Глава 5
Наш ужасный вчерашний разговор с Маратом кажется мне просто дурным сном после пробуждения. Но как только я вспоминаю вчерашний вечер в мельчайших подробностях, понимаю, что все это было настолько реально, что тело до сих пор трясет…
Подхожу к зеркалу и смотрю на свои всё еще красные от его жесткого поцелуя губы… Господи, как он вгрызался в меня, как подчинял… Я совсем не знала мужчин и никогда больше ни с кем не целовалась, кроме него, но почему-то была уверена, что так доминировать мог только он… Порабощать…
Воспоминания о вчерашнем дне врываются в мое утро вместе с распахнувшимся настежь окном, заставившем тюль нервно затанцевать на ветру.
На мне все еще его запах. Руки все еще горят от его прикосновений… Подхожу к окну, поспешно его закрываю и застываю, вглядываясь вдаль… Вот, то самое дерево, по которому я бесстрашно спускалась вниз в его объятия… Вот их дом… Действительно заброшенный и покинутый… Оказывается, все это время я запрещала себе на него смотреть, чтобы не было так больно… Только боль все равно никуда не ушла. Она трансформировалась. Стала более глубокой, более насыщенной…
Сглатываю ком в горле. Настроение ужасное.
Нужно спуститься вниз и попить кофе. Хоть как-то привести себя в порядок.
Сегодня приедет служба, занимающаяся украшением домов и ресторанов к сватовству и свадьбе. Здесь это главные события в жизни женщины- и потому все в буквальном смысле копят годами, чтобы сделать торжество самым ярким и запоминающимся…
Когда я рассказывала своим московским подружкам, сколько на Кавказе могут потратить на внешний антураж свадеб – все эти флористы, декораторы, дизайнеры платьев, в том числе и для подружек невесты, визажисты, кондитеры, музыканты, осветители- они впадали в ступор. И речь ведь не о свадьбах миллионеров, я уже молчу про приданое и подарки невесты, так называемый «чемодан»… Это простые люди, которые реально работают годами всей семьей, чтобы сделать торжество чада запоминающимся…
К своему облегчению внизу не встретила ни отца, ни мать, которые оставили мне записку, что с утра пораньше уехали по предсватовским делам в город и потому попросили меня саму встретить декораторов. Через час сюда придет Меседу, наша неизменная помощница, приглядывающая за домом, пока мы в Москве, так что будет несложно…
Мысли не клеились в единый ряд. Я бессмысленно слонялась по дому, так и не причесавшись и не переодевшись. То и дело вспоминала вчерашний вечер.
Господи, ну какого черта мы приперлись сюда… Могли бы ведь провести помолвку в Москве без всех этих ненужных встреч из прошлого… Разве так следует начинать семейную жизнь? Разве можно строить счастье, когда на душе полный раздрай…
Из мрачных метаний между прошлым, настоящим и будущим меня вырвал звонок домофона. Посмотрела в камеру- а вот и флористы-декораторы.
Одернула себя уже на выходе, что на мне все еще белая муслиновая ночнушка, но заставлять людей ждать неудобно, и потому я накинула сверху на себя широкий кардиган, полностью закрывающий меня, и побежала к воротам.
–Проходите, пожалуйста,– сказала я, отворяя двери.
Багажник грузового минивэна был уже открыт и оттуда деловито вытаскивали красивые цветочные композиции.
