроба, в которую будем бить, кулак, удар, повторить, пока не сломается и земля не начнёт сыпаться внутрь, заполняя собой остатки воздуха. Возможно, это единственный шанс на спасение. Удар…

Вчера, если это было вчера, был обычный день. Пары тянулись, как загустевший мёд, которым пытаются украсить блинчики. Историческая хронология, этнология, религиозные традиции народов мира. Учиться на археолога – это не только практика, поездки на раскопки, изучение фрагментов царских украшений и чьих-то черепов. Это иногда и скучные пары (в целом, мне всегда интересно, но бывает, что темы так пересекаются, что слушать их раз за разом становится невыносимо). Кэти, девчонка с которой мы дружим с первого курса и со второго делим квартирку неподалёку от корпуса, прикрываясь спиной впереди сидящего паренька, которого я раньше видела разве что в столовой, быстро строчила очередное сообщение своему парню. Он не отставал от неё ни на минуту (уж всё любил контролировать). Я говорила ей не раз, что у них явно нездоровые отношения, но она искренне полагала, что все его звонки, проверки и «настоятельные рекомендации» — это забота.

- Надоел! – вдруг выпалила она явно громче, чем сама того хотела.

- Простите, мисс? – откликнулся на её реплику профессор Кейлес. – Уточните, вам надоел Будда или я?

На экране красовалась иллюстрация маленького Будды, играющего с лотосом, а сам профессор выглядел как посланник небес, настолько же светловолосый, ясноокий и чертовски красивый с бархатным, как звуки виолончели, голосом. Вряд ли хоть про кого-то из этой парочки можно было бы сказать «надоел».

- Извините, профессор, кажется, кто-то меня пнул, - отозвалась Кэти и шепотом сквозь зубы добавила: – Пнул в самое сердце.

До конца пары она больше не трогала свой телефон и молчала, что ей не свойственно.

- Этот идиот, - начала тараторить моя подруга, выходя из аудитории, - почувствовал себя всемогущим, не иначе! Или моей мамочкой! Теперь ему нужны мои пароли от соцсетей, представляешь? А также ключи от нашей квартиры, чтобы он мог, только вдумайся (!), «в случае чего быстро привезти тебе всё, что ты по обыкновению забудешь»! Может ему ещё дать и ключ от шкафчика с моим нижним бельём?

- У тебя не заперто, - ухмыльнулась я.

- Ну, как только у него появятся ключи от нашей квартиры, я повешу на тумбочку амбарный замок! Лив, солнце, прошу тебя, можно я скажу ему, что ты против того, чтобы в твоё отсутствие по дому шастали малознакомые мужчины? – Кэти попыталась сделать те самые глазки кота из Шрека и сложила ладони в молитвенном жесте.

- Кэт, - мягко начала я, словно психолог, пытающийся вразумить глупую девочку - подростка, влюбившуюся в хулигана, - конечно, я против, но это не имеет значения. Сегодня это соцсети и квартира под мягким, условно заботливым предлогом, а завтра? Владение твоими счетами и почка, проданная, чтобы он купил «вам» тачку? Ты понимаешь, что твой Макс берёт намного больше, чем даёт тебе взамен?

Кэти опустила голову, кинула взгляд на вибрирующий в руке телефон, на экране которого высветилось фото её парня и надпись «Pestering kid»1¹ с тремя сердечками, и сбросила вызов.

- Ты права, Оливия Фокс! Я не принесу ему ключи от нашего логова! Поэтому пошли к завхозу за лопатой, закопаем его труп у подножия Сфинкса! – расхохоталась она и весело побежала к выходу.

Лопата. Как бы ты мне сейчас пригодилась! Удар…

Подработка студентки АНУ2² на современный лад, какая она? Официантка, менеджер по продажам, бариста. Это не для меня. Я искренне желала быть ближе к профессии, поэтому пару недель назад устроилась на полставки в местный музей – Национальный музей Австралии. Он уютно расположился на берегу Берли-Гриффин3³ и каждый день заключал множество людей с разных точек мира в свои чарующие объятия.

Мне нравилось в этой работе всё, начиная от прогулки по Ливерсидж-стрит от кампуса университета до здания музея и заканчивая рябью огоньков города на чистой глади озера в конце рабочего дня. Мне нравился коллектив чудесных тётушек и дядюшек, которые приняли меня, как свою дочь, а после гибели мамы и папы в экспедиции на Гималаях мне это было невообразимо нужно: тепло, забота, добрый совет и немного ворчливости по поводу моды современной молодёжи. Мне нравились люди, посещавшие музей с детским восторгом, любопытно разглядывающие автомобили, картины, восстановленные скелеты животных, нравились даже те, кто строил из себя знатоков Австралийской культуры, хотя у самих чуть ли не на лбу был нарисован флаг родной страны, а акцент коверкал некоторые слова до неузнаваемости. Мне нравился ароматный чай в зоне отдыха и какой-то особенный вайб этого места. А ещё мне нравилась мой куратор, пожилая, но весьма интересная дама по фамилии Шади.

Эмилия Шади первые три дня смотрела на меня, как на объект изучения, дотошно вглядываясь в черты лица, в оттенок кожи и волос. Я была жуть какая неуклюжая. Привыкая к месту работы, что-то сотворила с кофемашиной, и она плюнула на Эмилию молоком со всей дури сразу, как я отошла; после сломался принтер (хотя, клянусь, я не нажимала ничего лишнего!), он внезапно начал вышвыривать листок за листком в огромное музейное пространство; дальше случилась и вовсе мистика, когда я прошла по коридору к выходу в конце третьего рабочего дня, в музее выбило свет, но это, пожалуй, совпадение. Миссис Шади разбиралась со всеми происшествиями лично и всё больше наблюдала за каждым моим шагом, но никогда не ругалась, а лишь успокаивала меня. Затем, словно между прочим, она начала выспрашивать факты моей жизни и, в частности, кем были мои родители. На днях я не выдержала натиска её любопытства и показала в телефоне фотографию, которую мама и папа сделали в молодости где-то в Европе во время медового месяца. Миссис Шади тут же разулыбалась, оголяя свои виниры, и воскликнула:

- О, Оливия! Я так и знала, что что-то в тебе мне до ужаса знакомо! Я знала твою маму!

Я потеряла дар речи. С момента гибели родителей не так уж много людей могли мне что-то о них рассказать, в основном дальние родственники, которые звонили пару раз в месяц, узнать, как я поживаю. А мне очень часто хотелось говорить о них, слышать что-то новое, открывать мир мёртвых нараспашку, чтобы помахать любимым «Привет!».

Эмилия засуетилась, уточнила имена, словно проверяя информацию: не спутала ли она чего на старость лет, не даёт ли мне ложной надежды на новые факты о близких, и вдруг убежала в техническое помещение. Я слышала за дверью шорох, словно кто-то что-то ищет среди огромного количества стеллажей и бумаг. И вот, спустя минуту, она выскочила ко мне, словно молодая, неся в руках маленькое блестящее нечто.

— Это кольцо твоей мамы! – торжественно объявила миссис Шади. – Как-то раз она оставила его прям на стойке, за которой я работала. Не помню, почему она его сняла, но потом в спешке ушла из музея. А через пару дней улетела с твоим отцом в Гималаи, так его и не забрав.

Не успела я опомниться, как она уже надела это кольцо на мой безымянный палец. Я даже не стала задавать вопросов, такая находка – огромное счастье, а счастье любит тишину. Моя мама, как и папа, антрополог, и бывать в подобных местах – одно из её излюбленных занятий. Было. Поэтому не удивительно, что она оставила здесь частичку себя; удивительно то, что судьба привела меня именно в Национальный музей, именно к Эмилии, которая сберегла находку и без капли сомнения вручила дочери той самой женщины её потеряшку. Весь остаток того дня я разглядывала прекрасное серебряное украшение с красным камнем и безупречной огранкой, словно погружаясь в мир маминых любимых штучек, её стиля, её самой, слушая рассказы мисс Шади о беседах, как она выражалась, «с умнейшей женщиной Австралии».

На следующий день в музее появился мужчина. Бежевое лёгкое весеннее пальто выдавало в нём того ещё мерзляка, на улице было добрых +21, хотя и был лишь октябрь4⁴. Лакированные ботинки, кожаные перчатки – вроде бы всё на стиле, но что-то, похожее на воротничок католического священника, выглядывающее из-под пальто, не вписывалось в образ. Он был учтив, галантен, но при разговоре с любой из сотрудниц смотрел не в глаза, а на руки. Последней он говорил со мной. Диалог не был долгим, он спросил режим работы музея, где найти туалет и выход. Он бросил взгляд на кольцо, уголки его губ вздрогнули, но быстро пришли в прежнее положение. Незнакомец отблагодарил меня уже прямым взглядом, улыбкой и удалился. На следующий день он пришёл снова, и на следующий тоже. Он появлялся ровно в тех залах, в которых оказывалась я, но был всегда в противоположной стороне. Рассматривал экспонаты, но не слушал моей речи, или слушал, но делал вид, что его это не интересует.

Вчера он появился вновь, пробыл совсем недолго, случайно столкнулся с миссис Шади в дверях, прошёл мимо моей стойки, не поздоровавшись, хотя обычно одаривал меня приветственным кивком, и вышел, прихватив сувенир из лавки. Мне показалось это странным, как и он сам. Не знаю, почему я о нём сейчас вспомнила…

В конце рабочего дня мне написала Кэти, что хочет сходить в клуб, так как наконец-то порвала с Максом. На радостях я попросилась у Эмилии уйти на полчаса раньше, чтобы успеть собраться, и она добродушно меня отпустила. Подбежав к своей стойке за сумочкой, я вдруг увидела оставленную кем-то записку, а в ней всего одно слово: «Беги!».

