Kitabı oxu: «Один и Бесконечность»

© Илья Иваньшин, 2025

ISBN 978-5-0068-3617-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Диалогия

Беседует Дуэт – а вне лишь пустота… Внемли словам его, немая Высота! © Илья Иваньшин

Один мой педагог любил говорить студентам, что во всей литературе всего 10 сюжетов. А я вам скажу, что он был не прав – сюжет всего один: кто я такой…

Не рекомендуется к прочтению жизнедействующим в Одинцово…

– Хворьбою мне запахло, друже, хворьбою…

О чём это я, спросят уста твои изумлённые? Да всё о том же: как много, неимоверно, в сущности, много вокруг нас того, что жаждется сделать, узнать, обуздать, овладеть, разгадать, охватить, претворить, совершить, покорить и постигнуть… Сколько книг, наук, искусств, сколь много фильмов, мелодий и дел, путей да авантюр и иной радости кружится подле нас во всякое мгновение жизни, слишком скоротечной, чтобы надеяться, пущай даже призрачно, на возможность объять хотя бы одну десятитысячную всего многообразия накопленного светом добра…

Ты приходишь в этот мир, полный сил и устремлений, выплёскивающихся изо всех возможных и невозможных просветов души, но, сталкиваясь всего с одним суровым фактом, вмиг теряешь не только всю прежнюю мощь, но и малейший намёк на неё. И факт заключается в одной простодушно прискорбнейшей истине: всего не постигнешь и, увы, не добьёшься, сколь самозабвенно бы о том ни мечталось…

А знаешь, что ещё печальнее? Вот смотри: прочитал я, одним махом и на одном дыхании, заумную книженцию. И вроде как всё замечательно и остаётся лишь преисполниться самоупоением от осознания собственной молодцеватости и несомненной пользы, что принесло мне моё долгочтение. Но… Как бы так поделикатнее выразиться… Много ли с этого проку? Само собой, сиюминутные впечатленьица я получил. И, возможно, даже весьма грандиозные. Да, извилистые тропиночки мозга я поднатужил, дал ему необходимую для развития нагрузку, новыми мыслеобразами подпитал его более глубинные дали, взрастил, так сказать, очертания мощи своего разумения, заложил первоснову для цепочки взаимосвязанных архетипов… А что касаемо остающихся при мне воспоминаний? Запомнится ли это чтиво мне целиком? Или, может, половина его содержимого? Треть? Четверть? Одна десятая? Партия в морской бой проиграна…

Что же мы имеем в нелепо очерченных реалиях нашего мира? А вот чего: по всем канонам обыкновения в голову впечатываются лишь общие моменты. От того одеяния, что лицезреют читатели, на прощание остаётся лишь тонюсенькая ниточка, едва не рвущаяся в клочья, чуть только взбредёт кому в голову заставить эту самую голову повспоминать, дескать, какие несусветицы распростёрты были в кладезе смыслов. И стоит хотя бы даже украдкой, одним лишь глазком вернуться к некогда прочтённой истории, как тотчас обнаруживаешь несколько пугающее чувство, словно всё это многострочие ты видишь впервые. Как? Извольте… Отчего?! Неужели все те часы, всё то долготрудное время, что я истратил на доскональный и вдумчивый полёт по фолианту, канули, как мои бедные годы, в холодную пропасть небытия?

Таперича изыскаю касаемо всевозможных свершений…

Ты только вообрази: в заземлённом мироздании существует как минимум бесконечное множество путей возвышения «Я» и воплощения оного в нечто великое. Хочешь – становись учёным и спасай мир, хочешь – обернись чиновником и ввергай его, год от года, во мрак, хочешь – стань миром одной души, а то и уймы народу, сделавшись вместилищем чьего-либо счастья или же возвышенным идеалом для целого поколения…

Да что там поколения… Замахнуться можно и на всё человечество, не разделяя его ни временем, ни пространствами, не признавая никаких различий между вкусами и народами, вероисповеданием и культурой, как будто бы напрочь забывши о том, что всем, а значит и себе, о том втайне мечтающему, не угодишь никогда

Всем, конечно же, нет… Куда уж там, когда порой и родня изобличает в тебе живое доказательство теории Дарвина… Но вот «Повсюду» видится мне более правдоподобной историей

О чём бишь я молвил? Погоди… И куда, спрашивается, канула удаль молодого ума… Видимо, туда же, куда и пресловутая молодость, век бы ей прозябать, неприкаянной, во внутрях моих, жаждущих истины…

Ага, памятую! Припамятовался я, милый! Человечество! Да, стать его путеводной звездою: в определённый период многострадальной истории, что удавалось немногим, или, победив смыкающиеся с самого рождения чертоги ненавистного гроба, распростёрши глас и за их пределы, и за пределы неотёсанной рухляди, что зовётся телесной одёжей¹, стать величиною вне времени и пространства!

