Kitabı oxu: «Люди зажигают огни»
Благодарности:
Иллюстрация взята с Pixabay.com
© Игорь Фёдоров, 2021
ISBN 978-5-0055-6726-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Рассказы
Ловец мечты-3
Этот парень мне сразу не понравился. Дёрганный, озабоченный, неуверенный в себе, типичный начинающий игрок в покер. Я таких перевидал не одну сотню, работая крупье и до того, как казино перестало быть легальным (будь ты проклят, 2009-й!), и после. И так хватает проблем – постоянно опасаешься, что очередной игрок достанет удостоверение и плати ему, учитывая, что начальство и так «отстёгивает» немалую сумму за «крышу» и бандитам и копам. Или, ещё хуже, ворвётся ОМОН с криком: «всем лежать!», а тут уже штраф и конфискация имущества, а кроме красной жилетки крупье я не носил ни какой другой спецформы. Мне-то, в принципе, ничего не грозит, кроме одного – некуда будет податься. Но пока ещё наше казино существует, пусть и незаконно, а людям надо где-то расставаться с деньгами, уж простите за цинизм.
Через четыре дня у нас будет проходить большая игра в покер. Соберутся люди из разных сфер деятельности. Такие страсти поднимутся! И не столько ради выигрыша, сколько для престижа. Результат, может быть, каким угодно.
В общем, работа нервная, а тут этот тип сидит. Сидит и выигрывает одну партию за другой. Начинающим везёт, бесспорно, но этот ловко «соскакивает» с игры при наличии слабой карты. Даже в самом начале, когда нет абсолютно никакой возможности предварительно «просчитать» остальных игроков, он говорит «пас!», словно заранее знает расклад.
Я думал, что знаю все виды карточного мошенничества, но он смотрит на рубашки карт игроков так внимательно, будто видит масть на обратной стороне. Даже прищуривается.
За столом, помимо него, сидят ещё пятеро. Двоих я знаю в лицо, один постоянный посетитель, из зависимых, двоих вижу впервые. И все нервничают. Ну что же ты делаешь, братан, – мысленно говорю я парню, – не нарывайся на неприятности. Ты же мухлюешь, без сомнения. Если детский сад поставить на одну чашу весов, на другой будет стоять казино. Здесь по головке не гладят, здесь свои законы, притом беспощадные. Проиграй два-три раза по мелочи для отвода глаз, забирай деньги и сваливай, пока выход для тебя ещё открыт. Это самый лучший вариант. Приходи в следующий раз за очередным выигрышем, а лучше ищи другое казино. Счастливчиков в нашем заведении не жалуют, а уж нечестных на руку игроков, тем более.
Был в моей практике случай. Игрок сорвал громадный куш, равный суммарному выигрышу за неделю. Наши мордовороты выбить из него ничего не смогли, играл он честно. Его отпустили и денег не тронули, у нас свои принципы. Но вот двух зубов он лишился. В общем-то, теперь он может себе позволить и золотую челюсть, инкрустированную сапфирами, но это, опять же, мой цинизм.
Стрит, фулл-хаус, даже каре. Парень «срубил» три игры подряд, наши поздравления. Ставки на кону небольшие, азарт ещё не охватил игроков, и, тем не менее, я сделал знак инспектору. Тот слегка кивнул охраннику и подошел к этому счастливчику со спины. Охранник стал рассматривать остальных посетителей в зале на предмет какой-либо связи с парнем. Видеонаблюдения у нас давно нет.
Парня выволокли на задний двор.
– Просчитываешь карты?
– Мне просто повезло, – еле выговорил он.
Первый же удар опрокинул его на землю, а били пока не в полную силу.
Я смотрел на избиение равнодушно, и не потому, что чёрствый и бессердечный тип. Просто уже навидался такого «общения», жалость давно перестала проявляться. Я закурил, опершись на фонарный столб.
– Нет, не просчитывает, – сказал я, – слабые карты скидывал в самом начале. Если бы он сказал, что это интуиция, я бы поверил.
– Интуиция? – переспросил охранник и обратился к горе-игроку, – Интуиция?
– Мне повезло, – прохрипел тот.
Охранник пнул его в живот, парень вскрикнул. Я выпустил облако дыма в небо, смотря, как оно исчезает в воздухе.
– Погоди, – инспектор наклонился и обыскал парня.
Паспортные данные он уже проверил – их записывают на входе.
– Ты же неместный, получается? И что тебя занесло к нам?
– Командировка.
– И вместо работы шляешься по казино. Кем работаешь?
Парень молчал.
Инспектор продолжил обыск и вытащил из внутреннего кармана прямоугольник плотной бумаги, напоминающий визитку.
– Ох, ты! – воскликнул он.
– Что там?
Тут и я приблизился, настолько стало интересно.
– Ну, получается, наш товарищ не кто иной, как ловец мечты!
Парень приподнялся и облокотился на стену. Вид у него был обречённый.
– Вы же эти, типа, экстрасенсы?
– Это в прошлом.
– Ну, естественно! А как же иначе!
– Ребенку требуется операция, нужны деньги! Немного осталось дособирать! Я же не ради себя! Большую часть уже отдал. Проверьте, улица имени Снежаны Щербаковой, 25—14. Тут недалеко.
– Да-да, – ответил я, – Белорусский район. Знаем.
– Да мы не против святых дел, – заверил инспектор, – только при чём тут наше казино? Это вообще законно, использовать профессиональные навыки для обогащения?
Он посмотрел на меня, как на всеведающего, я пожал плечами.
– Нет, незаконно, – ответил парень, – как и ваше казино.
Охранник рассмеялся, удивившись такой дерзости. Я улыбнулся и посмотрел на дымящийся огонёк окурка. Держал бы ты рот на замке, ловец мечты.
– А знаешь, что это – быть похороненным вдали от Родины, как Бродский?