- Какая искромётная шутка, миссис Шади! – крикнула я вглубь зоны отдыха, и, скомкав листок, выбросила записку в мусорку.

Удар…

Возле «Лосиных голов»5⁵ народу было просто не протолкнуться. Словно в разгар летних бездельных ночей или в День Святого Патрика, который так любят горожане Канберры, да и остальные жители Австралии. Мы с Кэти безуспешно пытались пробраться к охране, чтобы нас пропустили внутрь как самых очаровательных девушек вечера, но цунами входящих и выходящих людей раз за разом смывало нас назад. Её длинные рыжие пряди путались в пайетках платья и цеплялись за свисающие до плеч серёжки со звёздами на конце, поэтому бесконечное количество раз она запускала розовые острые ногти в львиную гриву своих волос. Я же не стала слишком заморачиваться, поэтому мои природные крупные чёрные кудряшки, которые я не так давно подравняла по ключицы, пружинили на ветру и не доставляли мне никаких проблем. Одеться я, кстати, тоже решила не очень вычурно: классические брюки, рубашка, оголяющая плечо, и туфли на шпильках (туфли, которых со мной в гробу, кстати говоря, не оказалось. А ведь они жуть какие дорогие! Несмотря на оставленное мне наследство, я не разбрасывалась долларами налево и направо, нужно было получить образование, устроиться в жизни – это гораздо важнее безделушек. Но эти туфли, с красивым носиком-лодочкой, шпилькой 12 сантиметров, покрытой чёрным жемчугом и стразами Сваровски, не позволили мне пройти мимо. Они вцепились в меня и кричали: «Возьми нас! Ты – наша хозяйка! Ты – госпожа и повелительница утончённой обуви! Мы обязаны быть твоими!» И я сдалась. А вы бы не сдались?).

- Давай, подключай свой шарм, колдунья! – упрямо посмотрела на меня Кэти, уставшая сражаться с толпой малознакомых людей.

- С колдуньей ты явно ошиблась, подруга, – заключила я. – Конечно, ко мне прилетала сова пару раз. Причём белоснежная, как снег, словно полярная, уж не знаю, как она очутилась тут, недалеко от океана, на южном полушарии, но она явно потеряла письмо по дороге. Так что в Хогвартс меня официально не приглашали, увы.

— Это мелочи, в тебе есть что-то магическое. Просто построй глазки впереди стоящим парням, - улыбнулась Кэти и принялась рыскать в сумочке в поисках сигарет. Отыскав зажигалку и явно боясь её потерять в гармонии своего сумочного хаоса, она сунула мне огненную штуку, которую я машинально, задумавшись о своём, отправила в карман. Через мгновение Кэти уже курила длинные, неизвестные мне сигареты, а в руках красовалась совсем другая, увесистая зажигалка.

Не успела я что-либо спросить у подруги, вернуть ей огниво современности, а она закончить свой табачный ритуал, как нас позвал бородатый громила на входе, приглашая на тусовку, и даже учтиво открыл для нас дверь.

Внутри было шумно, слегка душно и пахло смешавшимся в один большой клубок разнообразием парфюма. Потолок под музыку переливался красным, а диско шар в виде лосиной головы медленно поворачивался то влево, то вправо. Мимо нас пробежало несколько парней, торопились к барной стойке, будто им кто-то может отказать в алкоголе, а рядом фотографировались счастливые туристы из Азии. Заказав коктейли и найдя местечко, где присесть, мы с подругой стали бурно обсуждать все звоночки тревожности от её теперь уже бывшего парня Макса и светлое будущее одинокой, но безумно красивой леди Кэт.

Радоваться пятнице, радоваться предстоящим выходным, радоваться за подругу – это всё, что мне было нужно. Мамино кольцо на пальце, наличие крыши над головой, последний учебный год - что может быть лучше? Кажется, жизнь потихоньку находит нужное русло в этой бурной реке времени.

Выпив ещё пару бокалов коктейля, мы пошли на танцпол. Музыка разрывала мембраны колонок, толпа прыгала, обнималась и кричала во всё горло: «Все то безумное дерьмо, что я натворил сегодня вечером, это будут самые лучшие воспоминания. Я просто хочу забыть об этом на ночь! Это было бы лучшей терапией для меня!»6⁶. Бешеный танец закружил наши тела, подпрыгивая вместе с толпой, мы швыряли свои волосы из стороны в сторону и пели, пели, пели. То ли от пропущенных коктейлей, то ли от шума и физических упражнений моя голова закружилась. Я попыталась опереться на Кэти, но её не оказалось рядом, лишь богатая осенней рыжиной шевелюра мелькнула среди весьма привлекательных парней. Обзор резко перекрыла чья-то шея с интересным воротничком, похожим на воротничок католического священника и…

Удар! Как бы хотелось закричать «Гол!», но у нас не матч. И вместо бурного визга трибун и аплодисментов болельщиков на меня посыпалась свежая кладбищенская земля.

Карабкаясь наверх и надеясь увидеть луч солнца или мерцание звёзд, я успела вспомнить, пожалуй, все яркие моменты детства: разбитую кружку и заботливую улыбку матери, что не стала ругать меня за это происшествие; плечи отца, крепко держащие меня во время запуска воздушного змея; самый сложный пазл на свете, который мы собирали за праздничным столом все вместе; моего пса Локи, весело отряхивающего прямо на меня воду со своей шерсти в нашем прекрасном летнем саду (Локи, к слову, так и не смирился со смертью родителей и отправился охранять их на небеса); мыльные пузыри, мыльные пузыри повсюду – на улице, в ванной, на кухне, смех мамы и папы… их тёплый, звенящий смех… смех детства…

Я карабкалась и молилась, чтобы только мне хватило воздуха на самый важный рывок в жизни – рывок к свободе. В какой-то момент моя рука перестала чувствовать опору, ей не за что стало хвататься. Что это? Конец или начало? Пути или моего существования? Ну же, Лив, рви когти, рви землю, только рви!

Выплёвывая гумус и пыхтя, как атлет-марафонец, я выкарабкалась по грудь из своей могилы и издала невероятно истошный крик в попытке схватить весь воздух мира. Подняв голову, я увидела, как надо мной стоит хранитель кладбища, видимо, прибежавший на мой стук. С перепуганными глазами он крестился и во весь голос повторял: «In nomine Patris, et Filii, et Spiritus Sancti!»7⁷. Представляя, как сейчас выглядит моё лицо, чёрное от богатой почвы, и осознавая, что он явно подумал обо мне как о посланнике из самой Преисподней, я выдавила из себя самое нежное, насколько это было возможно, приветствие:

- Дорогой, я не из этих! Помогай!

ГЛАВА 2

Часы в сторожке хранителя тикали слишком громко, привлекая внимание всех мертвецов за окном. На циферблате было 3 часа 27 минут, естественно, ночи, ведь я так удачливо выползла из могилы именно под лунный свет. Три часа прошло – это не так уж и много, ведь в клуб с Кэти мы пришли около полуночи, значит я не слишком долго отсутствовала, но при этом достаточно, чтобы подруга спохватилась. Если только она не умчала на дорогом кабриолете в закат с одним из тех красавчиков, с которыми я видела её прямо перед тем, как отрубиться и воскреснуть.

Хранитель Грэгор укутал меня в чёрный (надеюсь, не снятый с трупа) плед и стал отпаивать вкуснейшим чаем. Он суетился на маленькой кухоньке, пока я рассматривала антураж его убежища. Календарь с лошадьми, резвящимися на изумрудной траве, часы с красивым замком на фоне, посуда под натуральную глину, деревянная мебель, мини-диванчик, два кресла, на одном из которых я, поджав колени, так уютно устроилась, и телевизор фирмы LG. Сторожка оказалась на удивление тёплым и спокойным живым уголком в этом месте скорби. Мы оба ждали полицию. Такого с Грэгором ранее, как он восклицал, пока вызывал стражей закона, не случалось.

- Как же так, как же так, не понимаю… - забормотал Грэгор, наливая себе чай. Он присел напротив в пошарканное временем кресло и вопросительно посмотрел на меня, к счастью, уже умывшую лицо.

- Я тоже, Грэгор, уж поверьте, - вторила ему я. – Ещё несколько часов назад мы с подругой опустошали бар в Лосиных головах и ни одна из нас совершенно не планировала быть закопанной заживо.

- Деточка, не может такого быть!

- Чего? Что меня закопали? Вы сами видели моё появление Копперфилда из самых недр земли.

- Нет, не это, - хранитель поставил свою кружку с надписью «Reasonable man measures his faith by evidence»8⁸ на столик и слегка подался ко мне корпусом, словно готовясь открыть тайну и ловить меня, если я упаду в обморок, - вы не могли быть несколько часов назад там, где вот вы сказали… не слышал об этом месте, если честно.

- И почему же? – подыгрывая Грэгору, я тоже наклонилась вперёд и перешла на тихую речь.

- Потому что я своими глазами видел, как вас похоронили сегодня днём.

Днём? В смысле днём? То есть я в отключке больше суток? О, Кэти, наверное, уже поставила на уши всю полицию Австралии! С другой стороны, это хорошо, пока я сладко спала в своей погребальной колыбели, моих похитителей, наверняка, как минимум вычислили. По камерам бара, дорожным камерам и прочим базам джеков9⁹. Но сутки! Это too much. Нужно, как минимум, ей позвонить и скорее выяснить у хранителя, кто же меня предал земле без суда и следствия.

- Грэгор, раз вы всё видели, не расскажете ли мне, кто именно меня похоронил? И, к слову, качественно ли меня оплакивали?

- Никто не оплакивал, мисс Оливия. – Грэгор выпрямился и откинулся на спинку кресла. – Вас привёз католический священник. Он был высокий, темноволосый и очень торопился. Сказал, что вы сирота и о вас некому больше позаботиться. Земля уже была заранее куплена, как он сказал, спонсором его Церкви. Он оплатил вам классический каменный крест, так как, по его словам, именной сделать не успели. Я сверился с документами, отыскал нужный платёж и отвёл его на участок, который как раз подготовил утром по поручению начальства. После чего он провёл по вам немного странноватую панихиду, сам опустил лебёдку с гробом и зарыл могилу. Больше я его не видел.

- Почему странную? – насторожили меня его слова.

- Во-первых, глубина вашей могилы в половину меньше стандартной, прихоти бывают разными, поэтому вопросов я не задавал. Во-вторых, впервые видел, чтобы священник обошёл кругом могилу около 7 раз, вбивал какие-то колышки или клинки в землю и обращался, раскинув руки, к небу. Колышки он забрал с собой, кстати.

- Очень интересно… - я задумалась: кто-то оплатил мою могилу заранее, заранее подготовил место будущей смерти, ещё и ритуал выбрал такой, словно я – особо опасный вампир. Так просто ситуацию я точно не отпущу, да и где гарантия, что, вернувшись домой, я не попаду в похожую ситуацию снова. – Грэгор, а покажите мне накладную на участок, пожалуйста?

Хранитель кивнул и повёл меня в кабинет, похожий на кассу и архив одновременно. Там, в одной из папок, он отыскал бумажку с данными о платеже за участок в западной части кладбища некой компанией «Eudaimonia» с символом, похожим на колесо с восемью спицами. Я вырвала страничку из блокнота, лежащего рядом, взяла ручку и перенесла на листок эмблему и название компании.

Тут же на столе я заметила старый стационарный телефон. Грэгор не мешкая разрешил мне позвонить, и, вспоминая каждую цифру мобильного номера, я набрала наконец-таки Кэти. Она ответила на звонок не сразу и сонным, уставшим голосом протянула «Алло!»

- Меня нет, а ты спишь? Ещё подруга называется! – пошутила я.

- Боже, ты жива! – послышалось на той стороне провода после секундной паузы. – Мы ищем тебя всем городом! Плаваем в каждом озере! Меня затаскали в отделение! Я подняла, мне кажется, всех джеков на свете! Только полчаса, как добралась до койки, Лив! А ты, оказывается, жива – здорова! Ещё и шутишь! – казалось, в её голосе промелькнула нотка упрёка за моё внезапное воскрешение.

- А ты не рада?

- Рада! Безумно рада! Что произошло? Где ты тусила всё это время? Как ты вообще пропала? Где ты находишься?

- На кладбище, - обречённо выдала я. – Со мной такое произошло, что можно фильм снимать, клянусь! Расскажу при встрече.

— Вот же чёрт, - воскликнула Кэт, - меня ждёт увлекательная история! Приезжай сию же минуту!

- Есть проблема, я потеряла туфли! И сумочку, видимо, тоже… И жду полицию.

- Я позвоню в участок, чтобы тебя опросили дома. Давай адрес скорее, я вызову тебе такси! Сама оплачу по приезде, не переживай за это!

- Спасибо, дорогая! Друг в беде не бросит! – обрадовалась такой щедрости я и обратилась к хранителю: - Грэгор, не могли бы вы подсказать мне название кладбища?

- Олд таун. Я могу вывести вас к Вэлли Лейн Семетери роуд, если хотите. Как раз в конце улицы мы и находимся. – ответил страж покоя мёртвых, и я повторила данные подруге.

- Лив, какая-то непонятная ситуация, – послышалось в трубке телефона после небольшой паузы, - в Канеберре нет такого кладбища.

Я даже не решила окончательно удивляться ли мне этому факту или нет? Ведь сама ситуация предполагала, что меня вполне могли вывезти из города, но вряд ли меня могли увезти дальше Аделаиды:

- Грэгор, а какой это город?

- Стерлинг, мисс Оливия.

- Стерлинг? А в какой стороне Австралии он находится? Ох, не всю Австралию, видимо, я знаю.

- Австралии? – удивился хранитель. - Деточка, вы в Шотландии.

В комнате повисла немая, всепоглощающая, тяжёлая, как обрушившееся небо на плечи Атланта, тишина. Только Кэт не унималась и что-то трепетала в глухом, старом телефоне.

- Кэти, а сколько меня не было? – всё ещё пребывая в шоке, задала я вопрос подруге.

- Три дня, Лив! Тебя нет уже три дня! Ты что, так здорово отрывалась, что потеряла счёт времени?

- Сколько времени на часах?

- Два часа и четыре минуты, Лив, что за вопросы! Солнце светит, работа кипит, машины ездят, а я до сих пор не спала!.. – голос Кэти словно отдалялся с каждым её возмущением. Всё моё сознание оказалось заполнено лишь одним образом – образом луны, смотрящей в эту самую минуту на меня из окна кабинета.

- Дорогая подруга, такси сюда не приедет…

- Это ещё почему? Тебя унесло в океан? – захихикала моя чудесная соседка.

- Ага, - согласилась я, - в Атлантический. Я в Шотландии…

Встреча с копом меня не воодушевила. Смазанные вопросы, записи в блокнот, никаких протоколов, беглый осмотр моей могилы, фотографии на телефон. Может быть, так работает полиция Шотландии? Не имею понятия. Но ощущение складывалось, что ему было всё равно, и он очень хотел спать, а не в пять утра шататься по старинному кладбищу. Он не совсем понимал, в его ли юрисдикции моё дело, ведь технически похищение произошло на территории другой страны, похороны на его участке, а воскрешение и вовсе не является преступлением. Коп порекомендовал отправляться в посольство, чтобы не терять времени в вопросах восстановления документов, что я и так знала, обещал прислать патруль утром для исследования «места захоронения», а также дал мне свой номер телефона, чтобы я связалась с ним, когда приобрету мобильное устройство, так он сможет держать меня в курсе расследования. Зевая во весь рот, полицейский сел в свою машину и укатил по той самой Вэлли Лейн Семетери роуд, по которой ещё пару часов назад я могла вернуться домой, будь я в Австралии, а не на другом континенте.

Итак, план был таков:

Дождаться утра и постараться поспать перед явно сложным днём (совет Грэгора)

Утром, когда придёт сменщик хранителя, доехать с Грэгором до города, купить мне обувь, одежду и сотовый (я же по-прежнему босая. Точнее в гигантских мужских тапочках, которые так удачно завалялись в сторожке. А на дворе октябрь, и в Шотландии он менее тёплый, чем в родной Австралии. Данный пункт тоже настояние Грэгора - доброе его сердце я буду вспоминать всю жизнь!)

Отыскать посольство, добраться до него, решить проблемы с документами и возращением домой.

Отругать Кэти за то, что позволила меня похитить! Обнять Кэти и простить ей тот факт, что позволила меня похитить! Обнять Кэти.

Кэти пообещала зайти в музей и на кафедру, предупредить всех о моём отсутствии, сообщить джекам о моём звонке и местоположении, что, быть может, позволит мне быстрее вернуться.

Лёжа на диване, который мне галантно уступил страж мёртвых, отправившись на обход (будто кто-то из почивших может вести себя этой ночью хуже, чем я), я пыталась выстроить цепочку событий, произошедших со мной, но, кроме вечера в клубе, даже обрывков в памяти обнаружено не было. Последнее, что я видела, был воротничок. Раз меня сюда доставил священник, то всё логично, он же и похитил. Странно, но где-то на днях я видела уже такой же воротник… На работе! Точно! Мужчина в пальто! Подозрительный мужчина, но при этом совсем уж неприметный, обычный, русоволосый, бородатый, приблизительно сорокалетний муж… русый... Он был русый. А хоронил меня (ужас, как это звучит!) темноволосый. То есть… я перешла дорогу банде католиков? Господи, чем я тебе не угодила? Я же даже не доставала тебя молитвами! Может, всё потому, что я не хожу на службу каждое воскресенье? Или потому, что не пою в твоём хоре? Так прости меня за эти молодые глупости и больше не хорони, пожалуйста!

Не понимая ничего и мысленно общаясь с главным боссом мироздания, я медленно провалилась в сон, мечтая, что с наступлением утра мои проблемы растают, как сосулька под весенними лучами солнца…

ГЛАВА 3

Впервые за несколько лет мне приснилась мама.

Тусклый свет струился из окна, попадая на светлый стол, на котором в вазе ютился букет маминых любимых белых камелий. Летящий, лёгкий тюль вздымался от дуновения ветра, рядом со столом был диванчик. Сначала я ждала. Сидела на этом диванчике и ждала. Не знала, что или кого я жду, но заметив букет, надеялась, что наконец-то увижу маму.

