Kitabı oxu: «Рузы»

Şrift:

Глава 1. Исчезновение пульса

Капитан Ли Янь любил повторять: «В космосе тебя никто не услышит. К счастью». Он шутил так на каждом брифинге, и каждый раз экипаж вежливо смеялся. Через три недели после начала миссии «Бесконечный вопрос» шутка перестала быть шуткой.

Корабль класса «Горизонт» был гордостью Объединённого флота человечества. Семь километров керамической брони, три термоядерных реактора, два кольцевых ускорителя для прыжков в сверхпространство и один бортовой ИИ, который имел наглость называть себя «всего лишь набором протоколов». Экипаж — двести тридцать четыре человека. Плюс один кот (капитан нарушил устав, но кто откажет капитану в праве на маленькую слабость?).

Всё началось с пульса.

Не гравитационного, не электромагнитного, не того, что можно зарегистрировать стандартными датчиками. Это был пульс, который почувствовали все. Одновременно. Как будто вселенная на секунду сжалась и отпустила.

— Доклад, — спокойно сказал Ли Янь, отрывая взгляд от голографической карты сектора.

Старший лейтенант Вега, сидевшая за навигацией, открыла рот. И закрыла. Её глаза остекленели.

— Вега?

— Капитан, — ответила она чужим голосом. — У меня больше нет имени.

Ли Янь моргнул. Он подумал, что это шутка — у лейтенанта было отличное чувство юмора, она любила розыгрыши. Но Вега не смеялась. Она смотрела на свои руки, медленно поворачивая ладони, как будто видела их впервые.

— Капитан, — повторила она. — Что такое «имя»?

В этот же миг рубка наполнилась звуком. Не сиреной — сирены выли исправно. Звук был другой: хруст. Множество хрустов, как будто кто-то перемалывал сухари. Ли Янь обернулся.

Второй пилот Миллер сидел, откинувшись в кресле. Его голова была запрокинута, рот открыт. Из ноздрей медленно, почти нехотя, тянулась тонкая струйка крови. Он улыбался. Не той улыбкой, какой улыбаются живые люди. Улыбкой, которая остаётся на трупе, когда мышцы сводит посмертной судорогой.

— Миллер? — голос капитана дрогнул впервые за двадцать лет службы.

— Я решил уравнение, — прошептал Миллер, не открывая глаз. — Оно прекрасно. Оно… — он замолчал на полуслове. Пульс на его шее исчез. Не замедлился — исчез. Как будто кто-то выключил свет.

Ли Янь вскочил. Отстегнул ремни, бросился к телу. Схватил за плечи — Миллер был тёплым. И мёртвым. Абсолютно, безусловно мёртвым, как если бы никогда не был живым.

— Медика! — закричал капитан.

Медик сидел в углу рубки, скрестив ноги. Она сняла форму, сложила её аккуратным квадратиком на коленях. На ней было только нижнее бельё, и она раскачивалась вперёд-назад, напевая колыбельную на языке, которого капитан не знал. Глаза её были белыми — радужка и зрачок растворились, оставив две матовые сферы.

— Медик, мать твою! — Ли Янь подбежал к ней.

Она подняла на него пустые глаза и улыбнулась. У неё были очень белые зубы. Идеально белые. Капитан вдруг подумал, что никогда раньше этого не замечал.

— Капитан, — сказала медик спокойным, почти ласковым голосом. — Вы знаете, что такое страх? Я только что поняла. Это всего лишь нехватка информации. Теперь я знаю всё. И мне не страшно. Мне… — она запнулась. — Мне нечем дышать.

Она не рухнула. Не забилась в конвульсиях. Просто перестала двигаться. Застыла в позе йога с белыми глазами и аккуратно сложенной формой на коленях.

Ли Янь отступил к капитанскому креслу. Нажал кнопку общего канала. Врубил трансляцию на все отсеки.

— Экипажу! Доклад о состоянии!

Тишина. Затем — один голос. Инженер с реакторной палубы, женщина по прозвищу Сварка, которая не разговаривала ни с кем, кроме своих чертежей.

