Kitabı oxu: «Другие дороги»

От автора

Все совпадения с реальными людьми и событиями случайны. Роман с начала и до конца является авторским вымыслом.

За идею цивилизации народа Дархона, разумного искина, автор приносит свою благодарность Алексею Морозову.

Данная книга является приквелом к циклу «Странники» и повествует не об Артеме Д’Арнье и экипаже «Петрограда», а о обычных разумных, живущих в Миросплетении и «клане» Советский Союз. Мне давно хотелось показать жизнь там изнутри. И как труден порой бывает путь к мечте.

Забудь свое имя, забудь, что ты жил,

Вдыхай в одиночестве черный рассвет,

Дымящимся соком искромсанных жил

Споив до бесчувствия весь белый свет.

Ведь который уже раз за заоконной суетой

Задыхается твоя несотворенная мечта!

Если жирных голубей не отодрать от мостовой -

Где уж верить в самолетик из тетрадного листа...

Грязно-бежевое солнце — распоясавшийся шут -

Пьет соленую обиду из невыплаканных чаш.

А из тухлого подвала любознательная жуть

Липкой плесенью вползает на 12-й этаж.

Но в лунную ночь над обрывом чудес

Задумчиво бродит отъявленный псих.

Он строит мосты из осколков небес

И стелет дороги из звездной росы.

Он наивно утверждает, будто мир еще живет,

И придуманные крылья подставляет ветру снов,

Веря в мудрость детских сказок, помня вкус волшебных вод

И забытую легенду под названием Любовь.

И засохшие деревья возвращаются к весне,

Где касался он дыханием безжизненных ветвей.

Тает в душах безысходность, как апрельский мягкий снег,

От искрящихся во взгляде удивительных огней.

Но кто-то украдкой раздавит звезду -

И снова навалится черный рассвет.

Что проку лелеять чужую мечту?

Да полно! Все это — чудаческий бред.

Мартиэль

Пролог

Многие силы мироздания сфокусировали взгляды на месте, которое Странники и Путники часто называли Песочницей. Там происходило что-то очень интересное — начало формироваться общество социальной справедливости, что немало удивляло. Ведь в таком месте для его возникновения не имелось никаких предпосылок. Похоже, туда попал какой-то очень интересный мир — а миры попадали в Миросплетение случайным образом, срабатывала древняя ловушка, созданная двумя сверхсущностями в незапамятные времена. Зачем они ее создали? Никто не знал, но то один, то другой мир копировался, и его копия оказывалась в Песочнице, причем копировался вместе со всеми живущими там разумными. Каким образом создавались копии их душ, никто понятия не имел — это издавна считалось невозможным. Однако работало.

Судя по всему, кто-то могущественный решил поставить эксперимент, полностью изменив жизнь Миросплетения. Но кто? Когда стало известно, что в Песочнице оказался долгожданный Восьмой Авари, кое-кто решил, что это он забавляется. Однако более здравомыслящие сущности прекрасно понимали, что мальчишке, почти ребенку такое не по силам. Возможно, это сделал его куратор? Шестой Авари. Но вряд ли, эта сущность ничем подобным никогда не интересовалась. Загадка не давала покоя многим и многим, но разгадку отыскать никак получалось. Осталось наблюдать.

Проблема была в том, что доступ в Миросплетение был ограничен, к тому же оно начало взрывообразно расширяться. В пену включались все новые и новые звездные системы, планеты, астероиды и пузыри разнородного пространства, создавая тем самым бесчисленные пространственно-временные лакуны и аномалии. Причем такого рода, что ранее считались невозможными. Кто был в этом заинтересован, опять же осталось неизвестным.

Авари молчали, а запрашивать у них что-либо никто не рискнул — Странники высоких линий никогда не отличались особым терпением, а силы им было не занимать. Поэтому все заинтересованные стороны предпочли занять позицию наблюдателей, не собираясь вмешиваться. Они разве что избрали себе для наблюдения яркие души, поставив на них маячки. Если это не понравится Шестому или Восьмому Авари, пусть скажут, можно будет и снять. А пока вечная скука жизни сверхсущностей заиграла новыми красками. Их ждал интересный спектакль. Возможно, интересный.

Глава I

Вздрогнув от очередного недалекого взрыва, Сашка неслышно выматерился — за громкий мат можно было и леща от Семеныча отхватить, их старшина, в прошлом ленинградский слесарь с Обуховского завода, нецензурщину не любил. Сам он выражался порой странно, сказывалось морское прошлое, но понятно. Например: «В корму тебе коромысло» и «Якорь через семь подвывертов!».

— Что-то фрицы седня совсем озверели, не иначе наступать собираются, гады подколодные, — проворчал старшина, несильно хлопнув парня ладонью по затылку. — Башку свою не тяни вверх, тараканья немочь! Она у тебя одна, дурень ты стоеросовый! Тебе еще жениться и детишек настрогать надобно. А потом людьми их вырастить.

Он оказался прав — не успели они спрятаться, как над окопом свистнули пули, разорвав кору на измочаленных деревьях позади него. Судя по интенсивности огня, действительно велась подготовка к наступлению, что никак не радовало, поскольку подкреплений пока не ожидали.

— Товарищ старшина, чего делать будем? — хмуро спросил Сашка.

— Драться и помирать, малый, — спокойно ответил Семеныч. — Все просто, за нами Ленинград. У меня дочка с женой там. У тебя мамка с сеструхой. — Он вздохнул. — Коли живы. Ну, а нет, так другие детки. И бабы. Оборонить их надобно, мы мужики, нам то на роду написано.

— Написано, — со вздохом согласился парень.

Сашка Елизаров уродился субтильным и невысоким, однако жилистым и выносливым. Да и мозги унаследовал от отца, доцента Лениградского университета, неплохие. По крайней мере, математику, даже высшую, знал неплохо. И собирался после школы поступать на физико-математический факультет. Но помешала война. А потом блокада. Ефим Николаевич умер от голода в феврале сорок второго, мать, сестренка Лида и сам Сашка кое-как выжили. Наверное, чудом. А в начале сорок третьего года, когда парню исполнилось восемнадцать, его призвали в армию. Он, впрочем, и сам обивал пороги военкомата, так что повестку ему вручили прямо в здании оного. С тех пор Сашка воевал. Дважды был ранен, но труса все равно не праздновал — ненависть к немцам не давала. Готов был, если понадобится, под танк с гранатой броситься. Насмотрелся, что творили проклятые фашисты. Ничего не жаль, чтобы изгнать их с родной земли! Даже собственной жизни.

Посмотрев на солнце, размером в полтора раза больше, чем раньше, Сашка вздохнул. Около месяца назад случилось что-то непонятное и пугающее — ночью звездное небо вдруг скрыла черная тень, словно на Землю надвинулось что-то огромное, скрывая ее от вселенной. А затем вдруг небо оказалось усеяно тысячами звезд, такого их количества парень никогда раньше не видел. А утром на востоке взошло другое солнце — больше прежнего раза в полтора, да и цвет несколько отличался. Бойцы и командиры смотрели на все это с раскрытыми ртами, ничего не понимая. Однако это были и все изменения. Плюс командование по этому поводу ничего не сообщило, отделавшись невнятным мычанием о природных феноменах. Люди понемногу начали привыкать и к новому небу, и к новому солнцу. Ведь их наличие ничего не изменило и не остановило войну.

Сашка неторопливо готовился к отражению атаки немцев, выкладывая на специально выкопанной полочке перед собой заранее набитые запасные диски и гранаты. Он слышал сверху какой-то непонятный шум, но не обращал на него внимания, пока Семеныч не выматерился изумленно, что для него было почти невозможно. Парень оторвался от своего занятия и увидел, что все соседи по окопу смотрят вверх, после чего и сам задрал голову. По небу двигалось в их сторону огненное веретено, увеличиваясь с каждым мгновением. Это что еще такое?! Сашка захлопал глазами, вздрогнув от мысли, что немцы применили какое-то новое, страшное оружие. Однако это оказалось не так.

Веретено начало снижаться, причем очень быстро. Вскоре оно превратилось в зависшее в воздухе огромное стальное зубило, на днище которого было написано «Петроград». Русскими буквами.

— Это чего ж такое? — ошалело спросил незнамо у кого старшина. — Это наши такую штуковину построили?!

Ему вторили удивленные возгласы других бойцов. Даже лейтенант Нечипоренко отметился, помянув кого-то крепким словцом. А зубило, между тем, выдвинуло из корпуса какие-то странные то ли антенны, то ли еще что. Они налились синим светом, раздался низкий гул, и вниз, в сторону немецких позиций пролилось море огня. Там полыхнуло так, что ослепнуть можно было. Бойцы довольно долго смотрели на это, не веря своим глазам, только где-то через минуту раздался сперва неуверенный, а затем все набирающий силу крик: «Ура-а-а!». Проклятые фашисты наконец-то получили по заслугам!

«Петроград» двинулся дальше над позициями защитников Ленинграда, по дороге уничтожая немцев, напрочь выжигая их. Сашка потрясенно смотрел на это и пытался понять, как он это делает — физику парень знал неплохо. Но так и не смог, хотя заподозрил, что это не просто огонь, а плазма. Но почти никто из ученых ни в СССР, ни за границей не работал с плазмой! Разве что в теории, о практике и речи не шло. Однако сейчас парень видел перед собой рабочие плазменные орудия, уверенно превращающие немецкие войска в пепел. Кто же их разработал? Ландау? Капица? Курчатов? Зельдович? Или кто-то другой, засекреченный? Да и летающий корабль такого размера поражал. Ни о чем подобном даже в фантастических романах не писали!

Завершив уничтожение немецких позиций, «Петроград» покинул обозримое пространство, направившись еще куда-то. Командование тут же распорядилось отправить разведку. Вскоре разведчики вернулись и сообщили, что к вражеским позициям невозможно приблизиться — земля раскалена добела, а кое-где и вовсе расплавилась, превратившись в лавовое поле. И остывать оно будет явно не одну неделю.

— Похоже, война закончилась, — констатировал Веня Курицын, смешливый некрасивый, коренастый блондин, родом из Петрозаводска. — Отвоевались, мужики!

— И слава Богу! — прогудел Сергей Шанько, похожий на медведя сибиряк, чьи родители осели в Ленинграде. — На завод работать устроюсь. Девчонку найду, женюсь, детишек заведу.

— А я учиться пойду, — мечтательно сказал Сашка. — На физико-математический, когда университет снова начнет набирать студентов. Всегда любил математику.

— Надо ж! — вскинул брови Данила Росин, невысокий, юркий паренек с зажившим ожогом на половину лица. — Кто-то ее любит и понимает! Я едва на тройку в школе натягивал…

— Мне легко дается, — заверил парень. — Наследственность, наверное, папа, — он помрачнел, — тоже математиком был.

— С ним что-то случилось? — сразу понял Семеныч.

— Блокада, — вздохнул Сашка. — Умер от голода в первую зиму…

— Ясно, — нахмурился старшина. — А до поступления чего делать станешь?

— На завод пойду, поработаю. Маме с сестрой помочь надо. Если живы… Давно писем от них не было…

После этого говорить перехотелось, и бойцы занялись чисткой оружия — так уж приучил их Семеныч. Что бы ни случилось — чисти оружие. Каждому, конечно, хотелось узнать, что случилось, откуда взялся огромный самолет под названием «Петроград» и что он такое. На также все понимали, что секретных сведений им никто не откроет, нужно ждать. Что-то политрук во время политинформации да скажет.

Прошел почти месяц, прежде чем почва достаточно остыла. Советские войска двинулись вперед и вскоре убедились, что немцев на их территории не осталось — «Петроград» выжег их поголовно. Только пару раз встретились седые сумасшедшие, которых из жалости пристрелили.

Красная армия начала наступление по всем фронтам. Впрочем, ее никто не сдерживал — некому оказалось это делать. Гости из других миров, а политруки, наконец, рассказали, что «Петроград» прилетел откуда-то из глубин вселенной, из какого-то Миросплетения, уничтожили немецкие силы везде, где они имелись. От Арктики до Африки. Немецкие подводные лодки и военные корабли были потоплены, заводы стерты с лица земли, авиация уничтожена. Сопротивляться стало просто некому — жалости пришельцы не ведали, уничтожая нацистов там, где их находили. В плен их не брали, заявив, что исповедующие нацистскую идеологию права на жизнь не имеют. Даже энкаведешникам становилось не по себе от действий экипажа чужого корабля. Они бы настолько жестоко действовать не смогли, это было как-то не по-человечески.

Понемногу началась демобилизация, с каждым днем все больше солдат распускали по домам — их уже не нужно было столько. И одними из первых отпустили ленинградцев, особенно прошедших блокаду. Сашка оказался одним из них. На прощание бойцы собрали ему целый сидор продуктов, даже здоровенный кусок сала где-то раздобыли.

— Бери, — пробурчал старшина, когда парень попытался отказаться. — Мамку с сеструхой подкормишь немного. Пока еще паек на заводе получишь!

С трудом сдержав слезы, Сашка поблагодарил и взял. А затем, оформив документы в канцелярии полка, отправился домой. Добирался довольно долго, почти двое суток, прежде чем оказался на Моховой улице, на которой жил и рос. Родной дом, к счастью, уцелел. Парень взбежал на третий этаж и подошел к двери пятнадцатой квартиры.

Звонок не работал, на стук долго никто не отвечал, только минут через пять послушался звук открываемого замка, дверь со скрипом отворилась и на пороге возникла худая, как скелет, пожилая женщина, кутающаяся в старую, поеденную молью шаль. Он близоруко сощурилась и спросила:

— Вы к кому, молодой человек?

— Мама, ты меня не узнала?! — сквозь слезы выдохнул парень. — Богатым буду!

— Сашенька! — ахнула Василиса Степановна. — Родной мой! Живой! Вернулся!

Она кинулась сыну на грудь и тихонько заплакала, видно уж и не чаяла повидать его — письма почему-то не доходили в последние месяцы. Да и неудивительно в эдакой-то неразберихе. Зато с продуктами в Ленинграде стало немного полегче, помимо доставленных с большой земли, «Петроград» прислал больше сотни забитых под завязку челноков. Благодаря этому горожане перестали умирать от голода, хотя продолжали умирать от болезней — тифа, дизентерии и инфекционного гепатита. Дистрофия, цинга и пеллагра тоже жали свою жатву — выходить впавших в последнюю степень истощения людей далеко не всегда удавалось. Не хватало медперсонала и лекарств. Катастрофически не хватало, невзирая на помощь пришельцев. И люди умирали…

— А где Лиза? — спросил Сашка.

— В больнице, — понурилась Василиса Степановна. — Тиф… Врачи сказали, ей, чтобы выздороветь, хорошо кушать надо, а где ж я возьму?.. Хожу едва-едва, до больницы мне не дойти… Девчонка соседская, Маша Лейзнер, ты ее помнишь, сбегала и потом мне все обсказала…

— Сейчас пойду туда, у меня с собой целый мешок продуктов, даже тушенка американская и сало есть, — встревожился парень, он очень боялся потерять еще и сестру. — Где она лежит?

— В Боткина, туда всех инфекционных свозят, — ответила мать. — Далеко туда идти-то, сыночек, передохни немного.

Дома было довольно грязно, похоже, мама, раньше отличавшаяся болезненной чистоплотностью, из-за плохого самочувствия была не в силах убирать. Ничего, Сашка молод и здоров, поможет. Главное, чтобы Лиза выздоровела! А потом надо будет на работу побыстрее устраиваться, чтобы паек выделили. С поступлением в университет, к сожалению, придется повременить. А может вообще на заочный пойти учиться. Ничего, выучится. Справится, как бы трудно ни было. Никогда трудностей не боялся. Главное, что проклятая война закончилась! Теперь все будет хорошо.

В больнице он не сразу узнал обстриженную налысо, походящую на скелет младшую сестренку. Брату Лиза страшно обрадовалась, разве что попеняла, что тот на письма не отвечал. Врачи сообщили, что девушка уверенно идет на поправку — оказывается, пару недель назад челнок «Петрограда» развез по ленинградским больницам запасы продовольствия, включая даже свежие экзотические фрукты, благодаря чему большинство больных, которые в ином случае умерли бы, выжили. Однако Сашка, невзирая на протесты Лизы, все равно оставил ей добрую четверть своего вещмешка. А сам, выяснив у врачей, что через неделю сестру можно будет забирать домой, решил, чтобы не терять времени, сходить в военкомат, зарегистрировать свою демобилизацию.

— Здравия желаю, Сергей Палыч! — с улыбкой поздоровался парень с одноногим военкомом, которого знал с детства, еще с клуба ДОСААФ, куда тот приходил знакомиться с призывниками. — Рад вас видеть.

— Елизаров! — тоже узнал его тот, с одобрением покосившись на медаль «За отвагу» на гимнастерке посетителя, затем ознакомился с документами, положенными на стол. — Вижу, воевал и труса не праздновал. Молодец! Чего сейчас делать думаешь?

— На завод, наверное, пойду, — пожал плечами Сашка.

— Есть куда более важное дело, — пристально посмотрел на него Сергей Палыч. — Важное для всей страны. По комсомольскому набору.

— Если для страны нужно, то я готов! — вскочил парень.

— Это хорошо, — удовлетворенно кивнул военком. — Иного от тебя я и не ждал.

— А что за дело?

— Особый отряд НКВД. А что делать? Единственное, что я могу сказать — работать придется не на Земле. В других мирах. Искать людей и не только людей. Остальное тебе расскажут на Литейном, 4. После того, как подпишешь подписку о неразглашении.

— В других мирах?! — загорелись энтузиазмом глаза Сашки, еще в детстве прочитавшего все работы Циолковского и бредившего космосом. — Вот это да!

— Согласен, значит? — добродушно улыбнулся в усы Сергей Палыч.

— Конечно! — выдохнул парень, он чуть ли не подпрыгивал от нетерпения на месте. — Могу прямо сейчас туда поехать!

— Поздно уже, — возразил военком. — Завтра с утра отправляйся. К восьми чтобы был там, как штык. Сейчас выпишу направление.

— Буду! — заверил Сашка.

Вернувшись домой, он поужинал — мама сварила суп и кашу с тушенкой, а затем принялся размышлять. Другие миры? Это значит — пришельцы. «Петроград»! Земляне ведь в космос еще не вышли. Парень буквально изнывал от нетерпения и долго не мог заснуть, перечитывая сохранившиеся на этажерке немногочисленные довоенные журналы — остальные журналы и книги пришлось сжечь в буржуйке во время холодной зимы сорок первого года. Жаль, конечно, но жизнь дороже. А книги и журналы он еще раздобудет.

В восемь утра Сашка стоял у входа в ГУГБ НКВД. Чтобы туда попасть вовремя пришлось вставать в шесть утра, а потом долго ждать трамвая. К счастью, он все же подошел, хоть и был набит под завязку, с трудом удалось втиснуться внутрь. Похоже, лучше выходить раньше и идти пешком, всяко быстрее будет. Ничего, главное — не опоздал!

Показав охране направление и свои документы, Сашка был отведен молчаливым сержантом на третий этаж, в триста шестой кабинет, оказавшийся довольно большим. Там, кроме него, собралось около полудюжины молодых людей, в основном, только что демобилизованных, в форме.

Ровно в восемь часов в кабинет вошел офицер с погонами, они все еще выглядели для советских бойцов непривычно, майора госбезопасности. Одно это говорило, что дело, в которое вписался Сашка, крайне важное — целого майора послали, если по армейским меркам, то и вовсе полковника.

— Здравствуйте, товарищи! — поздоровался вошедший. — Садитесь и устраивайтесь поудобнее, нам здесь долго сидеть, работы предстоит много. Для начала прошу всех подписать документы.

Он раздал претендентам подписки о неразглашении, очень жесткие подписки, затем заставил каждого поклясться особой клятвой, взяв в руки какой-то странный светящийся жезл. Текст ее высветился на стене. Видимо, диафильм. Сашке показалось, что в процессе произнесения клятвы его окатило холодной водой. Это что еще за странности такие?

— Итак, товарищи! — майор окинул собравшихся молодых людей строгим взглядом. — Насколько я понимаю, вы все заметили изменения в небе: другие звезды, солнце большего размера и так далее?

Новые сотрудники согласным гулом подтвердили сказанное.

— А почему это случилось? — не выдержал кто-то. — Что это?

— Сейчас объясню, — понимающе усмехнулся энкаведешник. — Мы не знаем, как это произошло, и какая цивилизация это сделала, однако нашу родную планету Земля перенесли в другую вселенную. В так называемое Миросплетение, пену миров. Очень хорошо, что мы оказались в его новых районах, где никто не живет. Иначе нас бы уже атаковали армады желающих поживиться. Почему? Миросплетение не просто населено, оно перенаселено, причем люди живут не только на планетах, но и на так называемых островах — астероидах, на которых атмосфера и тяготение поддерживаются искусственно.

Стена за его спиной внезапно превратилась в экран, напоминающий экран в кинотеатре, вот только трехмерный, он казался окном в иную реальность. На нем появился каменный обломок, на одной стороне которого виднелся воздушный пузырь, непонятно как держащийся на поверхности камня. А когда камера спустилась ниже, стало видно, что на его поверхности расположены реки, равнины, холмы, города и селения. Удивительнее всего оказались бесчисленные парусные корабли, мошками вьющиеся вокруг астероида, идущие на посадку и взлетающие, уходя затем в открытый космос.

— Да-да, не удивляйтесь, товарищи, — среагировал на ошеломленный вид новых сотрудников майор, пряча улыбку, он вспоминал, как сам среагировал на такую же картину, как долго не мог поверить увиденному. — В Миросплетении летают в космос на парусных кораблях. Паруса — это на самом деле гравитационные двигатели, созданные при помощи, опять же не удивляйтесь, сказочной магии. Она, как выяснилось, вовсе не сказочная. На самом деле магия — это способность мозга немногочисленных способных на такое разумных существ оперировать так называемыми лептонными энергиями. Что это точно я вам не скажу, не ученый. Но это работает.

На экране появился человек, выпускающий из рук потоки воды и пламени, затем создающий что-то из ничего, преобразующий предметы во что-то другое. Он мановением руки выращивал кусты и деревья, мгновенно чинил разбитые чашки и делал еще многое совершенно невероятное. Его действия напоминали цирковые фокусы.

— Товарищ майор, а каким образом получили такое изображение? — показал на экран высокий чернявый парень, напоминающий цыгана. — Кажется, что можно дотронуться до него…

— Технологии пришельцев с «Петрограда», — не стал скрывать тот. — Полковник Бревен поделился.

— Полковник Бревен?

— Командир «Петрограда», бывший русский офицер, погибший во время осады Порт-Артура японцами. Как оказалось, погибшие русские часто оказываются в некой Таорской империи. Там социализм, создавали ее главные институты, в основном, советские специалисты, поэтому пришельцы относятся к нам с пиететом и уважением. Причем там оказались люди и из будущего, и из прошлого, причем из разных вариантов земной истории. Даже из двадцать первого столетия были. Как я уже говорил, не удивляйтесь, товарищи, вам предстоит узнать столько всего невероятного и, на первый взгляд, невозможного, что уместить все это в одну лекцию физически невозможно. Не спешите, как на пожар, успеете со временем все нужное узнать.

Новые сотрудники казались не просто ошарашенными подобными известиями, они выглядели стукнутыми пыльным мешком из-за угла.

— Разрешите вопрос? — встал невысокий шатен со шрамом через все лицо. — Лейтенант Елизаров.

— Задавайте, — позволил энкаведешник.

— Что конкретно нам предстоит делать?

— Что? Хм-м-м. Многое, лейтенант, очень многое. Для начала вас ждут десять дней подготовки на «Петрограде», затем переход в Миросплетение, в особняк главы клана восьмого Авари, потом узнаете, кто это. Там вам выделят парусный корабль и опытную команду, помогут определиться с тем, какие планеты и острова предстоит посетить. Ваша основная задача — искать одаренных молодых людей, различных мастеров, корабелов и опытных магов, предлагая им либо многолетний контракт, либо вхождение в клан Советский Союз, давая пожизненную клятву верности на жезле Древних. Опять же не спрашивайте, что это, наставники вам все объяснят.

— Клан? — удивился Сашка. — Не страна?

— Местные жители не очень-то понимают, что такое государство, поэтому в Миросплетении нам придется называться кланом, дабы не вызывать ненужных вопросов, — объяснил майор.

— А зачем нам местные? — спросил чернявый парень.

— Стране как воздух нужны свои маги, а у нас очень мало одаренных, всего несколько сотен, тогда как нужны тысячи и тысячи. Причем наши пока еще выучатся. Мы, конечно, направили их на обучение в магические школы за государственный счет, но учиться им предстоит несколько лет, как минимум. Потому нужны уже обученные маги. В особенности, пространственники, а еще лучше так называемые бродяги. Плюс целители и стихийники. Думаю, найти их будет не особой проблемой, безработица в Миросплетении страшная. Молодежные банды многих вольных городов почти полностью состоят из одаренных, не имеющих средств на обучение. Для них войти в крупный клан, который будет о них хоть как-то заботиться, трепетная и недостижимая мечта, ради исполнения которой они готовы на что угодно. Поэтому стоит вам по прибытии запустить слухи, что есть клан, набирающий людей, как к вам толпы побегут. По крайней мере, так утверждают уроженцы Миросплетения. Плюс, товарищи, просьба как можно больше общаться с местными жителями — нам нужна информация о месте, где наша планета волей судьбы оказалась. Нападения не избежать, нужно успеть к нему подготовиться, чтобы нас не застали врасплох.

Немного помолчав, он добавил:

— Сейчас вам выдадут документы и инструкции. Последние вы не имеете права показывать никому, кроме собравшихся в этом кабинете. И вышестоящего начальства, список допущенных вы также получите. Отсюда отправитесь в канцелярию, оформитесь и получите продуктовые сертификаты для родных.

После этого последовала беготня по бесчисленным кабинетам и оформление столь же бесчисленных документов. Продуктовый сертификат, выданный Сашке, вызвал у него радостную улыбку — мама с сестрой теперь не будут голодать. Его самого поставили на довольствие в отряде под командованием лейтенанта Елизарова, присвоив звание сержанта госбезопасности, и выдали пахнущие типографской краской корочки с объемной цветной фотографией, которую сделали на месте, причем мгновенно. Похоже, снова инопланетные технологии.

Сашка познакомился с товарищами по службе, получившим такие же звания — Семеном, Остапом, Иваном, Маратом и Моисеем. Они вместе поели в столовой управления, где кормили на удивление обильно и вкусно, после чего отправились на инструктаж. Там выяснилось, что каждому сотруднику необходимо подобрать себе не менее десяти помощников. Они могли выписать запрос на любого военнослужащего, и того тут же откомандируют в распоряжение НКВД.

Первым запросом Сашка написал запрос на Семеныча — лучше старшины никто порядок не наведет и работу толком не выстроит, умел бывший слесарь добиваться подчинения даже от самых отпетых хулиганов, а таковых в их часть попадало немало. Теперь же предстояло набирать молодежь из уличных банд, привыкшим к вседозволенности молодчикам нужно сразу показать крепкую руку и не давать баловать. Не то такого наворотят, что вовек не исправить.

— Здравствуй, мама! — вернувшись домой, Сашка обнял открывшую дверь квартиры Василису Степановну.

— Здравствуй, сыночек! — улыбнулась она. — Здравствуй, родной! У нас радость. Лизоньку выписали, она уже дома. Больницу посетила доктор с «Петрограда» и всех вылечила.

— Братишка! — обняла его после матери сестра, она выглядела намного лучше, чем вчера, куда только подевалась болезненная худоба. — Я тебе такое расскажу! Приехала в больницу фифа, вся из себя такая, красавица невозможная, имя и не выговоришь, я еле запомнила — Иллениэль. Говорят, она какая-то эльфийка. Так она руками светящимися помахала, и у нас в палате у нас все разом выздоровели! Это как так?!

— Магия, — улыбнулся Сашка. — Сегодня на новом месте службы сказали, что она существует. Больше ничего права говорить не имею, подписку о неразглашении давал.

— А куда тебя взяли? — насторожилась Лиза.

— В НКВД, — со вздохом ответил парень. — По комсомольской разнарядке. Завтра убываю на «Петроград», да-да, тот самый корабль пришельцев, для инструктажа. Держите, вот продуктовый сертификат. Богатый! Смотри, сколько всего нам теперь положено. Вам хватит. А я скоро в командировку. Надолго, может даже на год, если не дольше.

— Тяжелая служба, — вздохнула Василиса Степановна. — Что ж, дай тебе Бог счастья, сыночек…

Глава II

Раха оглянулась и скрипнула зубами — боевики Угрюмого Траста, два крупных полуорка, не отставали, преследовали жертву, предвкушающее скалясь. Вот же уроды, припекло им! Придется дать, иначе изобьют так, что месяц отлеживаться придется. А есть чего в это время? Она и так в банде на птичьих правах, не станут ее поддерживать, взяли из жалости, спасибо Ирш-ше Тхашиссе, вступилась за бродяжку. Но нага себе на уме, она не станет кормить свою протеже, пока та отлеживается после избиения, да еще и осудит, она не раз говорила, что женщина обязана ублажать мужчин по первому требованию и делать все, что те захотят.

— Чего надо? — обернулась к полуоркам Раха.

— А то ты не знаешь! — хохотнул один из них. — Давай, становись.

Девушка обреченно вздохнула, едва сдерживая горькие слезы, затем наклонилась и задрала подол юбки — не хватало еще, чтобы последнюю одежку изорвали. Тогда придется голой задницей сверкать, чего не хотелось. Она думала, что ее попользуют по очереди обычным способом, но не повезло — боевики подошли с двух сторон. Противно было до рвоты, но делать нечего, пришлось перетерпеть — не в первый и не в последний раз. Еще повезло, что полуорки куда-то спешили и не стали долго возиться с красивой смеской, не избили и не порезали напоследок, как одну из ее подруг вчера. Мало того, остались довольны и на прощание бросили Рахе под ноги мелкую монетку. Мелкая-то она мелкая, но девушке теперь три дня голодной не ходить! Редкий случай! Боевики городских банд шлюхам обычно не платили, разве что защищали от пришлых, если те приставали.

Кое-как обтершись пучками травы и отплевавшись, девушка поспешила в Синий переулок — матушка Дорла как раз должна свежую выпечку вынести, за эту монетку она десяток пирогов даст. Надо только не брать все сразу, а по одному, свежими. Не то в банде парни отберут. Хотя нет, два надо все же взять, мелких девчат немного подкормить, совсем бедные оголодали в последние дни. Только надо постараться отдать так, чтобы старшаки не заметили. Мало того, что заберут, так еще и по шее надают за то, что сразу им не принесла. Эх, вечером парни банды тоже захотят получить от Рахи свое. Она, к своему несчастью, уродилась красивой, и встречные мужчины часто провожали девушку сальными взглядами, от которых ее тошнило. Удовольствия от близости с ними Раха не получала никакого, в отличие от подруг, ей было просто противно. Но деваться некуда, жить хочется, вот и терпела.

— Пироги с мясом, картахом с печенкой и ягодами! — послышались издали вопли дородной зеленой орки, редкой мастерицы, все приготовленное ею было настолько вкусным, что товар с ее лотков буквально сметали, тем более, что цены вдова пекаря не задирала. — С пылу, с жару! Налетай!

— Здравствуйте, матушка! — поклонилась ей Раха, подойдя.

— А, это ты, девчуля, — оскалила внушительные нижние клыки та. — И тебе поздорову, — она принюхалась. — Что, поимели?

— Ага… — скривилась смеска. — Как они все меня достали! Кобели поганые, чтоб им в ад провалиться!

— Не огорчайся, девчуля, — добродушно посмотрела на нее Дорла. — То наша бабская доля.

— Сколько мне за это пирогов будет? — спросила Раха, протягивая свою выстраданную монетку.

— Да дюжину дам, — отозвалась орка, пряча деньги в кошель.

— Только можно я не сразу заберу, буду подходить и по одному брать? — попросила девушка. — Сейчас только сразу три возьму, один себе, а два малых девчоночек подкормить, они уж почти не ходят от голода…

— На еще два от меня им, — Дорла уложила в свернутый тут же кулек из толстой серой бумаги пять больших, с ладонь орка, пирогов, два с мясом, два с картахом и один с ягодами. — Скажи токо, чтоб сразу все не жрали, не то животом маяться будут. На вот еще бурдюк морса ягодного, сама глотни и малых напои.

— Спасибо вам, матушка! — у Рахи даже слезы на глазах от неожиданности выступили, она слышала, что старая орка отличается добротой, но не верила. Да никому она не верила, по большому счету, слишком много горя довелось испытать, слишком часто ее предавали.

Почти мгновенно сжевав пирог с мясом, девушка скользнула в подворотню и залезла в подвал — пробираться к лежке банды лучше под землей, меньше шансов на кого-то напороться. Дорогу они знала хорошо, да и в темноте неплохо видела, видно от дроу, чья кровь в ней точно имелась, дар получила. Раха не знала родителей, сколько себя помнила, росла на улицах вольного города Истахар на Черно-Красном острове. Если судить по внешнему виду, в ее предках отметились и орки, и гномы, и люди, и темные эльфы. Плюс еще кто-то, уж больно странной формы уши и глаза имела девушка. Но при этом, как уже говорилось, была красива, из-за чего страдала — слишком много внимания уделяли ей представители сильного пола. И ведь не откажешь никому, если жить хочешь. Видала она, что со строптивыми девками делают. Врагу такого не пожелаешь! Режут по живому, отрезают все выступающее и бросают подыхать в луже крови. Все равно находились смелые, думающие, что смогут избежать такой судьбы, но пока еще ни одна не избежала. Так что лучше потерпеть, как бы больно и противно ни было. Тем более, что никакой иной работы, кроме как стать портовой шлюхой, Истахар девчатам из молодежных банд не предлагал.

Вот бы в клан какой попасть! Раха мечтательно вздохнула — в кланах, по слухам, даже к шлюхам относились неплохо, давали жить, не избивали постоянно и уж точно не резали на куски за отказ делать какую-то гадость. А детишек, коли народятся, воспитывали, как нормальных клановых. С тяжелым вздохом девушка потрясла головой, избавляясь от нелепых фантазий. Ну кто ее в клан возьмет? Невозможно это в принципе. Так и сдохнет на улицах Истахара когда-нибудь. Хоть бы только не слишком мучительно.

Добравшись до лежки клана, Раха осмотрелась. Борха, черного орка, атамана их банды, и других старших пацанов, к счастью, не было, и она тенью, скрываясь от света факелов у стен, пробралась в закуток, где обычно прятались малыши — их не гнали, но кормили разве что из жалости. И нечасто. Мерли они десятками, но к банде все время прибивались новые. В основном малолетние девчонки — они в Истахаре, где число женщин раз в десять превышало число мужчин, совсем не ценились. Бывало, что родители из бедных районов города доращивали дочерей до десяти лет, а затем выгоняли на улицу. Зачем заводили тогда? Раха не понимала, ведь женщина в Миросплетении беременела только если сама того хотела, случайных беременностей не бывало.

На вползшую в убежище девушку уставились десятка два поблескивающих опасением глазенок самых разных девчонок — среди них было даже две светлые эльфийки, которых Борх собирался продать в бордель Курха, как только немного подрастут.

— Тихо, малые! — прошипела Раха. — Я вам тут пожрать принесла. Тихо, говорю, услышат — отберут!

Девчонки закивали, их трясло от голода, ничего не ели уже дня три — последняя декада выдалась для банды Борха крайне неудачной. В порт почти никто не прилетал, никому шлюхи и грузчики оказались не нужны. Старые запасы быстро подъели. Естественно, что первыми перестали кормить самых маленьких и беззащитных. Раха разделила пироги на восемнадцать частей и роздала детям, предупредив, чтобы жевали медленно и тщательно, не то живот болеть будет. Когда малышки поели, напоила их морсом, остатки которого выпила сама.

— Раха, ты бы бежала к порту, все туда пошли, — подала голос Лита, синекожая смеска лет двенадцати. — Сразу двадцать кораблей прилетели, посольство какого-то большого клана. Борх всех наших туда погнал. Если тебя у порта не увидят, вечером точно изобьет.

— Ой! — выдохнула девушка. — Тогда я побежала!

Она выскользнула из убежища, затем покинула лежку, только теперь поняв, почему ее никто не остановил, почувствовав запах еще горячих пирогов. Не было никого, все возле порта. Раха припустила по улице, переживая, что Борх действительно может обидеться на ее отсутствие. Изобьет или нет, это еще вилами по воде писано, а вот по кругу пустить вполне может, причем самым унизительным и неприятным способом. Не хотелось бы.

Добежав до порта, девушка в изумлении остановилась и даже протерла глаза кулаками — вокруг стоящих на неизвестно когда построенном помосте столов сбились все, наверное, молодежные и не только молодежные банды Истахара. Причем даже старые враги не дрались друг с другом, а молча стояли рядом, поедая взглядами происходящее на помосте. А туда по очереди всходили парни и девушки, садились за столы, недолго говорили с людьми в одинаковой зеленой одежде, причем именно чистокровными людьми, никаких смесков, затем подходили к высокому красному орку, брали в руки жезл и что-то долго говорили. После этого скрывались в стационарном портале — довольно большой металлической арке, усеянной рунными цепочками. Это что здесь творится?!

Принявшись оглядываться, Раха заметила знакомую, красную орку Морху из банды Хромого Зека, и осторожно протолкалась к ней.

— Привет! — тихо сказала девушка.

— И тебе привет, — сверху вниз посмотрела на нее Морха, отличающаяся немалым ростом.

— Это что здесь такое делается? — спросила Раха. — Банды Доха и Уртина не дерутся, а мирно рядом стоят … Это как так?..

— Не до драк, — хохотнула красная орка. — Большой клан всех желающих берет к себе! Под клятву на жезле Древних, пожизненную. Да и хрен с ней! Кто ж от такого счастья откажется? Ты таких дурней знаешь? Я — нет.

— И я не знаю… — растерянно выдавила Раха, пытаясь осознать услышанное. — А на кой ляд мы большому клану?

— Вот уж не знаю, — пожала плечами Морха. — Но раз берут, то надо идти. Сама знаешь, другого такого шанса не будет. А там что скажут, то и делать буду. Хоть шлюхой в казармы пойду. Зато дом свой будет и защитят всегда, клановые своих в беде не бросают.

— Это точно, не бросают, — согласилась девушка, она все еще никак не могла поверить в то, что чудеса иногда случаются.

Она и сама была согласна на что угодно, хоть на судьбу казарменной шлюхи, а это очень невеселая судьба, лишь бы в клане. Пусть хоть целыми днями имеют самым гнусным способом! Ведь сильный клан — это защита, это нормальное отношение, это помощь и поддержка, это свои целители и, правильно сказала Морха, свой дом. Не лежка в подвале, а дом! Так что чудом выпавший невероятный шанс надо обязательно использовать.

Раха с интересом наблюдала за клановыми, она видела четкую систему, которую до сих пор встречала только в крупных торговых конторах, в которых пару раз довелось побывать. Люди в зеленом работали слажено, легко подменяя друг друга, причем практически без слов. Девушка не сразу обратила внимание на пластинки на их плечах. С разным количеством звездочек. Видимо, это означало ранг разумного в клане. Интересный способ идентификации.

Очередь продвигалась довольно быстро, но желающих было слишком уж много, и Раха приблизилась к помосту только к вечеру, когда уже начало темнеть. За столом, к которому она подошла, сидел совсем еще молодой светловолосый парень, чистокровный человек. Судя по благородному виду, из аристократов, видела она подобные лица у прилетевших как-то в Истахар отпрысков вольных баронов. Повезло тогда, что они побрезговали смеской, а вот двух знакомых светлых эльфиек насиловали долго. И живыми не оставили, причем умирали бедные очень страшно.

— Здравствуйте, уважаемая! — наклонил голову клановый. — Сержант госбезопасности Елизаров. Вы по какому вопросу?

— Здравствуйте, — подалась вперед Раха. — Сказали, что здесь в клан берут… Это правда?..

— Правда.

— А зачем вам мы? Никому ж никогда не нужны были…

— Нам требуются люди, — усмехнулся сержант. — И нет, не обязательно чистокровные, для нас людьми являются все разумные, кто генетически совместим и может иметь общих детей. То есть все вы. Для каждого найдется дело. Больше всего нас, конечно, интересуют одаренные, но не только они. Однако берем под пожизненную клятву верности на жезле Древних. Ее невозможно нарушить, вы должны это знать.

— Знаю, конечно, — кивнула девушка. — А чем мне заниматься поручат? Шлюхой в казармы?

— У нас в клане нет проституток, проституция строго запрещена, разве что любительницы имеются, — отрицательно покачал головой Елизаров. — За принуждение женщины к интимным отношениям — длительное тюремное заключение. Попадаются, конечно, подонки, способные изнасиловать, но их ловят и судят.

— Разве такое бывает?.. — растерялась Раха.

— У нас бывает, — заверил сержант. — Но хочу сразу предупредить. Жизнь в клане нелегкая, мы приходим в себя после большой войны. Бывает голодно, недостаток многого, порой самого необходимого не хватает. Богатых нет вообще. Люди получают пайки. Причина? Война. Например, мой родной город во время нее окружили вражеские войска и организовали блокаду, перекрыв подвоз продовольствия. Около миллиона человек умерло от голода. В том числе, и мой отец.

— Около миллиона?! — от этой цифры девушке стало дурно. — А сколько же всего разумных у вас в клане?

— Сто семьдесят четыре миллиона человек, — ответил Елизаров.

Раха только рот открыла от осознания этой цифры. Это было нечто грандиозное, кланов такого уровня было очень мало, если вообще были. Разве что у них там не просто клан, а государство. О чем-то таком однажды рассказывал старенький бомжик Дюха, бывший в прошлом ученым книгочеем. Впрочем, неважно, что именно — это ее шанс на достойную жизнь. Тем более, что никто не заставляет становиться шлюхой, как здесь.

— Я хотела бы принести клятву, если меня готовы взять, — с трудом выдавила из себя девушка.

— Хочу еще предупредить, что придется учиться.

— Всегда хотела учиться, только возможности не имела.

— Имя, фамилия, — положил перед собой какой-то бланк сержант.

— Рахада Дахалок, — ответила она, — но все зовут Рахой.

— Имя отца?

— Понятия не имею, как его звали. Росла на улице, сколько себя помню.

— Тогда запишем Иваном, это самое распространенное имя в нашем клане, — предложил Елизаров. — По нашим правилам ваше имя будет звучать, как Рахада Ивановна Дахалова. Чем хотите заниматься?

— Быть рулевым на корабле! — выдала девушка свою заветную мечту. — Шпипером быть не смогу, не дали боги пространственного дара, но рулить под командованием шкипера сумею.

— Думаю, это реально, — улыбнулся сержант. — Сейчас выпишу вам паспорт, а вы пока идите приносить клятву. Потом опять подойдете ко мне. И…

— Что? — насторожилась девушка.

— Возможно, вы согласитесь на свидание в свободное время? Вы очень красивая…

Ну вот, опять началось. И в клане то же самое. Раха тяжело вздохнула, но отказывать не рискнула — что поделаешь, ее проклятая внешность в который раз подгадила. Ладно, дать одному парню не проблема, перетерпит, дело привычное. Главное, чтобы он не захотел извращений, которые она ненавидела всей душой, слишком часто мужчины требовали всяких гадостей. Приходилось подчиняться, чтобы не быть битой.

Клятва верности клану оказалась очень жесткой, Раха и не думала, что настолько жесткие и проработанные клятвы бывают. В ней предусматривалось буквально все. Любое, самое мелкое предательство приводило к мучительной смерти предавшего. Но она предавать не собирается! Наоборот, будет готова сделать все, что прикажут старшие клана. Главное точно выяснить, что можно делать, а что нельзя, чтобы не ошибиться по незнанию.

Вернувшись к столу сержанта, Раха получила от того красную книжечку, в которой увидела свое изображение. Также там было множество надписей, сделанных незнакомым алфавитом.

— Вечером вам наложат языковую маску, — понял ее недоумение Елизаров. — Будете знать наш язык, русский, как родной. Теперь вам к порталу, когда прибудете на место, сотрудники расскажут, что делать дальше.

— А куда этот портал ведет?

— На остров Советский, там еще мало что есть, мы только недавно его приобрели, еще не построили городов и селений. Придется в первое время жить в палатках. Вас это не смущает?

— Нет, палатки, так палатки.

В этот момент Раха вспомнила о малых. Ведь пропадут без нее девчоночки, с голоду перемрут. Тем более, что вся банда в клан уходит. Кто о малышках позаботится?

— Простите, а вы детей, случаем, не берете? — спросила она.

— В некоторых случаях берем, — ответил сержант. — А что?

— В нашей банде примерно десятка два малышек лет десяти-двенадцати. Если мы уйдем, они с голоду перемрут. Я их сегодня немного подкормила, три дня бедные голодными ходили…

— Одну минуту.

Елизаров встал и отошел к молодому мужчине с другим количеством звездочек на плечах. Что-то негромко сказал ему, тот немного подумал и кивнул. Сержант тоже кивнул, взял еще с одного стола стопку бланков и вернулся к Рахе. После чего произнес:

— Ведите детей, вас пропустят без очереди. Распределим девочек по детским домам, у нас после войны много сирот. От голода и холода, по крайней мере, не умрут. Но клятву верности возьмут и с них.

— Да здесь любой ее даст! — заверила Раха. — Лишь бы с улиц вырваться. Это ж как болото какое-то! Никто почти не выбрался. Местные нас, уличных, терпеть не могут и на работу не берут…

— Значит, будет у людей шанс, — снова улыбнулся Елизаров. — Кстати, вы случайно не слышали о разорившихся кораблестроителях? Нам они очень нужны.

— Разорившихся не знаю, но попробуйте поговорить с мастерами Нурхом и Карвадом, они на Шестой Черной улице конторы держат. Говорят, еле выживают уже который год. Думаю, коли предложить им хорошие условия, пойдут с охотой. Ладно, я побежала за детьми. Но, чтобы смотреть за ними, понадобится хотя бы полдесятка женщин.

— Найдутся, я сообщу, чтобы были готовы принять.

— Только предупредите, что дети долго голодали…

— Предупрежу, — кивнул сержант. — Их, первым делом, врачи осмотрят. Так у нас целителей называют.

— Тогда я побежала, — Раха бережно спрятала за пазуху красную книжечку, являющуюся ее пропуском в новую жизнь, и понеслась в сторону лежки.

Улицы и переулки мелькали мимо девушки. Она весело скалилась, надеясь, что видит их в последний раз. Город Истахар смеска ненавидела люто, истово, желала ему только зла — не видела здесь за всю свою короткую жизнь ничего хорошего.

В подвале, на удивление, оказалось людно. Члены банды, перешучиваясь, собирали своих нехитрые пожитки, стараясь не оставить ничего ценного, а для них ценными являлись даже драные тряпки.

