Kitabı oxu: «Письма на скорости света»

1 Винт под языком

Глеб — Льву. Станция «Веха» — Земля.

Отправлено: 12 февраля 2164 года. Получено: 12 февраля 2168 года.

Лёвка, я поймал винт губами. Держал запасной во рту, полез под панель, выругаться не успел — вовремя вспомнил, что делать это не рекомендуется. Винт положил в карман, панель закрепил. Теперь официально могу сообщить: прибыл.

Мы швартовались позавчера. После четырнадцати земных лет в корабле от станции ожидаешь чего-нибудь исключительного. Здесь пахнет горячей пылью, которой не должно быть, и луком, который выращивают намеренно. В жилом барабане можно поставить чашку на стол. В переходе к неподвижному оптическому узлу чашку надо убирать. Для новеньких это отмечено красной полосой. Я умудрился её не заметить. Сая, инженер хозяйственного контура, выловила мой чай сеткой и сказала, что собирать напитки за мужчинами ей приходится впервые. Останавливаться на достигнутом она не собирается.

Мой стол привинчен к полу. На столе лежит почтовая планшетка: матовая, цвета топлёного молока, с медным колёсиком сбоку. Колёсико настоящее, его можно снять и починить. Этим аппарат сразу заслужил доверие. На корабле письма всё время подстраивались под меня, предлагали закончить фразу. Здесь я отключил помощника. Оказалось, без него я долго не могу начать.

У нас установился постоянный почтовый срок: тысяча четыреста шестьдесят одни сутки. Четыре года в одну сторону. Расстояние — чуть меньше четырёх световых лет, примерно три целых девятьсот девяносто восемь тысячных. Запас до круглого срока уходит на местную доставку, повторы и небольшие изменения пути. Линия собирает пакеты ежедневно. Датой отправки считается выход суточного пакета в луч; до этого письмо ещё можно забрать. Дата получения на твоём экране — дата, когда узел выдал письмо, а не когда ты его открыл. Все часы и даты земные. Мне это нравится: хотя бы февраль мы называем одинаково.

Да, я знаю, мы считали это перед отлётом. Но тогда между нами стоял стол, и ты подвинул мне соль, пока я объяснял восемь лет на вопрос с ответом. Никакой особенной задержки с солью не произошло.

Из жилого окна Земли не видно. Солнце здесь звезда, и без схемы я его не нахожу. Вокруг станции нет ни посёлка на планете, ни красивого большого светила. Мы исследуем межзвёздную пыль и обслуживаем измерительную сеть. Энергию дают термоядерные блоки; запасов и местного производства должно хватить между редкими транспортами. Сверхсветовой связи у нас нет, как нет и быстрого рейса домой. Когда люди устают от этих занятий, они делают пельмени. Я ещё не заслужил участия: допускают после инструктажа по тесту.

В каюте я открыл запись нашей мастерской. Сначала там твой стук: три раза по трубе, один раз по пустой банке. Потом слышно, как дождевой орган наконец заработал и ты сказал: «Он кашляет». Я полагал, что это ты, а на записи кашляешь действительно не ты.

Помнишь, мы убрали последнюю чашу, потому что она отвечала слишком правильно? У меня сохранён вариант без неё. Тут программа предложила выровнять промежутки между каплями. Отказался. Надеюсь, ты не выровнял их у себя за эти годы.

Напиши, как поживает домик. И не присылай только фасад. Сними подоконник, где мы прожгли круг паяльником. Нина, наверное, по-прежнему считает, что с таким подоконником приличная мастерская невозможна. Передай ей, что неприличная находится в устойчивом состоянии.

Сегодня дошла новость о рождении Аси. Сейчас ей уже четыре. Когда получишь письмо, будет восемь. Я пытался сочинить приветствие сразу обеим и понял, что выйдет неприятное назидание. Поэтому просто передай ей привет от человека, который однажды съел винт, но передумал.

Глеб.

2 Чашка для правого дождя

Лев — Глебу. Земля — станция «Веха».

Отправлено: 19 марта 2164 года. Получено: 19 марта 2168 года.

Костров, у тебя по расписанию уже должна быть своя дверь. Надеюсь, она закрывается. Я это говорю без зависти, хотя моя дверь сегодня пропустила семь человек, из которых я ожидал одного.

Первой пришла Ася. Она принесла в мастерскую пластмассовую чашку с зайцем и потребовала включить её в орган. Я объяснил, что у чашки нет хорошего звука. Ася стукнула по ней карандашом и спросила, какой именно звук считается хорошим. Пришлось поставить. Теперь у нас в середине дождя один сухой деревянный щелчок, хотя чашка пластмассовая. Заяц при этом смотрит в стену: лицом к публике звук хуже. Не спрашивай меня о причине, я не исследователь.

Нина пришла второй, чтобы забрать Асю на прогулку. Я обещал закончить к трём. В половине пятого она стояла у двери, а я держал в зубах кисточку и показывал ладонью: минуту. Она положила мне на стол варежки. Сказала, чтобы я сам отвёл дочь домой. Мы шли вдоль реки, и Ася совала мне в руку то снег, то свои пальцы. Варежки она надевать отказалась: «Они из мастерской, пахнут горелым».

Дома Нина уже поела. Я стал рассказывать про заячью чашку, но она спросила, почему я не могу поставить обычный будильник. Представляешь, нашёлся человек, который предпочитает нашему сложному сооружению обычный будильник. Я засмеялся. Нина не засмеялась.

Тебе, вероятно, странно читать, как я превратился в отца, которого зовут домой. Мне тоже временами странно. Я до сих пор не умею произносить «моя семья» так, чтобы не оглянуться на кого-нибудь старшего. Ася уже умеет произносить «мой папа», и меня это выручает.

Домик стоит. Крышу я залатал в ноябре. Отвалилась именно новая заплата, старая держится. Твою куртку переселил в высокий шкаф, чтобы не отсырела. Она пустая занимает неожиданно много места. Подоконник с ожогом на месте; я на него ставлю чайник, и Нина каждый раз говорит, что так круг не исчезнет. Мы оба это знаем.

У меня новая работа для городского архива: чистить старые записи пристани. Там есть голос человека, который объявляет посадку и всякий раз добавляет «пожалуйста», даже в последнем рейсе. Не стану угадывать, добрый он был или просто уставший. Мне нравится, что это осталось. За смену я вырезаю сотни щелчков, а этот голос не трогаю. Если убавить дыхание перед «пожалуйста», выходит приказ.

Вчера приходил учитель из школы на верхней улице. Он ведёт музыку и труд, потому что два кабинета соединили и решили заодно сэкономить на человеке. Увидел наш орган и попросил привести детей. Я сказал, что надо сначала укрепить перила. Он посмотрел на перила, потом на меня и спросил, когда. Не «можно ли», а «когда». Так меня давно не спрашивали.

Думаю, сделаем здесь комнату звука. Будем слушать вещи, которым обычно не дают досказать. Ключ у меня. Второй твой, в жестянке над дверью. Обещание в силе: до твоего возвращения ничего не разбирать без тебя. Тебе просто придётся мириться с зайцем.

Лев.

3 Заявка на тишину

Лев — Глебу. Земля — станция «Веха».

Отправлено: 8 июня 2165 года. Получено: 8 июня 2169 года.

Глебыч, вчера двенадцать детей молчали сорок секунд. Потом один спросил, не сломалось ли занятие. Я бы хотел, чтобы ты это слышал.

Показывал им, как звучит дом, если выключить всё наше. В стене щёлкает дерево. Под полом перекатывается что-то мелкое — я предпочитаю думать, что песок. Река не шумит сама по себе: она шевелит пристань, трогает цепь, хлопает по низкой ступеньке. Пока я объяснял, дети слышали только меня. Пришлось заткнуться. В этом смысле я очень мешаю образованию.

Учителя зовут Денис. Он привёл группу без торжественного вступления и сам сел на пол. Я приготовил историю о том, как мы строили орган, но Денис предложил сначала дать детям налить воду. Через минуту они обнаружили, что чашки можно менять местами. Я полез останавливать. Денис спросил тихо: «У вас тут слушают или смотрят?» Действительно, трудно выяснить, что делает вещь, если разрешено только сохранять её в утверждённом положении.

Но нижний деревянный лоток я трогать запретил. Это всё-таки наша работа. Твоя разметка ещё видна снизу, где ты перевернул доску и начал заново. Знаешь, что Ася сказала? Что дядя Глеб дважды делал одну линейку. Очень точное описание твоей молодости.

Есть предложение. На осень открывается небольшая городская программа для общих мастерских. Мне дадут материал на пол, новую электрику и деньги на три рабочих дня в неделю, если помещение будет доступно всем. Остальное я продолжу зарабатывать в архиве. Домик наш, инструменты наши; перестройка не меняет этого, но привлекать сюда людей под одним моим именем я не хочу.

Не нужно отвечать срочно, я понимаю, что значит эта просьба. Отвечай всё-таки. Ты всегда умел отличить занятие, которое я люблю, от занятия, которым прикрываю боязнь сделать что-нибудь другое. Мне кажется, сейчас это первое. Возможно, проверка придёт как раз к следующему ремонту.

