Kitabı oxu: «Конституционное правосудие: теория судебного конституционного права и практика судебного конституционного процесса»
Рецензенты:
Н.С. Бондарь – доктор юридических наук, профессор, заслуженный юрист РФ, заслуженный деятель науки РФ, судья Конституционного Суда РФ;
В.С. Курчеев – доктор юридических наук, профессор, декан юридического факультета Новосибирского национального исследовательского государственного университета.
NOVOSIBIRSK NATIONAL RESEARCH STATE UNIVERSITY
SIBERIAN INSTITUTE OF MANAGEMENT RUSSIAN PRESIDENTIAL ACADEMY OF NATIONAL ECONOMY AND PUBLIC ADMINISTRATION
KRAVETS I.A.
CONSTITUTIONAL JUSTICE: theory of judicial constitutional law and practice of judicial constitutional process
Textbook
Reviewers:
N.S. Bondar – doctor of Law, professor, honored Lawyer of the Russian Federation, honored Worker of Science, the judge Constitutional Court of the Russian Federation;
V.S. Kurcheev – doctor of Law, professor, dean Law Firm Novosibirsk national research state University.
The textbook is designed to provide methodological materials for the academic discipline «Constitutional Justice». The work describes the theoretical foundations of the judicial constitutional law and the legal, organizational and procedural framework for the implementation of the constitutional proceedings in view of innovations in the legal regulation and new materials of judicial practice.
The textbook is intended for students of all forms of education at the program 030900.62 «Jurisprudence» of state-legal profile of students and graduates as well as professionals working in the field of state and municipal government.
Keywords: Constitution, justice, constitutional review, judicial constitutionalism, interpretation of the Constitution, constitutional hermeneutics, judicial guarantees of the Constitution, general rules and stages of constitutional proceedings, decisions and legal opinions of the Constitutional Court of the Russian Federation.
© Kravets I.A., 2017
© Ltd. «Yustitsinform», 2017
Предисловие
Учебное пособие разработано с целью методического обеспечения учебной дисциплины вариативной части «Конституционное правосудие». Работу необходимо использовать при подготовке к семинарским занятиям по дисциплине, а также в ходе выполнения письменных и индивидуальных заданий.
Использованные в учебном пособии акты Конституционного Суда РФ изучаются на семинарских занятиях, при подготовке к которым следует обращаться к полному тексту анализируемых решений органов конституционного правосудия.
В учебном пособии раскрываются с учётом новаций в нормативно-правовом регулировании и новейших материалов судебной практики теоретические основы судебного конституционного права и правовые, организационные и процессуальные основы осуществления конституционного судопроизводства. Работа предназначена для студентов всех форм обучения по направлению 030900.62 «Юриспруденция» государственно-правового профиля, слушателей и магистрантов, а также специалистов, работающих в сфере государственного и муниципального управления.
Введение
Учебное пособие ориентирует на наиболее важные вопросы и проблемы в сфере организации и осуществления конституционного правосудия, и может быть использовано как практико-ориентированный материал при подготовке обращений в органы конституционного правосудия.
Кроме учебников, необходимо также использовать справочные правовые базы «Гарант», «Консультант Плюс», «Кодекс», официальный сайт Конституционного Суда РФ (http://www.ksrf.ru).
После изучения каждого раздела и тем необходимо ответить на контрольные вопросы.
Учебное пособие охватывает как теоретические основы судебного конституционного права, так и нормативно-правовые и практические аспекты осуществления судебного конституционного процесса. «Конституционное правосудие» или «Конституционная юстиция» является дисциплиной вариативной части, принадлежит к профессиональному циклу и относится к государственно-правовому профилю. Она изучается на старших курсах после изучения дисциплины «Конституционное право» и предполагает закрепление и углубление студентами знаний, полученных ранее, дает практическую направленность полученным знаниям в связи с изучением значительного числа решений органов конституционного правосудия по различным отраслям права.
Целью дисциплины «Конституционное правосудие» является формирование у студентов совокупности знаний в сфере понятия, природы, организационных и процессуальных основ деятельности органов конституционного правосудия, овладение ими знанием решений Конституционного Суда РФ, других органов конституционного контроля, приобретение навыков анализа, оценки и применения правовых позиций Конституционного Суда РФ.
Эта дисциплина формирует правовые знания, правовое сознание, необходимые для специалистов различных сфер деятельности.
Кроме того, дисциплина «Конституционное правосудие» ориентирована на получение таких практических навыков, как умение:
– выражать и обосновывать свою точку зрения по государственно-правовой и конституционно-процессуальной проблематике, свободно оперировать конституционно-правовыми понятиями и категориями;
– использовать нормы конституционного права и решения органов конституционного правосудия для решения управленческих, политических и социальных задач;
– оценивать правомерность действий должностных лиц при выполнении публичных функций.
Изучение дисциплины должно способствовать формированию у студентов конституционного правосознания, юридического мышления, отвечающих требованиям построения в России правового государства и гражданского общества, а также приобретению навыков, которые можно будет использовать при работе в органах государственной власти и органах местного самоуправления, в том числе навык подготовки обращений в Конституционный Суд РФ.
Учебное пособие состоит из четырёх разделов, которые соответствуют программе дисциплины. В первом разделе раскрываются теоретические основы конституционализма и конституционного правосудия, правовая природа судебного конституционализма и судебного конституционного права, понятие, содержание и виды судебного конституционного контроля (надзора), его место в механизме правовой охраны конституции. Во втором разделе освещаются правовые и организационные основы осуществления конституционного правосудия в России, включая порядок назначения и правовой статус конституционных судей, общие правила и стадии конституционного судопроизводства, понятие и виды решений и правовых позиций Конституционного Суда РФ. В третьем разделе анализируются особенности различных видов производств в Конституционном суде РФ, практика принятия судебных актов в конституционном судопроизводстве. В четвёртом разделе раскрываются юридическая сила, проблемы исполнения решений Конституционного Суда РФ, основания ответственности за их ненадлежащее исполнение. Разделы (или темы) снабжены контрольными вопросами и библиографическим списком.
Раздел I
Конституция и правосудие: судебное применение, толкование и правовая охрана Конституции
Тема 1.1. Теория конституционализма и конституционное правосудие
Нормативно-правовые акты:
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (в ред. от 21.07.2014) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 01.08.2014
2. О Конституционном суде Российской Федерации: ФКЗ РФ от 21.07.1994 № 1-ФКЗ (ред. от 08.06.2015) // СЗ РФ. – 1994. – № 13. – Ст. 1447.
Основная литература:
1. Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс: Учеб. пособие. 3-е изд. перераб и доп. – М: Норма, 2011. – 592 с.
2. Конституционный судебный процесс: учебник / Отв. ред. М.С. Саликов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2015. – 352 с.
3. Кравец И.А. Российский конституционализм: проблемы становления, развития и осуществления. – СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005.– 675 с.
Правосудие по конституционным делам (вопросам) в современных условиях развития российской правовой системы становится важным средством гармонизации различных отраслей права, юридическим инструментом обеспечения верховенства конституции, ее прямого действия на всей территории Российской Федерации. Как справедливо отмечает Н.В. Витрук, правосудие, осуществляемое конституционными судами, признается как высшая форма конституционного контроля1.
По мнению судьи Конституционного Суда РФ Н.С. Бондаря, конституционное правосудие выступает как инструмент социоисторической модернизации конституции, генератором «живого конституционализма»2.
Контроль за конституционностью нормативных правовых актов и договоров – важнейшая часть механизма реализации права и гарантирования прав и свобод человека и гражданина. Правосудие по конституционным делам (вопросам) оказывает влияние не только на конституционно значимые вопросы, но и на другие отрасли права, вопросы гражданско-правового, уголовно-правового, административно-правового, финансового регулирования. Поэтому научный интерес представляет взаимосвязь между конституционным правосудием, верховенством права и российским конституционализмом.
Остановимся сначала на концепциях верховенства права в современной мировой юриспруденции и их влиянии на российский конституционализм.
Роль правового регулирования в становлении и развитии конституционного государства трудно переоценить. Обязывающий характер правовых норм всегда является составной частью современного понимания конституционного государства. В различных правовых системах сформировались концепции, объясняющие роль права в регулировании общественных отношений, складывающихся в условиях конституционализма.
Англосаксонская концепция определяется понятием «верховенства права» или «господства права» (rule of law). В англосаксонской правовой культуре принцип верховенства права формировался постепенно, как и сама английская конституция. В общем виде верховенство права означает, что даже высшая законодательная власть не должна на законных основаниях посягать на известные основные принципы справедливости. Источник таких основных принципов справедливости был заложен в английской конституции, которая материализовалась в ряде известных исторических документов, начиная с Magna Carta 1215 года, простирающемся до Bill of Rights 1689 года, а также английского общего права.3 В наиболее развитом виде эта концепция получила распространение сначала в Великобритании, США, а затем ее модификации стали применяться в других странах, которые заимствовали идеи и институты стран общего права. К таким странам в настоящее время относятся Канада, Австралия, Новая Зеландия и ряд других. Несмотря на многочисленные примеры реализации в той или иной форме концепции «верховенства права» в странах англосаксонского мира, юристы по-прежнему считают возможным рассматривать ее как идеал4.
В странах континентальной Европы возникла и действует концепция правового государства, в Германии она выражается термином Rechtsstaat, а во Франции – понятием Etat de droit. Возникновение понятия правового государства относится к рубежу XVIII–XIX веков. Впоследствии оно развивалось и совершенствовалось, постепенно модифицировалось и его основное предназначение. В середине XIX века Роберт Моль отмечал, что государство, основанное на идее права, может осуществиться в жизни постепенно и историческим путем, путем прогрессивного развития народа из иной фазы цивилизации5. Причем для такого государства, по его мнению, нет такой формы правления, которая была бы для него обязательна вследствие внутренней необходимости или которая была бы для него единственно возможною вследствие внешних причин. Современные конституционные системы в целом подтверждают это положение. Первоначально понятие правового государства возникло как своеобразная программа ограничения государственных притязаний. В современных условиях «принцип правового государства не сводится к защите человека от государственных притязаний, а преследует двойную цель: в равной мере ограничивать и обеспечивать деятельность государства, чтобы таким образом гарантировать достоинство человека, свободу, справедливость и правовую защищенность его как в отношениях с государственной властью, так и между индивидами»6.
Конституционная система не может функционировать без господства права, ведь конституция наиболее высокий тип права, а конституционное регулирование – наиболее значимое для страны. Однако в каждой стране различные концепции обязывающей силы права создали характерную для данной страны систему конституционализма7.
Английское выражение «rule of law» может быть переведено и как «правление закона». В этом случае основное значение концепции правление закона – то, что законы, а не желания отдельных людей или их групп, должны править и что никто, включая органы публичной власти, не стоит выше закона. Поэтому в рамках конституционного правления господство права ставит своей задачей решение проблемы контроля над деятельностью правителей. Правители нуждаются в ограничениях. Конституционализм как правовое и политическое учение является наукой подобных ограничений и сдержек8.
Необходимость действенности конституции определяет такой принцип конституционализма, как верховенство или господство права. Формирование и деятельность политических институтов при конституционной политической системе протекают в правовых рамках, а каждый орган или институт государства имеет правовое оформление. Именно право служит легализации любых социальных институтов в современном обществе, именно с ним в известной мере связывают «легальный» тип господства,9 характерной чертой которого является подчинение закону, а не личности. Наиболее последовательной реализацией принципа верховенства права являются теория и практика конституционализма, при которых конституции отводится роль Основного закона в государстве, а вся остальная правотворческая деятельность должна иметь конституционные пределы. Этим объясняется и то, что конституционализм как высшее выражение верховенства права должен служить ограждению социальных институтов власти от деформационных сдвигов, связанных с ее захватом и узурпацией.
Формирование российского конституционализма как правового явления немыслимо без надлежащего обеспечения и проведения в жизнь принципа верховенства конституции. Следует согласиться с лаконичной формулировкой Ю. Лимбах, председателя Федерального Конституционного Суда Германии, о том, что «концепт верховенства конституции присуждает высшую власть в правовой системе конституции»10. На пути к реализации этого принципа России удалось преодолеть пока только частично ключевые трудности и проблемы. На наш взгляд, верховенство конституции основывается на следующих постулатах:
1) конституция играет активную роль в правовом регулировании основных сфер общественной и государственной жизни;
2) конституция используется в различных судебных инстанциях как правовой акт прямого действия при разрешении конкретных дел;
3) обеспечивается высшая юридическая сила конституции и приоритетное применение в иерархии нормативно-правовых актов страны;
4) конституционные конфликты и коллизии, возникающие между различными субъектами права, разрешаются на основе конституционных норм при корректирующем воздействии конституционного правосудия;
5) в отношении конституции обязательно применяется системное толкование для обеспечения комплексного воздействия на правовую систему в целом11.