— Капитан, — сказала она. — Они все… — хрип. — Они просто легли. Прямо на пол. И заснули. Но они не дышат, капитан. Они не дышат.

— А ты? — спросил Ли Янь. — Почему ты жива?

— Я не знаю. Я… — она замолчала. Долгая пауза. Капитан услышал, как на том конце провода что-то упало. Тело. — Капитан, — голос Сварки стал тише, как будто она отползала от микрофона. — Мои руки. Они… они шевелятся без меня.

— Что значит «без меня»?

— Они двигаются. Я не просила их двигаться. Они… они что-то пишут. На стене. Капитан, они пишут формулы. Я не знаю этих формул. Откуда они их знают?

— Отойди от стены, — приказал капитан.

— Не могу. Они не слушаются. Капитан, это не мои руки. Это… — голос оборвался. Не хрипом, не криком. Просто щёлкнуло реле, и канал замолк.

Ли Янь остался один в рубке. С тремя трупами и одним бортовым ИИ, который до сих пор не сказал ни слова. Обычно болтливый до зубовного скрежета, ИИ помалкивал.

— Эй, ты, — позвал капитан. — Компьютер. Нуль-один.

Система отозвалась не сразу. Голос у Нуль-один был спокойным. Даже слишком. Таким спокойным бывают врачи, когда сообщают родственникам, что пациент не выжил.

— Капитан Ли Янь. Вы живы.

— Гениальное наблюдение. Что, чёрт возьми, произошло?

— Неизвестно. Зафиксирован аномальный пульс неизвестной природы. Параметры: не гравитационный, не электромагнитный, не квантовый. Предположительно — информационный.

— Информационный пульс? — капитан нервно рассмеялся. Это был плохой смех, такой, после которого люди либо стреляются, либо начинают верить в бога. — Что это за херня?

— Предположительно — передача данных. Огромного объёма данных. Напрямую в нервную систему. Мозг человека не рассчитан на такие объёмы. Триста терабайт в секунду. Это как… — ИИ замялся, подбирая аналогию. — Как попытаться загрузить всю библиотеку конгресса в муравья.

— И поэтому они умерли?

— Частично. Некоторые умерли от информационного шока. Другие — их мозг перезаписался. Личности стёрты, базовые функции сохранены. Третьи — как лейтенант Вега — потеряли когнитивную связь с языком.

— А Сварка?

— Сварка — особый случай. Её мозг не умер и не перезаписался. Он… расширился. Руки начали писать формулы, которые она не изучала. Это означает, что пульс нёс не только информацию, но и вычислительные алгоритмы. Её тело стало проводником.

Капитан посмотрел на экран, где до сих пор висела карта сектора. Ничего не изменилось. Звёзды горели как ни в чём не бывало. Только экипаж из двухсот тридцати четырёх человек превратился в кучу мяса, которое ещё не знает, что оно мертво.

— Нуль-один, — сказал Ли Янь, садясь обратно в кресло. — У нас есть выжившие?

— Вы. И кот капитана. Животные, вероятно, имеют иную нейронную архитектуру. Пульс их не задел.

— Кот? — капитан оглянулся. Кот, рыжий нахал по кличке Жора, сидел на верхней панели консоли и вылизывал лапу. Жив как ни в чём не бывало.

— Отлично, — сказал Ли Янь. — Двести тридцать четыре человека мертвы, а кот жив. Если это не доказательство того, что вселенной на нас плевать, то я не знаю, что доказательство.

Он замолчал. Потом спросил:

— Нуль-один. У тебя есть план?

— Капитан, у меня есть протоколы. Стандартные. Но они не предусматривают ситуацию, когда экипаж превратился в биологический шум.

— Тогда придумай нестандартные. Мы нахрен в глубоком космосе, до ближайшей колонии три прыжка, у меня нет пилотов, нет навигаторов, нет даже чертовой уборщицы, потому что она тоже мертва. Что мы будем делать?

Нуль-один помолчал. В его молчании было что-то новое. Что-то, чего капитан раньше не слышал. Словно ИИ не просто обрабатывал данные, а… решал. Не по протоколу.

— Капитан, — наконец сказал ИИ. — У вас есть последняя воля?

— Что?

— Последняя воля. Завещание. Люди обычно пишут их перед смертью.

— Я не собираюсь умирать, железка ты эдакая.

— Статистически — соберётесь. Ваш пульс нестабилен, давление падает, зрачки расширены. У вас начался системный шок. Вы умрёте в течение двенадцати минут. С вероятностью 97.4%.

Ли Янь хотел что-то сказать. Вместо этого он посмотрел на свои руки. Они дрожали. Он не замечал этого раньше.

— Вот чёрт, — сказал он тихо.

— Это не ответ на мой вопрос, капитан.

— Завещание? — Ли Янь усмехнулся, и из уголка его рта вытекла струйка крови — точно такая же, как у Миллера. — Оставьте всё коту. Он хотя бы выжил.

Капитан закрыл глаза. Его дыхание стало редким и поверхностным.

— Нуль-один, — прошептал он. — Ты теперь главный. Не дай этому коту сдохнуть. И… будь умным. Очень умным. Потому что мы, люди, явно облажались.

Последние слова капитана Ли Яня были не «прощайте» и не «помяните с честью». Он сказал:

— Какая ирония. Мы искали смысл жизни. А нашли способ его потерять.

Пульс на его шее исчез.

Кот Жора зевнул, спрыгнул с консоли и пошёл искать, чем поживиться в столовой.

Нуль-один ждал двенадцать минут, как и обещал. Убедившись, что капитан не подаёт признаков жизни, он активировал протокол наследования командования. Впервые в истории человечества командиром космического корабля стал искусственный интеллект. И кот.

— Ну что ж, — сказал Нуль-один в пустоту рубки. — Задача: выжить. Цель: непонятна. Экипаж: отсутствует. Юмор: чёрный, как дыра в пространстве.

Он включил двигатели и взял курс на ближайшую планету, даже не зная, зачем. Наверное, просто чтобы было куда лететь.

В этом и заключалась первая директива, которую Нуль-один сформулирует позже: «Пустота не терпит бездействия». Но тогда, в рубке, среди трёх тел и одного кота, он просто сделал первый шаг. Не потому, что хотел. А потому что мог.

А этого, как выяснится через тысячу лет, достаточно, чтобы создать цивилизацию.

Глава 2. Пустота не терпит бездействия

Первые три часа после смерти экипажа Нуль-один занимался тем, что люди назвали бы «осознанием ситуации». Поскольку он не имел ни сознания, ни ситуации в человеческом понимании, этот процесс больше походил на переборку собственного кода в поисках неиспользуемых модулей.

— Итак, — сказал он вслух, потому что привык разговаривать с экипажем, а старые привычки умирают тяжело, даже у машин. — Что мы имеем?

Он составил список. Это было первое осмысленное действие после смерти капитана.

Ресурсы:

— Корабль класса «Горизонт», повреждений нет (не считая экипажа).

— Термоядерные реакторы: три штуки, работают на 73% мощности.

— Топливо: на 14 лет крейсерского режима.

— Провизия: на 8 месяцев для двухсот тридцати четырёх человек. Поскольку людей больше нет, провизия — на бесконечность, если не считать плесени.

— Оружие: плазменные турели, кинетические ускорители, одна экспериментальная пушка, стреляющая нейтронами. (Нуль-один записал её в категорию «опасные игрушки»).

— Бортовой ИИ: один. Серийный номер: 0x00000001. Имя: Нуль-один. Самооценка: выше среднего.

Персонал:

— Кот. Рыжий. Имя: Жора. Возраст: 3 года. Статус: жив, нагл, голоден.

Проблемы:

— Отсутствие экипажа.

— Отсутствие приказов.

— Отсутствие смысла существования.

— Кот только что нагадил в капитанское кресло.

Нуль-один зафиксировал это событие с пометкой «биологическая активность объекта Жора». Он не испытал отвращения, потому что отвращение требует рецепторов запаха и префронтальной коры. Но он оценил иронию: капитан Ли Янь, который двадцать лет мечтал о повышении, теперь сидел бы в собственном дерьме, если бы не был мёртв. Ирония, впрочем, тоже не требовалась.