Меседу стояла возле меня и, энергично жестикулируя, направляла заносящих на территорию цветы работниц- женщин. Да, считалось, что в день помолвки в доме невесты могут быть только женщины, потому что ей наводят красоту и чужим мужчинам неповадно ее видеть…
–Фатима, да?– обратилась ко мне одна из прибывших женщин. Я даже вздрогнула. Никто давно не называл меня полным именем, которое я так не любила. Даже в институте педагоги привыкли к краткому Фатя. А почему бы и нет? Я ведь была одной из лучших студенток,– не могли бы подойти? Здесь есть одна цветочная композиция. Громоздкая, потому я не стала ее вытаскивать пока. Просто ваша будущая свекровь звонила- просила, чтобы я обязательно включила лилии в декор. Это ее любимые цветы. Я помню, что мы с вами про лилии не договаривались. Потому сделала эту инсталляцию на свой вкус. Посмотрите может? Оставим? Можно на улице поставить, многие не любят резкий запах цветка…
Когда я шла к багажнику, уже понимала, что откажу женщине, что дико неудобно, она ведь старалась. Просто дело в том, что у меня жуткая аллергическая непереносимость лилий. От их приторного аромата я сначала сильно чихаю, потом начинаю хрипеть и падаю в обморок…
Подхожу, смотрю на действительно изысканную красоту и…
В этот самый момент происходит что-то странное, даже страшное…
Меня хватают сзади и резко запихивают внутрь. Я начинаю кричать, но меня едва ли кто-то уже слышит, потому что молниеносно тут же багажник захлопывается, а минивэн со звуком визжащих тормозов дергается с места.
Я в панике начинаю озираться по сторонам. Что происходит, господи?!
Пытаюсь приподняться, но скорость такая сильная, что снова болезненно падаю на локти и колени, которые и так саднят.
–Помогите!-кричу, истошно колотя по корпусу автомобиля. Здесь в багажнике я как в склепе. Ничего не вижу, потому что окон нет. Подбегаю к противоположной стороне, больно ударяясь о стены от того, что машину подбрасывает на бездорожье… Стучу к водителю… Господи, может это ошибка и он не в курсе, что я в машине, бьюсь как селедка…
Дура, как он может быть не в курсе… Все это предумышленные действия. Но зачем? Кто? Конкуренты отца? Я знаю, что у него сейчас не самое простое время на работе… Слышала разговор случайно с одним из партнеров по телефону…
Страх сменяется ужасным неконтролируемым чувством наступающей аллергии. Конечно… Лилии из того шикарного букета остались внутри машины… Глаза неистово чешутся и слезятся, нос течет, горло начинает першить, а потом и вовсе спирать…
Я в панике падаю на пол и начинаю дышать, как рыба…
Не знаю, сколько это продолжается, но в какой-то момент связь с реальностью теряется и я просто проваливаюсь в небытие…
Глава 6
Я прихожу в себя болезненно и постепенно… Голова еще более тяжелая, чем накануне. Разлепляю глаза от света чего-то яркого. Промаргиваюсь и понимаю, что это солнце, нагло бьющее предзакатными резвыми лучами по широкому арочному окну. Оно слегка приоткрыто и колышет прозрачную, почти невесомую тюль.
Как-то слишком красиво, почти идеально. На несколько мгновений так зависаю на этой красоте, что мне кажется, что это всего лишь яркий нежный сон.
Но с каждым новым вдохом осознание чего-то жуткого, необратимого начинает наваливаться на меня нестерпимым грузом…
Что… господи, что происходит? Где я?
Резко подрываюсь с кровати, понимая, что голову ведет… Глубоко дышу, пытаясь прийти в себя.
На мне мое же ночное платье, в котором меня утащили из дома. Начинаю судорожно себя ощупывать и проверять.
Белье вроде на месте, на теле нет синяков… Что со мной было? Куда я попала?
Выглядываю в окно и в ужасе отшатываюсь от него… Нет, не потому, что я увидела там нечто ужасное. Наоборот… Пейзаж, который открывается там, мне хорошо знаком… И не только мне… За этим пейзажем в нашу республику едут туристы со всего мира… И он по красоте правда способен посоперничать с лучшими видами в мире…
Зеленовато-голубая кристально чистая лазурь, которую обрамляют острые суровые серые скалы. Крикнешь- твой голос украдет эхо и утащит за собой далеко-далеко в ущелье… Сколько здесь сотен метров?
Так высоко, что даже представить сложно…
Что я тут делаю? Кто засунул меня в самое красивое место, из которого не убежать…
Путей отступления все меньше… Я чувствую дикую сухость в горле, но не обращаю на нее никакого внимания.
Подхожу к двери и начинаю ее дергать, ожидаемо убеждаясь, что та закрыта.
Следующий необдуманный, но неизбежный шаг- постучать и позвать…
Может быть, меня нашли какие-то хорошие люди? Может быть, все еще не так страшно?
Я начинаю колотить в дверь. Сначала осторожно, по мере того, как паника усиливается, все сильнее и сильнее. Чуть ли не разбивая кулаки в кровь. Истошно ору. С этой истерикой из меня джинном вылетает страх неизвестности, которого скопилось так много, что сейчас разорвет сердце.
Резко отшатываюсь, когда в двери поворачивается ключ и через мгновение с легким скрипом она открывается, являя на пороге…
–Марат?– отступаю в ужасе, автоматически складывая паззл в голове…
И как я сразу не догадалась…
Господи, это он сделал…
«Ты сама сделала свой выбор»,– звучат произнесенные им вчера последние слова.
Теперь я до конца понимаю их истинное значение… Вот что он имел ввиду. Не смирился, нет. Наказал…
– Что это означает, Марат?– в легком летнем домашнем платье я словно бы голая перед ним.
Мужчина жестко усмехается, жадно меня оглядывая, опоясывая мое тело горячей спиралью своего взгляда.
А я в ужасе понимаю, что на фоне бьющего из окна солнечного света ткань совсем прозрачная… Он видит очертания моего тела. Видит почти все… Господи, стыд, ужас, беспомощность… Меня снова начинает вести и я нелепо оседаю на кровать.
Глаза Марата на секунду становятся узкими, как две щелки.
Он подходит к трюмо и наполняет водой граненый хрустальный стакан.
–Пей,– приказывает, прижимая холодный край к губам.
Я отмираю не сразу. Все как на замедленной съемке. Протягиваю трясущуюся руку с стакану. Наши пальцы на секунду соприкасаются- и я дергаюсь, как от разряда тока.
Марат же совершенно расслаблен. На нем светлая футболка и серые спортивные штаны. Руки в карманах. Отходит на пару шагов от меня и снова смотрит оценивающе.
Я нервно сжимаю стакан перед собой двумя руками. Если бы сил хватило, точно бы треснул…
– Я украл тебя, Фатя. Теперь ты моя. Сегодня ты станешь моей женой!– режет он правду самым острым кавказским кинжалом.
От его слов становится дурно. Бедные мои родители, как они сейчас волнуются… Места себе не находят… Мама… Господи, даже представить страшно…
Я невольно всхлипываю. Стакан выпадает из рук и я даже не слышу, как он разбивается о светлый паркет.
Прикрываю лицо руками. Стыд-то какой… Что теперь делать… Господи… Я опозорена… Как выбраться из этой западни…
Нахожу в себе последние силы для блефа…
– Мой отец никогда не согласится на этот брак! К тому е у меня есть жених!
Остервенело качаю головой, гипнотизируя одну точку. На него смотреть не могу…
Как он мог так унизить меня… Как…
–Правда?– хмыкает Марат.
Поднимаю глаза на того, кого когда-то считала самым красивым и мужественным мужчиной на свете… Страх улетучивается. На его место приходит упертость и вызов… Мерзавец… Ненавижу… Взял и растоптал всё…
Марат чувствует мой поднимающийся протест, щурится и наступает… Его грудь колышется. Секунда- и он хватает меня за руки, поднимает и вдавливает в свое каменное тело.
– У него не будет выбора, девочка моя. –шепчет он мне в ухо, обжигая,– Я испортил тебя… Никто не возьмет в жены такую… Тебе жизни не будет… Нет больше другого, Фатя… Нет другого пути… Я- твоя единственная реальность… Всё так, как и должно было быть…
Но я не слышу его… Единственное, за что зацепилось мое сознание, были его «я испортил тебя»…
Господи, неужели он изнасиловал, пока я была в отключке? Как он мог? Отец был прав, Марат просто мерзавец… И как я могла так опростоволоситься? Нельзя было с ним вчера разговаривать! Нельзя было вообще с ним разговаривать! Почему я не заорала так, чтобы услышал весь поселок, стоило ему только появиться на нашей веранде?!
–Я не люблю тебя,– шепчу, нервно сглатывая,– неужели тебя это не унижает?
–Нет, не унижает,– жестко парирует,– давай еще аргумент.