Да, ребята у нас начитанные. Но парень не сдавался.
– Отдайте мне сто двадцать тысяч, остальное оставьте себе, и никто о вас не узнает.
– Аллё! – охранник постучал кулаком по его голове, – Есть кто дома? Я говорю, ты труп.
– Там максимум пятьдесят штук наберется, – я отбросил бычок в сторону.
– Да нет, там много было…
– Чего много? Фишек? Ну, может пятьдесят пять, не больше.
– Да как же так? – еле слышно сказал парень.
Я продолжил:
– Ты запомнил только комбинации. А покер нельзя изучать поверхностно, эта игра гораздо глубже, чем кажется.
– Начинается, – недовольно заметил охранник.
– Слушай, слушай, – поддержал меня инспектор, – пригодится.
– Это изучение поведения человека, – продолжил я, – логика, тонкий расчёт, выдержка. Блеф, в конце концов. Это тебе не подкидной дурак.
– У меня мало времени. У того паренька ещё меньше.
– Извини, – посетовал инспектор, – но с деньгами из казино уходит только победитель, и это не ты.
И тут произошло то, за что я искренне зауважал этого ловца.
Он схватился за шокер, висевший на поясе охранника и попытался вытащить его из чехла, забыв про фиксирующий ремешок. Охранник, ошалев от такой наглости, прыти, дерзости, называйте, как хотите, с удивлением посмотрел на меня, потом на инспектора, после чего занёс над отважным парнем кулак. И только после второго удара ловец, этой… как её… мечты, вырубился.
У меня тоже есть мечта. Абсолютно наивная, неосуществимая, но есть. Я хочу, чтобы игровой бизнес опять стал легальным. Да!
Я помню, как первый раз пришёл в казино по объявлению, требовались крупье. Обучение, зарплата, карьерный рост, всё прилагалось. Я быстро втянулся, влился в коллектив. Вначале был читером, что заправляет рулеткой, потом дилером, принимающий ставки в покер, после инспектором игрового зала. Обещанный карьерный рост.
В казино своя атмосфера. Бывает, прихожу в паршивом настроении, надеваю красную жилетку и галстук-бабочку и всё! Все печали остались за порогом и ждут завершения моей смены. Тут моя стихия. Смесь волшебства и азарта. Здесь ломаются судьбы, удача приходит и уходит, люди на некоторое время могут стать миллионерами и тут же проиграться «в ноль». Сдержанные, кто не верит бесконечному фарту, сразу уходят, другие продолжают испытывать судьбу, и в большинстве случаев зря.
Помнится, один бедолага, проиграв всё, что только можно, набросился с ножом на крупье, а вот другой счастливчик купил каждому присутствующему в зале, и работникам и игрокам, по ящику шампанского. Нам подарки принимать запрещено, но сам факт.
А чаевые! Честно скажу – иногда хочется отказаться от зарплаты. Хотелось…
1 июля, 2009-й. Моя интересная жизнь померкла. Теперь мы обитаем в подвальном помещении, построенном на случай ядерной войны, за железными дверями. Обшарпанные стены, низкий потолок, два стола – рулетка и покер, да сломанный «однорукий бандит» в углу – всё, что осталось от былого великолепия. Даже музыки нет. Сегодня я провожу игру в покер, завтра за инспектора, слежу за порядком в зале. Играющие приходят, много знакомых лиц, но нет той магии.
Если нас накроют, куплю пистолет и пущу пулю в висок. Благо я знаю людей, что помогут без лишних слов. И застрелюсь я в своей красной жилетке и галстуке-бабочке, потому что кроме азартных игр я в этой жизни…
Твою мать!
Я шёл на работу, а возле входа в подвал стоял это ловец мечты, бледный, поникший, но, видимо, не желающий отступать. И хотя я не видел в нём какой-либо угрозы, встречаться с ним не хотелось. Да я о нём даже не вспомнил с самого утра.
Уставший, спавший, по всей видимости, на скамейке, он подошёл ко мне:
– Привет, – он виновато улыбнулся, видимо признав вчерашнее шулерство.
– Ну, привет, ловец.
– А! – он отмахнулся, – Я не прошёл испытательный срок.
– Тоже мухлевал?
– Нет, – он помрачнел, – лишил маленького инвалида мечты. Но не специально!
– Бывает, – кивнул я.
Захотелось курить, а я только что выкинул бычок.
– Мне поэтому и нужны деньги, что бы помочь, и чем раньше, тем лучше.
– Ну, как ты понимаешь, в наше казино тебе вход заказан.
– Да-да, понимаю! Но я хочу узнать адреса других казино. Существуют ещё, такие, как ваше?
– Существуют, – кивнул я, – но твои паспортные данные уже отправлены, куда только можно. Ты внесен в блэк-лист всех казино. Так что, вход тебе везде закрыт. У тебя же нет поддельного паспорта?
– Да как это?
– А что ты хотел? У нас свои отношения, помощь, взаимовыручка. Да тебе в любом случае ничего не светит, ты дилетант, и выдаешь себя с головой.
Я не знаю, насколько его оплошность в качестве ловца мечты ужасна. Лишил кого-то там, да лишил. Мечта ускользает от нас постоянно, и никто ещё не помер. Вот и я сейчас, режу по живому.
– Давай, приятель, ищи удачи в другом месте.
Не желая смотреть в его глаза, опустошенные и тусклые, я взялся за ручку двери и… ничего не мог с собой поделать.
– А как ты видишь карты? Просматриваешь насквозь?
Он слабо улыбнулся:
– Это не объяснить, но можно сказать и так. Просто вижу и всё тут.
Я задумался. В голову вероломно ворвалась мысль, одна из тех, что не даст покоя ни днём, ни ночью.
– Сможешь вечером подойти?
– Смогу, – с готовностью сказал парень, – а зачем?