Но загвоздка, вся штука-то в чём? А в том, что одной худосочной жизни, вспыхивающей и замирающей почти в одно и то же мгновение, коли рассматривать всю историю бесовского рода под названием «Человечество», и попросту невидимой, ежели воззриться на путь необъятной Вселенной, в лучшем случае хватит, чтобы преуспеть в одном единственном деле!

Вижу по взлетевшим к небу бровям, что ты, милый мой, не согласен и хочешь напомнить мне о великих… да что там великих – величайших мира сего: Леонардо да Винчи, в чьих жилах краски живописующего первоначала, живя душа в душу, сливались с искрою Божественной благодати… Михаил Васильевич Ломоносов, нареченный русским Леонардо за свою всеохватность… Томас Юнг, последний человек, который знал всё, если верить словам его современника…

Хорошо, признаю, были уникумы и среди нашего тщедушного племени. Да, не удивляйтесь, именно нашего, потому что для меня все люди во все времена – единая песнь о несбывшихся грезах. Но ведь это всего лишь исключения из классического правила, неизменно его подтверждающие!

Возьмем, эмпирического наслаждения ради, 10000 умов – причем не каких бы то ни было, лишь бы заполнить пустующу выборку, а умов настоящих, высоких, таких умов, кои даже в окружии по-настоящему вумных людей – раз, два и вертай восвояси

И что, вы серьёзно хотите внушить мне, что какая-то жалкая горстка, буквально один из многоликой, вы только вдумайтесь, тысячи, безальтернативно доказывает, что каждый из нас может стать корифеем во множестве точек приложения силы? По-вашему получается, что настоящая жемчужина, каким-то чудом, для которого и «невероятное» звучит бледновато, очутившаяся на одной нити с грошовыми бижутериями, заряжает счастливчика, которому досталось сокровище, ярой уверенностью, что даже пустышки из пластика, при каких-то небывалых условиях, могут обернуться жемчугом в чистейшем его проявлении? А с головой у вас всё в порядке? Вижу по округлости ваших зрачков и насмешливому возмущению, что украдкою скользнуло по ним, вы желаете задать мне тот же самый вопрос…

Неужели вы в самом деле считаете, что раз один человек взобрался на пик Эвереста, улыбнувшись всему миру с его самой высокой вершины, откуда и до Небес достучаться, и отправиться туда раньше срока во много раз проще обычного, да к тому же умудрился на дно Марианской впадины погрузиться, то значит и все остальные лбом звёзды цепляют, всего лишь вставши на цыпочки? Да даже если бы все на свете, как умалишенная братия со стадным инстинктом, разом решили хотя бы в одной единственной грани бытия сделаться чем-то наподобие острейшего из углов ее неисчислимых, об который все остальные, как волны, разбиваются, не в силах противостоять его твердолобости, на мириады мельчайших осколков, то все равно имели бы мы историю восхождения на Олимп с одним победителем и лемнискатою побежденных!

Да и вообще, знаете ли: заслужить право называться даже просто ювелиром дела, вмещающего в себя так много правил и тонкостей, что и жизни, вероятно, не хватит для отражения всей многомерности на бумаге, что возвестит потомкам о извилистом пути, через который необходимо пройти, если хочешь называть себя мастером, а после, чем фатум не шутит, и ментором, в дальнейшем, может, и мэтром, если не свернешь с пути, свернув себе шею, или просто с него соизволив сойти…

О чём я там говорил? У меня, уж простите, не язык, а андронный коллайдер в миниатюре. Хоть заявку на получение Нобелевской премии подавай…²

Ухватил я потеряну ниточку! Сделаться даже обыкновеннейшим мастаком, каких скитается тьма тьмущая по всему белу свету – задачка из созвездия грандиозных, а уж взобраться на высочайшую верхотуру, чтобы все, взирая снизу вверх на твое величие, величали тебя величайшим в истории – это, скажу я вам без церемониально-докучных излишеств, почти то же самое, что мечты ребенка о супергеройских способностях или вот, скажем, о мире, в котором не будет людины с кислой похлебкою вместо лица и извечными фразами: «Эх, знавал я и лучшие годы… Видал я и лучшие дни… О часах и говорить не приходится: у наших механизм давно проржавел до самого до основания… А минуты с секундами робкими шоблами жмутся один ко другому… Друг ко другу другому – и нигде вы такого не сыщете больше, мой друг… О времена, о нравы – как извратило вас лихое безвременье… Изволите видеть, как пал я, несчастный… Где нас нет – там всяко лучше… Где нас нет – снега посуше… Солнце, дождь и ветер в луже… Корабли плывут по суше… И рублевые пакеты по рублю, а не по три…»

А чего это вы смотрите на меня, словно я преподаватель шизобразительного искусства? Я, если вам интересно, никаких таблеток не пью и с психиатрами чаев не гоняю, одно другим запивая