Верховенство конституции в историческом измерении отражает процесс совершенствования механизма реализации конституции, рост средств и методов, с помощью которых конституционные права и свободы обеспечивались, а обязанности исполнялись. На позитивное развитие принципа верховенства конституции несомненное влияние оказывает частота смены конституционных норм, количество действовавших в стране конституций.
В условиях существования писаного Основного закона принцип верховенства права закрепляется в его тексте в форме верховенства конституции. Хотя принцип верховенства права шире и богаче по своему правовому содержанию, чем позитивная формулировка о верховенстве конституции, все же последняя является ценным приобретением современного конституционализма. Она свидетельствует о переводе на язык конституционных норм и позитивного права в целом абстрактных принципов права и справедливости, которые стали уже общепризнанными в обществе или к которым данное общество стремится в своем развитии.
В действующей Конституции РФ 1993 г. (ст. 4 ч. 2) принцип верховенства конституции впервые в истории конституционного развития России получил юридическое закрепление. Как справедливо отмечают Е.И. Козлова и О.Е. Кутафин, «в признании верховенства Конституции заложена не свойственная прежним, советским конституциям идея подчинения государства конституции, праву»12. Однако самого по себе провозглашения недостаточно. В правовой культуре российского общества недоверие к прокламациям слишком сильно, т. к. основано на неизжитой традиции часто встречающегося в различных сферах регулирования расхождения между нормой и жизненными реалиями. В советский период многие конституционные положения бездействовали, действия органов власти, различные сферы жизни общества не были связаны нормами конституции. Расхождение между реальной политикой государства и некоторыми демократическими положениями конституций, – особенно Конституций СССР 1977 и РСФСР 1978 годов, «воспитывало у граждан и должностных лиц отношение к конституционным установлениям как к чисто декларативным»13.
Тем самым советский опыт конституционного регулирования наглядно продемонстрировал, что верховенство конституции может быть правовым регулятором при его обеспечении юридико-техническими средствами.
Принцип верховенства конституции призван показать место конституции в правовой системе страны, в иерархии правовых актов. Он направлен на формирования и деятельного отношения граждан к реализации и отстаиванию конституционных прав и свобод. Активное отношение к конституции и закрепляемым в ней правам способствует развитию определенного конституционного патриотизма в стране с неустойчивыми конституционно-правовыми институтами.
Соблюдение федеральной конституции связано с необходимостью её единообразного понимания на всей территории государства. Для этого легализован и закреплен в конституционных нормах (ч. 5 ст. 125 Конституции РФ) институт толкования конституции. Наряду с функцией толкования Конституционный Суд РФ осуществляет и функцию конституционного контроля, выступая институциональной гарантией верховенства конституции. В советский период практическая потребность осуществления подобных функций отсутствовала. С одной стороны, «советский конституционализм» базировался на концепции полновластия Советов – как единственных органов государственной власти, правовые акты которых не предполагалось проверять на конституционность. При этом единообразное понимание конституционных норм обеспечивалось не правовым, а политическим контролем в условиях административно-командной системы. С другой стороны, советские конституции во многом не были реально действующим правом и не использовались правоприменительными органами непосредственно при вынесении решений. Закрепление в новой конституции России (ч. 1 ст. 15) принципа её прямого действия подразумевало стремление преодолеть укоренившийся недостаток советского конституционного регулирования – не действенность и фиктивность норм конституций. Обеспечение прямого действия конституции – важнейшая задача всех судов общей юрисдикции. Различное применение в судах положений конституции не совместимо с режимом конституционной законности. Поэтому Пленум Верховного Суда РФ 31 октября 1995 г. принял постановление, разъясняющее некоторые вопросы применения судами конституции при осуществлении правосудия.14 Это постановление в силу выработавшейся еще в советский период традиции стало обязательным для судов общей юрисдикции при рассмотрении гражданских и уголовных дел. Однако в современной действительности оно вызывает споры теоретического характера, влияющие на правоприменительную деятельность, а правила применения Конституции, изложенные в этом постановлении, стали конфликтовать с правовыми позициями Конституционного Суда РФ по аналогичным вопросам.
Действующая редакция постановления в п. 2 содержит следующие положения. Согласно ч. 1 ст. 15 Конституции РФ Конституция имеет высшую юридическую силу, прямое действие и применяется на всей территории Российской Федерации. В соответствии с этим конституционным положением судам при рассмотрении дел следует оценивать содержание закона или иного нормативного правового акта, регулирующего рассматриваемые судом правоотношения, и во всех необходимых случаях применять Конституцию РФ в качестве акта прямого действия.
Суд разрешая дело, применяет непосредственно Конституцию, в частности:
а) когда закрепленные нормой Конституции положения, исходя из ее смысла, не требуют дополнительной регламентации и не содержат указания на возможность ее применения при условии принятия федерального закона, регулирующего права, свободы, обязанности человека и гражданина и другие положения;
б) когда Конституционным Судом РФ выявлен пробел в правовом регулировании либо когда пробел образовался в связи с признанием не соответствующими Конституции нормативного правового акта или его отдельных положений с учетом порядка, сроков и особенностей исполнения решения Конституционного Суда Российской Федерации, если они в нем указаны;
В случаях, когда статья Конституции РФ является отсылочной, суды при рассмотрении дел должны применять закон, регулирующий возникшие правоотношения. Наличие решения Конституционного Суда РФ о признании неконституционной той или иной нормы закона не препятствует применению закона в остальной его части.
В конце ХХ – начале XXI века интеграционные процессы в Европе заставляют переосмыслять в определенной степени постулат о верховенстве конституции, который является одним из ключевых в современном конституционном праве. Международная интеграция привела к появлению новых правовых систем – европейского права (права Европейских Сообществ – права ЕС) и права Совета Европы. Право ЕС имеет наднациональный характер. Оно инкорпорируется в национальные правовые системы государств – участников интеграционных объединений. Нормы этого права имеют прямое действие и обладают верховенством по отношению к нормам права, создаваемым самим национальным государством. Вследствие этого меняется привычное соотношение источников конституционного права в государствах, которые являются участниками межнациональных интеграционных объединений.
Так, по мнению Л.М. Энтина, постулат о том, что «конституция – это высший по своей юридической силе нормативно-правовой акт, коему соответствуют или должны соответствовать все иные нормативно-правовые акты, отныне должен восприниматься с некоторыми оговорками, а зачастую и вообще ставиться под сомнение»15. Правовой режим нормативно-правовых источников европейского права имеет особенность. Эти источники создаются институтами Сообществ, а содержащиеся в них нормы являются нормами прямого действия и обладают верховенством по отношению к нормам национального права, даже если речь идет о конституционно-правовых нормах.
В свете интеграции России в европейское правовое пространство положения Конституции РФ необходимо интерпретировать с учетом международно-правовых стандартов в области прав человека и, в частности, норм Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод.
Термин «конституционная юстиция» был введен в 20-х годах ХХ столетия известным ученым теоретиком права, государственным деятелем и судьёй Конституционного Суда Австрии Гансом Кельзеном для теоретического обоснования и институционального обеспечения судебной гарантии Конституции. В некотором смысле конституционная юстиция и судебная гарантия Конституции – это тождественные и взаимозаменяемые понятия. Конституция, закон, акт исполнительной власти, административные и судебные решения, акты материального исполнения, отмечал Г. Кельзен, являются типичными этапами образования коллективной воли в современном государстве. Иерархичная структура правопорядка, по мнению Г. Кельзена, требовала введения судебной гарантии Конституции. По его мнению, право, беря своё начало в Конституции и доходя до актов материального исполнения, конкретизируется от одной ступени к другой. «Если конституция, закон, исполнительный акт, – пишет Г. Кельзен, – являются общими юридическими нормами, судебные и административные решения являются индивидуальными юридическими нормами»16.
Следовательно, можно констатировать, что конституционная юстиция венчает здание правосудия и является необходимой гарантией конституционных норм, их реализации на различных уровнях правового регулирования, в структурных элементах иерархичного правопорядка. Этот вывод является предварительным, и к нему будет подводить все дальнейшее исследование.
Сначала осветим подходы к пониманию правосудия в отечественной юриспруденции.
Правосудие – особый вид юридической деятельности, осуществление которой возлагается обществом и государством на судебную власть. Понятия «правосудие» и «судебная власть» нетождественны, хотя относятся к одной государственной функции, суть которой – беспристрастно и объективно рассматривать и разрешать различные социальные споры и конфликты, связанных с действительным или предполагаемым нарушением норм права17.
В современной литературе по судебной власти высказывается мнение, что понятие правосудия может быть связано только с деятельностью судов общей и арбитражной юрисдикции по разрешению в особом процессуальном порядке споров о праве и иных правовых конфликтов, в которых стороной являются граждане, предприятия и организации. Поэтому конституционный контроль, осуществляемый судами, – особая функция судебной власти, отграниченная от правосудной деятельности18. По мнению И.Л. Петрухина, деятельность Конституционного Суда РФ является юрисдикционной и «осуществляется в судебно-процессуальных формах и, как правило, направлена на разрешение социально-правовых конфликтов, т. е. содержит признаки, позволяющие утверждать, что Конституционный Суд РФ вершит правосудие»19.
В исследовании Е.Б. Абросимовой выделяются три основных вида полномочий судебной власти: 1) полномочия осуществления правосудия; 2) полномочия судебного административного контроля; 3) полномочия судебного конституционного контроля. При этом исследователь считает, что полномочия по осуществлению правосудия связаны с разрешением «в установленном порядке уголовных и гражданских дел»20.
Действующая в России судебная система и российское законодательство о судебной власти, на наш взгляд, позволяют выделить несколько форм правосудия: правосудие по уголовным делам, правосудие по гражданским делам, правосудие по административным делам, правосудие по арбитражным делам и конституционное правосудие. Согласно Федеральному конституционному закону «О судебной системе Российской Федерации» (ст. 4) правосудие в Российской Федерации осуществляется только судами, учрежденными в соответствии с Конституцией РФ и настоящим Законом. К таким судам отнесены федеральные суды, среди которых важное место занимает Конституционный Суд РФ, а также конституционные (уставные) суды и мировые судьи субъектов Российской Федерации. Подтверждение статуса Конституционного Суда как особого органа правосудия, а конституционного судопроизводства как специфической формы правосудия содержится в п.2 мотивировочной части постановления Конституционного Суда от 16 июня 1998 года по делу о толковании отдельных положений ст. 125, 126 и 127 Конституции РФ21.
Контрольные вопросы:
1. Назовите основные подходы к определению конституционализма.
2. Что такое конституционное правосудие: правовой институт, подотрасль или отрасль права?
3. Каково содержание и значение принципа верховенство конституции?
4. Какую роль в обеспечении верховенства конституции играют органы конституционного правосудия?
5. Какие правила судебного применения Конституции РФ содержатся в Постановлении Пленума Верховного Суда РФ (с изменениями, внесенными постановлениями Пленума от 6 февраля 2007 г. № 5, от 16 апреля 2013 г. № 9 и от 3 марта 2015 г. № 9) «О некоторых вопросах применения судами Конституции Российской Федерации при осуществлении правосудия»?
6. С именем какого ученого связывают появление в современной юриспруденции терминов «конституционная юстиция», «судебная гарантия конституции»?
7. Раскройте понятие правосудия, осуществляет ли Конституционный Суд РФ юрисдикционную деятельность?
Тема 1.2. Судебный конституционализм и судебное конституционное право
Нормативно-правовые акты:
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (в ред. от 21.07.2014) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 01.08.2014
2. О Конституционном суде Российской Федерации: ФКЗ РФ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ (ред. от 08.06.2015) // СЗ РФ. – 1994. – № 13. – Ст. 1447.
Основная литература:
1. Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия / Н.С. Бондарь. – М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. – 544 с.
2. Витрук Н.В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс: Учеб. пособие. 3-е изд. перераб и доп. – М: Норма, 2011. – 592 с.
3. Конституционный судебный процесс: учебник / Отв. ред. М.С. Саликов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2015. – 352 с.
Конституционное правосудие сравнительно новое для России правовое и политическое явление. С его появлением следует признать, что понятие правосудия значительно расширилось, оно распространило свое действие и на область конституционных конфликтов и споров, которые длительное время не признавались предметом судебного разбирательства.
По мнению Н.В. Витрука, названия «конституционное правосудие» и «судебное конституционное право и процесс» равнозначны по своему содержанию22.