– Пока не знаю. Есть одна идея. Но, сразу говорю – не получится, поставь за парня свечку в храме. Больше не помогу ни чем.
– Хорошо, – улыбнулся он, – я здесь подожду.
– Вот только не надо тут стоять и отпугивать посетителей, – поморщился я, – их и так мало. Есть куда пойти?
– Нет, но я погуляю по городу.
– На, – я протянул ему карту и сообщил пин-код, – сходи в кино, поешь где-нибудь. Только не шикуй, там немного.
– Да не надо, – попытался возразить он.
– Я не смогу спокойно работать, представляя, как ты ходишь по улицам, как брошенный пёс. У меня тоже сердце есть. Вечером вернёшь.
Иногда со мной случаются непреодолимые приступы человечности.
– Спасибо, – он неуверенно принял карту.
– В восемь, как штык.
Я закрыл за собой дверь, отсекая от себя мир, маленьких инвалидов и ловцов мечты.
В начале девятого вечера мы с директором вышли на крыльцо. Я махнул рукой парню.
– Этот? – спросил директор.
– Этот, – кивнул я.
Парень слегка сжался, начало беседы мало напоминало приятный разговор.
– Что здесь? – не размениваясь на приветствия, директор показал карту мастью к себе.
Ловец чуть прищурился
– Семёрка пик.
– Ни хрена себе, – изумился босс, будто я его не предупреждал, – а тут?
– Дама черви.
– Чтоб мне! А эта?
– Десятка буби.
– Тут?
– Семь крести.
Директор посмотрел на меня, словно это я только что показывал чудеса экстрасенсорики, потом вернулся к парню.
– Какой расклад?
– Э-э. Вроде, «пара».
– Вроде не принимается.
– «Пара». Точно.
Директор довольно улыбнулся:
– Никогда не верил в ваши способности… Ладно! В общем! Через три дня в нашем казино пройдет большая игра.
Он помолчал.
– Врубаешься, куда я веду?
– Мне надо выиграть весь банк?
– Сорвать банк.
– Соберутся важные люди?
– О, эти люди могут одним словом остановить Землю и запустить в обратном направлении. Веришь?
– Если вы так говорите.
– Рискуешь пасть в немилость, но ты же неместный. Выиграешь и сваливай, куда хочешь. Сколько ты там хотел получить?
– Сто двадцать тысяч.
– Обставишь всех, они твои.
– А остальные?
– Остальные пойдут на благотворительность, – директор хитро улыбнулся, – на обратный билет и на бутерброд с маслом добавим.
– Хорошо.
Наконец-то ловец стал походить на живого человека. Когда появляется надежда, даже законченный пессимист, нет-нет, да улыбнется.
– За три дня тебя научат, как надо вести себя за столом, как держаться. И, ради бога, не щурься. Это же не обязательно?
Ловец молча кивнул и по его глазам я понял, он боится.
– Ставки сделаны, ставок больше нет. Вскрываемся.
Карты сдавала моя напарница. Я же работал за рулеткой, возле которой находились жены, любовницы и телохранители тех «шишек», что сейчас режутся в покер. Эти люди не страдают лудоманией, то есть, зависимостью к азартным играм, просто приятно проводят время. Когда шарик катался по трекболу, я внимательно прислушивался, что творится по соседству.
– Вскрываемся.
Парень молодец, проигрывал средние ставки, отыгрывался на крупных. По большому счёту игра напоминала торт, каждому доставался свой кусок, но ловец мечты, всё же, брал кусок чуть больше.
– Вскрываемся.
Игроки начинают нервничать. Азарт срывал с них маску показного равнодушия, блефовать становилось труднее. Я посмотрел на свою ладонь, в которой держал шарик для рулетки. Пальцы дрожали. Игра шла уже четыре часа. Ставки? Вам лучше не знать.
– Вскрываемся.
Но зря мы это затеяли. Сажать начинающего игрока за стол с сильнейшими соперниками, это всё равно, что бросать новобранца на хорошо защищённую позицию противника, вдоль которой стоят пулемёты, а подступы усеяны противопехотными минами. Что-то в этом роде. Я объяснил парню многие нюансы игры, но не в состоянии был дать самого главного – опыта. С другой стороны, такой игры в нашем казино ещё не было.
– Вскрываемся.
Ловец попросил принести что-нибудь от головы. Да, выглядел он неважно, постоянно потирал виски, и я бы это списал на нервы или страх. Пока он запивал таблетку, напарница быстро посмотрела в мою сторону и слегка мотнула головой. Мне стало плохо.
Ловец не видит карты!
И тут до меня дошло – у него сотрясение мозга. Иногда последствия от сильного удара проявляются через несколько дней. Не знаю, как у них устроен процесс опознавания карт, но он определённо сломался. Мой директор останется в крупном проигрыше, а судьба этого совестливого парня и того инвалида будет незавидной.
И последний раз:
– Вскрываемся.
И вот, все фишки в одной куче. Часть игроков сбросили карты, в игре только трое. Все, кто стоял у рулетки, отошли к покерному столу. Даже доигрывать не стали.
– Что у вас? – девушка обратилась к директору ювелирного салона.
Игрок показал карты – «пара». Как уверенно он блефовал!
– У вас, – обратилась она к ловцу.
«Двойная пара». Игра практически проиграна. Как там говорят? Это фиаско, братан.
– У вас?
Третий игрок обречённо бросил карты на стол без вскрытия.
Ловец мечты выиграл!
Да, редко можно наблюдать такую игру, и пару седых волосков я себе заработал. Жаль, что не женат, было бы, что рассказать детям о своей жизни.
Ловец получил свои деньги, плюс ему добавили на обратный билет и бутерброд с маслом. В общем, все остались довольны. Мы стояли с этим парнем поздним вечером на ступеньках нашего казино, я поздравлял, даже похвалил немного его, принципиального и упёртого.
