Kitabı oxu: «Квест. Страх или страсть»
Дисклеймер
Дорогие читатели! Вы открыли любовный роман, но не все истории о любви – добрые и приятные. Эта как раз такая. Она может вызвать у вас чувство страха, отторжения и даже омерзение. Если вы не готовы – пожалуйста, закройте эту книгу. Ваше психическое здоровье важно.
Список возможных триггеров:
Преследование и сталкинг.
Проникновение в жилище.
Порча имущества.
Похищение человека.
Ограничение свободы воли и передвижения.
Сексуальное, финансовое и психологическое насилие.
Абьюзивное поведение.
Психические расстройства.
Внимание!
Автор не романтизирует всё, что перечислил выше. Он просто рассказывает историю такой, какая она есть.
•
И если вы любите читать о благородных рыцарях, ещё раз настоятельно рекомендую закрыть эту книгу. Но если в жизни вы выбираете хороших мальчиков, а втайне мечтаете о монстрах – устраивайтесь поудобнее. Отложите все бытовые дела, потому что вас ожидает obsession. И не забудьте забронировать путёвку в психдиспансер.
Она вам непременно пригодится.
Ты дала согласие на прохождение хоррор-квеста в режиме сложности "hard". Приятной игры, хорошая девочка.
Пролог
Саундтрек к главе:
rvnti – On my throne
– Вы должны выбрать уровень сложности квеста «Логово маньяка», который определяется интенсивностью взаимодействия с актёром. Уровень «low» самый лёгкий, актёр будет вас пугать, но не нарушать границ тела. Уровень «medium» предполагает прикосновения, но актёр не причинит боли. Уровень «hаrd» самый сложный, с высоким уровнем контактности, актёр может грубо хватать, удерживать, утаскивать, разделять игроков, причинять боль. – монотонно, заученно тараторит администратор квест-комнаты, молодая блондинка в крупных роговых очках.
– Конечно, мы выбираем «hаrd»! – воодушевлённо отвечаю и ловлю обречённый взгляд Афины.
– Яра, может не надо? Я боюсь… – робко поскуливает, рассматривая мрачный интерьер с искусственными черепами и паутиной вокруг стойки администратора.
– Надо. Тебе пора встряхнуться, и день рождения – идеальный повод. Афи, не забывай, маньяк не настоящий. Это всего лишь актёр.
Я подписываю соглашение о том, что если в процессе квеста мы получим травмы – сами виноваты и вообще только этого и хотели. Затем администратор ведёт нас к узкой чёрной двери. Афина нервно вцепляется в мои пальцы и дрожит от страха, но уверена – я всё делаю правильно. Моей двоюродной сестре давно пора выгребать из дерьмовой зоны комфорта и выплеск адреналина – то, что поможет разбудить её наконец.
Нас приглашают в тесную комнату, где из убранства только длинная скамейка напротив небольшого плазменного телевизора и ещё одна узкая чёрная дверь.
– Не забывайте, что если захотите остановить игру досрочно, все игроки обязаны повернуться к камере – они расположены в каждом углу, и показать руками жест «крест». Приятного досуга! – администратор захлопывает дверь, оставляя нас наедине, и звук поворачивающегося замка звучит непривычно громко и жутко многообещающе.
Мы с Афиной садимся на скамейку перед телевизором. Он загорается серыми крапинками, будто не ловит сигнал, а затем на экране хаотично начинают мелькать искажённые кадры заплаканных девичьих лиц.
«Одержимый маньяк, который похищает женщин, давно лишил спокойствия маленький провинциальный городок. По легенде он увлекает жертв в свой дом на окраине и долго играет с ними в догонялки и прятки, прежде чем убьёт. Его жилище, как холодная каменная ловушка, не выпустило ни одну из тех, кто попала в него», – под рассказ в динамиках на экране мелькают женские туфли и сумочки на мокрой земле, в лужах чёрного дождя, а затем освещенный вспышкой молнии – особняк из камня, словно серый склеп, – «Сегодня и вы оказались в логове маньяка, и ваша миссия – найти выход и избежать жуткой участи». – под эту концовку на экране вспыхивает маска, будто сшитая из кожи жертв. Её глазницы, затянутые чёрной сеткой, не дают увидеть глаза маньяка. А хищный оскал из острых металлических зубов внушает первобытный ужас.
Слышу, как Афи тяжело сглатывает. И честно, сама уже слегка растеряла отвагу. Экран мерцает и гаснет, вместе со светом в комнате, а та, вторая дверь, приоткрывается с жутким скрипом, приглашая войти. Единственный источник очень тусклого света находится в следующей комнате и нам придётся принять пугающее приглашение.
