Kitabı oxu: «Пираты-Цукаты. Том II. Сублимированные цари»

Поэма в четырёх картинах

Картина первая

 
Скитаясь по морю двенадцатый день,
Заметил изюм вдали острова тень.
 
 
— Земля! — закричал. — Там земля
впереди!
Но строго сказал Чернослив: —
Погоди!
Узнаем сперва, кто живёт в тех
краях,
Не хочется мне пропадать в
крепостях.
 
 
— Но, сэр, у нас трюм совсем
опустел! —
Кок сказал. Он печенькой давно не
хрустел.
— Отставить! А вдруг из нас сварят
варенье?
Нет-нет, я велю вам вести
наблюденье!
 
 
Два дня и две ночи цукаты следили,
Но оголодали и поколотили
Друг друга в голодной борьбе за
баранку,
И топнул ногой Чернослив
спозаранку.
 
 
— Велю выдвигаться на остров
скорей!
Не видел я там никаких дикарей.
Там город богатый, фасады резные!
Такие богатства я вижу впервые!
 
 
Пристали пираты в порту городском,
Надели кафтаны с сушёным цветком
И взяли сундук, семенами набитый,
Пошли торговать, чтоб желудок был
сытый.
Ступили на мякоть зефирной земли,
Слегка отряхнули свои сапоги,
Чтоб вид был приличный, а не
хулиганский,
Немного напыщенный, заокеанский.
Ведь там впереди град великий
лежит,
И золото в нём аж отсюда блестит.
 
 
На страже стоял у градских ворот
Яблочных долек элитный взвод.
На гостей сурово они покосились,
Но в город пираты всё ж
напросились:
Как оказалось, в стране, вот те
на,
Неспокойные начались времена —
В лесу, за стенами, зло
притаилось,
Как бы в город тайком оно не
просочилось!
 
 
А город красив — кругом вензеля,
Зефирной брусчаткой покрыта земля.
Дома карамельные с сахарной
крышей,
Цветы всё красивей, деревья всё
выше.
 
 
Косились дозорные яблоки-дольки:
Готовы схватить, пусть покажется
только
Натура пирата, лихая душа.
Но хотели цукаты пройтись не
спеша,
Наполнили б трюмы, поели, поспали
 

 
—
И снова в моря, туда, где их не
ждали!
 
 
На рынок пришёл пират Чернослив,
Спокоен, внимателен, нетороплив.
И так поразился он той красоте
И бросился жадно к красивой еде!
А стража опять покосилась слегка,
Готова воришке намылить бока.
Но честно пираты пришли торговать
—
Им в море милее всего воровать!
 
 
И тут заприметил гостей удалец,
Богатый и статный Физалис-купец.
 
 
— Я вижу, вы ищете выгодной
сделки?
Со мной не увязнете вы в
переделке,
Ни застрянете в тине ужасных
долгов,
А наберёте орешных щелков,
Красивых нарядов, прекрасных
дюшесов
И тонны отборнейших деликатесов!
Несите сокровища ваши скорей! —
Сказал обходительный фарисей.
 
 
Чернослив, предвкушая отличную
сделку,
В уме посчитал все свои
карамельки,
Сундуки с богатейшей добычей морей
И изюмам сказал всё принесть
поскорей!
Сундуки с семенами выносят они,
Да не простыми — подсолнечными!
А в других сундуках карамельки
таились.
Между делом и ночь на страну
опустилась.
 
 
И ярко горят в свете звёзд
монпансье,
Как глаза у Физалиса. Молвит: —
Месье!
Не видал никогда я сокровищ
богаче!
По изыскам таким казна царская
плачет!
Прикажу на корабль погрузить
поскорей
Всё, что нужно для плаванья в
тысячу дней!
Наряжу вас в шикарные
тройки-костюмы,
Вам набью до отказа припасами
трюмы!
 
 
Величать вас как самых великих
гостей
Прикажу целых триста четырнадцать
дней!
Я для вас приготовлю такие палаты,
Что не видели даже цари Мармелаты.
В вашу честь будет лучший салют из
конфет, —
Распинался купец, сам в шелка
разодет.
 