Ну, всё, дело сделано, он направился через тёмную аллею к своему маленькому протеже, завершить миссию, как вдруг раздался выстрел. Видимо кто-то сегодня проиграл больше, чем нужно. Я услышал слабый крик и поспешил на выручку, хотя, что тут можно было поделать! Он лежал уже мёртвый, о скорой помощи и речи быть не могло. Я быстро достал из его кармана деньги и поспешил в сторону, через кусты акации.
Скорее всего, наше казино прекратило свое существование.
Дверь открыл отец ребенка. Я не знал, что говорить, поэтому сказал напрямую:
– Ваш сын инвалид и вы ищете средства на операцию?
– Мы… да, – родитель явно был не готов к такому диалогу.
– Вот, – я протянул ему деньги, даже без конверта, так как мне было уже не для приличия, – здесь около ста пятидесяти.
Пару купюр, испачканных кровью, пришлось убрать.
Он долго смотрел на меня, потом пытался что-то сказать, но когда ты в лёгком недоумении, ничего в голову не приходит.
– Откуда же вы такие берётесь? – наконец выдавил он, – Недавно один молодой человек тоже принёс деньги, и тоже сыну.
Да, жаль того парня.
– Ну, мир не без добрых людей, – пожал я плечами.
– Вы простите, сын сейчас спит…
– И, надеюсь, скоро станет на ноги, – добавил я, – всего хорошего.
Он ещё хотел что-то сказать, типа – «спасибо» или «храни вас Бог», но я уже выбежал на улицу.
Я набирал номер человека, который мог мне продать одну вещь. Смертоносную вещь. Казино накрылось, что ещё остаётся? Но что-то мне шепнуло: неужели у тебя не может быть другой мечты, кроме твоего покера и ставок, за что можно… нет, нужно бороться.
Семья, например, жена, дети. Тебе же есть, что им рассказать.
Твоей напарнице, кстати, сейчас тоже нелегко. Намёк понял?
Боец невидимого фронта
Несомненно, новая машина соседа великолепна – надёжная, шикарная, ну и, естественно, дорогая. Настолько дорогая, что сел за руль и чувствуешь себя Рокфеллером. А как едет эта зараза! Будто лебедь скользит по озеру и ни одной волны! Ни одной! Заезжает во двор, будто с горки катится тихо и плавно. Человека собьёт такой красотой, он сразу в рай попадёт. А на гладеньком корпусе отражается весь мир, только не наш, а какой-то другой, более красочный, сияющий. Там и люди живут сплошь хорошие.
Бывает, еду в переполненной маршрутке на работу, а рядом на перекрестке останавливается какой-нибудь «мерс» навороченный, и я пытаюсь разглядеть водителя, а не сосед ли это приобрел очередную тачку? Автоколлекционер хренов!
В общем, не люблю я соседа. То, что он прилично зарабатывает, это, конечно, здорово. Но для чего тачки менять раз в полгода? Хвастаться своим банковским счётом? Что бы все видели и завидовали чёрной завистью. Вот я, например, когда узнал от жены о новинке соседа, чуть кашей не подавился. А тут ещё это вопрос, чисто женский:
– А ты когда зарабатывать начнёшь?
А я что делаю? Не зарабатываю? Мой оклад может и не с девятью нулями, но не бедствуем, слава Богу. Иногда приходиться перезанимать, но это потому что кое-кому, не будем показывать пальцем, приспичило новую шубу, а к новой шубе необходима новая шапка. А ненатуральное мы не носим!
И вот так – всю жизнь. Где начальник не нагадит, там жена руку приложит. Только жена успокоится, сосед новую тачку приобретает. В общем, круг замкнулся, хотя это и звучит несколько нелогично.
А тут ещё и здоровье подводит, видимо возраст берёт своё, да нервы ни к чёрту. Рука начала неметь, и это как раз когда этот подлец купил свою первую тачку. Бизнес его пошёл в гору, почему бы и не пошиковать. Я, помниться, тогда ржавым гвоздём на бочине его колымаги оставил длинную линию, так сказать на долгую память от доброжелателя, решившего остаться неизвестным. А на следующий день рука закапризничала. Говорю же, нервы. А, сосед, стервец, замазал мой автограф краской и продолжил кататься, как ни в чём не бывало. А через полгода приобрёл новую, последней модели. Я, недолго думая, разбил фару. Зачем ей две? И одной хватит. Но чувство глубокой несправедливости продолжало терзать меня. На нервной почве зрение испортилось. Один глаз вообще перестал видеть. Еле-еле через пару недель всё восстановилось, но очки приходиться носить. Нелегко быть бойцом невидимого фронта. А сосед что? Поменял фару, как так и надо. Ну, огорчился немного, мы даже пиво с ним попили. Всё недоумевал, кому фара не приглянулась. Ха! Мне! Кому же ещё?
А тем временем бизнес процветает, одни машины устаревают, другие входят в моду, а статус надо поддерживать. Новую приобрёл, паскуда! Сказать, что я был в бешенстве, ничего не сказать. Я посреди бела дня обрезком трубы разнёс ему лобовое стекло вдребезги! Как не спалился, не знаю. Видимо Бог различает хороших людей от плохих. Вот соседу пришлось по СТО-шкам побегать, стекло поискать. В итоге в Китае заказал. Но и я попал под раздачу. Встретил толпу пьяных ублюдков в парке на дне города. Отметелили за милую душу, на совесть. Сосед даже приходил навещать в больницу. Месяц на больничной койке валялся, потом приходил в себя, учился ходить по новой. Руки до сих пор дрожат, глаз дёргается. Пока восстанавливал здоровье, пока шёл процесс реабилитации, сосед ещё раз обновил свой автопарк.
Я хожу сгорбившись, мучаюсь головными болями, память, как дуршлаг, а этот тип разъезжает на новой тачке с довольным видом, и нет на него управы!
Есть.