Другие исследователи предлагают выделять конституционное судебно-процессуальное право или конституционно-процессуальное право как отрасль права, науку и учебную дисциплину23.
Наряду с предложенными наименованиями развивается в науке конституционного правосудия и доктрина судебного конституционализма. Научное осмысление происходит в работах современных исследователей, судей Конституционного Суда РФ24.
Можно выделить несколько видов общественных отношений, которые составляют предмет регулирования и изучения конституционного правосудия.
С точки зрения уровня правового регулирования существуют две группы отношений: 1) отношения по поводу осуществления федерального конституционного правосудия (федерального конституционного судебного права); 2) отношения по поводу осуществления конституционного правосудия в субъектах Российской Федерации (регионального конституционного судебного права).
Конституционный судебный процесс и конституционное судебное процессуальное право в литературе предлагается рассматривать как тождественные понятия. Данным термином обозначается:
1) установленный порядок осуществления конституционного судопроизводства (процессуальная модель);
2) деятельность уполномоченных (управомоченных) субъектов по осуществлению конституционного судопроизводства или участию в нём;
3) система юридических норм, закрепляющих порядок
осуществления конституционного судопроизводства;
4) раздел законодательства, включающий нормативные правовые акты, содержащие нормы конституционного судопроизводства25.
Система конституционного судебного процесса подразделяется на общую и особенную части. Общая часть состоит из норм, регламентирующих общие правила и стадии конституционного судопроизводства (принципы и участники конституционного судопроизводства, процессуальные сроки, судебные расходы и штрафы в конституционном судопроизводстве, доказывание и доказательства). Особенная часть включает нормы, регулирующие порядок рассмотрения различных категорий дел в Конституционном суде РФ.
Конституционное правосудие играет важную обеспечительную роль в сфере конституционного права, способствует реализации конституции страны. Предметная область конституционного права – это совокупность юридически обязательных норм и практик, основанных на конституции. По мнению американского исследователя, большинство таких норм, но не все нормы подлежат принудительному осуществлению при помощи судов26. В России конституционное правосудие является гарантом реализации многих конституционных норм и принципов.
Конституционное правосудие обеспечивает реализацию одного из проявлений права на судебную защиту, которое носит универсальный характер и имеет всеобъемлющее значение. Данные качества права на судебную защиту могут быть реализованы в полном объеме только при условии понимания самого права как абсолютного. Следовательно, универсальность и всеобъемлющее значение как проявления абсолютного характера права на судебную защиту должны обеспечиваться всей системой российского законодательства. Различные виды судопроизводства не должны оставлять лакун для реализации права на судебную защиту во всех его проявлениях.
Конституционное правосудие (как отмечается в законодательстве) решает исключительно вопросы права с позиций оценки конституционности различных объектов контроля. Политические вопросы могут возникать при осуществлении конституционного правосудия, однако должны служить юридическими пределами его реализации. Вместе с тем своими решениями Конституционный Суд РФ проводит судебную конституционную политику в государстве. По мнению Н. В. Витрука, «быть вне политики, не переходить за границы права – это искусство самой практики конституционного суда»27. Деятельность Конституционного Суда РФ подтверждает невозможность отчуждения политики от принятия и реализации актов органов конституционного правосудия. Следует констатировать, что Конституционный Суд РФ является важнейшим инструментом формирования и осуществления конституционной судебной политики средствами конституционного судопроизводства.
Контрольные вопросы:
1. Что такое судебный конституционализм, чем данное понятие отличается от конституционализма и конституционного правосудия?
2. Тождественны ли термины «конституционная юстиция», «конституционное правосудие», «конституционный судебный процесс»?
3. Какие подходы к пониманию конституционного правосудия существуют в научной юриспруденции?
4. Имеет ли свой собственный предмет регулирования конституционное правосудие?
5. Какие виды общественных отношений включаются в предмет конституционного правосудия?
6. Из каких элементов состоит система конституционного правосудия или конституционного судебного процесса?
7. Приведите примеры норм и институтов, образующих систему конституционного правосудия.
8. Какие нормы ФКЗ о Конституционном Суде РФ относятся к общей части конституционного судебного процесса?
9. Какие нормы ФКЗ о Конституционном Суде РФ относятся к особенной части конституционного судебного процесса?
Тема 1.3. Судебный конституционный контроль (или надзор) в механизме правовой защиты конституций
Нормативно-правовые акты:
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (в ред. от 21.07.2014) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 01.08.2014
2. О Конституционном суде Российской Федерации: ФКЗ РФ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ (ред. от 08.06.2015) // СЗ РФ. – 1994. – № 13. – Ст. 1447.
Основная литература:
1. Конституционный контроль в зарубежных странах: Учебное пособие – 2-е изд. испр. и доп. /Маклаков В.В. М.: ИНФРА-М, 2010. 672 с.
2. Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс: Учеб. пособие. 3-е изд. перераб и доп. – М: Норма, 2011. – 592 с.
3. Чиркин В. Е. Органы конституционного контроля: Россия и международный опыт // Журнал российского права. 1998. № 4/5. С. 145–155.
Конституционное развитие в современном мире (на национальном и наднациональном уровнях) свидетельствует о существенном возвышении судебной власти, о серьезном расширении ее юрисдикции и увеличении роли в разрешении конституционных и иных правовых конфликтов (споров, коллизий и т. п.) Одной из важнейших причин наращивания правового и политического могущества судебной власти, как представляется многим современным исследователям, является распространение в новых регионах мира (в Центральной, Восточной Европе, странах СНГ и Балтии и др.) судебного конституционного контроля.
В современных цивилизованных государствах конституционный контроль наряду с другими политико-правовыми институтами выступает важнейшим средством обеспечения реального существования конституционализма28. По признанию современных исследователей, конституционный контроль законов, принятых парламентом, является в наши дни сущностной характеристикой конституционного государства29.
По мере того как писаные конституции, особенно кодифицированного характера, становились неотъемлемым требованием, а зачастую условием и основополагающей юридической гарантией развития демократического и правового государства, возникала потребность в обеспечении их особым механизмом правовой охраны. Некоторые исследователи полагают, что судебный надзор не является жизненно необходимым для сохранения целостности и эффективности писаной конституции. Хотя, по их мнению, бесспорным стал факт распространения в Западных странах, независимо от их специфической системы права, системы надзора, наделяющей суды полномочиями отменять законодательство, которое противоречит конституции30. Другие исследователи подходят к обоснованию судебного надзора с позиций условий демократии. Они рассматривают проблему соотношения демократического правления и судебного надзора и считают, что легитимность судебного надзора за законодательством является отважно неувядаемой в конституционной юриспруденции31. При этом Дж. Уолдрон в полемике с Р. Дворкиным приходит среди прочего к выводу об ограниченном влиянии судебного надзора на справедливое осуществление демократического правления. Он считает, что не существует причин думать, что судебный надзор улучшает качество дебатов о политическом участии в обществе, он оставляет открытым вопрос делает ли судебный надзор любое общество (а не только США) более справедливым по сравнению с тем, где отсутствует такая практика32.
Наличие писаной конституции, которая возглавляет иерархию правовых норм, делает необходимым проверку вновь издаваемых правовых актов на непротиворечивость ее положениям. Оказывая влияние на весь процесс применения права, конституционный контроль, в свою очередь, испытывает воздействие правовых, геополитических, социально-экономических, морально-этических факторов, определяющих в значительной мере своеобразие его системы и порядка осуществления. Контроль за конституционностью законов и иных правовых актов является разновидностью реализации контрольной власти в государстве33. Такая контрольная деятельность может находиться в ведении различных государственных органов: судов общей юрисдикции, специальных квазисудебных органов, парламента или президента. Во многом это зависит от принадлежности к романо-германской или англосаксонской правовой системе, конституционной модели разделения властей, специфики организации судебной власти (основанной на принципе единства или полисистемности). Однако именно на конституционную юстицию возлагается особая миссия поддержания конституционной законности и правопорядка. Со второй половины ХХ века в западноевропейских государствах получают широкое развитие специальные судебные и квазисудебные органы конституционного контроля, которые в настоящее время стали восприниматься как неотъемлемая часть европейской правовой традиции. При различии конкретных формулировок и национальных особенностей под конституционным контролем понимается деятельность государственных органов, направленная на проверку соответствия конституционным нормам правовых актов и действий органов государственной власти и местного самоуправления, а в некоторых странах и деятельности общественных объединений, принимающих участие в осуществлении публичных функций.
На формирование российской системы конституционного контроля повлияли обстоятельства различного характера, среди которых важнейшими являются три: тип правовой системы; специфика сложившейся к началу 90-х гг. судебной системы; особенности территориальной организации российского государства.
В настоящее время происходит трансформация правовой системы России, которая длительный период времени принадлежала и была ядром семьи социалистического права. Пока процесс преобразований не завершен. Однако он свидетельствует о постепенной реинтеграции России наряду с другими европейскими постсоциалистическими государствами в романо-германскую правовую семью, к которой все они некогда принадлежали и сохраняли к ней предрасположенность в условиях социалистической правовой системы34. В связи с этим при организации российской системы конституционного контроля, прежде всего конституционной юстиции, учитывался европейский опыт и правовая традиция. Поэтому судебный конституционный контроль в России приобрел многие черты европейской модели, разработчиком которой стал известный австрийский юрист, автор чистого учения о праве Г. Кельзен (Hans Kelsen)35. Характерными чертами этой модели являются следующие: осуществление конституционного контроля специально учрежденными судебными или квазисудебными органами; сочетание конкретного и абстрактного конституционного судопроизводства; признание правового акта неконституционным означает по существу его юридическую отмену.
Развитие судебной системы в России с начала 90-х гг. шло в рамках европейской тенденции стремления к полисистемности в организации судебной власти, когда наряду с системой общих судов создаются специализированные суды36. В советский период суды составляли единую систему, отвечавшую требованиям централизованного управления. В настоящий период федеральная судебная система включает, во-первых, систему общих судов, подсистемой которой являются военные суды; во-вторых, систему арбитражных судов; в-третьих, конституционную юстицию, которая стала основным институтом конституционного контроля.
В современной российской правовой системе, подвергающейся кардинальному реформированию, можно выделить три основных разновидности конституционного контроля в зависимости от того, каким органом государства он осуществляется. Это контроль, осуществляемый на территории всего федеративного государства Конституционным Судом РФ, конституционными (уставными) судами субъектов РФ и Президентом РФ. По мере формирования конституционных (уставных) судов в субъектах федерации (их создание предусмотрено Федеральным конституционным законом от 31 декабря 1996 года «О судебной системе Российской Федерации»37) их конституции и уставы, являющиеся по существу основными законами 85 субъектов РФ, будут иметь собственные органы конституционного (уставного) контроля. К началу 2000 года конституции и уставы 35 субъектов РФ предусмотрели возможность создания подобных судов38. Причем корректировка «региональных» конституций продолжается. Следовательно, действующее российское законодательство предполагает реализацию конституционного контроля на федеральном уровне в отношении Конституции РФ и на уровне субъектов федерации в отношении их конституций и уставов. Целесообразность развития такого двухуровневого контроля объясняется федеративным характером российского государства, в котором конституции и уставы субъектов РФ призваны играть ту же роль с определенными различиями, что и федеральная конституция в отношении всех других правовых актов. К тому же контроль за конституционностью, осуществляемый Конституционным Судом РФ, не носит универсального характера, т. к. не распространяется на все виды нормативных правовых актов39.
Формирование действенной системы конституционного контроля немаловажно для эффективного функционирования любого демократически организованного государства. Как отмечает А. Бланкенагель, конституционный контроль – это деятельность, заключающаяся в ограничении власти и разрешении конфликтов40. В России эта задача приобретает особую значимость в связи с процессом реформирования всех отраслей права, развитием федеративных отношений и созданием в субъектах федерации собственных государственно-правовых систем. Придание этим процессам цивилизованного характера не под силу одним только органам конституционного контроля, однако, они могут указывать правовые границы проводимым преобразованиям, контролируя нормотворческую деятельность различных государственных органов. Потребность в устранении из правовой системы неконституционных правовых актов была связана и с проблемой «войной законов», которой сопровождалось государственно-правовое строительство в субъектах Федерации.
Основным органом, несущим бремя конституционного контроля в России является Конституционный Суд РФ, действующий после принятия новой федеральной Конституции на основании Федерального конституционного закона (в дальнейшем – ФКЗ) от 21 июля 1994 года «О Конституционном Суде Российской Федерации»41.
Полномочия Конституционного Суда РФ по осуществлению конституционного контроля можно разбить на две группы:
1) полномочия по реализации абстрактного контроля;
2) полномочия по реализации конкретного контроля.