– Это всего лишь актёр. – проговариваю вслух, успокаивая то ли Афину, то ли себя, и беру её за руку, увлекая в новую дверь.
Робкий источник света представлен в виде хлипкого фонарика на заряжающей его базе. Рассеянное, едва уловимое свечение выхватывает каменную кладку на стенах, огромную кованую кровать, комод и кресло-качалку. Мы осматриваемся совсем недолго, прежде чем свет гаснет полностью, погружая нас в самую плотную, самую непроглядную тьму.
– Яра! – взвизгивает Афи и чуть не запрыгивает на меня верхом.
В ту же секунду тусклый свет возвращается и мы видим его в кресле-качалке. Здоровенный двухметровый мордоворот в брюках-карго и водолазке, в кровавом фартуке, надетом на мощный торс, в кожаных перчатках на руках, которые сжимают крупную стальную цепь. В той самой жуткой маске с сияющими холодным металлическим блеском зубами. От эффекта неожиданности обе взвизгиваем, как бешеные поросята. Свет снова гаснет, углубляя в липкий страх, но быстро возвращается через тот же самый хлипкий фонарик на подзарядке. Кресло пусто, но его медленное покачивание вперёд-назад напоминает, что секунду назад в нём сидел маньяк.
– Не забывайте, ваша миссия – сбежать отсюда. – раздаётся подсказка администратора в динамиках.
Я оглядываюсь – единственная дверь, через которую попали сюда, уже заперта. Других нет.
– Афи, ищем, тут должна быть лазейка. – стараюсь говорить уверенно, но голос предательски дрожит, а образ мордоворота в маске не покидает сознание.
«Господи, ну и зачем я выбрала «hard»-режим?»
– Я с места сдвинуться боюсь! – скулит Афина, вцепившись в мою руку.
– Ладно. Стой, где стоишь, я поищу. – дрожащим голосом отвечаю ей и начинаю двигаться вдоль стены, ощупывая её на предмет скрытых дверей.
Откуда-то же вылез чёртов маньяк. И куда-то спрятался от нас. Его незримое присутствие неумолимо ощущается в этой комнате и холодит кожу, пуская по ней лавину болезненных мурашек. Взгляд цепляется за кровать – скорее всего, он под ней. Страшно заглянуть туда, но я медленно подкрадываюсь к цели. Афи быстро понимает, что стоять одиночкой в углу жуткой комнаты страшнее, чем двигаться вслед за мной, поэтому не медля присоединяется. Я осторожно встаю на четвереньки перед кроватью и заглядываю под неё. Оттуда на меня смотрит непроглядная тьма и маньяка в ней не видно. Свет снова полностью гаснет, и под визг Афины я чувствую, как вокруг лодыжек смыкаются крупные кисти мужских рук. Визжу, как озверевшая чихуахуа, пока меня волоком тащат по полу в кромешной темноте, а затем подхватывают под грудь и заталкивают в узкое пространство, похожее, по ощущениям, на шкаф.
В этой ловушке на меня наваливается огромное тело. Металлические зубы скользят по коже шеи, плеч, декольте, царапают и холодят кожу. Это ощущается так, будто он…обнюхивает меня. Не вижу, но чувствую, как страшная маска застыла в нескольких сантиметрах от лица. Горячее дыхание прорывается сквозь металлические зубы, и меня окатывает выразительный, яркий запах – кажется маньяк жуёт лимонную карамельку.
– Как сладко ты кричишь. – произносит свою первую фразу жутким, потусторонним голосом, будто в его маске есть устройство, меняющее его с человеческого на загробный, – Украду тебя в комнату без камер и посмотрим, как ты будешь кричать там.
Низ живота сжимается и взрывается странными ощущениями от этих слов, от ледяных зубов, снова путешествующих по моей шее, от кисло-сладкого лимонного аромата. В следующую секунду боковая дверка распахивается и я вываливаюсь в кромешную темень.
– Яра! Ты в порядке? – тусклый свет снова загорается, вижу блестящие от ужаса глаза Афи, спрятавшейся под кроватью.
– В полном! – странный, жгучий азарт заставляет встать на четвереньки и начать исследовать комнату снова.
Оборачиваюсь назад – я выпала из потайной дверцы в боковой части огромного комода. Видимо там лазейка, по которой маньяк появляется в комнате. Должна быть ещё, как минимум, одна. Ползаю по полу, ощупывая пространство, и взгляд снова цепляется за Афину под кроватью.
– Потрогай стены и пол, нет ли там потайной двери?
Афи несмело ёрзаёт под кроватью, как огромная неуклюжая гусеница.
– Как же тут пыльно, нечем дышать… Ой! Яра, кажется нашла!
Я молниеносно заползаю к ней. Действительно, крошечный лаз, закрытый на огромный навесной замок.
– Если есть замок, значит, где-то должен быть и ключ от него! Пошли искать! Перевернём эту чёртову комнату вверх дном!
Приободрившаяся Афи выползает вслед за мной из под кровати, но свет снова гаснет, погружая нас в непроглядную тьму. Застываю на четвереньках. Тишина в комнате столь же оглушительная, сколь темнота, а затем звук скримера, вкупе с мерцающим, словно молния, белым светом, заставляет подпрыгнуть. Страшная маска прямо перед лицом. Отпрыгиваю от маньяка, больно ударившись плечами о стальную кровать, разворачиваюсь и ползу под неё, но холодная и тяжелая стальная цепь ложится на грудь, притягивая меня к преследователю.
Снова чёрная мгла и тяжелое дыхание в макушку, окутанное сладким лимонным ароматом. Цепь сильнее стягивается на груди, причиняя боль, но странное волнение внизу живота вытесняет её.
– Мне нравятся умные девочки. – басит потусторонний голос в ухо и что-то холодное, металлическое остро впивается в шею.
Весь воздух покидает лёгкие от болезненного скольжения грубого предмета, от крепко стянутой на груди цепи. Вниз, по руке, пока в мою кисть не ложится что-то огромное и тяжелое. Цепь размыкается, отпуская, а через секунду тусклый свет снова выхватывает очертания комнаты. Я смотрю в руку и не верю своим глазам – ключ! Он дал мне ключ!
– Афина! – ныряю с ним под кровать и ползу к заветной дверце.
– Яра, может не надо? Если он сам дал его тебе, значит это ловушка! – вывод моей сестры кажется вполне здравомыслящим.
– Вот и проверим. – шепчу ей и вставляю трясущимися руками ключ в дуло замка.
Проворачиваю. С громким треском, от которого обе вздрагиваем, засов размыкается. Открываю небольшой люк – за ним кромешная темнота. Ощупываю пространство руками и убеждаюсь – нас ждет узкий лаз, абсолютно лишённый света. Ад для клаустрофоба.
– Афина, принеси тот фонарик. – шепчу в наглухо чёрное пространство лаза.
Она в секунду выметается из под кровати и так же быстро возвращается. Свечу вглубь прохода, вижу кучу извилин и ответвлений. Залезть сюда – сомнительная перспектива, но других путей кажется нет.
– Не отставай. – командую сестре и ныряю в чёрный проход.
Узкий, душный и вонючий до невозможности. Сдавливающий со всех сторон, будто странствую по чьей-то кишке. Стараюсь ползти как можно быстрее, потому что с каждым движением желание вырваться отсюда становится невыносимым. А самое худшее – заряд и так тусклого фонарика садится. Скоро он погаснет и придётся двигаться в этом жутком пространстве исключительно на ощупь. Эта перспектива пугает до усрачки. Сзади, пыхтя, пробирается Афи, толкая меня в задницу макушкой. Свет тускнеет с каждой секундой и наконец, окончательно гаснет.
– Пиздец! – только и вырывается из пересохшего горла.
Карабкаюсь на ощупь. Медленнее. Сложнее. Узкое пространство и темнота начинают давить, окуная в панику и лишая кислорода, которого здесь и так немного. Держусь из последних сил ради Афи, которая точно боится больше, чем я.
Руки упираются в глухую стену. Ощупываю пространство, пытаясь найти поворот, новый ход в страшной кишке, но его нет. Мы заперты в долбанном тупике, и от осознания меня прошибает пот. Неужели придётся вновь проделать сложный путь обратно, вслепую? Внезапно перед лицом распахивается маленькое окошко, залитое серым светом. Сильные руки в кожаных перчатках затягивают меня в это пространство. Оборачиваюсь в лаз и вижу, как маленькая дверца захлопывается прямо перед ошарашенным лицом Афины. Она осталась там одна, в жутком узком коридоре. А я здесь, с маньяком, в маленькой комнатке, похожей на каменную темницу. Воплю во всю глотку, пока он тащит меня к стене, приковывает к ней тяжёлыми металлическими наручниками.
Пять секунд – и я распята на холодных и шершавых камнях. Страшная маска зависает перед лицом надолго, будто рассматривая мой страх. Пытаюсь уловить глаза актёра, но сетка, вшитая в глазницы, не даёт доступа к ним. Остаётся лишь вымышленный контакт, который только чувствуешь, но не видишь. Замираю, растекаюсь по холодной стене, чувствуя, как меня сканируют. Слишком глубоко. Слишком досконально. И слишком странная химия буквально затопляет маленькую келью, в которой мы наедине.