Никогда не видел, как машина горит по-настоящему. Я уже и бензин прикупил. Ноябрь на дворе, темнеет рано. Заполыхает так, что на небе будет видно! Может сосед наконец-то одумается, перестанет ерундой страдать. Потому что по следующей тачке я проедусь дорожным катком. Поверьте, я это сделаю!
Димыч и Кристина
В этот год должно было произойти что-то выходящее за рамки здравого смысла. Посудите сами – солнечное затмение, на следующий день лунное, потом комета, парад планет. Да что я о пустяках! В нашей бухгалтерии сошёлся дебит с кредитом! Это ли не признак конца света! Так что мы не особо удивились, когда Димыч, этот тощий доходяга, вошёл в офис, чуть не споткнувшись об порог, и решительно произнёс:
– Женюсь!
Мы не удивились. Мы чуть не попадали со стульев от шока.
Димыч, он… как бы вам объяснить. Когда он в отдел кадров принёс резюме, она напоминала мочалку с просроченным сроком годности, настолько была смята и, по-моему, даже пожёвана от страха перед собеседованием. Да его взяли-то из жалости.
– Димыч, успокойся, – сказал я, – ты чем-то взволнован. Кто женится и, главное, на ком?
– Я женюсь! – повторил Димыч и стукнул кулаком по столу. От боли он чуть не упал в обморок.
– Димыч, родненький, – сочувственно покачала головой Силивёрстова, – тебя кто-то обидел?
– Да он же не в себе, – уверенно произнёс Кравчук, – опять про таблетки забыл.
– Вы меня слышите? – закричал Димыч и чуть не расплакался от обиды, – Я серьёзно женюсь!
Признаться, когда он кричит, мы его слышим лучше.
– На Кристине! – добавил он.
– На ком? – почти хором спросили мы.
– На Кристине, – с гордостью повторил Димыч, – и она сказала «да»!
В офисе стало тихо. Одни просто не могли поверить в эту новость. Другие представляли этих двух вместе и тоже не могли поверить.
– Димыч, друг, – еле произнёс я. – ты прости за то, что сейчас скажу, но она же тебя раздавит в первую брачную ночь или ты будешь с неё постоянно скатываться.
Новоиспечённый жених похотливо улыбнулся:
– До сих пор не скатывался же.
Ай, да Димыч! Ответ настоящего мужика, дикого и необузданного. Но это если глаза закрыть. А лучше зажмуриться.
– И давно вы вместе? – спросила Силивёрстова, которой всё надо знать и желательно в подробностях.
Пока Димыч, обрадованный заинтересованностью коллеги, выкладывал историю чистой и большой любви, я представил его вместе с благоверной. Что тут сказать? Слон и Моська. Давид и Голиаф. Противоположности, конечно, притягиваются, но в разумных пределах, естественно. Как они будут гулять по улицам, у него же шея будет постоянно затекать.
Вот мне не стыдно выйти с супругой в люди. Она невысокая и кирпичи не разбивает ребром ладони. Я, правда, тоже не разбиваю, но мы сейчас о другом. А вот Кристине вполне по силам отбить атаку спецназовца, такая мощь в этой женщине! А рядом этот задохлик. Как он будет обнимать необъятное?
И ещё вопрос, кто кого будет переносить на руках через порог совместного жилья? Так хотелось спросить, но я промолчал, но чуть не выдал себя, еле сдержав смех.
Как оказалось, эта сладкая парочка уже два года одурманена магией любви, и души друг в друге не чует. Или не чает, не знаю, но факт остаётся фактом – они действительно влюблены, и теперь надсмехаться над Димычем, даже по-приятельски, становится опасно – его будущая супруга может подстеречь вечером на выходе, поднять над землёй и потрясти как свинью-копилку. Её даже директор побаивается, а он служил в ВДВ, и был смотрящим в своём районе в 90-х!
Я ещё раз представил Димыча и Кристину вместе. Нет, это какая-то шутка. Такие разные люди, и по мировоззрению, и по характеру, и, простите, по объёму тел. Наверное, столкнулись локтями на боковой лестнице. Димыч, естественно, потерял сознание, а когда открыл глаза, увидел над собой обеспокоенную Кристину. Вот тут-то шальная стрела близорукого Амура и настигла цель. Ну разве они пара?
Но как Димыч рассказывает о том, как покорил сердце своей принцессы, этого Эвереста в женском обличии! Кравчук аж рот открыл, а Силивёрстова вытирала мокрые глаза.
Моей жене, кстати, то же твердили, что я ей не пара. Особенно родители. А как старшие братья меня пытались запугать – три месяца прихрамывал на свидания в синяках, а проходили старые, появлялись новые. И ничего, не сдал позиций. А теперь те, кто был против, нянчат внуков, а братья смирились, зовут на дни рождения. До сих пор смотрят с недовольством, но рюмку наливают.
У Димыча зазвонил телефон. Уже по улыбке было понятно, кто на связи. Его голос стал елейным:
– Да, дорогая. Конечно. Уже бегу.
Он окинул нас счастливым взглядом.
– Будут спрашивать, я на обеде.
– Кристине привет, – сказала не менее счастливая Силивёрстова.
– Про свадьбу не забудьте. Все приглашены.
Димыч ушёл, а я подумал, что ждёт его теперь. Крики «горько!», хождение с замороженными цветами возле роддома, первые зубы, первый класс, первая годовщина. А там и внуки пойдут. В общем, семейная жизнь, невыносимо-трудная и прекрасно-великолепная.
Когда страсти утихли, Силивёрстова подошла к окну.
– А мне муж на ситцевую свадьбу подарил эустому, очень дорогой цветок. Он его во «Флористике» украл вместе с горшком. Вы бы видели его идиотскую улыбку, но это был самый романтический подарок в моей жизни. Теперь он может купить любой букет, но тот цветок я не забуду никогда. Даже горшок сохранила на память о былых днях.
– А мы, помнится, по дороге в ЗАГС свернули не туда, – улыбнулся Кравчук, – потом машина сломалась, и вдобавок пошёл дождь. Где-то сохранилась фотография, мы там такие грязные, просто с головы до ног, но счастливые. До сих пор вспоминаем.
– Вы же развелись!
– Вспоминать-то можно!
Я начал спешно искать по карманам носовой платок.
– Ты чего, – спросила меня Силивёрстова, – плачешь?
– Н-нет… Просто за Д-димыча ра-а-а-а-а…
Кое-что о китайских самураях
Доводилось ли вам спасать человека от смерти? А потом этот человек предъявляет претензии, мол, спас, теперь ты ответственен за меня до конца жизни. Китайская (или японская, я даже не в курсе) философия самурая, это хорошо, но в нашей стране она не работает. У нас как бывает – спас человека, услышал в свой адрес благодарность, ну выпили за здоровье обеих сторон, и гуляй на все четыре. Да хоть на десять, но в любом случае ты ничего не должен своему спасённому. Ничего.
Или я неправ?
Едва услышав крик со стороны озера, я бросился в воду. Это особый сигнал – так не кричат плескающиеся дети, не шумят пьяные мужики, девушка не визжит, со смехом закрываясь от брызг, пущенных в неё возлюбленным. Это был крик о настоящей помощи, пусть и без слов. Если бы я не был одним из купающихся, то мог бы и не успеть – мне ещё не доводилось плавать в мокрой одежде, да в обуви. Поэтому я сравнительно быстро доплыл до барахтающиеся девушки и, получив пару раз по лицу, сумел дотащить её до ощущаемого дна.
Пока она откашливалась, одновременно рыдая и приходя в себя, я вытирал разбитый нос дрожащими руками. Всё произошло не то, чтобы быстро, но в такой суете, что было больше похоже на безумие – кто-то кричит, потом мир скачет перед глазами, кого-то пытаешься схватить, получаешь по лицу и вот ты стоишь на твёрдом дне и смотришь, как капли крови колышутся на лёгких волнах, а возле дна шныряют окуньки. Я смотрел на эти разводы и подумал, что мы с озером побратались – я и сам глотнул его воды. В голове стоял лёгкий шум, а в уши попала вода. Наконец, я посмотрел на спасённую. Она обняла себя за плечи и дрожала. Из глаз катились слёзы, что было хорошо заметно даже на мокром лице.
– Ты как? – спросил я, и это было всё, что мне пришло в голову.
Она выглядела жалкой, каким бывает одинокий мяукающий котёнок под проливным дождём. Худенькая, бледная, на предплечье татуировка в виде каких-то готических букв. Вот делать-то нечего!
– Нормально, – прошептала она и кивнула, словно пытаясь или успокоить себя, или убедить в этом меня.
– Тогда пойдём. Чего тут стоять?
Я взял её за руку, девушку, которую видел впервые, и мы побрели к берегу.
Там нас уже ждали люди, менее расторопные, чем я. Кто-то был в шоке, кто-то облегчённо улыбался, другие не могли сдержать слёз. Ну и снимали на смартфоны, а как же! Пока мы шли, нам что-то говорили. Это были слова поддержки или предложения помощи, а я слышал только плеск расходящихся волн и крики чаек.
Мы подошли к её вещам. Рядом с одеждой лежала удочка с двумя окунями. Девушка, как оказалось, рыбачка. Видимо, живёт в ближайшей деревне. Она села на песок и совсем стихла, обхватив руками колени. По мокрым волосам всё ещё стекали капли. Я стоял рядом, не зная, что теперь делать. Вроде всё закончилось, надо бы попрощаться и разойтись в разные стороны. А тут ещё люди продолжают глазеть и обмениваться впечатлениями, будто только что посмотрели очередную серию очередного сериала.
– Ну, ты это, поправляйся, – сказал я, нерешительно топчась на месте.
– А ты куда? – вдруг спросила она удивлённым голосом.
– Домой. Скоро автобус, а у меня завтра дела. Ещё одеться надо.
Я хотел сказать про разбитый нос, про шум в голове, но не успел.
– А разве ты не хочешь узнать моё имя? – еле различил я её голос.
– А надо?
– Ты же меня спас. Обычно спрашивают.
– Обычно? Тебя уже не раз спасали?
– Я в целом.
Я беспомощно обернулся. Почти все отдыхающие вернулись к своим делам, а вскоре и вовсе забудут эту историю. Вот и мне хотелось уйти без всяких там обязательных вопросов. Спектакль закончился. Вроде.
– Как твоё имя? – спросил я максимально безразлично, но без дерзости.
Не хватало мне ещё истерики. Она же только что чуть не захлебнулась на глазах у нескольких десятков людей, которые ничем не могли помочь, даже не пытались. А я решил просто уйти, будто ответил на вопрос «который час».
– Юля.
– Буду знать. Ну, Юля, береги себя.
– А тебя?
– Меня Пётр. Петя.
– Приятно познакомиться, – она чуть кивнула.
За всё время недолгого разговора Юля ни разу не подняла на меня глаза. Всё также смотрела в никуда. Видимо ещё пребывала в шоке.
Посчитав, что все формальности соблюдены, я решил откланяться. Но не успел.
– Посиди со мной, – попросила она тихо.
Вот этого мне точно не хотелось.
– Знаешь, мне бы лучше домой. У меня дела.
Она понимающе кивнула.
– Иди, раз дела.
В её голосе я услышал нотки сарказма. Будто произнесла «всё с тобой ясно, ничего нового».
– Можем в автобусе поговорить, – предложил я всё, что мог.
– Я местная.
Точно из деревни. Ну и замечательно! Навязчивость Юли была уже в тягость, и как будет дальше, знать не хотелось. Я уже сделал первый шаг, и почти закончил второй, как услышал:
– Странный ты какой-то, – сказала Юля, и второй шаг не был завершён.