Моего решения по заявке ждут до сентября. Твоё письмо, если отправишь сразу после получения моего, вернётся летом семьдесят третьего. Я поставил дату на черновике и минут пять смотрел на неё. Асе будет тринадцать. Она сможет сама рассмеяться над моим вопросом, написанным, когда ей было пять.

Нина считает, что соглашаться надо, если я хочу преподавать, а не только удержать домик. Она хорошо меня знает и поэтому иногда формулирует вещи невыносимо. Я сказал: «Одно другому не мешает». Нина ответила: «Тогда попробуй однажды закрыть дверь вовремя».

Сегодня закрыл. Отвёл Асю в бассейн. Пока она училась держаться на воде, сидел на жёсткой скамейке и не чинил ничего. В кармане звенел датчик из архива: я всё-таки взял его с собой, но не достал. Не знаю, можно ли считать это успехом. Нина сказала, можно считать обычным днём. Мне понравилось, как это прозвучало.

Я вложил снимок чашек, чтобы ты мог ругаться предметно. Заяц уже потёрт, зато появился латунный колокольчик с трещиной. Он звенит только в одну сторону. По-моему, это не недостаток. Не давай немедленно чертёж исправления. Сначала послушай.

Твой Лев.

4 Место за столом

Глеб — Льву. Станция «Веха» — Земля.

Отправлено: 3 октября 2165 года. Получено: 3 октября 2169 года.

Лёвка, у нас провели вечер земной кухни. Победил человек, который вовремя выключил нагрев. Блюдо было неопределённого происхождения, зато все согласились, что на Земле такое случалось.

Я делал пельмени под руководством Саи. Она выдала мне кружок теста, начинку и указание не рассчитывать шов. Я рассчитал. При нагреве шов сохранился, всё остальное разошлось. Сая достала из воды аккуратное кольцо и назвала меня незаменимым сотрудником. Остальные попросили изготовить ещё: оказалось, кольцами удобно вылавливать то, что осталось от их пельменей.

Мне здесь досталась работа, которую я раньше посчитал бы слишком медленной. Зеркало поворачивается на долю того, что можно заметить глазом, и потом несколько дней проверяешь, туда ли оно повернулось. Когда аппаратура исправна, есть время увидеть, чем заняты люди вокруг. Один выращивает фасоль ради её вьющихся усов. Другая учит хор и жалуется, что в маленьком населении невозможно уволить теноров. Я записался петь низко. Меня определили слушателем.

Сая просила сделать держатель для рассадных кассет. Я принёс регулируемый. Она закрепила один угол изолентой и сказала, что теперь хорошо. В ответ на моё лицо объяснила: кассету нужно снимать одной рукой, потому что в другой обычно вода. Я проектировал для человека с двумя свободными руками. Таких у неё на работе почти не бывает.

Вчера мы ходили по внешнему коридору жилого барабана, где есть длинное окно. Сидеть там удобнее, чем стоять: звёзды ползут из-за вращения, и первое время это утомляло. Сая знает моё место и не предлагает другое. У неё короткие чёрные волосы и манера прищуривать один глаз, когда она не верит. Я рассказывал, что после шести лет службы вернусь. Срок пока прежний: отправление в семьдесят, прибытие около восемьдесят четвёртого, если транспорт пойдёт по плану.

Она спросила, что я собираюсь делать дома. Я ответил: разберусь. Потом вдруг начал объяснять про наш сигнальный домик, про чаши и твою привычку слушать лестницу. Сая сказала: «Значит, ты уже разобрался». Мне показалось, что она решила всё за меня, хотя говорил почти исключительно я.

В окно отражалась моя голова. Высокая макушка стала ещё выше: волосы остались главным образом у висков. Я надеялся, что дальний космос располагает к таинственной внешности. Пока располагает к сходству с человеком, которому выдали слишком маленькую шапку. Нос с горбинкой, узкая физиономия — всё на месте. Если твоя дочь спросит, какой я, не посылай молодую фотографию. Пусть узнаёт без обмана.

Здесь у людей есть свои постоянные места за столом, но они не считаются собственностью. Сначала это раздражало. Сегодня я принёс поднос и увидел, что Сая отодвинула соседний стул ногой. Не позвала, даже не посмотрела. Просто освободила проход. Мне хватило.

Не понимаю пока, что об этом писать. Обычно я сообщаю тебе то, с чем уже разобрался. В этот раз не разобрался.

Глеб.