Истоки судебного надзора. Возникновение судебного контроля связывают с деятельностью Тайного совета при британском монархе в XVII веке. Ему принадлежало право признавать недействительными статуты, изданные легислатурами колоний, в случае их противоречия колониальным хартиям или общему праву. В основе такой практики лежали идеи судьи и государственного деятеля Англии Э. Коука, который в 1610 году, ссылаясь на принципы общего права, признал недействительным закон, принятый парламентом Британии. Деятельность Тайного совета повлияла на возникновение конституционного контроля в США, где еще до конституционного оформления федерации суды штатов практиковали проверку законов штата с точки зрения их соответствия конституции штата.
Американская модель судебного конституционного надзора. В рамках американской модели конституционные споры рассматриваются судами общей юрисдикции при осуществлении судопроизводства по конкретным делам – уголовным, гражданским, административным.
В некоторых государствах проверку конституционности законов и других правовых актов осуществляют все суды страны от низших до высшего (например, в США, Аргентине, Мексике, Японии), в других такое право принадлежит только Верховному Суду, а в ряде федеративных государств – также высшим судебным инстанциям субъектов Федерации (например, в Австралии, Индии, Канаде).
Признание судебным решением при децентрализованном контроле акта или его отдельного положения неконституционным является, как правило, обязательным только для сторон по делу. Если дело доходит до Верховного Суда, то его решение о конституционности акта становится обязательным для всех судов страны. Признанное неконституционным положение акта воспринимается судами как бы уже не существующим, фактически утратившим силу, хотя формально оно сохраняется в правовой системе до возможной отмены парламентом. В странах, где нижестоящие суды не вправе проверять конституционность правовых актов, в случае возникновения такого вопроса в ходе рассмотрения конкретного дела, оно передается в высшую судебную инстанцию для решения вопроса о конституционности применяемого правового акта.
Американский конституционный надзор имеет следующие черты.
1) Надзор за конституционностью имеет универсальный характер и охватывает законы, другие нормативные акты, принимаемые различными органами публичной власти. Не соответствующим Конституции может быть объявлено любое нарушение обязательной иерархии юридических норм или действие, не имеющее под собой правовой основы, а потому нарушающее надлежащую правовую процедуру (due process of law). Надлежащая правовая процедура предусматривается V (1791 г.) и XIV (1868 г.) поправками к Конституции США.
2) Конституционный надзор осуществляется децентрализовано, т. к. может производиться любым судом при рассмотрении любого дела, и деконцентрированно, т. е. время от времени, когда возникает конституционный вопрос в ходе рассмотрения конкретного дела.
3) По форме конституционный надзор является казуальным, привязанным к конкретному делу. Рассмотрение такого дела происходит с обязательным решением вопроса о конституционности применяемой нормы или положения правового акта. Проблема конституционности решается попутно в ходе рассмотрения дела по существу.
4) Надзор за конституционностью является относительным, т. к. решения суда имеют обязательную силу только для спорящих сторон (inter partes) и не распространяются на всех субъектов правоприменительной деятельности. Признавая неконституционность юридической нормы, суды трактуют ее как несуществующую (null and void) и не принимают ее во внимание при вынесении соответствующего решения по существу спора. Но такая норма и не отменяется специально как норма общего значения (erga omnes)42.
В современных исследованиях отмечают следующие недостатки американской модели. Во-первых, суд связан при разрешении конституционных вопросов фактическими обстоятельствами рассматриваемых им гражданских и уголовных дел. Во-вторых, попутное решение вопросов конституционности правовых актов, применяемых при разрешении дела по существу удлиняет время судопроизводства. В-третьих, обязывающий характер принимаемых решений распространяется только на стороны в конкретном деле. В-четвертых, право оспаривать неконституционность нормативных правовых актов и действий государственных органов предоставляется только частным лицам43. Основанная на идеях Г. Кельзена европейская модель была нацелена на преодоление недостатков американской модели.
Европейская модель судебного конституционного контроля. Основные черты европейской модели:
1) для разрешения конституционных споров создается специализированный орган конституционной юстиции, не входящий в систему судов общей юрисдикции и занимающий автономное положение в судебной системе страны;
2) осуществление конституционного контроля для такого органа основная функция;
3) особое правовое положение конституционных судов, их компетенция и порядок деятельности определяются конституцией страны и специальными законами о них;
4) комплектование конституционных судов происходит на основе более высоких требований к кандидатам в судьи, которыми становятся профессора права, профессиональные судьи, государственные чиновники высокого ранга; в формировании этих органов, как правило, участвуют несколько ветвей власти;
5) решения органа конституционного контроля носят общеобязательный характер, т. е. обязательны для всех субъектов права, а не только для сторон по делу; как отмечает испанский профессор конституционного права, особенность европейской модели – абстрактный контроль приводит к признанию закона недействительным с общим эффектом (erga omnes), если закон противоречит конституции44;
6) учреждение специализированного органа конституционной юрисдикции не лишает иные суды полномочия контролировать конституционность актов государственных органов за пределами юрисдикции конституционного суда45.
Виды контроля. В зависимости от содержания выделяются материальный и формальный конституционный контроль. Материальный контроль предполагает проверку органами конституционной юрисдикции на соответствие конституции правового акта или отдельного его положения по содержанию. Формальный контроль означает проверку на соответствие конституции процедуры принятия, порядка опубликования и введения в действие правового акта, а также формы правового акта.
Формы контроля. В современном мире существуют две основные формы конституционного контроля с точки зрения стадии правотворческого процесса, на которой он осуществляется – предварительный (превентивный, предупредительный) и последующий (репрессивный) контроль.
Предварительный контроль означает проверку конституционности законов (законопроектов) после их принятия парламентом, но до промульгации и вступления в силу.
Последующий контроль означает проверку конституционности вступивших в силу и действующих правовых актов.
В странах с американской моделью, как правило, применяется последующий конституционный надзор с его нацеленностью на защиту конкретных прав и свобод личности. В странах с европейской моделью сочетаются элементы последующего и предварительного контроля, но преимущественное значение имеет последующий контроль.
С точки зрения применяемой процедуры конституционный контроль бывает абстрактным и конкретным.
Абстрактный контроль означает проверку конституционности акта или его отдельного положения вне связи с каким-либо конкретным делом. Предварительный контроль всегда является абстрактным.
При осуществлении абстрактного контроля суд вынужден попутно решать и политические вопросы. Тонкое наблюдение А. Шайо является верным: «Когда парламентская оппозиция или субъект федерации (в федеративных государствах), обращаясь в конституционный суд, просит отменить тот или иной закон, они пытаются продолжать политическую битву, проигранную на уровне законодательства»46. Тем не менее политические мотивы обращения в Конституционный Суд задействуют юридическую процедуру конституционного судопроизводства, в рамках которой политические отношения и политическая борьба приобретают конституционный статус, они конституционализируются и легализуются в ходе проверки конституционности различных правовых актов.
Конкретный контроль означает проверку конституционности акта или его отдельного положения в связи с конкретным делом, рассматриваемым судом или другим государственным органом, в котором этот акт применяется. Конкретный конституционный контроль всегда последующий.
В странах с американской моделью осуществляется только конкретный конституционный надзор. В странах, где действуют европейская и смешанная модели, применяются как абстрактный, так и конкретный конституционный контроль. Во Франции существует преимущественно абстрактный контроль, который применяет Конституционный Совет.
Конституционный контроль и надзор: возвышение конституционализма над демократией. Существует внутренний конфликт между конституционализмом и демократией, который Александр Биккель сформулировал как «контр-мажоритарное противоречие» («counter-majoritarian difficulty»)47.
Конституционализм и демократия как современные явления правовой и политической действительности сопричастны друг другу, генетически взаимосвязаны и в целом основаны на общих принципах Просвещения. В пределах конституционного дискурса отечественное правоведение чаще останавливается на изучении общих закономерностей развития конституционализма и демократии, реже отмечаются особенности содержания и фактического проявления этих двух категорий. В данной работе обсуждаются два рода проблем: во-первых, существенные различия между конституционализмом и демократией, которые влияют на правовое регулирование лежащих в их основе принципов и институтов; во-вторых, соотношение идей, принципов конституционализма и демократии в практике конституционного правосудия, которое играет важную роль в преобразовании российской правовой системы.
Соотношение конституционализма и демократии может рассматриваться в рамках философского, политологического или правового дискурса. Нередко в исследованиях современных ученых эти дискурсы переплетаются для того, чтобы обогатить наши представления о взаимосвязи конституционализма и демократии в условиях современного развития48.
В своей статье «Конституционализм и демократия» профессор юриспруденции школы права Университета Нью-Йорка Рональд Дворкин обсуждает связи между законом и юриспруденцией, с одной стороны, и моральной и политической теорией, с другой. Им ставится проблема современного понимания конституционализма и демократии, их соотношения в правовых системах современных демократических государств49.
Под конституционализмом Р. Дворкин понимает систему, которая устанавливает индивидуальные юридические права, в отношении которых доминирующий законодательный орган не обладает властью лишать их юридического действия или компрометировать. Понятый таким образом, конституционализм является все более и более популярным политическим явлением. По его мнению, стало общим правилом предполагать, что респектабельная правовая система должна включать конституционную защиту индивидуальных прав.
Вместе с тем сильное возражение было выдвинуто против конституционализма: а именно то, что он ниспровергает или ставит под угрозу демократию, потому что, если конституция запрещает законодательной власти принимать закон, ограничивающий, например, свободу слова, это ограничивает демократическое право большинства иметь такой закон, который оно хочет. Р. Дворкин ставит вопрос: если мы уважаем конституционализм, но также и демократию, что мы должны делать? Иначе говоря, каково надлежащее размещение между двумя идеалами?
Несмотря на взаимосвязь конституционализма и демократии, – их не следует считать тождественными понятиями. Принимая во внимание, что демократия – установленное устройство, которое предполагает право людей управлять собой, конституционализм нацеливается на создание институциональных ограничений для власти правителей, даже если они обычно избраны и узаконены. Тем самым конституционализм предполагает реализацию принципов саморационализации и самоограничения народного правления.
Немецкий философ Юрген Хабермас в статье «О внутренней связи между господством права и демократией» отмечает, что мы приучены рассматривать право, включая господство права и демократию как предметы различных дисциплин: юриспруденция имеет дело с правом, политическая наука с демократией50. Каждая из них имеет дело с конституционным государством со своей стороны: одна сторона предполагает нормативное измерение, другая исходит из эмпирической перспективы. Даже когда ученые правоведы и социологи обращаются с различных точек зрения к одним и тем же объектам, они рассматривают право и господство права и, с другой стороны, демократию как различные вопросы. Для этого имеются основательные причины. Потому что политическая власть при любом виде режима всегда осуществляется в формах права; там существуют юридические распоряжения, где политическая сила еще не была приручена (domesticated) в соответствии с господством права. В то же время может существовать господство права там, где система правления еще не была демократизирована. Короче говоря, по мнению Ю. Хабермаса, существуют правовые системы без господства права, и господство права может существовать без демократических форм политического волеобразования. Оба существуют только в пределах структуры конституционного государства. Тем не менее, эти эмпирические основания для разделения труда в анализе двух предметов ни в коем случае не подразумевают, что, исходя из нормативной точки зрения философии права, господство права может быть осуществлено без демократии. Поэтому внутренние отношения между господством права и демократией, как полагает Ю. Хабермас, являются существенными для любого конституционного государства.
Теоретические основы соотношения конституционализма и демократии представляют собой важнейшие постулаты взаимодействия конституционного права и политики, использования демократических процедур в ходе реализации конституционных прав и свобод личности.
Современное понимание конституционализма предполагает наличие конституционного перечня прав и свобод личности, гарантированных различными правовыми средствами защиты. Такие средства защиты могут рассматриваться как правовой механизм, который включает три основных вида гарантий: гарантии от произвола законодателей, которые вправе осуществлять правовое регулирование предусмотренных Конституцией прав и свобод; гарантии от нарушений органами исполнительной власти законов, регламентирующих и конкретизирующих конституционные права и свободы; гарантии от принятия судебными органами неправосудных решений, нарушающих или ограничивающих конституционные права и свободы; и, наконец, гарантии от посягательства на конституционные права и свободы личности со стороны других физических или юридических лиц.
Демократия означает власть народа, осуществляемая посредством реализации принципа большинства. В соответствии с этим принципом важнейшие законодательные решения принимаются большинством голосов и облекаются в форму закона, общеобязательного для физических и юридических лиц и обеспеченного принудительной силой государства. Иначе говоря, демократия основывается на принципе большинства, который позволяет создавать общеобязательные для граждан страны правила поведения. Поэтому демократия как мажоритарное правление всегда конфликтует с правами меньшинств и вступает в напряженные отношения с конституционализмом как системой ограничений народного правления.
