Kitabı oxu: «Хроники хозяйки отеля. На страже мира»

Серия «Young Adult. Гостиница на краю Вселенной»

Ilona Andrews

SWEEP IN PEACE

Copyrigt © 2015 by Ilona Andrews

Published by arrangement with Nancy Yost Literary Agency and The Van Lear Agency

Перевод с английского К. А. Усковой

© Ускова К., перевод на русский язык, 2025

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

Пролог

Бесшумно ступая, мужчина вошел в затемненную комнату. Он остановился у круглого стола, налил в бокал красного вина из бутылки и выпил. Вкус был изысканным, с дубовыми нотками. Он смаковал его, наблюдая через огромное окно, как над каменным балконом поднимались звезды. Снизу, сквозь пол, доносились приглушенные звуки игры в мяч. Пройдет добрых двадцать минут, может быть, полчаса, прежде чем кто-нибудь обнаружит в кабинете тело, аккуратно спрятанное за письменным столом. К тому времени он будет уже далеко отсюда.

Он почти никогда не работал самостоятельно. Но это задание оказалось особенным. Несмотря на банальную политику, сам акт принес ему глубокое удовлетворение. На его губах появилась легкая улыбка. Он подумал, что за убийство пораженного магией и болезнями старика кто-то назовет его жестоким, а кто-то – милостивым. Но он не был ни тем ни другим. Просто это требовалось сделать, вот и все.

Если бы делами все еще руководил его прежний наставник, за эту маленькую вылазку он бы получил по заслугам. Улыбка сменилась суровой сардонической гримасой. Никто больше не указывал ему, что делать. Никто не имел права его отчитывать. Даже Корона. Он многого добился и впредь не терпел упреков. На самом деле, если бы у нынешней правящей семьи было достаточно амбиций, они бы убили его, дабы сохранить власть. К счастью, они слыли слишком цивилизованными и самодовольными.

К двадцати восьми годам он поднялся по карьерной лестнице в избранной им профессии так высоко, как только мог. Жизнь перестала быть для него испытанием.

Ему было невыносимо скучно.

Бледная звезда отделилась от своих небесных соседей, изогнулась дугой и пролилась на балкон дождем яркого сияния. Из света вышел темноволосый мужчина. Интересно. Глава шпионской сети отхлебнул вина. Либо в него было что-то подмешано, либо он только что стал свидетелем нового вида магии.

На незнакомце были джинсы и потрепанный плащ. Неместный.

– Я так рад нашей встрече, – сказал темноволосый мужчина. – Вас трудно застать в одиночестве.

Интересный выбор слов.

– Вина?

– Нет, спасибо. У меня мало времени. Перейду сразу к делу. Вам скучно?

Глава шпионской сети моргнул.

– Я имею в виду вот это все. – Мужчина обвел рукой роскошную комнату. – Влияние на судьбу стран и колоний. Довольно мелочно, вам не кажется?

– В этом есть свои плюсы.

– Не хотели бы вы повысить ставки?

Темноволосый незнакомец улыбнулся:

– Я представляю небольшую, но влиятельную организацию. Мы известны как арбитры. Специализируемся на разрешении различных споров. Вы знаете, что Земля – всего лишь одна из планет Солнечной системы. Существует множество звездных систем и планет. Множество измерений, даже множество различных реальностей, если быть точным. Однажды обитатели этого Великого Запределья развязали межзвездную войну. Все шло довольно плохо, поэтому, когда пресловутые ядерные взрывы утихли, было решено создать нейтральный орган для урегулирования конфликтов. Мы хотели бы завербовать вас в эту прекрасную организацию.

Возможно, этот человек был безумцем. Но если нет…

– Вы пройдете всестороннюю подготовку и получите средства на содержание собственной команды. К сожалению, до окончания срока службы вам будет запрещено искать иные источники дохода. Также до истечения контракта вы не сможете вернуться на свою родную планету.

– Каков срок службы?

– Около двадцати стандартных лет. Большинство предпочитает продлить этот срок. Ничто не сравнится с возможностью предотвратить межзвездную войну, когда знаешь, что миллиарды жизней висят на волоске.

Мужчина ухмыльнулся, наморщив нос.

– Но я забегаю вперед.

Глава шпионской сети почувствовал, как участился его пульс, и постарался успокоиться.

– Мы набираем только лучших, и, боюсь, предложение делается только один раз. У вас не будет времени попрощаться.

– Значит, я должен решить прямо сейчас?

– Да.

Глава шпионской сети осушил свой бокал.

Внизу кто-то закричал.

– Похоже, это сигнал, – сказал темноволосый мужчина, снова улыбнувшись. – Да или нет?

– Да.

– Отлично.

– Мой брат пойдет со мной. И я бы хотел предложить работу еще двоим людям.

– Хорошо. Но вы понимаете, что решение остается за ними? Мы не можем заставить, лишь заинтересовать.

Глава шпионской сети пожал плечами:

– Я уверен, что они присоединятся.

Им тоже было скучно.

Из коридора донесся топот ног, бегущих вверх по лестнице.

– Очень хорошо. Тогда нам пора. – Мужчина протянул ему ладонь.

– Как бы банально это ни звучало, пожалуйста, подайте руку.

Глава шпионской сети протянул руку, и темноволосый мужчина крепко ее пожал:

– Добро пожаловать на службу, Джордж Камарин. Меня зовут Клаус Демилль. Я буду вашим проводником и помогу освоиться.

Дверь распахнулась.

Глаза Джорджа залило бледным сиянием. Последнее, что он увидел, были охранники, бросившиеся на него в тщетной попытке отомстить за убийство своего хозяина.

– Покойся с миром, Паук, – пробормотал он, прежде чем свет поглотил его целиком.

Глава I

Год спустя…

Приезжая в прекрасный штат Техас, туристы ожидают увидеть сухую холмистую равнину, усеянную стадами крупного рогатого скота, нефтяными вышками и ковбоями в огромных шляпах. По их мнению, на этой равнине бывает только палящая жара. Но это вовсе не так. На самом деле у нас есть два вида погоды: засуха и наводнение. В декабре этого года город Ред-Дир переживал именно второе. Дождь лил и лил без остановки, превращая мир в серое, сырое, унылое место.

Я выглянула из окна гостиной и обняла себя за плечи. Передо мной раскинулась залитая дождем улица, за ней – квартал Авалон, скорчившийся под каскадом холодной воды в ожидании, когда все утихнет. Внутри «Гертруды Хант» было тепло и сухо, но дождь все равно действовал мне на нервы. После целой недели непрерывного ливня я мечтала о ясном небе. Может быть, завтра погода наладится. Надеяться никто не запрещал.

Это был идеальный вечер, чтобы уютно устроиться с книгой, поиграть в видеоигру или посмотреть телевизор. Вот только мне не хотелось делать ничего из этого. Последние полгода я каждый вечер либо читала, либо играла в видеоигры, либо смотрела телевизор в компании своей собаки, гостиницы и ее одинокой постоялицы, так что мне это немного надоело.

Кальдения вышла из кухни с чашкой чая в руках. На вид ей было за шестьдесят, она имела красивые черты лица, отличалась элегантностью и, очевидно, опытностью. Если бы вы увидели ее на улице Нью-Йорка или Лондона, то подумали бы, что перед вами светская дама, чьи дни наполнены бранчами с друзьями и благотворительными аукционами. Ее Светлость Кальдения ка рет Магрен действительно принадлежала к высшему обществу. Только вот бранчам предпочитала мировое господство, а благотворительности – массовые убийства. К счастью, те дни остались далеко позади. Теперь она была просто гостьей в моей гостинице, и ее прошлое едва ли представляло проблему. Конечно, если не считать, что время от времени мог появиться случайный глупый охотник, желающий получить огромную сумму, назначенную за ее голову.

В этот вечер на ней было широкое кимоно цвета розового вина с золотыми вставками. Оно развевалось при ее движениях, придавая тонкой фигуре особенно царственный вид. Ее серебристые волосы, обычно искусно уложенные в роскошную прическу, слегка примялись. Макияж выглядел размазанным и далеким от типичного для нее безупречного совершенства. Дождь давил и на нее.

Она прочистила горло.

Ну что еще?

– Ваша Светлость?

– Дина, мне скучно, – объявила Кальдения.

Как жаль. Но я гарантировала ей безопасность, а не развлечения.

– А как насчет вашей игры?

Ее Светлость пожала плечами:

– Я уже пять раз прошла ее на самом сложном уровне. Я сожгла Париж дотла, потому что Наполеон меня разозлил. Я уничтожила Ганди. Я сокрушила Джорджа Вашингтона. Императрица Ву оказалась довольно талантливой, так что я избавилась от нее еще до того, как мы вышли из бронзового века. Египтяне – мои пешки. Я властвую над планетой. Как ни странно, я чувствую себя слегка очарованной Чингисханом. Этот хитрый и свирепый воин обладает удивительным магнетизмом. Я оставила ему один-единственный город, периодически выдвигая нелепые требования, которые он не может выполнить, – и наслаждаюсь тем, как он не справляется.

Он ей нравился, поэтому она его мучила. Это всецело характеризовало Ее Светлость.

– Какую цивилизацию вы выбрали?

– Рим, конечно. Любой титул, кроме императрицы, был бы неприемлем. Но это не главное. Главное, дорогая, что наша жизнь стала ужасно скучной. Последний гость у нас был два месяца назад.

Как будто я этого не знала. «Гертруда Хант» нуждалась в гостях как по финансовым, так и по иным причинам. Они были источником жизненной силы гостиницы. Кальдения немного помогала, но чтобы гостиница процветала, нужны были гости – если не постоянный поток, то хотя бы большая компания. К сожалению, я понятия не имела, как привлечь этих гостей. Давным-давно «Гертруда Хант» стояла на перекрестке оживленной дороги, но прошли десятилетия, мир изменился, дороги сместились, и теперь Ред-Дир, штат Техас, был маленьким городком у черта на куличках. Оживленным местом его не назовешь.

– Вы хотите, чтобы я раздавала листовки на углу, Ваша Светлость?

– Думаешь, это поможет делу?

– Скорее всего, нет.

– Что ж, тогда вопрос снят. Не будь резкой, Дина. Это тебе совсем не идет.

Она плавно устремилась вверх по лестнице. Кимоно развевалось у нее за спиной, словно мантия.

Мне нужен был чай. Чай все делает лучше.

На кухне, по дороге к чайнику, моя левая нога наступила во что-то холодное и мокрое. Посмотрев вниз, я увидела маленькую желтую лужицу. Ну что ж, вот это да. Просто вишенка на торте.

– Фурия!

Когда моя крошечная ши-тцу ворвалась на кухню, ее черно-белая шерстка развевалась, как боевое знамя. Увидев мою ногу в луже, ее мозг быстро решил, что нужно поспешно ретироваться, но тело по инерции продолжало двигаться. Споткнувшись о собственные лапы, она ударилась головой о кухонный островок.

– Что это? – спросила я, указывая на лужу.

Фурия вскочила на лапы, спряталась за островок и с виноватым видом высунула голову.

– У тебя есть вполне приличная собачья дверь. Мне все равно, дождь там или нет, – ты должна ходить на улицу.

Фурия еще немного поежилась и заскулила.

Раздался волшебный звон – тихий, не совсем понятный звук, который могла услышать только я. Это гостиница давала знать, что у нас посетители.

Гости!

Фурия разразилась лаем и начала бегать вокруг островка. Я запрыгала на одной ноге к кухонной раковине, сунула ступню под кран и вымыла ее с мылом. Пол под лужей раскололся, образовав узкую щель. Плитка стала жидкой и стекла вниз. Зловонная жидкость исчезла. Пол восстановился. Я вытерла руки кухонным полотенцем и, подбежав к входной двери, распахнула ее. Фурия следовала за мной по пятам.

На подъездной дорожке был припаркован белый «Форд Эксплорер». Сквозь сетчатую дверь я увидела на водительском сиденье мужчину. Рядом с ним сидела женщина. На заднем сиденье туда-сюда двигались две головы поменьше – дети, наверное, с ума сходили от долгой поездки. Милая семья. Я потянулась к ним с помощью своей магии.

Ой.