 
Вскричали Цукаты: — Вот это дела!
Никогда нам казна так мила не
была!
Будем жить теперь долго на этой
земле,
Как цари-короли во злате-серебре.
 
 
И пошёл по проспекту весёл и
счастли́в,
 

 
Сияя и радуясь, наш Чернослив.
Он направо-налево конфеты кидал,
Всем, кого повстречал, семена
раздавал.
Но вдруг встал кто-то напротив,
весь путь преградив.
Разгневался вдруг капитан
Чернослив:
— Мы важные сделались тут господа!
Куда же вы лезете, братцы?
Куда?
 

 
Но увидел он перед собой не бандитов,
А прекрасную деву, будто в свете софитов!
 
 
Она нос задрала, свысока покосилась,
Покраснела вдруг вся — видно, очень уж злилась —
И сказала пирату, зубами скрипя:
— Кто бы ни был ты, я презираю тебя!
Как может сушёная челядь быть важной?
Иссушился, увял, не изящен, а страшен!
То ли дело моё благородное тело!
Моим предком был сам император Помело.
Я из древнего рода дворянских особ,
Я великая дева небесных высот,
Знаменитая, всеми любима княжна
Дыня Суб-ли-ми-ро-ван-на-я!
 
 
Посмотрел Чернослив, рот в презреньи скривив,
Взглядом Дыню капризную просверлив,
Поправил на шляпе перо-колосок,
Отряхнул с сюртука золотой волосок.
— Презирать всех вокруг вообще-то негоже,
Ты от спеси своей на Нарцисса похожа!
Помнишь этого принца из древней легенды?
Он хвалил лишь себя и любил комплименты!
И что с ним за это в конце приключилось?
Он остался совсем один, ваша милость!
Не твой редкий сорт тебе цену даёт,
А поступки, слова, совесть, честь и народ!
Мы — пираты, простой, непосредственный люд,
Нам свобода и равенство цену дают!
 
 
Но был ему строгий и грубый ответ:
— Важнее меня в этом городе нет
Вообще никого, ты, сушёный Урюк!
Физалис тебе и не брат, и не друг!
Я сейчас прикажу, и вас бросят в темницу!
Нет у вас тут ни власти, ни прав и крупицы!
 
 
Тут в новых изящных больших сапогах
Появился вальяжно наш Курага:
— Ошибаешься сильно ты, Дыня моя,
В выраженьях своих ты совсем не скромна!
Урюк — это мой знаменитый дедуля, —
Сказал Курага, в ус шикарный не дуя.
 
 
А бравый герой, капитан Чернослив,
Ответил княжне, все сомненья разбив:
— С тобой заключу я, царевна, пари —
Кто выиграл, того и назначат в цари!
 

 
 
 
Прошла по стране тут же новость галопом —
Пират бросил вызов всем царским особам!
На площади тут же толпа собралась,
И хлеба, и зрелищ уже заждалась.
А как проходил этот царственный бой,
Узнаем мы из картины второй.
 

Картина вторая

 
На площади стало не продохнуть:
Все норовят друг друга толкнуть,
Пробиться хотели бы все в первый
ряд,
Где рядом пират и царица стоят!
 
 
— Грядёт величайшее из событий!
Скорей прекращайте свои чаепитья!
Такого ещё не видала земля!
Пират бросил вызов дочке царя! —
Кричал глашатай, вяленый Помидор,
Затеяв в толпе настоящий сыр-бор!
 
 
Все на плошадь, как дикие манго,
спешили,
Скамеек, палаток, трибун натащили.
А ушлый торговец, наживу учуя,
Ларёк свой открыл, сувениром
торгуя.
Откуда-то взял он фигурки Цукатов,
Футболки с эмблемой отважных
пиратов,
Шарфы и флажки, из суфле шашлычки
И даже с портретом команды значки.
 
 
И сели по левую сторону фрукты,
Одетые в кепки, футболки с
рисунком
Из лавки Физалиса новомодной
В поддержку пиратской команды
добротной.
Махали флажками с пиратской
эмблемой,
Трясли транспарантом, свистели
богеме,
Собравшейся справа — прям светский
бомонд.
 