Важное место в понимании взаимосвязи конституционализма и демократии занимают гарантии от произвола законодателей. Федеральный законодатель при регулировании конституционных прав и свобод может их существенным образом ограничить или урезать, тем самым, изменив первоначальный объем этих прав, зафиксированный в Конституции.
Глава вторая, действующей Конституции РФ, «Права и свободы человека и гражданина» закрепляет основы правового положения личности. Возможны три подхода к конституционному регулированию прав и свобод:
1) конституция прямо запрещает принимать законы, ограничивающие права и свободы, перечисленные в конституционных нормах;
2) конституция закрепляет только основное содержание конституционного права (или свободы), допуская возможность его конкретизации в законодательном акте;
3) конституция содержит развернутое описание конституционного права (или свободы), ничего не говоря о возможности его конкретизации в специальном законе.
В Конституции РФ используются различные способы регулирования прав и свобод человека и гражданина. При этом способ регулирования определенного права или свободы, примененный на этапе создания Конституции, в последующем, несомненно, влияет на порядок его реализации и возможность ограничения на законных основаниях. Следует признать, что наряду с конституционной гарантией против ограничения основных прав и свобод личности могут существовать конституционные правила ограничения таких прав и свобод со стороны федерального законодателя.
Конституционные положения, содержащие правила ограничения прав и свобод человека и гражданина, закрепляются в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. Это конституционные правила ограничения, которые предусматривают три взаимосвязанных условия. Во-первых, права и свободы могут быть ограничены только федеральным законом; следовательно, другими федеральными правовыми актами, а также правовыми актами субъектов РФ, включая законы, такие ограничения будут неконституционными. Во-вторых, ограничение возможно в целях защиты основ конституционного строя, нравственности, здоровья, прав и законных интересов других лиц, обеспечения обороны страны и безопасности государства. Целевой характер ограничений служит интересам общества или государства, в которых живет человек, проявляя свою свободу в ходе взаимодействия с другими людьми. В-третьих, ограничения возможны только в той мере, в какой это необходимо для достижения указанных целей. Федеральный законодатель при рассмотрении и принятии федерального закона обязан оценивать адекватность меры ограничения отдельного права или свободы тем перечисленным целям, во имя достижения которых устанавливается ограничение.
Вместе с тем в отношении федерального закона, ограничившего право или свободу, всегда возможен вопрос: насколько конституционно подобное ограничение. Какой суд может разрешить подобный вопрос? Только Конституционный Суд РФ при рассмотрении дел о соответствии Конституции РФ по запросам и жалобам управомоченных лиц или также и суды общей юрисдикции? С таким вопросом будут сталкиваться суды общей юрисдикции всякий раз, когда толкование конституционных положений федеральным законодателем будет вступать в область ограничения прав и свобод, закрепленного в федеральном законе. Думается, что такой вопрос не может быть предметом рассмотрения судов общей юрисдикции.
В российской правовой системе существенное влияние на динамику соотношения конституционализма и демократии оказывает практика Конституционного Суда РФ. Конституционный Суд вправе оценивать конституционность действующих федеральных законов, в том числе тех, которыми ограничиваются права и свободы человека и гражданина. Это значит, что сформированный в ходе демократических выборов парламент не вправе окончательно решать вопрос о пределах ограничения конкретного права или свободы. Принятый федеральный закон в последствии может быть признан Конституционным Судом не соответствующим Конституции РФ по мотивам несоразмерности использованной меры ограничения тем целям, которые были предусмотрены в ч.3 ст.55 Конституции РФ. Подобные решения Конституционным Судом принимались не раз. В частности, к ним относятся постановления от 17 мая 1995 года51 и 20 декабря 1995 года52. В одном из постановлений – постановлении от 15 января 2002 года, Конституционный Суд вновь вернулся к проблеме соразмерного ограничения прав и свобод. В нем отмечается необходимость взаимосвязанного понимания статей 17 и 55 Конституции РФ, которые предполагают, что целью обеспечения прав других может обусловливаться только устанавливаемое федеральным законом соразмерное ограничение права. Вместе с тем ни законодатель, ни правоприменитель не вправе исходить из того, что этой целью может быть оправдано какое-либо существенное нарушение права, а также отказ в его защите, поскольку тем самым фактически допускалось бы умаление права как такового53.
Во многих случаях Конституционный Суд, наоборот, признавал конституционным ограничение права или свободы, которое предусматривалось федеральным законом. Например, в постановлении от 17 ноября 1998 года было признано, что в целях сохранения целостности федеративного государства равное избирательное право может быть ограничено законом таким образом, чтобы гарантировать представительство субъектов федерации с малочисленным населением и тем самым обеспечить надлежащий представительный характер и легитимность федерального парламента54.
Таким образом, Конституционный Суд РФ является единственным решающим органом конституционного правосудия, на котором лежит задача обеспечения соразмерности примененных федеральным законодателем ограничений отдельных прав и свобод человека и гражданина тем целям, которые закреплены в ч. 3 ст. 55 Конституции РФ. По мнению Конституционного Суда, принцип соразмерности (пропорциональности) закреплен в Российской Конституции и обусловлен природой Российской Федерации как правового государства (ч. 1 ст. 1 и ч. 3 ст. 55 Конституции РФ). Тем самым, на весах конституционного правосудия особое значение приобретает принцип соразмерности, который выступает инструментальным началом балансирования между конституционализмом и демократией. Данный принцип в системе российского конституционализма должен стать эффективным средством разрешения конституционных коллизий, гармонизации соотношения между различными субъективными правами человека и гражданина.
Выведение Конституционным Судом РФ принципа соразмерности (пропорциональности) из ч. 3 ст. 55 Конституции РФ и применение его при разрешении ряда дел заставляет задуматься о первоистоках этого конституционного принципа. Следует отметить, что принцип соразмерности пока не стал общепризнанным для российского конституционного права. Однако решения Конституционного Суда РФ в значительной степени развивают его теоретическую сердцевину и постепенно оформляются практические контуры его реализации.
Вместе с тем принцип пропорциональности не изобретен российским Конституционным Судом, его первоистоки обнаруживаются в немецком конституционном праве, а в последствии он получил развитие в праве Европейского Союза. Согласно концепции немецкого конституционного права, государственные органы имеют право налагать на граждан только такие обязательства, которые необходимы для достижения рассматриваемой публичной цели.
Если установленные государством обязательства явно непропорциональны целям, мера будет аннулирована.
Это предполагает наличие разумного соотношения между целями и средствами их достижения. Это одновременно подразумевает, что выбраны разумные средства, которые должны обеспечить достижение цели, и что ущерб для тех, интересы кого затрагиваются, не должен быть непропорционален полученному в публичных интересах положительному результату.
Данный принцип в определенной степени похож на английскую концепцию обоснованности (reasonableness).
В право Европейского Сообщества принцип пропорциональности впервые был введен Судом ЕС в 1970-х годах. Впоследствии он получил закрепление в Договорах. Так, в соответствии с Маастрихтским договором в Договор о Европейском Союзе была введена новая статья 3b.
Таким образом, принцип пропорциональности является одним из ключевых принципов права ЕС. При этом данный принцип принят Судом ЕС в качестве общего принципа по его собственной инициативе под влиянием немецкого конституционного опыта55.
Можно ли в данном случае говорить о рецепции принципа соразмерности из немецкого конституционного права и европейского права в российское конституционное право.
Думается, в своих решениях Конституционный Суд РФ мог бы использовать метод сравнительного правоведения, который только обогатил бы обоснованность принимаемых решений. Конечно, в случае использования сравнительного правоведения всегда остается открытым вопрос, насколько для российского конституционного или иного права является обязательным тот или иной правовой принцип. Поэтому Конституционный Суд вправе в мотивировочной части постановления обратить специальное внимание на обоснованность используемого принципа, предложить теоретические аргументы в пользу заимствования или отказа от заимствования определенного правового принципа.
Тема 1.4. Конституционная герменевтика и теория толкования конституционных норм: проблема определения, природа и роль в правовой системе
Нормативно-правовые акты:
1. Конституция Российской Федерации (принята всенародным голосованием 12.12.1993) (в ред. от 21.07.2014) // Официальный интернет-портал правовой информации http://www.pravo.gov.ru, 01.08.2014
2. О Конституционном суде Российской Федерации: ФКЗ РФ от 21.07.1994 N 1-ФКЗ (ред. от 08.06.2015) // СЗ РФ. – 1994. – № 13. – Ст. 1447.
Основная литература:
1. Бондарь Н.С. Судебный конституционализм в России в свете конституционного правосудия / Н.С. Бондарь. – М.: Норма; ИНФРА-М, 2011. – 544 с.
2. Витрук Н. В. Конституционное правосудие. Судебно-конституционное право и процесс: Учеб. пособие. 3-е изд. перераб и доп. – М: Норма, 2011. – 592 с.
3. Конституционный судебный процесс: учебник / Отв. ред. М. С. Саликов. – 2-е изд., перераб. и доп. – М.: Норма: ИНФРА-М, 2015. – 352 с.
4. Кравец И. А. Российский конституционализм: проблемы становления, развития и осуществления. – СПб.: Изд-во Р. Асланова «Юридический центр Пресс», 2005.– 675 с.
§ 1. О понятии конституционной герменевтики
Теория современного конституционализма основывается на определенных интерпретационных методологиях, которые предлагают осмысление конституционной теории в преломлении к толкованию и применению норм конституции. Термин «интерпретационные методологии» мы посчитали возможным заимствовать из журнала по конституционному праву, издаваемого в Сан-Франциско (Университет Калифорнии), тематический выпуск которого озаглавлен «Интерпретационные методологии: перспективы конституционной теории»56. В связи с тем, что в российской юриспруденции (а не только в конституционном праве) отсутствует устойчивое выражение, аналогичное английскому словосочетанию «interpretive methodologies», предложенный термин требует научного обсуждения. В данной работе мы предлагает два подхода к пониманию термина «интерпретационные методологии». Содержание тематического выпуска журнала по конституционному праву разнообразно и включает различные статьи о развитии концепции народного суверенитета в ранних американских конституционных дебатах, о судебном верховенстве и несудебной интерпретации конституции и др.
Интерпретационные методологии в конституционном праве, на наш взгляд, могут использоваться в широком и узком значении. В широком смысле интерпретационные методологии – это набор методов, объясняющих роль, предназначение, динамику развития отдельных конституционно-правовых институтов, их взаимосвязь в процессе реализации конституционных и других правоотношений. В узком смысле интерпретационные методологии – это система методов, способов, теорий конституционной интерпретации, которые применяются в процессе судебного и иного толкования конституции. Интерпретационные методологии показывают, что существует определенная связь между конституцией как писанным правовым актом и герменевтикой.
Герменевтика как искусство и теория истолкования текстов разрабатывается и применяется в различных областях обществознания: философии, филологии, психологии, праве. Использование этой концепции все более возрастает в современной философии, общественных науках, литературной теории и юриспруденции. Герменевтика имеет длинную историю происхождения, связанную с теологией и особенно греческой мифологией. Герменевтика, «искусство интерпретации», была обычно теорией и методом интерпретации Библии и других трудных текстов. Слово «герменевтика» происходит от имени Гермеса, посланца богов, принявшего на себя обязательство возвещать их волю57. Вместе с тем истоки этого слова находятся в греческом языке, в целом. Поэтому Грецию можно назвать этимологической родиной герменевтики. Ричард Палмер замечает, что «корни слова герменевтика лежат в греческом глаголе hermeneuein, обычно переводимого «интерпретировать» и существительном hermeneia, «интерпретация»»58. Греческие части речи имеют и другие значения: глагол обозначает также выражать, объяснять, переводить, а существительное часто использовалось для обозначения священного послания (сообщения)59.
Герменевтика обычно понималась как исследование общих принципов интерпретации, включая текстуальную интерпретацию. Герменевтическое исследование более не ограничивается исключительно формулированием твердых (непоколебимых) правил, с помощью которых могут быть произведены корректные интерпретации, но также вовлекает вопрос об условиях всего человеческого понимания60. Для объяснения различных природных и социальных явлений, событий и фактов необходим познавательный процесс, который определяется как толкование. Профессор А.Ф. Черданцев верно утверждает, что термин «толкование» многозначен, он включает объяснение выражений, формул, символов, т. е. символов естественного и искусственного языка, а также совокупность значений (смыслов), которые придаются названным знакам61. Толкование как познавательный процесс является неотъемлемой частью герменевтики, которая разрабатывает правила и методы корректного толкования, определяющие результат человеческого понимания.