– Я обожаю смелых девочек. С вами весело играть. – утробный демонический голос, изменённый устройством в маске, прошибает до пят, словно электричество, а лимонный запах вновь заползает в ноздри и волнует низ живота, – Хочешь освободиться, хорошая девочка? – крупная кисть, затянутая в кожаную перчатку, мягко скользит по щеке к шее, вниз, почти интимно ласкает кожу, и я свожу ноги, проглатывая нервный ком размером с грузовик.
– Хочу… – робко шепчу и шумно выдыхаю от того, что его пальцы нежно проходятся по моим соскам, которые стоят так, что вот-вот вспорют собой влажную от пота майку.
– Тогда спой мне песенку. Хочу послушать твой голосок. – низко рокочет бас из маски.
Не знаю, откуда такая быстрая реакция, но уже через секунду я пою ему последнюю песню, что услышала – саундтрек к сериалу «Очень странные дела».
И если бы я только могла,
Я бы заключила с Богом сделку,
И мы смогли бы поменяться ролями.
Чтобы он прошёлся той же дорогой,
Безо всяких трудностей
Взбежал на тот холм.
Маньяк слушает меня, склонив голову набок. И как только заканчиваю, отстёгивает запястья из наручников.
– Дальше, послушная девочка. – открывает другую маленькую дверцу и, схватив за шиворот, снова погружает в чёрный узкий лаз.
Дверца захлопывается, в ней громко щёлкает звук поворачивающегося замка.
– Афи! – несмело подаю голос.
– Я здесь. – раздаётся откуда-то из-за стены.
В следующую секунду пространство лаза заливает достаточно яркий свет для того, чтобы рассмотреть все изгибы.
– Час игры прошёл. Вы не прошли квест, не нашли выход из логова маньяка. Но в следующий раз удача обязательно улыбнётся вам. Возвращайтесь по лазу в комнату. – раздаётся голос администратора игры.
Я гребу по узкой кишке как можно скорее. Вспотевшая, грязная, мокрая и жутко взволнованная. Страшная игра окончилась, и даже радостно, наконец, вырваться из этого пространства, ставшего слишком реалистичным. Но мужчина в маске и воспоминания о его прикосновениях заставляют кровь закипать под кожей.
Часть 1. Уровень взаимодействия «low».
Глава 1.
Саундтрек к главе:
bulletrain, skyfall beats – whisper
– Яра, я взрываюсь от эмоций! Это было жутко страшно, но и жутко интересно! Хочется вернуться и попробовать снова! – неустанно щебечет Афина, пока мы шагаем пешком к ближайшей кофейне.
Не самое лучшее место для того, чтобы отмечать в нём девятнадцатилетие. Но чиканутый отец Афи настрого запретил вести её в клуб или ресторан. У него аллергия даже на мысль о том, что его дочь может хотя бы понюхать крышку от алкогольного напитка. Не говоря о том, чтобы выпить что-то крепче, чем молочный коктейль. Поэтому нам разрешено сходить только в кофейню. Спасибо хоть, не в детское кафе!
– Вот видишь, а ты не хотела идти! – любуюсь голубыми глазками Афи, в которых редко мелькает блеск жизни такой, как сейчас.
– Но я очень рада, что маньяк касался исключительно тебя! – смеётся, а низ моего живота снова выразительно сжимается от воспоминаний о мощных руках, путешествующих по телу в каменной келье.
«Не знаю, почему он сфокусировался на мне, когда рядом более молодая, более красивая и более трусливая Афина. Но определенно, эта игра ещё долго будет вспыхивать в воспоминаниях».
Мы устраиваемся за стойкой перед панорамным окном, вид из которого правда удручающий. На острове, где живём, нет красивых мест или роскошной архитектуры. Картинка за окном больше напоминает кадр из триллера о пост-апокалипсисе или зомбилэнде. Серые невысокие здания угрюмо смотрят на дорогу, а прохожих почти нет. Маленький островок Дюран, словно каменный мешок, живущий в вечном анабиозе, и люди здесь злые, вечно угрюмые. Возможно потому, что нас не так уж и много, и жизнь на острове ощущается, как отбывание срока в колонии для заключённых. Каждый знает друг друга в лицо, а слухи распространяются со скоростью вируса. Именно это сгубило некогда жизнерадостную Афи и превратило нас обоих в тех, на кого показывают пальцем, с кем не всегда здороваются, о ком презрительно шепчутся.
Тёплая кружка с кокосовым латте приятно греет ладони, а живые эмоции в глазах Афи – растапливают сердце.
– С девятнадцатилетием, любимая сестрёнка. Искренне желаю тебе влюбиться – ярко и взаимно, в восхитительного красавчика, похожего на твоего обожаемого Тома Харди!
Афина хихикает и мы чокаемся кружками с кофе.
– Прикольное пожелание, Яра! Учитывая, что я совсем никогда не влюблялась… Иногда кажется, что и не влюблюсь.
– Прямо совсем никогда? – поправляю её спутанные после квеста золотистые локоны.
– Ну знаешь… Есть один мальчик, которого почему-то не могу забыть. Но это такая глупая история! – её ангельские голубые глаза блуждают по пейзажу за окном, – Мне было лет шесть, кажется. И я складывала замок из гальки на пляже. Внезапно ко мне присоединился мальчик постарше, почти подросток. Не знаю, что сподвигло его играть с маленькой девочкой. Но он стал помогать и мы вместе сложили просто огромнейший замок из камней. Иногда стены рушились, и тогда мы начинали всё сначала.
– Как романтично. – очарованно шепчу, слушая её рассказ, – У меня тоже есть мальчик из детства, которого не могу забыть. Только к сожалению, если твой мальчик помогал строить дом, мой наоборот – сломал тот, что построила я. Но сама виновата.
– Как это? – тихо спрашивает Афина.
– На соседней улице жил один мальчишка, ровесник. У него был жуткий багровый шрам на щеке, будто ожог. Ребята придумали легенду, что этот мальчик вызвал Пиковую Даму, и она прокляла его, дала пощёчину, от этого и уродливый след. Мы боялись его, боялись его внешности, боялись играть с ним. Глупые дети. Однажды я склеила картонный домик для кукол и собственноручно раскрасила его. Вытащила на улицу и собиралась поиграть им с подружками. И тут этот мальчишка со шрамом, тут как тут. Просится в игру с нами. Я стала его прогонять и обзывать уродом, а он в отместку отобрал и растоптал мой домик. Ох, как же я ревела тогда, проклиная его! А сейчас вспоминаю несчастного ребёнка, которого бесконечно буллили, и мне его так жаль… С удовольствием попросила бы прощения за тот инцидент, но мальчишка исчез с Дюрана навсегда.
– Эх, как бы я мечтала тоже исчезнуть из этой дыры… – тяжко вздыхает Афина.
И мы обе знаем, что это невозможно. Дик, её больной на голову отец, костьми ляжет, но не отпустит от себя дочь. Он приложил все усилия для того, чтобы лишить Афину даже шанса на самостоятельность. Вплоть до того, что умышленно не стал давать ей никакого образования кроме школы. А инцидент годовой давности, сломавший Афину раз и навсегда, только укрепил его разрушительное отношение к собственному ребёнку.
– Давай не будем о грустном. – поглаживаю её руку, – Рано или поздно всё обязательно изменится.
Наш интимный разговор прерывает официант, внезапно возникший рядом.
– Вам прислали комплимент. – ставит передо мной десертную тарелку с аккуратным кусочком чизкейка.
Но рядом с ним есть кое-что ещё. Хлопаю глазами, онемев, как рыба, и осторожно трогаю прозрачную целлофановую обёртку. На краешке тарелки, рядом с треугольником десерта, лежит жёлтая карамелька. Оборачиваюсь и обвожу глазами немногочисленных гостей кофейни. Компания молодых девушек и пожилая семейная пара.
– Кто? Кто прислал это? – с паникой спрашиваю официанта.
– Он пожелал остаться инкогнито. – загадочно отвечает и удаляется.
Я молниеносно хватаю карамельку, дёргаю целлофан и подношу к носу. Да, всё как и предчувствовала. Она пахнет лимоном.
Отбрасываю конфету на тарелку и с ужасом пялюсь.
– Яра, ты чего? – притихшим голосом спрашивает Афина.
– Лимонная конфета… Тот парень на квесте… От него сильно пахло именно этим… – горло сжимается первобытным страхом, и слова еле выдавливаются.
– Может это совпадение? Мы даже не заметили, чтобы сюда кто-то входил, Яра!
– Таких совпадений не бывает. – не отвожу глаз от блестящей конфеты.
– Может, ты ему просто понравилась? Расслабься, Яра. Сама говорила – это всего лишь актёр!
– Поехали домой. Мне страшно. – только и могу ответить.
Афи кивает, и мы быстро собираемся. Но перед тем, как уйти, я не выдерживаю и забираю с собой злополучную жёлтую карамельку.