Она приходила ко мне всего раз, в ночь, когда мне сообщили о сходе лавины на горе Манаслу в Гималаях. В ту ночь я видела её и папу, но почему-то глазами меня маленькой, лет десяти. Они поцеловали свою девочку в щёчки, тихо шепнули, что всё будет хорошо, и молча ушли рука об руку в пучину белого света. Мой крик, ворвавшийся в реальность прямиком из сна, слышали, пожалуй, даже в Мельбурне10¹⁰. Впервые я задыхалась от слёз и во сне, и наяву. Это особенная боль. Неописуемая, особенная боль…. Психолог сказала, что взгляд десятилетней девочки — это отражение моего осознания внутренним ребёнком потери родителей, что сам сон – попытка бессознательного пережить горе, создав иллюзию завершённости, ведь я не смогла попрощаться лично с самыми близкими мне людьми. А я верила, что это были мама и папа. Их души, их энергии, что угодно, но не игра разума - чушь собачья! С тех пор никаких сновидений с мамой и папой, никаких других сигналов с того света не было.

Но сегодня она пришла. Моя мама. Всё такая же сверкающе прекрасная: локоны спадали с её плеч (спасибо ей за мои кудряшки), губы расплылись в ласковой улыбке, а глаза сияли любовью. Модный горчичный комбинезончик с полосатой футболкой, спадающая лямка, кроссы в тон комбинезона от фирмы Nike – она была такая же, как при посадке на самолёт, только без чемодана и предполётной суеты. Тёплые руки… У неё были тёплые руки! По крайней мере мне так показалось.

- Мама… - прошептала я, словно сорвав голос, как только её увидела.

Мама улыбнулась ещё больше и присела рядом.

- Ласточка моя, - её голос раскатился по комнате, как самая завораживающая мелодия. Она поправила прядь моих волос, и щека утонула в нежности её прикосновений, - ты уже такая взрослая! Такая умная и красивая! Моя девочка…

О, если бы только можно было жить во сне, я бы никогда не просыпалась! Быть рядом с теми, кого уже нет в живых, чувствовать их касания, болтать ни о чём, путешествовать в любую точку мира, не переживая о визе и катаклизмах. Быть любимой… Быть в безопасности… Не быть в чужой стране без денег и документов, не быть похороненной заживо… Похороненной! О да, мёртвые же всё знают!

- Мамочка, - я оторвалась от объятий, чтобы задать свой вопрос. - Скажи мне, что происходит? Ты же всё видела, всё знаешь!

Если это действительно мамина душа, то она сможет ответить наверняка, а если «игра разума», то ответ сформируется в моей голове, ссылаясь на всё то, что я знаю, что примечала когда-то, но ещё не осознала. Ох уж эта психология.

И мама ответила. Странно, нараспев, стишком:

– Из капкана птичку звери

Потащили в уголок!

Ищем голубя над дверью,

С птичкой мчимся наутёк!

Раз - ступенька, два - ступенька,

Тьма осталась позади,

Потерпи ещё маленько

И из круга выходи!

«Раз - ступенька, два - ступенька… Этот стишок мы с ней использовали как считалочку всё моё детство; она даже нарисовала голубку над нашей входной дверью, чтобы я всегда знала, что дома меня ждёт покой. Но причём моя ситуация и этот стишок? И из круга выходи – куда выходить? Уезжать, не переживать? Или считалочка сама по себе намёк на то, что со мной затеяли игру? Или, как сказала бы мой психолог, что капкан – это аналог гроба, тьма позади – это моё путешествие вверх из недр земли, а Шотландия сама по себе остров, что можно ассоциировать с кругом, из которого мне нужно выйти…» - Мысли проносились в голове вереницей, но мне было не до них, ведь рядом сидела она – моя мама...

Она гладила меня по волосам и повторяла: «Ты такая сильная, моя ласточка! Такая смелая. Мы с папой так гордимся тобой!» А я, как маленькая, утопала в её голосе, ныряя всё глубже и глубже в бархатистость родных нот. Касалась пальцами живота, её плеч и лица. И совсем не хотела просыпаться…

Мамино кольцо! Меня вырвало из сна внезапно. Мамино кольцо! Я посмотрела на руку, его не было. Но в гробу оно точно было! Неужели, пока я выбиралась наружу, кольцо соскочило и осталось в земле?

Отчаяние наполнило мою грудь, добралось до горла и разлилось по телу острой болью. Я потеряла то, что так внезапно напомнило маму, то единственное, что связывало меня с ней в этой продрогшей стране. Я вскочила и побежала к выходу. Не помня точное расположение могилы, я бежала и бежала, надеясь её найти среди сотен незнакомых усыпальниц. За каменными памятниками показался свежий холмик с низким готическим крестом и дырой у его основания. Моя колыбель спокойствия, мой портал в безумие, место моей слабости и силы.

Я упала на землю, роняя слёзы на рыхлую почву. Рыла, и рыла, и рыла, и плакала, сгребая гумус под ноги, а он всё сыпался назад, бестолково и нещадно! Я археолог или кто? Если я не могу найти то, что мне нужно, на таком клочке земли, то какие раскопки я вообще могу вести? Под ногти забилась грязь, на одежду было больно смотреть, дышать становилось всё тяжелее, а кольца всё не было видно, даже намёка! Я ударила землю кулаками: раз, ещё раз и ещё! И зарыдала, зарыдала со всё обидой, что скопилась за ночь и утро, а потом долго лежала на своём холмике, как вдова на могиле солдата, и умывалась ручьями безысходности…

- Доброе утро, Оливия, - послышалось за моей спиной. Я обернулась. Грэгор стоял надо мной с сочувствующей улыбкой. Он протянул мне салфетку, держа в другой руке сразу две кружки. - Вы когда-нибудь пробовали кофе по-шотландски?

- Нет, - шмыгнула я носом, взяла салфетку и вытерла лицо и руки. Снова хранитель застал меня не в самый стандартный момент жизни. Похоже, мы с ним долго будем дружить, чтобы он не рассказывал никому, какая я могу быть сильная, слабая и грязная. – Можно на ты, Грэгор.

- Пока ты пыталась закопать себя назад, чему я, кстати, почему-то не удивился, я заварил нам чай. Хоть мы и на кладбище, но здесь прекрасные виды, чудесная природа. Отличное место, чтобы встретить рассвет с кружечкой чая, – он помог мне встать, протянул напиток и продолжил, передвигаясь между могил к возвышенности, с которой можно было лицезреть всю изумрудность трав Шотландии, весь её простор и всю поэтичность осенних пейзажей. – А вот кофе по-шотландски мы с тобой выпьем вечером, так как это не совсем утренний напиток11¹¹. После такого кофе ты заснёшь без усилий, не ведая печали, уверяю тебя.

- Надеюсь… - какое-то время мы стояли молча, попивая ароматный чай и глядя на изгибы холмов волшебной северной страны. – Я потеряла мамино кольцо, - нарушила я молчание.

- Понял. – Грэгор взглянул на меня так, как отец смотрит на дочь, словно говоря: «Я всё решу, малышка!» - Я поищу. Буду на дежурстве и обязательно поищу. Но сегодня, пока не было полиции и осмотра, нельзя что-либо делать. Так что потерпи, пожалуйста. Хорошо? - я кивнула. Хранитель сделал ещё глоток своего волшебного ароматного напитка, томно наблюдая за горизонтом. - Я понимаю, что тебе страшно, пташка. Ты одна, вдалеке от дома, в неизвестной стране, без помощи и поддержки. Ты там, где тебя не должно было быть... Тебя, такую хрупкую и одинокую вдруг погрузили во тьму, в прямом смысле, - он бросил на меня взгляд, улыбаясь лишь одним из уголков губ, - но это не значит, что ты не найдёшь дорогу домой. Ты уже смогла подняться к свету, смогла расположить к себе как минимум одного человека в этой холодной, чужой стране. А страх — это всего лишь незнание. Как только ты во всём разберёшься, бояться будет нечего. Я не могу представить, что ждёт тебя в пути, но как минимум один друг у тебя уже есть, а это, иногда, ох какое не маленькое число!

- Спасибо, Грэгор. – мне захотелось обнять этого большого, добродушного мужчину, но я лишь прижалась головой к его предплечью, и он, улыбнувшись, потрепал мне волосы.

Наслаждаясь новым утром, я наконец рассмотрела Грэгора с особым вниманием. Он был лет сорока на вид, выше меня, слегка в теле. Рыжая копна волос и такая же бородка, серые глаза и немного вздёрнутый нос. У него были большие руки, как у Санта-Клауса. Его мимические морщины рассказали мне о том, что он умеет выражать эмоции, часто смеётся и хмурится. А мозоли на ладонях наверняка заработаны именно на этом кладбище. Явно тёмные тона одежды выбраны им не под стать внешности, а по факту работы. В обычной жизни я бы подобрала ему совершенно иной образ.

- Ну что ж, - сделав последний глоток, объявил хранитель кладбища, - нас ждёт длинный день. Через пару минут приедет мой сменщик, и мы помчим по всем твоим делам, заехав сначала на завтрак ко мне домой. Я хочу, чтобы ты мне пообещала одну вещь: никакого стеснения, Оливия! Нужно что-то купить? Покупаем. Денег на такси нужно? Берём. Иначе какой я джентльмен? Не обижай уж старика, договорились?

Как же умело Грэгор из замухрышки вознёс моё состояние до уровня леди. Рука, протянутая мне, была тут же пожата.

ГЛАВА 4

Домик Грэгора нельзя было назвать большим. Лужайка с цветами на входе, небольшой гараж, асфальтированная дорожка, ведущая к двери. За домом участок с газоном и осенне прекрасный живой забор. Грэгор учтиво пропустил меня вперёд, и я вошла в это царство спокойствия.

В доме пахло цитрусом, имбирём и свежей выпечкой. Обои в цветочек, стойка с зонтиками, вешалка с различными пальто на все случаи жизни – наверно, так я себе всегда и представляла прихожую Шотландцев, только где-то должна быть волынка и вешалка с килтами.

- Мари, мы дома! – разуваясь, дал знать Грэгор кому-то в глубине жилища.

- Мы? Кто мы? – послышалось в ответ.

- Папочка! – двое маленьких детей выбежали навстречу работящему отцу, и он подхватил их на руки. Это были мальчик и девочка лет пяти. Они были очень похожи меж собой и точно носиками и цветом волос пошли в папочку. Весёлый, озорной смех наполнил коридор, как только папочка поставил детей на пол и достал из куртки по шоколадке, прошептав «тсс», касаясь пальцем губ. Дети повторили жест, спрятали шоколадки в кармашки и убежали в комнату.

Не успела я проводить их взглядом, как меня ждало новое знакомство. Навстречу мужу вышла, словно порхая, грациозная леди, стройная, светловолосая и голубоглазая (вот от кого у детишек небесный цвет глаз). На её плече, поверх голубого платья в горошек повисло кухонное полотенце.

- Милый, привет! – ясноглазая дамочка прижалась к супругу и поприветствовала его коротким поцелуем в губы. – Ты голоден? Я приготовила твой любимый пирог. А вы, миледи? – Мари посмотрела на меня с осторожностью ревнивой жены.

- Мари, это Оливия. И она тоже будет завтракать вместе с нами, – Грэгор был спокоен и уверен в каждом слове. Но жена не переставала сверлить меня взглядом. – Дорогая, не переживай, но юной Оливии некуда пойти не то, что в Шотландии, но и на всём нашем континенте. Давай будем учтивы, поможем девочке выпутаться из ситуации? – Мари перевела взгляд на мужа и ласково улыбнулась. С меня словно упал груз ответственности: кажется, я не буду выставлена за дверь этим утром. - Но сначала ей нужно принять душ и переодеться. Пожалуйста, дай ей какую-нибудь одежду. А после, за завтраком, я расскажу тебе всю историю. Поверь, скучно не будет!

Это был лучший пирог в моей жизни и то, что нужно после жуткого приключения в холодной земле. Сочетание лимона и имбиря оказалось превосходным. А шум всей семьи на маленькой светлой кухоньке за круглым столом со скатертью невольно отправлял мои ощущения в беззаботные дни детства, когда мы с родителями завтракали вместе перед тем, как отправиться по своим детским и взрослым делам.

Чувствуя себя сказочно после водных процедур и кутаясь в махровый халат, я начала ближе узнавать семью Калхун. Как оказалось, Тиг и Тэя – двойняшки. Мари с Грэгором долго не могли зачать ребёнка, врачи разводили руками, лечение не помогало. Пара уже хотела прибегнуть к усыновлению, как вдруг весенним утром на одном из плановых приёмов врач сообщил Мари о беременности, и сразу двойней. Теперь молодые мама и папа души не чают в своих детках и всячески их оберегают. Этим сорванцам в ноябре исполнится шесть лет – начало интересной жизни.

Что касается работы, для Грэгора кладбище не основной вид деятельности, но нужный, как дополнительный заработок. Чем он ещё занимается, он либо не сказал, либо я упустила из вида. Мари же фрилансер и работает из дома, заботясь о своей чудесной семье.

Мою историю все восприняли с диким любопытством. Охая и ахая, Мари подливала всем напитки, поддерживающе касалась моей руки и даже пару раз хваталась за сердце. Тиг и Тэя слушали папочку раскрыв рты, подскакивая на своих стульях от удивления, крича, что так не бывает, и задавая мне миллион вопросов про Австралию и кенгуру – любимая тема любого ребёнка.

Закончив посиделки, Мари повела меня в гардероб, где выдала удобные джинсы и кофту, нашла куртку прошлогодней коллекции цвета хаки и подобрала шапочку в тон. Она наказала мужу купить мне всё, что я попрошу, включая сотовый, и вернуться к обеду, ведь нам обойм нужно было хорошенько выспаться. А мне выяснить, где находится посольство и как добраться домой.

Эдинбург — это сказка. Городок, в котором сотни старинных домов, начиная со средневековья и заканчивая викторианским периодом. Оказалось, что здесь законодательно запрещено строить небоскрёбы. Так правительство Шотландии сохраняет историческое наследие для будущих поколений. Проезжая мимо таких домов, невольно ощущаешь себя принцессой, объезжающей своё королевство. Грэгор провёз меня по знаменитой сети улиц Королевская Миля, показал Эдинбургский и Холирудский замок, невероятные церкви и очаровательные уличные кафешки Магазин, в который мы заехали первым делом, тоже поражал воображение: снаружи - дом короля Артура, а внутри высокотехнологичный центр со множеством современных гаджетов.

Мы достаточно быстро приобрели мне телефон и сменные вещи. Грэгор настоял на покупке рюкзака, дождевика и минимальных средств гигиены, ведь "путь может быть долгим и тернистым, Оливия". Большую часть дня он показывал мне местные достопримечательности, сетуя, что его молодым не заносило в чужие города и страны, тогда бы он уж точно вдоволь нагулялся. Вернуться домой я буквально заставила моего стража вечного покоя, иначе бы «колыбель покоя» понадобилась уже ему, ведь он буквально засыпал.

Пока Грэгор дремал впервые за прошедшие сутки, я пообедала вкуснейшим кокки-ликки12¹². Мари дала мне доступ к своему ноутбуку. Хорошо, что хоть в этом мне не пришлось привыкать к чему-то новому, ведь Гугл есть на всей планете. Сёрфинг по сети принёс свои результаты: посольства в Шотландии нет. Только в Лондоне, что значительно усложняло моё возвращением. Откинувшись на спинку кресла, я прокручивала в голове прошедший день и, вспомнив о заказе собственных похорон, достала листочек из сторожки, на котором красовались слово "Eudaimonia" и коряво срисованный логотип. Всемирная сеть поведала мне о трёх компаниях, две из которых располагались в Канаде и США, а третья - в Великобритании, но ликвидирована. И ни одной из них не принадлежал такой логотип. Странности и сложности. На каждом шагу.

Оставшийся день я провела на заднем дворе, играя с двойняшками. Казалось, Мари в тайне была вне себя от счастья: они точно не только со мной такие непоседы. Мы собрали с ними гербарий из недавно опавших листьев, поиграли в мяч, а после искали спрятанное мною сокровище, шагая по следам из моих подсказок. Сокровище пришлось всем по душе: ведь им оказалась целая жестяная баночка печенья безе. Тэя подавала мне печеньку каждый раз, когда брала себе. Тиг же брал сразу несколько и немного отходил, чтобы всё съесть самому. Мы с Тэей тихо над ним посмеивались, обсуждая, как братец боится, что ему мало достанется. Когда печеньки закончились, дети наперегонки помчались домой, желая выпить чая и согреться. Я присела на качели и укуталась в плед, который ранее мне вынесла Мари.

Погружённая в свои мысли, я не заметила, как рядом оказался большой хранитель.

- Кофе по-шотландски, мисс Оливия, - Грэгор протянул мне кружку с напитком. Я с благодарностью приняла его и коснулась напитка губами. Грэгор присел рядом, на соседние качели. - Думаешь о завтрашнем дне?

- Посольство моей страны находится в Лондоне, в Шотландии его нет, – произнесла я, задумчиво глядя на деревья во дворе, и впервые призналась своему собеседнику и самой себе в отчаянии: - Я не знаю, как быть... Мне не хочется обременять вас ещё больше…

- Нашла проблему, - возразил Грэгор и сделал глоток крепкой недетской жидкости, - решим. В конце концов, никто не отменял поезда.

От его слов мне стало спокойней. Ведь если он, человек, которому на голову свалилась целая Оливия, не переживает, то и мне не стоит - я в надёжных руках.

Мы пили чудо-напиток и смеялись. Грэгор шутил, рассказывал кладбищенские страшилки, которые заканчивались неожиданно весело. От смеха или от лёгкого хмельного головокружения, я чуть не упала с качелей.

Грэгор встал с качелей, приобнял меня, дав опереться на по-отцовски крепкое плечо, и помог добраться до комнаты. Наконец-то меня ждал сладкий, как печенье безе, сон спокойной девушки, оставившей на время волнение позади...

На утро после завтрака мы собрались в путь. Мари велела мужу следить за мной, снять денег и посадить на поезд до Лондона (сразу видно, кто в семье главный). Сама же бережно вбила свой адрес в заметки телефона, "чтобы писала письма! Смс-ки не имеют любви!", собрала мне с собой контейнер еды, бутылочку свежевыжатого сока и баночку Coca-Cola. Всё уместила в рюкзак, который заботливо лично надела мне на плечо.

Так как на всё Объединённое королевство всего одно посольство моей родной страны – Высшая комиссия Австралии в Лондоне, мне предстоял долгий путь по бескрайним широтам Великобритании.

Наконец распаковав сотовый и позвонив Кэти, я, благодаря онлайн-переводам и банковской карте Грэгора, получила 1000 евро наличными (спасибо родителям за наследство!). Этого должно было хватить на поездку в посольство и непредвиденные расходы. Сразу записав номер телефона Грэгора в контакты и добавив его адрес на свой листок заметок (на всякий случай), я была готова к любым путешествиям, лишь бы скорее оказаться дома и забыть весь этот кошмар.