Взаимосвязь юриспруденции и герменевтики проявляется, прежде всего, в истолковании различных форм и источников права, относящихся как к историческим правовым документам, так и к действующим в современный период различным видам правовых актов62. Фундаментальную роль в правовой системе современного демократического государства играет писаная конституция – Основной закон страны, занимающий ключевое положение в системе действующих правовых актов. Интерпретация конституции является разновидностью юридической герменевтики.
Термин «юридическая герменевтика» достаточно распространен и применяется для характеристики интерпретации текстов различных правовых актов как действующих, так и отошедших в историю. Юридическая герменевтика, следовательно, изучает интерпретацию и значение писаного права. В отличие от устной аргументации и убеждения в судах ее лучше всего определять как текстуальную дисциплину, которая ведет начало от классических кодификаций греческого и римского права63.
В отечественной юриспруденции юридическая герменевтика призвана формировать теорию и методы интерпретации правовых актов. В современный период понимание и интерпретация писаных правовых текстов имеет не только познавательное значение, но и служит практическим целям реализации правовых норм, принципов и институтов. В российской юриспруденции проблема толкования права или закона рассматривалась, прежде всего, в рамках общей теории права, а в ряде случаев – в рамках теории применения или правовых норм в целом, или норм отдельных отраслей права, как правило, гражданского или уголовного права.
В дореволюционный период изучением толкования различных форм (источников) права занимались А.Д. Градовский, Н.М. Коркунов, Е.В. Васьковский и другие правоведы64. В советский период проблематика толкования права разрабатывалась применительно к реалиям советской правовой системы А.С. Пиголкиным, А.Б. Венгеровым, А.Ф. Черданцевым, Н.Н. Вопленко, Т.Я. Насыровой и другими авторами65.
Вместе с тем требует особого внимания изучение взаимосвязи конституции и герменевтики, или толкования. Применительно к нормам конституции, на наш взгляд, правомерно использовать термин «конституционная герменевтика». Впервые в наших исследованиях мы предложили использовать понятие «конституционная герменевтика» для обозначения философского и теоретико-правового истолкования конституционных норм66. Необходимость интерпретировать конституционные нормы подчас связывают с общей потребностью толкования права. Вместе с тем, хотя конституционная интерпретация является разновидностью юридической герменевтики, существуют особые, только ей присущие свойства или качества благодаря применяемой процедуре, влиянию, оказываемому на правовую систему страны, и юридическим последствиям, выходящим далеко за пределы конституционного права и вторгающимся в сферы других отраслей права.
В данной работе предпринята попытка обосновать особую природу толкования специфической разновидности правовых норм, содержащихся в конституции. Данный вид интерпретационной деятельности определяется как конституционная герменевтика, которая является эндемической для большей части современных индустриальных демократических государств, функционирующих в условиях как романо-германской, так и англосаксонской правовых систем. Рассматривая различные подходы к пониманию интерпретационной деятельности, в работе показывается взаимосвязь между процессом истолкования и реальностью действующей конституции. При этом толкование конституционных норм в условиях процесса демократизации и реформирования правовой системы определяется как один из важнейших факторов конституционализации правового порядка.
Выражение «конституционная герменевтика» используется в американском конституционном дискурсе наряду с понятием «конституционная интерпретация», однако, в российской правовой традиции длительное время не применялось67. Различные методы, теории конституционной интерпретации широко обсуждаются в американском конституционном праве. Их обсуждение происходит в контексте проблем судебной деятельности, судейского правотворчества и судебного активизма, применительно к различным субъектам толкования, историческому развитию Конституции США, соотношению намерений отцов-основателей конституции и проблемами и потребностями современного государственного и общественного развития. Переосмысление конституционных положений и границ интерпретации конституции, как правило, связано с существенным изменением вектора общественного развития или возникновением новых факторов социального и технического прогресса, которых не могли предусмотреть отцы-основатели в конце XVIII столетия68.
Для целей настоящего исследования сформулируем общее понятие конституционной герменевтики.
Конституционная герменевтика – это искусство и теория истолкования норм конституции в процессе ее реализации и осуществления различных функций органом конституционного правосудия или органом судебного надзора, а также философское и теоретико-правовое обоснование и выявление конституционного смысла и значения различных нормативноправовых актов, попадающих в сферу деятельности конституционной юстиции.
Другие термины – «конституционное толкование», «конституционная интерпретация» или «толкование конституции», «интерпретация конституции», которыми неизбежно приходится оперировать, имеют специальное юридическое содержание и могут использоваться в нескольких смыслах. В современной конституционной теории ими обозначается:
1) теория уяснения и разъяснения смысла и содержания конституционных норм;
2) юридическая процедура объяснения положений конституции управомоченным государственным органом различным субъектам права;
3) институт в конституционном праве, который включает совокупность норм конституции, законов и других актов, которыми регулируются правила обращения и рассмотрения дел об официальном толковании конституции, их юридические последствия.
На наш взгляд, следует выделить основные признаки конституционной герменевтики, которые служат отправными точками при раскрытии ее природы и предназначения в правовой системе.
1) Конституционной герменевтике присущ амбивалентный характер. Истолкование конституционных норм имеет смешанную политико-правовую природу и осуществляется на фоне определенного культурного и идеологического контекста. В связи с этим результаты конституционной интерпретации всегда являются выражением определенной правовой политики, которую пытается провести государственный орган, обладающий правом давать авторитетное и обязательное для других субъектов права толкование. Причем толкование одних и тех же конституционных положений при различных политических и культурных условиях может иметь в одном случае позитивные, в другом случае – негативные результаты.
2) Конституционная герменевтика оперирует различными философскими и правовыми категориями. Например, категории «позитивная» и «негативная» свобода применяются для раскрытия содержания основных прав и свобод, закрепленных в конституции. Категории «народный суверенитет», «государственный суверенитет», «разделение властей» и другие используются для анализа порядка формирования и деятельности органов государственной власти, установленных конституцией ограничений такой деятельности. Конечно, в процесс интерпретации вовлекаются преимущественно конституционно-правовые категории, которые являются содержательным ядром любого конституционного положения. Но не только они. Можно даже сказать, что конституционная герменевтика охватывает процессом интерпретации различные отрасли права и соответствующие им категории. Многоотраслевой характер применяемых категорий в конституционной герменевтике объясняется широтой охвата общественных отношений, которые регулируются конституцией. Поэтому в процессе интерпретации конституционных норм и принципов могут использоваться и реально привлекаются не только конституционные, но и международно-правовые, гражданско-правовые, уголовно-правовые, семейно-правовые, процессуальные и иные категории.
3) Конституционная герменевтика предполагает ценностно-ориентированную интерпретацию норм и принципов. Применение герменевтических усилий к конституции всегда основывается на определенных конституционных (или антиконституционных) ценностях. Выявление смысла отдельных конституционных положений заставляет интерпретатора «открыть», т. е. конституционные ценности, которых он будет придерживаться в процессе толкования. В связи с этим конституционная герменевтика может актуализировать через интерпретацию конфликт ценностей, интересов, которые необходимо примирить, создав авторитетный образ иерархии конституционных ценностей. Таким образом, в процессе конституционной интерпретации высвечивается взаимосвязь и определенная иерархия конституционных ценностей.
4) Конституционная герменевтика носит теоретико-прикладной характер, т. к. разъясняет правовые явления в контексте механизма правового регулирования или механизма их реализации. В процессе конституционного толкования разъясняются общие принципы или отдельные нормы не только для того, чтобы уточнить или выявить смысл общеобязательных положений, но и индивидуализировать возможность их применения конкретными субъектами права. Поэтому конституционная герменевтика, обладая силой высокой теории, способна влиять на поведение различных физических и юридических лиц, органов государства, обычных граждан в процессе, как непосредственной реализации прав и свобод, так и правоприменительной деятельности.
5) Конституционная герменевтика структурирует правовое мышление, показывая взаимосвязи между текстом конституции, нормами различных отраслей права, поведением и деятельностью различных субъектов права в процессе реализации прав, свобод, обязанностей и полномочий. С помощью методов конституционной интерпретации раскрываются структурные и функциональные связи между конституцией и другими элементами правовой системы, тем самым повышается эффект действия и реализации конституционных норм.
В целом проблема толкования свойственна правовым системам, в которых норма права понимается как общее правило поведения. В этом случае сущность истолкования правовой нормы видится в подведении конкретного случая под всеобщий закон. Однако распространение писаных конституций сделало эту проблему всеобщей. Конституционным нормам в большей степени, чем другим присущ общий характер. В конституции чаще встречаются нормы-принципы, нормы-цели, нормы-задачи – все они носят общерегулятивный характер. Потребность в интерпретации конституционных положений обусловливается возможностью неодинакового понимания норм конституции и неадекватной их реализации в процессе правотворчества или правоприменения. Герменевтические усилия призваны устранять подобную многозначность. Вместе с тем, по-видимому, односторонним является чисто техническое понимание юридической герменевтики, которая, по словам Г.Г. Гадамера, «ставит своей целью исключительно поддержку узаконенного правопорядка»69. Герменевтика служит и правильному (истинному) истолкованию и верному применению конституционных норм.
В современных правовых исследованиях отечественных и зарубежных авторов используется широкий спектр наименований, характеризующих природу и процесс интерпретации конституционных норм.
Применение терминов «конституционная интерпретация», «конституционный контроль», «конституционная юстиция», «судебный надзор за конституционностью правовых актов» нередко вызвано спецификой объекта исследования. Они не равнозначны по своему объему и характеризуют с различных сторон правовую деятельность, так или иначе связанную с толкованием конституции. На их соотношение и частоту использования в конкретной стране влияет тип правовой и судебной систем, в рамках которых осуществляется данная разновидность правовой деятельности. В США чаще применяется термин «судебный надзор» («judicial review») или «конституционный судебный надзор», под которым понимается полномочие федеральных судов проверять законодательные нормативные акты федерации и штатов и другие действия на соответствие нормам конституции70. В силу децентрализованного характера системы конституционного надзора эту функцию вправе осуществлять как федеральные суды, так и суды штатов по отношению, соответственно, к Конституции США, которую нередко именуют национальной, и к конституциям штатов. При этом особо подчеркивается власть Верховного Суда США в области судебного надзора. Его полномочие определять конституционность и поэтому юридическую силу актов других ветвей власти было твердо установлено, хотя и не сразу, как основной компонент американской системы правления. История данного органа может быть описана, как продолжающаяся попытка установить и утвердить это судебное полномочие71. Конституционное толкование и судебный надзор в США – неразрывно связанные между собой правовые феномены: толкование норм конституции возможно в ходе осуществления судебного надзора при рассмотрении конкретных дел. Оно является одним из факторов, ограничивающих практику судебного надзора. В отечественных исследованиях американской правовой и судебной системы для характеристики судебного надзора за конституционностью правовых актов в США часто используется понятие «конституционное правосудие» («конституционное судопроизводство») как эквивалент понятия «судебный конституционный надзор»72. Такой подход ближе для восприятия отечественной научной аудиторией, хотя обозначаемые этими терминами понятия в английском языке (соответственно «constitutional justice» и «constitutional judicial review») свидетельствуют и о различиях между двумя системами конституционного контроля (надзора) – американской и европейской в современном мире.
Термины «конституционный контроль», «конституционная юстиция» широко применяются в странах, относящихся к романо-германской правовой семье. Авторитет конституционных норм в этих странах поддерживается контролем над конституционностью различных правовых актов, хотя порядок формирования органов такого контроля и способы его осуществления весьма различаются в каждой конкретной стране. При том, если конституционный контроль как особая функция может принадлежать различным государственным органам, то конституционная юстиция – это осуществление конституционного контроля в форме правосудия73. Она является самостоятельным видом государственно-властной контрольной деятельности и в рамках европейской модели осуществляется специализированным судебным или квазисудебным органом: конституционным судом (Россия, Германия, Италия, Испания, Болгария, Венгрия), конституционным советом (Франция, Казахстан), конституционным трибуналом (Польша), – который не входит в систему судов общей юрисдикции74.
В российской юридической науке существуют исследования, посвященные как теории и практике конституционного контроля, так и организации и функционированию конституционного правосудия, или юстиции75. Появились значительные работы, освещающие теоретические, процессуальные и практические проблемы толкования российской Конституции76. В советский период деятельность по толкованию Конституции не подвергалась научному изучению. Как отмечает Т.Я. Хабриева, «проблемы судебного толкования Конституции, ввиду практической невостребованности, не привлекали должного внимания ни специалистов по теории права, ни ученых-конституционалистов»77. Исключение представляли отдельные работы (например, А.Б. Венгерова) по судебному применению конституционных норм.
В данной работе термины «конституционная герменевтика», «конституционная интерпретация», «толкование конституции» будут использоваться в одном понятийном ряду.
Конституционное толкование осуществляется в странах с различной правовой системой и с разнообразными видами демократической формы правления, где реализуется как судебный надзор за конституционностью актов судами общей юрисдикции, так и конституционный контроль специализированным органом юстиции. Толкование конституции может иметь официальный нормативный и казуальный характер. Применение казуального толкования осуществляется в ходе судебного надзора в американской конституционной системе и при реализации функции конституционного контроля в государствах, имеющих европейскую модель конституционного правосудия. Казуальное толкование конституционных норм имеет более широкий ареал распространения в современном мире, хотя содержательно и по применяемым процессуальным формам этот вид интерпретационной деятельности различается от страны к стране.
Официальное нормативное толкование предполагает принятие в особом разбирательстве решения об интерпретации конституционной нормы вне связи с рассмотрением какого-либо конкретного дела судом. Такое разбирательство возможно в абстрактной форме по запросу субъектов, уполномоченных конституцией страны или специальным законом об органе конституционной юстиции. Этот вид конституционного толкования не получил широкого распространения в западноевропейских государствах, но применяется на постсоветском пространстве, в некоторых странах СНГ – Азербайджане, Казахстане, Молдове, Узбекистане, Украине78, а также государствах Центральной и Восточной Европы – Албании, Болгарии, Венгрии, Словакии79. В России Конституционным Судом применяется как официальное нормативное, так и казуальное толкование.
§ 2. Общая потребность, цели и возможности конституционной интерпретации
Герменевтические вопросы конституционной теории впервые получили самостоятельное исследовательское значение в американской правовой и политической мысли. Они были тесным образом связаны с потребностью осмыслить, как следует понимать язык Конституции, написанной в конце XVIII века, для того, чтобы регулировать общественные отношения и разрешать юридические конфликты между субъектами права, живущими и действующими в настоящее время.
В 1988 году американский исследователь Грегори Лей отмечал, что «фермент, который сейчас характеризует конституционную теорию является частично продуктом возобновленного интереса к герменевтическим вопросам». По его мнению, часто обсуждаемые вопросы о том, как определять значение текста (конституции), в чем заключается статус намерений отцов-основателей, историчность языка и последствия концептуальных изменений в праве, – правильно понимать как герменевтические проблемы80.
Длительное время в отечественной юриспруденции герменевтические проблемы не имели самостоятельного значения и исследовательского интереса применительно к конституционному праву. В советской и позднее российской общей теории права ученые-правоведы традиционно рассматривали толкование правовых норм как деятельность, направленную на уяснение и разъяснение нормативных положений в процессе правоприменения. В современных исследованиях отмечается более широкая значимость юридического толкования в механизме правового регулирования: оно может быть востребовано в сфере правоприменения, правореализации и правотворчества. Работы С.С. Алексеева, М.Н. Марченко, Т.Я. Хабриевой служат тому подтверждением81.
Конституционное толкование – особый случай юридической герменевтики, применяемой по отношению к писаной конституции или конституционным законам, как это предусмотрено, например, в Албании и Словакии. В государствах, чьи правовые системы не основаны на писаной конституции, отсутствует и объективная потребность в конституционной интерпретации, механизм которой запускается, как правило, контролем или надзором за конституционностью правовых актов. Отсутствие конституционных норм, зафиксированных в правовом акте, обладающем высшей юридической силой, ведет к отказу от института судебного надзора за соответствием конституции иных правовых актов. Например, Великобритания отказалась от власти судебного надзора. Это произошло во многом потому, что в ней нет писаной конституции и конституционных законов с усложненной процедурой принятия, суверенитет парламента обеспечивает равную юридическую силу всем его актам, которыми могут быть изменены другие источники Британской конституции: конституционные обычаи и соглашения, судебные прецеденты, конституционная доктрина. В частности, в Великобритании, как и в некоторых других государствах, оспаривается демократическая законность власти судебного надзора. Дискуссии вокруг соотношения современного понимания демократии и судебного надзора за конституционностью актов служат важным аргументом в пользу принятия или отказа от конституционного правосудия82.
В Соединенном Королевстве сфера деятельности судов традиционно была ограничена доктриной парламентского суверенитета, которую никто не мог оспаривать. Однако процесс европейской интеграции привел к ситуации, при которой европейские судебные инстанции получили значительно больше власти над британским правительством, чем британские судьи. Британское законодательство может быть объявлено противоречащим договорным обязательствам Соединенного Королевства. Такой правопорядок, как отмечает Симон Ли, получил название новой внешней конституции Великобритании83. Вместе с тем даже в «бастионе парламентского суверенитета», по выражению Джереми Уолдрона,84 предлагалось инкорпорировать Европейскую Конвенцию о защите прав человека и основных свобод во внутреннее право и предоставить судьям полномочие объявлять статуты неконституционными. Задолго до реализации этого предложения раздавались голоса, что подобный акт станет беспрецедентной передачей политической власти от исполнительного и законодательного органов судебным органам и фундаментальной реструктуризацией «политической конституции» Великобритании85.
Данное предложение осуществилось в 1998 году, когда был принят акт Парламента (Human Rights Act 1998) – Закон о правах человека, инкорпорировавший Конвенцию в правовую систему страны с положительными результатами для ее применения и толкования английскими судьями. Этот акт Парламента вступил в силу для Англии и Уэльса 2 октября 2000 года86. Таким образом, конституционное толкование прав и свобод в Великобритании стало возможным под влиянием европейского права, европейских институтов и европейской интеграции. Как отмечает Т. Кэмпбелл, существует возможность, что Акт должен поощрять судебное творчество не только в интерпретации статутов, но также в развитии общего права в одной линии с юриспруденцией Европейских Прав Человека («European Human Rights»)87.
Именно фиксированные (писаные) конституционные нормы, а в случае с Великобританией – положения Конвенции по сути конституционного характера, способны стать при их интерпретации критериями конституционности действующих в стране нормативных правовых актов, судебных решений и действий государственных органов.
Несмотря на очевидный факт, что ученые-конституционалисты разделены на множество фундаментальных направлений, конечно, большинство из них должно согласиться с тем, что любая конституция может включать и включает писаный текст. Содержание конституционных норм и установленные ими ограничения относительно полномочий властей и прав и свобод граждан могут быть различными. Однако конституция как писаный текст (независимо от содержания) предполагает применение к нему герменевтических усилий, которые требуют включения в процесс толкования, как категорий теории конституционного права, так и определенной философии герменевтики. Потому что объектом большинства конституционных интерпретаций является писаный текст, и потому что философская герменевтика пытается обнаружить неустранимые условия для понимания всех текстов, должно казаться, что герменевтика является соответствующим местом, с которого начинается серьезный анализ конституционной юриспруденции88.
Факт существования в стране писаной конституции – объективная предпосылка необходимая, но недостаточная для появления теории и практики конституционной герменевтики. Конституция всегда действует в определенной правовой системе и социальной среде. Она может выступать как реальный фактор правового регулирования и социальных преобразований и как номинальный свод «отвлеченных деклараций» в виде конституционных норм и принципов, которые не применяются вообще или применяются в незначительной степени при разрешении конкретных дел. Именно активное воздействие конституции на правовую систему и общество в целом, особенно если речь идет о динамичном переходном периоде преобразования государства и права, формирует запрос на конституционное толкование. Оно является ключевым условием мирного консенсуального разрешения конституционных конфликтов и стабильного преобразования правовой системы в соответствии с новыми конституционными принципами и конституционной идеологией. Этим во многом объясняется столь широкое распространение в большинстве постсоциалистических государств института официального общеобязательного и казуального или только казуального толкования Конституции.
Во все времена герменевтическое мышление тогда испытывало определенный подъем, получая благоприятные импульсы для своего нового возрождения или обновления, когда речь шла о переломном этапе общественного развития. Такие периоды общественного перелома, в течение которых происходит активизация герменевтической мысли, исследователи определяют в качестве «герменевтических ситуаций» (например, периоды распада ранней греческой античности, поздней классики, разложения средневековья, Реформации)89.
В современной России наряду с другими постсоциалистическими странами глубина и охват общественных преобразований, включая трансформацию правовой системы после принятия Конституции РФ 1993 года, свидетельствуют о появлении «герменевтической ситуации». Подобная ситуация требует истолкования и применения новых правовых и конституционных принципов. Как справедливо отмечается в современных исследованиях, с помощью соответствующих принципов истолкования тексты, имеющие в данном обществе обязательную силу, интерпретируются таким образом, что оказывают или стабилизирующее или дестабилизирующее влияние.
Толкование конституционных принципов, оказывающее дестабилизирующее влияние на правовую систему, как правило, подготавливает условия для конституционной реформы или частичного изменения конституции. Конституционная интерпретация, которая оказывает стабилизирующее воздействие на правовую систему, способствует проведению в жизнь конституционных принципов, распространяет действие конституции в реформируемых отраслях права, преобразует общественное сознание и в целом служит целям достижения общественного и профессионального (юридического) консенсуса по наиболее важным и конституционно значимым вопросам, которые охватываются герменевтическими усилиями.
Таким образом, можно выделить следующие обстоятельства, влекущие потребность конституционного толкования: 1) наличие писаной Конституции, выполняющей функцию активного правового регулятора общественных отношений и социальных преобразований; 2) расхождение между нормами Конституции и политико-правовыми реалиями, которое вызывает необходимость в приспособлении конституционных положений к изменяющимся общественным отношениям; 3) возникновение у субъектов права неадекватного понимания конституционных норм, которое может привести к юридическим конфликтам и нарушению единства конституционной законности; 4) стремление обеспечить продолжительную жизнь конституции, эволюционный характер ее развития90.
Толкование конституции преследует ряд взаимосвязанных целей различного порядка. К таким целям относятся юридические, политические, социальные. Достижение этих целей определяет и возможности конституционной интерпретации. Реализованная возможность, как правило, достигает поставленной цели. Однако в тех случаях, когда конституционное толкование само в себе содержит неясные положения, поставленная цель (или набор целей) может быть не достигнута. В ситуации неясности конституционные положения, подвергнутые толкованию, не могут выполнить надлежащим образом заложенные в них намерения. Тем самым страдает эффективность конституционного регулирования и воздействия конституции на общественные отношения.
По мнению немецкого исследователя К. Хессе, интерпретация конституции «становится необходимой и проблематичной, когда нужно дать ответ на конституционно-правовой вопрос, который на основе конституции не может быть решен однозначно»91. Если конституционное положение вызывает различное понимание и, вследствие этого, разнообразные подходы к его реализации, толкование конституции снимает неопределенность и способствует легитимной унификации опыта реализации отдельных или взаимосвязанных конституционных норм и принципов.
Среди судей Конституционного Суда РФ высказывается мнение, что при толковании конституции необходимо руководствоваться идеей рациональной организации общественных отношений. Так, один из авторов книги «Предприниматель – налогоплательщик – государство» судья Г.А. Гаджиев отмечает, что Конституционный Суд РФ исходит «из идеи необходимости рациональной организации общественных отношений», когда устанавливает «связь между текстом Конституции РФ и многообразием экономических, социальных, национально-этнических интересов, политических устремлений»92. Понятие рациональности применительно к конституционному толкованию следует рассматривать как категорию, с помощью которой возможно согласование противоборствующих интерпретаций с целью получить наибольший эффект в вопросах защиты прав и свобод или наиболее полного осуществления доминирующих в обществе конституционных принципов.
Юридические цели и возможности конституционного толкования охватывают различные элементы правовой системы, но, в первую очередь, они воздействуют на сферу конституционного права и конституционной политики.
На наш взгляд, можно выделить шесть таких целей и возможностей.
1. Раскрытие системных связей конституционных норм и норм других отраслей права.
2. Определение возможностей законодателей в вопросах развития и конкретизации норм конституции.
3. Формирование правил и конкретизация пределов прямого действия конституции.
4. Прояснение границ полномочий конституционных органов государственной власти.
5. Выяснение объема регулирования вопросов, входящих в различные предметы ведения, и вследствие этого разграничение спорных вопросов предметов ведения Федерации и субъектов Федерации.
6. Уточнение степени нормативности конституционной и законодательной политики в государстве.
Политические цели и возможности конституционной интерпретации затрагивают различные уровни публичной политики и, в целом, заключаются в противодействии радикальному инструментализму в вопросах организации и осуществления публичной власти. Наиболее важными являются две политические цели и возможности:
1) конституционное толкование способствует примирению противоборствующих политических групп и интересов и обеспечивает цивилизованное разрешение политических конфликтов;
2) в процессе его осуществления происходит соизмерение различных политических и иных ценностей, которых придерживаются различные социальные слои, политические и профессиональные группы, и легализация их согласованной иерархии посредством обсуждения и толкования.
Социальные цели и возможности интерпретации конституционных норм служат ориентиром для всей системы общественных отношений, с их помощью происходит более общее и всестороннее регулирование различных подсистем общества, поддержание динамического равновесия в развитии отдельных частей и всей целостности социума. С позиций конституционной интерпретации наиболее значимыми являются три цели и возможности.
1. Обеспечение интеграции общественной и государственной жизни, различных по своему социальному, национальному и иному происхождению граждан в единое конституционное и социальное сообщество посредством уравновешивания противоборствующих интересов и лежащих в их основе ценностей.
2. Широкое общественное распространение через реализацию результатов толкования новых конституционных идей, принципов и правил.
3. Формирование конституционной идентичности российского народа.
§ 3. Юридическая природа конституционной герменевтики
Консенсус и разногласия в вопросах конституционной интерпретации. Закономерным является вопрос, какие различия между конституционной и юридической герменевтикой определяют специфику конституционного толкования? В целом эти различия вытекают из юридических свойств, присущих конституции как Основному закону страны. Ее место в иерархии источников права определяющим образом влияет на природу толкования конституционных норм. Такие свойства Российской конституции, как верховенство, высшая юридическая сила в материальном и формальном смысле, прямое действие и непосредственное применение судами, роль юридического фундамента правовой системы – требуют обеспечения конституционной законности и накладывают печать на процесс интерпретационной деятельности. Для эффективной реализации конституционных норм необходимы не только развитое конституционное законодательство и правосознание, но и новая концепция толкования конституции, базирующаяся на ценностях демократического конституционного государства и цивилизованного гражданского общества.
Существует взгляд, что любая теория конституционной интерпретации испытывает ценностное напряжение под давлением критики осуществляемого выбора сторонниками иного подхода к соотношению различных конституционных ценностей. Любой метод конституционной интерпретации заключает в себе авторское видение рассматриваемого вопроса. Во введении к тематическому выпуску «Интерпретационные методологии: перспективы конституционной теории», давая беглый комментарий к статье каждого автора сборника, Эвен Т. Ли говорит: «Автор заключает, что каждая предварительно предложенная теория конституционной интерпретации является или непоследовательной или нормативно испорченной. Затем автор предлагает свой собственный метод конституционной интерпретации, провозглашая только его истинно легитимной или последовательной теорией»93. По мнению калифорнийского профессора, новые теории конституционной интерпретации будут иметь наивысшее затруднение в привлечении на свою сторону широко распространенного согласия, потому что существует слишком много мест, где согласие может провалиться94.
Конечно, не может быть теории конституционной интерпретации, которая удовлетворяла бы интересам всех заинтересованных сторон. Очень мало шансов, что каждая новая теория конституционной интерпретации может привести к появлению базового консенсуса по поводу значения и содержания конституционных принципов. Внутри государственного органа, осуществляющего толкование (нормативное или казуальное) конституции, удовлетворительный консенсус может быть достигнут на основе принципа большинства.
В Конституционном Суде РФ решение принимается открытым голосованием путем поименного опроса судей. Причем председательствующий во всех случаях голосует последним. Решение считается принятым при условии, что за него проголосовало большинство участвовавших в голосовании судей. Это общее правило принятия решений. В случае, если при принятии решения по делу о проверке конституционности нормативного акта, договора между органами государственной власти, не вступившего в силу международного договора Российской Федерации голоса разделились поровну, решение считается принятым в пользу конституционности оспариваемого акта. Решение по спорам о компетенции во всех случаях принимается большинством голосов. ФКЗ о КС в первоначальной редакции закреплял, что решение о толковании Конституции РФ (в данном случае о нормативном, абстрактном толковании) принимается большинством не менее двух третей от общего числа судей (ст. 72 Федерального конституционного закона о Конституционном Суде РФ).
Однако в связи с изменением требования о кворуме и действующем составе Суда в 2014 годы появилась поправка, согласно которой решение о толковании Конституции РФ принимается большинством не менее двух третей от числа действующих судей (в ред. Федерального конституционного закона от 04.06.2014 № 9-ФКЗ)95.
Стремление достигнуть консенсуса при обсуждении и принятии решения в Конституционном Суде РФ способствует проведению единой правовой политики в вопросах конституционной интерпретации и конституционного контроля. Через обсуждение принимаемого решения выявляется возможность достижение согласия на основе принципа большинства, и обнаруживаются расхождения во взглядах, позициях судей, которые могут послужить основой для принятия особых мнений. Открытое голосование важнейшая процедура конституционного правосудия для выявления вопросов консенсуса и разногласий. Как отмечается в комментарии к Закону о Конституционном Суде РФ, содержание решения составляют не только заключительная формулировка, но и приводимая в ее обоснование система аргументов, способная во многих случаях приобретать самостоятельное значение, в связи с чем процесс принятия решения неизбежно должен включать в себя детальное обсуждение всех его составных частей. После такого обсуждения, в ходе которого в основном судьи и выявляют свои позиции, процедура тайного голосования теряет всякий практический смысл96.
Итоговые решения Конституционного Суда РФ – плод коллегиальных усилий и устремлений. Однако в самом акте Суда перечисляются судьи, участвующие в рассмотрении дела, судья-докладчик (может быть не один), но не отмечаются судьи (или судья, например докладчик), оформившие (написавшие) решение. Авторство актов Конституционного Суда РФ могло бы подтверждаться указанием на имена судей, участвовавших в изложении конечного варианта решения (по абзацам или пунктам итогового решения). К тому же действующий ФКЗ о КС не исключает варианта появления итогового решения, принятого на основе проекта, подготовленного не судьей-докладчиком.
В отношении отказных определений Конституционного Суда РФ Закон также не определяет требования об указании судьи, который его отписал. Согласно ст. 41 ФКЗ о КС (в ред. Федерального конституционного закона от 04.06.2014 № 9-ФКЗ) Председатель Конституционного Суда РФ в порядке, установленном Конституционным Судом РФ, поручает одному или нескольким судьям предварительное изучение обращения. Предварительное изучение обращения судьей (судьями) является теперь обязательной стадией производства в Конституционном Суде РФ. В период с 1994 по 2014 годы предварительное изучение обращения должно было быть завершено не позднее двух месяцев с момента регистрации обращения. В 2014 году указанный срок был исключен из статьи.
Отказное определение принимается после заслушивания заключения судьи, проводившего на основании ст. 41 ФКЗ о
КС предварительное изучение обращения (запроса, жалобы и др.). Судья, проводивший предварительное изучение обращения, отражается в вводной части отказного определения97.
Все отказные определения подписываются Председателем Конституционного Суда РФ, хотя реально их оформляют (отписывают) конкретные судьи. Судья или несколько судей, предварительно изучавший (изучавшие) обращение и должны отражаться в определении Суда как его написавшие.
Дискуссии о правовой природе отказных определений в конституционной юриспруденции показывают, что необходимо в ФКЗ о КС закрепить их легальный смысл и правовую природу. Обсуждаются в литературе и различия между обычными отказными определениями и отказными определениями с позитивным содержанием. Некоторые авторы считают, что «отказные» определения КС РФ, содержащие его правовую позицию («отказные» определения с позитивным содержанием), являются нормативными прецедентами толкования98.
Правила принятия решений в Конституционном Суде РФ хотя и основаны на принципе большинства, вместе с тем допускают появление особого мнения судьи (ст. 76 ФКЗ о Конституционном Суде РФ). Так, судья, не согласный с решением Конституционного Суда РФ, вправе письменно изложить свое особое мнение. Оно приобщается к материалам дела и подлежит опубликованию вместе с решением Конституционного Суда РФ. До поправок 2001 года особые мнения судей публиковались во всех источниках официального опубликования актов Суда. После поправок 2001 года только в «Вестнике Конституционного Суда Российской Федерации».
Особое мнение судьи – это способ и процедура институционализации разногласий в стенах Конституционного Суда РФ и одновременно – альтернативная аргументация в вопросах конституционного толкования и конституционного контроля. Правовая позиция судьи, изложенная в его особом мнении, может показывать направление дальнейшего развития теории конституционного права, а может выявлять содержательные противоречия в конституционной аргументации, изложенной в решении Суда. Тем не менее, особое мнение судьи переводит конфликт позиций по вопросам конституционного значения из стен органа конституционного правосудия в сферу публичного и научного обсуждения. Важно при этом, чтобы как решение Конституционного Суда РФ, так и особое мнение отдельного судьи (или судей) были проявлением честности, которая состоит в беспристрастности при принятии решений.
В вопросе принятия решений Конституционным Судом РФ применима позиция, отстаиваемая А. Макинтайром в отношении Верховного Суда США на основании собственной концепции морали. По мнению американского философа, «мы живем согласно разнообразным и многочисленным фрагментированным концепциям». Подобные концепции «используются в одно и то же время для выражения конкурирующих и несовместимых социальных идей и политик и наполняют нас плюралистической политической риторикой, функция которой состоит в сокрытии глубины наших конфликтов»99. Отсюда он делает важные заключения в отношении конституционной теории. Как замечает А. Макинтайр, «функция Верховного Суда должна заключаться в том, чтобы поддерживать мир между конкурирующими социальными группами, придерживающимися конкурирующих и несовместимых принципов справедливости, через проявление честности, которая состоит в беспристрастности при принятии решений»100.
Следовательно, правовые позиции судей, выраженные как в решении Конституционного Суда РФ, так и в особых мнениях, должны отвечать требованиям беспристрастности, хотя существующие различия между ними основаны на разных конституционных ценностях.
За пределами органа конституционного правосудия границы разногласий по поводу принятого решения могут быть расширены благодаря вовлечению в процесс конституционного толкования ученых-правоведов, юристов-практиков, всего юридического сообщества. Поэтому в процесс осуществления конституционной герменевтики в широком смысле вовлекаются различные субъекты права. Широкое обсуждение вопросов толкования и значения конституционных норм позволяет говорить о существовании целого сообщества интерпретаторов конституции. Понятие «сообщество интерпретаторов конституции» объединяет различных субъектов права, включая судей, ученых-правоведов, юристов, должностных лиц, граждан, которые осуществляют официальное, доктринальное, обыденное и иное толкование конституционных норм. Совместными усилиями субъектов права, входящих в сообщество интерпретаторов конституции, могут быть выработаны общепринятые правила толкования конституционных норм.
В конституционной юриспруденции США используется понятие «интерпретационное сообщество», которое включает не только ученых-правоведов, юристов, судей, судей Верховного Суда США, но также, в конечном счете, и обычных граждан101.
В российской конституционной юриспруденции вопросы интерпретации конституции решаются различными категориями лиц и институтов. Каждая категория вносит свой вклад в развитие теории и практики конституционной герменевтики. Официальное толкование Конституции РФ, осуществляемое в виде нормативного и казуального толкования Конституционным Судом РФ, создает нормативно-обязательный интерпретационный масштаб понимания конституционных норм для различных субъектов права.
Судебное неофициальное толкование Конституции РФ осуществляется различными судами Российской Федерации (общей и арбитражной юрисдикции) при разрешении по существу разнообразных категорий дел, но прежде всего высшими судебными инстанциями – Верховным Судом РФ и Высшим Арбитражным Судом РФ (до его упразднения в 2014 году) при разъяснении и формулировании правил применения отдельных норм и статей в российском законодательстве102. В данном случае все судебные инстанции обязаны следовать в правоприменительной деятельности нормативно-обязательному интерпретационному масштабу конституционных норм.
Доктринальное толкование Конституции РФ учеными-правоведами, юристами, адвокатами расширяет горизонты конституционной герменевтики, создает новые подходы к изучению конституции и ее связей с другими отраслями законодательства, способствует возникновению альтернативных перспектив правоприменительной деятельности в конституционных вопросах, формирует образовательные, научные, реформаторские каноны конституционных положений и норм. Ценность доктринального толкования заключается в том, что с его помощью юридическое сообщество может воздействовать на законодательную политику в вопросах реализации Конституции РФ, содействовать через экспертную оценку развитию доктрины и практики официального толкования Конституции РФ, выявлять проблемные места и вопросы применения конституционных норм различными государственными органами и должностными лицами.
Science. – 1988. – Vol.32. – P.369.
Pulsuz fraqment bitdi.