— Ты где шлялась?! — повернулся к Рахе Борх. — Ты хоть знаешь, чего упустила, дура?!

— Не упустила, — хохотнула девушка, показав ему красную книжечку.

— А, тогда молодец! — осклабился черный орк, помахав такой же книжечкой. — Знать, всех наших взяли.

— Даже детей, — добавила Раха. — Меня за ними послали.

— То добре! — покивал Борх. — А то я уж думал, что бросать их придется. За месяц бы ноги без нас протянули.

Когда девчоночкам объяснили, что их берут в большой клан, первое мгновение царило растерянное молчание, а затем раздался радостный визг. Пришлось наводить порядок подзатыльниками. Дети все равно далеко не сразу успокоились. Но по первому требованию побежали за Рахой вереницей, ни одна не стала капризничать или убегать — в своем нежном возрасте они уже понимали, что попасть в клан — это редкое, да что там, невероятное везение. Оно достается очень мало кому.

Люди в зеленом, увидев девушку с детьми, освободили проход к помосту, затем отвели ее к порталу, сказав, что малышек оформят на той стороне. А клятву с них возьмут вечером.

Переход оказался недолгим, это говорило о том, что остров Советский расположен не слишком далеко от системы Истахар. Прибывших встретили такие же клановые в зеленом и несколько женщин в другой, но тоже довольно строгой одежде.

— Девушка с детьми! — ступила вперед массивная брюнетка, она напоминала орку, но однозначно была человеком. — Следуйте за мной!

— Здравствуйте! — поздоровалась с ней Раха, теребя в руках свой скромный узелок с немногочисленными пожитками.

— Здравствуй, милая! — улыбка сразу сделала суровое лицо незнакомки очень добродушным. — Меня Верой Степановной зовут, я в прошлом — детский врач. Потом, на фронте, в хирурга переквалифицировалась, но еще помню, как с малышами обходиться. Идем вон к магу, пусть вас языку обучит, а то вы среди нас как слепые и глухие.

Языковую маску накладывал усталый красный орк, это действительно много времени не заняло. Русский язык оказался сложным и многогранным, намного сложнее привычного Рахе общего — тот был явно сильно упрощен, чтобы на нем могли говорить все, даже дикари.

Детьми занялись целители в белых халатах, как сказала Вера Степановна, в Советском Союзе они всегда носили такие. Потом малышек куда-то увели, дав только по-быстрому попрощаться со спутницей. Саму девушку тоже осмотрели и завели на нее карточку. Выяснилось, что у нее имеются проблемы по женской части, на что Раха понурилась и неохотно рассказала о недавнем групповом изнасиловании, когда после банды залетных едва выжила. Пожилая целительница только вздохнула и укоризненно покачала головой — дома видеть изнасилованных женщин ей доводилось редко, а здесь они шли потоком, причем не видели в своем положении и состоянии ничего необычного — привыкли считать, что мужчины в своем праве. Это же ужас какой-то! Надо будет обязательно сообщить об этом в органы, пусть четко доведут до эмигрантов, что в СССР изнасилования строго-настрого запрещены, а то начнут и на Земле творить непотребства.

Место Рахе выделили в большой палатке, одной из сотен и сотен, стоящих в большой долине у реки. Это оказался обычный ватный матрас, зато новый и чистый, в лежке она спала на древнем и комковатом. Девушку встретил настороженный взгляд двух светлых эльфиек, трех зеленых и четырех красных орок. Плюс в дальнем углу палатки кучковалось несколько смесок с явной примесью гномьей крови. Никого знакомого не нашлось, видимо все эти девицы были родом из других районов Истахара — молодежные банды из далеких районов редко пересекались, их члены друг друга не знали.

— Привет, я Урха Крайх, — приветливо обнажила клыки красная орка, чей матрас оказался рядом с матрасом Рахи.

Она тоже представилась и начала осторожную беседу, стараясь ничем не обидеть соседку — неизвестно, как в клане относятся к дракам. Лучше не рисковать, не вызывать недовольства старших. Орка, похоже, думала так же, поскольку старалась обходить острые углы.

— Интересно, как в клане будет? — спросила она незнамо зачем.

— Откуда мне знать? — пожала плечами Раха. — Главное, что шлюхой в казармы не пошлют, проституция запрещена. Мне об этом сержант, который меня оформлял, сказал. Правда, попросил о встрече, но это обычное дело, одного перетерпеть — это не толпу обслужить.

— А тебе совсем не в кайф, что ли? — прищурилась Урха. — Мне вот с красивыми пацанами нравится, особо коли он нежный.

— Нет, мне просто противно, — покачала головой девушка. — Да ну их всех лесом, еще говорить о них, козлах похотливых. Ты кем хочешь стать?

— С детками малыми работать буду, я их люблю и понимаю, — заявила красная орка. — Мне пообещали в приют для самых маленьких направить. Самое то!

— Я хочу рулевой на корабле стать, — мечтательно протянула Раха. — Всегда мечтала летать на кораблях бродяг, интересно ведь узнать, что там, за горизонтом. Сказали, что это реально. Вот здорово будет, если получится!

— А я пойду на целительницу учиться, — неожиданно вмешалась в разговор светлая эльфийка, назвавшаяся Ратаниэль из Дома Белой Ветви.

Остальные девушки тоже молчать не стали и погрузились в обсуждение своей возможной судьбы. Они, по крайней мере, вырвались с улиц Истахара, где их ждала только жизнь проституток, а этого никто себе не желал. Впереди лежало неизвестное будущее, и каждая надеялась, что удача не минует ее.

Глава III

С нетерпением дожидаясь окончания рабочего дня, Сашка фантазировал о понравившейся девушке, которую он все же заставил себя пригласить на свидание. И она согласилась, что, по его мнению, было сродни чуду — не умел парень общаться с девушками, страшно смущался при этом! Тем более, что Рахада была невероятно хороша собой, являла собой его идеал женщины. Правда вела себя немного странновато, но это, наверное, следствие ее происхождения. Главное — ничем ее не обидеть. К сожалению, выходной у него только послезавтра. Очень уж запала в душу эта строгого вида красивая смеска. Понравится ли ей Сашка? Трудно сказать, но если он не попытается, то сам себя не простит. Возможно, Рахада — его судьба.

За прошедшие после демобилизации месяцы случилось столько всего, что описывать можно было бы долго. Воспоминания словно сами собой поднялись со дна памяти. На следующий день после посещения главного управления НКВД группу лейтенанта Ануфриева в числе прочих переправили на «Петроград». На космическом челноке! Жаль только, что внутри похожего на утюг летательного аппарата не было иллюминаторов. Зато сам космический корабль поразил парня в самые глубины сердца. Это было какое-то невозможное чудо. Сашка в свободное время как зачарованный бродил по бесчисленным отсекам супердредноута, восторгаясь самым обыкновенным для его экипажа вещам. Но потом постепенно привык.

Основное время занимала учеба, но пару часов, чтобы пошляться по кораблю, Сашка всегда находил — слишком уж ему было любопытно. В результате парень несколько раз попадал в странные ситуации, когда местные девушки чуть ли не силой затаскивали его в свои каюты и устраивали там такое, что вспомнить без стыда было невозможно. Особенно запомнились пять красавиц — смеска Лорина, орка Гатха, эльфийка Таланиэль, гнома Дурга и дварфа Намитоя. После безумной ночи с неугомонными подругами Сашка старался их избегать, такое было для него слишком. Никогда не интересовался развратом, всегда хотел встретить свою единственную и неповторимую, и блюсти ей верность до самой смерти. Но пока так и не встретил. Но он еще совсем молод, все еще впереди.

Задачей новых энкаведешников стал поиск нужных для страны разумных, одаренных и нет — правительством было принято решение брать всех желающих, особенно когда выяснилось, что после клятвы верности никто не сможет предать. Получившие шанс на исполнение мечты члены молодежных уличных банд были готовы на все, чтобы угодить руководству своего нового клана. Советскому Союзу пришлось назваться кланом, поскольку в Миросплетении очень немногие знали, что такое государство.

Главное, чему обучали Сашку с коллегами, была работа с магами, рулевыми и пространственниками. Стране требовалось множество обученных одаренных, десятки тысяч, а их на данный момент были единицы. Мало того, требовался большой космический флот, который только предстояло создать. Экипаж «Петрограда», конечно, подарил СССР несколько разведывательных фрегатов и парусных кораблей, но этого было мизерно мало. А значит, парусники следовало покупать и строить. И нанимать экипажи, по возможности подводя их членов под клятву — многие захотят войти в крупный клан, в том числе и опытные мастера разных профессий.

Сашка иногда сожалел, что не попал в экипаж какого-то из подаренных Союзу кораблей, ныне исследующих системы, окружающие новую Солнечную. Но группа лейтенанта Ануфриева делала не менее важное дело — искала и нанимала одаренных и мастеров, одновременно отбирая желающих стать гражданами СССР. Впервые увидев, каково живется беднякам в городах Миросплетения, парень перестал удивлялся их мечте попасть в сильный клан и получить хоть какую-то защиту. То, что было в царской России, местные обездоленные могли бы назвать сказкой — в Миросплетении их жизни не стоили и ломаного гроша, они оставались ничем и никем до самой смерти. Даже убийства не расследовались — подох еще один бедняк, так и демоны с ним. Это был даже не капитализм, а какой-то воплощенный кошмар. О чем речь, с маньяка, прилюдно режущего на куски проституток, взяли бы только штраф за неприглядное зрелище. И все! На любого защитника обездоленных, а таковые все же иногда попадались, смотрели как на последнего идиота.

Первый раз ступив на палубу парусного космического корабля, Сашка был очарован полетом и провел почти все его время на палубе, во все глаза смотря на невероятное зрелище. Особенно потрясло приближение к планете после межзвездного перехода. Красота невероятная! Парень понял, что станет всеми силами стремиться попасть в экипаж такого вот корабля. Это пока несбыточная мечта, но только пока. Сашка даже подал рапорт о переводе в экипаж исследовательского брига, но ему ответили, что сейчас не время — следует поработать в мирах и на островах Миросплетения. Он хорошо понимал, что такое «надо», и только вздохнул.

После обучения группу лейтенанта Ануфриева перевели в другую часть домена восьмого Авари, особняк в городе Алендар, королевства Таланг. Сама концепция домена, в который могли входить части разных планет, астероиды и космические корабли, едва не вызвала у Сашки, неплохо знакомого с физикой, ступор. Это же надо, переходы внутри домена мгновенны, где бы ни находились по отношению друг к другу его части. Потрясающе! Не имей экипаж «Петрограда» такой плюшки, до населенных районов Миросплетения только лететь бы пришлось больше полугода! А так раз — и ты на месте.

Первый набор беспризорников и других эмигрантов провели в самом Алендаре с разрешения короля — он был совсем не прочь избавиться от «лишнего» населения. Сашка тогда впервые увидел эльфов, орков, гномов и представителей других «сказочных» рас. Правда, с точки зрения земных ученых, это были всего лишь подвиды людей, поскольку могли иметь с последними общих детей. Поэтому больше всего в Миросплетении имелось смесков. Самого разного вида. Порой они выглядели совсем уж экзотично, как, например, помесь ламии и наги. Или русалки и гнома. Наличие в земных сказках всех этих существ говорило о том, что когда-то Землю они посещали.

— Сержант Елизаров! — обратился к Сашке лейтенант Ануфриев. — Вы до отбоя в город идете?

— Да, хотел прогуляться, — подтвердил он.

— Захватите с собой новичков, Мишина и Сергеева, — попросил командир группы. — Вы уже знаете, что там к чему. Разъясните им правила поведения. Да, к вам могут прямо там подойти желающие войти в клан, никому не отказывайте, направляйте людей в снятый нами особняк на улице Лоз.

— Есть, захватить новичков! — по привычке щелкнул каблуками Сашка.

— И предупреждение! — переступил на месте лейтенант. — Ходить только по центральным улицам. В трущобы не заходить! Это приказ.

— А… почему? — удивился Сашка. — Мы же практически все население трущоб выгребли…

— Вот именно! — поднял палец командир группы. — И это может быть не по вкусу главам преступных гильдий. В случае нападения разрешаю применять оружие. Даже настаиваю на этом! Связное зеркало держать наготове и в случае любых неприятностей немедленно сообщать о них! Это тоже приказ.

— Есть! — вытянулся парень.

Захватив новичков, сержантов Николая Мишина и Григория Сергеева, рослого улыбчивого блондина и хмурого брюнета с шрамом на щеке, он пожал им руки и предложил посидеть в трактире. Местные деньги им всем выдали, по десять золотых — многие местные жители и за год столько не зарабатывали. Черно-Красный остров был довольно бедным, жили здесь в нищете, особенно в вольных городах, наподобие Истахара. При этом верхушка буквально купалась в роскоши, буквально тыкая ею в лицо умирающим от голода людям.

Трое молодых энкаведешников оставили позади ратушную площадь и двинулись по одной из центральных улиц города, с интересом поглядывая по сторонам. Множество самых разных лавок и магазинчиков гостеприимно распахивали двери для покупателей. Если у них имелись деньги, разумеется. Ребята несколько раз были свидетелями, как хозяева пинками выгоняли оборванцев, которые просили хоть какие-то объедки. Особенно много среди них было женщин, которые еще недавно были благополучными.

— Простите, госпожа, — Сашка остановился возле бедно одетой, но чистенькой старушки, сочувствующе смотрящей на тихо плачущую средних лет женщину, которую только что выставил прочь, да еще и наорал на бедняжку пекарь. — Здравствуйте! А что случилось в городе, что столько порядочных женщин подаяния просят? Видно же по одежде, что они еще недавно нормально жили…

— И тебе поздорову, парниша, — прищурившись та. — Ты не местный, что ль?

— Нет, из клана, что сегодня прибыл и начал народ себе набирать возле ратуши. Слыхали, наверное?

— Слыхала, конечно. А случилось… Большой караван наши собрали. Не только торговцы в него вложились, но и ремесленники. Уж больно прибыль обещала быть знатной. Люди позанимали денег и с караваном тем отправились, думая расторговаться своим товаром и чуть подняться. А караван разграбили и всех наших поубивали…

— И что? — не понял Сашка. — У нас бы вдовам помогли, вспомоществование выплатили, детей бесплатно в лагеря детские бы послали, там кормят. Да, у нас тяжеловато после войны живется, но уж вдов с малыми детками точно на произвол судьбы не оставили бы!

— Хороший у вас клан, парниша, — позавидовала старушка. — А у нас у вдов через суд магистрата все отобрали, чтоб долги погибших мужей покрыть. Кто помоложе и покрасивше, тех и самих в рабство продали, в бордели. А малых их на улицу выкинули. Остальные вон мыкаются, попрошайничают, чтоб деток накормить на все согласны, на любую работу, хочь самую грязную. Токо никому они не нужны, гоняют их, сам видал, как пекарь Марху погнал. А у ей трое мал мала меньше по лавкам сидят! Сама, бедная, и вовсе не ест, вон худая какая. Как чего добудет, деткам скармливает, а они ж малые, они ж не понимают, им не хватает, плачут и еще просят. Не видят, что мамка сама скоро помрет от жизни такой. Тогда и они загнутся, коли в банду уличную не возьмут.

— Не осталось в Истахаре банд, мы всех уличных к себе забрали, — вздохнул сержант.

— Знать, детки Мархи точно с голоду помрут, — понурилась старушка. — Ох, святые боги… А их же вон скоко, таких, как она…

— Это что ж кошмар тут делается? — не выдержал Николай, от гнева сибиряк сжимал и разжимал кулаки.

— Капитализм, будь он неладен, — буквально выплюнул Григорий, скрипнув зубами. — Мужики, спасать надобно баб с детками. Не дело это.

— Надо товарища лейтенанта спросить, — пробурчал Сашка, который и сам не мог пройти мимо такого.

Вызвав Ануфриева, он коротко доложил об случившемся. Тот выслушал и принялся тихо материться — оставлять женщин с детьми на голодную смерть у него совести бы не хватило. После этого лейтенант связался с кем-то из начальства, сообщил о проблеме, выслушал приказ, отключился и облечено выдохнул в связное зеркало:

— Приказали всех к нам забирать! Дети уже нашими, советскими вырастут. А бабам найдут работу. Действуй, Елизаров!

— Есть! — козырнул Сашка, радостно улыбаясь, командование не подвело, не приказало пройти мимо.

Не теряя ни минуты, он направился ко все еще льющей слезы отчаяния Мархе.

— Простите, госпожа! — нелегко было советскому человеку привыкать к обращению «господин» и «госпожа» вместо «товарищ». — Я из клана Советский Союз. Руководство нашего клана готово принять всех разоренных вдов с детьми. Но предупреждаю, что жизнь у нас не слишком легкая, приходим в себя после большой войны, порой многого недостает, но ситуация понемногу выправляется. По крайней мере, от голода и холода не умрете. Да, придется работать, но у нас все работают. Так принято.

Некрасивая женщина с явной примесью гномьей и орочей крови подняла на него удивленный взгляд. Довольно долго растерянно смотрела, прежде чем смогла выдавить из себя:

— А зачем мы вам? Из меня шлюха плохая, старая уже…

— У нас запрещена проституция, — отрицательно покачал головой Сашка. — Работу вам подберут. Возможно, это будет грязная и тяжелая работа, уборщицей, например. Или, если готовить умеете неплохо, поварихой. Или санитаркой в госпиталь. Но работа будет, платить за нее тоже будут, паек получите, жилье дадут. Если честно, мы вдов просто пожалели — у нас такое отношение к ним невозможно. А ведь вдов после войны хватает. Правда, найти себе нового мужа, если захотите, будет проблематично — мужчин слишком много на войне полегло. Женщин куда больше осталось.

— Да мне о том и думать зазорно! — смутилась Марха. — Стара уже, детей бы поднять. Коли правду говорите, то спасибочки вам…

— Приходите вместе с детьми в восемнадцатый дом на улице Лоз, — парень вспомнил адрес снятого посольством особняка. — И расскажите знакомым, что мы готовы разорившихся вдов взять. И вообще всех, кто готов работать на свое и клана благо. Нам все нужны.

Сразу по прибытии в Таланг Сашка не понимал, зачем набирают столько народа. Дома для своих еды не хватает! Только недели через две он узнал, что Союз покупает несколько больших островов, населять которые будут большей частью местными уроженцами. Мало того, было решено начинать осваивать несколько планет в соседних с Новой Солнечной системах. Как выяснилось, в Миросплетении в каждой звездной системе имелись пригодные для жизни планеты. Невероятно, но факт! Да и для колонизации Нового Марса людей не хватало. В экваториальном поясе четвертой планеты планировали создавать крупные колхозы — продовольствия стране требовалось много.

Поначалу поисковые группы НКВД частой гребенкой прошлись по всему Талангу. И по планете, и по всем островам в системе, поголовно выгребая маргиналов и неудачников, чему король был только рад. Склонных к правонарушением ограждали магическими клятвами так, что совершать преступления для них становилось невозможным. Новичкам устанавливали правила поведения, основанные на принципах «Морального кодекса строителя коммунизма». За их осмысленное нарушение виновного ждало изгнание из «клана», что являлось для местных жителей самым страшным наказанием, они предпочли бы смерть. За кланы в Миросплетении держались руками, ногами и зубами, иной защиты у разумных не было — тут правил бал закон силы. Кто сильный — тот и прав. Жуткий, абсолютно бесчеловечный принцип.

Примерно через месяц группа Ануфриева в числе прочих переместилась в систему Нарад, где кислородных планет не было, зато имелось больше трехсот больших островов, на некоторых из которых жило по паре десятков миллионов разумных разных видов. С тех пор энкаведешники последовательно прочесывали их, забирая всех, кто того желал. Но нигде еще они не видели такой жуткой, беспросветной нищеты, как на Черно-Красном острове. И такой скотской безжалостности по отношению к разумным.

— А детей? — хрипло спросила Марха, ее трясло. — Сирот тоже возьмете? Они совсем с голоду мрут… В банды не попали, никому не нужны… Стража кажен день мертвых мальцов с подвалов выгребает…

— Ох ты ж! — выдохнул от таких известий Сашка, у него даже в глазах потемнело. — Как же их найти-то, чтобы узнали, что в клан их берут?

— Да отловите пару воришек, вон их вокруг скоко вертится, — вмешалась давешняя старушка. — Клан им пообещайте, да попросите, чтоб всем сиротам рассказали про то. Они толпами к вам побегут!

— Спасибо, бабушка! — поклонился ей парень. — Воришек? Это мысль…

Осторожно притершись к богатым губошлепам в непривычного вида зеленой одежде, Шошик осторожно протянул руку с заточенной монеткой к кошелю одного из них. Может, повезет, и он сегодня голодным не останется? Внимания на карманника не обращали — парнишка обладал на удивление неприметной внешностью, разве что слегка вытянутые к вискам глаза выдавали наличие эльфийской крови. А так то ли человек, то ли полугоблин. Кожа зеленоватая, ведь мамка точно гоблиншей была, страшной, как болотный хубат. Кто на нее соблазнился только? По пьяни, наверное, хотя мало кто столько выпьет. Шошик даже имени отца не знал. Умерла Нахая-До, изгнанница из гоблинского клана Хардук, когда ее сыну было восемь. От голода. Все ее небогатое имущество разобрали кредиторы, но долга покойной оно не покрыло. В итоге ее сына хотели продать в рабство, но он смог сбежать. С тех пор жил на улице, ни с кем близко не сходясь — не верил никому.

Почти дотянувшись до кошеля, Шошик внезапно ощутил, что его руку схватили, сжав, словно тисками. Он рванулся, но не смог вырваться. Поймали! Убьют теперь, наверное. Видал он, как таких же карманников малолетних насмерть ногами забивали. Парнишка в отчаянии пискнул, еще раз рванулся, но держащий его за руку светловолосый молодой мужчина легко удержал слабосильного ребенка. Еще и чистокровный человек! Эти самые жестокие…

— Ну и смысл тебе воровать? — насмешливо спросил он. — Знаешь, у нас недавно война была, большая. У многих пацанов семьи поубивали, так их брали потом в сыновья полка в армии. Или разведчиками у партизан. Пошли лучше к нам в клан, в сыновья полка возьмем. Уж голодать и холодать точно не будешь.

— Меня в клан?! — не поверил Шошик. — Да… Да разве так бывает?! Не в рабство?! В клан?! Не брешешь?!

— Слово сотрудника НКВД даю, — заверил светловолосый. — Мы всех сирот готовы взять. Но надо, чтобы они об этом узнали. Возьмешься после того, как сам клятву дашь, рассказать другим о клане?

— Да я все сделаю, что попросите! — брызнули слезы из глаз парнишки, он не плакал, наверное, со дня смерти матери, но обещание взять в клан слишком сильно ударило по нервам. — Токо бы не в бордель…

— В нашем клане нет борделей, пацан, — прогудел второй человек в зеленом, черноволосый громила. — И проституток нет. Да и ты не женщина. А коли кто обидит, так пристрелим его, что ту собаку.

Святые боги! Так не бывает! Не бывает! Не берут в кланы малолетних карманников! Не берут! Слезы продолжали течь из глаз парнишки потоком, никак не желая высыхать. Надежда на то, что в его беспросветной жизни может что-то измениться, загорелась в груди теплым огоньком. Если эти в зеленом обманывают, то и жить будет незачем.

— Пошли, покормим тебя, а потом к нам, сдадим Семенычу, он переоденет и все, что положено, выдаст, — светловолосый потянул Шошика за руку к ближайшему трактиру. — Там и клятву дашь. Только гляди, у нас клятвы верности на жезле Древних. Их не нарушишь. Готов такую дать?

— Готов! — выдохнул парнишка, он действительно был готов на все, чтобы попасть в клан, в котором перестанет быть никем и ничем.

Дальше все было как в тумане. Шошика завели в трактир, невзирая на протесты подавальщика, увидевшего малолетнего оборванца, и назвав того зверем, от чего он сильно обиделся, не понимая за что его так приложили. Все же к беспризорникам так относятся!

— Не все, только скоты, — возразил светловолосый, которого представился Александром. — Не беспокойся, скоро у вас тут не останется ни беспризорников, ни уличных банд, мы всех к себе в клан забираем. Они вырастут уже нашими, будут жить в обществе, где все друг другу товарищи и братья, а вы оставайтесь тут рвать глотки всем и каждому. Скоты! Вот, на деньги! — он брезгливо швырнул на стол перед подавальщиком золотую монету. — И не смей трогать пацана! Он под нашей защитой!

Прибежавший трактирщик поначалу не понял из-за чего весь сыр-бор, но разобрался и втихомолку покрутил пальцем у виска. Но посетители платят. Хотят кормить за свой счет малолетних бездельников? Их проблемы. Новость о том, что оных бездельников в городе вскоре не станет, трактирщика только порадовала. То, что обозвали скотами, конечно, обидело, но пусть им — чужаки, они и есть чужаки. Добренькие нашлись!

Осоволовевшего от непривычной сытости Шошика доставили в огромный особняк на улице Лоз, он много лет стоял пустым — слишком дорого стоила его аренда. Но сегодня его двор напоминал базар, по нему туда-сюда носилось бесчисленное множество разумных, что-то перетаскивали, кто-то покрикивал, кто-то что-то делал. Александр сводил парнишку сначалу к магу, который наложил на него языковую маску некого русского языка, а затем к подвалу, где распоряжался пожилой седой ветеран с пушистыми усами.

— Семеныч! — позвал сержант. — Здравстуй!

— И тебе поздорову, Елизаров! — отозвался тот. — Надобно чего?

— Ага! Сына полка вот привел. Надо пацана под клятву подвести, да переодеть и на довольствие поставить.

— А! Дело хорошее. Малец, вижу, юркий. Звать как?

— Шошик… — растерянно отозвался парнишка, этот человек почему-то вызывал у него доверие, хотелось рассказать ему все, даже самое сокровенное. — Полное имя вроде Шошинар, но может и другое. Мамка меня полным никогда не звала, а потом померла. С голоду. Мне все отдавала. Я однажды проснулся, а она… того… холодная… Побежал к страже. Пришли те, кому мамка должна была, все из дома вынесли. А меня хотели в рабство продать, токо я сбег. Так на улице и живу с тех пор.

— Воровал? — строго спросил Семеныч.

— Воровал, — понурился Шошик.

— Забудь про то! — погрозил ему пальцем старшина. — Ты теперя у нас помощником в группе лейтенанта Ануфриева. Воровать запрещено! У нас, в Советском Союзе, не воруют! Токо блатные, а это и вовсе не люди, а гниды. Все, что тебе надобно, дадим. Пока помогать мне будешь. Щас пойдем клятву принесешь, потому определю на ночлег.

— Просьба завтра отпустить Шошика в город, чтобы другим сиротам и беспризорникам, кто о нас еще не знает, рассказал, что их в клан берут. Да, скоро сюда толпой повалят бабы с детишками голодными, ты уж встреть их, будь другом, да накорми. Многие совсем плохи, по неделе не ели. Особенно бабы, — он рассказал о судьбе несчастных вдов и как к ним отнеслись в Истахаре. — Досталось бедолагам.

— Встречу, — кивнул Семеныч. — Накормлю. Ох и паршивые же тут людишки живут!

— Паршивые, — согласился Сашка. — Ладно, оставляю пацана на тебя, старшина. А мы еще по городу походим. Может, еще кого-то интересного встретим.

Он пожал старшине руку и, позвав за собой Мишина и Сергеева, покинул особняк. Следовало пройтись по остальным центральным улицам Истахара. Вполне возможно, что это даст какой-то результат. А послезавтра в увольнение, можно будет сходить через портал на остров Советский, встретиться с Рахадой. Надо будет только обязательно цветы для нее захватить. Он представил черноволосую красавицу рядом с собой в белом платье невесты и мечтательно вздохнул. Как бы хотелось надеяться, что ему удастся отогреть эту сосульку. Слишком тяжело бедной пришлось. Но Сашка постарается.

Глава IV

Капа нервно комкала в руках свой напоминающий небольшую простыню носовой платок, глядя на постепенно приближающийся стационарный портал, который должен был привести ее на головную планету нового клана. Она всегда боялась порталов, но делать было нечего — не устраивать же истерику? Для девушки ее габаритов это невместно — за сумасшедшую примут. Так что придется держать себя в руках. Ведь ходят слухи, что скоро прямо на границе атмосферы острова Советский построят гигантский портал, способный переносить корабли. Но пока этого не было, обходились четырьмя стационарными, созданными родственником самого Кериана Атарийского. Об этом прославившемся своими дикими эскападами бродяге по Миросплетению чего только ни рассказывали.

Родителей крупная красная орка, как и большинство беспризорников вольных городов, не знала. Кто-то бросил трехлетнего ребенка на улицах города Свархельма, столицы острова Белый Ареопаг, в системе Туарин. Малышке повезло, ее пожалела и взяла к себе предводительница большой женской банды Ильда Морада, полугнома-полуэльфийка. Так Капа и росла в этой банде, пока не повзрослела достаточно, чтобы подрабатывать портовой проституткой — другой работы для уличных молодых женщин в городе не имелось. Разве что на фабрику красок можно было устроиться, но там работницы больше года не жили — травились. Да и платили жадные гномы, которым она принадлежала, сущий мизер. Еще имелась возможность пойти на ферму батрачить, а ферм вокруг столицы хватало, но там мерли еще быстрее — хозяева почти не кормили батрачек, а работать заставляли с утра до поздней ночи. Так что выживаемость у шлюх была больше, если они не пытались соваться в чужие районы — особо наглых забивали насмерть или делали с ними куда худшие вещи. Стражники не раз находили по утрам порезанных буквально на куски или насаженных на толстые колья проституток.

Самой заветной мечтой уличных девушек Свархельма было попасть в большой клан, способный защитить своих хотя бы минимально, но они прекрасно понимали, что такое счастье — очень большая редкость, и выпадает одной из тысячи. Поэтому когда в Свархельм прибыло посольство клана Советский Союз и начало набирать себе разумных, к ним кинулись почти все бездомные города. Капа поначалу не поверила в глупые россказни о том, что бездомных берут в клан, но потом все же поддалась уговорам подруг и сходила на площадь за ратушей.

К немалому удивлению красной орки, ее взяли. Да еще и спросили, кем она хочет стать. А Капа всегда мечтала быть фермершей, управлять большим хозяйством, ухаживать вместе с сестрами-женами за животными и детьми — она не питала иллюзий по поводу своей внешности и прекрасно понимала, что быть единственной женой кому бы то ни было никогда не сможет. Да и не хотела этого — скучно. Девушке предложили пройти стажировку в крупном колхозе, объяснил бы еще кто, что это вообще такое, а потом отправиться колонисткой на ненаселенную планету — клан как раз начал освоение нескольких. Это оказалось Капе настолько по вкусу, что она даже прослезилась и от всей души поблагодарила пожилую женщину, проводившую профориентацию. Хотелось бы, конечно, поскорее создать семью, но бывшая шлюха, никогда особо не любившая это занятие, хотя холодной отнюдь не была, понимала, что вряд ли получится. Поди найди мужчину, которого устроили бы ее габариты, слишком рослая и фигуристая. И ест много.

Новых граждан СССР задействовали на постройке городов и поселков на острове Советский, они безропотно работали там, куда пошлют, считая необходимым приносить пользу клану — снова оказаться на улице не хотелось никому. Жили пока в палатках, благо климат мастера гильдии пространственной артефакторики по всему острову установили великолепный. Можно было бы остаться здесь, но Капа никогда не любила острова, подсознательно считая их ненадежными. Ей хотелось жить на планете, в прибрежном районе, недалеко от теплого моря. Что удивительно, это оказалось реальным. На профориентации ее пожелания записали и пообещали учесть.

Однако все это будет потом, пока что ее вместе еще с тремя девушками и четырьмя парнями отправляли в колхоз «Большевик» в деревне Черданцево, Свердловской области. Там нужно будет пройти полгода практики, а затем подать заявление в Совет по колонизации при правительстве СССР. Жаль, с подругами по банде Ильды пришлось расстаться, вместе столько всего было пройдено. Но они договорились стать одной семьей, как только хоть одна найдет себе подходящего мужа. В своей способности уговорить мужчину на нескольких жен девушки не сомневались.

— Страшно… — с трудом выдавила Нейка, странного вида смеска с сероватой кожей и небольшими щупальцами на щеках, ее направили туда же, куда и Капу.

— Ага, — согласилась орка. — Но все равно будет лучше, чем на улице.

— Это точно. Хоть толпой насиловать каждый день не будут, и то хорошо.

— Мне сказали, что в Советском Союзе такое запрещено, — вмешалась беловолосая полуэльфийка Кайдиэль, тоненькая, как былинка. — За изнасилование мужчину в тюрьму садят! Не могу поверить в это…

— Будем надеяться, что правда, — вздохнула Капа, вспомнив, как совсем недавно попалась боевикам из банды Косого Каема, здоровенного и очень жестокого смеска. Поиздевались над ней тогда знатно. — Не хотелось бы снова…

— А кому хотелось бы? — пробурчала хмурая гнома Дарикая, тоже что-то вспомнив и поежившись.

Какое-то время девушки молчали. Очередь к порталу понемногу продвигалась вперед. Наконец, когда они оказались совсем близко, распорядитель объявил:

— Товарищи, внимание! Переключаем портал на Свердловск! Отправляющимся туда приготовиться!

Капа выдохнула и двинулась к нему, остальные девушки и парни из их группы пошли за ней. Как выяснилось, в Свердловск отправлялось больше сотни разумных. Орка, подойдя к туману врат, зажмурилась и решительно шагнула вперед, едва сдерживаясь, чтобы не запищать от ужаса. Ничего страшного не произошло, только кто-то на той стороне сразу отвел новоприбывшую в сторону. Открыла глаза она уже на небольшой площади, шагах в двадцати от арки портала. Местное солнце оказалось довольно большим, но грело не сильно, жары, слава богам, не было.

— Паспорт! — потребовал высокий мужчина в форме и фуражке с бирюзовым околышем.

Капа протянула ему красную книжицу — приготовила ее заранее, как предупреждали на острове. Это явно был кто-то из местной внутренней стражи, милиции или НКВД.

— Капитолина Сергеевна Новикова, направлена в колхоз «Большевик», — прочел вложенное в паспорт предписание милиционер. — Очень хорошо, милая девушка, подождите вон там, возле лавочек. Когда все, кто туда отправляется, соберутся, мы вас переправим. Чуть дальше ларек, в нем можете взять попить чего-нибудь, это бесплатно.

— Спа-спасибо… — с трудом выдавила из себя Капа, ей все еще непривычно было слышать свои новые имя и фамилию.

Спрятав возвращенный милиционером паспорт, она двинулась к указанным лавочкам, а от них к ларьку — пить хотелось страшно. Наверное, от нервов. Полная пожилая продавщица удивленно покачала головой при виде краснокожей, почти двухметровой девицы с выступающими нижними клыками и монументальной фигурой, но улыбнулась и спросила, чего та хочет, лимонада или кваса. Орка выбрала последний, распробовав его еще на острове. Напилась, поблагодарила и села на лавочку ожидать остальных.

Ждать пришлось около часа. Будущие колонисты нервничали и даже не общались друг с другом, им было не по себе. Поэтому сразу вскочили, когда к ним подошел милиционер и пригласил снова пройти к порталу, их ждал переход в Черданцево. Как вскоре узнала Капа, в СССР стационарные порталы установили даже в самых маленьких деревнях. Представить страшно, какие деньги затратило правительство ради удобства своих граждан — орка понемногу начинала понимать отличие государства от клана. На сей раз она уже почти без страха ступила в портал — хотелось как можно быстрее оказаться в месте, где предстоит прожить, как минимум, полгода.

Портал в Черданцево оказался не очень большим, едва средний грузовик пройдет. Он располагался возле нового здания сельсовета на пересечении улиц Ленина и Чапаева. Солнце уже склонялось к горизонту, однако гостей встречали четверо — плотный одноногий мужик, курящий трубку; немолодая женщина в цветастом платке; смешливая, веснушчатая рыжая девушка с толстой косой и очень мускулистый мужчина лет тридцати в потертой армейской форме, видно было, что он недавно демобилизовался. Капа удивленно посмотрела на чистокровного человека, ненамного уступающего ей в росте, на полголовы всего. А она была немногим ниже двух метров. Плюс он был очень некрасив, лицо пересекал глубокий шрам, делавший его перекошенным. Но при этом незнакомец смотрел на красную орку с искренним восхищением, настолько сильным, что она даже смутилась, чувствуя, как слабеют ноги и загорается огонек в низу живота. Капа сразу поняла, что позови этот мужчина ее куда-то, то пойдет и позволит делать с собой все, что он пожелает.

— Здравствуйте, товарищи! — ступил вперед одноногий. — Я Семен Петрович Онищенко, председатель колхоза «Большевик». Слева стоит заведующая складом, Нина Витальевна Меровина, она выдаст вам все нужное и устроит в пустой ныне избе, там бобыль, на войне погибший, жил. Справа — Ирина Кедрова, она поможет освоиться и обскажет, что у нас и как. В стороне стоит наш кузнец, Михаил Петрович Роднин, он только с фронта вернулся. Узнал, что один из вас хочет кузнецом стать, вот и пришел с нами, чтоб сразу ученика своего забрать.

— Добрый день, товарищи! — поклонились прибывшие, им успели вбить в голову, что в СССР обращение «господа» неуместно, и представились.

— Так кто в кузнецы-то намылился? — прогудел Михаил Петрович, продолжая коситься на Капу, очень, видно, понравилась.

— Я, — ступил вперед дварф Горах, снова поклонившись. — Я уже немало умею, почтенный мастер, отцу в кузнице с малых лет помогал, пока его не убили. Правда потом много лет на улице жил, много подзабыл, да и силу растерял.

— Ничего, нагонишь, — улыбнулся кузнец. — Это хорошо, что уже чего-то умеешь. Подкову али серп выкуешь?

— Коли покажете, что и как ковать, выкую, — заверил дварф. — Мы с отцом больше мечи да топоры ковали. Еще кольчуги умею вязать.

— Оружейник, знать? — покивал Михаил Петрович. — Добре. Но щас оружие не надо, инструменты будем ковать. Придется переучиваться.

— Переучусь, наставник, — пообещал Горах.

— Это хорошо, — кивнул кузнец и повернулся к орке. — Простите, девушка, вас Капитолиной зовут?

— Да, — с трудом выдавила из себя та, все еще смущенная, она хотела этого огромного парня с каждым мгновением все больше. Похоже, вот так сразу нашла своего суженого. — Так записали, а в банде всю жизнь Капой звали.

— В банде? — насторожился председатель.

— Мы все тут из уличных банд разных городов Миросплетения, — пояснила тоненьким голоском Кайдиэль. — В них выросли. Повезло, что нас вожаки банд подобрали, не то бы с голоду загнулись. Так везет только пятой части выброшенных на улицу детей, остальные мрут.

— У нас в Свархельме стража часто по утрам мертвых детей из подвалов выгребала, — добавила Капа.

— Какой ужас! — всплеснула руками Нина Витальевна. — И что, никому до них не было дела?!

— Никому… — помотала головой орка. — Там никто никому не нужен, все друг другу глотки рвут. А почто в Союз побежали, когда он уличных брать стал? Да чтоб защита хоть какая была! Нас с подругой поймали недавно, так мне повезло, токо снасильничали, а ее порезали сильно и помирать в луже крови бросили. Так что мы теперь за наш клан на что угодно пойдем!

— Клан? — удивился председатель.

— Клан Советский Союз, — пояснила Капа. — Не, я уже понимаю, что страна — это больше клана, но привыкла так звать.

— Ясно, — покивал Семен Петрович, с сочувствием глядя на рослую краснокожую девушку с клыками, по щекам которой текли дорожки слез. — У нас такого точно не будет. А нападет какая-то тварына, так всем миром ей рога поотшибаем.

— Это уж точно! — сжал кулаки и скрипнул зубами Михаил, узнавший, что пришлось перенести так понравившейся ему девушке. — Коли кто полезет, мне скажите, я гаду шею сверну!

— Спа-спабибо… — с трудом выдавила орка, ей страшно захотелось, чтобы этот сильный мужчина ее обнял, но она ничем не выдала своего желания, разве что взглядом. — А куда меня направят работать?

— К нам, на ферму, — заговорила Ирина, которую обычно звали Ирочкой, против чего она ничего против не имела, в рассказ орки выросшая в СССР девушка не особо поверила, не могло такого быть в принципе. — Дояркой. Вы к нам навсегда?

— Я, наверное, нет, — покачала головой Капа. — Записалась на колонизацию новой планеты, сельское хозяйство там поднимать. Сюда на практику прислали.

— Дело хорошее, — покивал Михаил Петрович. — Знать тебя надобно по всем профессиям прогнать. Начнешь пока с доярки. Ирочка приставлена к вам на первые дни, она подскажет, если будут какие-то вопросы. А теперь идем на склад, там получите все, что положено.

Как оказалось, правительство СССР выделило для новых граждан самое необходимое, прекрасно зная, что у них ничего нет. Начиная от одежды соответствующих размеров до мелочей вроде зубной щетки и порошка. Посуду и многое другое. Ничего особенного, но даже такая забота тронула души уличных парней и девчонок, о которых никто и никогда не заботился. Каждую мелочь приходилось выдирать у окружающих зубами и когтями.

— Спасибо! — прослезилась Капа, прижимая к себе солдатский сидор с выданными вещами.

— Коли еще чего будет надо, поможем, — заверил председатель, с сочувствием глядя на нее, о том, как жилось бедолагам в капиталистических мирах, он слышал на заседании в обкоме, куда вызвали все руководство из деревень, куда отправляли жить новых граждан. — Вы только не молчите, говорите. А коли кто будет злословить, есть тут у нас бабы злоязыкие, вы внимания не обращайте. Нам сказывайте, коли что не так. Лады, пока прощаюсь. Мы с Ниной Витальевной пойдем, Ирочка вас сама поселит, знает куда, а завтра разведет кого куда направили.

Они с заведующей складом распрощались, передали рыженькой девушке ключи и ушли по своим делам, а та на пару с кузнецом повела Капу с товарищами за плотину, где в самом конце Заречной улицы, на окраине деревни им выделили две пустующие избы. Те оказались серыми, бедными и небольшими, с крышами, крытыми дранкой. Построенными из бревен. Внутри было темновато, однако чисто — перед заселением новых жильцов явно прибрались. В горницах имелось по четыре широких лавки, застеленных ватными матрасами, на каждом лежала стопка постельного белья и полотенца. В первой избе поселили девчат, а во вторую Михаил повел парней.

— Небогато, но у нас все так живут, — смущенно сказала Ирочка, открыв скрипучие двери и показав все внутри. — Сейчас хоть не голодно, как в войну. А после того, как портал поставили, и вовсе хорошо стало — начали завозить через него еду, которую мы раньше и не видали никогда. Говорят, откуда-то от вас, из Миросплетения ее везут. И мясо, и фрукты, и овощи странные. И крупы невиданные, и макароны разные. Народу только у нас мало, особенно мужиков, почти все на войне полегли. Так что за вашими парнями деревенские девки бегать станут, у нас одни старики остались. Замуж не за кого выходить…

— А замуж обязательно? — скривилась Кайдиэль. — А то меня от мужиков тошнит, надоели до смерти.

— Чего так? — удивилась рыженькая.

— Да насиловали постоянно, скоты похотливые, — передернуло полуэльфийку. — По десятку, а то и больше сразу. Не каждая живой после такого останется. Я еще в четырнадцать первый раз это выдержала, едва успела выздороветь, и через три дня — снова… И снова… И снова… И попробуй откажись хоть от чего, смертным боем бить будут. Или порежут.

— Мне с полгода назад и вовсе живот вспороли, — скрипнула зубами Дарикая. — Перед тем насиловали три дня. Повезло, что мимо маг проходил, пожалел и вылечил, а то бы там кровью и истекла.

— Я бы тоже лучше от мужиков подальше держалась, — нервно вздрогнула Нейка, обхватив себя руками, от страшных воспоминаний ей стало дурно. — Меня… Не, не буду рассказывать, не хочу это снова ворошить…

— Так вы правду говорили? — Ирочка с широко распахнутыми глазами повернулась к Капе. — А я не поверила, простите…

Орка только вздохнула. Она бы еще многое могла рассказать наивной девочке, всю жизнь прожившей в безопасности под защитой клана. Бедно здесь? Да, бедно, зато без постоянного насилия. К тому же еще на острове уличных девушек предупредили, чтобы о своей работе проститутками они никому не говорили — не поймут. Найдутся те, кто их осудит и примется травить. Девушки и сами это понимали, среди разумных обязательно найдутся сволочи, иначе не бывает. Потому лучше молчать. Об изнасилованиях рассказывать не запрещали, наоборот, сказали, что это вызовет сочувствие.

— Как же вы там жили? — содрогнулась рыженькая. — Ужас!

— А нас никто не спрашивал, — скривилась Капа. — Меня бросили на улице, когда мне три года было. Выжила только потому, что в женскую банду взяли, пожалели умирающего от голода ребенка. Кто бросил и почему я не знаю. Всегда удивляло, зачем заводить детей, если их не хочешь? Ведь не беременеть очень просто — пожелала, и все. Надо только не забывать про это.

— Как это?! — вытаращила глаза Ирочка. — Это же не зависит от женщины, даже от насильника против желания залететь можно!

— Это здесь, и только раньше, — покачала головой орка, врачи на острове разъяснили ей эти детали. — А в Миросплетении не так. Здесь беременеют либо по собственному желанию, либо забыв мысленно высказать четкое желание, чтобы этого не случилось. Наши уличные девчата никогда этого делать не забывали, нам только детей для полного счастья не хватало. Но куча женщин рожают и бросают детей. Зачем было рожать?! Просто же совсем — пожелай перед тем, как с мужчиной лечь, не беременеть, и ничего не будет!

— Ты слишком хорошо о большинстве баб думаешь, — презрительно фыркнула Дарикая. — Они, как трахаться захотят, про все забывают, вот и беременеют, когда не надо. Мозгов нет потому что.

— Так это и у нас так сейчас? — закусила губу Ирочка. — Буду знать, спасибо. Ладно, давайте я вас научу печку топить, вы ж, наверное, не умеете. А еду готовить надо. Смотрите, продукты вон в этом шкафичке, а в этом — холодильное отделение. Нам интересные штуки привезли, положишь ее хоть в сундук, хоть в шкаф, и еда там свежей и даже горячей сохраняется. Та, что сверху, а если под эту штуку положить, то становится холодной. И тоже не портится.

Она показала девушкам резную палочку, слегка светящуюся серым светом. Жительницы Миросплетения сразу опознали знакомую вещь — самый обычный амулет кухонного стазиса, продающийся в каждой лавке и на каждом базаре в огромных количествах.

— Неплохой амулет, — заметила Нейка. — Не из дорогих, но и не совсем дешевка. Лет десять без подзарядки проработает, потом заряжать понадобится.