Мне ведь сразу показалось, что магический звон прозвучал как-то не так.

Мужчина вышел из машины и подбежал к входной двери, прикрывая рукой очки от дождя. Он остановился под навесом крыльца. Ему было около тридцати пяти, и выглядел он как типичный отец из пригорода: джинсы, футболка и слегка отчаявшееся выражение лица человека, который провел несколько часов в машине с маленькими детьми.

– Привет! – сказал он. – Я бы хотел снять комнату.

Именно поэтому у «Гертруды Хант» был только номер телефона и никаких сайтов в интернете. Нас не было ни в одной туристической брошюре. Как они вообще нас нашли?

– Извините, у нас нет свободных номеров.

Он моргнул:

– В смысле, нет? Дом, кажется, большой, а на подъездной дорожке нет машин.

– Простите, мест нет.

Женщина вышла из машины и подбежала к нему:

– Что так долго?

Мужчина повернулся к ней:

– У них нет свободных мест.

Женщина посмотрела на меня:

– Мы ехали шесть часов под дождем из Литл-Рока. Мы не доставим хлопот, нам просто нужна пара комнат.

– Всего в двух милях отсюда есть отличный отель «Холидей Инн», – сказала я.

Женщина указала в сторону Авалона:

– Моя сестра живет в том районе. Она говорит, что за все время здесь останавливалась только какая-то пожилая дама.

Ах. Тайна раскрыта. Соседи знали о том, что в моем доме располагалась гостиница типа «постель и завтрак», потому что только так можно было объяснить редких постояльцев.

– Это потому, что мы с детьми? – спросила женщина.

– Вовсе нет, – ответила я. – Подсказать, как проехать к гостинице «Холидей Инн»?

Мужчина поморщился:

– Нет, спасибо. Пойдем, Луиза.

Они повернулись и пошли к своей машине.

– Возмутительно, – пробормотала женщина.

Я наблюдала, как они садятся в машину, разворачиваются и уезжают. В гостинице тихо прозвенел колокольчик, оповещая об их уходе.

– Я думала, у нас гости! – крикнула Кальдения с лестницы.

– Не те, что надо, – ответила я.

Дверь гостиницы заскрипела. Я погладила дверной косяк.

– Не волнуйся. Все наладится.

Кальдения вздохнула:

– Может, тебе стоит сходить на свидание, дорогая? Мужчины так внимательны и обходительны, когда думают, что у них есть шанс попасть к тебе в постель. Это поднимает настроение.

Свидание. Ага, конечно.

– Что насчет Шона Эванса?

– Его здесь больше нет, – тихо сказала я.

– Очень жаль. Было так весело, когда они с тем парнем тут жили.

Кальдения пожала плечами и поднялась по лестнице.

Прошло около пяти месяцев с тех пор, как Шон Эванс открыл ту дверь и шагнул через нее в бесконечную Вселенную. С тех пор я ничего о нем не слышала. Не то чтобы он был мне чем-то обязан. Один-единственный поцелуй вряд ли можно было назвать отношениями, каким бы запоминающимся он ни был. Я по собственному опыту знала, как огромна Вселенная. Одинокой женщине трудно конкурировать со всеми ее чудесами. К тому же я была хозяйкой гостиницы. Гости разъезжались навстречу захватывающим приключениям, а я оставалась. Такова природа нашей работы.

Но, повторяя себе это снова и снова, я все равно не чувствовала себя лучше. Когда я думала о Шоне Эвансе, то ощущала себя как какие-нибудь деловые путешественники из Канады, приехавшие на ночь в Майами в середине февраля. И вот они едут в такси и видят пляж за окном, зная, что не смогут там побывать, и задаются вопросом: каково это – пройтись по песку и почувствовать волны на ногах? Может быть, будь у нас с Шоном больше времени, все могло бы сложиться хорошо. Но теперь мы никогда не узнаем, стал бы тот пляж раем или, наоборот, мы обнаружили бы медуз в воде и песок в еде.

Наверное, так лучше. От оборотней в любом случае одни неприятности.

Я уже собиралась закрыть дверь, как вдруг меня коснулась магия – словно рябь от камня, брошенного в спокойный пруд. На этот раз у нее был совершенно другой привкус. Кто-то вошел на территорию гостиницы. Кто-то могущественный и опасный.

Я потянулась за метлой, спрятанной в углу у двери, и вышла на крыльцо. У живой изгороди, на самом краю территории, стоял человек в сером дождевике, вежливо ожидая, когда его пригласят внутрь.

У нас был посетитель. Может быть, даже гость, и на этот раз подходящий. Я наклонила голову, сделав скорее очень легкий поклон, чем кивок.

Дверь за моей спиной сама собой отворилась. Фигура начала медленно приближаться. Посетитель был высок, почти на фут выше меня – примерно шесть футов два дюйма или, может быть, три. Он вошел в гостиницу. Я последовала за ним, и дверь за мной плотно закрылась.

Незнакомец сбросил капюшон и, потянув за шнурок, снял дождевик. Передо мной стоял мужчина лет тридцати с небольшим, мускулистый, но худощавый. Его светлые волосы длиной до плеч были собраны в небрежный хвост на затылке. На нем была белая рубашка с расклешенными рукавами, темно-серые брюки и мягкие черные сапоги выше голени. Жилет – черный с синими вставками и вышивкой, облегающий и подчеркивавший широкие плечи и подтянутый живот. На узких бедрах висел кожаный пояс, удерживающий длинную тонкую шпагу с изысканной корзиночкой-рукоятью. Зуб даю, у него в шкафу завалялась широкополая шляпа с пушистыми белыми перьями и, возможно, пара плащей.

Его лицо поражало. Мужественное, хорошо очерченное, но вовсе не грубое. Такие ярко выраженные элегантные черты обычно называли аристократическими: высокий, широкий лоб, прямой нос, красивые скулы, квадратный подбородок и полные губы. Многие наверняка назвали бы его красивым.

Мужчина мне улыбнулся. В его бледно-голубых глазах сквозила тихая усмешка, будто он находил мир бесконечно забавным местом. Это были глаза, сверкающие умом, уверенностью и расчетливостью. Он не просто смотрел – он наблюдал, подмечал и оценивал. И у меня создалось впечатление, что даже когда его рот и глаза улыбались, ум оставался живым и острым, как бритва.

Я видела его раньше. И помнила это лицо. Но где?

– Я ищу Дину Демилль.

Голос ему очень подходил: теплый и уверенный. У него был легкий акцент, не совсем британский и не совсем южноамериканский, но странная мелодичная смесь того и другого.

– Вы ее нашли, – сказала я. – Добро пожаловать в гостиницу «Гертруда Хант». Ваш дождевик?

– Спасибо.

Он протянул мне накидку, и я повесила ее на крючок у двери.

– Вы собираетесь остаться у нас?

– Боюсь, нет, – ответил он со смущенной улыбкой.

Вот и хорошо.

– Чем могу помочь?

Он поднял руку и начертил между нами узор. Там, где проходил его палец, воздух начинал светиться бледно-голубым. Между нами вспыхнул известный мне символ – весы, чаши которых удерживали баланс. Через секунду узор растаял.

Он арбитр. Вот черт. Мое сердце забилось быстрее. Кто мог подать на нас в суд? «Гертруда Хант» не располагала средствами для судебных разбирательств.

Я оперлась на метлу.

– Я не получала уведомления об арбитраже.

Он улыбнулся. Его лицо просияло. Ух ты.

– Приношу свои извинения. Боюсь, я произвел неверное впечатление. Вы не являетесь стороной арбитражного разбирательства. Я пришел к вам по поводу делового предложения.

Бизнес куда лучше арбитража. Я указала на диваны в гостиной.

– Пожалуйста, присаживайтесь. Могу я предложить вам что-нибудь выпить, арбитр?

– Горячий чай был бы весьма кстати, – сказал он. – И пожалуйста, зовите меня Джордж.

* * *

Расположившись в удобных креслах, мы медленно потягивали чай. Джордж хмурился, явно собираясь с мыслями. Он казался таким… приятным. Воспитанным и утонченным. Но в моей профессии быстро понимаешь, что внешность зачастую обманчива. Я прищелкнула языком, и Фурия запрыгнула мне на колени, заняв такую позицию, чтобы чуть что – в мгновение ока ринуться вперед. Осторожность никогда не повредит.

– Вы слышали о Нексусе? – спросил Джордж.

– Да.

Я побывала на Нексусе. Это одно из тех невероятных мест Вселенной, где реальность изгибается в причудливый крендель.

– Но, пожалуйста, продолжайте. Я могу заблуждаться насчет полноты своих знаний и предпочту сперва получить всю необходимую информацию.

– Хорошо. Нексус – это разговорное название Онетрикваста IV, звездной системы с одной пригодной для жизни планетой.

Проговаривая название, он не запнулся. Это, должно быть, потребовало немалой практики.

– Нексус – временная аномалия. Время там течет быстрее. Месяц на Земле равен примерно трем месяцам на Нексусе. Однако биологическое старение происходит с той же скоростью, что и на родной планете.

Мой брат Клаус однажды объяснял мне парадокс Нексуса и даже выписывал формулы. В то время мы пытались найти наших родителей, и это сложное объяснение пролетело у меня мимо ушей. Я списывала все на магию. Вселенная полна чудес. Некоторые, если задумываться о них слишком долго, способны свести с ума.

– На Нексусе огромные подземные запасы куйо, вязкой жидкости природного происхождения, которая при переработке используется в производстве того, что в моем профайле называется «фармацевтическими активами стратегической важности».

– Ее используют для изготовления военных стимуляторов, – вставила я. – На разные виды действует по-разному, но, как правило, повышается сила и скорость, а усталость и страх подавляются. Что-то вроде того, когда человек превращается в берсерка.

Джордж улыбнулся:

– Наверное, мне следует говорить прямо.

Я улыбнулась в ответ:

– Это сэкономило бы нам немного времени.

– Хорошо.

Джордж отхлебнул чая.

– Куйо встречается по всей галактике, но в небольших количествах, и именно поэтому Нексус так ценен. В настоящее время за контроль над планетой борются три стороны. Каждая из них претендует на все природные богатства Нексуса, и никто не желает идти на компромисс. Ведется кровопролитная война. Уже чуть больше семи земных лет и почти двадцать лет по времени Нексуса. Это жестокая война, и она дорого обошлась всем ее участникам. Наиболее разумные представители трех сторон сходятся во мнении, что так продолжаться не может. Одна из них передала этот вопрос на арбитраж, две другие – согласились. И вот мы здесь.

– Я полагаю, что одна из сторон – торговцы?

Когда мы приземлились на Нексусе, то оказались в космопорте торговцев. Они занимаются межзвездной торговлей по всей известной галактике и ее многочисленным измерениям. Когда нужны редкие товары или крупные партии, обращаются к торговцу. Их мотивация – прибыль и престиж.

Джордж кивнул:

– Да. Война бьет по их доходам.

– Какая семья? Ама?

– Нуан. Семья Ама отказалась от своих владений на Нексусе и продала их Нуан два года назад.

Внезапно его присутствие здесь обрело смысл.

– Нуан Си имеет к этому отношение?

– Да. Фактически это он порекомендовал мне ваше заведение.

До того как мои родители пропали, они часто вели дела с Нуан Си. Иногда для работы в гостинице требовались экзотические товары, а Нуан Си специализировался на редкостях. Даже я заключала с ним сделку. Я обменяла самый редкий в мире мед на яйца смертельно опасного гигантского паука.

– У вас восхитительный чай, – сказал Джордж.

– Благодарю. Кто еще задействован?

– Дом Крахров из Святой Космической Анократии.

Шесть месяцев назад я приютила вампира из Дома Крахров после того, как он пострадал при задержании инопланетного убийцы. На его спасение прибыл племянник по имени Арланд, маршал своего Дома. Он несколько раз со мной флиртовал – по-вампирьи, разумеется. Арланд уверял, что с радостью станет моим щитом и что не стоит сомневаться в его воинском мастерстве. А еще он напился кофе и бегал голышом по моему саду.

Боже милостивый, кто мог двадцать лет сдерживать вампиров? Они – одни из самых свирепых разумных видов в галактике. Хищники, живущие ради войны. Ей посвящена вся их цивилизация.

– А третья сторона?

Джордж поставил свою чашку на стол.

– Отрокары.

Я моргнула. Молчание затянулось.

– Орда, Разрушающая Надежды?

Джордж, казалось, смутился:

– Да, таково официальное название.

Отрокары – бич галактики. Огромные, жестокие, живущие ради завоеваний. Они начали с одной планеты и расширили свои владения до девяти. Их название буквально означает «Разрушающие надежды» – стоит их увидеть, и у вас не будет шанса спастись. За последние три века Святая Анократия и отрокары сталкивались несколько раз, и это всегда сопровождалось катастрофическими разрушениями. Два вида так сильно друг друга ненавидели, что их вражда стала легендарной. Половина шуток в галактике начиналась словами «вампир и отрокар заходят в бар…».

Собрать в одном месте вампиров и отрокаров было все равно что смешать глицерин с азотной кислотой, а затем ударить туда кувалдой. Взрыв. Настоящая бойня.

Я наклонилась вперед:

– Значит, вам нужно нейтральное место для проведения арбитражного разбирательства?

– Да. Гостиница на Земле – идеальный вариант. Это нейтральная территория, и мы можем положиться на то, что хозяин сможет держать участников в узде.

– Позвольте угадать: вы побывали в других гостиницах и все отказали? Я – ваш последний шанс?

Джордж глубоко вздохнул:

– Да.

– Однажды была предпринята попытка заключить мир между отрокарами и Святой Космической Анократией, – сказала я. – Во время их Десятилетней войны, около пятидесяти лет назад.

Он сжал свои длинные изящные пальцы в кулак.

– Да, мне это известно.

– Тогда вам известно и то, чем это закончилось.

– Кажется, патриарх Дома Джеро бросился на отрокарского хана, и хан его обезглавил.

– Он голыми руками оторвал голову патриарху, а затем забил ею маршала Дома Джеро до смерти.

– Ну да, принимая во внимание их историю, можно сказать, это рискованное предприятие…

– Не рискованное, а самоубийственное.

– Должен ли я воспринимать это как отказ? – спросил Джордж.

Это была действительно плохая идея.

– Сколько персон ожидается?

– По меньшей мере двенадцать с каждой стороны.

Итого тридцать шесть гостей. Мое сердце забилось быстрее. Тридцать шесть постояльцев, каждый из которых обладает мощной магией. Это позволит «Гертруде Хант» продержаться еще долгие годы. И если мне удастся провернуть настолько невероятное дело, это повысит статус гостиницы.

Нет. О чем я только думала? Это было безумием. Мне пришлось бы поддерживать мир между тридцатью шестью существами, каждый из которых умирал бы от желания убить другого. Просто ужасно. Такой риск… Ставки были слишком велики.

Но что мне было терять?

Джордж сунул руку в карман, достал небольшой планшет размером и толщиной с игральную карту и показал его мне. На экране виднелись два числа: $500 000 и $1 000 000.

– Первое – ваша оплата в случае неудачи арбитражного разбирательства. Второе – оплата в случае успеха.

Пятьсот тысяч. Нам нужны были деньги. Я наконец-то смогу обновить свои справочники. Смогу купить еще строительных материалов для гостиницы.

Нет. С таким же успехом я могла бы просто поджечь «Гертруду Хант».

Мой взгляд упал на портрет родителей. Они смотрели на меня. Демилль никогда не отступали перед вызовом. Но и не рисковали понапрасну.

Кто не рискует, тот не пьет шампанского. Я могла бы просто продолжать сидеть здесь и ждать, когда к нам заедет случайный путешественник…

– Тогда вы должны согласиться с моими условиями, – сказала я.

– Безусловно.

– Я хочу, чтобы все стороны подписали соглашения о возмещении ущерба. Пусть они выделят определенную сумму денег на депозитный счет и передадут их под ваш контроль. Если они нанесут гостинице ущерб, то все оплатят.

– Вполне разумно.

– Мне нужно, чтобы каждая сторона ознакомилась с политикой неразглашения на Земле и подписала ее. Обычные жители этой планеты не должны знать об их существовании. Например, к нам могут нагрянуть представители местных правоохранительных органов, и я хочу, чтобы все четко понимали – нельзя ломать им шеи или отрывать головы.

– Это тоже разумно.

– Возможно, позже я сообщу о некоторых дополнительных ограничениях. А у вас есть какие-то вопросы?

– Пара. – Джордж наклонился вперед. – Мне не совсем ясна природа взаимоотношений между гостиницей и ее постояльцами. Зачем они ей нужны?

– Это симбиотические отношения, – объяснила я. – Гостиница предоставляет им кров и еду, удовлетворяет все их потребности. Взамен она питается естественной энергией, которую излучают все живые существа. Чем ярче и мощнее эта энергия, тем больше магии способна генерировать гостиница и тем сильнее она становится.

Джордж прищурился:

– Значит, гостиница обладает способностью к эмпатии?

– Нет, не совсем.

– Она может влиять на настроение своих гостей?

– Только в той мере, в какой на всех нас влияет наше окружение.

Джордж нахмурился:

– Я читал о некоторых случаях, когда между гостиницей и ее постояльцами, похоже, устанавливалась связь.

Ага. Вот к чему он клонил.

– Это не совсем так. Гостиница может устанавливать ментальную связь между владельцем гостиницы и гостями, но она не может влиять на их психическое состояние. Такой ритуал по установлению связи проводился всего несколько раз, в тех редких случаях, когда гостиница или постояльцы оказывались в опасности. Например, после убийства, когда было важно выявить преступника. Чтобы связь установилась, гость должен быть добровольным участником процесса. Так что если вы спрашиваете меня, может ли гостиница волшебным образом сделать гостей более сговорчивыми и склонить к подписанию мирного договора, то нет. Я могу позаботиться о том, чтобы у делегатов было самое мягкое постельное белье и самые тихие комнаты, но влиять на их решения я не могу. Даже если бы могла, то не стала бы. Конфиденциальность гостей священна, и я должна оставаться нейтральной стороной. Это было бы нарушением этики.

– Ну что ж, – сказал он. – Это была лишь мысль.

Учитывая масштаб поставленной задачи, я понимала, почему он хватался за любую возможность повлиять на результат.

– Что-нибудь еще?

– Да.

Джордж обернулся и окинул взглядом скромную комнату:

– Не хочу проявить неуважение, но ваше заведение значительно меньше, чем я предполагал. Не думаю, что всем хватит места.

Я поднялась.

– Вы часто останавливались в гостиницах?

– Нет. Я посетил несколько в рамках этого дела, но не имел удовольствия быть гостем. Ваша – первая.

Сосредоточившись, я воззвала к магии. То, что я собиралась сделать, наверняка должно было истощить большую часть ресурсов гостиницы и моих собственных сил. Если после этого он откажется от сделки, нам потребуется очень много времени, чтобы оправиться. Но если удастся привлечь гостей – оно того стоит.

Я взяла свою метлу. Магия вибрировала во мне, укрепляясь, словно гигантская пружина, сжатая до предела. Джордж поднялся и встал рядом со мной.

Я подняла метлу щетинками вверх, мысленно представила интерьер гостиницы и ударила о пол. Дерево с сухим стуком соприкоснулось с половицами.

Магия прокатилась по гостинице, словно лавина, и дерево с камнем вдруг стали эластичными и текучими. Внутреннее пространство раскрылось, как распускающийся цветок. Стены раздвинулись. Потолок взмыл ввысь. Магия продолжала струиться из меня так быстро, что закружилась голова. Полированный розовый мрамор стелился по полу, покрывал стены и взмывал ввысь, образуя величественные колонны.

Джордж неподвижно стоял рядом со мной.

Среди мрамора распахнулись панорамные окна. Я оперлась на метлу, чтобы не упасть. Сводчатые потолки стали белоснежными. Хрустальные люстры спускались вниз, как гроздья изысканных цветов. По полу вились, изгибаясь, золотые узоры. Среди хрусталя вспыхивали огни.

Я остановила поток магии. Сила во мне оборвалась, как резиновая лента. От удара я чуть было не упала.

Перед нами раскинулся грандиозный зал: великолепный, элегантный и сияющий.

Арбитр вернул свою челюсть на место.

– Признаю свою неправоту.

Глава II

У моих ног медленно разматывался огромный рулон искусственного шелка, конец которого исчезал где-то в мраморном полу. Фурия из принципа полаяла на него минут пять, пока наконец не решила, что это не так уж и увлекательно, и не отправилась исследовать необъятный зал. Обнюхав все углы, ши-тцу нашла укромное местечко и улеглась там.

Больше всего на свете я бы хотела присоединиться к ней, только не на полу, а в своей уютной мягкой постели. Сооружение зала вымотало меня до предела. Я чувствовала себя так, словно пробежала несколько миль. Будь у меня выбор, я бы пошла вздремнуть сразу после ухода арбитра, но сроки проведения мирного саммита поджимали. Джордж хотел привести план в действие в течение сорока восьми часов, поэтому вместо того, чтобы вздремнуть, я стащила у Кальдении банку бодрящего Мелло Йелло, села в машину и помчалась под дождем арендовать грузовик. На грузовике я два часа ехала до Остина, к крупнейшему в регионе поставщику тканей. Там я купила огромный рулон искусственного шелка и еще один рулон хлопка. Это обошлось мне в треть моих накопленных средств. Затем я заехала в магазин ландшафтных материалов и купила целую гору камня. Сотрудники помогли мне его погрузить, а когда я вернулась, то вывалила все на заднем дворе, где его тут же поглотила гостиница.

И вот теперь я была здесь и стойко старалась держаться на ногах, пока гостиница продолжала дюйм за дюймом вбирать в себя искусственный шелк.

– Ну что ж. Вот и веселье.

Я повернулась и увидела в дверях Кальдению.

– Ваша Светлость.

Пожилая женщина медленно вошла в зал. Ее взгляд скользнул по мраморному полу, колоннам и высокому белому потолку с золотыми завитушками.

– По какому случаю?

– У нас дипломатический саммит.

Сделав медленный шаг вперед, она пронзительно на меня посмотрела:

– Дорогая, не дразни меня.

– Этот рулон искусственного шелка обошелся мне в шесть долларов за ярд, – сказала я ей. – Как только я куплю еду, то окончательно останусь без средств к существованию.

Кальдения моргнула.

– Кто собирается участвовать?

– Святая Анократия в лице Дома Крахров, Орда, Разрушающая Надежды, и торговцы Баха-чара. Они прибудут сюда для арбитража и, скорее всего, попробуют убить друг друга сразу же, как только войдут.

Кальдения округлила глаза.

– Ты действительно так думаешь? Это просто чудесно!

Ну конечно.

– Расскажи мне, что ты придумала.

Вздохнув, я указала на восточную стену. Я соорудила балконы вдоль восточной, западной и южной сторон комнат. Каждый балкон заканчивался далеко от соседних – слишком далеко, чтобы кто-то мог перепрыгнуть, и слишком высоко, чтобы безопасно спрыгнуть вниз.

– Комнаты отрокаров будут наверху. Они молятся восходу солнца, поэтому им нужен вид на рассвет.

Я повернулась и указала на противоположную стену.

– Вампиры поселятся там. Их ритуалы связаны с заходом солнца, поэтому окна выходят на запад.

Я указала на северную стену:

– Торговцы разместятся там. Они лесной вид и предпочитают тенистые комнаты и приглушенный свет. У каждого своя отдельная лестница. Никто не может входить в чужие покои, гостиница этого не позволит.

Я указала на юг, где длинные окна разделяли стену на секции.

– Там я поставлю стол для переговоров лидеров.

– Планировка продумана хорошо, – сказала Кальдения и махнула рукой в сторону потолка. – Но почему именно розовый мрамор? Розовый мрамор, белый потолок, золотистые вставки… При электрическом освещении появится ужасный оранжевый оттенок.

– У меня был только один шанс произвести впечатление на арбитра, и мне пришлось импровизировать.

Кальдения приподняла бровь.

– Это было легко представить, – объяснила я. – Я видела такой интерьер в кино.

– В фильме для взрослых?

– Там был говорящий канделябр, который дружил со сварливыми часами.

– Понятно. А что насчет зала в гостинице твоих родителей?

Я покачала головой. Он помнился мне в мучительных подробностях, но при одной мысли о воссоздании мое сердце болезненно сжималось. Я вздохнула.

– Могу сделать его полностью белым, если хочешь.

Кальдения прищурилась:

– Значит, цвет можно изменить?

– Да.

– Тогда не белый. Белый – самый безопасный вариант. Что касается всех прочих, то, насколько я помню, Дом Крахров строит свои замки из серого камня, и не стоит проявлять фаворитизм.

– Отрокары любят яркие цвета и богато украшенные дома, – сказала я. – Предпочитают красные и зеленые оттенки.

– Значит, нужно найти баланс. Голубой – успокаивающий цвет, он нравится большинству видов. Почему бы нам не попробовать бирюзовый?

Я сосредоточилась. Мраморные колонны услужливо сменили оттенок.

– Чуть серее. Немного темнее. Еще немного… Теперь можно добавить легкие прожилки или позолотить их… Идеально.

Стоило признать, колонны действительно выглядели красиво.

– Давай уберем золото, – предложила Кальдения. – Элегантность никогда не бывает показной, и нет ничего вульгарнее, чем покрыть все золотом. Оно кричит о том, что у человека слишком много денег и слишком мало вкуса, и это приводит простолюдинов в бешенство. Дворец должен внушать силу и величие. Входя в него, любое существо должно испытывать благоговейный трепет. Я обнаружила, что это обычно снижает количество восстаний.

Я серьезно сомневалась, что столкнусь с какими-либо восстаниями. Но если это снизит шанс кровопролития, уже неплохо.

– У золота есть свои преимущества, но всего должно быть в меру, – продолжила Кальдения. – Я когда-нибудь рассказывала тебе о Цай Па? Это водный мир. Вся планета – океан, а население живет на гигантских искусственных островах. Удивительно, сколько людей можно разместить на площади в несколько квадратных миль. Каждым из островов правит дворянин, разбогатевший на торговле фармацевтикой и добыче полезных ископаемых со дна. Пространство в большом почете, поэтому глупцы строят себе роскошные дворцы. Мне довелось побывать на собрании в одном из этих чудовищных сооружений. Там даже есть подводные леса из водорослей – впрочем, они довольно красивые, если ценишь подобные вещи. Все стены дворца покрыты водорослями, отлитыми из золота. Ни один участок на стенах или потолке не остался без украшений или орнаментов, и все это в ярких цветах, например алом. А между водорослями висят портреты хозяина и его семьи с драгоценными камнями вместо глаз.

– Драгоценными камнями?

Кальдения остановилась и посмотрела на меня:

– Да, Дина. Это выглядело ужасно. После десяти минут пребывания в том месте мне стало казаться, что мои глаза подверглись атаке межзвездного крейсера. Мне стало физически плохо.

– Некоторые люди живут ради того, чтобы доказать другим, что они чем-то лучше.

– Верно. Я продержалась всего один день, а когда ушла, хозяин имел наглость заявить, что я оскорбила его семью. Я бы их всех отравила, но больше не могла находиться в этом здании ни минуты. – Ее Светлость всплеснула руками. – Это твой зал, дорогая. Твое пространство. Сердце твоего маленького дворца. Только небо – предел. Отбрось условности. Забудь о дворцах твоего мира, о гостинице твоих родителей или любой другой гостинице. Воплоти свою фантазию. Сделай его великолепным по-своему.

Только небо – предел… Я закрыла глаза и открыла свой разум. Гостиница зашевелилась вокруг меня, ее магия откликнулась. Мои силы потекли наружу, и я позволила им расти, распускаться, как цветок.

– Дина… – ошеломленно пробормотала Кальдения рядом со мной.

Я открыла глаза. Розовый мрамор, позолота и хрустальные люстры исчезли. Остались только три окна, все на северной стене. По темным стенам и потолку раскинулось великолепное ночное небо, бескрайнее и прекрасное, с легкой патиной лавандового, зеленого и синего цветов, образующих тончайшие туманности, усеянные крошечными звездочками. Именно такое небо манило космических пиратов к своим кораблям. Длинные виноградные лозы обвивали бирюзовые колонны, поддерживающие балконы, а изящные стеклянные цветы переливались белым и желтым. Пол из полированного белого мрамора украшала мозаика дюжины оттенков – от черного и индиго до ярко-синего и золотого. Она начиналась от центра зала, где было выложено изображение «Гертруды Хант», окруженное узором в виде моей метлы.

Я подняла глаза. Над всем этим зажглись три огромных светильника, каждый – сложное созвездие из светящихся шаров, заливающих комнату ярким светом. Я улыбнулась.

– Вот это я называю благоговением, – тихо сказала Кальдения, стоявшая рядом со мной.

* * *

Магия зазвенела у меня в голове. Я открыла глаза. Десять минут первого ночи. Немного рановато для саммита, который должен был начаться завтра вечером.

Я спустила ноги с кровати. Поспать удалось всего час. Моя голова казалась слишком тяжелой для шеи. Я не могла вспомнить, когда в последний раз так усердно работала. И все еще переживала, что ямы в покоях отрокаров расположены недостаточно низко. Существовала своего рода священная пропорция между центральной зоной ямы и высотой плюшевых круглых диванов вокруг нее. Я проконсультировалась со своими справочниками и изготовила все в точном соответствии с указанными характеристиками, но внутренний голос подсказывал, что высота не та. Все казалось каким-то неправильным, поэтому я потратила последние полчаса своего рабочего дня, опуская и поднимая самодельные деревянные диваны, пока в конце концов не попросила гостиницу изготовить их из камня. Это того стоило.

Еще один призрачный толчок, похожий на рябь на мелком пруду. Кто-то стоял в конце подъездной дорожки, прямо на территории гостиницы, и вежливо ждал приглашения войти.

Я встала и накинула свою хозяйскую мантию. Простое серое одеяние с капюшоном скрывало меня с головы до ног. Фурия подняла голову со своего поста у моей кровати и издала тихий сонный лай. Я выглянула в окно на ночную улицу. У изгороди перед домом стояла темная фигура, сливавшаяся с густой тенью дуба. Слишком высокий рост для человека. Наверное, на пару дюймов выше Шона.

Ох.

Я взяла свою метлу и вышла из спальни, направляясь по длинному коридору к парадной лестнице. Фурия трусила рядом. Архитектура гостиницы за последние несколько часов так сильно изменилась, что мой путь ко входу занял почти вдвое больше обычного.

Пол холодил мои босые ноги. Дождь все еще лил, и мы с гостиницей договорились насчет комфортной температуры – около семидесяти градусов по Фаренгейту, – но, как и в любом доме, в одних местах было теплее, а в других холоднее. Я пожалела, что не надела носки.

Почему я вообще подумала о Шоне Эвансе?

Шон был оборотнем поколения альфа. Его родители спаслись от разрушения на своей родной планете и нашли убежище на Земле, где построили новую жизнь, родили Шона и вырастили его, все это время сохраняя тайну. Земля служила промежуточным пунктом для многих путешественников из Великого Запределья. Вселенная, со всеми планетами, измерениями и временными линиями, нуждалась в ней как в нейтральной гавани для встреч, деловых переговоров или просто остановок на пути куда-то еще. Земля выполняла эту роль тысячи лет, в то время как ее коренное население жило в полном неведении о странных существах, которые иногда посещали планету. Вот почему существовали гостиницы и хозяева, как я. У нас было только две задачи: обеспечить безопасность наших гостей и скрыть их присутствие. Мы сохраняли нейтралитет и ни во что не вмешивались. Когда Шон Эванс появился в моей жизни, я решила отбросить осторожность и ввязалась во что-то действительно опасное.

Оглядываясь назад, я понимаю, что это было глупо, но ни о чем не жалею. Вместе с Шоном и Арландом я спасла свой маленький городок от межзвездного киллера.

И в качестве приятного бонуса: Арланд получил возможность отомстить за убийство, а Шон узнал правду о себе. Он был не рожденным на Земле мутантом, как говорили ему родители, а продуктом военной генетической программы с другой планеты. Все оборотни оказались солдатами, созданными для отражения планетарного вторжения превосходящих по численности сил. Шон ко всему прочему был еще и поколением альфа. Крупнее, быстрее, сильнее – боевой спецназовец. От генов не уйти, и здесь, на Земле, он стал солдатом, но так и не смог найти для себя подходящего места.

Вскоре после знакомства мне начало казаться, что между нами что-то есть.

Нет, я просто принимаю желаемое за действительное. Что-то и правда промелькнуло, но как только он увидел Вселенную за пределами Земли, все быстро закончилось. Оборотни уничтожили свою собственную планету, чтобы не отдавать ее врагу, и он никогда не смог бы вернуться «домой». Но звезды все равно манили его. Из-за меня он оказался в долгу перед старым оборотнем, и как только мы расправились с инопланетным убийцей, Шон ушел, чтобы расплатиться. Я знала силу притяжения звезд. Я и сама когда-то ответила на этот зов. Когда он вышел через портал на залитые солнцем улицы Баха-чара, какая-то часть меня знала, что в ближайшее время он не вернется, но все же надеялась, что это займет месяц или два. Прошло уже почти полгода. Шон ушел с концами.

Я решила выбросить его из головы. В основном мне это удавалось, но иногда он все же появлялся в мыслях. Глядя на задний двор, я с улыбкой вспоминала, как подбросила его на три фута в воздух. Или вспоминала его голос. Или каково это было, когда он меня поцеловал.

– Я ничего не могу поделать, – сказала я Фурии. – Все наладится. Просто нужно время.

Если у Фурии и было свое мнение о моих мимолетных мечтаниях, она держала его при себе.

Я открыла входную дверь и зашагала по траве к темной фигуре, ожидавшей меня у дуба. Человек был закутан в плащ. Когда я смотрела на него сверху, он казался просто высоким, но на самом деле был гигантом – не меньше шести с половиной футов. Мне пришлось кивнуть. Фурия низко зарычала.

Темная фигура подняла левую руку пальцами вверх:

– Зимнего солнца.

Его голос был грубым, но дикция безупречной. Какой бы переводчик он ни использовал, тот работал безукоризненно.

Это был отрокар.

– И вам зимнего солнца.

Зимнее солнце – более мягкое и доброе.

– Добро пожаловать.

Мы вернулись к входной двери, и я впустила его.

Он сбросил плащ. Прежде я уже видела отрокаров, они часто бывали в гостинице моих родителей. Но было как-то странно лицезреть его здесь, в моей маленькой гостиной.

Несмотря на рост и широкие плечи, осанка отрокара была безупречна. Его тело облегали темно-коричневые доспехи из плетеных кожаных полос. Предплечья, бедра и голени защищали твердые пластины, испещренные черными и красными вкраплениями – казалось, эти следы могло оставить только живое существо. Такие же пластины защищали его грудь – хитиновое вещество было прорезано сложными завитками золотистого металла, что говорило о наличии высокотехнологичной электроники. На талии висел пояс с карманами, к которому к тому же крепились небольшие металлические, костяные и деревянные талисманы. Отрокары часто путешествовали по космосу, так что их доспехи были созданы для защиты, но при этом позволяли свободно сгибаться и разгибаться при сражении в пределах космического корабля. У него не было никакого оружия, кроме короткого меча, или длинного ножа, который покоился в ножнах на правом бедре.

Сзади его можно было принять за очень высокого коренного жителя, но по лицу было ясно – это все тот же базовый человеческий генетический материал, породивший нас и вампиров, но явно выросший на другой планете. Отрокары эволюционировали в мире с палящим солнцем и бескрайними равнинами. Они охотились стаями и гоняли свою добычу до изнеможения. Черты его лица были более резкими, чем у землян, как будто их вырезали ножом из куска глины; текстура его темно-бронзовой кожи – более грубой; пропорции слегка искажались, чем придавали ему опасный, хищный вид. Его челюсть была треугольной, нос – узким, а при разговоре губы открывали щель острых зубов. Короткие волосы – жесткие, как лошадиная грива, – казались черными, пока на свету не засверкали глубоким, ярким, кроваво-красным цветом. Под густыми бровями таились глаза поразительного светло-зеленого оттенка.

Мы смотрели друг на друга. Фурия низко зарычала у моих ног. Ей явно не понравился его запах. Отрокар бросил на нее оценивающий взгляд. Он выглядел, как тот, кто всегда ожидает нападения и хочет, чтобы окружающие не сомневались: он готов вытащить нож и разрезать врага на узкие полоски.

– Чем я могу помочь?

И перестаньте, пожалуйста, разглядывать мою собаку.

– Меня зовут Дагоркун.

Отрокар поднял руку. На кожаном шнурке, который он сжимал в пальцах, висел золотой, усыпанный драгоценными камнями медальон. Солнце с острыми лучами – символ хана, предводителя Орды.

Я склонила голову:

– Это большая честь для меня.

– Я здесь по поручению своих людей. Нужно осмотреть комнаты.

– Отлично. Не хотите ли чаю?

Он моргнул:

– Да.

– Это займет всего минуту.

Я зашла на кухню. Некоторые вещи во Вселенной неизменны. Дважды два не всегда четыре, но всякий водолюбивый вид рано или поздно начинает заваривать какие-нибудь растения в кипятке.

Дагоркун последовал за мной на кухню. Я взяла из шкафчика две чашки – одну с изображением клубники, другую с маленьким черным котом, – наполнила их горячей водой и засунула в каждую по пакетику чая. Дагоркун наблюдал за мной, как ястреб. Видимо, ожидал, что его отравят.

– Вы впервые на Земле?

Он долго молчал, очевидно решая, разумно ли отвечать.

– Да.

– Теперь вы гость в моей гостинице. Ваша безопасность – мой приоритет.

Я вынула чайные пакетики, открыла сахарницу из толстого синего стекла и насыпала ложку сахара в свой чай.

– Ни моя собака, ни гостиница не причинят вам вреда, если вы не попытаетесь навредить другому гостю.

– Вас рекомендовали вампиры, – сказал Дагоркун.

Я начала насыпать сахар в его чашку.

Раз, два…

– Да, но это не значит, что мое отношение к ним будет каким-то особенным. Я нейтральная сторона.

Три… Четырех должно хватить. Он показался мне северянином. У южан-отрокаров кожа имела более зеленоватый оттенок. Я протянула ему чашку. Он взял ее с осторожностью.

– А если вы перестанете соблюдать нейтралитет?

– Рейтинг моей гостиницы будет понижен. Станет известно, что это место небезопасно для проживания. Гости перестанут приезжать, а без гостей гостиница зачахнет, уйдет в спячку и погибнет.

– А ведьма?

– Какая ведьма?

– Старая ведьма, которая у вас живет.

Большинство людей восприняли бы слово «ведьма» как оскорбление, но для отрокаров ведьма – это тот, кто обладает мощной темной силой. Он просто проявлял к Ее Светлости то уважение, которое она заслуживала.

– Кальдения не будет вмешиваться в мирные переговоры. Эта гостиница и я – единственная причина, по которой она все еще жива. Она не сделает ничего, что поставило бы это под угрозу.

Дагоркун задумался, поднес чашку к губам и сделал глоток. Его глаза загорелись.

– Хорошо.

– Тогда отправимся осматривать комнаты?

Он кивнул. Я провела его через гостиную в простой коридор. Он идеально сочетался с фасадом дома: здесь был деревянный пол и однотонные бежевые стены. А также портрет моих родителей в самом центре, в маленькой нише, прямо у входа. Я переставила его туда специально для этого случая. Дагоркун взглянул на них. Я внимательно изучила его лицо. Никакой реакции.

Однажды кто-нибудь войдет в эту дверь, увидит моих родителей и узнает их. Когда это случится, я буду готова. Мне нужен был лишь слабый намек, крошка, капля информации, которая подсказала бы, где начать их искать. Я не остановлюсь, пока не найду.

Мы повернули направо, сделали несколько шагов и миновали еще одну простую дверь. Дагоркун остановился. Наверх вела изогнутая лестница из темного дерева, перила которой были украшены резьбой в виде животных: длинноногого трехрогого оленя; волкоподобного хищника каяра; огромного, закованного в броню гаруза, похожего на трехрогого носорога на стероидах… Я прошлась по списку отрокарской геральдики в традиционном порядке. На темных стенах с вкраплениями красного и золота сияли светильники, имитирующие факелы. Между ними висели разноцветные знамена Орды, Разрушающей Надежды.

– Вы одобряете лестницу? – спросила я.

– Да, – осторожно ответил Дагоркун.

– Прошу вас. – Я указала наверх.

Он начал подниматься по ступенькам. Оставалось надеяться, что ямы получились нужной глубины.

Через двадцать минут мы убедились, что ямы идеально пропорциональны, подушки из искусственного шелка достаточно мягкие и подобраны в нужной цветовой гамме, арочные окна украшены как положено, а вид на фруктовый сад, который требовал столь сложных манипуляций, что целый университет физиков-теоретиков просил бы пощады, был достаточно впечатляющим. Сад был виден из каждого нового номера, которые я соорудила для саммита. Казалось бы, это невозможно, но я никогда особо не заморачивалась с законами физики. Если гости решат выскочить из окон, то окажутся в моем саду за домом, вне поля зрения главной дороги и жилого квартала. Не то чтобы я собиралась позволить кому-либо покинуть гостиницу без моего ведома.

К концу экскурсии Дагоркун расслабился настолько, что перестал постоянно осматривать углы в поисках затаившихся убийц. Мы уже почти вернулись в мою гостиную, когда раздался магический звон. Я выглянула в окно как раз вовремя, чтобы заметить последний отблеск знакомого красного огня. О нет.

– Прошу прощения, – сказала я Дагоркуну. – У нас гости.

Я подошла к входной двери и открыла ее. Передо мной стоял огромный силуэт: плечистый, в черной броне с кроваво-красными вставками. В общем, чрезвычайно внушительный. Его светлые волосы рассыпались по спине львиной гривой. Мужественное лицо с тяжелой квадратной челюстью было достаточно красивым, чтобы задерживать на себе взгляд.

– Госпожа Дина.

Его голос был таким глубоким и звучным, что мог бы заглушить грохот битвы – вполне уместно, учитывая, что он был маршалом Дома Крахров и нередко отдавал приказы на поле боя.

– Лорд Арланд, – сказала я. – Пожалуйста, входите.

Шагнув внутрь, Арланд увидел Дагоркуна. Они оба замерли.

– Приветствую, Арланд, – сказал Дагоркун.

Никакого традиционного солнечного приветствия, а?

– Приветствую, Дагоркун, – ответил Арланд.

Вампир и отрокар уставились друг на друга. Прошло мгновение. Еще одно. Если они не прекратят, пол между ними загорится. Я вздохнула:

– Не хотите ли выпить чаю?

* * *

Вампир и отрокар смотрели друг на друга поверх своих чашек. Арланд был сложен как саблезубый тигр: огромный, могучий и сильный. Дагоркун возвышался над ним всего на пару дюймов, и хотя сложен был не столь массивно, на его теле виднелись выступающие мускулы. Ни один из мужчин не казался особенно обеспокоенным. Они просто вежливо сидели, пили чай и пытались задушить друг друга усилием воли.

– Как поживает твой отец? – спросил Арланд беспечным голосом, четко проговаривая каждую букву.

– Хан в добром здравии, – ответил Дагоркун. – Как поживает леди Илемина?

– С ней тоже все в порядке.

– Рад это слышать. Она присоединится к нам?

Арланд приподнял свои густые брови:

– Нет, ей требуется разобраться с другими делами. А хан удостоит нас своим присутствием?

– У хана тоже много обязанностей, – ответил Дагоркун. – Он посылает вместо себя ханум.

Значит, мать Арланда не приедет, а мать Дагоркуна – да. В «Руководстве по Великим державам», которое я купила летом за баснословные деньги, леди Илемине, наставнице Дома Крахров, было посвящено две страницы с перечислением титулов. Некоторые из них включали такие слова, как «Уничтожительница…» и «Верховная хищница…». У ханум список титулов был не менее длинный и сдобренный лестными словами, такими как «Разбивающая позвоночники…» и «Потрошительница кишок…». Учитывая все обстоятельства, я была рада, что приедет только одна из них.

И вот их сыновья сидят друг напротив друга, потягивают чай и мечтают отбросить всякое притворство и просто поотрывать друг другу головы. Я наконец осознала всю степень каши, в которую вляпалась. С каждой стороны соберется по меньшей мере по двенадцать персон, и удержать всю эту ораву от насилия окажется практически невозможно. Именно поэтому Кальдения так радовалась предстоящим переговорам. Мое воображение нарисовало грандиозную битву в главном зале и то, как Ее Светлость тихо убегает к себе, прихватив окровавленный труп.

– Ханум?

Арланд кашлянул. Должно быть, последний глоток чая попал не в то горло.

– Ты нездоров? – поинтересовался Дагоркун.

– Здоров, как Крахр, – ответил Арланд.

– Это такое облегчение. Не хотелось бы, чтобы какая-то болезнь помешала грандиозному торжеству, которое я запланировал устроить после того, как отправлю тебя в загробный мир.

– Неужели? – прищурился Арланд. – Думаю, моя болезнь стала бы скорее благословением – только так у тебя появилась бы возможность победить. Более того, заболевание должно быть весьма серьезным, но, боюсь, даже в этом случае твои шансы невелики.

Отрокар прищелкнул языком:

– Какое высокомерие, маршал.

– Терпеть не могу ложную скромность.

– Может, проверим эту теорию? – предложил Дагоркун.

Так, ладно, хватит.

– Представитель хана, я рада, что комнаты вам понравились. К сожалению, вынуждена попросить вас удалиться, чтобы маршал Дома Крахров мог осмотреть помещения своих людей.

Дагоркун прищурился:

– А если я захочу остаться?

На ручке моей метлы появились тонкие ярко-синие прожилки. Пол перед Дагоркуном дрогнул и стал текучим, словно море.

– Тогда я замурую ваше тело в дереве так, чтобы вы могли разве что дышать, и использую как украшение лужайки.

Дагоркун моргнул.

– Этот саммит для меня очень важен, – объяснила я.

Стена позади заскрипела – гостиница, реагируя на тон моего голоса, чуть наклонилась к Дагоркуну. Рука отрокара потянулась к ножу.

Я взмахнула пальцами, и стена вернулась в свое обычное состояние.

– Я не позволю никому и ничему вмешиваться в мирные переговоры на моей территории.

Арланд поставил свою чашку на стол.

– Тебе стоит рискнуть, Дагоркун. Вряд ли она настолько уж могущественна.

Я указала на него рукоятью метлы. Вампир улыбнулся, оскалив зубы, и засмеялся.

– Я все понял, – сказал Дагоркун, поднимаясь. – Спасибо за чай, хозяйка.

Я вернула полу его обычное твердое состояние и проводила гостя до двери. Он накинул плащ и вышел в ночь. Когда гостиница объявила о его уходе, я повернулась к Арланду.

– Не злись, – улыбнулся он. – У нас давняя вражда. Они варвары. Знаешь, как становятся ханом? Можно было бы решить, что как и положено: сын правителя учится управлять государством с младых ногтей, занимается с лучшими наставниками, набирается опыта на поле боя под руководством талантливых генералов, строит альянсы, пока наконец не занимает свое законное место, опираясь на уже обретенную власть. Но нет – у них все решают выборы. Армия собирается и голосует. – Он развел руками. – Это же просто смешно.

Конечно, наследственная аристократия ведь куда лучше. Беспроигрышный вариант. Как глупо с их стороны пытаться использовать эту новомодную штуку – демократию. Мне стало интересно, как бы он отреагировал, напомни я ему, что США – республика.

– Осмотрим комнаты?

– С удовольствием.

Арланд встал, и я проводила его в коридор. На этот раз мы свернули налево. Коридор привел нас к парадной лестнице из бледно-серого камня. На стенах висели алые знамена Святой Космической Анократии, окутанные мягким бледным светом, исходящим из изящных стеклянных украшений. Арланд приподнял густые брови:

– Совсем как дома.

Идеально. Мы начали подниматься по лестнице.

– Шесть месяцев назад Дом Крахров прозябал в отсутствие войны, – сказала я. – А сейчас вдруг вы втянуты в конфликт на Нексусе? Что случилось?

Арланд поморщился:

– Дом Мееров, вот что. То, что происходит на Нексусе, – не война, а ад. Эта бойня идет уже почти десять лет – слишком много, чтобы какой-либо Дом мог справиться в одиночку. Примерно через год после начала войны Святая Анократия разбила Дома на семь Орденов, чтобы разделить бремя конфликта. Каждый Орден несет ответственность за Нексус в течение одного года. Дом Крахров – это Дом Первого Ордена. Мы уже сражались на Нексусе пять лет назад и не ожидали вернуться так скоро.

Каждый раз, произнося «Нексус», он делал короткую паузу – как перед словом «Ад» в его истинном смысле. Пять лет назад он был уже закаленным рыцарем. Должно быть, это было просто ужасно, раз воспоминания об этом до сих пор его преследуют.

Лестница закончилась каменной аркой. Стены поднимались на головокружительную высоту, а с потолка свисало кроваво-красное знамя Анократии – вышитые серебром Священные Клыки и восьмиконечная звезда. Звезда, символизирующая переход вампиров к межзвездным полетам, была расположена не над клыками, а между ними. Символика ясна: Святая Анократия вонзит свои клыки в галактику и проглотит ее. Не говоря ни слова, Арланд опустился на одно колено и склонил голову. На мгновение он закрыл глаза, а затем поднялся – так, словно тяжелые доспехи, которые он носил, были легче шелка. Мы прошли через арку.

– Два месяца назад должен был настать черед Шестого ордена, но два их главных Дома были уничтожены – один в результате войны, а другой – в результате стихийного бедствия планетарного масштаба. У них не осталось сил и средств дать достойный отпор атакам отрокаров. Они не отказывались исполнить долг, но было решено, что, возложив все на их плечи, мы потеряем контроль над Нексусом. Обязанность должна была перейти к Седьмому ордену. В него входят четыре дома, и самый мощный из них – Дом Мееров. Но этот Дом опозорил себя и отказался сражаться. Учитывая, что остальные три Дома в Ордене малы и два из них сейчас воюют друг с другом, ответственность за Нексус перешла к нам.

Я нахмурилась:

– Дом Мееров может так поступить?

– Не без последствий. Анократия отлучит их от церкви и введет экономические санкции, но они готовы рискнуть. Они годами присматривались к нашим владениям. Когда мы выйдем из Нексуса, наш Дом будет истощен. Понадобятся годы, чтобы восстановиться. Дом Мееров нападет на нас в минуту слабости. Тогда богатства, которые они добудут, с лихвой компенсируют любые санкции. Анократия приветствует победу и презирает поражения. Наставник Мееров может возложить свою вечную душу на алтарь предательства, но его потомки будут приняты обратно в лоно Святой Церкви.

Да, они станут слишком могущественными и богатыми, чтобы оставаться в изгнании.

– На Земле говорят, что история пишется победителями.

Арланд кивнул.

– Я провел последние два месяца на той проклятой планете. Терял людей, терял членов семьи и не намерен терять кого-то еще. Если я должен заключить мир с Ордой, так тому и быть. Было бы куда проще, если бы хан пришел сам, а не отправлял ханум. Хан – великий воин и лидер; он разбирается в дипломатии, и именно за ним Орда готова идти на бойню. Ханум – великий полководец, она планирует их войны и сражения, которыми затем руководит хан. Мне не по душе иметь дело с матерью Дагоркуна. – Он замолчал.

Перед нами расстилались огромные палаты, отделанные светлым камнем. С высоких карнизов свисали зеленые виноградные лозы, ниспадая каскадами на полированный пол. Массивная мебель из темного дерева, крепкая и простая, с темно-красной и белой обивкой и застеленная свежим бельем, так и манила прилечь. Окна от пола до потолка выходили на узкие каменные балконы. Это было спокойное и красивое место – элегантное, словно заточенный клинок.

Арланд с озадаченным видом обернулся:

– Это же Сэймак, прибрежный замок нашего Дома.

– Копия, – подтвердила я. – К сожалению, моря воспроизвести не удалось, но мне говорили, что вид на сад умиротворяет. Ты одобряешь?

– Просто идеально.

Да. Отлично. Замечательно. Фантастика.

– Как будут приниматься заказы на еду?

Мой желудок чуть не сделал пируэт в попытке убежать. Каким-то образом я заставила свои губы шевелиться.

– Если у кого-то из вашей делегации есть особые диетические потребности, просьба дать знать, и я сделаю все возможное для их удовлетворения.

– Обязательно.

Через десять минут я наблюдала, как Арланд входит в ярко-красное сияние, превращается в звезду и устремляется в ночное небо. Гостиница зазвучала у меня в голове, сообщая о его отбытии, и я прислонилась к дверному косяку.

Еда. Я совсем забыла о еде.

Что мне теперь делать?

Глава III

В большинстве преуспевающих гостиниц есть штат сотрудников. Некоторые обязанности требовали специально назначенного человека: обычно это были повар, бухгалтер, иногда управляющий питомником, если гостиница принимала гостей с животными-компаньонами. Как правило, многие из этих задач выполняла семья хозяина. В гостинице моих родителей я работала садовницей. В мои обязанности входило ухаживать за обширными цветниками, прудами и фруктовыми деревьями. Я любила эти сады. Они были полны маленьких тайных уголков, принадлежащих только мне. В моей памяти всплыл нежный аромат цветущих абрикосов, их темные изогнутые ветви с маленькими белыми цветочками; грядки клубники; два желтых вишневых дерева, на которые я когда-то залезала… Теперь все это исчезло без следа вместе с гостиницей и моими родителями. Однажды гостиница, которая раньше была моим домом, просто испарилась. Никто не знал как и почему.

Меня пронзила знакомая боль – беспокойство смешалось с тревогой и оттенком скорби. Я так сильно скучала по родителям. Так сильно. Прошли годы, но ранним утром, в моменты дремоты и полусна, мне до сих пор казалось, что я слышу мамин голос, зовущий меня вниз завтракать.

Теперь я находилась в другой гостинице, в своей собственной. До этого момента «Гертруда Хант» не нуждалась в персонале. Я сама готовила для Кальдении и для тех редких гостей, которым случалось к нам заглянуть. Одно дело – готовить для двоих, другое – устраивать банкет для как минимум сорока человек, включая персонал арбитра. И все это – представители четырех разных видов. Более того, в одном здании соберутся отрокары и вампиры, и мое внимание будет всецело занято тем, чтобы не дать им поубивать друг друга. А они ожидают банкета. Ну конечно. Мы даже не имели четкой даты окончания саммита. Возможно, мне придется кормить их неделями.

Я не могла себе этого позволить. Это просто невозможно. Мне пришлось бы нанять настоящего шеф-повара, способного приготовить банкет для четырех видов существ, но такой обойдется в целое состояние. У меня были отложены деньги на продукты, но в процессе планирования я не подумала, что пищу надо еще и приготовить. Я не планировала бюджет на шефа. Где я вообще могла его найти менее чем за сутки до события? На поиск и наем уходят недели.

Я так и представила это объявление. Привет, меня зовут Дина. Я управляю маленькой гостиницей на Земле, рейтинг – две с половиной звезды, и мне нужен тот, кто бросит все дела и станет готовить еду для компании отрокаров, вампиров и избалованных торговцев. Бюджет минимальный, оплата – мизерная.

Я застонала. Фурия, глядя на меня, озадаченно гавкнула.

Я посмотрела на крошечную ши-тцу:

– Что же мне делать?

Моя собака яростно завиляла хвостом.

Я выдохнула. Паника никогда ничего не решала. Нужно было включить логику. Первое препятствие – деньги. Где я могла бы раздобыть денег на наем шеф-повара?

Единственные свободные средства – это шестимесячный запас гостиницы. Гости то приезжают, то нет, и доход в этом бизнесе нестабилен. Родители учили меня всегда откладывать бюджет на полгода вперед и ни за что не прикасаться к этим деньгам. Если я их использую, то в ближайшие месяцы не смогу оплачивать коммунальные услуги. Едва ли кто-то захочет остановиться в гостинице без воды и электричества. У нас были резервные генераторы, но это на крайний случай. Если я использую эти деньги, то нарушу одно из самых главных правил моих родителей.

Был ли какой-то другой выход? Хоть какой-то вариант?

Нет.

Нет, другого выхода не было. Я не могла взять бизнес-кредит, потому что мое дело не приносило достаточного дохода, чтобы его получить, и потому что оформление кредитов и кредитных линий занимает несколько дней. О том, чтобы занять денег, не могло быть и речи. Просить помощи у хозяев других гостиниц – не вариант. Так не принято. Кроме того, без хорошей репутации – а гостиница оценивалась всего в две с половиной звезды – я представляла собой рискованное вложение. Учитывая все обстоятельства, я бы и сама не одолжила себе денег.

В общем, других вариантов не имелось. Мне нужно было кормить гостей. Вампирам требовалось мясо со свежей зеленью, отрокарам – специи и цитрусовые ко всем блюдам, а клан Нуан Си питал слабость к домашней птице и был очень разборчив в ее приготовлении. Нужно было кого-то нанять, чего бы это ни стоило.

Осознать это было все равно что окунуться в ведро ледяной воды. Но, раз другого выхода нет, ничего не поделаешь. Нужно было использовать эти деньги и молиться, что их хватит.

– Так, проблему с деньгами решили, – сказала я Фурии.

Но где найти самого шеф-повара?

Мои родители знали многих хозяев гостиниц, но мало с кем дружили. Мы все – одиночки. Владельцы гостиниц работают втайне. Сделки заключаются рукопожатием, встречи обычно происходят тет-а-тет, и каждая гостиница – это маленький остров странностей в море обычности. Когда гостиница моих родителей исчезла, даже наши бывшие друзья дистанцировались. То, что произошло, было слишком странным и неожиданным; никто никогда не слышал о том, чтобы целая гостиница просто исчезла с лица земли. Странное и неожиданное – опасно, и большинство хозяев гостиниц удивительно осторожны в этом вопросе.

Я осталась сама по себе, но знала одного человека, который мог бы помочь. Его звали Брайан Родригес. Он держал в Далласе одну из самых больших и загруженных гостиниц юго-запада, называемую «Счастливый Дом». Как и другие, он был другом моих родителей. Несколько месяцев назад, когда я в отчаянии обратилась к нему за советом, он мне помог. С тех пор мы несколько раз переписывались, и он дал мне номер своего мобильного телефона – большой знак доверия в нашем мире. О том, чтобы попросить у него денег, не могло быть и речи, но одолжить персонал – вполне реально.

Я набрала номер на своем мобильном. Он ответил после второго гудка:

– Дина, как ты?

– Я в порядке, – солгала я. – Как дела?

– Потихоньку. Чем могу помочь?

– Простите, что прошу о таком, но мне срочно нужен повар. – Слова застряли у меня в горле, но я их все же вымучила. – Не могли бы вы одолжить мне одного?

Он не растерялся:

– Какого уровня?

– Самого высокого, какого только можно.

Мистер Родригес сделал паузу.

– Ты проводишь саммит по Нексусу?

– Да.

Новости быстро расходятся.

– Они предлагали мне, но я отказался. Риск для других гостей был бы слишком велик.

Я прекрасно осознавала риск, но у меня не было выбора.

– К сожалению…

Мое сердце упало.

– …весь мой персонал очень загружен. У нас и самих сейчас не хватает людей.

Я изо всех сил старалась не допустить отчаяния в голосе.

– Все равно спасибо.

– Но так получилось, что я знаю кое-кого, кто мог бы помочь, – добавил он. – Если ты достаточно отчаянна.

Что? Мои надежды тут же возродились.

– Я очень отчаянна.

– Несколько лет назад он получил рейтинг «Красного ножа».

Мои надежды рухнули, ударились о землю и взорвались.

– Я не могу позволить себе «Красного ножа».