Грэгор лично отвёз меня в Glasgow Central13¹³, помог купить билет на поезд Avanti West Coast (что сразу отняло у меня 196,5 евро), проводил на посадку и обнял, как родную дочь, на прощание. Если быть до конца откровенной, мне даже стало грустно расставаться с ним. Словно это сближает – испугать взрослого дядю посреди ночи, вылезая из свеженькой могилы.

Я заняла одиночное место у окна, достала баночку Coca Cola и принялась сохранять в плейлист всевозможные песни: ведь путь длиною в 5 часов, временами без связи, гораздо веселее, если он сопровождается музыкой.

Прибытие в Лондон свершилось в 21:03. Смысла идти в посольство, конечно же, не было никакого. За неимением документов, ничего не осталось, кроме как отыскать в интернете хостел, в который можно заселиться без лишних вопросов и проблем. И вот, я, студентка археологического факультета, сирота в шмотках за чужие фунты стерлинги, ловлю такси в самом пасмурном городе Европы, чтобы мчать по ночным улочкам в свою временную обитель на Док-стрит.

ГЛАВА 5

Громче тысячи соловьёв завыла сирена пожарной машины за окном. Луч солнца приземлился на мою щеку, согревая её неземным теплом далёкой ядерной звезды, и медленно подбирался к глазу. Я бы хотела кинуть подушку в его сторону и спугнуть мой естественный будильник, но, увы, это бы не помогло. Я перевернулась на бок, зажав между ног комок одеяла и подоткнув его конец под щёку. Пожалуй, я бы проспала так ещё часа четыре, не меньше. Но желание попасть домой как можно скорее пересилило, и я смиренно открыла глаза.

Небесно-голубые стены у моего изголовья успокаивали душевные терзания, деревянная белоснежная кровать не хотела отпускать меня в одинокое путешествие, но рюкзак, который я так бесцеремонно бросила на пол рядом с тумбочкой, шептал, что пора в путь.

Мне повезло - в моей комнате никого не было. Не пришлось рассказывать свою историю, мысленно переживая этот кошмар снова, не нужно было прятать вещи, делить время в ванной. Обычно я люблю быть в чьей-то компании, но моё уникальное «перерождение» словно что-то во мне поменяло. Я была очень рада одиночеству, сказочно рада тишине, божественно рада быть в вакууме четырёх стен, изолирующих меня от теперь уже пугающего мира. Тревога трансформировалась в силу. Могущественную внутреннюю силу, которую я пока что не могла объяснить. Пережитая ли это травма? Или такое невероятное целеполагание?

Я позвонила на ресепшн и попросила вызвать мне такси до Дома Австралии. Окинув комнату взглядом, я попрощалась со своим последним, как я полагала, уютным пристанищем волшебной Великобритании: «Прощай, небесная комната, начинается мой путь домой...»

Дом Австралии – поэтичное название бюрократической организации. Хотя чего ещё можно ожидать от людей, с которыми я делю один континент. Если и говорить о тоске по Родине, больше всего мне не хватает современности и безупречности архитектуры, удобства расположения улиц, какой-то особенной красоты природы, солнечных дней и тёплой осени. У Лондона, безусловно, есть свой вайб, своё обаяние: старинные здания и улочки, машины, словно игрушечные, множество мостовых, люди с зонтиками над головами, зонтиками в руках, с зонтиками, воткнутыми в сумки. Но запутанные маршруты, холод и противно пасмурная погода не дают насладиться всем великолепием сполна. К счастью, сегодня была, в большинстве своём, солнечная погода. Иногда набегали тучи, но это не в счёт. И я, преисполненная надежды на возвращение, ожидала увидеть гнёздышко Родины в чужой стране, выполненное совсем не в современном стиле, под яркими лучами утреннего солнца.

Вы думали, что весь шарм дома Австралии заключается в его облицовке? В развивающемся на ветру флаге моей любимой страны? В могуществе трёх видов мрамора, украшающего здание? Или в скульптурах Гарольда Паркера? Истинный шарм, как бутон пиона, раскрывается тогда, когда вы входите в выставочный зал, не ожидая ничего сверхъестественного, но вдруг попадая в тот самый, величественный, когда-то полный гоблинов, считающих миллионы золотых, зал банка Гринготтс! Да-да, именно в волшебный банк из Гарри Поттера я и попала утром многообещающего дня! Я и забыла, что сцены в банке снимали здесь, в посольстве Австралии.

Как же упустить возможность исполнить детскую мечту, побывать внутри магии, пройтись по полу из сказки так, как неуклюже это сделала Гермиона, облачившись в Белатрису Лестрейндж? Детский восторг охватил меня настолько быстро и сильно, что не подчиниться ему было бы преступлением. Я дошла до самого конца зала и только начала совершать реверанс, как меня бесцеремонно выдернули из маленького мира грез:

- Мисс Фокс?

Я обернулась:

- Да, это я.

На меня не совсем одобрительно смотрел пожилой мужчина низкого роста, полный седых волос и морщин, которые появляются вследствие сосредоточенности. Очки на его носу почти сползли вниз и держались лишь за счёт милой некогда курносости. Он сжимал в руках листок и простой карандаш, которым лихо чиркнул галочку, угрюмо поглядывая на меня.

- Пройдёмте!

- Откуда вы... - не дослушав мой вопрос, мужчина скрылся за огромными дверьми и засеменил по лестнице. Я последовала за ним.

"Его осведомлённость моей личностью вполне объяснима расследованием, ведущимся на двух континентах разом," - успокаивала я себя этой мыслью. Так что я просто отдалась судьбе, веря всем сердцем, что на маленьком островке моей страны посреди чужеземного моря мне будет безопасно.

Для человека высотой чуть больше шестидесяти дюймов мой проводник шагал более чем быстро. Несколько раз я теряла его из вида: на лестнице, за дверьми этажа, среди кабинетов, в которые он то и дело заскакивал на несколько секунд. Он всё повторял: «Идёмте, идёмте. Вас ждут!», - и я покорно следовала за ним.

- Кхм-кхм, - откашлялся мой личный гоблин (не в обиду будет сказано, мне нравятся эти создания), войдя в большой коричневый кабинет, и объявил во всеуслышание: - Мисс Фокс прибыла.

Женщина, сидевшая в углу кабинета, тут же перестала стучать ноготками по клавиатуре, а солидный мужчина прямо по курсу поднял на меня глаза и через несколько секунд тишины разулыбался, словно увидел старую подругу.

- Мисс Фокс! – вскочил он с кресла, распахнув руки в стороны. Рукава его пиджака тут же визуально укоротились на пару дюймов. из-за чего стали видны вены на его запястьях и маленький край татуировки. Странно, что при таких должностях люди их вообще делают. Мужчина приблизился ко мне, но вместо неуместных объятий отодвинул стул и жестом пригласил меня присесть.

– Вы, вероятно, озадачены нашей осведомлённостью о вас, Оливия? – спросил он, возвращаясь в своё кожаное кресло.

- Немного, - прошептала я. Голос был не в форме этим утром, и мне пришлось откашляться.

- Хотите воды? Чай? Кофе? – уточнил собеседник.

- Кофе был бы кстати, - кивнула я, - со сливками и двумя ложками сахара, если можно, пожалуйста.

- Безусловно! – большой начальник тут же махнул «гоблину» рукой, и тот поспешил за моим напитком. – Меня зовут Уильям Батлер, мисс Фокс, будем знакомы. Наверно, вам проще будет называть меня послом, чем вдаваться в должности, – мистер Батлер вновь тепло улыбнулся. - Нам позвонили из полиции Шотландии около часа назад и сообщили о вашем визите, вкратце рассказали, что с вами произошло. Вы правда…

- Да, - прервала я посла, - простите, не хочу сегодня это вспоминать.

- Конечно, конечно, просто такое не каждый день случается. Вы – герой по меньшей мере этого месяца, возможно, и года, - он поднял палец вверх, привлекая внимание, и игриво мне подмигнул. - Что ж, вернуть вас на родину – дело не мгновенное, быть может, чуть позже, вы расскажете мне подробности.

Этот человек напротив не переставал улыбаться. Интересно, все ли в Англии такие, или только мне так везёт? Но что-то в этой улыбке было, помимо добродушия… Отчаяние? Сочувствие? И струйка пота, сползающая по шее к воротничку, словно кричала: «Увидь это волнение!». Моя надежда поделила кресло главных чувств дня с настороженностью.

- Возможно. Мистер Батлер, у меня нет документов.

- Да, я в курсе, этим мы с вами и займёмся. Сейчас мы будем заполнять кое-какие бумажки, чтобы мы могли безопасно доставить вас на родину. После заполнения всех данных, мы выделим вам место временного содержания, чтобы вы провели ожидание в комфорте. Договорились?

Посол расправил плечи, повернул корпус к компьютеру и вздёрнул рукава, чтобы начать печатать. Татуировка на мгновение показалась целиком. Она была небольшая и совсем незамысловатая: круг, внутри которого равномерно были распределены четыре линии или… восемь спиц.

В кабинет зашёл «гоблин» с двумя чашками кофе на подносе, поставил их перед нами и вышел за дверь, но не ушёл – шагов не последовало. Посол начал задавать вопросы, которые я уже не могла воспринимать. Этот символ на его руке точно такой же, как и на печати компании, оплатившей мои чрезмерно ранние похороны. Совпадение? То, что здесь меня ждали, знали имя. А ведь я могла отправиться в посольство гораздо позже. Предупреждение? Я могла обратиться к любому в здании сотруднику, но меня целенаправленно выловили в фойе. Гостеприимство? Надежда встала с кресла главных чувств дня, и настороженность аккуратно поделилась половинкой с паникой.

- Мне нужно в туалет, - подскочила я, не отвечая на вопросы. – Простите, долгий путь, нервы, чужой город. Сами понимаете.

- О, ну что вы, конечно! По коридору и направо. Вы увидите табличку. – Посол встал с кресла в знак уважения, а за дверью послышались семенящие шаги моего проводника.

Я умылась. Смотрела в зеркало и не понимала, брежу я или это всё сон? Со мной ли происходит череда неведомых событий? Возвращаться в кабинет опасно или нет? Но - давайте объективно - не бывает так, что один и тот же символ вы видите два дня подряд и он ничего не значит. И уж точно, я не хочу быть девочкой из фильма ужасов, которая уже что-то подозревает, но идёт навстречу убийце, чтобы спросить, виноват ли он.

Выглянув из туалета и оценив, насколько свободен путь отсюда до ближайшей лестницы, я накинула капюшон куртки и двинулась вперёд. Я была максимально осторожна, особенно приближаясь к кабинету, где была до этого. Проходя мимо, я услышала голос посла, который кому-то утверждал, что «девчонка на месте» и настаивал: «отправляйте людей». Беспрепятственно пробежав по ступенькам, я мчалась по длинному «магическому» залу к двери своей свободы. Ручка, дверь, воздух, чёрное авто, два мужчины, выходящие из машины, и третий в салоне - с этим католическим воротничком. «Попала!» - промелькнуло в голове. Но нет, Оливия Фокс, нет выхода только из гроба! А ты та, кто и там справился!

Резкий поворот, и вот я уже бегу быстрее ветра, даже не понимая, следуют ли мужчины за мной. Доносящиеся крики подстёгивают бежать ещё быстрее. Я проскочила несколько переулков, вырвалась на людную улицу, жестом тут же поймала такси и как в крутых фильмах крикнула «вперёд!». Только когда такси тронулось, я обернулась назад. Двое мужчин из того самого автомобиля затормозили на перекрёстке, и, пытаясь отдышаться, ругались друг с другом. Затем один из них снял на телефон моё такси, видимо, номера, чтобы отследить мой путь, и оба скрылись за толпами людей, спешащих по своим делам.

Я сменила ещё парочку автомобилей такси, последнее из них привезло меня к Тауэру. Уж если я и нахожусь в Лондоне, то здесь обязана хотя бы постоять. Толпы людей, к тому же отличное место скрыться от погони. Примкнув к группе европейцев, я думала о своём. В голове горным эхом звучал лишь один вопрос: "Что делать?". Забавно, что на всём континенте, на котором меня откуда-то знают, даже желают смерти, я знаю лишь одного случайного человека... И только к нему могу обратиться за помощью. Но, к сожалению, он не рядом.

"Моя" группа удалялась в сторону автобуса.

- Не отстаём! - поторапливал людей весьма симпатичны, кудрявый гид. - Перекус и дальняя дорога! Вас ждёт увлекательное путешествие в Эдинбуг!

Эдинбург. Не знак ли это свыше?

Автобус набился почти полный, лишь парочка мест в самом конце оставались пусты. Я решила рискнуть. В течение следующих пяти минут совершенно ни в чём не повинный гид испытал на себе мой шарм, лучезарную улыбку, флирт, слёзы отчаяния, мольбы, радость за то, что он, этот гид, вообще существует, и даже лёгкий женский шантаж о том, что я так и умру у подножья стен Тауэра с его именем на устах, если он не спасёт мою жизнь и не позволит мне, пусть платно, но доехать до Эдинбурга с группой. Возможно, он счёл меня сумасшедшей (я бы точно так подумала) или чрезмерно привлекательной, но, от греха подальше, согласился, и я, полная надежды на лучшее и веры в чудесное существо – Человека - взлетела по ступенькам в автобус.

ГЛАВА 6

Четырнадцать часов пути прерывались на остановки в красивых местах с целью сделать селфи, на туалет и ужин. Последние часы все в автобусе спали, я нет: мои мысли путались, пугали меня догадками, удивляли фактами, а в паре сидений от меня похрапывал мужчина, удивительно попадая в такт всех моих вопросов. Мы прибыли в 4 утра. Автобус остановился возле гостиницы «Белая леди», и все пассажиры побрели на раннее заселение. Гид улыбнулся мне напоследок, пожелал удачи, а деньги, протянутые ему, сунул в кармашек моего рюкзака, решив, что мне нужнее.

Город встретил меня колючим, промозглым, продирающим до костей ветром. Пару шагов до цели - доброй улыбки Грэгора - включали в себя следующие задачи: посмотреть адрес, который Мари написала в заметках, поймать такси и постучать в дверь. Поставив рюкзак на землю, я вытащила телефон и начала на автомате запоминать улицу и дом: 23 Дэчмонт-роуд.

- Эй! – внезапно послышались мужской крик, "дзынь - дзынь - дзынь" велосипедного звонка, звук быстро крутящихся педалей. Четыре колеса мелькнули перед глазами. Первый велосипедист сбил меня с ног и выхватил телефон, второй схватил с земли рюкзак. Я только и успела крикнуть «Стой!», но вид удаляющегося рюкзака в руках одного из "шумахеров" подтвердил опасение, что мне воришек не остановить. Боль в кисти от резкого удара о землю вернула меня в реальность. Слёзы хлынули из глаз, ещё раз громче прежнего прозвучало моё отчаянное "Стой!". Моё абсолютно бесполезное "Стой!"... Ливень.

Я блуждала пару часов, спрашивая у редких прохожих направление движения: 23 Дэчмонт-роуд. Дождь превратил меня в мокрую мягкую игрушку, скисшую и потяжелевшую. Обхватив себя руками, словно эти объятия могут хоть как-то меня согреть, я шла по улице, хлюпая кроссовками и повторяя «23 Дэчмонт-роуд». Волосы свисали ивовыми ветвями до трясущихся от холода плеч. Кисть ныла, я ныла. Глаза перекрыли слёзы и небесные капли. Удивлена, что вообще могла понимать, какой передо мной адрес. 23 Дэчмонт-роуд. 23 Дэчмонт-роуд? 23 Дэчмонт-роуд! В надежде, что ничего не путаю, несмотря на абсолютно тёмные окна, я постучала и немного отступила назад на дорожку, чтобы не попасть под раздачу хозяев в случае ошибки. В коридоре включился свет. Этим утром Грэгора ждала мышь - мокрая, униженная, бездомная мышь. Но мышь Оливию Грэгор встретил тёплой, заспанной улыбкой и отцовской доброй заботой.

- Знаешь, Оливия, ты – бедовая, - Мари суетилась на кухне, соображая завтрак, - не подумай, что я со зла. Ты явилась за десять минут до будильника, поэтому никак не побеспокоила наш сон. Но чтобы с одной хрупкой девчушкой столько приключений… Так всегда было?

Хозяйка дома поставила на стол оладьи и клубничный джем, сама же принялась складывать контейнеры в дорожную сумку мужа. Она порхала по комнате, словно фея, взмахами своих пальцев творя волшебство уюта. Я уже успела согреться и переодеться, Мари выделила мне хлопковый набор из рубашки и шорт, усыпанных маленькими голубыми уточками. Сама она даже не переоделась после сна, так и оставалась в нежной пудровой брючной пижаме, на нагрудном кармашке которой был вышит выгибающийся, зевающий котик в маске для сна. Грэгор скорее проглотил несколько оладушков, поблагодарил жену за заботу, поцеловал её в щеку, ласково похлопал меня по плечу, на что получил тёплый взгляд и кивок, и отправился на работу. Мы с Мари остались вдвоём.

- Малыши спят? – попробовала сменить тему я.

- Да, они не имеют забот в шесть тридцать утра. В отличие от их папочки, который выбрал столь сложный путь.

- Почему он уехал так рано? Мне кажется, его смена закончилась в восемь. Не логично, что она так и начинается?

- Логично. Но Стерлинг от Эдинбурга в часе езды, - уточнила Мари, поставила нам чайничек с ароматным чаем и присела рядом, - поэтому Грэгор рано встаёт, когда у него смена. Если бы не работа на кладбище, мы бы спали до обеда, – улыбнулась она.

- Так далеко… Я даже не заметила этого времени по пути к вам прошлый раз.

- Не удивительно, такое пережить. Милый сказал, что ты то и дело проваливалась в сон.

- А в Эдинбурге нет кладбищ? Почему он выбрал именно Олд таун? – Я была очень рада, что мне повезло с хранителем в ту злополучную ночь, но это действительно был странный факт.

- Всё на самом деле просто. У Грэгора там родители, – пояснила Мари. – Он был очень к ним привязан, единственный сын, помогал, чем мог, всегда. Жить в Серлинге всю жизнь не получилось, учился здесь, влюбился в меня, женился. Мои родители подарили нам этот дом. Так и остались в Эдинбурге. Часто ездили в гости. Бабушка с дедушкой очень ждали внуков, наконец-то дождались. До двух лет двойняшек всё было сказочно: пикники, прогулки, поездки, совместные праздники. А потом мама заболела. Рак. Лечили усиленно, но ничего не помогло. Грэгор ездил туда каждый вечер, возил лекарства, помогал по дому. В один из таких вечеров ему не открыли… Помню, он вернулся за запасным ключом, нервный, испуганный. Я вызвала свою маму следить за малышами, и мы с мужем поехали вместе... – она сделала паузу, словно сглатывая слёзы, подступившие от воспоминаний, - Мистер и Миссис Калхун сидели на полу в ванной. В воздухе стоял запах рвоты и таблеток. Его мама сидела на полу, оперевшись на ванну, глаза и рот были открыты, а взгляд… пустой. Отец держал её за руку. Его голова лежала на её коленях. Помню, как рыдал Грэгор и закрывал маме глаза… Как я вызывала спасателей… Страшная ночь… Как оказалось, мама умерла первой, вследствие болезни, а папа не пережил, инфаркт. Вместо скорой предпочёл остаться рядом с женой… С момента похорон муж пропадал на этом кладбище несколько раз в неделю. Убирался на могилах, приносил цветы, просто молчал рядом с любимыми людьми. Местный сторож как раз уволился в тот период. Его сменщик и предложил Грэгору устроиться на работу, мол, и так тут пропадаешь, так хоть деньги в семью. Так и получилось. – Женщина взяла оладушек и намазала на него джем. - Мы с мужем – люди свободной работы. Я – дизайнер, он – проектировщик. Поэтому основной работе не во вред. Он там и за ушедшими приглядывает, и проекты разрабатывает. А я радуюсь, что в нашей семье ворчать за компьютером могу только я.

- Не каждому дано так любить, чтоб в один день, - подытожила я. – Мои родители тоже так. Одним днём.

- Ох, детка… - Мари заботливо положила свою руку на мою, - И что случилось? Они же, должно быть, совсем молоды.

- Лавина. Уехали в экспедицию в Гималаи и…

- Да уж… Так ты, вдобавок, сирота?

- Да. Но у меня есть подруга Кэти! – улыбнулась я.

- Это хорошо, – Мари сделала глоток чая и кивнула мне на мою кружку, из которой я ещё не сделала ни глотка. - Итак, получается, что ты сначала лишилась родителей, потом тебя похитили какие-то католики, увезли за океан, похоронили. И кто-то за тобой гоняется, так?

- Верно. В посольстве обо мне знают, туда мне нельзя. Как вернуться, я не знаю, документов нет. Кто эти люди, понятия не имею. И логотип ничего не дал.

- Логотип? Какой логотип?

- В документах кладбища на мою могилу был логотип – круг с восьмью спицами. И название «Eudaimonia». Я перерисовала их, пыталась найти в интернете, но всё тщетно. Что интересно: у посла, который меня принял, была татуировка в виде этого колеса.

- Хм… - Мари задумчиво отставила кружку в сторону. – Это совпадением не может быть, не при таких обстоятельствах… Так, всё, дорогая, никаких разговоров за столом. Позавтракай как следует, выспись. А после девчонки будут вести расследование! У меня есть знакомый, который уже лет двадцать занимается брендированием, обратимся к нему и найдём твою компанию! Как тебе такая пижамная вечеринка?

Мари засияла, подмигнула мне, пританцовывая плечами, и ещё ближе пододвинула джем.

Отведя двойняшек к родителям Мари, живущим, как оказалось, на соседней улице, мы поехали на встречу в кафе «Дом Дикона» с неким специалистом по брендам по имени Хев Синклер.

Он сидел в самом углу за столиком у окна рядом с камином, на котором аккуратной стопкой были выложены книги. Весь интерьер кафе соответствовал исторической тематике: фрески на стенах с изображением бытовых и исторических сцен, картины на стенах, портреты правителей, различные статуэтки и кухонная утварь. Тёплые оттенки дерева, которым были отделаны стены и из которого была изготовлена мебель, добавляли заведению особый шарм. Специалист по брендам тем временем разбавил атмосферу современным ноутбуком на своём столике и парочкой рядом лежащих жёстких дисков. Он аккуратно сложил своё пальто на спинку скамьи, которую выбрал для себя, оставив нам места на стульях. Спокойно, без каких-либо эмоций, он пил свой кофе и внимательно смотрел на экран.

- Хеви! – воскликнула Мари, порхая к старому знакомому между стульями соседних столиков. Я робко плелась за ней.

- Милая Мари! О, дорогая! Сколько мы не виделись? – мужчина поднялся со скамьи, встретив миссис Калхун сначала поцелуем в руку, затем яркой улыбкой, объятием и поцелуем в щёку. – А это? – перевёл он взгляд на меня, всё ещё ненамеренно прячущуюся за спиной Мари.

- Познакомься, это Оливия, – женщина отошла в сторону, освобождая Хеву место для шага вперёд.

- Приятно познакомиться, мисс Оливия! – мужчина пожал мою руку, не переходя на шотландские традиционные поцелуи, за что получил от меня благодарное и почтительное «Взаимно!». Он скорее принялся помогать нам со стульями, словно рыцарские замашки местных запечатаны в генетический код. – Что ж, во-первых, очень рад видеть тебя, моя милая Мари, и узнать вас, Оливия.

- Можно на ты, - прокомментировала я.

- Хорошо, учту. Во-вторых, я рад, что вы заранее скинули мне информацию, так как поднять все свои разработки, искать среди множества логотипов тот самый, затея весёлая, но долгая. Поэтому к нашей встрече я уже кое-что нашёл.

Мари поставила локоток на стол и положила подбородок на ладонь. В её глазах читалось великое уважение к мужчине напротив и абсолютное доверие. Этот взгляд позволил мне расслабиться, словно до этого момента моя голова шла кругом, а сейчас я поймала фокус на важных людях и словах. Хев Синклер увлечённо начал свой монолог с совсем отдалённого рассказа о своей деятельности и подошёл к сути спустя минут пять от начала нашей беседы.

- Те компании, которые ты нашла, Оливия, действительно, не имеют отношения к этому логотипу. До 2019 года существовала ещё одна компания с названием «Eudaimonia» и как раз-таки логотипом в виде колеса с восьмью спицами. Я не вспомнил его сразу, так как не я его создавал, но я работал с корпорацией, поглотившей компанию. Поначалу кажется, что после поглощения от неё не осталось ничего, но я пробил по своим каналам, и оказалось, что юридически существует некая географическая точка, адрес которой закреплён за компанией «Eudaimonia». Только это пустырь возле озера Венчар.

- Венчар – западнее Стрелинга, – шёпотом пояснила Мари.

- Так вот, там искать нечего, - продолжил Хев, - но в Лондоне находится головной офис корпорации, чей хозяин и владел до этого «Eudaimonia». Мистер Дойл – непубличный человек, но очень много делает для королевства. Его деятельность связана с самыми передовыми технологиями, но есть целые отделы, занимающиеся экологией, безопасной энергетикой, вроде солнечных панелей и многим другим. Он часто выписывает большие чеки на благотворительные вечера, хотя сам на них не появляется. Зато если речь о детских больницах, он первым делом зайдёт в палаты к малышам, сняв пиджак и засучив рукава, послушает каждого, вручит подарки, осуществит мечту. За это его уважают в обществе. Говорят, он помогает короне и даже был на личном приёме у покойной королевы, Бог да упокоит её душу.

- Аминь! – добавила Мари. Я лишь успевала переводить взгляд с одного собеседника на другого.

- Ныне компания называется «Aetheris». С греческого переводится как «верхний воздух», или «эфир». Примечательно, что символ, который был использован в логотипе «Eudaimonia», как раз является символом пятой стихии – эфира, некой материи, из которой состоит всё сущее. Сейчас логотип выглядит так, - специалист повернул к нам ноутбук, на котором был открыт файл: центральное место в круге занимала буква «А», из-за неё, словно звездой, выходили восемь лучей, три из которых были продолжением самой буквы. Лучи вырывались за пределы круга и заострялись к концу. – Вот этот логотип разрабатывала уже наша компания. Согласитесь, выглядит гораздо интереснее? – мы с Мари активно осыпали комплиментами Хева (мужское самолюбие иногда нужно тешить, тем более, когда мужчина сам напрашивается).

- Мне нужно попасть в корпорацию, - подытожила я. – Нужно попробовать выяснить, что у них там происходит, и жертвой какого благотворительного проекта я стала.

- Это очень сложно, - задумалась Мари. – Тем более, что тебя ищут…

- Вообще-то, не очень, - прервал её наш специалист. – Не думаю, что все офисные мыши осведомлены о спецпроектах, а парики вообще творят чудеса с внешностью.

- Осталось придумать, как туда попасть, - я вздохнула и запустила руку в волосы, подумав, что красить я их точно не стала бы, и хорошо, что Хев вспомнил о париках.

- Погодите, - мистер Синклер начал активно стучать по клавиатуре своего ноутбука, через несколько секунд продолжив мысль, - да, точно! «Aetheris» открывают новый офис в Дублине, а это значит, - многозначительно протянул он, глядя на нас, в ожидании инсайда, но мы лишь напряжённо смотрели на него в ответ, – девочки, это значит, что моя компания будет разрабатывать бренд-бук новой точки! Значит, я смогу взять этот проект, так как работал над основным в прошлом, договориться в ближайшее время о встрече и поехать в офис на переговоры в Лондон, захватив с собой помощницу Оливию. Хотя… Нет, возьму Айлу, - подмигнул он мне, - Айлу в парике. Понимаешь?

Я улыбнулась. Кажется, у нас есть план!