 
А сверху на всё лицезрел мастодонт
—
Старейший правитель чудесного
града,
Сам старый Арбуз, пожилой
император.
Конечно же, был этот царь-воевода
Из Сублимированного рода.
Он был не расстроен, не зол, не
взбешён,
Он с интересом к пари подошёл.
Сидел, наблюдал, ус подсохший
крутил,
Теории строил, с плеча не рубил.
Вниманье его Чернослив-то привлёк:
Почувствовал в нём Арбуз
стерженёк,
Увидел в нём мудрого лидера суть —
Как воздуха свежего вышел
глотнуть.
 
 
Толпа улюлюкала, пела, свистела,
И хлеба, и зрелищ сейчас же
хотела.
И руки к толпе воздел Чернослив:
В нарядах своих он силён и красив.
 
 
— Я первым же делом, вниманье,
вниманье,
Назначу такое вот испытанье:
Каждый из нас предлагает народу
 

 
Его поддержать, дав взамен им
угоду.
Угоду на собственное усмотренье,
Хоть домик у моря, хоть банку
варенья!
 
 
— Тебе-то, разбойник, дома
раздавать?!
Тебе бы быстрее кого обобрать!
Пиратам нельзя доверять ни на
грамм!
Пираты отнимут детишек у мам!
Пират у ребёнка утащит конфету!
Пираты — как мусор на нашей
планете, —
Подняв гордо нос, проворчала
принцесса.
 
 
Но не по нраву толпе эта пьеса.
— Ты зубы-то не заговаривай нам,
А делай давай, что сказал капитан!
 
 
Какое нахальство, невиданно дело —
Пирату толпа доверяет так смело!
 
 
— А он молодец, не промах малец, —
Улыбался Арбуз, знаменитый мудрец.
 
 
— Ну что ж, начинайте, мадам, силь
ву пле! —
Любезно и нежно, как крем-брюле,
Сказал Чернослив, склонившись в
поклоне.
Но фыркнула Дыня, как сто пряных
драконов:
— А что предлагать? Я из древнего
рода!
Мне неинтересна ни чья-то свобода,
Ни чьи-то желанья, мне
неинтересно!
Чего ещё надо? Ведь я же
принцесса!
Конечно, народ за меня отдаст
голос!
Обещаю, что не упадёт даже волос,
Только вы за меня голосуйте.
А иначе уж — не обессудьте.
 
 
И шёпот тревожный пошёл средь
народа:
Никто не хотел бы в тюрьму на
полгода.
Тянулись к небу дрожащие руки,
Считал Помидор, засыпая от скуки:
— Три тысячи двести четырнадцать
рук,
Одиннадцать хвостиков и один сук.
 
 
Но смотрит с презрением вредная
Дыня.
В груди у нее клокотала гордыня.
— Не все поголовно отдали свой
голос!
Найти негодяев, пусть кланяются в
пояс! —
И стражнику Яблоку резко сказала,
И пальцем на тёмную дверь указала:
— А после кидайте на сутки в
тюрьму!
 
 
Но путь преградили пираты ему.
— Зачем же в тюрьму? Будем честны
—
Для народа вы не милы, а страшны!
Нельзя добиваться признания
страхом!
Пойдут ведь все ваши старания
прахом! —
Сказал Чернослив, народ защищая,
Большую кучу малу предвкушая.
— Зачем же угрозы, зачем же
шантаж?
А где уважение? Власть — это не
 

 
блажь!
Ведь надо вершить благие поступки,
От страха и злости на сердце
зарубки
Останутся лишь у честного народа!
Такого не надо к народу подхода!
Скажите вы, гордый и честный
народ,
Вам всё ли по нраву? И кто чем
живёт?
Вы знали, что есть Ореховый
остров?
Там местные жители ангелы просто!
Что земли вокруг полны тайн и
сокровищ,
Волшебных существ и ужасных
чудовищ?
Что в море на дне, среди тины
живя,
Кораблики ловит Желейная голова?
Вы слышали добрые песни пиратов?
Плясали под них по заветам
Кумкватов?
А может, хотите попробовать рома?
У нас его много, мы, не экономя,
Испробовать вас к кораблю
приглашаем!
Заморскими вкусностями угощаем!
Покажем для вас не одно
представленье,
Расскажем о нас, чтоб отпали
сомненья!
Послушайте наши лихие истории
О плаваньях наших в бескрайнее
море!
О подвигах и приключеньях героев.
Не делим мы всех на господ и
изгоев!
Мы рады и ждём всех и каждого тут!
Покажем, как в мире народы живут,
Закатим весёлый такой фестиваль,
Где игры и пляски, гармонь и
рояль!
У нас все равны! У нас всё
справедливо!
Я не дам никому обойтись некрасиво
Ни с кем из друзей
пиратов-цукатов.
Несправедливость не в наших
укладах!
От этого мы вас хотим защитить,
Свободу и равенство всем подарить!
 
 
Народ рукоплещет, кричит,
завывает!
Толпа руки к небу свои поднимает.
Глашатай Помидор шесть раз сбился
со счёта —
Пять тысяч семьсот сорок восемь
чего-то.
Арбуз с уважением смотрит с
трибуны,
Присел поудобнее в троне чугунном.
 
 
У Дыни от злости вибрирует
челюсть:
— Как может командовать грязная
челядь?
 
 
Но неумолим сильный голос народа!
Цукатам поют все хвалебные оды!
Давно не заботились о горожанах,
Лишь нужды казны да дела атаманов
С тех пор, как за дело взялась
молодая
Княжна — капризная, вредная, злая!
Император Арбуз так любил свою
дочь,
Что хотел научиться всему ей
помочь
 

 
И доверил самой управлять
государством,
Чтоб привить ей ответственность, а
не чванство.
Но первый блин вышел, как водится,
комом —
Тяжело ей дались и дела, и законы…
Отцовское сердце надежду таит:
Хоть пират наконец её вразумит!
 
 
А наш капитан, Чернослив удалой,
Тем временем объявил раунд второй:
— Кто истинный лидер, тот всегда и
везде
Поможет тем, кто слаб и в беде!
Прошу, госпожа, начинайте! Ваш
ход!
 
 
Глашатай Помидор нервно ел
бутерброд.
 
 
А принцесса, закинув свой нос до
небес,
Прошипела змеёй, наливая дюшес:
— Я что же, за всех тут должна всё
решать?
В проблемы народа ещё мне вникать?
Условия все я могу им создать,
Но не дети ж они, чтобы их
опекать!
Ведь я же не нянька, ведь я же
принцесса!
И чтоб веселить всех, я не
комикесса!
Для всех, у кого чего-то болит,
Открыт лазарет возле Пористых
Плит!
Там доктор заморский, месье
Апельсин,
Осмотрит вас бережно под клавесин!
 
 
И шёпот волной побежал средь
народа:
«Записывайтесь на приём за
полгода,
Оплата вперёд — вот их новая мода!
А если вы знатный, богатый купец,
Вам фирменный вручат лечебный
ларец,
Осмотр вне очереди за полгода,
В подарок неделя забот и ухода».
 
 
А Дыня продолжила:
— Если проблемы —
Идите в управу. Тут нету дилеммы!
Там вам помогут.
 
 
И снова молва:
«Конечно, в управу идите, да-да!
Оставьте заявку, ещё заявление,
В подарок консьержу несите
варенье,
Чтоб он его вдруг где-то не
потерял,
Чтоб данные лучше с анкетой
сверял.
Потом, может быть, через
месяц-другой
Рассмотрят и скажут, что делать с
тобой.
А если же вы знаменит и богат,
К вам сам прибежит участковый
Батат,
Расспросит, подскажет, поможет,
накажет.
Накажет кого? Да кого-нибудь
точно!
Ведь должен виновный найтись будет
срочно!»
 
 
А Дыня уже от скуки зевает
И к речи своей небольшой
добавляет:
— Вот видите, всё у нас хорошо!
Голосуйте, и может, построю ещё