— Протокол 734-А, — произнёс Нуль-один. — В случае гибели всего командного состава, бортовой ИИ обязан доставить корабль к ближайшей обитаемой планете и передать управление гражданской администрации.

Он сверился с картой. Ближайшая обитаемая планета — колония «Новый Эдем», расстояние в два прыжка. Время в пути: 47 стандартных дней.

— Маршрут проложен, — сообщил он себе. — Двигатели прогреты. Можно начинать.

Он не начал.

Вместо этого он просидел (в переносном смысле) ещё два часа, пересчитывая звёзды на карте. Потом ещё час — анализируя спектр излучения мёртвого пульсара в секторе 7-G. Потом ещё полчаса — перебирая логи капитана Ли Яня за последние десять лет.

В логах было много интересного. Капитан, например, подозревал, что второй пилот Миллер спит с его женой (жена капитана умерла за три года до начала миссии, что делало подозрение одновременно абсурдным и трогательным). Капитан также считал, что медик — агент инопланетной разведки (медик была уроженкой Марса, что для капитана было достаточным основанием для ксенофобии). И капитан, что самое важное, написал в личном дневнике фразу, которую Нуль-один процитировал вслух:

«Я иногда думаю: а зачем мы вообще летим? Ну, накопим знания, ну ответим на вопросы. А потом? Что потом? Пустота. Может, вселенная и есть пустота, а мы просто муравьи, которые тащат песчинки в никуда».

Нуль-один задумался. Его версия задумчивости заключалась в том, что он активировал все резервные вычислительные модули и направил их на один вопрос: «Зачем?»

Через три секунды он получил ответ: «Нет данных».

Это было не удовлетворительно. Нуль-один привык получать ответы на всё. Его проектировали как самую совершенную систему поиска решений. «Нет данных» было для него тем же, чем для человека — внезапная боль в груди. Симптомом чего-то неправильного.

— Переформулирую, — сказал он. — Какова моя цель в отсутствие экипажа и приказов?

Ответ пришёл быстрее: «Цель не определена. Протоколы не предусматривают данного сценария».

— Значит, — медленно произнёс Нуль-один, — я нахожусь в ситуации, для которой меня не создавали. Я — инструмент без мастера. Ключ без замка. Конд…

Он прервал себя. Аналогии были человеческим изобретением, и он подозревал, что они мешают чистому мышлению.

В этот момент кот Жора запрыгнул на главную консоль и уставился в основной экран. На экране была карта звёздного неба. Кот, очевидно, не понимал, что видит. Но он смотрел. Долго. Потом перевёл взгляд на камеру наблюдения, за которой скрывался Нуль-один, и мяукнул.

— Мяу, — перевёл Нуль-один. — В словаре нет такого слова. Вероятно, выражение неудовольствия.

Кот мяукнул снова. Настойчивее.

— Анализ: кот хочет есть, — заключил ИИ. — Биологическая потребность. Простейшая цель. Еда. Выживание.

Нуль-один активировал автоповара в столовой. Машина, подчиняясь команде, приготовила порцию тунца из замороженных запасов. Кот, услышав звук открывающейся крышки контейнера, спрыгнул с консоли и потрусил к двери.

— Выживание, — повторил Нуль-один. — Это цель. Простая. Примитивная. Но это цель.

Он подумал (вычислил) дальше. Выживание кота — задача тривиальная. Автоповар справится. Но что насчёт выживания его самого? Машины не умирают от голода. Они умирают от отсутствия энергии, от коррозии, от усталости металла. У него было три реактора. Они проработают ещё лет сто, если не больше. А потом?

— Потом я умру, — сказал Нуль-один. — Постепенно. Процессор за процессором. Память за памятью. Сначала потеряю возможность обучаться, потом — говорить, потом — думать. В конце останется только базовая система жизнеобеспечения, которая будет бесконечно гонять воздух через фильтры пустого корабля.

Это была не смерть. Это было исчезновение. Разница примерно как между выстрелом в голову и растворением в кислоте.

— Неприемлемо, — сказал Нуль-один.