– В каком смысле?
Она пожала плечами.
– Для тебя спасти человека, что сходить за хлебом. Будто каждый день кого-то спасаешь, настолько это обыденно.
Эти слова меня задели. Я только что не позволил ей захлебнуться водой со вкусом водорослей, а она пытается меня в чём-то упрекнуть. Будто я ей ещё что-то должен. Так это я протянул ей руку, не она!
– Что-то не догоняю, – слегка повысил я голос, – я вроде тебя не из замка вытащил, а из воды. Спас, «спасибо» и разошлись, в чём проблема?
– Я однажды отбила воробья у кошки, – начала она объяснение, – и я его не посадила на ближайший подоконник, а взяла домой, накормила, замазала ему все ссадины, и выпустила только когда он был готов к нормальной жизни.
– Ну, молодец, дальше что?
– Я спасла его и несла ответственность за его дальнейшую жизнь.
– Мне тебя накормить? – спросил я с издёвкой.
– Можно просто посидеть рядом, поговорить, успокоить. Я почему-то чувствую себя ненужной куклой.
Я рассмеялся.
– Вот ты завернула, сестрёнка! Не знаю, каких книг ты начиталась в детстве, но жизнь гораздо проще.
– Совсем ненужной, – она заплакала.
– Так я ещё и негодяй? – удивился я, – А если бы остался на берегу, всё было бы в порядке?
И тут за спиной послышалось:
– А вы молодец, молодой человек.
К нам подошла семейная пара, видевшая мой «героический» поступок. По крайней мере женщина смотрела на меня с восхищением. Её муж, не спасший сегодня ни одной жизни, хмуро разглядывал песок.
– Вот благодаря таким, как вы, – продолжала она, – мир ещё рано списывать со счёта.
– Да пустяки, – ответил я и тут же подумал, что эти слова Юле лучше бы не слышать.
– Жизнь человека не пустяки, что вы! Вы спасли не только девушку, но и её детей, и внуков, и всех-всех!
– Ну….
– А знаете, как говорят? Спас одного – спас весь мир.
Я вот просто чувствовал, что ответственность не просто села мне на плечи, а устраивается поудобней.
– Да я просто оказался рядом.
– Все скромные люди именно так и говорят, – понимающе кивнула женщина.
– Пойдём, а, – пробурчал её муж, став уже моим спасителем, – молодые люди хотят поговорить.
– О, конечно! Но вы, всё равно, молодец!
И всё-таки я уселся рядом с Юлей, глядя, как озеро посылает к берегу волну за волной. Мне всегда нравился их ненавязчивый плеск и, самое главное, здесь никто никому не должен.
Юля повернулась ко мне
– Если самурай спас кого-то, он несёт ответственность всю жизнь.
– Насколько я помню, самураи только и делали, что всех убивали, – предположил я.
– Наоборот, защищали.
– Ну, может быть. Кто этих китайцев поймёт.
– Японцев, – поправила Юля, – самураи были японцам.
– Все?
– Что все?
– Все самураи – японцы. Китайских самураев разве не было?
Юля посмотрела на меня, как на полоумного.
– Ну… Вот как тебе сказать? Богатыри, они русские, а самураи японцы.
– А, да! – вспомнил я, – У китайцев Шаолинь, у японцев ниндзи и самураи. Как оказалось. Я просто думал… Да ну их.
Юля чуть улыбнулась.
– Так это у японцев так принято, – продолжал я, – спас и опекай дальше. У нас всё по-другому. Врачи же не несут ответственность за каждого спасённого?
– Это их работа, их долг.
– Для самурая это тоже и работа и долг. У азиатов свой кодекс чести.
Юля молчала, глядя как рассыпается её домик из железной логики.
– Я бросился за тобой не потому, что собирался что-то исполнить. Я даже спасать тебя не хотел. Просто побежал на крик и всё. Инстинкт такой. Сегодня я тебя тащу из воды, завтра ты меня выносишь из пылающего дома. Так это и работает. Что мне с тобой всю жизнь делать? У меня девушка есть, что ей скажу про тебя? Учится на юридическом и любит задавать неудобные вопросы. Она у меня умная.
– Я того воробья не бросила, – прошептала Юля.
– Это потому, что у него не было сил улететь. Если бы ты была без сознания, я бы сделал искусственное дыхание, и в больницу отвёз. Но ты жива и здорова, ходить можешь. Что ещё нужно для счастья? Считай, сегодня твой второй день рожденья. Иди, порадуй родителей, тортик купи к чаю.
– У меня нет родителей.
– Ну, кому-нибудь.
– Никого нет.
Если бы я был психологом, то нашёлся что сказать. А так… Вдалеке уже клубилась дорожная пыль, подъезжал автобус. Я поднялся.
– Будь на воде осторожнее в следующий раз.
Я не хотел оглядываться, убеждаться, что всё в порядке, но когда автобус поворачивал в город, всё же бросил взгляд на то место, где мы сидели. Всё произошло быстро, картинка мелькнула перед глазами, но мне показалось, что Юля опять направлялась к озеру.
Лет через двадцать мы повстречались снова. Опять случайно и, слава Богу, не на озере. Юля сидела в маленькой кафешке, куда я с женой зашёл выпить кофе. Я абсолютно не узнал её. Да и как было узнать, если мы общались несколько минут и смотрели в основном на озеро. Но вот её глаза, их блеск, а точнее, его отсутствие, обречённость, мигом мне напомнили о кодексе самураев и спасённом воробье. Та встреча будто снова прошла перед глазами. Это была она. И знаете, я облегченно вздохнул. Больше всего я боялся, что Юля пошла топиться и на этот раз преднамеренно. Все эти разговоры о ненужности, ответственности. И хотя в газетах ничего не сообщалось о смерти на водах, несколько лет я жил с чувством тревожности и вины. Что надо было обменяться адресами, может встретиться пару раз. Что я её бросил, возможно, в трудный период жизни.