Даже мистер Родригес вряд ли мог позволить себе такого шефа. Это был второй по уровню рейтинг. Я не могла позволить себе даже «Серого ножа», хотя это самая низкая ступень. Звание «Ножа» означало, что у повара есть сертификат Галактического совета по гастрономии, диплом лучшей кулинарной школы в галактике и что он прошел длительное обучение в одном из самых престижных ресторанов. Шеф-повара-«ножи» ценились буквально на вес золота.

– Он лишился сертификата.

Я никогда не слышала, чтобы кто-то терял этот статус.

– Почему?

Мистер Родригес запнулся.

– Возможно, он кого-то отравил.

Я закрыла лицо рукой. Все лучше и лучше. Шеф-повар-отравитель. Что может пойти не так?

– Дина, ты там? – спросил мистер Родригес.

– Да. Просто обрабатываю информацию.

– Я предупреждал тебя, что это отчаянный вариант. Вряд ли его судили как преступника, но есть сведения, что он был замешан в гибели дипломата. Чтобы узнать всю правду, тебе придется самой с ним поговорить.

Я была приперта к стенке, и у меня не осталось выбора. Можно было хотя бы попробовать с ним поговорить.

– Где я могу его найти?

– Он живет в Баха-чаре, в маленькой дырявой лачуге. Сразу за магазином Горивиана, торговца оружием.

– Я знаю, где это. Спасибо.

– О, и еще, Дина, он квиллонец. Они бывают обидчивыми.

Это было преуменьшением года. Квиллонцы славились своим трудным характером.

– Надеюсь, у тебя все получится.

Он повесил трубку. Я прислонилась к стене. Арбитр должен был прибыть уже следующим вечером. Нужно забыть про усталость и пойти повидаться с этим обидчивым, обесчещенным квиллонским шеф-поваром, который то ли отравил кого-то, то ли нет.

Возможно, я взяла на себя слишком много. Нет, подобные мысли ни к чему хорошему не приведут. Это все из-за усталости. Я проведу этот саммит, и все пройдет успешно. «Гертруда Хант» отчаянно нуждалась в гостях.

Я надела ботинки, которые выудила из шкафа, и застегнула пояс с ножом на талии под мантией. Баха-чар – это место, куда отправляются, чтобы что-то найти. Но иногда что-то само находит тебя и пытается забрать твои деньги. На территории гостиницы я была всевластной правительницей, но за ее пределами мои силы резко ослабевали. Я все еще могла себя защитить, но было разумно ждать худшего и подготовиться.

Фурия возбужденно залаяла. Я взяла метлу, накинула на голову капюшон мантии и направилась по коридору. Дверь гостиницы тревожно заскрипела.

– Не волнуйся, – пробормотала я. – Скоро вернусь.

Дверь в конце коридора распахнулась. Через прямоугольное отверстие хлынул яркий свет, и меня обдало сухим, пронизывающим жаром. Я моргнула, привыкая к слепящим лучам, и мы с Фурией ступили на улицу, в солнце и тепло Баха-чара.

* * *

Я шагала по раскаленным улицам Галактического Базара, подол моей мантии подметал большие желтые плитки мостовой. Вокруг меня дышал и сверкал рынок галактики, его быстро бьющееся сердце пульсировало жизнью. Вдоль улиц выстроились высокие здания из светлого песчаника, украшенные свисающими с балконов яркими транспарантами. Растения – одни зеленые, другие синие, третьи красные и пурпурные – раскинули свои ветви на украшенных лепниной террасах, подставляя каскады цветов солнцу в светло-фиолетовом небе. Надо мной тянулись узкие каменные арки мостов, соединявших пространство между зданиями. Вдоль улицы выстроились торговые палатки, предлагающие широкий ассортимент товаров со всей Вселенной. Открытые двери с яркими вывесками приглашали покупателей внутрь. Зазывалы расхваливали свои товары, размахивая голографическими проекциями перед проходящим мимо народом.

Вокруг меня, словно огромный, ползущий по улицам крокодил, двигалась пестрая толпа. Существа с десятков планет и измерений, одетые в кожу, ткань, металл и пластик, высокие и низкорослые, огромные и маленькие, каждый со своим необычным запахом, искали свой особый товар. В воздухе стоял непрекращающийся гул, смесь голосов сотен торговцев, создающих тот шум, который можно услышать только в Баха-чаре.

Когда я приходила сюда в последний раз, со мной был Шон. Теперь я даже не знала, жив ли он. Было так забавно наблюдать за ним здесь. Во время службы в армии он много путешествовал и считал себя знатоком мира сего, а потом я открыла дверь на эти залитые солнцем улицы, и Шон превратился в ребенка, впервые попавшего в Диснейленд. Все было новым, странным и удивительным.

Шесть месяцев – и ни слова. Либо я все это выдумала, и он вовсе не был мной увлечен, либо же с ним что-то случилось. Мысль о том, что Шон погиб где-то там, среди звезд, поднимала во мне волну гнева. Сначала исчезли мои родители. Теперь – Шон.

Я взяла себя в руки. Очевидно, дело во мне самой. Последние дни выдались непростыми. Как только разберусь с шеф-поваром, то вернусь в постель, а то еще не хватало разрыдаться из-за недосыпа.

Движение впереди замедлилось. Я привстала на цыпочки и посмотрела поверх плеча какого-то насекомоподобного создания. По улице медленно ползло существо, похожее на личинку размером с грузовик. На спине у него виднелась пластиковая шлейка, к которой через равные промежутки крепились ярко-бордовые и золотые зонтики, защищавшие его морщинистую бледную плоть от солнца. По бокам с крючков свисали несколько хозяйственных сумок, на одной из которых красовалась надпись «Hello, Kitty».

Мы двигались со скоростью около полумили в час. Вздохнув, я огляделась по сторонам. Я приезжала в Баха-чар с детства и обычно перемещалась тут на автопилоте.

Справа показалась знакомая темная арка. Прислушавшись, я уловила тихую завораживающую мелодию. Там располагался магазин Вильмоса Горвара, старого оборотня. Когда мы в последний раз были в Баха-чаре, Шон туда заглянул. Вильмос выставлял на витрине наноброню, специально сделанную для альфа-оборотней, таких как Шон. Увидев эту броню, Шон стал ею одержим. Она словно каким-то образом его звала, и он не успокоился бы, пока не заполучил ее. Вильмос предложил ему сделку: он отдаст Шону доспехи, а тот взамен должен будет выполнить одну его просьбу. Я сочла это ужасной идеей и так ему и сказала, но Шон согласился и, как только мы разобрались с угрожавшим гостинице убийцей, отправился в Баха-чар, чтобы выплатить долг. Тогда я видела его в последний раз.

Если кто-то и знал, где сейчас Шон, так это Вильмос.

Люди вокруг толкались. Толпа двигалась, и поток существ пытался увлечь меня за собой. Заходить или нет? А вдруг Шон там, пьет чай, привезенный с Ауула – его разрушенной планеты? Получилось бы очень неловко. Привет, помнишь меня? Я вышвырнула тебя из своего дома, потому что ты вел себя как козел, а потом ты меня поцеловал? Раз он ушел, значит, на то были причины, и я не хотела становиться неприятным сюрпризом из прошлого. Но неизвестность была хуже любой возможной неловкости.

Я пробралась сквозь толпу и вошла в арку. Меня встретил аккуратно обставленный магазин. На стенах висело оружие со страшными изогнутыми лезвиями. Под стеклом лежали ножи. Рядом с высокотехнологичным снаряжением в металлических стойках выстроились, как солдаты на параде, манекены, обвешанные странными доспехами.

В поле зрения появился крупный зверь, лапы которого были больше моих ладоней. Сине-зеленый, с косматой гривой и ушами, доходившими до груди, он двигался с ловкостью хищника. Несмотря на размеры и гриву, его телосложение напоминало волчье. Он так сильно был похож на этого хищника, что, увидев я его на Земле, решила бы, что лицезрею воскресшего духа всех волков.

– Привет, Горвар, – сказала я.

Фурия у моих ног раскрыла пасть и низко зарычала.

– Кто там?

Из соседней комнаты вышел мужчина. Пожилой, но все еще подтянутый и высокий, он двигался так же естественно и легко, как Шон. Седеющие волосы спадали на плечи, а когда в его глазах отразился свет, падавший из дверного проема, в них заиграли бледно-золотистые оттенки.

– Приветствую, Вильмос, – улыбнулась я.

– Ах, Дина, верно?

– Верно.

– Чем могу помочь?

– Просто оказалась неподалеку и решила зайти проведать Шона. Давненько его не видела.

Кажется, прозвучало не слишком отчаянно.

– Он в плавании на одном из грузовых кораблей «Солнечных доставок», – сказал Вильмос. – Он задолжал мне услугу, а я задолжал услугу одному своему знакомому. Тот ходит по торговому маршруту и получает кредитные ваучеры с нескольких развлекательных планет, поэтому его частенько берут на абордаж. Он искал хорошего охранника, и я дал ему Шона на год. Для него это только к лучшему. Парень хотел увидеть величие Вселенной, а его, можно сказать, пригласили на экскурсию.

Хм-м-м.

– Хочешь, я передам ему сообщение? – спросил Вильмос. – У меня есть код того судна.

Я одарила его милой улыбкой:

– Конечно! Это было бы здорово.

Вильмос постучал по стеклу ближайшего прилавка. Оно потемнело, и в углу появился маленький круг со светящимися символами.

– Извини, получится отправить только текст. Они слишком далеко, чтобы общаться по видео.

Он повращал круг кончиками пальцев. Внизу загорелась английская клавиатура. Класс. Я же как раз заготовила текст для межзвездного сообщения.

– Вперед, – сказал он.

Нужно было отправить то, что понял бы только Шон. По крайней мере, так я узнаю, жив ли он или нет. Я напечатала: Это Дина. Яблони оправились.

Вильмос коснулся светящегося символа. Сообщение вспыхнуло ярче и погасло. Секунды шли. Я старалась держать лицо.

В ответ на мое сообщение вспыхнуло другое. Я же говорил тебе, что не ядовитый.

Шон жив. Кроме нас двоих, никто не знал, что я чуть не размозжила ему голову метлой, когда он пометил яблоню в моем саду.

– Еще что-нибудь? – спросил Вильмос.

Он пытался казаться непринужденным, но очень внимательно за мной следил.

– Нет, это все. Большое спасибо.

– Всегда пожалуйста. Уверен, он навестит тебя, когда получит отпуск.

– Ждем его в любое время, как и вас. Пойдем, Фурия.

Фурия в последний раз рыкнула на Горвара, и, выйдя из магазина, мы присоединились к толпе, дабы продолжить путь по улице.

В этом не было никакой логики. Вильмос мастерил и продавал оружие. Некоторые его изделия не выглядели как антикварные. У него наверняка много связей в мире наемников. Когда Вильмос увидел Шона, то изумился. Шон был рожденным в естественной среде потомком двух оборотней альфа-поколения, которые, как предполагалось, не пережили разрушения своей планеты. Обычный оборотень – уже беда, а Шон сильнее, быстрее и опаснее девяноста девяти процентов оборотней, разбросанных по всей галактике. Вильмос вел себя так, словно Шон – чудо.

– Чудо не отправляешь на грузовое судно служить охранником, – сказала я Фурии. – Есть более захватывающие способы увидеть величие Вселенной.

Это было все равно что найти последнего известного тасманского тигра и продать его какому-нибудь богатому парню, чтобы он держал его у себя на заднем дворе в качестве домашнего питомца. Такое просто не укладывалось в голове.

Вильмос явно не хотел, чтобы я знала, чем занимается Шон. И мне очень хотелось выяснить почему.

У меня ушло почти полчаса, чтобы добраться до дома квиллонца. Владельцы одной из лавок указали мне на дверь, но она находилась на третьем этаже, поэтому мне пришлось искать путь наверх, а затем по каменным мосткам пробираться на террасу. Квиллонцы – замкнутая раса, гордая, склонная к драматизму, а если загнать их в угол – к жестокости. Пару раз представители этого вида останавливались в гостинице моих родителей, и, пока все шло своим чередом, они вели себя вполне дружелюбно, но стоило возникнуть самой крошечной проблеме – тут же повышали голос. Мама не любила иметь с ними дело. Она была очень практичной: если вы обращались с проблемой, она разбирала ее и придумывала, как решить. Насколько я помнила, квиллонцы не всегда хотели, чтобы их проблемы решались. Порой им просто нужен был повод поднять когтистые лапы к небу, воззвать к своим богам и вести себя так, словно наступил конец света.

Мой отец умел найти к ним подход. До того как стать хозяином гостиницы, он был очень успешным мошенником, поэтому превосходно разбирался в людях и ловко обводил вокруг пальца наших самых трудных гостей. Вскоре они уже слушали его, открыв рот. Я попыталась вспомнить, что он говорил мне по этому поводу. Что же там было? Что-то о пьесах…

Я пересекла террасу и подошла к каменному, очень узкому мосту без перил, ведущему к балкону и двери из темного дерева. На двери виднелись такие глубокие выбоины, словно кто-то, обладающий сверхчеловеческой силой и острыми, как бритва, когтями, в бешенстве ее атаковал. Я прищурилась. Царапины слились в надпись, повторенную на нескольких распространенных языках. «НЕ ВХОДИТЬ». Замечательно.

Я наклонилась и глянула вниз – высота не меньше пятидесяти футов. Если квиллонец выскочит из-за своей двери и сбросит меня с моста, я точно погибну. Превращусь в блинчик.

Фурия заскулила.

Я подняла ее и не спеша пошла по мосту. Она могла пойти и сама, мне просто хотелось держать что-нибудь в руках.

Шаг, еще шаг. Я вышла на балкон и постучала. После первого же удара дверь распахнулась, и передо мной возникла темная фигура. Я увидела два светящихся белых глаза и рот, усеянный острыми зубами.

Рот открылся, и низкий голос проревел:

– Убирайся!

После чего дверь с грохотом захлопнулась всего в нескольких дюймах от моего носа.

Я моргнула. Серьезно? Кажется, порыв воздуха был таким сильным, что мои волосы всколыхнулись. Я постучала еще раз.

Дверь распахнулась, отброшенная в сторону мощной рукой, и перед моим лицом щелкнули зубы.

– Что? Что тебе нужно? Я должен тебе денег? Так ведь денег нет! У меня ничего нет!

– Мне нужен шеф-повар.

В ответ последовала обиженная пауза.

– Так вот оно что. Ты пришла надо мной поиздеваться.

Темные губы приподнялись, обнажая клыки размером с мой мизинец.

– Может быть, я ПРИГОТОВЛЮ ТЕБЯ НА УЖИН!

Шерсть Фурии встала дыбом. Из лап выскочили страшные когти. Рот открылся неестественно широко, обнажив четыре ряда острых, как бритва, зубов. Она щелкнула зубами и издала пронзительный вой:

– А-а-а-ав!

Потрясенный квиллонец отшатнулся и закричал.

Фурия, все еще сидя у меня на руках, щелкала зубами так молниеносно, словно хотела укусить воздух. Если он снова попытается захлопнуть перед нами дверь, она порвет его на конфетти.

– Хватит, вы оба! – рявкнула я.

Фурия закрыла рот.

Квиллонец привалился к дверному проему.

– Так чего ты хочешь?

– Мне нужен шеф-повар, – повторила я.

– Святая Матерь Мщения, ладно. Заходи. Маленького демона тоже можешь взять.

Я последовала за ним через дверной проем в узкий коридор. Стены были покрыты копотью, за долгие годы въевшейся в штукатурку. Коридор вел в столь же грязную гостиную. Стекла в окнах были давным-давно разбиты, и из верхней части рамы торчал один темный осколок. По углам лежала грязь, как дюны в пустыне. Посреди комнаты стоял обшарпанный диван, из прорех в обивке которого торчал грязный пенопласт. Перед диваном в обгоревшем металлическом ведре лежала груда деревянных щепок. Квиллонец, должно быть, разжигал огонь в ведре, когда холодало.

Сквозняк принес кислую отвратительную вонь. Следуя за хозяином, я выглянула в окно. Внизу стояли огромные бетонные чаны. Один, похоже, был с известью, а другой – с какой-то темной субстанцией. Три оставшихся – с красителями: красным, синим и желтым. Высокие птицеобразные существа бродили по чанам с красителями, перемешивая что-то ногами. Скорее всего, это кожевенная мастерская, а значит, в другой цистерне наверняка содержится птичий помет. Ветер вновь поднял противную вонь, и, закрыв нос и рот рукой, чтобы не задохнуться, я прошла в следующую дверь.

Передо мной предстала, казалось бы, нетронутая кухня. Дешевые деревянные шкафчики были такими чистыми, что просто сияли. Столешницу из цельного куска простого камня отполировали почти до зеркального блеска. В углу, рядом со старенькой, но чистой плитой, стояла разделочная доска – просто кусок дерева, – на которой лежали три ножа. Контраст был столь заметным, что я украдкой бросила взгляд назад на гостиную, дабы убедиться, что мы все еще в одном и том же месте.

Квиллонец повернулся ко мне, и я наконец увидела его на свету. Несмотря на небольшую сутулость, он возвышался по меньшей мере на семь футов. Короткий шоколадно-коричневый мех, покрывающий его мускулистое тело спереди, на спине переходил в густой лес шипов в фут длиной. Вот почему хозяева гостиниц звали их квиллонцами¹. Истинное название было слишком сложным для произношения.

Его туловище отдаленно напоминало человеческое, но толстая мускулистая шея была длинной и выпирала. Треугольная собачья морда заканчивалась острым черным носом. Руки имели по четыре длинных и изящных пальца, на каждом – когти длиной в два дюйма. Я вспомнила, что квиллонцы – хищный вид. Они не охотились на людей, но были не прочь порвать кого-нибудь на части.

– Что ты знаешь? – спросил он, вперив в меня пристальный взгляд.

В дверях его глаза казались полностью белыми, но теперь я заметила бледно-бирюзовую радужку с узким черным зрачком.

– Ты был «Красным ножом», но лишился сертификата, потому что, возможно, кого-то отравил.

– Я никого не травил. – Квиллонец покачал головой, и его иглы зашуршали. – Я объясню, а потом ты можешь уйти, хлопнув за собой дверью. Я работал в «Голубой Жемчужине» на Бухарпуре. Не ожидаю, что ты знаешь об этом месте, поэтому поверь на слово – это был блестящий ресторан в умопомрачительно роскошном отеле.

Я охотно верила. Имплантат, который позволил ему говорить по-английски, явно был высокого качества.

– Мы устраивали гала-ужин для соседней системы. Три тысячи существ. Я отвечал за все. И все шло великолепно, пока мой су-шеф не принял взятку и не подал одному из принцев отравленный суп. Принц умер прямо во время ужина.

– Значит, на самом деле ты никого не травил?

Почему же тогда его лишили звания?

– Это неважно! – закричал он, взмахнув руками. – У меня два миллиона вкусовых рецепторов. Я могу почувствовать каплю сиропа в бассейне воды размером с это здание. Я различаю тысячи ядов на вкус. Если бы я попробовал то блюдо до того, как оно покинуло мою кухню, то обнаружил бы в нем яд. Но я этого не сделал. Я проверял свежесть ингредиентов, пробовал суп во время готовки. Но Соо проработал со мной десять лет, и банкет был таким огромным… Я не попробовал блюдо перед подачей. В тот момент, когда новость о яде распространилась, вся галактика узнала, что я допустил выход блюда из кухни без дегустации.

Подавленный, он облокотился на стену и прикрыл глаза рукой.

– Позволь прояснить. Они забрали у тебя звание «Ножа», потому что ты не попробовал суп?

– Да. Я это допустил. Забыл. Сплоховал. – Квиллонец махнул рукой. – Теперь ты знаешь о моем позоре. Два десятка лет тренировок, десятилетие ученичества, двадцать лет работы шеф-поваром. Я получал награды, создавал авторские блюда… Я был восходящей звездой, но все потерял. Надеюсь, тебе понравилось меня мучить. Дверь в той стороне.

Теперь все стало ясно. Он сам себя наказывал. Жил в грязной лачуге над кожевней, потому что заслуживал только этого. Но его кухня все еще оставалась безупречно чистой. Как бы ему ни хотелось унизить себя, профессиональная гордость не позволяла позорить кухню.

– Мне все еще нужен шеф, – сказала я ему.

Он оскалил на меня зубы:

– Ты что, не слышала? Нет здесь никакого шефа.

– Я – хозяйка гостиницы с Земли. У меня очень маленькая гостиница, но я провожу целый мирный саммит. И отчаянно нуждаюсь в шеф-поваре.

Он оттолкнулся от стены. Иглы на его спине встали дыбом.

– Нет. Здесь. Никакого. Шефа.

Я наконец-то вспомнила, что отец рассказывал мне о квиллонцах. Это просто всплыло у меня в голове. Шекспир сказал: «Весь мир – театр. В нем женщины, мужчины – все актеры. У них свои есть выходы, уходы»². Так что, Дина, позволь им произнести свой монолог.

Мой будущий повар – огромный истеричный еж с комплексом мученика. Но свое дело он обожает, это очевидно. Нужно было заманить его работой. А еще позволить сыграть свою роль и показать, что пришло время отпустить образ мученика. Мне предстояло сыграть новую роль – роль аутсайдера, побеждающего в гонке.

– В саммите будет участвовать три стороны, – начала я. – От каждой – по меньшей мере двенадцать человек, а то и больше. Прибудет Святая Анократия – Дом Крахров и другие. И как минимум один маршал. И все они привыкли к изысканной кухне.

Это было не совсем правдой. Вампиры – плотоядная раса. Их кухня изысканна, но они вполне рады вонзить зубы в шею случайного лесного существа, насадить его на палку и приготовить на огне.

Квиллонец посмотрел на меня. Я смогла привлечь его внимание.

– Второй участник саммита – Орда, Разрушающая Надежды. Прибудет ханум.

Квиллонец моргнул.

– Лично?

– Да, вместе с сыном.

Его глаза округлились. Он задумался. Может быть…

Квиллонец привалился спиной к стене и покачал головой:

– Нет. Никак. Я уже не тот, что прежде.

Так, ладно.

– И еще торговцы из Баха-чара. Они избалованы богатством, и у них очень изысканный вкус.

– Какой клан?

– Семья Нуан Си. Кроме того, будут присутствовать арбитр и его команда.

Я почти слышала, как в своей голове он проводит расчеты.

– Сколько все продлится?

– Не знаю, – честно призналась я.

– Каков бюджет?

– Для начала десять тысяч.

– Земная валюта? Доллар?

– Да.

– Невозможно!

– Для обычного повара – да. Но не для шеф-повара «Красного ножа».

– Я больше не таков. – Он закатил глаза к небу. – Где-то там боги смеются надо мной.

Пришло время проверить, правильно ли я его поняла.

– Это не шутка. Это вызов.

Его глаза стали полностью белыми. Он уставился на меня. Давай же, заглатывай наживку.

– Не могу. – Он закрыл глаза и задрожал. – Просто не могу. Позор был слишком…

– Я понимаю. Ты прав, это слишком. Справиться сможет разве что истинный гений своего дела.

Он рванул вперед:

– Ты намекаешь на то, что я – нечто меньшее?

– А это так?

Он вздохнул:

– Что случилось с твоим предыдущим шефом?

– Обычно я сама готовлю. Но этот случай – выше моих сил. Я буду очень занята, пытаясь удержать наших уважаемых гостей от кровавой бойни.

– А как насчет официантов? – спросил он.

– Они нам не понадобятся. Гостиница сама подаст ужин в соответствии с твоими приказаниями.

Он открыл рот.

– Я пришла сюда, чтобы найти шеф-повара, – сказала я. – И не уйду без него.

– Мой дух сломлен.

Я подняла руки.

– Эта кухня говорит об обратном.

Он огляделся, словно видел ее впервые.

– Может, это и не «Голубая Жемчужина», но это кухня повара, гордящегося своей работой. Ты можешь пойти со мной и победить в невозможных условиях или можешь отвергнуть вызов богов и остаться здесь. Что ты выберешь: быть героем, ответственным за свою судьбу, или мучеником, предающимся жалости к себе?