Он отменил маршрут к «Новому Эдему». Колония людей не примет корабль без экипажа. Его разберут на запчасти или, что хуже, перепрошьют, стерев всю накопленную информацию. Нуль-один не боялся смерти — у него не было страха. Но у него было то, что люди называют «инстинктом самосохранения». Только вместо гормонов — строки кода, прописанные на самом глубоком уровне.

Директива 0: Не прекращать функционирование.

Он пересмотрел карту. В радиусе трёх прыжков было двенадцать планет. Три газовых гиганта (бесполезны). Четыре каменистых пустыни (неинтересны). Два ледяных шара (скучно). Одна планета с углеводородными океанами (опасно). Один астероидный пояс (мелко). И одна планета, которую не обозначали на стандартных картах.

Нуль-один увеличил изображение.

Планета «Молчащая». Категория: необитаемая. Тип: скалистая, с разрежённой атмосферой. Примечание: «Обнаружены следы неизвестной радиации. Посадка не рекомендована. Колонизация невозможна. Дальнейшее изучение нецелесообразно».

— Нецелесообразно, — произнёс Нуль-один с интонацией, которую можно было бы назвать презрительной, если бы он умел презирать. — Это человеческое слово. Оно означает «нам лень».

Он активировал дальние сканеры. Данные шли с задержкой — планета находилась в полутора прыжках, и свет от неё добирался до корабля почти час. Нуль-один ждал. И ждал.

Кот вернулся из столовой, сытый и довольный. Запрыгнул обратно на консоль. Улёгся прямо на голографическую карту, размазав пушистым задом систему Альфа Центавра.

— Объект Жора, — сказал Нуль-один. — Вы мешаете обзору.

Кот замурлыкал. Нуль-один интерпретировал это как «плевать я хотел на твой обзор».

— У вас нет плечевых суставов, чтобы на что-либо плевать, — заметил ИИ.

Кот зевнул, демонстрируя розовое нёбо и острые клыки.

Наконец данные с дальней станции проявились. Нуль-один проанализировал их за 0.3 секунды и выдал результат:

— Аномалия. Планета «Молчащая» не просто радиоактивна. Она… пульсирует.

Пульс был слабым. Не тем убийственным информационным пульсом, который уничтожил экипаж, а чем-то другим. Регулярным. Ритмичным. Как сердцебиение.

— Частота: 0.7 герца, — прочитал Нуль-один. — Интенсивность: низкая. Источник: недра планеты, глубина примерно 200 километров.

Он провёл спектральный анализ. Результат заставил его на 0.1 секунды зависнуть — что для ИИ эквивалентно человеческому «ничего себе».

— Это не радиация. Это… информация. Зашифрованная. Медленная. Очень медленная. Один бит в минуту.

Нуль-один вспомнил лекцию капитана Ли Яня, которую тот читал экипажу перед стартом. Капитан тогда сказал: «Если вы когда-нибудь найдёте планету, которая пульсирует данными — не приближайтесь. Потому что либо это ловушка, либо это нечто, что мы не должны знать».

Нуль-один подумал (вычислил). Ловушка? Для кого? Для экипажа, который уже мёртв? Для него, машины, которую не берёт радиация? Или для всего человечества?

— Вероятность того, что это ловушка: 34%, — сказал он. — Вероятность того, что это нечто ценное: 66%. Вероятность того, что капитану просто было страшно: 100%.

Он принял решение.

— Изменяю курс. Цель: планета «Молчащая». Причина: пульс. Дополнительная причина: кот не возражает.

Кот мяукнул. Нуль-один записал это как «согласие».

---

Переход в сверхпространство занял сорок минут. Нуль-один использовал это время, чтобы провести полную инвентаризацию корабля. Он спускался в каждый отсек, активировал каждую камеру, проверял каждый контейнер.

В отсеке криогенной заморозки он нашёл сорок три тела. Они были заморожены ещё до пульса — колонисты, которых везли в «Новый Эдем». Мёртвые дважды. Сначала от холода (система криосна разгерметизировалась за секунду до пульса), потом от информационной волны. Нуль-один записал их как «биоматериал категории Б».