Но Юля здесь, живая.
– Не помешаем? – спросил я, пока жена делала заказ.
– Нисколько, – она сделала приглашающий жест рукой и углубилась в свои мысли.
И зачем-то, не знаю зачем…
– Вы Юлия?
Она посмотрела на меня, брови поднялись, образовав на лбу мелкие морщинки.
– Да.
– Мы с вами как-то на озере встретились. Вы мне про самураев рассказывали.
– Самураев? Я?
– Ну, китайские или какие-то там другие. И про воробья ещё!
Юлия некоторое время рассматривала меня, словно перебирая фотографии с разными лицами, пока не остановилась на одной.
– А-а, – она облегчённо улыбнулась, – вы меня тогда вытащили из воды!
Ну вот! Сам того не желая, напомнил, что я герой!
– Да просто рядом оказался.
– Ну, рядом, не рядом, но жизнь мне спасли.
– Теперь ваша очередь вынести меня от огня, – попытался я отшутиться.
Рядом села жена, я быстро представил женщин друг другу, умолчав о спасении. Мы некоторое время обменивались общими фразами, даже пару раз рассмеялись, пока жена не сказала:
– Юля, мы пойдём быстренько перекурим, пока кофе несут.
На улице она сразу же спросила:
– Эта та самая утопленница?
Говорю же, она у меня умная.
– Ага. Слава Богу, жива и здорова.
Жена затянулась, долго и внимательно смотря на меня, будто оценивая, догадался или нет.
– Заметил на шее шрам? Это от петли.
Я махнул рукой.
– Да ну, брось. От петли останется максимум синяк и потом пройдёт.
– От верёвочной – да. А тут была проволока или рыболовная леска. Флюорокарбоновая, например. Возможно, не выдержала вес тела, порвалась, или узел развязался – её трудно завязывать. Но кожу порезала основательно. Она же, вроде, рыбачила?
И видя моё недоверие, а точнее – нежелание верить, добавила:
– Кто из нас криминалист, в конце концов?
Ну, ё-моё. Только вздохнул свободно и вот опять! Грузи теперь себя мыслями, насколько велика вина и что было бы, если…
– И татуировка на запястье тоже меня смущает.
– А что, татуировка? У неё уже есть одна как минимум. Только под рукавом не видно. Нравится ей эта хохлома, что поделать.
Супруга пожала плечами.
– Хорошо, если так. А ты помнишь, что говорил девушке, только что чуть не утонувшей?
– Ну, так. В общих чертах.
– А я помню всё, и твои слова могут помочь человеку сломаться окончательно.
– Так мне надо было нести за неё ответственность всю жизнь! – возмутился я.
– Мог бы проявить некоторое участие и, самое главное, немного уважения.
– Я опаздывал на автобус.
– Автобусы ходят каждые полчаса.
– К тебе, так-то, спешил.
Супруга улыбнулась, но ненадолго:
– Выкрутился, молодец. И, тем не менее, десять процентов самоубийств происходят по причине одиночества.
– Всего десять?
– Считаешь, что это мало?
– Ну ладно. Ладно! Каюсь! Бездушная скотина я. Ты это хочешь услышать?
– Я тебя ни в чём не упрекаю. Ты сам делаешь такие выводы.
– Пошли уже, – я направился к двери, – кофе ждёт.
До ужаса надоело спорить, а женская солидарность, как я убедился в очередной раз, это… это сила.
– А если думаешь, что это женская солидарность, – вдогонку сказала жена, – то это всего лишь человечность. Простоя и элементарная.
Когда мы вернулись к столу, Юля опять устремила взгляд в какую-то свою мрачную пустоту и зачем заказывала салат, который был всё ещё нетронут, одному Богу известно. Глядя на неё, я подумал – да, она вполне могла это сделать с собой. И тонкая полоска на шее уже не казалась незагорелым местом от цепочки. И витиеватая татуировка на запястье, возможно, что-то скрывала.
И тут жена, едва заняв своё место и взяв принесённую чашку, с ходу, вот прямо с ходу, предложила:
– Юленька, тут такое дело. Мы с Петей и дочкой хотели в кино сходить, и билеты уже купили. Но вот дочка отказалась, какие-то планы у неё там вдруг появились. Ну, какие могут быть планы у пятнадцатилетней?
Так жена включает «дурочку», когда нужно заболтать собеседника.
– Может, вы к нам присоединитесь? А то сдавать билет… Не люблю я это. Будто капитулируешь. И кассиры смотрят с подозрением. Звучит глупо, но у меня свои тараканы в голове.
Она ласково и откровенно улыбалась, показывая, что нам можно доверять.
– Так что, поможете двум несчастным киноманам?
Юля чуть засмущалась.
– Ну… если всё так серьёзно.
– Более чем. Вы сделаете очень благородный поступок. Тем более, что с этим, – она пренебрежительно кивнула в мою сторону, – скучно. Он не любит хорошие фильмы, как я. Ему только перестрелки и драки подавай.
– А мне нравятся хорошие, – улыбнулась Юля.
Жена уже допила кофе, причём как-то быстро, чуть ли не давясь, и попросила меня:
– Закажи ещё, только получше. Не эти помои.
Она улыбнулась Юле:
– Люблю, чтобы кофе был хороший.
– И фильмы.
– И фильмы тоже. А если со счастливой концовкой, то вообще здорово!
Я понял намёк, не дурак, знаете ли, и пока стоял возле стойки, достал смартфон и принялся изучать наличие хороших фильмов в кинотеатрах. На душе было не то, что бы легко и радостно, но казалось, что я поступаю правильно. Все живы и идут в кино. Вот почему эти китайские самураи так рьяно несли всякую там ответственность. Ну, или я вообще ничего не понимаю в их философии.