— Так эти штуки от вас привезли? — сообразила рыженькая.

— Ага, — подтвердила Капа. — Всяких хозяйственных амулетов у нас много продавалось, у меня с собой кое-какие есть. Например, удаляющий из рыбы все кости. Дешевая рыба очень костистая, но вкусная, а с амулетом этим все просто — проложил конец с черной точкой к рыбине, слово-активатор сказал, и все кости исчезли, одно мясо осталось. Только лучше сначала выпотрошить, чтобы желчный пузырь не лопнул. Другим концом приложишь — вся чешуя разом слетит, и не разлетится по комнате, а аккуратной кучкой рядом ляжет.

— Какая здоровская штуковина! — восхитилась Ирочка. — Я ненавижу рыбу чистить! Младший брательник как наловит мелочи всякой, так чистить мне приходится. Полдня убить на это можно!

— Коли понадобится, приходи, я дам амулет, — предложила орка. — Главное, верни потом. Я рыбу люблю, потому и купила.

Топить печку оказалось той еще задачей. Очень сложной, демонова печка все норовила плеваться дымом, плохо разгоралась, да и огонь не регулировался. Орка несколько раз обожглась, пока сумела сделать все правильно.

— Эх, жаль нагревальника нет, — вздохнула Дарикая.

— А что это? — заинтересовалась Ирочка.

— Такая пластина, тонкая. Кладешь ее на стол хотя бы, по активашке пальцем проведешь, она нагревается, насколько нужно. Можно и варить, и жарить, и печь. Дешевые, правда, часто мыть приходится, а дорогие сами очищаются, даже от жира.

— Пластины? — озадачилась рыженькая.

Некоторое время она размышляла о чем-то, а затем кинулась в сени, откуда принесла замотанную в тряпку доску. Размотала, и это оказался вполне себе неплохой нагревальник, причем производства королевства Таланг, о чем говорила эмблема в левом углу. Такой стоил раза в полтора дороже обычного.

— Это он? — спросила Ирочка.

— Он, — подтвердила орка и показала, как пользоваться полезным приспособлением.

— Вот черт, а мы и не знали, что нам за доски привезли! — огорченно выдохнула рыженькая. — Они без инструкций приехали! Поди пойми, что оно есть. Надо будет срочно председателю сказать, пока их не выкинули или не сожгли! Надо же, это печки такие! Кто бы мог подумать?..

— Слушай, если есть еще какие непонятные штуки, ты нам их покажи, может опознаем, — предложила Дарикая.

— Есть, нам много чего передали, теперь председатель вместе с правлением пытаются разобраться, что это такое и для чего нужно.

— Ты ему скажи, что мы поможем в этом.

— Обязательно скажу! — пообещала Ирочка. — Надо же, сколько всего полезного у вас там выдумали!

— Много, — кивнула Нейка. — Только большинству это недоступно, слишком дорого. Бедноте на хлеб и жилье заработать бы.

— У нас не так! — сжала кулаки рыженькая. — Проклятый капитализм!

— Во многих мирах еще родо-племенной строй, — вздохнула гнома, перечитавшая на острове все книги, до которых успела добраться, всегда любила учиться. В том числе и школьные учебники. — До капитализма им расти и расти.

— Ладно, побегу-ка я домой, — спохватилась Ирочка. — Мне еще корову подоить надо и свиней обиходить. Завтра в семь утра приду за вами, чтобы развести по работам.

Она попрощалась и убежала, оставив девушек общаться между собой. Однако они почти не говорили — слишком много случилось за этот длинный день, устали. Поэтому приготовили себе ужин, сварив кашу с тушенкой, поели и, как только стемнело, легли спать. Завтра их ждала новая жизнь, к которой придется долго и тяжело привыкать.

Глава V

Поскользнувшись, Аня вскрикнула и едва не упала, но в последний момент ее подхватили крепкие мужские руки. Высокий, мускулистый парень с черными волосами ежиком успел поймать девушку. Она смущенно поблагодарила, не сразу осмелившись поднять на нежданного спасителя взгляд. Он несколько странно выглядел — красноватая кожа, выступающие, но не очень сильно, нижние клыки.

— Да не за что, милая девушка, — приятным баритоном ответил парень, он говорил с каким-то незнакомым акцентом.

Но при этом в нем было что-то, что отозвалось в душе Ани камертоном, он очень понравился девушке, показался надежным, как скала.

— Позвольте вас проводить? — вежливо спросил незнакомец.

— Буду благодарна… — смутилась она и представилась: — Анна Серегина, учительница младших классов.

— Рухос Сайдар, — слегка поклонился парень. — Родом с острова Багряный Предел, система Раханор. Я полуорк-получеловек.

До девушки только в этот момент дошло, что перед ней эмигрант из Миросплетения, в Иркутск, как писали в газетах, позавчера доставили первую партию таковых. Она с интересом оглядела нового знакомого — мощный, массивный, но двигается при этом легко, ходит бесшумно, словно большой кот. Явно хорошо тренирован. Видела Аня как-то раз осназовцев, те похоже двигались. Военный, что ли?

Девушка несколько дней назад записалась в областном комитете комсомола на колонизацию Нового Марса, четвертой планеты системы, в которую неизвестные силы переместили Землю — там планировалось создать большую сельскохозяйственную колонию. А у колонистов обязательно появятся дети, которых надо будет кому-то учить. На заседании заинтересовавшимся этим вопросом рассказали, что будет трудно, но комсомольцы никогда трудностей не боялись, и многие в зале вызвались. В том числе и Аня.

Доверчиво подав новому знакомому руку, девушка несмело улыбнулась — парень ей очень понравился, никто и никогда так не нравился. Это что же, та самая любовь с первого взгляда, о которой столько писали в книгах? Аня не знала, но ей стало несколько не по себе. Внешность Рухоса, конечно, была немного непривычной, особенно выступающие нижние клыки, но это его не портило. Мужчине совсем необязательно быть писаным красавцем.

Полуорк довел девушку до самого дома и проследил, чтобы она вошла в подъезд — бандитов и хулиганов в Иркутске после войны хватало. Но на такого громилу никто из них не полезет, чувство самосохранения не чуждо и им. Уголовный розыск работал сутками, но выловить всю шушеру так и не смог, невзирая на магию — на службу в милицию пришло множество магов из Миросплетения.

— Здравствуй, — вышла навстречу Ане мама, всю жизнь проработавшая учительницей русского языка и литературы, по мечтательному виду дочери она сразу поняла, что произошло. — Что, парня встретила хорошего?

— Встретила… — смутилась девушка. — Он… Он такой большой… И надежный…

— Надежность, милая, проверяется жизнью, — грустно улыбнулась Мария Ивановна. — И тот, кто кажется надежным, далеко не всегда им является. Кто он?

— Эмигрант из Миросплетения, родом с острова Багряный Предел, система Раханор, — вздохнула Аня. — Зовут Рухосом. Полуорк. Клыки нижние выступают, кожа красноватая. Но… но… он такой…

— Понимаю, — покивала пожилая женщина. — Ну, дай бог, чтобы тебе повезло. А ты-то ему понравилась?

— Не знаю. Но упасть не дал, домой на другой конец города проводил, обратно пешком пошел. И смотрел так, будто прямо сейчас съесть хочет…

— Тогда точно понравилась, — констатировала Мария Ивановна. — Сама смотри, что будет дальше. Тем более, что ты скоро уезжаешь на Новый Марс.

— Ой! — изменилась в лице девушка. — Я и забыла про это…

— Если он — твоя судьба, то вы обязательно встретитесь, — заверила ее мать. — Думаю, еще до твоего отъезда.

Она словно в воду глядела. Наутро, когда Аня вышла из подъезда, ей нужно было на инструктаж в районный комитет комсомола, Рухос встретил ее у входа с букетом белых роз. Кто-то, видимо, подсказал ему, что земным девушкам дарят цветы, если хотят им понравиться. Молодая учительница страшно смутилась и одновременно обрадовалась. Надо же, пришел и незнамо сколько ждал, пока она выйдет. Да и цветы где-то раздобыл, а для послевоенного Иркутска это не такая простая задача.

Рухос жадно смотрел на мило покрасневшую, потупившуюся девушку и тихо радовался про себя — он давно мечтал найти такую вот скромницу. Дома, в вольном городе Каритас системы Раханор, девки были наглые и бесстыжие. Полуорку, прошедшему не одну кампанию бывалому наемнику, они никогда не нравились, но других просто не было. Понятно, почему они стали такими — число женщин в Каритасе превышало число мужчин больше, чем вдесятеро. И скромницы, не решающиеся на активные действия, оставались одинокими. Вот они и перевелись. Рухосу же активные девицы были интересны только как постельные грелки, в жены брать таких чревато. Он хотел уюта и покоя дома, а не постоянной борьбы за лидерство.

В СССР полуорку понравилось, невзирая на нехватку очень многого. Однако не хватало всем, даже высокопоставленным, и это удивляло. К тому же он постепенно начинал понимать разницу между кланом и государством. И готов был сражаться за новую Родину, если понадобится. Война бывшего наемника ничуть не пугала — дело знакомое и насквозь привычное. Однако в армию его не взяли, шла демобилизация, и предложили отправиться в Иркутск, где ему подыщут занятие. На второй день в городе полуорк и подхватил едва не упавшую девушку, при одном взгляде на которую у него перехватило дыхание. Неужели это судьба?

— Доброе утро! — покраснела Аня, спрятав лицо в цветах. — Спасибо большое, розы такие красивые…

— Здравствуйте! — вежливо оскалил клыки Рухос. — Рад вас видеть. Вы позволите пригласить вас в парк на прогулку?

— Буду рада, — мягко улыбнулась девушка. — Но после инструктажа в райкоме комсомола. Понимаете… — она на мгновение умолкла. — Я записалась на колонизацию новой планеты… Мы через несколько дней отправляемся…

— Там есть еще места? — подался вперед полуорк.

— Есть, — радостно закивала Аня. — Сейчас как раз ищут отставных военных для охраны колонистов, на Новом Марсе много хищных животных.

— А где записываться? — поинтересовался Рухос. — Боевого опыта у меня хватает, много воевал. И нас еще никуда не определили, дали несколько дней, чтобы осмотреться.

— Пойдемте со мной в райком, там спросим.

— Хорошо.

Пришлось забежать домой, не нести же цветы с собой? На расспросы мамы Аня отвечать не стал, только покраснела, и быстро выскочила обратно, к полуорку. Пока они шли, беседуя о всем и ни о чем, она буквально таяла, девушке страшно льстило внимание этого огромного мужчины. А уж сейчас, при большом дефиците сильного пола после войны, и вовсе. Вон, встречные женщины на Рухоса заглядываются, впечатленные его мощной фигурой.

В райкоме Аня сразу же двинулась в кабинет, где сидели отвечающие за колонизацию инспектора, и подошла к столу Валентины Сергеевны Мезенцевой, довольно симпатичной женщины лет двадцати пяти с небольшим.

— Здравствуйте! — улыбнулась девушка. — Серегина Анна, прибыла на инструктаж. И еще один вопрос.

— Добрый день, — кивнула инспектор. — Что за вопрос?

— Этот молодой человек тоже хочет записаться на колонизацию. Он бывший военный из Миросплетения.

Валентина Сергеевна заметила какими глазами смотрит на посетительницу крупный парень со слегка выступающими нижними клыками и сразу поняла, почему тот хочет записаться. Надо же, готов идти за любимой куда угодно, это редкое качество. В другое время она, наверное, отправила бы полуорка проходить все бюрократические рогатки, но вчера вернулся с фронта ее жених. Живым и здоровым! И молодая женщина была счастлива. Так почему бы не поделиться этим счастьем с другими влюбленными? Инспектор тоже улыбнулась и пригласила пару садиться.

— Расскажите о себе, молодой человек, — попросила она.

— Рухос Сайдар, — представился тот. — Полуорк по отцу. Мать — человек, из степного племени планеты Даор. Родом из вольного города Каритас, остров Багряный Предел, система Раханор. Слабый одаренный. Двадцать восемь лет. До принесения клятвы верности Советскому Союзу служил наемником в отряде капитана Дорвеля. Прошел шесть кампаний. Владею обычным и огнестрельным оружием, а также основными боевыми заклятиями, закончил три курса школы магии «Каменный дом». Командовал десятком. При аттестации в военкомате острова Советский присвоено звание старший сержант и выдан военный билет, как военнообязанному. Два дня назад прибыл в Иркутск через врата. Распределения еще не проходил. Вот мои документы.

Изучив документы, Валентина Сергеевна едва стойку не сделала — в колонии такие люди нужны были, как воздух. На Новом Марсе очень много опасных хищников, защититься от них будет непросто. Она немедленно связалось с распределительным центром миграционной службы и подала заявку на полуорка. Там обрадовались — не знали, куда девать неожиданно свалившихся им на головы эмигрантов, а тут такой подарок. И предложили взять еще десятка три-четыре мужчин с боевым опытом и раза в два больше женщин. Инспектор отказываться не стала — желающих отправиться на девственную планету было пока немного. А план выполнять надо.

— Очень хорошо, мы вас берем, — заявила женщина, завершив переговоры. — Вы назначаетесь командиром поселковой охраны, под вашим командованием будет взвод стрелков и бывшие наемники из Миросплетения, последних около шестидесяти человек. Подумайте заранее, как обезопасить поселок от нападений хищников. Их там хватает.

— Это нетрудно, — оживился Рухос, — я занимался охраной новых поселений, знаю, что для этого нужно. Но потребуется оружие.

— С этим проблемы не будет, — заверила Валентина Сергеевна. — Прямо отсюда пойдете с предписанием в военкомат, там все расскажут подробнее. Отправление первых поселенцев, среди которых будете вы с Анной, через трое суток, в восемь утра, с военного аэродрома Ильичевское. Автобусы будут ждать в семь возле нашего райкома. Прибыть нужно с вещами, но не более двух чемоданов на человека, все остальное нужное для жизни будет выдано на корабле. И… — она лукаво посмотрела на молодую пару. — Вам желательно расписаться до отбытия, чтобы прибыть на место уже мужем и женой. Тогда вам выделят отдельную комнату. Для начала, конечно, в палатке, потом более основательное жилье, как только построят.

— Ты выйдешь за меня замуж? — тут же повернулся к Ане Рухос. — Ты мне очень нравишься! Клянусь быть ласковым и заботливым мужем!

— Д-да! — словно бросаясь в омут, выдавила Аня. — Ты мне тоже понравился… Я… я согласна! Клянусь быть верной и всегда заботиться о тебе!

— Вот и отлично! — улыбнулась им инспектор. — Отсюда идите в районный загс, я предупрежу их, вас сразу распишут.

До загса Аня шла как в тумане. Нет, Рухос ей, конечно, нравился, и очень сильно, но не слишком ли мало они знакомы для замужества? Наверное, если бы не отправка колонистов через три дня, она бы сейчас просто сбежала. Но в этом случае Валентина Сергеевна права — на другую планету лучше отправляться замужней женщиной. Жилье дадут! Пусть со временем. Осталось надеяться, что интуиция не подвела, и этот огромный парень действительно по-настоящему надежен. Она покосилась на Рухоса, и сердце сладко затрепетало — скоро он будет принадлежать только ей.

В загсе их действительно расписали в течение часа, поздравив с законным браком. И, чего Аня не ожидала, выдали сертификат в недавно открытый магазин для молодоженов, где можно было набрать целую кучу дефицитных продуктов и одежды. Что они с Руфусом и проделали перед тем, как идти домой. Оба немного смущались и искоса поглядывали друг на друга — впереди ждала брачная ночь, которой девушка побаивалась.

Мария Ивановна открыла дверь и с интересом посмотрела на стоящего рядом с ее покрасневшей дочерью огромного, почти двухметрового, наверное, парня. Не слишком красив, клыки немного портят, но для мужчины красота — далеко не главное. Зато видно, что неимоверно силен, мышцы так и бугрятся. Явно уверен в себе, довольно жесткий и волевой. Ее покойный муж, отец Ани, бывший кузнец, а затем инженер, был таким же. Погиб при аварии на заводе, но при этом сумел спасти своей смертью нескольких человек, успев организовать эвакуацию при взрыве парового молота

— Мама, я замуж вышла… — с трудом выдавила из себя Аня.

— Замуж? — изумилась пожилая учительница. — Что ж так быстро-то?

— Так вышло… — еще сильнее покраснела девушка. — Нам в райкоме посоветовали расписаться, чтобы лететь на Новый Марс уже мужем и женой… Ну, и…

— Расписались, — вздохнула Мария Ивановна и перевела взгляд на Рухоса. — Добро пожаловать в семью, сынок!

— Благодарю вас, уважаемая! — поклонился полуорк. — Обещаю, что никогда не обижу ее, — он с явной нежностью дотронулся до щеки Ани, несмело улыбнувшейся в ответ. — И всегда защищу!

Пожилая учительница пропустила молодоженов в квартиру и принялась хлопотать по хозяйству, организовывая небогатое застолье. Дети принесли несколько пакетов дефицитных продуктов, выданных в спецмагазине, была даже баночка красной икры. И множество незнакомых овощей и круп, явно доставленных с других планет — Мария Ивановна раньше ничего подобного не встречала. Мясо тоже имело странный бело-розовый оттенок, по словам Рухоса, это было мясо нерсуса, крупного морского животного, распространенного во многих мирах Миросплетения. Также выдали бутылку шампанского, которую и распили Рухос с Марией Ивановной, Аня пить не стала, не любила спиртного.

Ночь выдалась волшебной, молодой муж оказался невероятно нежен и терпелив, проделав все без боли. Сам он был крайне доволен, что жена досталась ему нетронутой — в Каритасе встретить нетронутую девушку старше шестнадцати лет было в принципе невозможно. Аня пребывала в эйфории, она, конечно, знала от старших подруг, что ждет ее в супружеской постели, но и подумать не могла, что это настолько приятно. Потом, правда, поняла, что не всем — это зависело от мужчины, его терпения и желания доставить женщине удовольствие.

— Ну что, не разочаровалась? — спросила девушку поутру мама, глядя на ее радостное лицо с понимающей улыбкой.

— Я в восторге, — отчаянно покраснела Аня. — Это… Это нечто… Он такой… Нежный… Ласковый…

— У меня с твоим отцом было так же, — грустно вздохнула при воспоминании о муже пожилая учительница. — Я рада, что тебе тоже повезло, девочка. Сберегите вашу любовь — она самое ценное, что у вас есть.

— Обязательно сбережем, уважаемая, — раздался от дверей голос незаметно подошедшего Рухоса.

— Да, сбережем! — буквально подскочила с табурета Аня. — Тебе налить чаю, родной?

— Налей, — улыбнулся он, для незнакомого человека эта улыбка выглядела страшновато, благодаря крупным клыкам, но для его женщины она была самой доброй и светлой.

К сожалению, на долгое празднование времени не осталось, через три дня отправление. Рухос первым делом двинулся в военкомат, где предъявил предписание, выданное инспектором райкома комсомола. Там были уже в курсе и выдали полуорку стопку личных дел таких же эмигрантов, чтобы он отобрал себе подчиненных в охрану будущей столицы Нового Марса — Ново-Марсианска. Город еще только предстояло построить. Первые две тысячи колонистов отправлялись вместе с бывшим наемником и его молодой женой.

Быстро просмотрев личные дела, Рухос отобрал двенадцать светлых эльфов, двух дроу, двадцать два орка, красных и зеленых, восемь гномов, четырех дварфов и тридцать шесть смесков разного вида. Все с боевым опытом, служили раньше наемниками. Плюс ему под командование передали взвод красноармейцев, присвоив звание младшего лейтенанта. Оружие, боеприпасы и снаряжение выделили на всех в довольно большом количестве.

Аня в то же самое время занималась отбором девушек из эмигрантов. К вечеру она отобрала больше восьмидесяти и отправилась в общежитие, где тех расселили. Как ни странно, от участия в колонизации новой планеты не отказалась ни одна. Молодая учительница сперва удивилась этому, а потом ей объяснили, что эмигрантки готовы на все, лишь бы их не изгнали из клана. Самым страшным кошмаром для девушек из бывших молодежных банд было опять оказаться на улице, опять стать беспризорными. Как объяснила удивительно красивая молодая гнома Тикхая, они все готовы хоть в казармы проститутками пойти и пропускать через себя за день по сотне мужчин, только бы не оказаться снова никому не нужными. А тут всего лишь колонизацию предлагают! Работать придется? Ничего страшного, к труду они привычны. Еда, жилье и отдых будут? Будут. Так чего еще надо?

Рухос, выстроив своих подчиненных, принялся объяснять им правила и законы Советского Союза — ему выдали памятку, где все нужное было написано простым и понятным языком. И первым законом оказался полный запрет изнасилований и принуждения женщин к интимным отношениям — в Советском Союзе за это полагался расстрел или изгнание. Уроженцы Миросплетения очень удивились, но приняли слова командира к сведению — везде свои законы. Раз так положено, будут подчиняться, вылететь из клана, куда попали каким-то чудом, а тем более встать к стенке, не хотелось никому.

Три дня пролетели незаметно, и ранним утром четвертого Рухос с Аней, попрощавшись с Марией Ивановной, которая, впрочем, все равно пошла их провожать, отправились к райкому, где колонистов ожидали автобусы и тентованные грузовики. Погрузку провели четко и быстро, за каких-то полчаса. Молодожены сели в кабину головного грузовика, и колонна двинулась.

Когда она выехала на летное поле, Аня сдавленно ахнула — оно было усеяно высокими помостами, к каждому из которых были принайтованы невероятно красивые большие парусники с синими с золотом парусами. Как это ни невероятно, они висели в воздухе!

— Что это? — растерянно спросил водитель грузовика. — Обалдеть…

— Обычные грузовые галеоны, разве что очень хорошо построенные, большие мастера строили, — удивленно посмотрел на него Рухос. — В Миросплетении все на таких между мирами летают.

— На парусниках в космос летают?! — не поверил водитель. — Дела-а-а…

— Какие они красивые… — широко распахнутыми глазами смотрела на синие корабли Аня. — Чудо просто…

— Красивые, — согласился полуорк. — Говорю же — большие мастера строили. Стоят такие кораблики ой как дорого. Мы в отряде на разбитых, замызганых шхунах летали, на парочке вообще магосфера сквозила, воздух пропускала. На этих такое вряд ли возможно.

Он заглянул в направление и скомандовал:

— Нам к двенадцатому причалу, на галеон «Большевик». Вон он, похоже.

Водитель кивнул и подъехал к указанному причалу. Погрузка прошла быстро и организовано, видно было, что местные распорядители на этом не одну собаку съели. Списки были составлены заранее, в итоге пассажиры поднимались на борт того или иного корабля в течение получаса. А затем он отдавал якоря и скрывался в безоблачном небе.

Аня стояла на полуюте у самого транца и заворожено смотрела на удаляющуюся землю. «Большевик» поднимался очень быстро, но никаких перегрузок или каких-либо иных неприятных ощущений при этом не было. Вскоре земля скрылась в туманной дымке, небо начало синеть, и минут через десять корабль оказался на орбите — внизу плыл местами покрытый облаками туманный шар планеты, становящийся с каждым мгновением все меньше. Затем пространство словно бы лопнуло, и Земля исчезла. Далеко впереди показался Новый Марс, пока еще маленький, но вереница парусников быстро настигала его, и он с каждым мгновением увеличивался. Прошло еще около десяти минут, и корабли колонистов начали погружение в атмосферу.

Полярные шапки планеты оказались в несколько раз больше, чем на Земле. Зеленая полоса пригодной для жизни территории распространялась от экватора всего на четвертую часть Нового Марса. Колонистов предупреждали, что зимы здесь очень суровые, поэтому следовало успеть построить капитальное жилье и запастись топливом. Температура даже в середине лета не поднималась выше восемнадцати-двадцати градусов Цельсия. Благо в выбранном для столицы месте была поздняя весна, за лето можно многое успеть сделать. Если не лениться.

Будущий Ново-Марсианск располагался в излучине широкой реки, посреди которой имелся большой остров, не меньше Васильевского в Ленинграде, река огибала его с двух сторон. Берега усеивали пологие холмы, в отдалении виднелся густой лес. На горизонте невысокие горы.

«Большевик» высадил людей с вещами на длинном, пологом холме, где их уже дожидались различные припасы, завезенные заранее, и отправился обратно на Землю за новой партией переселенцев. Шкиперы других кораблей поступили так же. Рухос без промедления нашел начальника лагеря, полковника Сергея Николаевича Зверева, прибывшего сутки назад вместе с небольшим отрядом, и доложился ему о прибытии.

— Немедленно начинайте строить защитный периметр и ставить вышки с пулеметами вокруг лагеря, — распорядился тот. — Мы прошлой ночью уже отбивались от хищников. Здесь водятся гигантские волки, нападают стаями по несколько десятков особей. Слышен был рев еще каких-то больших зверей. У нас десяток бойцов погиб. Больше двадцати раненых. Материалы для постройки периметра сложены у подножия холма. Мы пока займемся палатками для новоприбывших. Первое время придется ночевать в тесноте.

— Будет сделано! — резко кивнул Рухос.

Отыскав замкомандира преданного ему взвода, старшего сержанта Нечипоренко, и командира отряда эмигрантов, зеленого орка Хартиса, он поставил перед ними задачу. Затем помахал Ане, которая в числе других колонистов поднималась на холм, помогать ставить палатки. С трудом оторвавшись взглядом от точеной фигурки жены, бывший наемник тоже включился в работу. Хотя было еще утро, работы предстояло очень много, следовало успеть сделать основное до наступления темноты.

Красноармейцы споро взялись за дело, начав устанавливать ограду из колючей проволоки вокруг трех холмов, на которых расположился лагерь. Из эмигрантов далеко не все умели работать руками, но они стремились помочь, чем могли — каждый понимал, что от его усилий зависят сейчас жизни женщин. Да и их собственные. Детей на Новый Марс до постройки укрепленного поселения никто не привозил и не собирался. Здесь только малолетних искателей приключений не хватало.

Столбы вкапывались и цементировались один за другим одной командой; вторая натягивала между ними пятислойную колючую металлическую сетку, по которой пропустят ток; третья копала окопы. Немного выше плотники из гражданских спешно собирали и устанавливали вышки. Вскоре мягко загудели переданные экипажем «Петрограда» термоядерные реакторы. А может, и не термоядерные, кто-то их так назвал, вот Рухос и запомнил. В лагере появилось электричество, что сильно ускорило работу — инструментов, работающих на нем, хватало. Многие тоже передали «петроградцы».

— Вожак, — подошел к полуорку Хартис, — предлагаю десятку ребят сходить на разведку, пусть поглядят, что там да как.

— Сейчас спрошу в полковника, — кивнул Рухос.

Командир, немного подумав, дал разрешение, даже распорядился выделить разведчикам открытый вездеход с крупнокалиберным пулеметом и мезонным орудием. Отставной танкист, служивший во время войны механиком-водителем Т-34, быстро разобрался с управлением машиной на гравитационной подушке, оно оказалось очень простым, и велел занимать места. В разведку отправились большей частью светлые эльфы — природные лесовики-следопыты. Возглавил отряд Иркес-Айт, в прошлой рейнджер уничтоженного соседями клана Хартальв, смесок с явной примесью крови нага, о чем говорила едва заметная чешуя на коже, с ними также отправились оба дроу и два советских бойца, бывшие батальонные разведчики.

Вездеход приподнялся над травой и бесшумно двинулся в сторону леса, только трава зашелестела под ним. Рухос проводил его взглядом и вернулся к работе — следовало поскорее завершать периметр и вышки. Его интуиция буквально вопила, что ночью их ждут большие неприятности. Трупы местных волков он уже видел — зверюги в полтора человеческих роста с огромными клыками. Явно очень быстрые и сильные.

Плотники справились вовремя, было еще светло, когда на шести окружающих лагерь вышках установили пулеметы, мезонные орудия и мощные прожекторы — благо, реакторы давали достаточно энергии. А затем был завершен трехметровой высоты забор и по сетке пущено электричество. На расстоянии пяти метров друг от друга разместили сильные фонари. В самом лагере тем временем поставили палатки и расселили в них колонистов. Повара приготовили горячую еду в полевых кухнях.

— Как ты тут, родная? — нашел Рухос Аню, занимавшуюся раздачей еды.

— Хорошо, — радостно улыбнулась она мужу. — Устала только, ну так все устали. Ничего, ночью отдохну. Скоро отбой. Нас попросили не путаться под ногами у бойцов, так что будем сидеть в палатках.

— Мы не пропустим зверье, — пообещал полуорк.

Когда почти совсем стемнело, издалека раздались взрывы и выстрелы, а затем к воротам на большой скорости подлетел и резко затормозил вездеход. Его впустили, и Рухос кинулся к Иркес-Айту.

— Ну что? — взволнованно спросил он.

— Ох, и зверье же здесь водится! — поежился тот. — Мало волков, так еще непонятные твари втрое больше, зубы камни перемалывают. Пулемет их не берет! Только огненная магия и мезонные пушки.

— Вот как? — скрипнул зубами незаметно подошедший полковник Зверев. — Плохо, мезонников не так много. Надо продержаться ночь, утром сообщу на Землю, чтобы прислали побольше. Стоит попробовать зенитки, у нас есть десятка три, да и снарядов к ним хватает. Немчура свои «ахт-ахт» против танков использовала, так кто нам мешает?

По его команде зенитки поспешили распаковать, собрать и установить недалеко от вышек, выкопав для них позиции. Благо, артиллеристов с боевым опытом хватало. И именно это помогло отбиться, огонь зениток не пришелся по вкусу ни волкам, ни последовавшим за ними рексам, как назвали четырехметровых, поминающих тираннозавров хищников. А вот стаи шакалов, шедшие последними, причесали как раз пулеметами — им хватило.

Атака началась, едва по-настоящему стемнело. Однако звери не сразу решились попробовать периметр на прочность — их явно раздражал свет прожекторов, они ревели и ходили вокруг лагеря. Стоило хоть одному появиться на виду, как его накрывали мезонниками или зенитками. Это вызывало разъяренный рев других зверей. К счастью, до массированной атаки волки не додумались и, потеряв больше половины численности, решили поискать более сговорчивую добычу. Они явно запомнили, что двуногие опасны и с тех пор предпочитали людей не трогать.

Зато рексов, а потом шакалов пришлось уничтожить всех, они тупо лезли на ограду, не обращая внимания на потери. Но первых было не так много, слишком велики, не прокормиться в лесу большому числу животных такого размера. Зато шакалов положили немерено, утром пришлось срочно закапывать их в ближайшем овраге, пока не начали разлагаться и вонять.

До самого утра охрана оставалась настороже, чтобы не пропустить еще одной атаки, однако ее не последовало, до животных, похоже, дошло, что на планете появился новый, очень опасный хищник — человек разумный.

Когда рассвело, лагерь начал просыпаться. Люди позавтракали и начали осматриваться. Предстояло очень много работы, чтобы обустроиться на новом месте. Будет нелегко, это понимал каждый колонист, но советским людям к трудностям не привыкать, да и сдаваться они не были приучены.

Рухос с Аней стояли на холме и смотрели на место, где предстояло расти их еще не рожденным детям. Оба улыбались. Ради того, чтобы эти дети выросли в безопасности, они готовы были отдать жизнь. Новый Марс станет советским! Сколько бы труда на это не пришлось положить.