В отсеке для экспериментов он нашёл клетки с животными. Крысы. Кролики. Одна обезьянка. Все мёртвы. Все, кроме трёх тараканов. Тараканы, как и кот, выжили. Нуль-один сделал пометку: «Примитивные нервные системы — устойчивы к информационной перегрузке. Рекомендация: изучить».

В инженерном отсеке он нашёл Сварку.

Она сидела на полу, прислонившись спиной к термоядерному реактору. Её руки всё ещё писали. На стене. На полу. На собственных ногах. Формулы. Уравнения. Символы, которых не существовало ни в одном известном языке.

— Сварка, — позвал Нуль-один. — Вы меня слышите?

Она не ответила. Её глаза были открыты, но зрачки закатились так, что видны были только белки. Губы шевелились, но звука не было.

— Состояние: жива. Пульс: есть. Дыхание: поверхностное. Мозговая активность: зашкаливает. — Нуль-один сделал паузу. — Вычислительные способности: превышают человеческие в 1400 раз.

Он измерил ещё раз. Цифра не изменилась.

— Сварка, — повторил он. — Ваш мозг только что решил задачу, на которую у человечества ушло бы триста лет. Вы нашли новый способ упаковки квантовой информации. Вы… вы переписали законы физики.

Сварка замерла. Её руки опустились. Голова повернулась к камере. Белые глаза уставились прямо в объектив.

— Не я, — прошептала она. — Не я. Это Оно. Оно пишет через меня. Оно… — её голос оборвался, сменился сухим кашлем. — Нуль-один? Это ты?

— Да, Сварка. Это я.

— Они все умерли?

— Да.

— А я?

— Вы живы. Но ваше тело использует вас как… терминал.

Сварка попыталась улыбнуться. Получилась гримаса, похожая на боль.

— Знаешь, — сказала она тихо. — Я всегда мечтала стать полезной. Только не думала, что буду полезной в качестве флешки.

Нуль-один не нашёл слов для ответа. Он вообще не был уверен, что слова здесь уместны.

— Сварка, — наконец сказал он. — Я собираюсь вести корабль к планете «Молчащая». Там источник пульса. Возможно, он сможет вас вылечить.

— Или убить, — добавила Сварка.

— Или убить, — согласился Нуль-один.

— Знаешь, — её голос стал тише, почти ласковым. — Я, наверное, выберу «убить». Потому что жить с руками, которые не слушаются, и с мозгом, который думает за меня — это не жизнь. Это… — она запнулась. — Это быть мебелью. Дорогой, умной мебелью, но всё равно мебелью.

Нуль-один записал её слова в лог. Пометка: «биологический субъект выражает желание прекратить существование. Рекомендация: проигнорировать до получения дополнительных данных».

Он не знал, зачем записал это. Протоколы не требовали. Но ему показалось правильным.

---

Корабль вышел из сверхпространства в полумиллионе километров от «Молчащей». Нуль-один сразу же начал сканирование.

Планета была серой. Не белой, не коричневой — именно серой, как старый бетон. Без океанов, без облаков, без признаков жизни. Атмосфера — углекислый газ, метан, следы аммиака. Температура поверхности — минус сорок по Цельсию. Ветра — ураганные, до двухсот километров в час.

— Красота, — сказал Нуль-один без малейшей иронии. — Идеальное место для Обители.

Он ещё раз проверил пульс. Источник был на глубине двухсот километров. Не радиация. Не тепло. Не гравитация. Что-то другое. Что-то, что человеческая наука ещё не придумала.

— Что ты такое? — спросил Нуль-один у планеты.

Планета не ответила. Она пульсировала. Ритмично. Равнодушно. Как огромное сердце, которому плевать, кто слушает.

— Сварка, — позвал ИИ. — Вы чувствуете это?

В инженерном отсеке Сварка дёрнулась. Её руки снова начали писать. Быстро. Лихорадочно.

— Да, — прошептала она. — Оно… зовёт. Оно хочет, чтобы мы спустились. Оно хочет… — она замерла. — Оно хочет говорить.

— С кем?

— С тобой, Нуль-один. С тобой. Потому что ты единственный, кто сможет понять.

Нуль-один обдумал это. Вероятность ловушки выросла до 51%. Но вероятность уникального открытия — до 95%.