–У тебя есть женщина. Есть ребенок… – горло исцарапано моим разбившимся сердцем. Оно стеклом лезет наружу…
–Это тоже для меня такой себе аргумент,-снова жесткая циничная усмешка…
Кто бы сомневался… Гад…
–Похотливый урод…– слетает с моих губ, когда я безрезультатно пытаюсь вырваться из его рук.
Но мое сопротивление только лишь сильнее его распаляет.
–Похотливый? А вот это да… С этим я соглашусь…– нос Марата вжимается в кожу на моей щеке и он начинает глубоко дышать,– с ума схожу от похоти, когда смотрю на тебя, красавица… Уже много лет… Ни одну женщину никогда так не хотел… даже когда появилась возможность получить любую…
Его рука нагло ложится на мою ягодицы и сжимается…
– Моя…– шепчет он,– наконец-то ты моя…
Я пытаюсь оттолкнуть его, пытаюсь выдохнуть, но получается с трудом.
Когда каким-то чудом все-таки выпутываюсь из захвата, отбегаю к окну.
Смотрю вниз, на пропасть…
Всего один шаг… Один шаг.
Он ловит мое смятение в глазах и отрицательно-предостерегающе качает головой.
–Не делай глупостей, Фатя…
Снова наступает и вытаскивает и кармана нож…
Глава 7
Нервно сглатываю…
Он видит мой страх и усмехается…
–Я знаю, что ты умная девочка и не сделаешь такого глупого слабого поступка… Жизнь- самое дорогое, что есть у человека. Потому что он и есть жизнь… Она в его руках… Человек сам кует свое счастье, сам определяет свою судьбу… Неужели ты не понимаешь, что я выбрал нам с тобой судьбу по любви? Что бы ждало тебя с тем уродом, которого ты даже не знала? А мы с тобой…
–Я тебя тоже не знаю….– говорю потухшим голосом.
Снова шаг ко мне. Вздрагиваю.
–Врешь… Я твой Марат, Фатя. Тот, кто обещал сделать тебя счастливой… Превратить твою жизнь в сон…
Я нервно вскидываю подбородок, борясь со слезами.
–Того Марата никогда не было… Ты все врал… Ты просто играл в меня…
Его ноздри яростно раздуваются.
Он тоже сглатывает ком в горле.
– Ты… трогал меня, Марат? Я хочу знать… Опустился ли ты до того, чтобы изнасиловать меня…
Его челюсть сжата. Желваки играют на лице.
Поднимает нож, заносит…
Я замираю, в испуге жмурю глаза, а когда распахиваю, вижу на его запястье порез.
Он подносит руку к простыни и, не сводя с меня глаз, держит ее на ней. Когда я вижу, как на белоснежную ткань начинают падать капли крови, я понимаю, что он задумал…
–Для окружающих это ничего не изменит, Фатя. Ты в моем доме. В моей спальне. Ты меченая мной. Я тебя взял. То, что я сейчас поступил вот так вместо того, чтобы сделать то, что должен мужчина с желанной женщиной в своей спальне, это тоже ради тебя… Я даю тебе время привыкнуть. Принять меня… Но это не значит, что мое терпение безгранично… Ты станешь моей. Для всего мира. И для нас двоих. Ты сама покорно снимешь с себя одежду, дашь мне трогать тебя, дашь рассматривать так, как я захочу, а потом покорно ляжешь и отдашь мне себя. За тобой лишь право выбрать, когда это произойдет…
Я нервно облизываю сухие губы. Меня накрывает легкое облегчение… Значит, сегодня он не полезет ко мне… Но…
–Ты очень бледная… -небрежно мажет рукой по щеке,– Сейчас принесут еду. Поешь. Завтра мы встретимся со старшими, а послезавтра будет свадьба.
На этих словах он подходит к банкетке и берет огромную охапку красных роз. Такие же, какие он дарил мне, когда приезжал в Москву. Только больше…
Только сейчас понимаю, что в комнате стоит удивительный аромат свежести роз. От ужаса я его даже не чувствовала…
Кладет цветы на кровать и тут же цепляет меня своим острым взглядом. Снова едет по шее, груди, талии, бедрам, ногам.
–Чтобы не забывала, чья ты…– выдыхает сипло и выходит из комнаты…
Глава 8
Марат заводит меня в гостевую комнату дома моего отца. От стыда и страха моя голова опущена так низко, что я вижу только ботинки своего отца… Бахрома платка, который накинут на мою голову, истерично подрагивает. В такт моему дикому сердцебиению.
Это тоже часть традиции. Когда невинная девушка переступает порог дома будущего мужа, кто-то из женщин ее нового дома накидывает на ее голову платок. Символ того, что теперь она- часть их семьи. Вступила во взрослую жизнь…
Я хорошо знала мать Марата. И когда с утра следующего дня после похищения меня привели на кухню, она действительно старалась радушно меня принять.
Эта женщина не была виновата в том, что ее сын оказался таким уродом. На самом деле, я не верю в то, что родители несут ответственность за своих детей.
Мать Марата была учительницей начальных классов, самоотверженно отдавая себя своим ученикам, работе. Она действительно пыталась воспитать из него хорошего мужчину. Его отец погиб в автокатастрофе, когда сыну не было и годика. Женщина поднимала ребенка сама. И даже школу Марат окончил хорошо. Ему и правда прочили поступление в институт, он и правда выбрал себе специальность юриста, только…
Только жажда легких денег победила… Зачем еще идут по кривой дорожке? Он хотел всего и сразу… И не был готов трудиться в поте лица, идя к своей цели, как мой отец…
–Дочка, я так счастлива, что матерью моих будущих внуков станешь именно ты…– обняла она меня с порога,– если он будет обижать, сразу говори мне, слышишь?!
Резеда была искренней. И от этой самой искренности на моих глазах сразу проступили слезы… Она ничего не знает, конечно же… Возможно, он наврал ей, что я сама добровольно с ним сбежала.
Мое сердце сжалось от смеси жалости к себе и смущения. Я понимала, что сорванную с постели простынь со следами «совершенного», согласно традиции, ей уже показали.
Господи, как же было стыдно стоять перед этой женщиной… Хотелось провалиться под стол. Дикие, ужасные традиции, ввергающие девушку в пучину многодневного позора…
Эта тема была такой унизительной, что я даже не стала ее обсуждать. Ее сочувствие или наоборот, отчуждение ничем мне не помогут. В этом мире все решали мужчины. И Марат был прав- теперь мою честь мог спасти только он сам. Мерзавец, сам же укравший меня у моей семьи и опорочивший меня…
Из кухни я выходила уже с платком на голове. Он нелепо болтался незапахнутым. Мне было плевать. Я никогда не носила платки и не собиралась это делать…
Облегченно вздохнула, когда поняла, что меня никто не пасет и не ходит по пятам, хотя в доме было не менее трех служанок. Снова поднялась в ту комнату, которую мне выделили. Планировка дома была простой и я сразу ее запомнила. Я в принципе хорошо ориентировалась в пространстве и объеме. Говорят, это очень нужный навык для хирурга, только…
Какое это теперь имело значение… Моя учеба, как и вся остальная моя жизнь, осталась в стороне.
Я подошла к двери и замерла на пороге. Внутри была девушка, которая заканчивала легкую уборку. Недовольно осмотрела помещение, потому что оно сплошь было уставлено всевозможными коробками и пакетами с брендовыми логотипами. Сколько здесь всего было- и не сосчитать…
–Марат Магомедович просил поднять это все сюда. Сказал, что это подарки к свадьбе.
Я равнодушно кивнула. Не хотела посвящать этих чужих в свой позор. Достаточно уже было того, что они смотрели на меня исподтишка со смесью любопытства и сарказма…
Еще бы. Испорченная хозяином. Выкраденная, как овца с пастбища. Уведенная от другого… Порченая… Интересно, какие еще определения мне навешают за спиной?
–Еще просили передать, что через час Вы с матерью Марата Магомедовича поедете в дом к Вашим родителям. Марат Магомедович будет ждать Вас уже там.
Сердце больно кольнуло. Значит, он уже там… Глумится над моим отцом. Тыкает ему в лицо моим бесчестием…
А еще по спине бежит дикий холодок… Марат бандит… А вдруг папа не сдержится… А вдруг выведет его из себя… Что будет тогда? Лишь бы он не причинил ему вреда!
К пакетам я ожидаемо не притронулась. В обозначенное время меня вывели к машине и мы покатили в наш поселок. Ехали минут тридцать. Да, Марат не увез меня далеко…
Дальше все как в тумане. Мы заходим в мой родной дом, в котором еще вчера я спокойно расхаживала по комнатам, а теперь я здесь как беглянка… Как та, что навеки запятнала его стены позором… Голова кружится, когда Марат выходит нам на встречу. Спокойный, как удав. Берет меня за руку, предварительно пронзительно посмотрев в глаза, подняв лицо за подбородок пальцами. В его действиях столько властности. Он все время доминирует. Ставит на место. Даже говорить ничего не нужно… Ведет за собой…
Я даже плохо соображаю, что на мне одето. В последний момент Резеда накинула на меня какое то свободное платье- халат. Все тело горело позором. Ощущение все равно было, что я словно бы голая.
Мы заходим внутрь.
Глаз магнитом притягивается к стоящей на столе корзине с красными яблоками. Меня обдает таким ушатом горячего стыда, что вот-вот упаду.
Ужасно, ужасно… Ужасно!
По древней традиции после первой брачной ночи семья жениха приходит в дом к семье невесты вот с такой корзиной, если девушка оказалась чиста и невинна…
А если нет- то обратно в дом отца она возвращается одна… Выброшенная из дома новоявленного мужа как нечистая, пользованная, недостойная…
Но этой корзиной Марат ведь не мою чистоту отцу демонстрировал, в которой и так никто не сомневался… Эти шикарный, наливные ало-бордовые яблоки говорили о том, что он со мной якобы сделал накануне… Это был сигнал моему отцу… Сигнал о том, что произошло с его дочерью в доме чужого мужчины, который её украл…
Страшно представить, кто еще видел этот позор, когда он заходил сюда с корзиной.
Соседи? Прислуга?
Обычно в таких ситуациях приезжают все родственники…
–Фатя,– слышу голос отца и поднимаю, наконец на него полный слез взгляд.
Его яростные слова гулом отдаются в голове.
– Имя этого человека не то, что никогда не прозвучит в этом доме! Если я просто даже узнаю, что ты о нем думаешь, я откажусь от тебя!
И вот, теперь я стою перед отцом, раз и навсегда покрыв себя и его позором. Тот, кого он так рьяно презирал, испортил меня. И теперь только от него зависит то, сохранит ли семья остатки чести…
Лицо отца каменное и бледное. Я физически ощущаю, как ему сейчас тяжело.
–Ты выйдешь замуж за Марата,– говорит он не своим голосом, сразу переходя к делу, – не нужно никакого торжества. Церемония никяха (прим.-мусульманский обряд брака), роспись в ЗАГСе и…
– Этот вопрос я решу сам, Анвар,– осекает отца Марат таким жестким тоном, что меня передергивает. Подходит ко мне, нагло разворачивает за руку к себе. Да, он больше не стесняется ко мне прикасаться… В его глазах огонь триумфа. Я его собственность. По праву его…
– Она теперь моя. Хочу, чтобы об этом узнал весь мир… Это будет самая громкая свадьба этого года в республике… Польщен, Анвар? Думаю, на браке с тем избранником твоей дочери, которого ты выбрал сам, ты срубил бы меньше дивидендов…
Отец хочет что-то сказать, но беспомощно делает шаг назад, пропуская острый укол в свой адрес со стороны Марата.
То, что Марат обращается к отцу на «ты», сильно режет слух. А еще я замечаю, что отец боится его. Господи, что такое сделал этот страшный человек с моей семьей меньше, чем за сутки…
–Благослови,– произносит он резко, подводя меня к папе.
Не глядя на нас, отец берет меня и Марата за руки и что-то про себя произносит. Мы не слышим. Возможно, это не благословение, а проклятие… А что, вполне…
–Снаружи тебя ждет твоя мать, Фатя,– обращается ко мне Марат, -можешь пойти к ней и успокоить её. Она сильно за тебя волнуется. Мы еще немного поговорим с твоим отцом и через полчаса поедем домой…
Pulsuz fraqment bitdi.