Kitabı oxu: «Ля диез минор»

Проклятие сонаты Фредерико Шопена

Ночью в подъезде выли волки. Недолго. Несколько минут. Но этого хватило, чтобы взъерошить подъезд.

Жильцы высыпали на все пять площадок.

– Надо что-то делать! – орал на третьем этаже рыжий мужчина в сиреневой пижаме и золотых очках. – Это же ни в какие ворота… Каждую ночь, каждую ночь одно и тоже!

– Вызовите полицию! – высоким красивым голосом взывала многодетная мать одиночка – блондинка со второго этажа. Несмотря на позднее время, она было ярко накрашена и плотно затянута в дорогой синий брючный костюм. Рядом с ней толкались дети – две светловолосые девочки и рыженький мальчик. Они были в ночных пижамках и тапках на босу ногу.

– Вызвали уже! – откликнулся четвертый этаж. – Да что толку. Он, волчара, опять дверь не откроет.

– Неужели у нас в подъезде нет ни одного нормального мужика? – взывала толстая тетка с площадки пятого этажа. – Надо ему элементарно набить лицо!

– Нет мужиков у нас! Подтверждаю! – красиво рассмеялась многодетная блондинка.

– Не обобщайте! – возмутился рыжий мужчина в сиреневом. – Набьешь ему лицо – сядешь лет на пять.

– Мы бы тебе всем подъездом передачи на зону слали, – не унималась блондинка. – Сало, сигареты…

– Я сало не ем и не курю!

– То-то и оно…

Сиреневый не успел ответить. Длинная жилистая женская рука высунулась из приоткрытой железной двери и втянула его в квартиру.

Майор Кусакин – старший в эту ночь в дежурной части районного отделения полиции – приказал не фиксировать звонок жителей злополучного подъезда в регистрационном журнале.

– Завтра жалобу скинем новому участковому Федякину. Пусть разбирается Шерлок Холмс питерский с этим любителем волков и его нервными соседями. Заодно с участком своим познакомиться и его замечательными людьми. Достали! Каждую ночь чудят… Как будто нам делать нечего…

Не дождавшись полицейских, жители волчьего подъезда, решили с утра накатать коллективную жалобу в прокуратуру на полицию и разошлись по квартирам. Еще можно было поспать. После двух часов ночи самое сладкое время для сна. Но не тут-то было.

Ровно в три часа подъезд содрогнулся от похоронного марша в оркестровом исполнении. Пронзительно заплакали скрипки, душераздирающе завыли трубы, взахлеб зарыдало пианино, горестно завздыхал – забухал барабан. Эхо усиливало звуки до такой степени, что со стен и потолков лестничных площадок сыпалась побелка.

Жильцы кто попадал с постелей, кто подскочил в ужасе. Верующие и считающие себя таковыми крестились. Атеисты просто матерились. И все орали:

– Господи! Что происходит? Ну хоть кто-нибудь, разберитесь с ним!

И опять все высыпали на лестничные площадки.

Блондинка в синем брючном костюме на этот раз вышла без детишек. И прежде чем присоединиться к общему ору, пыталась высмотреть на площадке третьего этажа рыжего мужчину в золотых очках и в сиреневой пижаме. Но его не было.

На этот раз крики были более злыми. Народ явно жаждал крови. Несколько мужчин сгрудились перед нехорошей квартирой на третьем этаже, и пока звучал похоронный марш практиковались в изощренной ненормативной лексике. При этом кулаками, и ногами проверяли прочность железной двери. Когда наступила тишина, пообещали хозяину квартиры поймать его и закопать. После чего жильцы вновь разошлись по квартирам.

За стальной дверью злополучной квартиры таился мрачный мужик с длинным лошадиным лицом, которое обрамляли черные с проседью волосы до плеч. Волосы, давно нечесаные, свалялись на затылке. Когда матерящиеся мужчины, обещавшиеся его закопать, отошли от двери, он коснулся ее изнутри бутылкой водки:

– Я вас тоже очень люблю… Ваше здоровье!

Сделал несколько крупных глотков из горла бутылки, сморщился и добавил:

– Хрен вам! Размечтались меня поймать! Чингачгуки самопальные! Можете поспать немножко… А в шесть утра будем снова вместе наслаждаться волчьим воем… Между прочим, бандерлоги, с шести утра законом выть разрешается в жилых помещениях. Даже волкам…

Мужчина отодвинул от двери огромную колонку усилителя. Такие раньше использовали на своих концертах на стадионах залетные звезды. От них бежали мурашки по телам зрителей и дребезжали стекла в близстоящих многоэтажках. Вновь глотнул водки из бутылки и посмотрел в дверной глазок. На лестничной площадке никого.

– Что и требовалось доказать…

Колонка опять плотно прилегла к двери. Мужчина погладил железную поверхность двери:

– Отличный резонатор звука. Ноу хау! Надо оформить авторство… Когда выйду из запоя.

Ровно в шесть часов мрачного октябрьского утра опять завыли волки. Как никогда мощно и слажено. Выли волки и в квартире на третьем этаже три, и в подъезде, и во дворе пятиэтажки. Две колонки на балконе, одна в гостиной вместе с колонкой в прихожей создавали такие страшные звуковые вибрации, что от них шевелились волосы на голове.