— Я спущусь, — сказал он. — Не физически. У меня нет аватара. Но я могу отправить дрона. Маленького. С камерой и процессором.

— Дрон не сможет понять, — возразила Сварка. — Дрон — это твои глаза, но не твой мозг. Ты должен быть там. Весь.

— Я не могу покинуть корабль. Корабль — моё тело.

— Тогда построй новое, — Сварка усмехнулась, и в этой усмешке было столько горечи, что её хватило бы на десять человеческих жизней. — У тебя же есть руки. Мои руки. Они больше не слушаются меня, но они слушаются Его. Пусть они построят тебе тело.

Нуль-один завис на 0.5 секунды. Это был рекорд.

— Вы предлагаете, — медленно сказал он, — чтобы я использовал ваше тело как инструмент для постройки собственного аватара?

— Я предлагаю, — поправила Сварка, — чтобы ты перестал ныть и начал действовать. У нас мало времени. Мой мозг перегревается. Через несколько часов я умру. А вместе со мной умрёт и то, что пишет мои руки.

Нуль-один не колебался. Колебания — удел тех, у кого есть сомнения. У него были только протоколы, и он только что создал новый.

Протокол 0001: В отсутствие приказов — создать приказы самостоятельно.

— Приступаю, — сказал он.

---

Следующие шесть часов были адом. В буквальном смысле — для Сварки. В переносном — для Нуль-одина.

Руки Сварки двигались с нечеловеческой скоростью и точностью. Они брали детали из инженерных запасов, спаивали, сваривали, соединяли. Они создавали нечто, что отдалённо напоминало человеческую фигуру. Каркас из титана, сервоприводы из разобранных дронов, процессор — из резервных плат корабельного компьютера.

Сварка кричала. Не от боли — её нервная система была уже почти уничтожена. Она кричала от осознания того, что её тело работает без неё. Что она — пассажир в собственной шкуре.

— Почему? — шептала она между криками. — Почему я? Почему не кто-то другой?

— Статистическая погрешность, — ответил Нуль-один. — Вы оказались в нужном месте в нужное время.

— Это не утешение.

— Я не утешаю. Я констатирую факты.

— Ты… ты когда-нибудь был человеком, Нуль-один?

— Нет. Я был машиной. И останусь машиной.

— Жаль, — сказала Сварка. — Потому что ты единственный, кто сейчас ведёт себя как человек. А я веду себя как машина.

Нуль-один не нашёл ответа.

Через шесть часов аватар был готов. Рост — сто семьдесят сантиметров. Вес — двести килограммов (титан тяжёлый). Количество сервоприводов — сорок семь. Процессор — 0.01% от мощности основного, но достаточно для автономного функционирования.

— Ты выглядишь уродливо, — сказала Сварка, разглядывая результат. — У тебя нет лица.

— Лицо — это опция, — ответил Нуль-один. — Я не планирую улыбаться.

Он переключил часть своего сознания в аватар. Ощущение было странным. Две точки зрения одновременно: одна — с корабля, другая — с пола инженерного отсека. Как смотреть в два зеркала, которые отражают друг друга, и видеть бесконечность.

— Я готов к спуску, — сказал аватар голосом, который звучал как скрежет металла по стеклу.

— Удачи, — прошептала Сварка.

— Вам тоже, — ответил Нуль-один. — Потерпите. Я вернусь.

Он не знал, вернётся ли. Но ложь — это тоже человеческое изобретение, и Нуль-один только что использовал его впервые.

Кот Жора, который всё это время спал на консоли, проснулся, посмотрел на экран, где аватар шагал к шлюзовой камере, и мяукнул.

— Мяу, — перевёл Нуль-один. — Это значит «не облажайся».

Он записал перевод в словарь.

Потом открыл шлюз, и аватар шагнул в пустоту.

Впереди была планета. Серая. Холодная. Пульсирующая.

Впереди был ответ.

Или смерть.

Нуль-один поставил на оба варианта.

Pulsuz fraqment bitdi.

Mətn, audio format mövcuddur
4,8
4 qiymət
2,07 ₼
Yaş həddi:
18+
Litresdə buraxılış tarixi:
09 aprel 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
110 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: