Kitabı oxu: «Сложная штука»

Муза

Люди разные. Писатели тоже. Они ведь люди, а не буквы в заглавии книг. И музы у них разные: кто-то вдохновился природой, кого-то сподвигли исторические события , кто-то стал жертвой романтические пристрастий. Меня вдохновил пылесос!

В канун Нового Года жена заказала замечательное устройство. Через неделю я тащил из пункта «Диких ягод» внушительную коробку. Пылесос оказался очень современным и все щебетал на китайском языке.

- На русском языке в полтора раза дороже, - торжествующе заявила супруга.

А у каждого уважаемого пылесоса есть зарядная станция. Впрочем не только у пылесоса… Это невинное обстоятельство и сыграло роковую роль…

Люблю новогодние праздники. Можно ничего не делать, и никто не будет кричать, что ты лентяй и наказание судьбы! Можно объедаться, и тебя не будут взвешивать на напольных весах и, брезгливо кривясь, объявлять полученный результат!!! В общем, в праздники можно делать то, что в обыденной жизни категорически возбраняется.

Но я не экспериментирую. В подаренное календарем время пишу учебники. Это круто! Студенты после лекции спрашивают: «Где это можно почитать?». А ты небрежно роняешь:

- В моем учебнике.

Авторитет взлетает выше Эвереста. Молодежь начинает осознавать, как сильно ей повезло!

В этот раз вмешались технологии. Я сидел за столом, ваял учебник, а за спиной, впитывая энергию станции, стояла шайтан-машина. Станция была не простая. Сметливые китайцыначинили её не только электроникой. Они отлили корпус из самой дешевой и самой вонючей пластмассы.

Я почуял недоброе, открыл форточку и пошел на кухню. Пить чай. В благодушном настроении вернулся, снова принялся за учебник: «Ценные бумаги». В жизни случается момент, когда любая бумага является ценной…

Все было хорошо. Неожиданно почувствовал холод.

- Странно, в теплом свитере и холодно. Наверное, вирус.

С вирусами в Москве удивительно хорошо. На всякий случай решил закрыть форточку.

Мой дом проектировали творческие люди. Наверное, они считали, что кислород нужно экономить. В квартире была хилая вентиляция, то есть её практически не было. Чтобы не заснуть как рыба на рынке, приходилось открывать форточку. На одно, а то и на два деления.

Я одернул штору. Опа! Вот секрет всепроникающего холода. Просто сидел у распахнутого окна. Склероз…

Пошел поделиться радостным и волнующим открытием.

- У меня склероз, - объявил я торжественным голосом. Жена встревоженно посмотрела. В её планы это явно не входило. Мне предстояло ещё работать долгие и долгие годы. Как батарейке «Энерджай» (название недописал умышленно, на писательских курсах предупреждали, чревато использовать фирменные марки и названия).

- Не волнуйся, - сказал я.

- На работе коллега забывает, что говорил на лекции. Так и спрашивает у студентов:

- На чем я остановился?

Бедолаги думают, что их проверяют на внимательность.

- Да-да. У нас тоже такое было,- улыбнулась жена.

- И изредка мозга стремительно заходит за другую, - я процитировал песню факультетского барда.

- Хорошо быть студентом. Столько оптимизма и энергии. Казалось, если будешь хорошо учиться и заниматься научной работой, пути-дороги открыты.

Первый оздоравливающий душ был на защите курсовой. Председатель комиссии строго заявил, что студентам негоже заниматься теоретическими изысканиями.

- А чем же должны заниматься студенты? - удивилась жена.

- Поиском новых фактов, эмпирикой. Я тогда твердо решил уйти, в другую науку.

Второй оздоравливающий душ был в конце третьего курса. Нас собрал ответственный за распределение. Доцент Курлов, Владимир Николаевич.

Тут я перекрестился. В прошлом году доцент ушел в иной мир. Возраст.

Владимир Николаевич был маленький, худощавый, темноволосый брюнет. С прической и усами а-ля Сталин. Что-то среднее между вождем народов и Чарли Чаплиным.

Курлов иронично посмотрел на притихших студентов. От этого человека во многом зависела наша, послевузовская, судьба. Спокойно и твердо (возможно, так читали сводки СовИнформБюро) заявил:

- Вы думаете, оценки влияют на вашу судьбу? Нет! Всё решают заявки. С будущего места работы. Ищите, и будет вам с этого счастье.

Доцент не сказал самого главного. Добытые заявки предназначались вовсе не нам. Они предназначались для сливок общества… Тех, кого сливают в самом конце.

Когда мы получили дипломы, девочек отправили учителями в школу, мальчиков — офицерить в армию. Этой стези избежали больные. Их оказалось много на нашем полевом, экспедиционном факультете. И евреи. Евреев офицерить не брали.

В общежитии был сосед по комнате. Стасик Гецнер. Кудрявый весельчак из Кривого Рога. На распределении Стасик радовался: