Kitabı oxu: «Вердикт Лондона. Ностальгический отчёт»

Авторское предисловие

Жизнь коротка, наука обширна, случай шаток, опыт обманчив, суждение затруднительно.

Гиппократ, древнегреческий мыслитель, врач

Поприветствую моих дорогих читателей! Выбираю вас, как вы выбираете авторов, а все мы выбираем друзей. Это счастливый миг – представить неспешное повествование о ходе давней командировки в Лондон, сделанного человеком поколения без шор и розовых очков, уникального поколения трёхкратного изменения общественного строя от сталинского казарменного прогресса к недоразвитому советскому социализму и, далее, к воровскому рынку. Случилось так, что отчёт об этой командировке был написан сначала в стране Советов по-английски специально для полюбившихся мне с детства англичан. Теперь, он сделан как память о прошлых событиях в преданной врагам стране, и сделан он для вас, моих земляков.

Этот материал из прошлого предназначен для всех, кому интересен ход недавних судьбоносных событий в России. Уважаемыми англичанами мой рассказ о них оказался не востребован. Автор не исключает такое же безразличие и, даже, неприязненное отношение и к отчёту, и к описанному в нём прошлому теперь и в своём родном обществе. Однако приходит время надеяться на лучшее, рассчитывать на новых небезразличных соотечественников, благосклонных к рассказам очевидцев удивительной катастрофы гибели Советов.

Итак, перед вами своеобразный ремейк, симбиоз написанной по-английски повести «For a Weekky to London & Meditatus Stanzas. Report on a foreign mission in 1978» (издание «Лик», С.Пб., 2002) и того, что получилось в более многословном и объёмном русском варианте издания 2010 года, который много больше 110-ти страниц английского текста, вполне соответствуя жанру публицистики в виде путевого романа или отчёта. Новый электронный вариант – это авторская переработка с сокращением упомянутого романа под прежним названием.

Подчеркнём две особенности предлагаемого отчёта. Формально работа предстаёт в виде дополненного с учётом современных реалий и исправленного авторского перевода с написанного им же английского варианта на родной русский. Отмечая преемственность обоих вариантов, автор оставил в оригиналах после каждого раздела по одному из «Meditatus Stanzas». Это краткие нарочито-связанные со своими разделами стансы или строфы-размышления.

А что касается замысла работы, то переводной материал, как и оригинал, избегает штампов пропаганды, повествует о жизни советского мира через призму бытовых коллизий. Но английский вариант изначально и достаточно самонадеянно написан для читателей Западного мира. Тогда автор хотел перенести своё независимое слово из одной системы, да и в другую! Хотя подобных работ встречать не доводилось, на приоритет претендовать опасно. Конечно, наивный идеалист сделал холостой выстрел, пусть даже в библиотеки островов его слово и попало.

Теперь делается второй выстрел: автор задумал перенести независимое слово из прошлого страны, да в настоящее! Поскольку прорехи сегодняшнего русского мира заставляют кое-кого думать, как бы чего исправить, то и предлагается материал о прошлых реалиях, о сданном противникам, иезуитски преданном и утраченном мире. Вот вам, дорогие читатели, что было, да сплыло. Может, за минусом огрехов, что сгодится! Хочется верить, выстрел не будет холостым. Хочется верить, что работа не будет бесполезной, а значит, как говорили древние, глупой. Хочется верить, что «bene factum non anscedet» или, что добротно сделанное не пропадёт.

Пару слов о творческом характере предлагаемой работы. Хотя отчёт c его нетипичным стилем представляется автору потоком собственных воспоминаний о прошлом вместе с потоком текущего сознания, однако после великого «Улисса» Джеймса Джойса он не может претендовать в этом приёме на оригинальность. Тем более, любому хорошо осведомлённому читателю станет очевидно, что автор не избежал влияния литературной глыбы Джойса. При этом автор делает в отчёте доступное ему усилие чуть-чуть помочь ветру словесности сдуть жалкую серятину небылиц с прошлого своего поколения. Он надеется показать нашу жизнь, надежды и опасения людей такими, какими они остались в его памяти, когда деньги не были мерилом успеха, небогатым полкам магазинов соседствовали набитые едой домашние холодильники, а стяжатели безнаказанно кормили поросят хлебушком социализма.

Так примите же, друзья, роман или повесть-отчёт в виде путевых заметок, личных воспоминаний и сопоставлений социальной ситуации в двух разных мирах. Примите отчёт на тему «отчего да почему, да по какому случаю» с учётом того, о чём сказано в эпиграфе. Примите ностальгический и публицистический отчёт от наших щедрот!

Часть 1. Прибытие

Клип 1.1. Как это случилось

«Глаза боятся, а руки делают»,

«Делай хорошо, плохо само получится»

(Русские пословицы)

Настоящий путевой отчёт о краткой научно-технической командировке в Лондон касается событий конца 70-х годов, времени зрелости нашего поколения. Поэтому перед вами типичный продукт ностальгии, но он вполне достоверен по своему содержанию. Мне с удовольствием вспоминается серо-чёрный пейзаж с солдатскими полушубками охраны, окружившей вылетающий на Запад авиалайнер, и неистовый шум его двигателей. Эти кадры были последним «прости» родины. Новая модель «Ил» с тремя турбинами начала свой полёт, тёмное небо вдруг сменило своей необъятностью вихри позёмки в свете посадочных огней аэропорта. Белый снег и чёрный лес пропали из вида. Целый Евразийский континент скрылся в полной темноте.

Отлёт стал завершением прошедшего этапа хлопот прежней жизни, мне было под пятьдесят, и реализацией давней мечты увидеть Англию. Это было началом моего пути в Лондон. Это был апофеоз мировой показухи, политического шоу Брежнева, которые вскорости почили в Афганистане. Это был свободный полёт отечественного специалиста по электронике в космическое пространство уважаемой и известной Международной электротехнической комиссии (МЭК), орбита – Технический комитет № 56, надёжность. Это было начало 1978 года, и никто тогда не знал, что этот год станет годом начала процесса нашего международного и национального краха, крушения всей политики коммунизма. Для нас всех это был год новых, светлых надежд на мир и счастье. Это было время вершины расцвета страны. Повторюсь, это было осуществление моей первой и последней, казалось, несбыточной мечты.

Действительность вдруг стала чудом. Стольким людям, готовым к международной поездке, было отказано, иногда в самый последний момент. Поэтому сама возможность выиграть в этой игре в свободу выглядела сверхъестественной. Когда я собирался и ехал в аэропорт Внуково, проходил в нём контроль, когда шёл по пустынным, холодным, унылым и сонным коридорам аэропорта мимо утомлённого, в помятой форме капитана-пограничника, я по-своему чудесным образом проходил сквозь железный занавес. Мы с капитаном оба знали правила игры. Он был последней частицей системы, которую я должен был покинуть, не смотря на мои отлично связанные этой системой руки и ноги. Мы играли свои роли.

– Привет. Попробую слетать на недельку в Лондон…

– Попробуйте…

Это была последняя и чисто формальная точка присмотра перед тем, как сесть из трубы терминала в самолёт, последняя попытка явить могущество социального равенства и справедливости под недремлющим оком КГБ. Безмолвный пустой коридор неотвратимо увлекал меня из России в Англию. Три метра ширины промороженного пластикового пола коридора были проходом в огромный мир. Этот проход метафизически существовал в железном занавесе длиной в двадцать тысяч километров. Мы оба знали, что не можем уклониться от своей судьбы, избежав этой игры: он был казак, я – разбойник, влюблённый в Англию со своих одиннадцати лет. Тогда, в эвакуации, я впервые услышал английскую речь в кружке языка от изысканной дамы, нашей великолепной учительницы, профессора Ленинградского университета.

Я улавливаю ваш телепатический вопрос: как же это произошло? Отвечу кратко, поскольку глаза боятся тьмы знаков, кучи бумаг. Смогу ли? Постараюсь, пока руки делают. Впрочем, может лучше сэкономить свечи. Поэтому у меня есть к вам одна маленькая просьба. Пожалуйста, прочитайте первый клип до конца. Первое впечатление обычно самое правильное. А дальше, решайте, стоит ли знакомиться с отчётом.

Вам будет представлен период советской жизни, когда как-то странно повысилось количество разрешаемых зарубежных поездок. Например, наш институт получил сразу, в один день, три письма из Москвы, из главка, в которых говорилось о государственной необходимости проведения за рубежом разных важных встреч с участием наших специалистов. Одно из них и стало моей судьбой. Руководство института вынесло по этим письмам вердикт о трёх счастливчиках. Это были начальник отделения Николай Фёдорович (Н.Ф.), начальник отдела Владислав Александрович (В.А.), начальник лаборатории, коим стал я. Мы были руководителями различных по составу и объёму работ подразделений, имели разное начальство, и входили в компанию приятелей, без претензий друг к другу, с кругом общих интересов.

И, хотя задания на командировку были необходимым, но абсолютно недостаточным условием для реализации поездки, всё равно, мы чувствовали себя польщёнными. Ведь чтобы вердикт о поездке был вынесен, непременным условием была достаточная профпригодность наравне с полной уверенностью в надёжности того, что мы не подведём руководство в смысле возвращения на родину. Кроме того, при выборе кандидатов начальством приоритет оказывался не тем, кто владел заявленным предметом, а тем, кто не чурался общественной работы, пусть чисто формально. Все три назначенных кандидата удовлетворяли в разной степени упомянутым критериям. Но настоящее «добро» в необходимые для отъезда сжатые сроки оформления документов давали другие инстанции: горком, отсюда требовалась партийная лояльность кандидата, министерство, которое обычно доверяло институту, и, главное, Большой дом. Словом, это была игра «любит – не любит», «успеет – не успеет», за исходом которой с интересом наблюдали наши друзья, начальники и родственники.

Из трех резолюций только резолюция по моему письму на командировку привела к оформлению документов на выезд. Для моих друзей со временем были реализованы совсем другие резолюции, потому, что они фактически были нештатными зарубежными путешественниками по их положению и разговорному английскому. Они подходили для загранкомандировок, были внешне привлекательными, спокойными и разумными людьми, подготовленными профессионально и проверенными для выполнения таких миссий. Но каждый из них был хорош и в своём роде. Н. Ф. был из благословенной Белой Руси и стал у нас признанным лидером, вдохновителем большого коллектива. В. А. был человеком компромисса и, если надо, всепрощающим исполнителем; коллектив отдела из нескольких лабораторий он объединял эрудицией, мягкостью и иронией.

Я полностью не уверен, но думаю, что Н. Ф. мог быть «баловнем» кэгэбэшников. Ведь за рубежом он работал систематически в одном месте, в центральное бюро МЭК в Швейцарии, и ездил он туда постоянно на протяжении ряда лет. Такое не позволялось никому, кто не был особо доверенным для КГБ. Как абсолютно здоровый русский человек, он имел слабость к алкоголю, но для него в ту пору это не было дефектом, скорее наоборот. К нему подходила поговорка: «пьян, да умён – два угодья в нём». Выпивка делало его, очень сильного человека, как бы уязвимой личностью для системы, которая не жаловала сильных, да ещё и неуязвимых людей. С учётом этого изъяна он был свой, поддающийся контролю, человек.

Что касается В. А., не думаю, что на нём была печать КГБ, потому что он представлялся в деле общения с людьми слишком мягким, хотя доля еврейской крови делала его твёрдым прагматиком и человеком дела. Ко всему, системе для контактов за рубежом очень подходили не слишком уверенные в себе и мало владеющие обсуждаемой на встрече информацией люди. Ей были нужны, как и в моём случае, профессиональные куклы, хотя бы они и оставались личностями. Правило иностранных встреч: пришёл, услышал, сообщил. Никакой инициативы. Поэтому он тоже был любимцем системы, количество его зарубежных поездок по разным направлениям работ, проводимых в институте, приближалось к десяти.

В частности, В. А. вернулся из Лондона незадолго до того, как я отправился туда, и рассказал мне последние лондонские новости: открытие станции метро Хитроу и начало рождественской распродажи. Его визит в Лондон был для него всего лишь одним в ряду других визитов и не более. Он был членом нашей представительной делегации на какой-то конференции и жил в общежитии нашего посольства: вся компания хорошо знакомых людей в одной квартире. Таким образом, он имел в Лондоне работу, удобную крышу, рационально пользовался транспортом и экономил валюту для финального шопинга. Но Лондона и лондонцев он по-настоящему не увидел, да и не очень этого хотел.

В отношении меня, никто не верил в будущее моего визита не потому, что я не был специалистом по теме командировки, а из-за слишком низкой организационной вероятности такого события. Это было моё первое поползновение выехать к буржуям, хотя у союзников по СЭВ я уже побывал. Обычно перед удачной поездкой было необходимо сделать две-три бесполезных попытки выехать в капстрану. К примеру, чемпионом института по безуспешным потугам такого рода в ту пору был начальник крупного подразделения и хороший мужик Лиходаев. Он условно пропутешествовал по всему миру в мыслях, когда старательно готовился к очередной зарубежной поездке, систематически знакомился с вопросами командировок, покупал обновки. Увы, забегая на много вперёд, за рубеж он так ни разу и не попал. Почему это было именно так, никто не знал, но от этого ему не было легче. Необходимые для поездки бумаги всякий раз запаздывали. Его всегда ждал провал, и все это знали. Возможно, это было потому, что в его фамилии бык корень «лихо».

Вероятность успеха моего отъезда колебалась по трезвым оценкам друзей от 30 до 10 процентов. Однако неожиданно для меня всё в деле оформления документов стало складываться в лучшем виде. Игра проходила по правилам и в нужное время. Инстанции доверяли человеку. Было бы странно, если бы они не делали это: я много и небезуспешно работал на благо тематики и исправно платил партийные взносы.

Опасность опоздать на праздник появилась с традиционной стороны. Мои документы на отъезд застряли в Большом доме (департамент КГБ в Ленинграде). В 1977 ключники застенков этого штаба борьбы с контрой превратились в простых клерков, но профицит революционности и власти в этой серьезной организации остался. Свежее поколение чекистов под мудрым руководством товарища Андропова готовились к новому удару по внутреннему врагу. Они делали диссидентов, наспех готовили из них героев и мучеников. Эта работа увеличивала рейтинг противников системы и, в конечном итоге, оказала неоценимую помощь в её распаде. Во всяких других делах клерки могли позволить себе быть неторопливыми и даже забывчивыми. Каждый выезжавший специалист, кто бы он ни был, должен был ждать их окончательного решения, быть или не быть зарубежной поездке. Как правило, они давали разрешение, но очень часто слишком поздно. Как соотносились в этой странной статистике случаи обычного разгильдяйства, профессионального высокомерия и вежливых отказов по существу, сказать не берусь.

Но, чу! Наглый Давид пощекотал Голиафа, и великан чихнул от удовольствия. Как только я почувствовал по сроку оформления документов опасность задержки, я использовал первую же возможность и рассказал, это случилось на ходу, на ногах и в коридоре, главному инженеру нашего института Эрнста Дмитриевича (Э..Д.), который ранее наложил резолюцию на пресловутом письме, дав добро на поездку. Я поведал ему о моем предчувствии краха плана выезда. А понимающий Э. Д. тут же, очень удачно, переадресовал моё опасение заместителю директора по кадрам тов. Знамову.

Произошла эта мизансцена экспромтом, мимолётно, у дверей кабинета главного инженера. Он задал вопрос тов. Знамову, который случайно проходил в момент разговора мимо нас. Нарочито строго и слегка иронично Э. Д. спросил: «есть ли у нас железный занавес или нет?» Потом в двух словах попросил коллегу прояснить этот вопрос в Большом доме. Тов. Знамов был отставным чекистом, любителем анекдотов, надёжным собутыльником, понятно, с выбором, и приятелем Э. Д. В далеком прошлом заместитель по кадрам был шефом одного из сибирских лагерей. Теперь у него были друзья в Большом доме из бывших сослуживцев. Они по его звонку извлекли мою судьбу из бумажной кучи. Москва получила необходимый «зелёный» вовремя. Путь в Лондон был свободен. Остальное, в том числе и встреча с чиновником ЦК на Старой площади для проведения моего политического инструктажа, поскольку я впервые выезжал в капстрану, всё это было формальностью.

Я слышу, если не ошибаюсь, ваши новые вопросы: "Кто такой Э. Д., и почему он помог?" Эти вопросы позволяют предположить, что кое-что из отчёта вы прочли.

Представленный выше Э. Д. в юности был моим однокашником по Военно-морскому училищу, но потом наши пути разошлись. В прошлом мы не были друзьями, но хорошо знали друг друга. Он вырос в большого начальника научного института мгновенно благодаря московским родственным связям, оказавшись на своём месте, поскольку был находчив, очень честолюбив, крепок физически и привлекателен для женщин, а главное, достаточно хорошо подготовлен по широкому кругу технических вопросов, чтобы стать лидером. В его роду были немцы, и это чувствовалось в его твёрдом характере. Он взял меня в свою команду, потому что я подходил по опыту прошлых работ и был ему нужен, чтобы исправить положение дел в одной печально заброшенной, но важной для него лаборатории института. Сыграло роль старое знакомство, но скидок на него не было.

Предлагая мне новую работу, шеф обязывался помочь её наладить деньгами и оборудованием, принять новых людей. Поскольку я колебался, то он обещал мне также по возможности организовывать загранкомандировки, "чтобы понять своё невежество". Так я стал его человеком в институте, помог ему закрыть некоторые технические проблемы, а шеф меня в этом деле поддерживал. Это было, и это прошло. Это было так давно…

Здесь я сразу слышу новые законные вопросы о том, почему же мне так повезло, в каком это было обществе и как его нравы повлияли на успех? И почему я решил выполнить такой экспромт описания упомянутого везения на английском языке? Как я смог поднять моё дилетантское перо на отображение Лондона после У. Блейка, Диккенса и многих великих авторов? Я сознаюсь, что ответ на эти вопросы не будет кратким. Я сделал всё, что смог, чтобы ответить на него в довольно полном отчёте. Прочесть его будет непросто, даже, если вам будет удаваться преодолевать сонливость. Поэтому стоит добавить несколько слов, чтобы изначально оправдать моё вторжение в деликатную лондонскую тему, сначала на английском, а теперь и по-русски.

Есть несколько причин такого легкомыслия, но главной причиной является: мне нечего терять, нечего проигрывать, поскольку ещё есть время, в которое я уже не могу потерять волосы, отказаться от каких-то надежд или лишиться денег. Однако я вижу проблемы: Запад знает о Востоке гораздо меньше, чем Восток о Западе. И, главное, он ничего не знает о наших неудачах и неприятностях, чувствах стыда и тоски, о монтаже международного ига в России. Не знает потому, что у него нет никаких аналогов наших несчастий, случай Россия-СССР уникален. Уникально и то, что сегодня Россия под мудрым руководством прозападной элиты, забывает своё совсем недавнее прошлое.

Наш великий поэт А. Блок заметил, цитирую, о способности славян вникать в проблемы и принимать другие миры:

«Нам внятно всё – и острый галльский смысл,

И сумрачный германский гений…»

Эта способность сыграла и продолжает играть с русскими недобрую шутку, потому что их собственный мир от такого понимания теряется среди корыстных интересов других известных и понятных им миров иностранных народов. Однако теперь я хочу войти в англо-саксонский прагматизм без ущерба для чьих-либо интересов, если не брать во внимание ущерба, который обнаружился в ходе многолетней работы у фактуры моего старого словаря. Я изложу вам причины моей неожиданной англофикации с нескольких различных точек зрения.

Во-первых, хорошо известно, что краткость сестра таланта. Поэтому я хотел быть очень кратким, но мой русский не позволял мне сделать это, даже если здесь была не сестра, а только двоюродный брат. Труд перевода это единственный для меня надёжный способ, чтобы избежать болтливости и приблизиться к мастерству. По крайней мере, масса лишних слов будет сидеть взаперти. Обратный перевод – тоже хороший фильтр, хочу надеяться.

Во-вторых, наша жизнь имеет великий принцип: без бумажки ты букашка, а с бумажкой – человек. Длительный срок жизни заставил меня приобрести много-много разных бумажек-свидетельств: водителя, охотника, яхтсмена-рулевого, инженера и так далее. Но у меня не было сертификата русского писателя, и писать по-русски, чтобы издаться в России, было для меня бессмысленно. Теперь-то другое дело: хочешь печататься – деньги давай.

В-третьих, можно еще раз вспомнить Блока, который сказал, "одной слезой река полней". Мне было ясно, что российские реки поглотят мою слезу, не заметив её. Так что я очень наделся на Темзу. А что, быть может, моя капля-отчёт не потонет в лете англоговорящей аудитории. Увы, я ошибался.

В-четвёртых, мы, русские, должны покаяться за процесс мутации нашего языка при Советах. Он превратился из системы моносмысловой ясной концепции изложения мыслей в инструмент по разведению запутанных и туманных вопросов. Мне за это стыдно. Но это произошло стараниями нерусских марксистских идеологов, мастеров бесстыдства печати, радио и ТВ. На русский им было всегда наплевать, а сделано это было для систематического затемнения мозгов и мистификации всего, что связано с насилием и обманом. Я тоже грешник, не я ли проводил трафаретные политинформации с матросами? Теперь, решил я, без меня! Не проходит по-русски, сделаем по-английски.

В-пятых, в развитие четвёртого, я хотел скрыть содержание работы от моих близких, включая недоброжелателей. Я полагал, что отчёт никогда не будет переведен на русский язык, и никто из моих героев не будет с ним знакомиться. Так что я никогда не буду ни в чём перед ними оправдываться. Обычная история того времени: кукиш в кармане или писание в стол. Нынче прошло время и поставило всё на свои места. Оправдываться не перед кем, недоброжелатели, увы, потеряли ко мне интерес.

Помимо указанных объективных причин, есть одна субъективная и очень простая причина моего неожиданного проникновения в пен-клуб. Я получаю удовольствие от решения русско-английских головоломок, эта работа дает мне приятное деловое времяпровождение. Это моя заводь, где никто не мешает мне делать то, что я хочу. Опять вспомним смысл поговорок древних: труд (labor) сам по себе удовольствие, кроме того, он заставляет забыть о заботах. Увы, напоминает печально известное: «труд сделает вас свободными».

Закончив очень краткий самоанализ, следует перейти к менее краткому из-за сложности вопроса изложению того, из какого общества я вышел и возник на сцене в Лондоне физически? Из какого времени и пространства? Чтобы предельно сжато объяснить это обстоятельство, нужны не просто слова описания, их может оказаться слишком много. Нужно попробовать визуально воссоздать атмосферу того времени в её многоликости. Нужны действующие лица, нужна обстановка театра. Мне нужны помощники, и я их вам представлю. Мы должны поставить небольшой компанией коллег миниатюрную, одноактную пьеску под названием "Дружеская попойка в замке". Это будет сделано в следующем клипе. В ней будут задействованы лица, которые были описаны ранее, но их маловато. Чтобы воссоздать широкий спектр мнений, нужны и другие личности, поэтому представляю вам ещё несколько словесных зарисовок моих коллег, которые необходимы для задуманного традиционного сюжета русской выпивки.

Начальником экспериментального цеха института и почти постоянным неоплачиваемым заместителем секретаря парткома института был Александр Павлович, которого все называли просто Палыч. Он выглядел доброжелательным крепышом, хорошо понимал своих заказчиков и интересы подчинённого трудового народа, поскольку выбился в начальство из простых рабочих, получив образование без отрыва от станка. Как и весь его коллектив мастеров и рабочих он очень уважал выпивку, но, с кем попало, не расслаблялся. Он хорошо понимал правила игры, а потому был всеми уважаем. Однако до штатного вождя парторганизации, номенклатура райкома партии, его реноме не дотягивало. В вожди тоже выбирали покладистых, но более представительных и отёсанных персон, как-никак – институт. Выбирали людей, не запятнавших себя грубыми реалиями жизни, которых на производстве хватало. Впрочем, его положение было достаточно прочным, а на большее он не претендовал. Он мог работать руками, ясной головой и хорошо подвешенным языком, но его главным достоинством была совместимость с надеждами и желаниями нашей администрации. Цех успешно справлялся и с планом, и с личными заказами начальства, партком всегда шёл в кильватере, строго после, начальства, а сам он внимательно следил, куда дует ветер.

Начальником метрологической службы института был Николай Петрович, которого за его импозантную внешность и невозмутимость друзья именовали Кинг. Он подчинялся главному инженеру, и, по совместительству, был постоянным членом институтского коллегиального партийного руководства. Как видите, партком не имел случайных людей. Начальству института лишние проблемы были не нужны. Поэтому на рассмотренном уровне стремление верхушки партии всё знать о делах института блокировалось почти полностью при помощи хорошо подобранной для парткома команды своих людей. И наш коллектив не был исключением, так было везде. Партийное всесилие на деле было всесилием определённых чиновников на местах. И Кинг как член парткома был для реализации гегемонии администрации незаменим. Это был спокойный, понимающий и молчаливый великан, скромный и, в то же время, уверенный в себе человек. Приятно было его видеть и общаться с личностью такой богатой природы и доброжелательности.

Руководителем ведущего и самого крупного подразделения института, отделения, был Владимир Иванович (В.И.), которого лично я звал про себя «Заземлителем», поскольку он легко негативно возбуждался и критиковал всех и всё. Этот поджарый человек небольшого роста был личным и близким другом Э. Д. Последний доверил ему главное направление хлопотных экспериментальных и очень важных для заказчиков работ института в сфере испытаний нашей техники. К тому же, В. И. выступал в роли советника и информатора главного инженера. Для него были характерны неизменно отрицательные оценки любой информации о фактах, которые его, хитрого хохла, непосредственно не касались. Такая же оценка ждала разного рода чужие технические предложения, которые стекались к Э. Д. Способность завидовать окружающим и злопамятный характер делали его очень ценным для Э. Д., которому не хватало времени и желания критически оценивать поток поступающей информации. Поэтому В. И. и был незаменим советником в ходе многотрудных дел главного инженера.

Теперь, когда действующие лица определены, можно представить и место действия. Мы должны почувствовать на этой сцене устоявшуюся атмосферу советского общества в ту пору и ознакомиться с ходом небольшой пьянки. Очевидно, что пьянство весьма плачевная привычка и, в тяжелых случаях, это путь к разрушению личности и превращения человека в изгоя. Однако когда ваше общество барахтается в традиционном употреблении алкоголя как в средстве сближения, вы должны интерпретировать это социальное явление от противного: трезвость становится путём к дискредитации. И наоборот, выпивка, как процесс, объединяет коллег, консолидирует их и повышает доверие между ними. Таким образом, в ту пору официальная вертикаль власти также дополнялась некоторыми горизонтальными связями на уровне отдельных часто псевдо дружеских, поскольку алкоголь всегда остаётся иллюзией, компаний с их взаимными интересами. Более того, каждый руководитель старался стимулировать свою компанию для работы, как ныне и для бизнеса, а также отдыха на основе совместных застолий.

И было нечто ещё более замечательное в нашей очень спокойной и размеренной общественной жизни, в сонной атмосфере общественного согласия. Вы всегда говорили «да», когда появлялись хоть на какой трибуне. Но вы никогда не одобряли генеральную линию безоговорочно в вашей компании и даже среди малоизвестных людей, если это не было официальное заседание. Там каждый мог сказать, что он хотел, и если только это не было глупостью или чистой воды провокацией. Однако, в качестве исключения, можно было проделать и антисоциальный экстрим, только без надежды на ответ и без общественного обсуждения. А если вы не были согласны с этими общими правилами поведения, то вы были опасным человеком или сумасшедшим, возможно, вы были бы клиентом КГБ. Лично я таких людей не встречал.

Фактически наше общество было лишено всякой возможности делового обсуждения своих проблем. Партийные боссы давили саму мысль об этом с помощью тайной полиции, выявляя ростки официального недовольства и недоверия. Находить их было довольно сложно, потому что подавляющее большинство населения было вполне удовлетворено жизнью и равнодушно к любой политике. Поиск недовольных властью людей напоминал тяжелую, всячески скрываемую работу по раскачиванию лодки. Это, мол, она сама кренится, такая-сякая. В ход шли все противоречия и подозрения, обострение отношений с евреями, самым легковоспламеняющимся материалом нашей истории. Как результат этих усилий, евреи в первую очередь и взяли курс на исход из Союза. Они оказались наиболее послушными, хотя и не одинокими, игрушками партийных боссов в море русской апатии.

Да, это очень странно, потому, что достаточно хорошо устроенные и уважаемые еврейские специалисты нашего института стали в конце 80-х годов вдруг лихими первооткрывателями бегства на Запад, продав свои недавно полученные от института квартиры и оставив тёплые рабочие места. Это странно, потому, что они имели полный набор моральных и материальных благ, которыми пользовались люди их положения. Но они вдруг поднялись, когда им вдруг официально разрешили это сделать, и вдруг оставили Россию ради Америки. Почему они это сделали? Не спрашиваю, почему им это разрешили, по чьей инициативе они побежали. Некоторые говорят, что им не нравилась пятая графа анкеты о нации человека. Такое объяснение мелковато, тем более, что этот пункт никому из них он не помешал стать высокооплачиваемыми специалистами. И вообще, идентификация любого национального меньшинства только мобилизует это меньшинство на самореализацию. Дело этой спешки тёмное, но теперь, после стольких лет возникает мысль, что весь этот еврейский шухер возник в предвидении скорого обвала системы, так сказать в порядке профилактики. Знание – сила.

Можно ли осуждать за это евреев. Считаю, нет. Кто организовал исход, тех надо судить за всё, что они натворили. Но дело не в том. Надо помнить эту страшную страницу истории. Мыслящие люди России должны выработать свою идеологию национализма, кстати, сродни издревле еврейской собственной идеологии, поскольку лишь национализм реально обеспечивает чувство собственного достоинства и уважение разных народов.

Простите, но я забежал вперёд. Продолжим по порядку. Сейчас вам будет представлен один небольшой и тривиальный эпизод скорее частного, чем общественного порядка. В нём примут участие несколько сценических персонажей, затронуто много разных вопросов и мыслей, касающихся институтских и более общих дел и планов. Но по сути – это репортаж с дружеской попойки, с которой все успешно добирались домой. Я ставлю эту сцену в стиле реализма на ваше рассмотрение, поскольку отчёт обязывает.

Перед вами кабинет Э. Д., второго человека в руководстве нашего института. Кабинет расположен в просторном помещении загородного дворца, построенного в стиле замка. Этот прекрасный дворец-замок в годы войны и немецкой оккупации пригородов Ленинграда был разграблен и сильно разрушен. После войны он, к счастью, не остался бесхозным и был восстановлен без реставрации интерьеров на деньги нашей промышленности именно для института. От прежнего великолепия нам в наследство остались неповторимый внешний вид замка и поистине царская планировка помещений.

Итак, институт сохранил внутри здания пространства XVIII века. Представьте себе: большую светлую комнату с высокими сводами и арочными окнами, благородный облик входной двери. Но эти детали были лишь отдельными атрибутами прошлых времен и бывшего совершенства, когда эта комната была только небольшой частью длинной и широкой галереи, когда-то полной образцов прикладного искусства и картин. Мебель кабинета, как принято, была выполнена в современном стиле. Шеф сидит на своем месте. У приставного длинного стола для совещаний разместились подчиненные, сердца которых вполне преданы начальнику. На столе, видны бутылки и чувствуется запах коньяка. Рабочий день давно закончился, но компания и за рюмкой не перестаёт обсуждать деловые вопросы, так сказать, в вольном стиле.

Моя простодушная история не была бы полной, если бы я не сделал ссылку на дух старого дворца. Но как я могу сделать это в предлагаемой миниатюре? Я прошу прощения за нарушение принятых правил композиции и логики действия, которые существуют для драматургов. Автору придётся нарушить законы логики, потому что дух, как известно, им не следует. А что остаётся делать, если среди нас, работников дворцовых площадей, жил дух старых времен, древний житель замка. Он пересидел, видимо, в подвалах и подземных ходах лихие времена и следил за поведением нынешних владельцев современного научно-технического величия дворца. Поэтому я прошу вас не удивляться призраку, который также принимает участие в вечеринке. Бояться его не надо, он всего лишь лакей, а дух лакейства в сфере обслуживания остаётся неизменным во все времена и у всех цивилизованных народов.

Что касается изобилия на столе, коньяк дешёвым не бывает, оно частенько обеспечивалось абиссинским институтским налогом. Этот налог был не местным, а всеобщим блестящим изобретением системы, когда вымогательство власти носило вполне мирный и даже добровольный характер со стороны обираемых лиц. Успешно завершённые исследовательские работы премировались, а награждение непричастных к этим работам персон вело к добровольному возврату труженниками оговоренной части средств. Таким образом, полученное по ведомости под расписку богатство переходило из рук в руки щедро награждавшему начальнику. Так у вполне того заслужившего вознаграждение руководителя, которому по закону не разрешалось за успех работы получать свыше определённой суммы, появлялись чистые и неподконтрольные средства. Это был финансовый немного обман в духе времени развитого социализма. Если вдуматься, всё по жизни логично, поскольку деньги эти надо было заработать. Но, по сути, это было аморально и разрушительно, не столько для людей, которые знали, за что получают, сколько для системы, которая сама себя разлагала на корню элементарным беззаконием.

Далее одна общая ремарка, которая касается проявления смеха в представленной сценке. Поскольку люди собрались повеселиться и отдохнуть, они пользуются случаем дать выход своему чувству юмора. Понятно, получается это у каждого по-своему, но никто не собирается отставать, если можно посмеяться. В результате, смех становиться своеобразным фоном разговоров подвыпившей весёлой компании. Чтобы не отвлекаться на эту деталь по ходу пьесы, вводим условные знаки формы смеха в трёх её основных ипостасях весёлости: знак * представляет собой одинокий смех сказавшего, ** – означает смех многих слушателей на замечание, @ – всеобще (смеются все) веселье. Понятно, что существует масса других градаций смеха в компании, но я на них не замахиваюсь. Надеюсь, вы включите свою фантазию. Уверяю, что матерью этого моего бессловесного изобретения знаков смеха, как всегда, является её величество необходимость.

Song of Innocence

How sweet is the Traveler’s sweet lot!

From the morn to the even he explores;

All his debts are at home, he’s not.

He’s traveled as Christ sheep. Yes, course.

There cannot be the slightest doubt that

His innocence is not bad, it is all.

He is favored with a journey by true God;

He’s gone through the screen, evens call.

This is stupid to find some intent

Of the fate gift that’s Heaven redoubled.

Клип 1.2. Дружеская попойка в замке

Театр уж полон; ложи блещут;

Партер и кресла, всё кипит;

В райке нетерпеливо плещут

И, взвившись, занавес шумит.

(А. С. Пушкин)

Краткие характеристики действующих лиц сцен, а также смысл значков *, ** и @, поясняющих реакцию участников застолья, которые представлены в тексте, на реплики собутыльников и на полученную по ходу действия степень веселья, смотри в клипе 1.1.

При подготовке этой одноактной пьески автор неожиданно столкнулся с вопросом личных имён её героев. В нашем обществе того времени обычно было принято обращаться по работе, и не только официально, по имени и отчеству, что соответствовало традиции русской культуры. Обращение по имени считалось нормальным к хорошо знакомым людям, близким друзьям. В своём кругу, включая дружеские попойки, широко употреблялись сокращенные имена. Всеобщая американизация нашего культурного пространства расправилась в сфере личных контактов с русской культурой самым решительным образом настолько круто, что из обихода при обращении стало исчезать понятие амикошонства. Неужели это прогресс?

Но я не хочу прослыть в этом вопросе ретроградом, поэтому изжил старую моду и постарался, по мере возможности, вообще избегать в текстах сцены обращений, а героев кратко именовать в соответствии с контекстом клипа 1.1. Мои наиболее близкие из всех остальных приятели Н. Ф. и В. А. имеют имена Николай и Слава, а Э. Д. проходит как шеф.

ЗАНАВЕС ПОДНИМАЕТСЯ

Кабинет Э. Д., главного инженера института. Раздаётся звонок телефона. Шеф привычно поднимает трубку.

Шеф. Алло. Такой усердный мальчик и так поздно? (Пауза) Да? Господин Князев, немедленно ко мне. Сразу. Нет! Долг – прежде всего. (Кладёт трубку) Тупой доцент…

Слава. А он имеет хорошее чутье, почувствовал приятный запах обмывания, как будто потомственный алкаш. *

Шеф. Я дал целеуказание, поскольку ему надо помочь. Ведь к поездке в Лондон готовятся не каждый день, тут любой может заучиться.

Лихо. Ого! Чем короче сборы, тем спокойнее жизнь. Я много собирался только с одним результатом: жена каждый раз покупала мне импортный костюм. ** Теперь у меня есть гардероб для представительства.

Шеф. Это лотерея, сегодня его билет выиграл. Признаться, не ожидал. С этим делом ему крупно повезло.

Лихо. Знаем, кому везёт.

Шеф. Никто не может быть дураком всегда, но иногда – каждый. А сейчас надо сделать его таким же умным, как мы. Слава, пожалуйста, приготовь ему штрафной.

Николай. Почти всё пусто. Теперь его очередь… Ему дорога в Лондон через гастроном. Хотя, гандикап почти обеспечен. @

Шеф. Тихо! Теперь моя очередь. Палыч, возьми и организуй, как всегда. (Даёт деньги) Скажи водителю слетать с тобой туда-сюда. Отоваривайся на все…

Слава. Но мой новый автомобиль! Мы ещё не обмыли колёса. Палыч, извини, прибавь и это. (добавляет деньги) Полный ход! Full speed!

Палыч выходит. Сразу за ним входит одетый в старомодную ливрею и в парике лакей. Он приветствует компанию низким поклоном.

Лакей. Уважаемые господа, я прошу прощения. Вы просили меня доложить, когда иссякнет запас армянского вина и придёт время возвращаться домой.

Шеф. Уйди! Приём продолжается… **

Лакей. Господа, а как же дамы, пардон, девочки? Они ждут и можно выбирать.

Шеф. Уйди!

Лакей уходит. Недолгая пауза.

Николай, тихо. Слава, этот подлый раб напомнил о картотеке скучающих сук из подпольных красных фонарей нашего городка. Слыхал, это изобретение демократии свободных ё… и благородных шлюх. А шеф – не промах…

Слава, тихо. Да, Коля. Дайте нам, приматам, запретный плод развитого социализма. *

Заземлитель. Этот старый дурень позволяет себе слишком много. Шеф, сказал бы ты ему, чтоб он не совал свой клюв, куда не следует.

Шеф. Проклятие! Государство должно успевать везде. А где оно отказывается, там обойдутся и без него. Но если кто-то вынесет это обстоятельство на свет… Он об этом пожалеет, такое правило. Весь мир признает: бордели – это необходимость. Все, кроме наших импотентов.

Николай. А что, мы должны идти и тут впереди планеты всей! Вспомним о любви улиток. У них в ходу файлы, или кольца общих, коллективных совокуплений. Вот, где должен быть наш вклад в мировой прогсекс. **

Кинг. Никаких проблем. Единство рядов и партийная дисциплина.

Раздаются голоса (почти одновременно) и @:

– единство противоположностей, серп и молот в руках сутенёров;

– генерально-гениальный секретарь прав всегда, а если он молчит об этом, то и он согласен;

– советские проститутки лучшие в мире и наиболее надёжные.

Входит лакей и объявляет:

Господа! Начальник лаборатории номер 263, кандидат технических наук, старший научный сотрудник, изобретатель СССР, ударник коммунистического труда, морской артиллерист, капитан-лейтенант запаса, член…

Шеф. Заткнись, негодяй! За твой длинный нос и за выслугу лет тебя уволить мало. **

Я появляюсь в дверях со словами:

Ого, театр уж полон…

Заземлитель. (Обращаясь ко мне) А вот наш герой, наш академик. * Мы подготовили вам входной билет. (Показывает на бокал с коньяком) Нет, это не штраф, а премия за то, что вы удачно обманули органы, партию и весь советский народ. Выпейте для порядка обмывания новой ценной вещи в нерабочее время и присаживайтесь.

Шеф. Итак, вы изобрели Советский Союз. * Расскажите нам, как вам это удалось. Как вам удалось околпачить для этого народ России и самого себя? Присаживайся, изобретатель…

Я (усаживаясь) Sir, I do, I do, I do… Но я и все наши люди делаем это, и науку толкнули мы вбок, под вашими знамёнами.

Шеф. Да ладно… Я бы запретил вам, и всей вашей любознательной команде что-то придумывать, чтобы не портить того, что сделано. А вы – грабители нашей казны, изобретатели-мастурбаторы. ** Натуральные бездельники под видом созидателей велосипеда. И они ещё получают деньги за это недостойное удовольствие! @

Я. Мы грабим только почтовые дилижансы призового фонда имени Эдисона, а деньги мирных граждан мы уважаем. С другой стороны, как мы можем моделировать температуры, время и пространство для тестирования компонентов, но без новых идей, за которые платят? Это ваш заказ, чтобы проверить здесь, в мрачном подвале нашего павильона, а не рядом со светлым Господом, в космосе, что будет, если…

Заземлитель. Эти ребята – нахальные очковтиратели, потому что лаборатория снова узурпировала первое место по конкурсу изобретений. Потери фонда заработной платы у настоящих работников, конструкторов, достигают десятков тысяч. ** А они делают вакуум, пустоту, и ещё получают за это деньги.

Николай. Господа, если в этой лаборатории не выполняют свой долг, допустим, прогуливают, то наше общество имеет от этого чистую прибыль. Каждый, кто отсутствует на работе или ковыряет в носу, изобретая, является инициатором экономии народного богатства. Это экономия электроэнергии и материалов. (Обращаясь ко мне) Мы должны поздравить тебя с победой в абсолютной безнадежной работе по изобретению того, что Создатель давно изобрёл или даже того, что Он не сделал ввиду явной бесполезности. * А нашего дорогого друга мы поздравляем с новым автомобилем!

Слава. Да, пожалуйста. Твоя очередь, выпей за мою прекрасную новую блондинку на четырёх колёсах. Она того стоит, я стоял за ней в очереди в институте три года!

Я. Мои поздравления, и долгий путь без проколов тебе и блондинке! (Выпиваю коньяк) Такая замечательная штука – все четыре колеса! Теперь ты можешь ехать, куда захочешь.

Кинг. Куда захочешь, ездят только на танке, а в каждом панцире – сто малолитражек.

Слава. Ну да, танк танкетку полюбил, в лес её гулять водил! Понимаешь, Кинг. Двадцать пятый курултай постановил изготовить для любви сорок тысяч гуляк, считай, вместо миллионов блондинок.

Кинг. Танк, всё таки, понадёжней, чем машина, да и ездит до Берлина! * Хотя небольшой перебор, тысяч в тридцать, налицо… Так что моя очередь на авто, увы, за горами.

Я. Да не переживай, целее будет. Но что ж я вижу? Уже восемь часов, и вы ещё трезвые. * И нет никаких перспектив, если только я не принесу немного дровяного бренди из моего валютного фонда.

Раздаются голоса: Пигмей, недораскулаченный жмот, пожиратель огненной воды, стыд тебе, оскорблять общество!

Лихо. Мистер Князев, не волнуйтесь. Мы работаем по железному плану, а ваша задача теперь, это – жевать закуску. Мы трезвые и мудрые, так что слушайте и делайте умственные заметки, которые могут сгодиться вам для учёбы сумасшедших, по Гамлету, англичан.

Шеф. Господа! Я не понимаю, как вы пьете такую страшную штуку, как спирт. Мы получаем по разнарядке тонну в месяц на институт. Это же спирт-бомба!

Николай. Не торопитесь с выводами. Это по расчёту всего 4000 бутылок водки. По настоящему, их недостаточно для 2000 здоровых мужчин и женщин всего на один месяц. А сколько из этого сокровища мы должны отдавать налево в благих целях? Нет, это не бомба, но всего лишь только пуля.

Кинг. Да, но эта пуля попадает в мозги не более чем ста чемпионов из персонала института. Большинству – течёт по усам. Гвардия лужёных глоток составляют глупо-героический авангард борьбы с зелёным змием. В пересчёте для них каждый месяц не так уж и мало.

Николай. Я хочу сказать слово похвалы этому отряду обороны коллектива от алкогольных пуль. Они отважно спасают своими желудками от этой напасти других.

Лихо. И мы тут тоже герои! Плохо, что герои редко доживают до преклонного возраста.

Шеф. Моя планка – девяносто.

Николай. Вопрос в том, кто стреляет и кто герои? Полное название стрелков: сообщество социал-интернационально-национальных сынов разных народов, в быту «Х,Y,Z-сонов». Это они используют пулемет с алкогольными пулями против всех без исключения, а попадают, увы, в русских.

Лихо. У русских низкая генетическая защита. Чуть крепче, чем у чукчей. Выходит, не все нации вхожи генетически в твою лженаучную модель всемирного заговора.

Николай. Но зато все тяжко пьющие принимают огонь на себя и, таким образом, спасают свою нацию. Бутлегеры не спят по ночам, гонят пойло через аппараты, а славянские пьяницы, богатыри, всё это уничтожают быстрей, чем шинкари успевают бутылировать. ** Герои! У чукчей дело хуже, почти все спились.

Я. Пьющий за двоих Геракл всегда защищает и спасает слабого компаньона. Это не нарушает принципов питья, равенства и братства. Ведь существует биологически константа, постоянная доза доступного организму алкоголя на единицу массы тела данного организма. Поэтому, с позиции алкоголя, чем меньше вес мужчины, тем больше он пьян и глуп.

Шеф. И не только с позиции алкоголя. @

Заземлитель. Благодарю! Получается, мы с доцентом – абсолютные идиоты. Вот так новость! Но тут есть и другая абракадабра о международном общественном национал-интернационале. Что слышно об этом монстре в кругах патриотов?

Николай. Чудовище, это так просто. Наши высшие правители из всех племён и народов Союза и их носато-глазастые советники – это международные функционеры, каждый со своей национальной начинкой. Моё предложение, определять их – иннацистами. Улавливаете, интернациональные, но родные всем националисты!? Не путайте с нацистами, хотя они одного поля ягоды. Деятельность этой своры, как явление, означает борьбу против национальной сущности народов. Прежде всего, они опекают русских. А один стихоплёт, не помню какой, сказал: «Кто в расчёт иннаци не берёт, тем в тумане Клио предстаёт!».

Кинг. Однако, творя историю, они создают советский народ.

Заземлитель. Наш величавый краснобай молдаванин создаёт только анекдоты. *

Слава. Он такой же молдаванин, как я китайский император. Последний раз в Брюсселе мы в аэропорту вместе с нашим директором столкнулись с русским патриотом. Мы ждали самолет, он услышал наш разговор по-русски и представил себя эмигрантом второй волны. Патриот был злой, как дьявол.

Заземлитель. Дьявол и два младенца.

Слава. Он был не против Советской России, но, по его словам, против глупости русских. Он не кричал, но говорил отрывисто и хрипло, вроде, подбирая слова, что его бесит нонсенс русской жизни. Что? А то, что глупо терпеть иудейских правителей Брежнева и Андропова. Кто? Почему? Ну!… Да, товарищ Бровастый является чистокровным караимом, из малого племени евреев, верней, иудеев Крыма. Самый малый и странный народец России. Верней, Украины и Литвы. Что, вы не могли найти лучше? А товарищ Губастый является чистокровным экземпляром из кагала. Разве это не ужасно, жить без своего имени и скрывать род-племя? Разве это не опасно для России?

Кинг. Последний день Брюсселя! А вы?

Слава. Сначала мы возражали, искали российские корни. А потом, после некоторых деталей, трусливо от него сбежали. *

Заземлитель. Ерунда всё это! Вот я – сечевик. Ну и что? В Штатах и негры – американцы. А твои, аналитик-теоретик, новоиспечённые иннаци раскалывают общество подозрением. Рознь! Только этого нам и не хватало.

Николай. Какие подозрения? Это свет недалёких звёзд Гражданской. Предупреждение и напоминание о том, что бывает, когда бесы и балбесы стают у руля. Кто ещё хочет мировой революции? А никто. Так потрудитесь разобраться, кто есть кто. Хотя бы как на Сечи. Хватит нам преступных чужаков. Пора поумнеть!

Заземлитель. Вот это и приведёт к тридцать седьмому…

Николай. Опять двадцать пять. Учиться надо, господа евро-азиаты…

Кинг. Умные, те учатся на чужих ошибках. Дураки – на своих шишках. А идиоты, те вообще не учатся. Наш вариант, не хочу учиться… Да и опасно много знать.

Николай. Хочу, не хочу! Свои лидеры – гарантия стабильности. Всяк сверчок знай свой шесток. В нашем колхозе всё тянут на горбу русские, а дают указания, куда…

Шеф. Стабильность, дебильность… Внимание, внимание… Господа, ближе к теме! Камрад Князев, вы знаете какие-нибудь английские слова, которые будут для вас подспорьем, чтобы не потеряться в Лондоне и найти дорогу домой? Ведь тебя будут ждать здесь оставшиеся великие дела.

Я. Несколько слов для того, чтобы не заблудиться, мне известны. Но домой я смогу отправиться, только если перед тем попаду туда.

Заземлитель. Он знает слишком много.

Шеф. Он ничего не знает. Мы все знаем только всякую хренотень. Его следует отпустить с поводка, он должен проветрить мозги. Хотя, возможно, все бесполезно и пора брать автоматы и искать им цели…

Слава (тихо мне). Когда шеф упоминает об автоматах, то это означает первую стадию его опьянения.

Я (тихо Славе). Да. Знаю. Вторая, когда он перейдёт в выражениях на иностранный.

Слава (тихо мне). Мы ещё это услышим, поскольку вот-вот прибудет с подкреплением Палыч (громко). Ура! Вот и он, лёгкий на помине. **

Входит Палыч, в руках чемоданчик.

Шеф, обращаясь к Палычу. Как дела?

Палыч. Всё прекрасно. (Достаёт бутылки) Особенно, когда хорошо напоследок, а тут не просто хорошо, а восхитительно! Рябина на коньяке! @

За столом лёгкое волнение, деловая суета, заполнение бокалов и подготовка нехитрой закуски по тарелкам.

Шеф. Да. Ende gut, alles gut. Ещё раз за наступивший год и за твоё, изобретатель, благополучное начало в Лондоне.

Компания выпивает, стук приборов из представительской сервировки дирекции. Кое-кто, перекусив, закуривает.

Шеф, обращаясь ко мне. Скажи мне, ты получил документ, перевод нашего ГОСТа?

Я. Он будет готов, я имею в виду копию для Лондона, завтра.

Шеф. О. К.! На сколько я знаю, это будет первый документ, первый случай , когда мы осчастливим МЭК нашим ГОСТом на английском. Вся Европа будет смотреть на твой дебют. А лондонские надёжники, как коты, будут урчать от удовольствия.

Заземлитель. И я знаю точно, он им нужен, как рыбке зонтик. ** Мы решили передать им нашу терминологию в области надёжности для их полного счастья. Слова на импорт от щедрот нашего словопроизводства…

Шеф, обращаясь ко мне. Хоть тебе как курьеру этого и не надо, но чего-нибудь ты в нём, да понимаешь? Ведь этот документ – математическая песня наших учёных евреев.

Я, откашлявшись. Математическая надежность, наука охмурять, для меня тёмная ночь. Хотя её, может быть, и возможно понять как идеальную модель. Хорошо бы, без меня. Но исследовать явления, связанные с отказами, экспериментами в нашей специальной среде, я думаю, может быть полезно. Заказчик клюнет и денег даст. А содержание ГОСТа более или менее ясно, там всё логично… (Все жуют молча, я продолжаю). Однако существует килограмм пять документов TК 56 по намечаемой встрече, Их я даже не листал, потому что не верил, да и сегодня неуверен, что появлюсь в этом уважаемом техническом комитете. По сему, как говорят англичане: «the proof of the pudding is in the eating». В смысле, пудинг надо есть, как вы жуёте разносолы, а не смотреть на него за разговором. *

Шеф. Ты знаешь, о чём с ними говорить?

Я. Московский босс, уважаемый товарищ Пролейко, просил меня хранить молчание и утверждать решения большинства. ** Как я понимаю, это универсальная методология, что в главке, что в МЭКе. Я знаю, о чём мне с ними молчать.

Заземлитель. Захар и другие специалисты из его лаборатории знают эту проблему, но их подводит пятый пункт! Он бы объяснил, в чём все тонкости ГОСТа. С переводчиком, конечно.

Николай. В Женеве, по разным конторам, полно наших людей, неподверженных якобы проклятию пятого пункта, Да и в нашем институте тоже очень многие достойные имеют его и без каких-либо негативных результатов. Нечего там объяснять и некому.

Кинг. Глянуть на нашу компашку заклинателей надёжности, а также на всю систему научно-художественного развитóго социализма, то предстанет вполне сложившаяся интерплеменная нация интеллигентов. Ничего не скажешь, добились.

Заземлитель. Ура, новое слово в этнографии…*

Кинг. А и бог с ними! Я не против династий докторов-скрипачей. Только опасаюсь, заиграются и возомнят себя сверхчеловеками. А где сорвавшиеся с цепи наци, там капут.

Заземлитель. Они и так избранные. Тебе-то чего?

Кинг. Да я и не против капута, но стоит это дело дороговато. **

Слава. Нее, они слишком любят деньги, рейхстаг поджигать не станут.

Кинг. Подумаешь. Налицо нация богатых, всегда правых интеллигентов, а будущее в тумане и приход коммунизма с кузькиной матерью не за горами.

Я. Дай волю, каждый чухна возомнит себя арийцем, но к нашему делу генезис племени интеллигентов не пришьёшь. А вот ГОСТ на то и ГОСТ, чтобы больше ничего не объяснять. Хотя блеснуть эрудицией заманчиво. Только вот для этого нет слуг-переводчиков. Тут другое дело: если мы такие умные на формулы, почему только у них такие надежные изделия? Однако Захар и иже с ним тут нипричём. Они пашут как папы Карлы на поле экспериментальной статистики в их цехах, набитых вечно жужжащими испытательными камерами.

Николай. Давайте попробуем посмотреть на ситуацию с другой точки зрения. Наша методология оценки надежности имеет главную цель – затуманить суть проблемы (отсюда высшая математика) и обеспечить беспрепятственное появление в мире дефектной продукции, другой у нас не бывает, без каких-либо серьёзных санкций её производителю. Наша система настолько крепка, что ей это нипочём. А разборчивый Запад не хочет признавать такой хороший метод. Они боятся обанкротиться. Мы не боимся. ** Кстати, когда есть возможность, они тоже экономят на качестве.

Слава. Очень толковые человечки из генералов и чиновников дали этот социальный заказ нашей науке. И славная прикладная компания творцов науки надёжности, Захар там не последняя деталь, выполнила этот заказ. Сколько документов, статей и диссертации! Мой друг, вы понесёте на Запад наш ответ Чемберлену. *

Лихо. Советская гора родила мышь надёжности.

Заземлитель. Мои надёжники делают то, что они обязаны делать, ничего более. Вы все получаете свой кусок от потуг надёжности.

Кинг. Палыч! Ты глянь, они рассуждают как нахлебники нашей бедной промышленности, и некоторые из них просто паразиты?

Палыч. Кинг, они только портят материалы и бумагу. *

Шеф. С надёжностью всё слишком сложно, а наша печальная реальность очень проста. Никто не хочет работать, натура – не дура, а дисциплину закручивать не велено. Вы также не хотите, но я заставляю вас давать отдачу в виде денег и орденов… И для меня тоже! В России нужный порядок может поддерживаться только железной рукой.

Шеф делает паузу, наполняет свой бокал, показывая пример остальным.

Шеф. Существует еще один способ: свернуть железный занавес. Но лидеры застоя ничего не могут сделать, они не способны использовать для управления промышленностью ни кнуты, ни пироги. Таким образом, уровень ненадёжности нашей продукции является результатом необъявленной всероссийской забастовки за право меньше работать за те же деньги. И твои гегемоны, Палыч, не лучше, чем махровые негодяи из Москвы.

Палыч. Да ситуация хреновая. Но до царей далеко. Они оставили нас в покое и в одиночку с гегемонами. И мы можем жить для себя, пока в Москве не вырастят для углубления нашего социализма из волчат новых хищников взамен постаревших и ленивых всеядных. Так будем же пить всё, что льётся и трахать всё, что шевелится. ** За нас!

Все дружно пьют и закусывают

Кинг. Они ещё могут придумать какие-нибудь новые передряги. Например, это может быть небольшая победоносная война, чтобы продемонстрировать свой героизм.

Шеф. Это вряд ли, разве что очень маленькую.

Николай. Да, с Китаем или с муллами. Хотя, вроде Даманского теперь едва ли получится. А с басмачами война была сосем крошечной, всего двадцать лет.

Лихо. Закончим войну, поскольку боеприпасы на исходе. Палыч, ты богат амуницией?

Палыч достаёт из чемоданчика три бутылки, открывает их.

Палыч. Вот всё, что есть на складе. Предлагаю выпить за мир и дружбу.

Общее оживление в ходе организации выпивки и закуски. Шеф даёт команду «Поехали!» Всё смолкает, а затем начинаются малозначимые разговоры с соседями по столу о разных местных новостях. Неожиданно гаснет свет. Раздаются голоса возмущения и сожаления. Лакей появился в дверях со свечами в старинном канделябре.

Лакей. Это перерыв в электроснабжении. Главный фидер обесточен. Все круглосуточные испытания остановлены, возможно, до утра. @ Проблема надежности в её неожиданности и неизбежности требует дальнейших обширных исследований.

Лихо. Наши планы! Опять мы без питания и ничего не поделаешь.

Кинг. Надо так стоить планы, чтобы в них была одна бумага, желательно, с водяными знаками, и никакого электроснабжения!

Шеф. Ваши планы являются обязательным законом для вас и для действительно реальной, железной премии. Выполнить их – плёвое дело, только без паники. Heute, heute, nur nicht morgen, так умельцы говорят.

Палыч. Славяне, а чего нам делать на станках без электротока?

Я. Опять завал с электрификацией. Хорошо, хоть советская власть на халяву и не отключается из-за нищеты.

Заземлитель. Пока что!

Шеф. Wir fahren nach Moskau mit Kalashnikovs. Wir bedürfen eine Diktatur… Как это? For uninterruptable power! **

Слава. Э, нет. Нам нужна демократия.

Николай. Нам нужны русские мастера, настоящие собственники, а не наёмники.

Лихо. Нам нужна палка.

Кинг. Нужны права каждому и закон для всех.

Заземлитель. Нужны деньги. И чем больше, тем лучше.

Я. Нам нужно, чтобы Он нас не оставил.

Палыч. Нам нужны остатки, которые сладки!

Палыч разливает, что осталось в бутылках, по бокалам, садится и запевает приятным низким голосом. Все ему начинают подпевать.

«На дальней станции сойду,

Трава по пояс…» (далее по тексту).

Лакей (бормочет под нос). Они снова с этой поэтической слезой. Сколько можно? (Он же после окончания куплета песни) Мои аплодисменты исполнению при свечах этой лицемерной лирики господина Танича. Однако я обязан снова напомнить вам о позднем времени!

Слава (лакею). Замолчи, старина! Это наш человек. Все, даже истребители танков и заключённые уважают его как поэта.

Лакей. Красные комиссары, вкусив крови, превратились в бухгалтеров и в лириков без угрызений совести за содеянное! Позор для всех, кто понимает и, молча, выслушивает, как эти господа увещевают славян покаяться за сделанные ими же самими мерзости. Нет на вас Ивана Грозного! А на фронте, в праведной битве, ему, песеннику вашему, помог архангел Михаил, поскольку сын за отца не отвечает.

Слава. Что-то ты разговорился, а ничего не пил. Да он Россию любит…

Шеф. Палыч, давай дальше.

Палыч поёт следующий куплет, остальные слушают, иногда подпевая:

«На дальней станции сойду,

Запахнет мёдом…» (далее по тексту).

Заземлитель. Советский солдат Танич не отвечает за еврейских гаулейтеров и группенфюреров Гражданской войны. Еврейский народ тоже. Может быть, тебе нужна коллективная вина? Мудрец из нафталина!

Лакей. Мне она не нужна, но Мойша, тот – не против. Ведь это его поэтический перл, что за убийство Романовых отвечает не Янкель Свердлов, а русский народ. Чтобы убить помазанника с семьёй в подвале, а потом свалить преступление на оставшихся без царя, без веры и без отечества, для этого надо быть уважаемым лириком. Почему бы и нет?

Николай. Что позволено Юпитеру, того не может ослик. Чего обсуждать? Существует естественный двойной стандарт: пусть немцы платят за своих фюреров, но за наших пришельцев никто не будет платить никогда. Сами, дурачьё, развязали Гражданскую, никто другой ни при чём! Да, без царя, в голове…

Я. Теперь мы можем обсуждать этот бистандарт оценок и назвать себя русскими, но мои родители и их друзья, когда были в наших летах, не имели возможности делать это. Помню мальчишкой, ещё до войны, они даже назвали наших знакомых из племени Сиона «французами», как будто обозначение принадлежности человека к еврейству было большой тайной. Нагнетали русофобию с перепугу.

Николай. Вот-вот, а в 20-х даже за утверждение, что ты русский, били не по паспорту. Из России, да в Хазарию! И это в стране, где почти все – русские.

Палыч. Я помню в детстве, в моей родной деревушке Ульдиге, что близ Плюссы-речки, старики всех чужих и чёрных также называли «волками». И они же называли стаю волков, которые выли осенью, ордой.

Николай. Открываются новые термины, ура! Я не знал, что славянский фольклор так решил эту проблему идентификации для наших международных сил. Теперь мы можем брать весь спектр пословиц и поговорок о волках, чтобы определить природу орды. ** Да, вот ещё французская поговорка на волчью тему: «хороший волк – плохой спутник».

Заземлитель. Актуально, общая овца – прибыль волка. @ Это из практики.

Лихо. Ты считаешь, волк пересчитает! **

Шеф. Хуже всего, что с волками жить – по-волчьи выть. ** А только, они – санитары леса. На то и щука в реке, чтоб карась не дремал.

Кинг, обращаясь к Николаю. Да, это термин, Коля, понятен больше, чем твой затёртый «интер». * Волки есть волки, орда интеллигентов! Это настоящее имя для стихии, с которой мы живём. Но мы не спели следующий куплет. Эй, старина, не мешай!

Лакей. Моё дело – сторона, сами разбирайтесь с волками-пастухами, интер-бардами…

Шеф. Дурак, не порти песню…

Я. Обязуюсь спеть её в Лондоне, если вдруг туда попаду и представится случай.

ЗАНАВЕС ПАДАЕТ

Song of Drinking

Once set a nice party and did it with pleasure,

Taking bottles at liking and snack at their leisure.

And from duty to girls conversation just goes,

Striking minds of officials, friends, and their foes.

Their light youth fed a game and ironical things.

Who was known that betrayal got ready its wings?

Клип 1.3. Паруса, снега и ЦК

Ветер по морю гуляет

И кораблик подгоняет;

Он бежит себе в волнах

На раздутых парусах…

(А. С. Пушкин)

Мой дорогой читатель, может ли вы представить себе чайный клипер, который быстро плывет на юг, подгоняемый северным пассатом? Плывёт белый воздушный замок высотой в шесть этажей с двумя крыльями, которые имеют по три этажа дополнительных парусов. Перед вами огромная белоснежная сфера, которая катится по синему цвету бескрайней Атлантики. Она обгоняет бесчисленные волны, иногда вспенивая их. Белые кучевые облака и гривы волн помогают ей бежать вдаль от родных и близких, чтобы выиграть судьбоносную игру рынка за чай на бирже. Мольбы и просьбы, обещания и проверки, суета и дорожная пыль, все уже позади. Свобода с её неизбежным бременим моря, жизнь по закону природных изменений, по хронометру солнца и луны, только это сейчас является реальностью, ушедшего в море клипера. Никто и ничто не остановит его сейчас. Он стал частью океана.

Если вы можете представить себе эту картину, то вы представите себе моё чувство свободы и легкой тревоги от неопределенности будущего перед предстоящим отплытием. Тогда вы поймёте, что, когда в воскресенье днём я положил в карман билет Аэрофлота на ранний рейс в понедельник из Ленинграда в Москву, то в тот момент я и появился на бору чайного клипера, готового к отплытию. Тогда я решил мою последнюю нелегкую задачу, чтобы очутился в море под всеми парусами. Физически я ещё был рядом с кассой Аэрофлота на Московском вокзале в Ленинграде, но метафизически я уже был на борту готового к отплытию клипера. Верно, вокруг царила вокзальная суета и атмосфера новогодних каникул, была видна безнадежность положения безбилетных пассажиров, безуспешно собиравшихся уехать. Да, оставались обязанности, семья, друзья. Но теперь я не был безбилетным и от этого уже покинул свой привычный мир. Беспокойная душа бродяги уже была на борту, теперь уже ничто не могло остановить меня на пути в океан.

Вы спрашиваете меня, почему я уделил внимание такому рядовому событию, как покупка билета в Москву, будто бы оно и было реальным началом моей поездки? Да просто потому, что в период каникул всегда существовала неразрешимая проблема с билетами в Москву, и достать билеты на ночной поезд практически было невозможно. Так что я пошёл в кассу Московского вокзала в то воскресное утро без реальных надежд на успех. И я был прав, потому что мой билет в Лондон на понедельник как уважительная причина на срочность поездки не произвёл на старшего кассира никакого впечатления, билетов не было ни за какие деньги. Мне оставался крайний случай: договориться вечером с проводником какого-либо уходящего поезда, рискуя нарваться на неприятности в качестве безбилетника или вообще не попасть в понедельник в Москву. Перспектива была не из лучших, с неясным финалом. Вот к чему привело моё нежелание брать билет заранее, до того, как я буду знать, что полёт в Лондон состоится.

И тут, получив отказ и раздумывая о превратностях судьбы, я вспомнил об Аэрофлоте и пошёл в его кассу, в ту пору она была в вестибюле метро при вокзале, без всякой надежды, что удастся купить билет там. Только недотёпа или тот, кто, кто не имеет никакого желания быть в Москве в первой половине дня в понедельник, мог думать купить себе билет в кассе Аэрофлота в воскресенье. Именно поэтому перед одним открытым окошком кассы Аэрофлота не было никого. Похоже, кассирша ждала именно меня, поскольку здесь была моя судьба. Бог сподобил меня поехать в Лондон, из Советов в англосаксы, из одного мира в другой. Что могут сделать зимние штормы или московские бюрократы, если Он благословил меня на поездку? Ничего! Здесь возникло моё чувство свободы и тревоги перед неопределенностью будущего. Здесь, попав на борт готового к отходу парусника, я почувствовал себя частью океана.

Я перестал обращать главное внимание на текущие дела, хотя они окружали меня, поскольку они отошли на второй план. Собрав вечерком багаж, я начал интересное и очень необходимое для меня дело, которые откладывал до этого момента. Я начал читать книгу-путеводитель о Лондоне, которую не брал до этого в руки сознательно, пока не купил билет в Москву. Так что с раннего утра в понедельник, распрощавшись с семейством и выйдя из дома, я уже был в грандиозном мире Лондона, рассматривал фотографии и схемы. Я плыл под полными парусами и целый день наслаждался, читая каждую свободную минуту о том, что вот-вот должно стать для меня новой реальностью. Читал с перерывами до того момента, пока в ночной темноте не засветилась огнями маяков береговая линия Англии. Кстати, книгу я прчёл к этому моменту.

Возникла только одна неожиданная помеха, когда в самолёте уже перед Москвой мой сосед понял, что в моих руках книга о Лондоне и начал излагать мне свое мнение об Англии. Он полагал, что именно Англия является наиболее культурной и ухоженной частью мира. А что касается США, то это только дикий Запад со многими проблемами, которые неизвестны в Англии. И, в первую очередь, это происходит потому, что англичане были первыми, кто осознал возможность экологической катастрофы нации ещё в XIX веке. Они предупредили её. Однако остров получил в этом деле только отсрочку потому, что экологический коллапс – это наше общее будущее, наша судьба. Я оплошно не согласиться с ним, и разговор вёлся до Москвы.

Большие мокрые хлопья снега и влажные сугробы в аэропорту Шереметьево не обещали лётной погоды, но это меня не волновало. Московская слякоть показалось мне лондонским туманом. Чиновничество ждало меня с нетерпением. В их жизни это был временный перерыв в монополии на превосходство, поскольку они получили приказ, отправить меня за рубеж невредимым и в срок. Они жаждали выдать мне заграничный паспорт и, кто бы мог подумать, валюту, фунты стерлингов. Черный Ворон, сегодня я не твой! Рыбка выскальзывала из большого-большого невода.

Обычно я стараюсь такси не брать, поскольку этот вид транспорта напоминает мне о моей безрассудной офицерской молодости с ее глупым желанием спешить, когда выпало свободное от службы время, так, как будто ты делаешь что-то в последний раз перед новой войной. Скорее, скорее! Мы должны успеть всё. С этой спешкой покончено. Теперь я планирую свои передвижения по разным делам без такси. Но в тот понедельник у меня была только половина дня для всех моих дел, необходимо было иметь некоторый запас времени. Учитывая это, я побежал по снежной каше к стоянке такси. Там уже ждали два кандидата в пассажиры, и мы скоро стартовали. В пути мои попутчики говорили о текущих событиях и нравах своего министерства, включая и разные неполадки в нём. Они буднично называли вещи своими именами.

«Куда идем?» – спросил водитель на въезде в город. « Площадь Ногина», – ответил один из попутчиков. «Я тоже», – сказал я, потому что мое министерство располагалось рядом с площадью. Попутчики переглянулись и замолчали. Они могли бы заиметь неприятности, если бы я был всего лишь клерком одного из многочисленных отделов ЦК, обитатели которого составляли около двадцати пяти процентов населения вокруг Старой площади, центра московской бюрократии. «Все дороги ведут в Рим, не так ли?» – добавил я, но ответа не последовало. Они игнорировали мою шутку и хранили демонстративное молчание до конца поездки.

Это меня не расстроило. Я был выше министерств и ЦК. Они оставались на берегу, а моя дорога вела меня в Лондон. Однако логика изложения моей истории не позволяет воздержаться от описания той роли, которую играл ЦК в определении допустимости поездки кого бы то ни было в мир капитализма. В моем случае ЦК одобрительно кивнул. Я думаю, вам будет интересно взглянуть на эту уникальную организацию моим взглядом, исходя из неопровержимого факта моего вызова в ЦК незадолго перед поездкой.

Итак, несколько слов о ЦК моей партии. Хотя, правильнее будет сказать, что это моя партия была принадлежностью ЦК, поскольку все члены партии в рамках дисциплины являлись собственностью ЦК. Но мой контакт с этой организацией перед поездкой показал, что её отдел выезда был обычным департаментом. Хотя, как и все, я знал, что ЦК являлся той силой, которая могла управлять как высшей бюрократией, так и местными князьками. Именно это и было по закону основной функцией всемогущего ЦК.

Однако со временем железный аппарат ЦК, созданный Сталиным, видимо, сильно поржавел. В частности, мне было не понятно, зачем им был нужен такой отдел, зачем было нужно вызывать меня, терять время на пустую формальность. Похоже, что этот вызов подпадал под общий закон формализации контроля расстановки кадров, их исполнительности, ответственности. Мне продемонстрировали методологию очковтирательства. Этот вызов был малой песчинкой в тумане перемен от жёсткой централизованной диктатуры ко всевластию на местах. Ведь ЦК отказался от репрессий к нарушителям, пытаясь их увещевать в условиях, когда большая часть всякого рода нарушений на необъятных просторах России оставалась неизвестной. В этих условиях формализма и показухи, рать советников и обозревателей событий для бонз из ЦК начала проталкивать свои подлые махинации с нашей системой. Но это стало понятно гораздо позже.

Ради исторической правды следует отметить глобальную позитивную роль ЦК в судьбе России и мировой истории ХХ века. Наличие ЦК стало фактором побед России в испытаниях века. Ни в Германии, ни в Японии, ни в НАТО не было такого высшего органа, который реализовал общий контроль над страной и над международной стратегией. Он ставил судьбоносные цели везде от огромных заводов до последнего крестьянского хозяйства. Его линии держались повсюду от Генштаба до школ и больниц. Это был самый высокий уровень концентрация воли руководства, безжалостный и эффективный. Его идеи становились законами для миллионов. Здесь мы видим главную причину величия, а затем и упадка страны вследствие абсурдных и преступных действий ЦК, когда он превратился в штаб развала системы. Думаю, эту страницу нашей истории, портреты её фигурантов ещё предстоит тщательно исследовать.

В моём сугубо частном случае участия в разработке технических вопросов формализм моего инструктажа в ЦК, как вести себя с противниками нашей системы, был откровенно смешон. Церемония состояла из двух частей. В первой части состоялся благожелательный разговор, похожий на монолог инструктора, сидевшего за письменным столом на фоне политической карты мира. Во второй части было подписание выезжавшим отпечатанной на отдельном листе декларации с длинным списком того, что не допускается для мальчиков (девочек) в зарубежных странах. Как только человек, прочтя декларацию, поставил свою подпись, аудиенция заканчивалась.

Я не помню всех условий запретного списка, но две пункта из него заставили меня смеяться, когда я вспомнил о них, выйдя из здания ЦК. Это было требование не участвовать в делах коммунистических политических организаций. Выходило, что ЦК не позволяет советским людям присоединиться к пролетариям всех стран. «Пролетарии всех стран, разъединяйтесь!» Круг замкнулся, змея укусила свой хвост. Другим пунктом лидеры КПСС не позволяли мне также предпринимать любые попытки заработать своим трудом сколько-нибудь денег, потому что я был должен оставаться пролетарием. Получалось, что их не устраивало, если я заработаю миллион и заплачу с него партвзносы.

Однако ситуация с проблемами внутри ЦК выглядит более серьезно, если мы будем её анализировать с учётом всего государства. Развенчание культа Сталина было актом либерализация жизни, но не для всех людей великой страны, а только для высоких структур правительственной машины. Для простых людей было уготовлено новое ярмо подготовки будущей термоядерной войны, в которой ЦК было готово сжечь Россию ради коммунизма. Но эта идея мировой войны рухнула, поскольку стало ясно, что вместе с Россией в войне сгорит весь мир. Теперь можно было жить и быть счастливыми под надёжным ракетно-ядерным щитом! А поскольку одна большая беда не удалась, мудрецы из ЦК и по совместительству академики «говорильных наук» стали организовывать в качестве альтернативы реализацию примитивных и даже фантастических идей подрыва общественного благополучия.

Ушлые перевёртыши-советники ЦК взялись за дело манипуляции стратегическими решениями ЦК всерьёз, привлекая для обоснования своих бредовых идей выкладки тех «наук», от которых бессовестно кормились. Они изобрели и внедрили целый спектр бессмысленных проектов от построения социализма в одной взятой африканской стране, до оккупации полей северной России теплолюбивой кукурузой. Так возникала масса фактов, компрометирующих принципы реального социализма, подрывающих экономику и русские национальные корни.

Чернобольская катастрофа стала их самым крупным успехом. Её организация была единственно правильным техническим решением для осуществления теплового взрыва реактора. Легальные диверсанты отключили все системы безопасности, а их было шесть, в целях проверки этой самой безопасности! Такое в атомной промышленности можно сотворить только по приказу от самого высокого руководства. Именно поэтому не было ни расследования обстоятельств этого преступления против человечества, ни выявления виновных, хотя система предусматривала персональную ответственность за взрыв, начиная от ЦК Украины. Суперпредатель Горбачёв спрятал концы в воду. Вот, что случается, когда волк является пастухом.

Но, Горби – это заметная верхушка айсберга, видимая часть которого публично себя проявила. Однако известная предательская шушера, включая и генсека, ничто без её связи с огромной невидимой частью страшной, по сути, мировой социальной силы иннацизма. Русофобские силы свили себе гнездо в правящих всеми отраслями системы кругах. Именно там, а не в рабочих структурах страны, они взяли верх количеством. Эти силы включают в себя национальные группы многих народов и малых племён России, хотя есть среди них и русские деятели, которые также хотят орденов и успехов любой ценой. Они образуют и опасное большинство избранных функционеров всех мастей, для которых Родина не мать, а мачеха.

Цифры, определяющие эту заразу в советскую эпоху, неизвестны. Но кое-какие прикидки сделать можно, взяв в руки телефонный справочник Академии наук СССР. Понятно, национальность членов тамошней номенклатуры является закрытой информацией, но их фамилии позволяют выполнить условную идентификацию состава академиков на их принадлежность если не к русским, то к славянам. По этой методике анализа получается, что неславянские национальные группы и кланы имели в институтах центрального аппарата Академии наук около 35% мест из общего числа в 900 членов. В декоративных провинциальных академиях по братским республикам уже 80% мест из 1400 участников научной и околонаучной суеты были заняты лицами неславянских национальностей.

Вот те на! Получается, что в России русские, составляющие активное и работящее большинство, допущены к высокой и прекрасно оплачиваемой науке как меньшинство. Зато деятели нацменьшинств оказались достойны быть академиками гораздо больше, чем их братья славяне. С другой стороны, мы знать не наем, а сколько членов Академии с русскими фамилиями по своим убеждениям являются оккупантами. Что этому очевидному большинству потенциальных русофобов на службе науки интересы Россия и русские деревни? Да то же самое, что подавляющему интернациональному большинству Политбюро, советниками-кукловодами которого в ранге членов ЦК выступили наиболее прожжённые враги системы из академиков, организаторы грядущего предательства и хаоса. Эти ключевые фигуры предстоящего удара загодя утвердились членами ЦК.

По ходу анализа добавим, что после шовиниста Николая II все верховные правители уже советской России, кроме двух, были нерусскими по национальности. Один из русских был т. Маленков, которого быстро убрали потому, что он посмел сказать, будто основная цель государства в том, чтобы в качестве альтернативы холодной войны улучшить условия жизни русских людей, нашего нищего народа. Другой, русско-украинский деятель со Ставрополья, был заранее подготовлен ордой на роль могильщика государства.

Интересно проследить, кем, когда началось, куда было направлено планирование основных ударов для подготовки глобальной катастрофы в России. Я дам вам некоторые официальные данные. Ниже представлены фамилии тех самых ключевых по предательству членов ЦК и одновременно ведущих академиков в областях их деятельности, которые стали капитанами развала. Указан год начала их членства, считай, вступления в должность ответственного подрывника системы. Вот они, герои невидимого тогда фронта: Григорьев В. А. – ядерная энергетика (с 1981), вспомним Чернобыль; Медведев В. А. – советская экономика (с 1984); Шахназаров Г. Х. (с 1987) и Яковлев А. Н. (с 1984) – мировая экономика и международные отношения; Яновский Р. Г. – научный коммунизм и социализм (с 1987). Очевидно, что эта когорта героев сформирована в период с 1981 по 1987, когда реализация заговора вышла на финишную прямую! Поэтому есть все основания полагать, что интенсивная подготовка к перевороту 1991 года велась целых десять лет по ранее уже составленному плану.

Рассматривая всю ретроспективу событий, связанных с переворотом, можно предположить, что исходная мысль о возможности его осуществления пришла антисталинистам после событий 1956 года. На них не могло не произвести впечатления неожиданно лёгкое развенчание культа личности, когда партия послушно сказала вождям «слушаюсь», а народ продемонстрировал полное безразличие к политической возне. Трудно определить, когда первичная мысль превратилась в подкреплённый сроками долговременный план подготовки переворота, но, видимо, к моменту восшествия на престол Брежнева в 1964 году план уже существовал и под его реализацию во главе КГБ был поставлен Андропов. Оба эти деятеля в паре возглавили курс «застоя», срок конца которого совпал со сроком ухода из активной жизни поколения победителей, которые одни в нашем обществе могли представлять силу, способную сорвать заговор.

Таким образом, на шкале времени новейшей истории СССР можно уверенно выделить три вехи, отмечающие путь совершённого предательского переворота. Во-первых, 1956 год – время возникновения идеи переворота и намётки соответствующего плана. Во-вторых, 1966 или 1967 годы – время начала постепенной скрытой подготовки переворота. В-третьих, 1981 год – начало активного десятилетнего процесса постепенной реализации плана государственного переворота. Выйдя из подполья, конечный процесс реальных свершений, получил в обществе прописку под именем перестройки.

Я предвижу ваше лёгкое недоумение по поводу упомянутых личностей: "Как, это снова группа товарищей?». Я слышу ваш вопрос: "Кто же, по вашему мнению, среди них является главарем и будет отвечать перед Богом и, может быть, когда-нибудь перед Россией в первую очередь?" Это очень интересный вопрос о первом иннаци в группе захвата власти, поскольку мы помним судьбу первого нациста. Очень интересно, найти директора кукольного театра. Однако здесь все неизвестно, совершенно секретно. Так что я могу представить вам моё предположение на основе анализа подлинных фактов с применением здравого смысла в качестве методологии. Предположение было сделано автором в ходе подготовки первого варианта отчёта на английском, оно подтвердилось информацией, поступившей позже, и не является теперь чем-то новым, но остаётся полезным вещдоком для материала русского издания.

Наше расследование базировалось на точном учёте имеемых данных. Кто является старейшим, тот опытнее, хитрее и авторитетнее. Найдём такую личность среди указанной выше группы товарищей и предположим, что он и является в списке предполагаемых руководителей переворота номером один московского разлива. Разработка данных по заявленному критерию показывает, что таким человеком является Яковлев Александр Николаевич, который родился в 1923 г., руководил предательством в Москве со Старой площади, 4, в ЦК КПСС, тел. (095) 206–4582. Конечно, нюренбергский трибунал плачет по нему напрасно, эта личность фемиде недоступна. Но, по Данте, работает девятый круг ада для предателей. Будем надеяться!

Теперь я хочу продолжить рассказ о моем опыте общения с ЦК, когда я посетил его в процессе подготовки к уже одобренной всеми инстанциями поездке.

Один из больших старых домов в блоке зданий ЦК, ныне в нём угнездился Союз олигархов смиренной России под руководством Шохина, был внутри чист и пуст. Я думаю, все чиновники в этом отделе ЦК имели отдельные кабинеты, где, возможно, и находились, поскольку покрытые широкими ковровыми дорожками коридоры были совершенно безлюдны. Бросался в глаза большой контраст с коридорами и комнатами, переполненными вечно перемещающимися туда-сюда людьми министерств. Покой и тишина говорили о том, что здешние обитатели были вне критики и получали удовольствие от самого процесса управления. Их деятельность была вне конкуренции, выше подозрений, не допускала сомнения, и, может быть, даже не зависела от времени и пространства. Они убеждали других в успехах так долго, что сами поверили в них. Они боялись реальной жизни, поскольку та не укладывалась в их словесную модель неизбежности коммунизма. Некоторая доля информационной правды была не для них. Это обстоятельство было главной особенностью их работы.

Я понял для себя шкалу адекватности представления о состоянии реальных дел и объектов у командиров разных рангов ещё тогда, когда был молодым штабным офицером. Зависимость эта обратная: чем больше ранг, тем меньше желания вдаваться в подробности, тем меньше командир знает реальность жизни. Думаю, что степень компетентности любого командира и совершенства системы управления определяется его способностью, вопреки указанному шаблону, представить себе как можно больше деталей, хотя он может и даже должен быть к ним равнодушен. Эта военная шкала вникания справедлива также для директивно-командной и планируемой экономики. Адмирал может думать, что он располагает батареей, которая в действительности не в строю. Министр может верить, что он имеет новую продукцию, которая на самом деле существует только в виде экспериментальных образцов. Но оба они могут узнать существующую ситуацию достаточно быстро в их ограниченных сферах, если это необходимо. Напротив, учитывая безграничность сферы интересов ЦК, специалисты этой организации не могли знать подробности именно в силу ещё одной специфики их работы. Как говаривал К. Прутков, невозможно объять необъятное.

Проводивший со мной беседу инструктор ЦК знал ситуацию в Великобритании и некоторые проблемы наших людей, которые туда попадали. Но он не понимал, что британский консерватизм является залогом успеха, динамизма их жизни и экономики. Феномен миссис Маргарет и британского национализма удивит наших политических аналитиков попозже. Их нежелание и неспособность знать подробности и понимать явные вещи завёл стратегов ЦК, а с ними и Россию, в тупик. Тысячи информаторов, шпионов и учёных людей не смогли объяснить им то, что они не хотели знать. Такой была ситуация в ЦК моей партии незадолго до её краха. Был ли коммунизм неизбежен при другом ЦК или нет? Что касается меня, то этот проклятый вопрос вызывает у меня плохие предчувствия.

Доброжелательность и красноречие моего инструктора быстро закончились, он прекратил своё выступление, когда я сделал лёгкую попытку пошутить. Ведь в его компетенцию входило не разговаривать с клиентом, а только говорить. А шутка моя была вполне невинной. Он сказал мне, что я должен видеть в Лондоне не только плохие вещи, но и хорошие также, чтобы сообщить им об этом. Я не смог сдержаться и в паузе прервал его монолог. Я заметил с наивностью солдата Швейка, что мог бы представить ему лично информацию о таких едва ли вероятных случаях. Микроб решил подмигнуть своему исследователю с той стороны микроскопа. Я только пискнул, а что если бы я сказал что-нибудь громким голосом, спросил, потребовал?..

Но пора вернуться к теме отъезда. Я быстро получил в министерстве валюту и договорился с паспортисткой встретиться в ОВИРе, чтобы поменять у неё свой паспорт на необходимый международный. В нём уже стояли все нужные визы. Все было в полном порядке. После обеда в министерстве я неторопливо направился на Смоленскую площадь, где с обратной стороны высотки МИДа находился ОВИР.

Заведение было без посетителей, и я тоже ни с кем из персонала не пообщался. Просто сложил в конверт паспортистки всё лишнее, что могло обременять меня за рубежом: рубли, но не все, что были, ключи от двери и некоторые другие бумажки. Она же дала мне вожделенный паспорт с чёткой британской визой и без права делать бизнес, чтобы заработать. И моё, и иностранное правительства были единодушны в их стремлении обезопасить себя от моей общественной активности. Это обстоятельство мня не расстроило. Скорее наоборот, поскольку я как личность почувствовал свою значимость для них. Я оставил скучный дом ОВИРа и почти побежал. Теперь надо было спешить в гастроном, что на углу Старого Арбата и Садового кольца, чтобы купить кое-что из еды. Это было моим последним запланированным делом в Москве. Я сделал это быстро и успешно, потому что столица была открытым рынком России, многие провинции которой не могли похвастать изобилием на полках магазинов.

Не могу удержаться от соблазна рассказать вам анекдот того времени. Американец, немец и русский встретились для обсуждения проблемы еженедельной покупки для заполнения своих холодильников. Каждый из них рассказал, как он это делает. Янки описал поездку на автомобиле в супермаркет. Немец сообщил о порядке заказа продуктов по телефону с доставкой на дом. А русский поведал им о своей поездке в Москву, где собрана вся еда страны из всех её регионов. "Я беру чемоданы и сажусь на поезд до столицы", – сказал он.

Да, система снабжения была создана в нашей стране бессмысленной, унизительной, и опасной для славян, хозяев страны. Эта система избирательного распределения товаров по городам и весям представляла собой изобретение профессионалов-перевёртышей и позволяла осуществлять множество махинаций предприимчивым чужакам. Но славянский менталитет запрещает нам осуждать любую нацию или какое-нибудь племя. Наш менталитет, это терпение, прощение, понимание. Здесь я не могу отойти от этого правила. Так что я не обвиняю ни одной национальной группы России, например евреев, для которых торговля – это их стихия, в том, что им была открыта дорога к накоплению. Нет, я пойду другим путем. Я покажу вам преступления новой международной группы населения России – иннацистов, их новую природу и обычаи, характер и привычки волков. И если они принадлежат к той или иной национальности, то всех их объединяет эгоизм, бездушие и русофобия. Не исключены и случаи прямого предательства интересов страны в пользу супостата, как это имело место с упомянутыми выше академиками из аппарата ЦК, сделавших работу за дьявола. Это обстоятельство системного предательства советского общества будет темой дальнейшего повествования, ледующего клипа. Признаться, отчёт и был задуман ради возможности коснуться этой судьбоносной темы.

А теперь я прошу прощения. Представляемая вам иррациональная реальность отвлекает меня от рассказа о событиях того незабвенного дня. Я боюсь, что это будет повторяться много раз. Но тут я кратко возвращаюсь к теме моего отъезда из Москвы.

На улице вечерело, пасмурная погода сменилась легким заморозком. Оттепель закончилась. Мое сердце билось от радости, мои ноги несли меня к метро. Начавшаяся на Арбате лёгкая позёмка звала меня в аэропорт, транспортный конвейер Москва-Лондон начал работать.

Song of CC

There was never an organ like CC,

From here to the wide world’s end;

And this organ ruled great Russia

As if’t was a comrade and a friend.

There was never mighty and such blind organ,

Not since our dear fatherland began;

Its masters didn’t talk, but they speechified

As if they were owners of every man.

It wanted to be for the half world a leader,

From last farms to the church of our Lord;

It picked up all Russian grain and money

And sent them to cannons and abroad.

Клип 1.4. Креативная визитка

Но я не Бог и не прощаю.

(М. Ю. Лермонтов. «Маскарад»)

Законы жанра требуют покинуть Россию, продолжая рассказ о событиях памятного дня, происходивших в беспросветно тёмном небе над Москвой. Однако этот закон для моего отчёта существует сам по себе. Кстати, жанр моей повести я для себя определяю квазимемуарным репортажем, поскольку из недельных отчётных событий я вспоминаю и то, что не связано с моей командировкой и не принадлежит моему времени. Так что, если вы уважаете добротную художественную словесность, и вам не по вкусу абстрактный анализ, предложенный в данном клипе, то вы вполне можете его отложить. Ведь мой отчет не одобрен специалистами по затронутым в нём темам и не утверждён их руководством к чтению подрастающим поколением страны. Допустимо рассматривать этот клип лишь как логичную, но домашнюю заготовку аналитика-профана на тему социальной патологии в век совремённых информационных технологий. Но можно утверждать, что ничего подобного в сфере объективношо анализа катастрофы 1991–1093 годов ещё не выполнялось. Не пропустите!

По сути, перед вами самый сложный для понимания и объёмный клип отчёта, не что иное, как теоретическое отступление от заявленной темы в сторону анализа патогенеза базовых основ нашего общества, в недрах которого созрела необходимость ностальгического отчёта. В частности, делается попытка использовать общую модель деструктивных процессов, идущих в сознании людей, на базе теоремы или принципа Ларса Онсагера. Этот принцип известен в физике и химии как термодинамический принцип моделирования хода неравновесных процессов. Здесь перед вами своего рода авторское приложение указанной теоремы Онсагера к социально-информационной сфере формирования дисфункций мировоззрения. Кто скажет, что использование плодов науки для успеха заговора – это пустячки? Полагаю, в наличном изобилии мнений найдутся и такие…

Я думаю, если судьба этого отчёта заведёт его так далеко, что он увидит свет, то дизайнеры от информации оценят его как антиглобалистский, антимарксистский, антигуманный, конечно, антихудожественный, антисоветский и даже, о небо, антисемитский по его характеру. Эти ребята мастера вешать ярлыки с обвинениями. Но ты, мой друг, можешь быть уверен, что я никакой ни «анти», потому что вообще не касаюсь никаких великих доктрин, не ставлю под сомнение концепции, не даю оценок никаким нациям. Ведь это так легко понять и принять, что наш Господь создал все народы и племена для украшения мира, что каждый из них является уникальным цветком букета человечества. Но я согласен с возможным упрёком в неформальном простодушии моего отчёта, а потому и с тем, что в нём возможны неточности в изложении исторических фактов и, тем более, в интерпретации многих затронутых вопросов.

Увы, очевидная мерзость, в том числе и научно-историческая, – враг бесстрастия и объективности оценки прошлого людьми. В этих случаях, когда прощение невозможно, даже холодная статистика, вместе с её формулами, может восприниматься субъективно. А чего в этом клипе больше, субъективности от отчаяния или от простой статистики, судить читателю, но автор честно решает свою задачу исследователя.

У автора нет желания злоупотреблять ничьим доверием, если кто-то решит продолжить знакомиться с этим теоретическим разделом отчёта. Поэтому я теперь же, прервав рассказ о текущих событиях командировки, даю важную закрытую информацию об одном тщательно скрываемом правиле, или о негласном приёме ложного отражения общественной жизни страны. Если вы примете во внимание из материала данного клипа суть этого тайного и не каждому известного правила, то это будет полезно на протяжении всего чтения для нашего с вами лучшего взаимопонимания. Это правило использовалось в прошлом и широко принимается в нашей стране его знатоками и сегодня.

Да, несмотря на его популярность, чтобы не афишировать его широкое использование русофобскими СМИ, скрытое правило не имеет названия. Да, среди обывателей о нём знают немногие и предпочитают помалкивать. Пришла пора назвать его вам открыто. Это «правило зеркала-перевёртыша», которое изменяет в зазеркалье отражение объекта не только справа налево, но также и сверху вниз. Да, так формируется подлость обманной системы. Раскрыть действие этой химеры в её составляющих на практике можно, как будет показано, используя для их анализа инструменты законов природы, в частности, статистический закон больших чисел термодинамики, сформулированный Онсагером.

Упомянутою инверсию сигналов в зазеркалье достаточно просто понять как принцип, но её жизненную реальность нельзя представить в неискушённом оптическом театре. И здесь я могу только заметить: у вас есть возможность ознакомиться с этим правилом в его многочисленных случаях использования на страницах отчёта. Ваш физический опыт будет дополнен новой метафизической точкой зрения на интересующие вас объекты. Вы придёте к пониманию безнравственности использования принципа смыслового переворачивания с ног на голову при формировании различных бредовых картинок и идеек.

Автор вам в этом поможет, описав в качестве примера очень кратко, по возможности, лаконично и с учётом указанного правила, что же это за страна, откуда летит в ночи на запад мой лайнер, что же остаётся позади? Я коснусь этой грандиозной панорамы лишь эскизно и как обыватель, зато с учётом указанного правила. Сделано это будет в трёх базовых направлениях отражения жизни в странном зазеркалье: культурном, экономическом и политическом.

Думаю, что этих трёх капель в реке истории для начала будет достаточно, и что они заинтересуют вас простотой метода знакомства. Действительно, как гражданин страны я незримо взял эти три атрибута с собой в Лондон, и поэтому должен представить их вам в виде визитки материала с творчески осмысленными данными, откуда есть пошло слово, развалившее страну. Визитка готовилась для отчёта полюбившимся мне англичанам. Меня не смущает, если кому-то эта визитка судьбы России для Лондона с необычным логотипом формулы Онсагера не понравиться, потому что ничего другого просто нет. Извините, пожалуйста, и за то, что я даю на рассмотрение данной системной проблемы не три объёмных тома, как она того заслуживает, а всего один, пусть и креативный, клип с поверхностной оценкой ситуации. Если не можем, как хотелось бы, мы должны делать то, что можем. А здесь, надеюсь, моя словесная бедность, как говорится, не порок, ведь визитка – это всегда минимум информации. Кстати, личных визиток тогда ни у меня, ни у кого другого не было.

Теперь о том, что для нашего случая тема культуры представлена исключительно предметом языка. Дана всего лишь малая часть большой панорамы культуры, но, можно быть уверенными, что основная. Нет культуры без коммуникаций, а язык является инструментом для общения, образования и труда. Поэтому только родной язык, а не пришлый тезаурус любого ранга, является основой национальной культуры. Что же интересует нас в этом направлении? Нам очевиден крах всех запланированных захватчиками русской культуры химер по реконструкции нашего великого русского языка, но…

Во-первых, мы можем видеть, что русская культура оказалась в руках чужаков, причём у них были, есть, и будет много русских помощников. Процесс оккупации русской культуры был сложен. Однако в нём была и есть одна четкая тенденция: пришельцы к рычагам русской культуры знали и знают, чего они хотят, какие аспекты событий по дерусификации культуры были бы полезны для них лично и для их племён и народов. В то же время и ысокообразованные интернационалисты из русских не имели и не имеют с 1917 года никаких новых полезных национальных идей. И все эти упомянутые эгоистичные кадры, зацикленные на своих, чуждых русским корням интересах, принялись строить новый мир. В этом ключ к пониманию извращённой интернационализации русской культуры, когда то, что слева и наверху, становится в понимании строителей коммунизма расположенным справа и внизу. Примерами тому – все культурные реалии 20-х годов, включая попытку отказа под угрозой наказания от слова «русский».

Во-вторых, катастрофа большевистской оккупации страны международными силами родила свой плод в структуре русского языка. Завоеватели начали создавать слова, используя свои национальные диалекты и понятия новых примитивных потребностей. Возник тезаурус воровского жаргона от "Одессы мамы", алчных торгашей и самогонщиков из Бердичева-Жмеринки, прочих вчерашних обитателей и шинкарей гнилых местечек. Этот контингент дал свой ответ на призыв В. И. Ленина брать власть в рядах его партии и стал движущей силой новой администрации, в которой явно не хватало учёных мужей даже с учётом гимназистов, студентов и спецов из бывших. Вот эти новые на всё готовые в их наглости хозяева нагрянули не одни, с ними-то и пришёл новояз.

Новоявленные владельцы страны дали приказ калечить культуру России под знаменами интернационализма. И сразу свора волчат со знанием русской литературы, полученным в гимназиях, схватили в свои руки потоки информации и дело образования миллионов русских. При этом эти полу-образование нигилисты кинулись изменять смысл многих русских слов и понятий. Для этого они использовали свою внутреннюю примитивную философию стяжательства и сексуальной озабоченности, воспользовавшись марксизмом в качестве декора. И никто не был против этой вакханалии, никто не оспаривал их право делать это, право новичков быть выше любого обвинения, потому, что любое обвинение получало от них ярлык «анти» для партии и, возможно, расстрельное дело, для самой революции.

Что касается официального новояза, достаточно полно разработанного специалистами, то здесь мы видим некоторые достижения. В нём язык потерял своё основное свойство, которое немцы называют "deutlich". Вместо этого мы, в соответствии с правилом «зеркала-перевёртыша» находим теперь в нём противоположное свойство, которое может быть определено как "deutlos". Это свойство языка включает в себя мистицизм неизбежности и, одновременно, цинизм двусмысленности, некоторые аллегории и повсеместные стереотипы. В нём всё время присутствует примитивизм. Мы чувствуем бессмысленность или неоднозначность многих идей. Что касается меня, то я читал более или менее правдивые официальные документы без ухищрений новояза, только если они носили гриф "Секретно" или "Совершенно секретно". Книги о современных и актуальных проблемах общества на человеческом языке я видел только в специальных хранилищах библиотек. Таким образом, мы можем с полным основанием считать, что базовый русский язык старого образца для официального пользования употреблялся только как тайный язык.

Чтобы добиться такого впечатляющего результата на государственном уровне иннаци проделали грандиозную работу. В течение многих лет с 17-го года были сделаны тысяч публикаций, океан слов. В русской словесности прижились искушения, лесть и клевета. Доходило до изъятия избранных трудов противников. И повсеместно была ложь, ложь и ложь. А вот список безжалостно уничтоженных гениальных творцов шедевров русского языка: Гумилев, Блок, Есенин и, не исключено, Маяковский. Их существование было неприемлемым для безжалостных фальсификаторов, поэтому поэты были убиты. И это только одна сторона проблемы, которую можно назвать культурный геноцид.

Однако прошло время, и результаты внедрения новояза оказались более чем скромными. Великий язык оказался не по зубам для пигмеев культуры. Огромная система-гора, созданная армией говорунов, микро-гениев пера и палачей, родила мышонка. Остался работать только сленг радио, телевидения, отчетов и лозунгов. Наш язык по-прежнему свободен от пошлости и банальности рахитичных конструкций новояза. Оказалось, что он усваивает только то, что съедобно. Выпавшие на его долю испытания только укрепили его. Так что теперь русский язык является самым сильным и, я думаю, последним бастионом нашей культуры. Вполне возможно, что в будущем только он один и останется в реальном наследии России, которое наша страна подарит миру.

Итак, духовная сторона русской культуры оказалась вне контроля оккупантов. Но существует и материальный аспект проблемы культуры, связанный с реализацией подонками множества преступных акций, и здесь мы видим их несомненные успехи. Чтобы разобраться в этой удачной материализации культуры, мы должны сделать небольшой исторический экскурс, который разрешит найти ключ к разгадке взаимосвязи "идея – преступление".

Провал с языком был не единственным полным фиаско захватчиков. У них вышел ещё один большой прокол в Кремле с креслами в правительстве страны и тёплыми местами в министерствах. Я имею в виду большую чистку партийных рядов в 1937 году и большой побег стаи бюрократии из Москвы в октябре 1941 года, когда диктатор Сталин полностью осознал опасность существования в стране госаппарата ориентации на интересы пришельцев в условиях Отечественной войны. Для начала ему пришлось возрождать русскую национальную идею. Но он боялся также и носителей этой идеи, поэтому не призвал их к широкой помощи в процессе деинтернационализации общественной жизни страны. Он был одиноким тираном против всесильной и хорошо упакованной в обёртку преданности и лести массы окруживших его перевёртышей.

В результате он был убит как раз перед новой волной планируемых им чисток аппарата и репрессий накануне третьей мировой войны, включая катастрофическую идею выселения евреев в Биробиджан. Таким образом, несмотря на провал в высшей власти, евреи избежали многих несчастий, готовившихся им Сталиным. В целом, они приобрели к тому времени массу ценностей, представлявших материальную основу культуры, и привилегий, которые им и не снились до Гражданской войны. Теперь средой их обитания стали столицы, областные центры и крупные объекты управления, культуры, медицины, образования. Эти сферы стали для них новой советской землёй обетованной.

В итоге, борьба за мировую революцию привела волков из лачуг, бедных лабазов и шинков до тёплых и удобных городских квартир и рабочих мест в больших или малых учреждениях и конторах различных видов. Итог революции в России оказался для победителей удивителен и неповторим: мир – дворцам, война – хижинам. Так для сотни миллионов трудяг практическим результатом октябрьского переворота (он был скромно назван его оголтелыми творцами «Великой октябрьской социалистической революцией») стало начало трагического славянского Холокоста. Эта трагедия изменила социальную картину страны и потрясла весь мир своим псевдосоциалистическим характером, поскольку изначально и долгие годы спустя социальная справедливость по принятому правилу инвертировалась оккупантами в классовое насилие над русским народом.

Русский Холокост – это классика. В цифрах он выглядит так. По расчётам специалистов население страны со 150 миллионов в начале ХХ века должно было увеличиться к концу века до 500 миллионов. Но случилось то, что, потеряв за век в ходе войн, голода и репрессий около 50 миллионов, главным образом, деятельного мужского населения, страна, если считать её прежнюю территорию, по численности осталась на исходном уровне. Творцы геноцида против русских умудрились не дать выйти в мир примерно 350 миллионам человек. Пустячок! История не знает сослагательного наклонения… А что, если помнит генетическая память?

Организовать это грандиозное преступление было непросто. Чтобы выиграть борьбу за страну в необъятных просторах России, главным правилом руководства оккупантов стало решение вопросов управления не количеством своих кадров, а дьявольским превосходством над тёмным большинством коварства руководящих работников. На государственном уровне это превосходство пришельцев продолжалось четверть века. Это был самый трагический период для культуры и русских национальных корней, для крестьянства. Старая культурная элита эмигрировала, а оставшаяся поляна была освоена новичками. Миллионы крестьян были убиты, пошли в лагерные казармы и в бараки промышленных центров. Все остальные были прикреплены к земле для рабского труда. Это была их плата красно-чёрным комиссарам по векселям 1917 года, когда мужики захватили земли и усадьбы в преддверии русского Холокоста незаконно, но по законам революции. Вспомним правило! В то же время многочисленные кланы иннацистов, волков, на том же основании заняли социальную нишу дворянства, купечества и духовенства, которые были уничтожены или изгнаны ими из России на первом этапе пожара национального Холокоста. Да, россияне побаиваются касаться проблемы волков. Существует некоторый печальный опыт дедов и отцов общения с ЧК. Ведь этот всемогущий орган меченосцев изначально был создан вождём революции, в частности, ввиду его сильной ненависти к антисемитизму.

Да, это был целевой пункт номер один в тексте декрета по созданию в декабре 1917 года Всероссийского чрезвычайной комиссии по борьбе с контрреволюцией, саботажем и спекуляцией. Получалось, что по этому декрету антисемитизм сам по себе есть контрреволюция. Не плохо, не правда ли? Снова известное правило. Конечно, мы можем понять некоторые организационные трудности первого неславянского, в большинстве еврейского, правительства России, но суд нашей памяти обвиняет комиссаров и чекистов первого призыва как террористов-русофобов, насильников и убийц.

Уничтожение русского дворянства с присущим ему православием стало трагедией в то время, но имеет и сегодня огромное отрицательное влияние на нашу жизнь. Оно и дальше во времени будет иметь катастрофические последствия, так как после ликвидации элиты русский дом утратил свой моральный фундамент. В обществе потеряна культурная ориентация на высокие стандарты дворянства. Но здесь мы переходим к более сложному и жизненно важному вопросу. Я имею в виду нравственное здоровье нашего общества. С этой стороны наше будущее непредсказуемо, потому, что пигмеи выпустили из бутылки дикого джина безнравственности. И наша безграничная земля, не обременённая моралью, может создать без формальностей новый криминальный мир, который не защищён национальным иммунитетом славян или любой другой нации. Здесь мы заканчиваем сферу культуры нашего анализа ситуации и переходим к краткому, насколько это возможно, экономическому обзору, чтобы увидеть следующую важнейшую область повышенной активности стаи.

Содержание экономического обзора отличается по его направленности от обзора культуры. Однако рассмотренные в нём процессы имеют аналогичную негативную тенденцию, сходную с уже описанными выше делами. Всё указывают на то, что эти процессы были тщательно согласованы мастерами развала и подчинены одной цели. Необходимо было подорвать силу нации до такой степени, чтобы контролировать ситуацию. Тут мы видим некий универсальный метод или путь для достижения этой цели. Это путь экономического беспорядка. Теперь мы знаем результаты, поскольку причинами недовольства и желания масс иметь перемены были именно причины экономических недостатков системы. И снова анекдот.

Идёт парад войск на Красной площади. Среди военных колонн шествует небольшая группа гражданских лиц с дипломатами в руках. Гость на трибуне спрашивает своего советского соседа, кто это, почему идут среди военных. Ответ: «Да, эти люди являются самым грозным оружием, которое может уничтожить экономику любой страны. Это наш Госплан!»

А если серьезно, изобильная и богатая Россия показала изумленному миру чудо экономической науки. Это блестящие изобретения иннаци, вершина их мастерства: деревянный рубль и система дефицита. Начнём с рубля, который имел более высокую покупательную способность, чем доллар и обеспечивался товарами, услугами и золотым запасом. Но всё это было у рубля без права общаться с внешним миром, предназначался он только для внутреннего употребления. Только употребление это было не простое, а, для избранных – золотое, с двойным дном. Руки прочь от экономичного поводка для элиты! Да здравствуют закрытые распределители! Что такое? Пожалуйста, ответ прост.

Советский распределитель являлся магазином, сеть распределителей – рынком для ограниченного круга покупателей из партийных и государственных структур. Они могли купить здесь всё, в том числе дефицитные и импортные товары, без ограничений и за рубли, и по госцене. Могли и продать их потом втридорога на чёрном рынке. В результате такого развитого товарооборота рубль в руках номенклатуры или иных высоких должностных лиц, как по волшебству, превращался в валюту. Но это превращение не касалось советских людей, потому что они могли купить в обычных магазинах только то, что планировалось к продаже чиновниками. Не завезли – рубль бесполезен, завезли – получи по способности.

Так махинаторы создали систему, которая, породив дефицит, контролировала количество и качество рублей для разных социальных групп, для различных регионов и соответственно регулировала уровень жизни людей. Думаю, вы догадались, что самый высокий уровень жизни был в основных центрах общественной червоточины (Москва, Ленинград, Киев) и в пограничных районах страны с перспективой поиграть в антисоветизм (Прибалтика, Закавказье и иже с ними). Дефицит товаров первой необходимости был печальной судьбой всех русских регионов, включая крупные промышленные города и особенно отдаленные окраины России. Представленная ниже универсальная притча русского фольклора того времени, характеризовавшая успех создания протестных настроений системой дефицита, говорит:

«Справа молот, слева серп.

Это наш советский герб.

Хочешь, жни, а хочешь, куй,

Всё равно получишь …!»

При этом экономическое различие в положении, например, любимцев иннаци в составе прибалтийских племен и пограничной с ними провинции заброшенного Пскова доходит до неприличия. Рядом с процветающей и многолюдной за счёт русских переселенцев из того же Пскова Прибалтикой разыгрывалась трагедия Псковщины с вымирающими деревнями, разбитыми дорогами, и повсеместной бедностью населения, натерпевшегося ужасов войны. Ближайшие соседи финансировались из российской казны и снабжались так, как если бы одни были любимцами государства, а псковские – изгоями семьи наций.

Какое правительство может сотворить такое преступление со своим народом? Да, только преступное правительство пришельцев. Что касается меня, я мог бы повесить создателей этой экономической системы без суда! Но они недостижимы в своих офисах, институтах, и штабах. Они – метастазы нашего общества, которое получило в результате их действий мораль дефицита вместе с дефицитом морали, поскольку ограничения в товарах порождало спекуляцию и рост числа теневых капиталов, главной опасности общества. Но это уже другой вопрос, постараюсь более полно показать эту проблему в дальнейших материалах отчёта.

Я слышу ваши возмущенные вопросы: «Как Россия могла дойти до такой жизни? Как мог крестьянин отдать и предать свою землю, которую он охранял и поливал своим потом веками? Как могло произойти то, что оказалось невозможным в Европе, в той же Англии? Я не смогу ответить вам на эти страшные вопросы в коротком клипе. Ваши вопросы для будущих беспристрастных историков, если они появятся. А сейчас только краткая историческая сноска, упоминание о том, что можно увидеть в зазеркалье.

Миллионы крестьян были совращены в 1917 году всего лишь участком земли той величины, которую они хотели иметь. Пришельцы победили в Гражданской войне с помощью временной реализации вековой мечты крестьян, они сказали пахарю всего два слова: «земля – крестьянам». Обратите внимание: народ подкупили, обещав ему без всяких гарантий (одни слова) ставшую бесхозной землю. Но сразу после этого звероподобный ликом, по мнению автора, Троцкий, в знак благодарности за верную службу революции, попытался въехать на шее пахарей в военный коммунизм. Однако тут режим начал корчиться в муках неподчинения, и благостный Ленин затрубил отступление по всему фронту. Новая экономическая политика (НЭП) была старой политикой с нормальными деньгами, рынком, землёй, за которую боролись, и с возникновением, как по волшебству, среднего класса собственников. Россия быстро встала из пепла, но черви внутренней оккупации, её опарыши, вся система интернациональной инквизиции, всё это было внутри тела страны. Иуды ждали и оттачивали ножи ко дню «X».

Далее мы в нашем анализе плавно переходим от экономики к политике, к самому сложному и грязному феномену человеческой деятельности, где не склонные к мукам совести захватчики проявляют чудеса мерзкой изобретательности.

Итак, этот великий день настал внезапно для счастливых обладателей земли в 1929 году. Началась коллективизация, а по сути, национализация земель и крестьянского имущества. Несогласные подчиняться крепкие хозяева подвергались раскулачиванию, которое привело к массовым ссылкам и к гибели миллионов людей. В это страшное время, на втором этапе Холокоста, новые хозяева, вслед за поверженной русской элитой, уничтожали крестьянский цвет нации, наш бесценный генофонд работников. Средний класс с его экономической независимостью также был ликвидирован, а предприятия стали народными. Теперь миллионы русских людей были готовы принять любой вид коммунизма, включая неосторожно предложенный ленинцами культ Сталина, чтобы стать рабами системы под присмотром волков. Выше мы рассмотрели один из результатов разгрома крестьянства в виде разграбленной земли Пскова рядом с ухоженной Прибалтикой, которую миновала чаша сия. А вот снова русский фольклор: «За что боролись, на то и напоролись!»

Тем не менее, в ходе быстрого экономического развития России произошло нечто неожиданное и удивительное, как и в сфере культуры, поскольку социальные завоевания русских оказались вне контроля оккупантов, изрядно потрёпанных в ходе сталинских чисток. Социализм, в его командном варианте, сыграл с новым хозяевам недобрую шутку. Власть социального равенства утвердилась в сознании людей как альтернатива власти золота. Таким образом, революционеры-рэкетиры ленинского призыва в социальной сфере перехитрили сами себя, поскольку оказались хотя и не на обочине социальной жизни, но в её серой гуще вместе со всеми своими материальными приобретениями, включая прибранное под шумок социальных потрясений золотишко царской чеканки. А так рассчитывали на его всесилие. Но ничего! Они ещё дождутся реванша перестройкой.

А теперь пришло время, непосредственно перейти к рассмотрению последней третьей горькой капели нашего анализа. Представим небольшой скетч о политике волков в отношении России, сбивающей с толку сознание простых, как говаривали раньше, подлых, людей. Мы коснёмся этой грязной помойки проходимцев, уже имея представление о целях их внутренней политики. С учётом материалов, рассмотренных ранее, эти цели являются достаточно ясными. Теперь заглянем в сферу политики обеспечения безопасности режима и гарантий успешного промывания мозгов населения. Мы бегло окинем взглядом эту кухню ведьм, которая включает в себя радио, ТВ, газеты, тощие и толстые журналы. Я должен отметить особое отношение фольклора к официальным источникам новостей чтобы вы не питали на этот счёт иллюзий:

«Хрен соси, читай газету, прокурором станешь к лету!»

Мы видим, что лживые журналисты и безжалостные экзекуторы от режима признаны сознательным пролетариатом в качестве единой команды. И ещё анекдот: самый короткий путь заполнить холодильник заключается в том, чтобы подключить его к радиосети. Вы видите, наше общество вновь смогло правильно расшифровать отражение в зеркале-перевёртыше. Выходит, пресловутое правило иногда перестаёт работать.

Но политика – это очень трудный и сложный вопрос, который может быть кратко, как требует отчёт, пояснён только с более общей точки зрения на ход любых процессов. Поэтому, чтобы облегчить себе такого рода обобщение, я вынужден использовать в данном необычном эссе методику среднестатистического моделирования интересующего нас стационарного неравновесного процесса оболванивания массы людей. Этот процесс идёт в соответствии с универсальным термодинамическим законом больших чисел. Отсюда и использование автором обобщающей модели деструктивных процессов, направляемых их организаторами с учётом такого закона.

Указанный закон описывается известной теоремой Онcагера: величина потока некоторой перемещаемой массы или любых других результатов анализируемого процесса (I) равна произведению двух переменных. Это – проводимость (Gi) системы, которая присуща ей по отношению к данному потоку (I), и величина напряжённости (U) внешнего воздействия на систему, вызванного силой, обеспечивающей протекание данного процесса. Теорема утверждает, что (Gi) – это коэффициент корреляции между (I) и (U):

I = Gi ∙ U .

Любой устойчивый, происходящий в природе процесс, в том числе и созданный искусственно, может быть описан с помощью этой математической формулы на основе физических законов, которые ещё никому не удалось нарушить. А мы будем использовать её для описания процесса политического воздействия на социальную массу. В нашем случае (U) – это степень действия на народную массу выбранным информационным способом, а (Gi) – определяет степень доверия этой самой массы к предоставляемой ей информации. Иначе, (Gi) – это коэффициент восприимчивости реального объекта к той силе, которая на него действует в ходе исследуемого процесса. Даже беглый анализ возможных изменений этих трех параметров, составляющих формулу Онсагера, применительно к событиям переворотов и катастроф русской истории показывает, что кинетика самих параметров поможет вскрыть суть социальной политики, которую пришельцы успешно реализовали в России в ХХ веке по отношению к подлому, простота хуже воровства, народу.

А теперь, да простит меня читатель, автор, в нарушение последовательности в жанре мемуаров, привлекает для анализа описываемой в стране ситуации в период его визита в Лондон данные вскоре наступившего, но неясного тогда, будущего системы. Итог реализации этого будущего на момент развала страны позволяет чётко представить себе тенденцию развития предшествовавших событий, их скрытый тогда для всех смысл. Для этого мы и воспользуемся теоремой Онсагера, кратко оценив с её помощью политические зигзаги иннацизма в судьбоносных для России событиях катастроф 1917–19 годов (переворот) и 1991–93 годов (контр-переворот).

Для переворота характерным было максимальное значение потока (I) примитивной политизированной информации, которую генерировали захватчики и жадно впитывали безграмотные массы русских, поскольку сопротивляемость их сознания воздействию на него явного политического бреда большевиков была крайне низкой, а, соответственно, восприимчивость (Gi) предельно высокой. Сказывались политическое невежество и природная доверчивость объекта воздействия. И всё это несмотря на плохие технические возможности и примитивный уровень информационного воздействия (U) на просторах России. Таковы особенности политического обеспечения успеха переворота.

Прошли десятилетия, и вот, к началу перестройки значение (I) стараниями иннаци на ниве советской жизни упало до минимального уровня. И это, несмотря на грандиозную по масштабам работу машины советской официальной пропаганды и соответственно максимального значения величины (U). А почему? Да потому, что величина (Gi) постепенно понизилась почти до нуля. Это стало условием контр-переворота. Все поумнели, до обещанного Хрущёвым на 1980 год рая было ох как далеко, кредит доверия к режиму иссякал. Россия разжевала приманку коммунизма и выплюнула кости. Назревал крах оккупации, а также национализация идеи социализма по китайскому варианту. Это была бы катастрофа всей политики захватчиков. Возможно, такой оптимистический вариант избавления системы от иннацизма и был бы осуществлён, если бы не реализация партийной верхушкой очень вовремя другого, секретного плана, смотри прикидки по этому плану предательства в клипе 1.3. Если бы не срочный развал системы социализма. А здесь всё происходило в строгом соответствии с теоремой Онсагера. Удивительно, но это так. И это была наша судьба.

Вспомним, для успешного переворота был необходим максимальный коэффициент (Gi). Но в нашем случае, к 1981году, повторим, существовал крайне низкий, около нуля, уровень этого коэффициента, сформированный многими годами бесстыдной лжи о неизбежной победе коммунизма. И тут на помощь пришло использование принципа зеркала-перевёртыша, поскольку пропаганда волчьей стаи сменила полярность, начав обработку населения изменённой на обратный знак величиной (-U). В этом, собственно, и состоял главный смысл последнего финишного этапа подготовки к контр-перевороту, особенно с приходом к власти Горби. И что удивительно, сменил свою полярность и стал быстро расти и уровень доверия к пропаганде стаи. К 1991 году ситуация повторилась: наше образованное, но не нюхавшее прелестей капитализма общество, снова уверенно продемонстрировало максимальное значение, правда с обратным знаком, величины (-Gi).

В результате, контр-переворот произошёл гораздо проще, быстрее и, главное, без потерь и ужасов переворота 17-го года, поскольку максимальная величина эффективного информационного воздействия (I) в ходе событий 1991–93 годов просто зашкаливала. Обыватель, задрав штаны, бежал за Ельциным. Ведь путём смены полярности в подлом зазеркалье были обеспечены максимумы переменных (-Gi) и (-U).

Меня всегда восхищала гениальная простота и очевидная правда теоремы Онсагера, объясняющая в нашем мире всё то, что связано со статистической термодинамикой известных законов классической физики. Но оказалось, что теорема объясняет среднестатистический ход тех исторических процессов, которые трудно поддаются логическим объяснениям. В частности, стало понятно, почему советская Россия с её социализмом была обречена. Выяснилось, почему творец-организатор Советского Союза товарищ Сталин, бич Божий, предвидел обострение классовых противоречий по мере укрепления в стране материальной базы социализма. А главное, почему его видение этой проблемы было так быстро похерено кланом управленцев.

Если я сказал о «правиле зеркала-перевёртыша» много, но написал при этом мало, я доволен. Если вы так не считаете и не смогли найти ответа на вопросы, которые были обозначены в клипе, прошу прощения. Однако в любом случае, надеюсь, что вы получили некоторое представление о ситуации в стране развитого социализма, о силах, победивших этот самый социализм, и о том, как всё это представляет себе автор. Как бы мне хотелось, дорогой читатель, знать твоё мнение по данному вопросу после прочтения этого клипа, этой визитной карточки судьбы России с творческим логотипом «I = Gi ∙ U»!

А теперь, с чувством удовлетворения от проделанной необычной работы и с учётом выполненного анализа и полученных выводов, я буду продолжать далее свой рассказ о полёте в Лондон и покажу, пришла пора, некоторые персоналии.

Song of Grief

When the culture scab-plaques are pus and gleet

Because of non-Slavs inside;

When money go offshore though they here need

And double citizenship replaces comparty set,

And waifs and strays fast right;

When equity lies on the floor in a heap,

And old men tell you they are begged deep,

And you aren’t calm and sure about your best,

Why, then you will know (if you haven’t guessed)

You’re in robbed by innazis land. Help us, Christ!

Клип 1.5. Летайте самолётами Аэрофлота

Край любимый! Сердцу снятся

Скирды солнца в водах лонных.

Я хотел бы затеряться

В зеленях твоих стозвонных.

(С. А. Есенин)

Теперь я могу продолжить труд новоявленного мемуариста, который с помощью Аэрофлота проложил свой путь с востока на крайний запад Европы. Это был полёт южнее Риги, вдоль Балтики, Ютландии, через Северное море, по касательной к Саффолку, над Эссексом и Большим Лондоном (в видимости Стрэнда и Вестминстера), прямиком в Хитроу. Полёт занял три часа и, как любое длительное перемещение на запад, сэкономил нам некоторое время. Несмотря на то, что вылет из Москвы опоздал, мы прибыли в Лондон задолго до полуночи. Посадка была без приключений, мы вновь оказались на земле. Но я не могу оставить тему Аэрофлота без некоторых дополнений, касающихся этой замечательной организации. Я должен рассказать вам об этой компании, как о важной части советской жизни. Было бы несправедливо упустить эту тему, потому что она была яркой, хоть и несколько фальшивой, стороной нашей обычно тусклой, но естественной и неторопливой жизни. Сама повсеместная реклама компании, смотри название клипа, уникальна, поскольку никакими другими самолётами, кроме всесоюзной компании Аэрофлот, летать в стране было невозможно.

Было две главных особенности советской гражданской авиации. Во-первых, Аэрофлот являлся единственным авиаперевозчиком в стране и скороспелым детищем советской промышленности. Эта всесоюзная компания транспортная компания не имеет национальных корней, какие имеют железные дороги или флот. Это ребёнок новой государственной системы с её цинизмом системы подчинения власти и безнаказанностью в отношении пассажиров. Во-вторых, в небе нет никаких дорог, поскольку самолёту не нужны инженерные сооружения, как шпалы с рельсами или фарватеры, которые используются повсеместно рядовыми гражданами и власть имущими. Губернаторы и общественность имеют в небе разные пути или, вернее, самолёты. Существуют отдельно специально обеспеченная высокая надёжность правительственных самолётов и их допустимая надёжность для массового потребления с плотно упакованными пассажирами, плохим сервисом и минимально необходимой инженерной поддержкой.

В результате этих двух достижений авиации, существует расхождение интересов между Аэрофлотом и массой воздушных мигрантов, которые везде, в воздухе и на земле, хотят быть самими собой. Не тут-то было, для этой компании любой пассажир вовсе не является клиентом-человеком, который платит деньги. Он всего лишь груз. Да, конечно, пассажиры специфический и хлопотный материал, но не более. Это знают все, но, если хочешь куда-то улететь, приходится становиться грузом. Такую возможность вам может обеспечить только это советский монстр. Вы можете любить Россию, как любил Сергей Есенин, и стремиться путешествовать любым способом, как вам захочется, чтобы на время затеряться в бескрайних зеленях или в синеве лонных вод России, однако ваше настроение всегда портится, если вы, при этом, должны иметь дело с эксклюзивным авиаперевозчиком.

Трудности и дискомфорт авиационных пассажиров начинается с покупки билетов и преследует их до конца полёта. Перед тем, как взять билет, вы свободный человек. Когда вы покупаете путёвку в небо, вы попадаете в крепостную зависимость. Вы становитесь вроде бы винтиком огромного механизма. Неприятные сюрпризы ждут вас на всех этапах вашего путешествия. Но наиболее вероятны они на стадии вылета и в аэропортах промежуточных посадок. Это рок советских пассажиров.

Со мной был такой случай. Как-то летом, я должен был заранее заказать билет на самолёт, поскольку отправлялся в командировку. Понимая возможные трудности, я заготовил письмо из института с просьбой продать место ввиду важности полёта и тщетно пытался заинтересовать им администратора, даму средних лет. Моей целью было выделиться из общей массы пассажиров, чтобы показать ей, что я человек, безусловно заслуживающий получение билета из её кассы. Но она, глядя пустыми глазами, оставалась равнодушной. Тогда я потерял надежду и рассердился. Я сказал ей довольно резко, что никогда бы не ступил ногой в её офис, если бы Аэрофлот, присовокупив к этому названию нелестные эпитеты, не был монополистом. Она была настолько поражена моей холодной и естественной злостью вместо привычной лести и подобострастных просьб, что, посмотрев вдруг на меня осознанно, дала необходимое разрешение, хотя для других в её кассах билетов этого направления не было на многие последующие дни. Этот невероятный случай был редким успехом. Обычно в системе полного превосходства было очень трудно доказать, что вы не груз, но личность.

А вот другой, достаточно серьёзный случай моего общения с Аэрофлотом, который заслуживает более полного описания. Однажды я возвращался с Кавказа, очень спешил домой, поскольку был без денег после длительной командировки. И тут случилась непредвиденная задержка с вылетом из промежуточного аэропорта в Ростове-на-Дону, где по расписанию приземлился наш самолёт. Задержка была для меня очень неприятной. Другие прилетели и улетели, а наш рейс откладывался из-за метеоусловий в Харькове, где планировалась следующая посадка. В то же время, были данные о лётной погоде в конце нашего рейса, в Ленинграде. Туда без задержки убывали другие транзитные рейсы. Я понимал, что если я тоже хочу улететь домой, то должен проявить инициативу.

Поскольку все пассажиры нашего рейса держались в зале ожидания вместе, было легко определить, что среди нас в Харьков никто не летел. Я пошёл с такой неожиданной и приятной новостью к начальнику аэропорта, но получил от него простой ответ:

«Если вы будете совать свой нос в наши дела, я позвоню в вытрезвитель». Могу напомнить, что вытрезвитель (от русского глагола "трезветь") являлся подразделением милиции, предназначенным принудительно, в том числе и по приказу сверху, обслуживать людей в состоянии сильного алкогольного опьянения. Здесь работали высокие авторитеты в части медицинской, моральной и материальной помощи клиентам всеми законными способами. Действительно, начальник вокзала вполне мог отправить туда любого пассажира мужского пола, поскольку, а кто же у нас не пьёт. Так что я быстро отступил, считая, что, хотя был абсолютно трезв, угроза была достаточно серьёзной. Случился полный разгром в честном, но неравном бою личности с системой.

Наше дальнейшее ожидание продолжалось, но не было каких-либо обещаний службы информации и надежд на улучшение погоды в далёком краю. И тогда, примерно, через час я решил использовать военную хитрость. Мой отец, очевидец в детстве судьбоносных событий, рассказывал мне, что бунт февраля 17-го года в Петрограде был начат злыми женщинами в очередях около закрытых дверей пекарней и булочных на Лиговском проспекте, который выходит на площадь Восстания. На этой площади под их вопли и пролилась первая кровь мятежа против жандармов, их усмирявших. Кровь пролили вызванные помощь полиции казачки, очень солидарные с разгневанным женским полом Лиговки и сердитые на бабскизх притеснителей. Тут и пошло-поехало.

Я решил, воспользовался представившейся возможностью организовать бунт женщин и реализовать удачный опыт, но в более скромном масштабе. Высокие масоны Петрограда, перекрыв подвоз хлеба в столицу, привели в действие в 1917 году гнев матерей голодных детишек, чтобы захватить в России высшую государственную власть, я, всего лишь, хотел сегодня оказаться дома. Поэтому ваш слуга и использовал снова универсальное горючее революционное топливо в виде обеспокоенных за своих детей матерей и бабушек для улучшения ситуации с неразрешимыми противоречиями между мной и руководством аэропорта. Следовало пригрозить руководству началом восстания. Отсюда моей задачей было найти лидера движения, но из женщин, поскольку, на роль отца мятежа ни я, ни кто другой не подходил в силу сложившихся обстоятельств. Была нужна достойная, лучше харизматично спокойная, с чувство собственного достоинства мать повстанцев, и я её быстро нашёл.

Моя избранница не была ни Кларой Цеткин, ни Голдой Меир, но достаточно привлекательной русской женщиной лет тридцати пяти – сорока. Я ещё раньше заметил и некоторое время созерцал её хорошо сложенную фигуру, когда мы оформляли наши билеты и багаж перед отлётом. Теперь я провёл детальный осмотр её личности. Светло-золотистые волосы, правильные черты лица и добрая улыбка карих глаз делали её внешность очень выигрышной. Строгий костюм подчеркивал женственность и уверенность в себе, видимо, ответственного работника среднего ранга. Она была хороша и доброжелательна. Мы быстро поняли друг друга по сути сложившейся ситуации, а также её неоспоримого преимущества перед мужчиной в части невозможности стать клиентом милиции. Обсудили мы и преимущества женской солидарности.

Она возглавила мятеж и ушла штурмовать крепость с развёрнутыми хоругвями во главе непобедимой армии. Скоро мы стартовали в Харьков. Но наши злоключения были ещё впереди. При посадке в Харькове самолет прошёл два раза над закрытой завесой тумана и дождя полосой аэродрома, но без какого-либо успеха, чтобы вовремя её увидеть. У пилота хватило ума не рисковать третий раз, мы взяли курс обратно на Ростов.

Война с ростовской небесной мафией разгоралась, но теперь у нас было превосходство в воздухе. Мы были хорошо вооружены и опасны для Аэрофлота. Мы знали, что наш полёт в Харьков был также и подпольным рейсом с левым (незаконным) грузом цитрусовых плодов из Грузии. В салоне самолета после Ростова стоял прекрасный запах мандаринов, которые, это было очевидно для всех, были востребованы в Харькове. Члены нашего отважного экипажа услышали много выразительных слов о долге советских авиаторов и о наших, а не фруктовых, бесценных жизнях, которые были нужны вовсе не в Харькове. А всё это действо происходило как раз в период времени вето Андропова на бесконтрольную перевозку цитрусовых с Кавказа на грузовиках. Это было золотое время непримиримой борьбы со спекуляцией. Поэтому мы и смогли обратить вражеские ряды в бегство. Ведь наш десант в Ростове был чреват не вытрезвителем для какого-то там нахала, а тюрьмой для уважаемых людей. Было предостаточно возмущённых свидетелей нарушения социалистической законности, целый самолёт. Поэтому, после переговоров командира по радио, в Ростове с нетерпением поджидали победителей.

Мафия сделала нам срочный и ценный подарок. После посадки мы сразу же, без каких-либо проволочек, были перегружены на другой лайнер. Всё же мужчины успели выпить по рюмке в баре и громко обсудить ситуацию. В результате, мы сплотили наши ряды и почувствовали свою силу именно как люди, а не груз.

Теперь это был новый прекрасный беспосадочный полет из Ростова в Ленинград. Все мы стали братьями и сестрами, героиня женского бунта купалась в лучах её славы. Все мы были рады видеть наше вдруг наступившее согласие. Кавказские люди достали из своей ручной клади вино, сыр, лаваш и фрукты. Все славили Бога и искренне радовались нашему бегству из Ростова. Салон самолёта вдруг стал общим домом. Мы смеялись и поругивали бедный Аэрофлот, а ведь именно он сплотил представителей многих народов, в том числе осетин и ингушей, нашего рейса в одну семью. Произошёл удивительный случай естественной дружбы народов, потому что здесь, в небе, у нас всех была одна судьба и общие интересы. Никто не мог выжить за счёт соседа, не стремился ни на ком паразитировать, никто не хотел никого обмануть. Мы все поднялись выше Кавказских гор и национальной розни. Добрый конец – делу венец. Все мы, попутчики, совершенно перед тем незнакомые люди, распрощались на лётном поле Пукова как добрые друзья, с некоторым прискорбием, что приходится так быстро расставаться и навсегда.

Это был удивительно редкий случай коллективного человеческого согласия и полного взаимного понимания, подобного которому я никогда больше в своей жизни не встречал. Но теперь я летел на лайнере Аэрофлота далеко от Ростова и кавказских мандаринов по международной линии Хэнэда (Токио) – Лондон через Москву. Я спокойно читал книгу о Лондоне в продолжение всего полёта, но, по привычке, был готов к сюрпризам. И сюрприз случился, но приятный. Я закончил книгу, получив нужный минимум данных, как раз тогда, когда увидел в безоблачной ночи с высоты поднебесья в абсолютной темноте яркие маяки старой доброй Англии, посчитав это хорошим предзнаменованием.

За иллюминатором разворачивалась славная картина. Прекрасная страна поплыла под нами в виде светлой карты с золотыми и серебряными нитями дорог, которые соединяли большие и малые бриллиантовые колье многочисленных городов и городков. А потом было море огней, мы увидели большой город, как фантастическую реальность, как макет жизненного размера сродни карте Cook, Hammond & Kell, Ltd. Мой взгляд наблюдателя узнал на этой карте первый объект, это был Тауэр. Открылась замечательная панорама центральной части города. Такой полёт над Москвой мог быть только мечтой, невозможной вещью. Так что я воспринял проплывавшее внизу ярко освещённое великолепие в качестве первого подарка Лондона.

Должен сказать, что во время полёта у меня был краткий разговор со вторым пилотом, когда и он, и я вышли размяться в отсек, где хлопотали дружелюбные стюардессы. Пилот охотно вступил со мной в разговор и рассказал мне о своей утомительной жизни на этой международной линии. Кадров для таких линий было мало, и они имели более плотный график занятости. Поскольку я был в полёте без напарника или без всякого надзора, то он, несомненно, решил, что я из КГБ. Я думаю, что все, кто встречался со мной в Лондоне, узнавая, что я из России, имели ту же точку зрения. Он показал мне ещё двух пассажиров из Москвы среди большинства лиц азиатской национальности, летевших через Москву. Один из них был русский, другой армянин. Я решил отложить знакомство с ними до приземления, чтобы не тратить время, нужное для завершения чтения.

Итак, мы приземлились в Хитроу и я увидел зелёную траву аэродрома. Это был второй подарок от Лондона. В хоботе-приёмнике для пассажиров после салона было холодно, но он привёл меня к пустынной галерее аэровокзала, а она к переполненному пассажирами и тёплому залу паспортного контроля и, затем, в зал таможни. Я пошёл в многолюдный туалет и увидел там уборщика, большого абсолютно чёрного человека с широкой белозубой улыбкой. Это был мой первый лондонец.

Негр заметил мою золотистую каракулевую шапку и удивлённо спросил меня, откуда я прилетел. Это был первый вопрос ко мне в Лондоне, и я ответил автоматически: «из Москвы». Я забыл совет многоопытного директора моего института, который объездил половину мира! Шеф советовал мне не говорить первому встречному, откуда я. Он не хотел, чтобы я стал случайным козлом отпущения для недоброжелателей нашей системы и предупредил меня о такой опасности. Это защитная реакция граждан за рубежом является достижением Советов. Передвигаясь по Лондону, я часто следовал его совету, внеся свою долю в русофобию и мазохизм.

Между тем, мои соотечественники вели оживленный разговор через загородку таможни с русским лондонцем. Я протолкнулся к ним, вступил в контакт и получил необходимую информацию. Житель Лондона был водителем, который встречал москвичей. Его автомобиль был готов отвезти соотечественников в Лондон. Это было похоже на появление в Хитроу мифического Кейроса, греческого бога счастливых случаев. И я схватил его за пучок волос на голове как раз в нужный момент, как положено по инструкции. Вы знаете, что он совсем голый, кожа смазана маслом и пробегает мимо он так быстро, что потом, если не схватил его за чуб вовремя, его уже не догнать. Здесь, у таможенного заграждения, внезапность Кейроса была моим союзником, и мы пришли к взаимному соглашению, что они подбросят меня до Лондона.

Так мы познакомились, прошли таможенный контроль и отправились по галерее в многоэтажный гараж без стен, где стоял автомобиль. Усевшись, мы соскользнули вниз из гаража на привокзальную площадь. Белый форд, как белый кролик Льюиса Кэрролла повлёк нас в неизведанную нору Лондона по сказочному пути, который, как известно, должен был быть заполнен шкафами и книжными полками. Однако первое, что я увидел по пути моего падения в Лондон, как в страну чудес, были не они, а нечто совсем другое.

Машина помчалась по автостраде, которая была ярко освещена золотыми светильниками, висящими на высоких столбах. Мои радушные хозяева служили в морском Регистре страны, который постоянно сотрудничал с лондонским Ллойдом и имел здесь свой офис. Мой рассказ был также достаточно правдивым. Таким образом, все почувствовали себя товарищами. Вскоре появился пригород. И первое, что я увидел, были многочисленные пивоварни. Они сияли вывесками по пути моего внедрения в Лондон одна за другой. Здесь я вспомнил слова самого близкого друга морской юности незабвенного Олега Николаевича Дунаева: что некоторая цивилизация есть там, где есть пиво, в соответствии с его количеством и качеством. Этот бывалый морской волк, сделал свой вывод на основе опыта швартовки у разных причалов вдоль бескрайней береговой линии России. Военные моряки – наблюдательные ребята. А вот их поговорка: «в минном деле, как нигде, вся загвоздка – в щеколде». И тут я понял, если взять критерием изобилие пива, то здесь я очутился в центре цивилизации!

Но оставим на короткое время нашу компанию в автомобиле, когда она въезжала в Лондон. Отвлечёмся, чтобы обсудить некоторые ставшие явными исключительные черты данного отчета. Сделаем краткий анализ методологии его выполнения и приемлемости его чтения. Традиционно для России мы исходим из презумпции виновности и автора.

Итак, мы даём последовательность реальных событий, как они имели место. По сути, события представляют собой фотографии, которые монтируются так, чтобы было интересно. Но они вовсе не определяются вкусами автора. Автор постоянно сравнивает новую для него реальность и ту повседневность, что он оставил у себя дома. Таким образом, его восприятие событий имеет многообразный характер. Поэтому, можно считать, что отчёт выполнен методом «ассоциативного зондирования». Возможно, такой подход для вас не подарок. Однако и Лондон также не был для меня простым подарочком. Поэтому я настаиваю на том, что, излагая этот путевой материал, имею право на свой собственный путь выборочного объединения двух противоположностей даже с некоторой долей субъективной несуразности. Прошу прощения, если этот путь заведёт нас слишком далеко от стереотипов.

Безусловно, Лондон удивил и заинтересовал меня его стилем жизни. Его аура повлияла на мое понимание идей, событий и людей, изменила некоторые мои представления и даже политические позиции. Поэтому Лондон и я соавторы отчёта. Он вдохновил меня представить те потери или то, что не было материализовано в Росси в качестве возможной модели, которая была бы сродни модели современной Англии. Лондон позволил мне понять, чего мы лишились по милости комиссаров-волков, в ходе их жестокого эксперимента с Россией. Да, Лондон мой вдохновитель, помощник и учитель. Это он привел меня к идее национальной экологии, которая гораздо важнее, чем экология леса или моря. Именно он побудил меня рассмотреть удивительную вещь в реестре атрибутов России: место русского мира в Красной книге исчезающих племён и народов.

Вы, конечно, знаете, что такой продукт, как отчёт, в смысле его пользы – это безнадежное дело. Это потерянные для заказчика деньги. Надо признать, что моим заказчиком был «Край родимый», который от моей отчётности ничего не потерял, хотя когда-то потратился на моё образование. Но, сказать по правде, я знаю одно имя среди многих имен уголков России, которые могут быть на равных сопоставимы с Лондоном. Это Ленинград, ныне Петербург. Однако сравнивать с ним автор будет и некоторые другие удивительные места. Вот так, с Лондоном, мы и будем делать этот отчёт.

Что касается Ленинграда, то нет никаких причин, чтобы включить его в красную книгу столиц, потому, что делать это уже поздно. Такой вывод не моя фантазия. Это опыт моего поколения. Ленинград помер, сменив имя и явив миру уродца с головой в классическом стиле и с телом безликих архитектурных объёмов, какой, где придётся. Этот городской регресс путём обезличивания его среды начался с 1917 года под мудрым руководством оккупантов. Нынче город и не дворянский Санкт-Петербург, и не Петроград, что породил февральское восстание, и даже не полный радости Ленинград-победитель. Это еще один город, который физически и особенно духовно являет собой жалкое подобие своему предшественнику, когда-то яркой столице империи.

Да, город живет, но теперь его жизнь не мощная симфония в исполнении профессионалов, это попурри самодеятельности многих пришельцев и гастролёров. Они заняли весь жилищный фонд старого города после смерти столицы. С 1917 года шёл непрерывный процесс исчезновения его хозяев и жителей, но было два этапа массового трагического исхода аборигенов. Первый был в начале русского Холокоста, во время красного террора, а второй произошёл в ходе завершающего уничтожения туземцев во время войны и блокады. Первый этап был этапом культурной деградации и обнищания города, а второй этап был этапом физической деградация города, его страшной безлюдности. Что касается изгнанных в эвакуацию, то их меньшинство по сравнению с погибшими. Их можно не принимать во внимание, поскольку их дети вернулись в город чужими для бывших родных пенат, а многие умелые работники не вернулись вообще, рассеявшись по бескрайним просторам страны. На этом последнем этапе произошла окончательная потеря старых традиций столицы и всех носителей этих традиций бывшего русского Лондона, Санкт-Петербурга-Петрограда.

Такова сегодняшняя ситуация в городе новых поселенцев, как на диком Западе, с многочисленными диаспорами и без городских традиций и взаимосвязи с прошлым. Да, этот город является нынче прекрасным полем экспериментов для перевёртышей. Я думаю, что это обстоятельство имеет большое будущее в части дальнейшего развития социальный розни в России. При этом, можно утверждать, что уничтожение популяции бывшей столицы является катастрофически согласованным по времени преступлением как иннацистов, так и нацистов. В этом городе была максимально выбита культурная, предприимчивая и трудоспособная часть русского народа. Экологи, где вы? Если вы здесь, то считайте, что вам повезло. Кроме этого клипа я подготовил специально для вас и представлю далее специальное исследование на тему национальной экологии.

Очень жаль, но здесь мы временно прерываем анализ данной проблемы. Это большая потеря для перспективы работы ориентированных на гуманизм подразделений ООН и деятельности международного суда в Гааге.

Почему Гаага, крючкотвор? О! Это храм правосудия. Именно там, мы могли бы вместе с Лондоном возбудить иск против волчьей стаи жестоких комиссаров по обвинению их в военных преступлениях, в цареубийстве, изгнании элиты, в геноциде крестьянства, ограблении богатых могил русской аристократии и огромной массы православных церквей. И мы бы выиграли этот процесс, имея неоспоримые факты этих преступлений, и возвратили бы похищенное богатство миллионам потомков жертв ленинской стаи в России и в других странах.

Правда, насчет возврата денег, не уверен, поскольку это всегда большая проблема, оценить общую сумму и найти некоторый общий делитель для поиска индивидуальной доли на человека. Однако пусть это нас не волнует, потому, что есть опыт немецких компенсаций еврейству, но, какая жалость, не другим жертвам нацистов. Как бы там ни было, мы видим здесь хороший прецедент. Перед нами историческое явление большой общественной значимости: раскаяние, покаяние и, с другой стороны, прощение. Вот это да! Это просто мечта о кренделях небесных! Жаль только, что наша встреча с Лондоном была такой короткой и мечты остались мечтами. Ведь этот отчёт – это поединок с ветряными мельницами, со всем равнодушным миром, поскольку я наивно верю в справедливый приговор потомства, и продолжу эту тему далее в отчёте. Если только, как бывало, должников не ликвидируют, вместе с их долгами, отчаявшиеся кредиторы. Маловероятно, но возможно, что они это сделают и без приговора.

А теперь, дополняя Юлиуса Фучика, можно рекомендовать лозунг: люди всех наций, вы должны быть очень бдительными! Особенно, когда грабители громко кричат про общечеловеческие ценности. Это означает, что они наметили для себя следующую жертву, чьё значение и стоимость жизни и имущества являются слишком ничтожными по сравнению со шкурными мировыми интересами волчьей стаи.

Но здесь мы вынуждены признать, отчёт не может претендовать на качество, свойственное социалистическому реализму, в том случае, если, для начала кратко, не затронем вопрос о первом лидере оккупантов, об основателе волшебного зеркала переворота русского мира. Да, я имею в виду товарища Ленина, о связи которого с Лондоном – разговор впереди. Он собрал волчью стаю и начал кровавую травлю России, вывернул сознание миллионов наизнанку, чтобы начать, ни больше, ни меньше, мировую революцию и победить весь мир, пусть даже ценой гибели страны. Такой подход был вполне в духе обманутого им русского идеализма: всё или ничего. Казалось, что он национальный лидер, а по сути, он был вожаком общности авантюристов, изуверов и стяжателей, что, в конечном итоге, и привело к провалу его бредовых идей, хотя они на момент овладели русским миром. Вспомните его похороны и скорбь миллионов! Но тут вот что очень странно, он помер, его политику вскоре тоже похоронили, а его идеи живут и сегодня не только в мозгах, но и в делах. А как они проклюнутся в дальнейшем, не знает никто. Но это уже совсем другая тема перспектив насилия над людьми на благо народа.

Однако пора вернуться в салон нашего форда, который мчит в Лондон, где мы обязательно найдем аромат великой личности Ленина, где он учился, как надо заботиться о стаде овец. Но об этом далее, причём отчёт будут избегать излишней критики и упрощения в понимании влияния Лондона на личность великого вождя.

Мои спутники хорошо знали друг друга, а разговор о Лондоне начали как завсегдатаи. Повествование водителя было на злобу дня. Он знал, интересы новоприбывших и дал нам обычный набор информации: цены на рождественских распродажах, новости кино (среди них многосерийный «Эммануэль»), книги диссидентских авторов на русском и так далее. Мы, с русским попутчиком, поддерживали беседу, но армянин хранил значительное молчание. Видимо, он был начальником. Он оказался первым и последним человеком в Лондоне, который смотрел на меня только недоброжелательно. Мы въехали в Западный Кенсингтон по Хаммерсмит роуд и Кенсингтон-хай роуд. Я показал своё знания городской топологии, когда мы проезжали по Пикадилли. Радость открытия переполняла меня. Но в данной ситуации это было слишком непоследовательным высказыванием для лондонского новичка, каким я был и представился моим попутчикам. Товарищи убедились в моей принадлежности к КГБ и предложили, спросив название отеля, доставить к месту ночлега. Нет худа, без добра.

Я согласился с большим удовольствием, поскольку был в полном неведении о местоположении отеля Тависток, где для меня был забронирован номер. Соглашение, подбросить меня, было достигнуто на площади Пикадилли сёрклз. Водитель, хорошо знавший город, быстро разобрался с клубком улиц одностороннего движения в районе Блумсберри, поэтому вскоре мы были на Тависток-сквер. Таким образом, теперь я был спокоен в части решения своей следующей и главной задач на понедельник, поскольку нашёл своё новое прибежище. Я взял, на всякий случай, телефон для связи со своими доброжелательными попутчиками, поблагодарил их, и мы распрощались. Первый раунд в Лондоне был мой, хотя это, по правде говоря, происходило на родном ринге. Теперь меня ждали новые встречи в незнакомой обстановке, но я надеялся на новые достижения.

Song of Town

The song of love and trouble here I sing;

The town, it swore for our Russia to win,

Received a name of Lenin as a king,

Who passed his throne to Moscow, as an inn.

Red spite fanned here fleeting yellow wings,

My town is bagged, all pockets are such clean;

The bastards kept, like jackals, money fast,

Just only London now reminds its past.

Клип 1.6. Это красное словцо «ностальгия»

Пусть деревья голые стоят,

Не кляни ты шумные метели!

Разве в этом кто-то виноват,

Что с деревьев листья облетели?

(Н. М. Рубцов)

Итак, начинается второй раунд моего поединка с неизвестностью командировки, но теперь на иностранной почве. Этот раунд-клип предполагает завершение первой части отчёта актуальными уточнениями уже затронутых вопросов, включая и отдельные общественные проблемы, и сугубо личные воспоминания автора. Начну с изображения отеля, который стал моим ночным домом, и чьё гостеприимство выражалось и в предоставлении бесплатного завтрака. Его стоимость входила в стоимость номера, который был снят для меня министерством.

Да, здесь я почувствовал начало своей новой жизни. Она представлялась мне тогда очень туманно, но оптимистично. Такое предчувствие не обмануло меня. Я прожил, вернее, отдыхал здесь ночами наиболее интересный, хотя и краткий, период моей жизни. Но и здесь, около отеля, как я уже упомянул в предисловии, витал легкий запах родного дома, потому что именно здесь новый для меня мир имел некоторую историческую связь с Россией в её странной и трагической корреляции с прошлым. По моим данным, этот отель помнил товарища Ленина, отца и учителя мирового пролетариата. Вождь хаживал мимо по Тевисток-сквер, где обосновался, правда, ненадолго сразу после приезда в Лондон семьдесят с лишним лет тому назад. Будущий лидер проходил мимо него, направляясь оттачивать знания и смелость политического лидера. Подробности неизвестны, но скоро он встанет во главе борьбы миллионов угнетённых. Я лишь в самом конце вояжа случайно узнал, где здесь пребывал вождь.

Теперь отель увидел меня, человека земли, которая возродилась из пепла истинных и неудавшихся преступлений Ленина. Но тогда, в Лондоне, я был рядовым официальным приверженцем его культа, который партийное руководство создало вместо аналогичного культа Сталина. Идеалистический образ Ленина и его псевдо-гуманизма стали основой современной идеологической этимологии и словоблудия. Наука и искусство изучили подвиг лидера и сладко о нём запели. Поэтому известен каждый документированный шаг вождя, включая и первое жилье на Тевисток, Блумсберри. Я узнал об этом из книжки-приза, не помню за что был награждён, об его эмиграции. А на каждый день у нас была песня-заклинание с приятной славянской мелодией и многозначительной смысловой доминантой:

« Ленин всегда живой,

Ленин всегда с тобой!»

После Лондона у меня появились запоздалые вопросы относительно вождя. Первый касается национальности этого великого лидера иннацизма. В нём соединились еврейско-немецкая и русско-калмыцкая национальности. В случае Пушкина новая кровь означает ясный гений. Здесь букет наций породил злого гения Евразии, рационального идеолога, жестокого политика, и, наконец, всесильного диктатора России, лидера голодной стаи волков.

Его настоящая фамилия Ульянов-Бланк. Своими делами, а не только исходя из национальности матери, он может быть по праву помещён в Пантеон как великий Ленин из еврейских героев. И мой прямой вопрос к Еврейскому музею, как жаль, что я не попал туда, на той же Тевисток-сквер: не плохо бы знать, как он представлен в их экспозиции? Может быть, это групповое фото первого советского правительства (1918), который состояло на 90% из евреев и на 100% из волков? Как без лишней скромности они представили в этой экспозиции весь процесс из грязи, да в князи, когда товарищ Ленин, великий политик и расчётливый демагог, стал с их помощью царем великой единой и неделимой России. Пора сделать этот уникальный материал достоянием широкой общественности! Пора объяснить, за что мы, русские, славяне боролись до победы? К тому, как возник вопрос по этой актуальной теме, мы ещё вернёмся в ходе описания субботней прогулки по площади Тевисток-сквер в следующей части отчёта.

Отметим, что автор испытывает к фигуре Ленина и к судьбоносному прошлому, которое с ним связано, своего рода ностальгию. По сути, это ностальгия от противного или обратного, не смешивать с ностальгией по противному. Такой вот неожиданный, подсказанный математикой, термин для обозначения смешанного чувства симпатии и отчуждения, гордости за свершение, считай, невозможного и, одновременно, ненависти к холодной жестокости переворота и братоубийственной войны.

На это обстоятельство не стоило бы и акцентировать внимание, если бы описанный вновь обретённым термином букет противоречивых чувств не был, по моему мнению, вообще характерным для русского человека, как по отношению к уникальному прошлому страны, так и применительно к собственной судьбе каждого. Мудрость «нет худа без добра, и наоборот» подходит и к историческим перипетиям и к личным судьбам. Поэтому чувство ностальгии и приемлет не только позитив, но и явно противное ему.

Отсюда, те актуальные уточнения, которые кратко представлены в этом клипе, без сомнений являются ностальгией от противного. Это так. Но рассматривать эту частную особенность памяти надо шире. Любое прошлое событие, представленное в ней, для любых явлений и личностей видятся нам, каждому в разной степени, как возможные быть идеальными, но если бы не то или иное… Увы! Что случилось, то случилось. Разум знает, что сожалеть о прошлом бессмысленно, но чувства в нашей природе всегда неизбежны, отсюда и ностальгия от противного. Собственно, и весь этот отчёт – тоже ностальгия от противного.

Вернёмся к отелю. Он был достаточно респектабельным, но без излишеств. В просторном и безлюдном вестибюле за стойкой меня встретил с некоторым любопытством портье-малаец. У него под рукой располагался старомодный телефонный коммутатор. Думаю, этот коммутатор внутренней связи, установленный, видимо, ещё в начале века, был данью консервативной старине. Меня ждал скромный одноместный номер с ванной и телевизором. Для трёхзвёздочного отеля за ₤12.50 в сутки, без налогов и включая завтрак, это было замечательно. За эту цену я получил свою нерушимую социальную защиту, приют для моей скромной личности в огромном Большом Лондоне, Великобритании, во всём великом мире, поскольку вся моя наличность в этот момент составляла примерно 10 фунтов. Кроме того у меня был банковский чек на сумму ₤70. Таким образом, мой номер стал моей крепостью, в которой были также некоторые запасы продовольствия: круг полукопчёной колбасы, что-то из консервов, и пресное вафельное печенье под названием «Московский хлебец». Наличие пачки этой продукции в моём портфеле вынудило меня объяснить таможеннику свою любовь к русским национальным блюдам. Он тщательно и с некоторым подозрением исследовал обертку печенья, но ничего не смог возразить против моей любви к домашней провизии.

Обратный билет, который я в дальнейшем подтвердил в офисе аэрофлота, была в Лондоне и такая советская контора, также стал частью социальной защиты и якорем в море событий. Он давал мне шанс попасть из моей индивидуальной нищеты в Лондоне снова к нашей коллективной бедности в России. Тем не менее, здесь, в Лондоне, мой капитал был не в моём пустом кармане. Ведь я был гражданином великой страны!

Моим главным капиталом, вернее, беспроцентным кредитом на всю жизнь было положение официального посетителя страны на государственном уровне эксперта, пусть даже в весьма ограниченной области. Я был гостем Британского государственного института со всеми вытекающими последствиями, и, не в последнюю очередь, для самого Лондона. Я был полномочным представителем могущественного противника Запада, великого и могучего СССР. За рубежом Союз стал моим надёжным кредитором по всем вопросам, хотя эта его щедрость не касалась денег. Тут мой кредитор становился скупым, как Гобсек. Кстати, его жадность и, в то же время, неограниченные возможности, были широко известны. Так что моя персона, в части её финансовых прорех, возбуждала среди хозяев встречи и коллег смесь любопытства, симпатии, недоверия, некоторого опасения и иронии. Но все они уважали моего кредитора, и лучи его могущества освещали меня.

В мои обязанности входило принять участие во встрече, организованной МЭК в офисе под названием Хэмптон-хаус, расположенном на Грин-стрит, Мэйфэр, рядом с Гайд-парком и Оксфорд-стрит. Это был старый, добрый и скромный дом в тихом и спокойном месте для встреч и совещаний Британского института стандартов и рядом с ним. Он был открыт с 8:30 утра до 5 вечера. Работа велась с 9 часов утра и до 12 часов, и снова с 2 часов дня до 5 вечера. Повестка дня была подготовлена заранее до встречи, и я знал, что и когда меня ждёт, в том числе и в части возможных социальных мероприятий. Планировалось обсуждение вопросов надёжности электроники. Эти вопросы были для меня интересны, но ещё более интересной была мне компания мужей-специалистов, среди которой была и одна леди. Я интересовал их, они меня. По внешности мы были вроде портретов разных живописных школ, по-своему рисующих одну человеческую природу.

Портрет автора, думаю, вписывался в каноны социалистического реализма. Портреты американцев были в стиле одного нового направления американского искусства, в основе которого лежит фотография. Они были фундаментальны, выразительны, но стандартны в их формах. Европейские портреты производили впечатление старой, добротной и многоукладной, по особенностям их стран, школы рисования маслом, хотя некоторые лица, например, финны, были выполнены в карандаше, без насыщенных тонов, по стереотипу этой спокойной нации. Большинство из их хорошо знали друг друга и свою работу в рамках этой встречи. Так что эта встреча была их праздником в череде грядущей работы.

Наши документы и я, их носитель, были новым пунктом общей обширной рабочей программы. Теперь мы работали вместе и к взаимному удовольствию. Они снисходительно оправдывали некоторые мои профессиональные промахи, процедурное невежество и слабую позицию нашей национальной рабочей группы. Это хорошее, доброжелательное отношение ко мне было ещё одним подарком моей судьбы в Лондоне, W1, Великобритания.

Да, подарок судьбы! Не знаю, смогу ли показать, что это именно так, поскольку чувствую свою слабую литературную подготовку. Чувствую сожаление, что судьба не дала мне входного билета в институт мастеров слова, хотя я на неё не в обиде. Ведь она дала мне многогранную жизнь с её бесценным опытом. Вот он-то, надеюсь, и поможет мне наверстать навыки, упущенные без школы героев интеллектуального труда.

Здесь я прошу прощения за мою невольную бестактность. Мы общаемся уже много страниц, а я вам до сих пор я не представился, не выделился вкусом, весом и привычками из общей среды моего поколения детей войны и юности победы. Жестокая война и великая победа изменили мир, позволили восстановить страну, прошли через наши судьбы и оставили неизгладимые следы в наших душах. И этикетом это небрежение изложения наблюдается притом, что первая часть отчёта уже заканчивается.

Чтобы искупить мою вину, я, не занимая много вашего времени, сообщу кое-какие личные данные. Постараюсь кратко сконцентрироваться на главном, особенно на том, что касается наиболее информативных аспектов моей юности. Такого рода исходные данные всегда являются самой оригинальной частью анкеты любого человека. Я представлю её в псевдо лирическом стиле и как можно лаконичней.

Итак, этот клип в наибольшей степени имеет личный характер. Спешащий читатель вполне может её бегло пролистать, однако автор обязан быть в заявленной теме в силу своих возможностей. А в том, что жизнь проходит, как сказал, смотри эпиграф, Николай Рубцов, никто не виноват. Эмоциональней и короче не скажешь, и в этом случае стихотворение Рубцова может служить примером современной русской поэзии, в которой нет места для нобелевских конструкций с русскими словами и с банальностями болтуна лауреата. Поэтому здесь я должен заявить во всеуслышание, что решение о присуждении литературной премии Нобеля поэту Иосифу Бродскому было не просто ошибкой. Это был плевок западных русофобов в сторону русской культуры. Думаю, таково мнение большинства российских читателей.

Для всех очевидно, что Нобелевский комитет присудил эту премию, вовсе не потому, что ему понравились абсолютно непонятные для академиков русские стихотворные излияния автора. Английскую грядку поэт освоил позже. Дело тут в другом. Для комитета и для всех нас господин Бродский является настоящим героем холодной войны. Он ненавидел Россию жгучей ненавистью и честно заработал свой приз на избранном им пути диссидентской борьбы. Другое дело, если рассматривать его достижения на поле русской словесности. Счёт в гипотетическом матче Рубцов – Бродский по количеству слов «1–10», но по силе поэтического воздействия их стихов на читателя «10–1». Так что, Нобелевский комитет явно поспешил, не приняв во внимание лирику Рубцова. Но если рассматривать процесс культивации достижений когорты советских диссидентов, то премирование было сделано вовремя, а стихи здесь не причём.

А теперь первый сюжет о юности и дружбе. Моя осознанная жизнь начинается с оставшихся в памяти событий 37-го года. Отец и мать о чём-то озабоченно шептались на диване, я играл у их ног, иногда улавливая знакомые имена сослуживцев отца. Очень памятны мне страницы безбедной предвоенной жизни, яркая эпопея эвакуации из Ленинграда в 1941 году, поступление в Нахимовское училище в 1945 году. В ходе этих событий мне трудно сказать, когда закончилось детство, и когда в казарме началась юность. Она теперь вспоминается мне немудреными строфами манер песенки ждетства про мальчишку.

– Когда я был мальчишкой,

Носил я брюки клёш,

Лихую бескозырку

Да на ремне палаш.

– Погончики с канвою,

На каждом якорёк.

И первою любовью

Я счастлив был, как мог.

– Ещё богат был дружбой,

О море я мечтал,

А караульной службы

Специалистом стал.

– Без спешки до зевоты

Пришлось учить устав,

Зауважать расчёты,

Артиллеристом став.

– Брал бальных танцев мастер

Паркет на абордаж.

Но был культурный кластер:

Роскошный Эрмитаж.

– Мне в лекционных залах

Пришлось поспать сполна,

А в мире полыхала

Холодная война.

– Когда я был мальчишкой,

Носил я брюки клёш,

Лихую бескозырку,

А на бедре палаш.

Военно-морской флот был моим хорошим наставником, пока после семи лет учёбы сначала воспитанником, а потом курсантом я не стал офицером, осознав последовательно проблемы дружбы, долга, общения с начальством и подчинёнными. На эту тему есть некоторое обобщение для англоязычных читателей, интересующихся предметом.

There was the cruel world around.

It was dictating steady ways.

And so we stood linked arms one crowd,

We paid for time to shun foul plays.

The guilt, the duties, life petards,

That mixed sour beer, the sweetest wines

Had been divided by comrades…

But young lack years vanished since.

Служба на флоте развела друзей-однокашников по огромной стране, по её морским окраинам, по новым интересам, людям, по семьям. Жизнь рождала новые встречи с интересными и даже иногда близкими друзьями и товарищами. Но и в ней, и на всю последующую жизнь в наших душах остались те первые и единственные связи симпатий, которые дала первая настоящая дружба юности, незабываемая, как и первая любовь. Вот и с моим не единственным, но первым другом Олегом мы расстались новенькими лейтенантами практически навсегда, судьбы и служба развели нас прочно. Друг честно дослужился до должности адмирала, но им не стал. Из моих друзей-нахимовцев нашего выпуска, из 60-ти человек адмиралом стал один, но самый достойный. Думаю, если бы я продолжил службу, финал моей карьеры этого соотношения не изменил бы. Встречались мы с Олегом, так сложилось, очень редко и только случайно, но всегда с радостью и с ощущением, что последняя встреча была как будто вчера. В этом смысле, любой контакт с однокашником всегда является зарядом бодрости. А уж если со старым другом жизни удаётся накоротке посидеть за рюмкой, то это праздник души.

Моя штатская жизнь началась в результате и по ходу политической компании разоружения 1960 года, которая венчала период правления Никиты Хрущева. В ходе этой компании было поломано много чего, включая судьбы тысяч людей. Но для молодых демобилизованных офицеров открылись перспективы новой жизни. В ней я выбрал ординарную карьеру советского инженера. Сделал я это сознательно, чтобы быть независимым от идеологических поползновений руководства и приспособленчества каждого подчинённого в своём деле, как это в большинстве случаев имеет место в гуманитарной сфере деятельности.

Хотя я и имел склонность к лирике, больше, чем к физике, от гуманитарной карьеры я предпочёл отказаться. Я не представлял себе тогда широких возможностей разного рода деятелей в использовании двойной идеологии, писания в стол, громких криков "Да здравствует!" с показыванием кукиша в кармане. Я был наивен и решил, что буду кушать свой хлеб честно, как это было принято на флоте.

Новая жизнь инженера-исследователя, кем я стал на новом поприще, была для меня полона интересных коллизий и возможности технического творчества, давала пищу для серьёзных размышлений. Однако эта работа имела чисто индивидуальный характер без братства в деле и взаимного доверия. Её эффективность снижалась из-за человеческого равнодушия и тщеславия, глупости и зависти многих окружавших тебя коллег. Да, здесь тоже возникала дружба, но без полного доверия, которое даёт реальный комфорт человеческих отношений. Поэтому я благодарю судьбу за морскую юность и службу офицером на море, которое заставляет людей сплачиваться в коллектив, забывая шкурные интересы ради общих целей.

Второй сюжет начала моей жизни есть любовь. Она пришла ко мне в первый раз, как заведено, в восемнадцать лет. Необычным, как я понимаю это теперь, в ней было то, что она оставалась в моей душе неизменной много-много лет, существуя одновременно с приходящими и уходящими другими увлечениями. Хотя мои чувства в этой любви были взаимными, но ничего серьёзного у нас не вышло, главным образом, потому, что я не стремился к семейному сценарию. Я был слишком молодым, легкомысленным и жадным до нового. Мне не хватало жизненных впечатлений, я искал их, где мог, оставляя ту первую любовь про запас и сверяя с ней свои другие любовные коллизии.

Получилось так, что моя первая, бесценная и нежная любовь будто бы стала критерием правдивости и глубины чувств по отношению к другим вариантам, стала красивым опытом для всей моей жизни. Возможно, я недостаточно начитан, но такого жизненного сценария любви в книжках я не припомню. Эта любовная повесть кажется мене приоритетом в части признания её открытием нового, весьма странного жанра. Его можно определить мазохистской исследовательской лирикой. Получается, любовь мучает своим присутствием в душе, но интересно держаться от неё в стороне, в потоке жизни.

Моя память цепко держит нежный образ весёлой молодой красивой сероглазой девушки с темными бровями и копной пепельно-светлых волос. Туманная улыбка и мягкий румянец гимнастки оживляли её милое лицо. И теперь в моей памяти это лицо не отражает ни сожаления, ни упрека, а только нежную печаль. Мой разум и сейчас дорожит тем бесценным очарованием молодости. Но при том, интересы наши были странно различными. Совместных дел, кроме банальных, у нас не нашлось.

A star had fallen from the heaven.

I flattered my desire, a gleam in

The cosmos Spirit, who has might

Give our fate and dreams in sight,

Let’s Solveig would forget her love…

As I'd forgotten myself. Now

That southern night's an echo tone.

It's my past play, I’ve left alone.

We had endeavoured fate to change,

But all in vain in cosmos range!

Thus our star was fallen down…

And we together could do none.

Она была Сольвейг, я неугомонный Пер. Но ждать меня в спешащем мире она не смогла. Поэтому наш роман стал золотой ошибка нашей юности. Этот преждевременный подарок судьбы я отверг по недомыслию и эгоизму молодости. Я благодарю Бога, что только я, совершив много ненужного, заплатил за свою ошибку молодости, когда мы расстались, не пытаясь найти совместное счастье. Заплатил только я, но не поспешившая Сольвейг. Плохо было то, что эта ошибка не стала для меня уроком впрок, а породила множество других ненужных связей и глупостей, прежде чем я нашел свою настоящую женщину, мою дорогую жену. Тогда я впервые правильно понял, что это именно она мне нужна. Но понял я это не с помощью логики рассуждений или анализа опытных данных, которых было предостаточно. Я понял это, когда увидел цвет и почувствовал аромат её волос спелой ржи у дороги через поле. Вот и попробуй, разберись, где судьба?

Интересно то, что, через много лет после расставания, уже далёкая тогда для меня Сольвейг взяла себе за правило иногда приходить ко мне во сне. Обычно это приносило радость и успокаивало, как встреча с добрым духом. Только один раз, в ходе очень трудного многодневного велопробега она предстала передо мной не только душой, но и нежностью молодого тела. Она пришла ко мне в палатку с первыми лучами раннего северного солнца возле городка, а, вернее, добротной архангельской деревни Ошивенск на речке Чуряга. Но в нашей реальной жизни нам повезло, у нас не было никакого желания возвращаться в прошлое из дорогого нам настоящего. Наша звезда упала и сгорела под мелодию песни Сольвейг! Thus our star was fallen down…

Природу любви пытались объяснить многие мудрецы. Многие художники входили в роль влюблённых в надежде понять это чувство, это состояние души и показать в своём произведении уважаемым читателям или зрителям, что есть любовь. Многие и с разным успехом. Я, грешный, также не могу не коснуться в отчёте теории этой темы, в связи с описанными выше обстоятельствами любовного характера.

На мой взгляд, естественная человеческая любовь – это спущенная нам Свыше, заложенная в человеческий мозг, программа для души каждой личности. Образно говоря, эта программа была введена Богом в сознание после того, как Он создал Еву для Адама, связав их воедино. Поэтому необходимость и способность человека любить являются Божественной частью нашей духовной природы так же, как наш осязаемый организм, есть образ Бога невидимого. Любовь и дар небес, и обязательное условие человеческой жизни, естественный взаимный духовный путь мужчины и женщины. Эта программа может начать действовать иногда сразу с ранних ногтей, иногда много позже. Она может активизироваться в течение долгого знакомства или в замужестве. Пути Господни неисповедимы, а программа срабатывает с учетом совместимости любовной пары и жизненных обстоятельств. Так что возможна и внезапная вспышка счастливой любви, и желание запретного плода со всеми негативными последствиями. Пословица говорит: любовь зла, полюбишь и козла.

Практика показывает, что, как правило, это программа одноразового действия. Реже, но встречаются случаи вторичного запуска программы. Совсем редко встречаются и сильные, чувственно одарённые натуры, которые могут использовать этот великий дар много раз. Посредственные личности, с плохой психологической конституцией, могут иметь эту программу с некоторыми дефектами и вообще могут остаться без истинной любви. Здесь мы видим широкие возможности для самообмана и даже извращений. Очевидно, что высокий уровень психологического характера программы не имеют ничего общего с примитивной техникой секса и всех продвинутых способов соблазнения и удовлетворения похоти. Вы видите, что я не рассматриваю проблему любви как некоторую физиологическую потребность, как голод или жажду, хотя отрицать половые потребности человека невозможно.

Потребность можно легко удовлетворить и за деньги. Купить и поставить программу любви, допускаю, можно, но очень сложно. Любимый и любящий человек – это счастливые и свободные люди. А похотливый рядовой секса всегда не удовлетворён. Он хочет ещё и ещё, он хорошо управляется и готов для манипуляций собой. Лица без счастливой взаимности всегда несут на себе тонкие признаки печати одиночества, даже если они и не имеют сексуальной озабоченности. Так что, да здравствует истинная любовь, прекрасная часть данной Богом человеческой природы!

По знакам Зодиака я стрелец, и поэтому, основными чертами характера, я являюсь неуемным исследователем и разведчиком. Я чувствую себя достаточно комфортно в любой незнакомой компании, в чужом городе, в одиночестве в лесу или на просторном болоте. Мне нравятся новые места и ситуации, моё их быстрое понимание и способность ориентировки. И Лондон не был исключением.

В юности эти исследовательские наклонности приводили меня в музеи и на ночные танцы, в библиотеки и в рестораны, на художественные выставки и в весёлые компании. Я стремился к быстрому постижению книг, вин, театров, картин и женщин. Я был любознательным мальчиком, а мой разносторонний опыт – хорошим подспорьем в образовании. По крайней мере, я не питал иллюзий в части современного абстрактного искусства и женской натуры. Первое, стало мне ясно, имеет мало чего от искусства и многое от потребительской стоимости, а лучшая половина человечества имеет указанные свойства в обратном соотношении. Безусловно, в выборе между первым и вторым, я отдаю предпочтение прекрасному полу. Однако главным результатом земного опыта моей юности стало понимание того, что именно в области изобразительного искусства человечество достигло своей вершины, а сам я стал не слишком взыскательным поклонником всякого художественного творчества, хотя к творцам такого рода не принадлежу. Техническое творчество – другое дело, тут я в свое стихии.

Снова слышу вопрос! А отдавали ли вы предпочтение, например, какому-нибудь стилю живописи? Например, из модерна – кубизму! Но тут вот какая закавыка. Наше поколение знало неразрешимую проблему: абстрактное искусство было объявлено вне закона, кубизма не проходили и не знали. И хотя мои вкусы и сердце окончательно и бесповоротно были отданы ясной, божественной природе классической античности и Возрождения, я в то время усиленно искал запретные плоды, не допуская, что какой-то из стилей искусства мне не разрешён к пониманию. Это исследование привело меня в запасники Эрмитажа, где хранились коллекции европейского авангарда. Интересно, что походы в запасники были разрешены и оплачивались они для группы курсантов из казны нашего училища. Я хотел понять смысл абстрактности, искал чёрную кошку в тёмной комнате, там, где её не было. Для отчёта, как вы увидите, эта тема неиссякаема.

Только позже я понял, что наличие или отсутствие кошки в тёмной комнате не имеет никакого значения для этого самого процесса поиска, что абстрактное искусство является вещью в себе. Помолимся за неизлечимо больных абстрактной лихорадкой современных театра, скульптуры, графики и прочих когда-то художественных ремёсел. Мир праху их гармонии! А что касается кубизма, он мне неприятен, но избежать его нельзя. Он живёт повсеместно в современном архитектурном дизайне. Желание получить больше, заплатив меньше, привело к превращению мира урбанизма в мир кубиков бесконечного числа форм и размеров, но одной примитивной структуры. Пещера первобытного человека, да ещё в окружении соответствующего пленера, по сравнению с современной бетонной коробкой в массе других, точно таких же, как она, просто художественный шедевр человеческого жилья.

Жизнь, как обычно, преподносит неожиданные подарки потому, что талантливые инженеры и смелые организаторы всегда находят реальные приложения любой новой плодотворной идее. Таким образом, множество приёмов и способов выражения абстрактного искусства нашли своё место в современном мире. В современной архитектуре абстрактное искусство означает приход дизайна новых материалов, новых инженерных решений. В музыке это означает популяризацию, поиск с помощью аудио техники пути к сердцам огромного большинства неотесанных клиентов массовой культуры. Но в любом случае, использование принципов абстракции в современной жизни приводит к вторжению в неё бездарных мастеров поп-культуры, к снижению уровня искусства и его стандартов. Дайте больше денег, и вы гений! Как?! Вы не видите новое платье короля? Такая красивая идея!

Но здесь наше повествование подходит к концу первой части отчёта. Теперь, бесспорно, можно сделать кое-какие предварительные выводы, в которых кратко рассмотрим выполненную работу. Её результат и перспектива могут быть изложены наикратчайшим путём с использованием знакомой мне самодеятельной песни-частушки. Эти перлы, как правило, носят абстрактный характер.