Kitabı oxu: «Дублёр, или Звезда земная»
Дублёр или Звезда земная
Твори в позитиве
– 1 -
Рейс «Анталия – Санкт-Петербург» подходил к концу. Туристы, отдохнувшие и счастливые, возвращались домой в родные пенаты. Группа молодых людей в конце салона всё время шумела и громко шутила. Старшему бортпроводнику даже пришлось сделать им замечание.
– Всё, остался последний рывок. Вот защитим дипломные работы, тогда оторвемся.
– Да, но говорят, последний курс – самый сложный.
– А, чего сложный-то? Вон кого-то уже на роль утвердили, – парень похлопал друга по плечу, – Главную роль, прошу заметить! И как, вживаешься ты в роль пилота?
– Ага, вживаюсь. Летаю во сне.
Парни громко захохотали.
– Вообще режиссёр – крутой чувак. Он мне сказал, что нельзя сыграть небо, стоя обеими ногами на земле. И… и отправил меня в лётную школу!
– Да, ладно?!
– Серьёзно!
– И что ты уже летал? Сам летал?
– А… мне бы хотелось сказать: «Да! Я летал!» Но, если честно, то скорее держался за штурвал.
– Самолёт легонько качнуло. Потом тряхнуло сильнее. Борт немного наклонился вправо. По салону быстро пробежала бортпроводница.
– Что происходит? – молодой актёр заметил, что-то не так. Бортпроводники попросили пассажиров с первых сидений пересесть дальше. Из кабины пилотов вынесли мужчину в кителе и уложили на кресла.
– Это кто? Наш пилот?! – взволнованно перешептывались ребята, – Что с ним?
– Минуту внимания, пожалуйста. Среди пассажиров есть медицинские работники? Нужна помощь.
В салоне стояла полная тишина.
– Я – доктор, – наконец раздалось в конце салона.
– Слава Богу! Пожалуйста, проходите. Командиру экипажа стало плохо. Он потерял сознание, – как можно тише говорила девушка, – Аптечку уже несут.
Доктор принялся осматривать пилота. Тут самолет тряхнуло снова, уже сильнее, и он наклонился на другой борт. Люди запаниковали. По коридору весь красный прошел быстрыми шагами второй пилот.
– Я сейчас, – бортпроводница последовала за ним, – Без паники. Оставайтесь на своих местах. Пристегните ремни.
«А кто же за штурвалом?» – промелькнуло в голове молодого актера, – Автопилот? Нам же снижаться через несколько минут». Он прошел к отделению бортпроводников и услышал разговор.
– Второй пилот не может сажать самолет. Это его первый полет. Он только после летного училища. У него истерика. И его тошнит в туалете. Что делать? – кратко излагал старший бортпроводник.
По спине парня прокатился холодок. Он прошел через салон в кабину пилотов. Она была пуста. На панели управления лежали наушники, из которых надрывно орал диспетчер.
– Прием, прием! Борт триста семьдесят пять! Меня кто-нибудь слышит? Доложите ситуацию! Да куда вы все подевались?!
Парень повернулся к выходу. На минутку задумался. Потом взял наушники и сел в кресло пилота.
– Прием. Говорит борт триста семьдесят пять. Первому пилоту стало плохо. Второму… тоже.
– Кто это говорит? Кто за штурвалом? – скороговоркой говорил диспетчер.
– Я – пассажир. За штурвалом… никого.
На другом конце провода воцарилась тишина. Было слышно, что они что-то громко выясняют.
– Прием, – парень с ужасом смотрел в лобовое стекло и видел перед собой только небо.
– Прием, – наконец послышалось из наушников, – Парень, ты как оказался в кабине пилотов? У тебя есть лётный опыт?
– Просто зашел. Да, лётный опыт есть небольшой.
– Опыт посадки воздушного судна?
– Два раза я это делал, – честно отвечал он, до сих пор не понимая, однако к чему все эти вопросы.
– Значит, сейчас будет третий. Приготовиться к снижению. Парень, будешь сажать самолет, – отозвался голос в наушниках.
– Подождите, подождите! Как сажать самолет?! Я – нет! Я – не пилот! Тут же люди! – молодого человека бросило в жар от услышанного.
– Вот именно! Будешь сажать! – истошно заорал диспетчер, – Спокойно, парень, я буду говорить тебе, что нужно делать. У тебя всё получится.
В этот момент в кабину зашел старший бортпроводник.
– С нами связались из командно-диспетчерского пункта. Среди пассажиров нет никого с летными навыками. Мы передали нашу ситуацию. Сажать самолет придется тебе, – старался как можно спокойнее говорить он.
– А как же второй пилот? – актера охватила паника, – Он же в норме. Ну, вколите ему что-нибудь успокоительное! – его руки дрожали, лицо раскраснелось от волнения.
– Да, пойми ты! Мы пытались привести его в чувства! Доктор сказал, что он не сможет. Истерика у него.
– Так, я-то вообще не могу! Я не умею! Чего я летал-то? Несколько раз на легком самолете! С инструктором рядом. И без никого. Без людей в салоне!
Парень попытался встать из кресла, но рука бортпроводника тяжело опустилась ему на плечо.
– Я знаю, что ты боишься. Но ты сможешь, – сказал он тихо, – Иначе нельзя. Мне в салон нужно к пассажирам. Удачи тебе, мальчик.
– Слышишь меня? – снова послышался голос из наушников.
Молодой человек глубоко вздохнул, взял себя в руки и решительно посмотрел вперед.
– Я слышу.
– Отлично. Отключи автопилот. Выровняй линию горизонта. Знаешь, как?
– Да, – коротко ответил он.
Он крепко взял штурвал и слегка потянул на себя. Он почувствовал, как машина послушно отреагировала.
– Всё, выровнял.
– Отлично. Теперь сбрасывай мощность. Потяни дроссель. Он находится справа. Белого цвета.
– Да, нашел, – он уверенно надавил на рычаг, – Готово. Жду переключения, – он замолчал, прислушиваясь к звуку двигателей. Они загудели глуши.
– Хорошо. Начинай понемногу снижаться.
Самолет неожиданно затрясло.
– Мы попали в турбулентность. Жду прохождения воздушной ямы и приступаю к снижению.
Он только крепче сжал штурвал.
– Хорошо. Плавно опускай нос судна.
Парень надавил на штурвал. Самолет медленно пошел вниз.
– Хорошо, – четко командовал авиадиспетчер, – Веду тебя. Будем сбрасывать топливо.
– Что? Зачем?
– Садимся в аварийных условиях. С топливом в баках очень рискованно. Велика вероятность взрыва.
– Но без топлива я не смогу при необходимости уйти на второй круг, – голос актера дрожал, но руки уверенно держали штурвал.
Сотрудники аэропорта, собравшиеся в центре управления, переглянулись. Они понимали, что при таких летных навыках, а точнее практически при их отсутствии, уйти на второй круг он всё равно не сможет.
– Спокойно, тебе не понадобится. Погодные условия идеальные, – диспетчер тоже нервно сжимал микрофон, словно это был штурвал.
– Какая ветреность? – неожиданно для самого себя вспоминал парень важные для посадки параметры.
– Нулевая, – ободряюще произнес диспетчер, – Справа блокировка топлива. Деактивируй её. Нашел?
– Да. Нажал. Загорелась красная лампочка.
– Всё правильно. Теперь в верхнем углу переключи рычаг в сторону сброса.
– Готово, – он быстро выполнял все указания.
Послышался свист вытекающего топлива.
– Теперь плавно заходи на глиссаду. Когда увидишь взлетно-посадочную полосу, ровняй машину на неё.
Парень усиленно всматривался в картинку проявляющегося ландшафта, пытаясь рассмотреть среди множества зданий и дорог взлетную полосу.
– Я не могу найти полосу! Захожу на глиссаду. Где полоса? Не могу определить, где полоса!
Однообразные линии дорог внизу образовывали неразборчивую сетку.
– Спокойно. Я веду тебя. Ты правильно идешь!
Он неуверенно определил среди этой сетки очертания взлетно-посадочной полосы, отмеченной фонарями.
– Кажется, я её вижу, – вдруг закричал он, – Да, точно! Это полоса, полоса! – облегченно кричал молодой человек.
– Держи штурвал. Ровняй машину строго посередине полосы. Высота сто метров. Выпускай шасси. Жди касания. Знаешь, как гасить скорость?
– Реверсом тяги? – на автомате отвечал актер.
– Умничка! Знаешь, где на панели управления?
Он быстро искал нужные переключатели.
– Да! Нашел! Колесное торможение тоже вижу. Выпускаю шасси. Иду по глиссаде. Выпускаю закрылки. Выравниваю авиагоризонт, – громко и четко докладывал он, будто делал это уже много раз.
– Молодец! Приготовься к приземлению. Есть касание?
– Касание! – почувствовал он резкий и сильный удар шасси о бетон.
– Теперь опусти нос! – кричал голос в наушниках.
Самолет коснулся шасси взлетной полосы и понесся вперед.
– Гаси скорость реверсом тяги!
На удивление парень четко выполнял эти профессиональные указания. Машина стала замедлять ход.
– Теперь колесные тормоза!
В салоне уже раздались оглушительные аплодисменты и радостные крики. Молодой актер ничего этого не слышал. Он помнил слова инструктора, пока продолжается движение, посадка не закончена. Наконец самолет остановился. Послышались сирены скорой помощи. Быстро подогнали трап.
– Молодец, парень! Умница! Просто герой! – слышался восхищенный голос из наушников.
Молодой человек отклонился на спинку кресла и позволил себе отпустить штурвал. По его виску текла струйка пота, вся рубашка была мокрая. Дверь в кабину открыли врачи скорой помощи.
– Герой! Поздравляю! Ты как?
Он устало поднял глаза, попытался встать.
– Никто не пострадал?
– Никто. Можешь встать?
– Нет, – ноги были словно ватные.
– Понятно. У него шок. Поднимайте его.
Его взяли под руки и отвели в машину скорой помощи. Пока он шел по салону, десятки глаз с благодарностью смотрели на него. Этот момент он будет помнить всю свою жизнь: десятки благодарных глаз, десятки спасенных им жизней.
Прошло двенадцать лет.
– 2 –
– И где эта Кристина? Уже без двух минут восемь, – разводила руками молоденькая провизор.
– Да вон она бежит, – громко прихлебывая горячий чай, махнула в сторону окна санитарка.
В дверях показалась девушка.
– Ой, чуть не опоздала, – быстро скинула она легкий плащ, – Маргариты Сергеевны ещё нет?
– Ещё нет. Ты где ходишь?! Заведующая придет с минуты на минуту! Я принесу твой халат.
– Спасибо, Светик. Я спешила, как могла!
– Ага, спешила она. Как же! Опять, небось, до ночи свой сериал смотрела? – покачала головой санитарка.
– Тётя Катя! Ну, как же оторваться?! – Кристина приобняла женщину за плечи, – Самое же интересное!
– Ох, уж! Самое интересное! Замуж тебе надо, Кристинка. А то всё на своих нарисованных героев любуешься!
– Обязательно надо! – не возражала Кристина, одевая принесённый подругой халат, – Выйду, когда найду такого, как капитан Торин!
– Вот и глупая же ты, девочка! Зря только, что старший провизор. Хоть и умная, и образованная. Так и не девочка уже. А всё в сказки веришь! Они же там все ненастоящие.
– Так глупая или умная?! – весело подхватила Кристина.
– Так девочка или не девочка, – подмигнула Света.
– Да, ну, вас! Работать мне надо, – тётя Катя встала из-за стола и направилась в подсобку.
– Главное, чтобы не мальчик! Мальчик, думаю, капитану Торину точно не понравится! – смеясь, продолжала Света.
– Хохочут они, – вернулась тетя Катя и начала обычную уборку, – И чего в нем особенного? Красивый, что ли?
– Всё. Всё в нем особенное! – мечтательно отклонилась Кристина на спинку стула, – Высокий, красивый, сильный, умный, смелый, добрый. Самый лучший! А какой у него взгляд… Такой долгий с милым прищуром…
– Ой, не могу. Слушаю тебя, сама в него влюбляюсь, – протянула Света, – Правда, ни одной серии не смотрела.
– Так, девки, хватит уже! Вон Маргарита Сергеевна идет. Кристинка, ты журнал заполнила?
– Ой, забыла, – Кристина подскочила, как ошпаренная, и побежала к столу заполнять журнал.
– Вот сейчас будет вам и прищур, и защур, – не унималась санитарка.
– Я всё успею. Всё успею, – торопилась Кристина, – Ой, нет, не успею, – засуетилась она, – Тётя Катя, спасите, помогите! Задержите её, пожалуйста! А то сейчас разнос мне устроит!
– Ну, вот пусть тебя капитан Торин спасает! Это же он тебе ночью спать не давал!
– Ему некогда, он мир спасает, – быстро продолжала заполнять Кристина.
– Конечно, а тётя Катя помоги! У тёти Кати времени полно! Позови своего Торина помочь! Может он тебе журнал заполнит! – разглагольствовала она.
– Нет, тётя Катя, – серьёзно сказала Кристина, – Он всё равно не может. У него уважительная причина. Он – художественный персонаж, – и она от души рассмеялась.
– Очень смешно! А то я не знаю! Да я уже про вашего командира воздушного судна слышать не могу! – возмутилась тётя Катя.
В эту минуту в дверях показалась заведующая аптекой.
– Доброе утро! – хором поздоровались сотрудницы, – С выходом из отпуска!
– Доброе утро! Рада всех вас видеть! – по-хозяйски осматривая свои владения, проговорила Маргарита Сергеевна, – Как тут у вас дела?
– Всё хорошо. Всё в порядке. Работаем в обычном режиме, – вышла вперед Кристина, прикрывая за спиной недописанный журнал.
– Да, всё отлично, – пробубнила в полголоса тётя Катя, – Кто лекарство продает, а кто летает. Кто в небе, а кто в облаках, – и громко добавила, – Ничего не в порядке. По моей части, я имею в виду. Пойдемте-ка со мной на кухню, – она подмигнула Кристине и увела за собой заведующую.
«Спасибо!» – беззвучно одними только губами прошептала девушка. Несколько минут ей хватило. Она была очень рада своему маленькому дружному коллективу. Заведующая вскоре снова ушла, оставив Кристину разбираться с графиком работников.
– Светик, ты завтра работаешь с Ольгой, а послезавтра моя смена с Мариной.
– Я с Ольгой? Бли-ин! – протяжно проговорила Света, – Не люблю с ней смены. Она опять будет весь день ныть. Никакого позитива! Давай с тобой поменяемся. Я послезавтра с Мариной, а ты завтра с Ольгой.
– Ага? А я, значит, люблю весь день нытьё слушать?!
– Ну, пожалуйста – пожалуйста – пожалуйста! А я потом для тебя тоже что-нибудь сделаю. Например, всё, что угодно! Ну, ты же старшая по смене, ты должна нивелировать конфликтные ситуации в коллективе! – умоляюще смотрела на подругу Светка.
– Ох, и хитрющая ты! Ладно, уговорила. Тогда вечерний товар разбираешь ты!
– Согласна, – обрадовалась девушка.
На следующее утро Кристина пришла на работу пораньше. Она хотела успеть поработать с документами. В последнее время всю документацию вела она. Ходили слухи, что Маргариту Сергеевну планируют перевести в московский филиал, а Кристину назначат заведующей здесь. Она легко разобралась со всей отчетностью за время отпуска начальницы. Вскоре пришла её напарница Ольга.
– Кристина, привет! Какая же на улице отвратительная погода! – с порога стала возмущаться она.
– Привет, Оля! Что дождь начался?
– Ветер такой сильный, прямо неприятный, – поёжилась Ольга.
– Разве? Я не заметила, – отстраненно отозвалась Кристина.
– Ты документы в офис готовишь?
Кристина утвердительно кивнула головой.
– Как тебя это не раздражает? Делаешь работу Маргариты Сергеевны. А она, между прочим, зарплату за это получает. И в Москву скоро поедет.
– Ничего. Я люблю учиться новому.
– Ну-ну, тащи-тащи всё на себе. Кто везёт, на том и едут. Чаю хочу. Ты чайник ещё не ставила?
– Нет, хочу закончить отчет.
На часах было ровно восемь часов. Входной колокольчик мелодично зазвонил. В аптеку зашел пожилой человек.
– Кого там уже несет с утра пораньше? Не дадут чаю попить, – недовольно закатила глаза Ольга.
– Оля, аптека открыта, пришел покупатель, пожалуйста, будь вежлива, – Кристина любила людей, ей нравилось помогать и очень не нравилось такое отношение Ольги.
Ольга посмотрела в дверной проем, не спеша выходить в торговый зал.
– Он ничего не смотрит. Наверное, просто зашел от скуки, думаю, автобус просто ждет, дедок.
– Ну, Оля! – возмутилась Кристина, закрывая отчет, – А ты не думай, а просто выходи к человеку. Сама выйду, – поспешила Кристина.
– Доброе утро! Я могу вам чем-нибудь помочь? – с улыбкой обратилась она к посетителю. Мужчина не ответил, только тяжело опустился на стул возле стола с тонометром. Он тяжело дышал.
– Что с вами? Вам плохо? – подбежала к нему она.
– Дочка, сердце, – еле слышно сказал мужчина.
– Сердце? – разволновалась Кристина, – Осторожно. Я расстегну вам пуговицу на воротнике. Не двигайтесь. Сейчас я принесу вам лекарство, – она побежала к стеллажам с препаратами, – Ольга, Ольга, скорее принеси воды! – Кристина трясущимися руками достала таблетки. Наконец в зал вышла Оля со стаканом воды.
– Чего так долго?! – Кристина подбежала к мужчине, – Вот держите. Пейте. Сначала эту таблетку. Хорошо. Теперь нужно померить давление. Если высокое, то вот эту нужно положить под язык.
Она измерила давление. Оно действительно оказалось высоким.
– Возьмите вторую таблетку. Не двигайтесь. Оля, что ты стоишь? Быстро вызывай скорую.
Ольга с привычно недовольным видом набрала номер неотложки.
– Не волнуйтесь. Всё будет хорошо. Это очень хорошее лекарство. Скорая помощь уже едет.
Девушка не отходила от него ни на секунду. Врачи приехали быстро.
– Большая удача, что он зашел к вам. Приступ удалось купировать. Иначе… не успели бы, – сухо проговорил седовласый доктор.
Машина скорой помощи скрылась за поворотом. Кристина долго не могла прийти в себя. Теперь было самое время отпаивать валерианкой её саму.
– Ни одной спокойной смены! У нас тут аптека, а не травмпункт.
– Оля, как ты можешь быть такой бесчувственной?! Как можно так говорить?! – не выдержала Кристина, – Мы же давали клятву Гиппократа!
– Я – не давала. Я училась на другом отделении.
– Заметно! Тогда, что ты тут делаешь?!
Кристина всегда хотела быть врачом, но, к сожалению, боялась крови. Поэтому, закончив медицинский институт, она пришла работать в аптеку.
Прошел месяц. Кристина, как всегда, была очень занята в своей любимой аптеке. Было ещё рано. Тут в дверях появился уже знакомый ей пожилой человек.
– Здравствуй, дочка! – широко улыбаясь, поздоровался он.
– Ой, доброе утро! Рада вас видеть! Как вы себя чувствуете? – девушка сразу вспомнила своего случайного пациента.
– Теперь уже хорошо. Спасибо тебе, милая, спасла меня.
– Ну, что вы! Не за что, – ответила она, – Вы только, пожалуйста, следите за своим здоровьем. А-то вы мужчины совсем не хотите по врачам ходить!
– Это точно. По врачам ходить так скучно. Скажи лучше, как я могу тебя отблагодарить за твою доброту?
– Ничего не нужно. Я же уже сказала. Я рада, что у вас всё хорошо.
Тут у Кристины зазвонил телефон. Рингтон из любимого сериала разливался по всему залу, пока она доставала завалившуюся в кармане трубку. Звонила заведующая, чтобы дать очередные указания.
– Начальство, – обреченно вздохнула Кристина, положив трубку.
– Распоряжения начальства надо выполнять, – добродушно сказал он, – А как тебя зовут? Я даже не знаю, как зовут мою спасительницу.
– Кристина.
– Очень приятно. А я – Семён Петрович. Тебе нравится сериал про капитана Торина?
– Очень нравится, – улыбнулась она.
– А знаешь, что Родион Зотов, который играет Торина, на следующей неделе приезжает к нам на съемки?
– Как приезжает? Сам Родион Зотов? – Кристина остолбенела, блистеры с шумом посыпались из её рук на прилавок.
– Ну, так, приезжает. И останавливаются в нашем театре. Я же работаю вахтером в театре. Если хочешь, то я могу тебя к Зотову провести. Сейчас как раз для них гримёрки готовят. Сегодня же узнаю, какая будет для Зотова.
– Вы проведёте меня в гримёрку к Родиону Зотову? – не верила Кристина.
– Конечно. Позже я узнаю, где именно будут съемки. Тогда можешь и на съемки прийти посмотреть.
Кристина не могла вымолвить ни слова. Она увидит Родиона Зотова? Или даже будет с ним говорить? Как это возможно?! Всё это казалось ей сном.
– Это правда?
Старичок по-доброму усмехнулся и утвердительно покачал головой.
– В конце недели я зайду к вам и всё подробно расскажу. Готовьте блокнот для автографов. До свидания!
– До свидания! – еле слышно ответила шокированная девушка.
В аптеку вбежала запыхавшаяся Светка.
– Ой, опоздала? В пробку попала. Маргарита Сергеевна здесь?
Кристина не отвечала.
– Крис, ты чего молчишь? Заведующая тут, нет, спрашиваю?
– Ты видела, старичок сейчас выходил от нас?
– Ну, видела. И что?
– Это тот человек, которому стало плохо с сердцем. Помнишь, я рассказывала?
– А, конечно, помню! Так это он? Поблагодарить зашел?
– Ага. Ты знаешь, где он работает?
– Где? Хозяином нефтяной вышки и дарит её тебе? – шутила Светка.
– Круче, Светик, круче! Он работает в театре. И на следующей неделе к ним приезжает… Кто? Кто к ним приезжает?
– Кто к ним приезжает?
– Зотов! Зотов! Сам Родион Зотов! – закричала Кристина, – Сам Родион Зотов приезжает в наш город!
– Да, ладно?! На гастроли, что ли? – удивилась девушка.
– Нет, у них где-то тут съемки. И Семён Петрович меня к нему проведёт! – заговорнически добавила она.
– Проведет тебя к Зотову?! Не может быть!
– Сама в шоке!
Тут в зал вышла тетя Катя.
– Девчонки, что опять сидим, не работаем?
– Мы работаем, работаем. Мне иногда кажется, что это она тут заведующая, – тихо сказала Света.
Кристина согласно подмигнула.
– Что собираетесь делать? – продолжала санитарка.
Девушки переглянулись.
– Идти платье покупать! – в голос засмеялись они.
– Ко мне сестра завтра приезжает из Питера. Она модельер. Пойдет с нами и подберёт тебе самый классный лук. Твой Торин из телевизора выпрыгнет!
– Опять этот Торин! – ворчала тетя Катя, – Что его в штат к нам взяли? Каждый рабочий день с него начинается! И чего в нём нашли? А вот мне он вообще, как мужчина, не нравится, – многозначительно добавила она и ушла в дальнее помещение.
– Вот Торин-то расстроится, – хихикнула Светка.
– 3 –
Через два дня девушки выбрались в магазин.
– Куда идем? – поинтересовалась Света у сестры.
– Конечно, в «Глафиру»! Там отличные вещи! – ответила сестра.
– Ага, и цены там отличные! – присвистнула Света.
– Ну, вам же нужен супер лук?!
– Да, – отрезала Кристина и убедительно посмотрела на Свету, – Нам нужен супер лук.
– Значит, нам нужен супер лук и даже супер чеснок, – подмигнула Света подруге.
Они вошли в большой зеркальный магазин. Со всех сторон, выстроены в два яруса, на них смотрели манекены, облаченные в прекрасные костюмы и платья.
– Так… – осматривалась сестра Светы, – Кристина, тебе что нравится?
– Мне нравится всё! – честно ответила Кристина.
И действительно модели были очень интересные, из хорошей ткани и качественно выполненные.
– Смотри, Кристина, вот такое. Как тебе? Нежно-голубой градиент, переходящий в белые разводы. Похожее платье я видела в Милане в весенней коллекции. Заметь, этого года. Будем мерить. Ещё вот это коралловое посмотрим. Ещё вон то мятное. И… и… классику! Маленькое чёрное платье!
И начался калейдоскоп примерок. Кристина выходила то в одном платье, то в другом. И в каждом она была восхитительна.
– Нет, чёрное не хочу! – сказала Кристина, бесконечно дефилируя перед зеркалом, – Мрачно. И как-то помпезно.
– Да, ты что?! Очень круто!
– Нет, хочу небесно-голубое. Оно потрясающее!
– Почему чёрное помпезное? Для театра же выбираем наряд?
– Ну… не совсем для театра… – замялась Кристина.
– Так.. девчонки, колитесь. А то может на пикник красотку собираем. Тогда джинсы и футболку. Джинсы можно рваные, футболку не из последней коллекции.
– Нет, нет, в театр, – Кристина взглянула на подругу, ища поддержки, – Ну, мы же в театре будем…
– Короче, систр, приезжает Родион Зотов. И Кристина с ним встречается в театре.
– Кристина встречается с Зотовым?!
– Да, нет же! Светка, что ты болтаешь?! Просто один знакомый обещал провести к нему, – смутилась Кристина.
– А зачем? Ну, хотелось бы понять, так сказать, суть мероприятия.
– Ой, да какая суть! – не выдержала Светка, – Кристинка его обожает. И тут он приезжает в наш город. И, понятно, к нему совсем никак не пробиться. Сама знаешь, какой он популярный. И вот удача, есть человек, который работает в нашем театре. Как раз, где они останавливаются!
– Вот уж и правда удача! – усмехнулась девушка, – Кристина, не обижайся, но я бы честно не заморачивалась. Вариант: джинсы, футболка – норм.
– Систр, поверь, это не вариант, – Света наклонилась к сестре, – Нужен вау.
– Ок. Будет вам шикардос, – кивнула она смутившейся Кристине, – Берём коктейльное небесно-голубое. Те туфли и эту сумку.
– 4 –
Наступил день Х. В город приехала съемочная группа. В первый же день начали съемки. Семён Петрович узнал для Кристины, что снимать будут за городом в ближайшем селе. К вечеру актёры, уставшие, вернулись в театр. Семён Петрович, как и обещал, позвонил девушке и провёл её за кулисы.
– Давай быстрее, девочка, – торопил он, – Здесь нельзя находиться посторонним. Тебя никто не должен видеть.
Они прошли мимо двух огромных охранников.
– Это охрана Зотова, – пояснил вахтёр.
– У него есть охрана? – удивилась она и риторически добавила, – Зачем супермену охрана…
– Когда ты увидишь, всю силу зрительской любви к своему кумиру, тогда поймешь. Нам в конец коридора, там гримёрка Зотова.
– Представляю! Ещё бы! Он же настоящая звезда! Даже не верится, что я его увижу. Это мечта! Он же такой… такой… самый лучший! – восторженно восхищалась она.
Из открытой комнаты в начале коридора раздавались громкие голоса и смех.
– Это гримёрка ребят из массовки.
В тот момент, когда они поравнялись с распахнутой дверью, из комнаты вышел смеющейся парень. Кристина чуть не сбила его с ног.
– Простите, – пробурчала она в пол, помня, что её тут не должны видеть, и увлекаемая вглубь коридора Семён Петровичем.
Парень резко остановился, глядя ей вслед.
– Какая красивая девушка, – тихо сказал он.
– Где, где? – подскочил его коллега.
– Вон прошла. Кто она? Из актёров?
– Нет, ты же слышал эту хвалебную оду. Это поклонница твоего Родьки.
Тем временем Семён Петрович и Кристина подошёл к звездной гримёрке. Её руки были ледяными от волнения, сердце бешено колотилось. Она замерла перед дверью. Неужели за ней находится Он Сам.
– Ну, что ждёшь? Заходи же!
Вахтёр громко постучал: «К вам посетитель». И втолкнул оторопевшую девушку в комнату. Потом он огляделся вокруг. В коридоре никого не было, кроме того парня, который так и остался смотреть в их сторону. Вахтёр прошёл по коридору.
– Семён Петрович, – парень окликнул его, – а это кто? Поклонница Родиона?
– Ну, да. Рома, только вы не выдавайте меня. Знаю, что нельзя сюда никому, – заволновался пожилой человек, – Но никак не мог отказать девушке.
– Успокойтесь, я никому не скажу. А как её зовут?
– Кристина. А вы, наверное, к себе собирались?
– Собирался, – задумчиво произнёс он, глядя в сторону гримёрки Зотова, – Но теперь подожду.
Кристина неожиданно оказалась в комнате самого Родиона Зотова. Он сидел у зеркала, подперев голову руками. Выглядел он очень уставшим. Но какой же он был красивый, удивительный, идеальный. Она так и стояла в дверях, не решаясь пройти.
– Чё надо?! – вполоборота повернулся Родион в её сторону, презрительно смерив взглядом.
– Здравствуйте, с трудом выдавила из себя Кристина, – Можно у вас автограф попросить?
– Какое ужасное платье! И что за манера у людей из глубинки так по-деревенски одеваться. Вот сначала заходит деревня, а потом человек, – он философски развел руками.
– Я вообще-то из областного города и культурного центра. А платье из последней коллекции в Милане, – робко, но все-таки сказала Кристина.
– Ага, я заметил! И культурный центр, и Милан, – с сарказмом процедил актер.
Он взял со стола флаер с одним из своих великолепных фото, написал: «Девушке в странном платье» и поставил автограф. Потом задумался на минуту, бесцельно гладя в окно, снова посмотрел на неё и дописал: «Гостиница Афродита, номер 217, 21.00ч».
В этот момент в гримёрку зашёл его директор.
– Добрый день! – поздоровался он с Кристиной, отстраняя её в сторону и освобождая себе проход, – Родион, твой брат сказал, что сегодня после съемки ты заедешь на корпоратив.
– Чего? – надменно бросил артист, – Он что, с дуба рухнул?! Ещё я по корпоративам не ездил!
– Он сказал, там на пару часов. Приедешь, просто лицом посветишь и уедешь.
– Лицом посветишь?! – разъярился Родион, – Да я только сегодня прилетел. Ещё в гостинице не был! Я хочу в душ и спать! Может он сам посветит?!
– Слушай, а он вообще уже двое суток не спит. Это он с самолёта! И вчера до ночи его трюки снимали, а ты свалил с тёлками кутить!
– Я на корпоратив не пойду, – как можно спокойнее постарался сказать Родион, – Родион Зотов – это бренд. И бренд дорогой…
– Это бесплатно. Срочный сбор ребёнку на операцию, – перебил директор.
– Звёзды бесплатно не светят, – безразлично отозвался он.
– Да, нет, мой дорогой, звёзды светят именно бесплатно.
– Что? – этот разговор снова стал раздражать актёра.
– Ты давно в небо смотрел? Настоящие звёзды светят именно бесплатно. А по тарифу – это фонарики.
Директор на секунду замолчал. Родион тоже ничего не говорил.
– Ну, что пойдёшь или мне звонить отказываться…
– Пойду! – громко заорал Родион.
– Истеричка, – тихо проронил директор, выходя из гримёрки.
Родион хотел ещё возмутиться, но вновь увидел вжавшуюся в стену Кристину.
– Ты ещё здесь? И опять в этом платье!
Кристина не знала, что ей сделать: заплакать и убежать или сесть и испариться. Он взял со стола подписанную для неё фотографию и, молча, протянул ей.
– Мне сейчас на корпоратив нужно ехать, – задумчиво сказал Родион, потирая виски, – Давай, иди. Приходи ко мне в гостиницу сегодня вечером.
Кристина пулей вылетела из гримёрки. В её глазах стояли слёзы. В коридоре её уже ждал Семён Петрович, чтобы вывести из театра. Он случайно услышал последнюю фразу Родиона.
– Не ходи, дочка. У него в каждом городе по пять таких невест, – сочувственно говорил пожилой человек, быстро ведя её по длинному коридору, мимо стоявшего у окна Ромы. Рома проводил их взглядом: «Ох, Родька, Родька. Годы идут. Ничего не меняется».
Кристина проплакала всю ночь. Конечно же, она не пошла ни в какую гостиницу. И она даже не знала, что её так сильно расстроило. То ли грубость Родиона, то ли, что он оказался не Ториным, то ли, что он оказался не таким, как она его себе придумала.
Утром Светка уже с нетерпением ждала Кристину, в надежде на захватывающую историю. Наконец, пришла Кристина.
– Ну, как всегда опаздываешь, – сокрушалась Света, – Привет, привет!
– Привет, Светик! – Кристина не спеша сняла куртку.
– Заведующей ещё нет. Пошли чай попьем, пока никого нет. Я чайник поставила.
– Пошли, – согласилась Кристина, понимая, что от расспросов ей не отвертеться.
– Рассказывай, рассказывай, – торопила Света, – Ты его видела?
– Видела, – коротко ответила Кристина.
– Круто! И что? Что он сказал? Он в жизни такой же красавчик?
– Нет, в жизни он ещё красивее, – честно ответила она.
– Обалдеть! Не молчи!
– Я пришла в театр. Съемки уже закончились, и актёры были там.
– И Зотов тоже?
– И Зотов тоже, – хмуро сказала Кристина и вздохнула, – Но он был не в настроении. Сказал, что у меня ужасное платье.
– В смысле?! – теперь она, и правда, обалдела.
– В прямом, – спокойно ответила Кристина.
– Подожди, подожди. Как это? Он тебе просто так, ни с того, ни с сего сказал, что у тебя ужасное платье?!
– В общем, да. Именно так.
– Вот урод! – Света не собиралась быть тактичной, – Сейчас сестре напишу!
– Не нужно, не расстраивай.
– Я уже, – и тут же прочитала краткий ответ, – «Ни фига не шарит в моде и стиле! Кретин! Лук был супер, не сомневайтесь!» Вот, Криска, полностью с ней согласна.
Кристина достала из сумочки флаер Зотова с его автографом.
– Вот автограф мне оставил.
– Гостиница 21.00?? Девушке в странном платье? – возмутилась Света. Кристина пожала плечами. Света, наверное, сказала бы ещё много добрых слов о знаменитом актёре, но в этот момент зашла заведующая. И она только кратко резюмировала:
– Готова подписаться под каждым словом, сказанным о нём сегодня моей сестрой, – и она многозначительно покачала головой.
Тут у Кристины зазвонил телефон. Это был Семён Петрович.
– Кристиночка, завтра вечером будут проходить съемки в районе посёлка Ключи. Площадка на первом повороте. Ты приедешь?
– Я не знаю, – засомневалась Кристина, – Нет, я, наверное, не приеду.
– Обязательно приезжай. Это потрясающее зрелище. Особенно, когда Зотов в кадре. Ты такого больше никогда не увидишь! Это чудо какое-то! На площадку тебя, конечно, не пропустят. Но ты сможешь посмотреть со стороны. Народу много не будет. Локации тщательно скрываются. Съемка вечерняя.
– Спасибо большое за приглашение. Я очень вам благодарна, – Кристине стало неудобно, что она не оценила его помощь, – Я приеду. Уверена, это будет незабываемо.
– Да-да, езжай! Одна незабываемая встреча с Зотовым у тебя уже была, – с сарказмом комментировала Света, наклоняясь к подруге.
Кристина не особо хотела идти. Но к вечеру любопытство взяло верх. Погода стояла отличная. Несмотря на сентябрьскую прохладу, солнце на закате светило очень ярко. Девушка ещё издалека увидела съемочную группу. Операторы расставляли оборудование. Они все очень торопились застать этот яркий закат. Родиона, к счастью, поблизости не было. Тайна места съемок видимо была не настолько тайной. Небольшая группа людей уже собрались в сторонке. Кристина встала чуть дальше на возвышенность.
– Пожалуйста, разойдитесь. Здесь нельзя находиться, – пыталась освободить местность помощница. Но, естественно, никто уходить не собирался.
И вот на площадке появился Родион. Как всегда, очаровательный и великолепный. Через несколько минут всё было готово. Послышалась команда режиссёра и шоу началось. Точнее не шоу, а в глазах Кристины, действительно, настоящее чудо. Семён Петрович был совершенно прав. Такого она не видела никогда. Толпа замерла. По сценарию планировалось снимать реальные взрывы. Были установлены заряды, которые по команде режиссёра с грохотом разрывались. Кристина даже испугалась, хотя стояла довольно далеко. И на фоне этих взрывов прямо из огня, как в голливудском боевике, вперед выходил главный герой. Конечно, Родион Зотов. Такой красивый и уверенный – абсолютно идеальный! Очередной взрыв разметал ветки на пути Родиона. Было видно, как сильно взрывная волна ударила его в спину. Он даже бровью не повёл. Лишь расстёгнутая на груди рубашка слегка колыхнулась на его мощных плечах. Это было бесподобно, восхитительно на сто процентов! Раньше Кристина была уверена, что такие кадры монтируются на компьютере.
«Стоп, снято!» – довольно скомандовал режиссёр.
– Эй, вы чего? Меня чуть не взорвали! – потирая ушибленную спину, возмущался Родион, после того как камеры выключили, – Вот теперь массажистку мне везите, чтобы она мои травмы лечила!
Он уселся в одно-единственное кресло. Хотя даже режиссёр ходил вдоль площадки. Помощница тут же налила ему воды.
– Что у тебя? – заволновался режиссёр.
– Да, ничего, норм! Но вообще чувствительно. Не пожалели заряда.
Режиссёр принял решение снимать следующую сцену, не желая упускать этот изумительный закат.
– Одевайте Рому! Где сварочный аппарат? Ну, живее, тащите!
– Не понял… А дубли? – удивлялся Родион, развалившись в кресле.
– Потемну отснимем. Но уже получилось отлично. Думаю, оставим так.
– Кто бы сомневался! – развёл руками актёр, – В кадре профессионал! Так-то! С одного дубля! – не переставал восхвалять себя Родион.
Снова прозвучала команда режиссёра. Камеры включились. На площадку вышел дублёр, одетый точно так же, как и главный герой, только в сварочной маске. Он стал варить какую-то огромную трубу. Фонтан искр полетел во все стороны. Вдруг раздался оглушительный взрыв. Каскадёра откинуло в сторону, его одежда вспыхнула факелом.
– Ромка! – закричал Родион и первый бросился на помощь пострадавшему. Он голыми руками стал сбивать с него огонь. Огонь перекинулся на незащищенную одежду актёра. В тот же момент уже подоспели люди, отвечающие за безопасность, и мгновенно потушили пламя. Подбежали врачи. Машина скорой помощи дежурила на съемках недалеко от площадки.
– Парень, ты как? – один из докторов присел к каскадёру.
– Я нормально. Помогите Родьке, – он поднялся, придерживаясь за стену, и приоткрыл сварочную маску.
Доктора под руки увели Родиона в машину.
– Что с вами? Вы меня слышите? – подбежала к дублёру Кристина, заметив, что молодой человек медленно оседает вниз по стене на землю.
Она сняла с него сварочную маску. На неё затуманенным взглядом смотрел… капитан Торин. Кристина на мгновение оторопела. Но она же видела, как Родион сидел на стуле, потом побежал тушить коллегу, а потом его увели врачи.
– Я в порядке, – машинально отвечал молодой человек, – Что с Родькой?
Под обоими глазами у него густо разливалась гематома. Кристина безошибочно определила сотрясение.
– С ним всё будет хорошо. Им сейчас занимаются врачи. Тише. Вам нельзя двигаться. Скорее сюда! – позвала она на помощь.
Когда подбежали доктора с носилками, каскадёр потерял сознание.
Съемку быстро свернули. Почти молча, все разъехались. Шокированная случившимся Кристина долго шла вдоль трассы пешком, не в силах унять дрожь в ногах. Уже возле города она смогла немного успокоиться и села в маршрутку. Домой она добралась далеко за полночь, а уснула только под утро. Перед её глазами стояла ужасная картина, как загорается живой человек, потом ещё один. Как же это страшно! Как опасно! Ей было так жалко актёров. И кто же этот человек в сварочной маске, как две капли воды похожий на Родиона. Только не надменный и самовлюбленный, а с проникновенным взглядом, как у капитана Торина – смеющийся с милым прищуром.
– 5 –
Кристина проснулась очень рано. У неё сегодня была рабочая смена. Она вспомнила, что вахта Семёна Петровича начинается уже в семь часов. Она решила заехать к нему и всё узнать.
– Доброе утро! Извините, что я так рано, но до вечера просто терпения не хватит, – честно призналась она вахтёру, заходя в пустой театр.
– Заходи, дочка. Ты, наверное, о вчерашнем происшествии? Да, печально, – протянул пожилой человек, пропуская её в холл, – мальчишек наших жалко.
– Да. Я там была и всё видела. Это было ужасно. Как они?
– Родион вроде нормально. А Рома сильно ушибся. В больнице оба. Ты хотела их навестить?
– Вообще-то нет. Я о другом хотела спросить, – замялась Кристина, – Вчера я подошла к пострадавшему каскадёру. Он очень похож на Зотова. Просто одно лицо!
Семён Петрович вздохнул, подливая в чашку кипяток.
– Я бы по-другому высказался, – сухо произнёс он, – Кристиночка, у богемы свои тайны и свои причуды. Извини, но я не могу рассказывать.
– О чём рассказывать? – любопытствовала девушка, – Прошу вас, скажите! Мне кажется, что я схожу с ума. Ну, не может же дублёр быть настолько похож на Зотова. И этот взгляд… его невозможно спутать ни с кем…
– Это не дублёр, – согласился Семён Петрович, – Потому что он и есть Зотов.
– Зотов? Нет, я видела своими глазами, как его увели в машину скорой помощи.
– Это его брат-близнец Роман Зотов.
– Как? У него есть брат-близнец?! Я никогда об этом не слышала!
– Ты и не могла слышать. Это держится в секрете.
– Я вообще никогда не слышала об актёре Романе Зотове!
– Правильно. Потому что он – не актёр. Рома – пилот гражданской авиации.
– Пилот?! – удивилась девушка, «как капитан Торин», мелькнуло в её голове, – А что же он делал на съемочной площадке?
– Да, пилот и прекрасный каскадёр.
– Ничего не понимаю. Как это?
– Вот так, девочка, в жизни возможно всё, – снова вздохнул он, – Ты извини, мне нужно работать.
– Да-да, мне же тоже на работу, – спохватилась Кристина.
– Идём. Я закрою за тобой двери.
Выходя из театра, Кристина остановилась.
– А будет уместным, если я навещу его в больнице? – нерешительно поинтересовалась девушка.
– Кого? Рому или Родиона? – улыбнулся Семён Петрович, – Или капитана Торина? – и мягко добавил, – Конечно, уместно. Они ведь тоже люди. Хоть и из стали.
Кристина вышла из театра в полном недоумении. Голова шла кругом от этой информации.
На следующее утро Кристина сходила в магазин и купила традиционные для больничной передачи апельсины. Весь прошедший день она вспоминала того каскадёра, который потерял сознание у неё на руках. Тем более, что Семён Петрович сказал, что он серьёзно пострадал от взрыва. Ей очень хотелось, чтобы с ним всё было хорошо.
– 6 -
– Маш, привет! – увидела Кристина свою знакомую однокурсницу в регистратуре больницы.
– Ой, Кристина, привет! А ты здесь к кому?
– К вам на днях двух актёров привезли.
– Зотовых? Да-да. Сколько шуму было.
– А что с ними? – взволнованно спросила Кристина.
– Не знаю. Позавчера не моя смена была. Сегодня видела самого Зотова. У него небольшие ожоги на обеих руках. Второй в палате лежит. Ему вставать пока не разрешают.
– А можно к нему пройти? – Кристина умоляюще посмотрела на девушку.
– Крис, ты же знаешь, что нельзя.
– Маш, я была на этих съемках. И видела, как это произошло. Говорят, что ошибочно заложили двойной заряд.
– Ничего себе! И как ты всегда в таких ситуациях оказываешься?
– Ну, что, Маш, пропустишь? Скажи, в какой палате Роман Зотов?
– Ладно. Палата тридцать два. Халат есть?
Кристина с благодарностью кивнула и поспешила к Роману. Она негромко постучала в дверь.
– Добрый день! Можно к вам?
Рома лежал на кровати. Синяки под глазами, казалось, расплылись ещё сильнее. Он сразу узнал её.
– Кристина, здравствуйте. Заходите, конечно. Неожиданно вас здесь видеть, – приободрился Роман.
– Откуда вы знаете моё имя? – удивилась она.
– Семён Петрович сказал. Я видел вас в театре, – честно ответил он, слегка улыбнувшись своей чудесной улыбкой, – А вы, наверное, к Родиону пришли?
– Нет. Я вам апельсины принесла, – нелепо пробормотала она, – Я волновалась, как вы себя чувствуете. Позавчера вы сознание потеряли на площадке.
– Да, было немного, – нехотя ответил Рома, – Но уже почти зажило. Спасибо за апельсины, – бодро добавил он.
– Ага, я вижу. У меня медицинское образование.
В этот момент в палату заглянул Родион.
– Братишка, привет! Ты как?
Обе руки у него были забинтованы до локтя.
– Привет! Намного лучше. Как твои руки? Болят?
– Нет, колют что-то обезболивающее, – он заметил, Кристину, – Ой, а ты не один? С девушкой познакомишь?
Родион не сразу узнал Кристину.
– А я думал, вы знакомы. Это – Кристина.
Кристина кивнула головой, не понятно с чем соглашаясь, то ли с тем, что она – Кристина, то ли с тем, что они знакомы.
– Родион. Очень приятно. Да, мне тоже кажется, что я вас видел. Но не помню где.
Кристина ничего не ответила, только опустила глаза. Сегодня Родион был много доброжелательнее.
– Ладно, Ром, я на перевязку иду.
Рома заметил, что девушка была не рада видеть Родиона.
– Родион вас чем-то обидел?
Кристина молча отвернулась в сторону.
– Нахамил, наверное? Не судите его строго. Он не такой плохой.
В воздухе повисла пауза.
– А знаете, что, приходите сегодня вечером ко мне в гостиницу.
Кристина резко подняла на него глаза. Её взгляд говорил красноречивее тысячи слов.
«У них что это семейное? И он туда же?!» – промелькнуло в её голове.
– Не торопитесь отказаться. Я бы вас в кино пригласил, но пока врач не разрешает, – мягко сказал он. Он смотрел на неё тем самым умопомрачительным взглядом, который она видела уже тысячу раз с экрана телевизора. И перед которым, конечно же, не могла устоять.
– Приходите. Я вам про Родьку расскажу, – Рома использовал последний, как ему казалось, беспроигрышный аргумент.
А она смотрела на него и не могла оторваться от этих бездонных голубых глаз. Она даже не вспоминала о заносчивом Родионе. Да и как можно было о ком-то или о чём-то думать, когда сам капитан Торин так смотрел на неё. Она потеряла голову… Ещё тогда, на съёмочной площадке, когда только сдвинула сварочную маску. Нет, раньше, ещё тогда, в первой серии.
– Вас не выпишут, – она видела плачевное состояние Романа.
– Сегодня же выпишут, – уверенно сказал он.
Потом к Роме пришёл врач. Кристина скомкано попрощалась и вышла.
– 7 –
Настал вечер. Кристина всё раздумывала, пойти ей или нет. Конечно, здравый смысл подсказывал, что не нужно идти на ночь глядя, тем более в гостиницу, тем более к незнакомому представителю богемы, приятного общения с которой ей и в театре хватило. Кроме того, она видела его состояние и понимала, что его вряд ли отпустят из больницы. Но ей почему-то очень-очень хотелось пойти. И из всех обоснованных доводов последний оказался решающим.
– Добрый вечер! Рад, что вы пришли! – открыл дверь Рома, гладко выбритый и без единого синяка на лице.
– Добрый вечер! А куда исчезли ваши гематомы?
– Не хотел пугать сотрудников гостиницы и вас, конечно, – отшутился он, – Помощница Родиона принесла мне грим. Проходите, пожалуйста.
Кристина прошла в комнату. Удивительно, но Рома был совсем не похож на Родиона. Скорее он напоминал ей капитана Торина. Уверенный, сдержанный, сильный.
– Так вот, как живут звезды кино? – улыбнулась она, – Всегда было интересно посмотреть.
– Смотрите, – просто ответил молодой человек, – Хотя я же не совсем живу в номерах отеля. И я уж точно не звезда кино.
Кристина с любопытством осматривала всё вокруг. В номере не было ничего, что бы выдавало его звездного постояльца.
– Это вам! – Рома протянул ей красивый букет, – К сожалению, не знаю, какие цветы вы любите, поэтому неоригинально дарю вам белые розы, – улыбнулся он мило.
– А я как раз неоригинально люблю розы. Спасибо! – ей стало очень приятно такое простое внимание.
– Я заказал ужин. Надеюсь, вы любите морепродукты?
– Если только это не устрицы.
– Это не устрицы, – засмеялся он, – А что у вас здесь устричные фермы?
– Конечно, мы в Сибири разводим их, как домашних птиц, наподобие, куриц.
– Учту в следующий раз. Будете вино?
– Да, буду, – ответила она, – Вы обещали рассказать про Родиона, – вспомнила Кристина, – Вы с ним братья? А почему об этом ничего не известно?
– Потому что мы об этом не распространяемся. Сначала всё как-то само собой получилось. Родион занял моё место на экране. Сейчас – я пилот гражданской авиации. Не каскадёр и не актёр, а пилот. А если кто однажды заболел небом, то это навсегда.
– Я ничего не поняла. Как Родион мог занять ваше место на экране, если вы – пилот? И почему тогда вы выполняете трюки Родиона, если вы не каскадёр? Я же видела! – удивлялась девушка
Рома налил в бокалы красного вина. Его рука непривычно слегка дрожала.
– Много лет назад я заканчивал театральное училище. Меня уже утвердили на главную роль капитана Торина.
– Как вас? Не Родиона? – перебила Кристина.
– Нет, не Родиона. Мы с друзьями полетели отдыхать. На обратном пути пилоту стало плохо. В то время для роли я брал лётные уроки. В общем, если кратко, то мне пришлось сажать пассажирский лайнер.
– Вам? Как это? – всё больше удивлялась она, – А как вы смогли? Вам не было страшно?
Зотов задумчиво усмехнулся, вспоминая тот момент.
– Мне двадцать лет. У меня летного опыта тридцать часов с инструктором и две неуклюжие посадки. А за моей спиной пассажиры, среди которых женщины и дети. Так страшно мне не было никогда. Посадка была жесткой. Но я посадил самолёт. Никто не пострадал.
– Ничего себе! Никогда бы не поверила, что обычный парень может такое сделать.
– Я бы сам не поверил, – как-то очень легко говорил Роман, – Но выбора-то особо не было, – он снова улыбнулся, – Вот тогда я увидел небо и уже не смог от него оторваться.
– Вы бросили актёрскую карьеру и пошли в пилоты? – предположила Кристина.
– Нет. Актёрское я закончил. И параллельно снимался в первом сезоне капитана Торина. Но ещё и на аэродром постоянно бегал. Уже не мог не летать.
– Вы снимались в первом сезоне?! Не Родион? – громко удивлялась девушка.
– Да, в первом сезоне играл я…
– А как потом стал сниматься ваш брат? Он тоже на актёрском учился? – взахлёб спрашивала Кристина.
– Первый сезон уже завершали снимать. Я участвовал в постановке трюка. Не очень удачно. Или очень неудачно. Я оказался в больнице. Контракт был кабальный, условия жёсткие. Я должен был играть даже мёртвый, – улыбнулся Рома.
– Это ужасно.
– Да я согласен был играть в любых условиях. Но не мог встать с кровати. Провалялся в больнице почти три месяца. А съемки шли. И шоу, как говориться, должно было продолжаться. Родька тогда заканчивал математический факультет, готовился к защите диплома и был совершенно далек от мира кино. Он взял академический отпуск и встал за меня.
– А как же он играл?
– А он сначала и не играл. Просто пришёл и сказал: «Я за брата. Говорите, что надо делать». На первых кадрах у него даже слов нет. Снимают крупным планом. Потом дублёр выходит. Его отправили на курсы актёрского мастерства. Днём он снимался, вечером учился. В это время вышел на экран первый сезон капитана Торина. И одним прекрасным утром, как говорится, Родион проснулся знаменитым. А он этого даже не заметил. Носился, как заведенный. Весь гонорар потратил на моё лечение. А сам так и ходил в одних джинсах. Дальше вышел второй сезон. Тогда Родька проснулся не только знаменитым, но и богатым. И уже снимался третий сезон. После этого предложения ролей посыпались, как из рога изобилия. Вот тогда и заиграли медные трубы. Успех кружит голову. И кружит очень сильно.
– Да, вот это история! Да про вас самих надо фильмы снимать! А вам не кажется, что вы обманываете зрителя? – неожиданно задала вопрос Кристина.
Такой резкий вопрос не смутил Рому. Хотя в обмане ни его, ни его звёздного брата, никогда не обвиняли. Но в чём-то Кристина была права.
– Не знаю. Мне так не кажется. Я по этому поводу никогда ничего не говорил. И Родька в своих интервью тоже не откровенничает.
– Но зрители же видят во время трюков Родиона, то есть вас, но думают, что Родиона.
– Я считал, что киношные подвиги должны быть с лицом главного героя. Это была моя позиция. Я заявил об этом с первого дня съемок. Когда зритель видит не только накаченную спину супермена, но и его глаза, а значит, чувства, переживания, эмоции. И режиссёру это понравилось. И главное, это понравилось зрителю. А мне нравилось это делать. И я делал это хорошо.
– А почему Родион сам трюки не выполняет? – спросила Кристина.
– Кристина, вы ничего не едите. Вам не нравится ужин? – заметил Роман.
– Мне очень нравится! – не отрывая взгляда от Ромы, старалась она нащупать вилку, – Так всё же почему?
– Он не может.
– Почему?
– Ну, как почему? Фасад боится попортить, – серьёзно ответил Роман и тут же громко расхохотался.
– Да? Хорошо, что ваш фасад боли не чувствует. И в профессии может подвинуться, если что, – резко отозвалась девушка.
– Я шучу. Это была моя история. Но я не готов рисковать братом, ни тогда, ни сейчас. У меня брат один и запасного нет. Режиссёр после случая со мной, и правда, старается не рисковать главным героем. Проект масштабный. Зритель в восторге, требует продолжения. Кому будет лучше, если Родька во время трюка свернёт свою красивую шею? Вы же, его поклонники, первые нас сожрёте.
– Это, конечно, всё, – Кристина подбирала слова, – С вашей стороны благородно. Но это его профессия. Его выбор.
– Так, я же говорю, не было никакого выбора. Он просто поставил свою жизнь на паузу и пришёл помочь мне. Как всегда, ни на секунду не задумываясь. А дальше уж получилось, как получилось.
– Ну, хорошо. Но это было двенадцать лет назад. С тех пор он, знаете ли, хорошо адаптировался.
– Резко вы отзываетесь о своем кумире, – улыбался Роман, – А каким обожанием горели ваши глаза, когда вы шли по театру.
– Как горели, так и погасли, – честно отвечала Кристина.
– Это точно. Да уж, недолговечна зрительская любовь. К сожалению, – задумчиво произнес Рома. Он вспомнил, с какой самоотдачей, порой отчаянно и самозабвенно, работает Родион. Нет, не работает, а служит. Потому что так искусству можно только служить. И как он жаждет отклика в их душах и этих восхищенных глаз, для которых он служит или даже… живёт.
– А вас даже в титрах нет! Вам не обидно? Это же ваши трюки! И первый сезон Торина тоже ваш! – продолжала Кристина.
– Почему нет в титрах? Есть.
– Р.Зотов? Все же думают, что это ваш брат!
– У нас свободная страна. Каждый может думать то, что ему хочется, – спокойно реагировал Рома на возмущение Кристины.
Рома снова подлил Кристине вина. Она, захваченная интригующим рассказом, машинально пила вино и ела ужин. Сам Рома в начале вечера лишь немного пригубил вина. Его бокал так и стоял полный. А бутылка тем временем заканчивалась.
– Всё равно. Всё это неправильно.
– А лучше, если Родькины фанатки будут ломиться вместо его гримёрки на мою взлётную полосу? Мне такой экшн ни к чему. Пусть эти развлечения остаются в бомонде. И мне, если честно, не очень важно, что же подумает зритель. Я не отношусь к публике с каким-то особым трепетом. А вот Родя как раз наоборот. Его это тяготит. Он уже предлагал мне всё рассказать. Постоянно предлагает. Я – против.
– Вот никогда бы не подумала, что его это тяготит, – отозвалась Кристина.
– А я смотрю, он вам не нравится, – весело заметил Рома.
– Я его не знаю, чтобы он мне нравился или не нравился. Но его поведением я действительно разочарована.
– В вашем случае я даже немного этому рад, – честно сказал молодой человек, – И он точно не капитан Торин.
– Вот и я об этом. А можно я выйду на балкон. Что-то жарко.
– Конечно, – он открыл дверь лоджии. Свежий воздух ворвался в комнату. Они вышли на лоджию. На улице было уже темно.
– А сколько сейчас времени? – подозрительно спросила Кристина.
– Не знаю. В комнате телефон, – Роме не хотелось отвечать на этот вопрос, но он понимал, что уже довольно поздно.
– Рома, вы считаете, что Родион более талантливый актёр, чем вы? – Кристина задавала вопросы, которые были ей интересны.
– Да, я считаю, талантливее. Много талантливее. И он ещё проявит свой талант в полной мере.
– Но он же фактически сыграл вас.
– Но ни в том ли мастерство актёра, чтобы показать персонажа, а не самого себя? И, кстати, он не любит эту роль. Из-за первого сезона. Говорит, что это моя роль.
– И тем не менее это не мешало ему играть ещё два сезона. Даже тогда, когда вы выписались из больницы и вернулись на съемочную площадку.
– Ни одна, даже самая успешная картина, не позволит почивать на лаврах столько лет. Да, первый сезон был отличный. Но потом у Роди были его фильмы с его героями. Вы знаете, как его называют режиссёры? Чёртов гений. Вот такой вот случайный дублёр получился. И каждая его новая картина, каждая следующая роль удачнее предыдущей. И каждый раз аншлаг!
– А почему вы не вернулись в кино?
– А что бы я сказал Родьке? «Всё, братишка, спасибо за карьеру, можешь вернуться на свой математический факультет». Так что ли?
– Ну, почему же?! Работают же в кинематографе близнецы. И у каждого свое амплуа, свой неповторимый почерк.
– Вот именно. У каждого. А у нас была одна роль. И изначально у Родиона была одна задача, скопировать максимально точно мою игру и моего героя. Но я даже и не пытался вернуться. И не хотел, честно сказать. Я даже был рад, что представился повод улизнуть в пилоты.
На улице было прохладно. Кристина поёжилась.
– Может зайдём в номер? – предложил Рома.
– Нет, я бы ещё постояла тут.
– Я сейчас, – Рома зашёл в комнату и через минуту вернулся с ветровкой в руках, – Прохладно. Вы замёрзнете, – он накинул ветровку ей на плечи.
– Я, когда была в театре, видела охрану Родиона. Семён Петрович сказал, что охраняют от фанатов. Неужели до такой степени?
– Вообще-то, да! – засмеялся Рома, – Вы не представляете, что фанатки его творят! Комичные иногда истории бывают. Вот на днях буквально. Родя после съемок заехал в бассейн. Так у него все вещи утащили. Вообще всё. Одежду, обувь, полотенце, даже мыло, – Рома от души веселился, вспоминая эмоционального брата в тот момент.
Кристина тоже смеялась.
– Кому-то может мыться нечем. Или мыло от Зотова мылится лучше. И что он сделал?
– А что он мог сделать? Позвонил ребятам, чтобы одежду подвезли.
– А обратиться куда-нибудь в компетентные органы? Это же кража, в конце концов.
– Ага, чтобы на завтра весь интернет пестрил заголовками, что Зотов хочет посадить какую-нибудь влюбленную поклонницу из-за футболки?! Да и не будет он такой ерундой заниматься. Хотя, конечно, разозлился он тогда, капец. Оно и понятно, уставший со съемок. Хочется домой, а не рассекать по бассейну в костюме Адама.
– Ну, и ничего страшного, – улыбалась Кристина, – Так бы домой дошёл, фигура-то позволяет.
– Нет, он, конечно, звезда эксцентричная, но не до такой степени. Хотя я, пожалуй, ему посоветую.
Оба рассмеялись. На улице становилось очень холодно. Рома взял Кристину за руку. Её руки были ледяными.
– Давайте зайдем в номер. Я не хочу, чтобы вы превратились в льдинку на моём балконе.
– Нет, я хочу подышать свежим воздухом. Обещаю на вашем балконе в льдинку не превращаться.
Рома подошёл к ней сзади и крепко обнял за плечи, пытаясь согреть.
– А вы знаете, что теплом человеческого тела можно за сутки вскипятить ведро воды? Представляете?
– Представляю, – улыбнулась она, почувствовав его горячие руки, – Надеюсь, вы не хотите меня вскипятить? – она посмотрела на него.
– Нет, только чуть-чуть согреть, – он тоже улыбался, глядя ей в глаза.
– Мне кажется, что вы – очень хороший пилот, – сказала Кристина, глядя в небо.
– Да, это правда, – без капли гордыни ответил он, – Я столько учился, что самолёт могу разобрать и собрать. После случая в юности дал себе слово, что каждому из моих пассажиров, которых я поднимаю в небо, я гарантирую посадку.
– Считаете, что всё зависит от пилота?
– Знаете, самолёт – очень безопасная машина. Это не автомобиль, у которого аккумулятор сел, и он не заводится. Самолёт имеет большой запас прочности, то есть может продолжать полет и произвести посадку при возникновении неисправности. Поэтому самолёт считается самым безопасном видом транспорта. Главное правильно и вовремя среагировать.
– Круто! – Кристина снова подняла на него глаза, – И Вы – крутой! – искренне проговорила она.
– Просто я за людей несу ответственность.
Она только сейчас заметила, что Рома-то всё это время стоял в одной тонкой рубашке.
– Давайте зайдем в комнату, – согласилась она.
– Ну, что, давайте греться, – он разлил по бокалам последнее вино из бутылки.
Кристина с удовольствием взяла бокал.
– Я вообще-то совсем не пью, – вдруг сказала она.
– Какое совпадение, я тоже, – отозвался молодой человек, убирая со стола пустую бутылку. Только его первый бокал так и стоял наполовину полный, а вино, тем временем, кто-то выпил.
– Нет, серьёзно. Я даже на Новый год шампанское не пью, – на холодном воздухе алкоголь выветрился, и Кристина снова мыслила ясно, – Но если уж пить, то так, чтоб лёжа качало.
– Ого, – присвистнул Рома, – Неожиданно для хрупкой девушки.
– Вы недооцениваете русских женщин! – весело отвечала она.
– Вы думаете? Ничего, я исправлюсь. Тем более, что у меня есть ещё бутылка красного вина.
Он подошёл к стойке бара и открыл вторую бутылку. Каждое движение левой руки причиняло ему боль. Кристина заметила это ещё раньше, но постеснялась спросить.
– У вас повреждены ребра? – неожиданно спросила она.
– Что? – не сразу переключился Рома.
– Скажите правду, Вы сбежали из больницы?
– Не совсем. Я отпросился под расписку. Но почти два дня я честно лежал.
Кристина подошла к нему.
– Можно я посмотрю?
– Можно, – опрометчиво согласился он.
Она подняла край рубашки. Во весь бок был огромный тёмный синяк. Кристина осторожно положила руку ниже груди и провела вниз.
– Больно?
– Нет.
Она провела рукой вдоль нижних рёбер. Бокалы, наполненные вином, чуть дрогнули в руках сурового пилота.
– У Вас сломаны эти два ребра?
– Вроде, да, – Рома поставил бокалы, опустил рубашку и аккуратно убрал её руку, – Давайте не будем меня лечить, – и тише добавил, – Я же не железный.
– Обещайте, что вернётесь в больницу.
– Нет, – твёрдо сказал он, – Зачем мне в больницу? Я там уже был, – Рома старался шуткой смягчить неловкую ситуацию, – Меня там уже всем намазали и таблетки вон дали.
– Тогда обещайте, что Вы хотя бы будете лежать.
– Нет, лежать я тоже не буду. Тем более, когда у меня в гостях такая прекрасная девушка. Тем более, которая мне нравится, – открыто говорил он и, не желая расстраивать настойчивого доктора, добавил, – Но я обещаю не делать резких движений.
– А сколько сейчас времени? – снова спросила Кристина.
Рома посмотрел на часы.
– Второй час, – спокойно сказал он.
– Второй час ночи?! – засуетилась девушка, – Мне домой нужно. Пожалуйста, вызовите такси.
Рома секунду помедлил, посмотрел в темное окно, потом взял со стола телефон.
– Хорошо.
Он сел рядом с ней, покрутил трубку в руках, посмотрел внимательно на Кристину, хотел что-то сказал, но затем набрал номер и вызвал такси.
К сожалению, такси приехало быстро. Или это им так показалось.
– Спасибо за чудесный вечер.
– Вам спасибо! – улыбалась Кристина, – Я даже не заметила, как пролетело время.
– Я провожу Вас до такси.
– Нет, не нужно. Вам врач запретил.
– Я всё-таки провожу, – быстро набросил ветровку Рома.
– Не нужно, правда, не нужно, – решительно остановила его девушка, – Иначе я буду волноваться.
– Мне так не хочется, чтобы Вы уходили, – он, не отрываясь, смотрел на Кристину.
– До свидания, – смутилась она и уже подошла к двери.
– В театре я случайно услышал, что Вы очень хотели пообщаться с Родионом. Но потом зашёл директор и, я так понял, что не получилось пообщаться. Хотите, я устрою Вам встречу с ним? – неожиданно предложил Рома.
– Ну, почему же не получилось пообщаться? Получилось. Кратко, но ёмко, – с недоумением ответила Кристина и, наклонившись к нему, добавила, – Вот только не пойму, зачем Вы предлагаете устроить с ним встречу?
– Считаю, что желания нужно реализовывать. И неважно в ту или в другую сторону, – уверенно, но не совсем понятно ответил Рома.
– Мне бы не хотелось больше его встречать, – очень четко обозначила Кристина, стараясь все же ответить тактично, помня, что она говорит не только о зарвавшейся звезде, но и о брате Ромы, – Я Вас хочу пригласить в кино, когда Вы поправитесь.
– Я завтра поправлюсь с такой-то мотивацией, – сразу же ответил он, улыбнувшись своей неповторимой улыбкой, – Давайте перейдём на «ты».
– Давайте, то есть давай, – снова почему-то смутилась Кристина и поспешила выйти из номера, пока она окончательно не утонула в его сумасшедше красивых голубых глазах.
Но не успела. Раздался громкий стук в дверь.
В дверях стоял Родион.
– О, а вот и чудо собственной персоны. Да ещё и почти трезвый. Ты чего тут шатаешься по ночам? – спросил Рома.
– Я из клуба пораньше вернулся. Руки болят, обезболивающее отошло. Увидел, у тебя свет горит. Подумал, вдруг ты плохо себя чувствуешь.
– Нет. У меня гости.
– Да, я вижу. Добрый вечер! – поздоровался он с Кристиной. Она чуть заметно кивнула головой и вышла в коридор.
– До свидания! – попрощалась она и посмотрела на Рому.
– Кристина, подожди. Родя, проводи, пожалуйста, Кристину до такси.
– Ок, – Родион пожал плечами.
– Родя, только я тебя прошу, проводи молча, – Роман многозначительно посмотрел на брата.
– Рома, три минуты. Не закрывай дверь, я к тебе зайду.
Они скрылись в холле к лифтам. Рома потёр глаза рукой, добрался до дивана и лёг. Он действительно плохо себя чувствовал.
Лифт долго не ехал.
– Я вас помню. Вы приходили ко мне в театр. Я хотел извиниться. Я вел себя бестактно. Можно забрать у вас флаер с автографом. Не хочу, чтобы Ромка увидел. Я вам другой подпишу, – он старался быть хорошим.
Кристина достала из сумочки флаер. Родион разорвал его и выбросил в мусорный бак. Наконец приехал лифт.
– Если вы выбрали такую медийную профессию, то должны быть терпимее к вниманию зрителей.
«Вот лично тебе я вообще ничего не должен», – подумал Родион, но сдержался, помня, что обещал брату.
– Я тоже человек. Со своими потребностями. И хочу иметь возможность хотя бы поесть и поспать спокойно.
– Думаю, что такую возможность вам обеспечивают.
«Да мне плевать, что ты там думаешь, коза. Обеспечишь тут. Вас в дверь не пускаешь, вы в окно лезете!» – но он снова промолчал.
– Я и так на девяносто девять процентов принадлежу своей публике. Если бы в паспорте была такая графа, то у меня было бы написано: «Собственность зрителей». Но просто и этого оказывается мало, – пытался пошутить Родион, хотя внутри он уже закипал от возмущения и готов был послать её в далёкое моральное путешествие. К счастью, лифт уже спустился, двери открылись.
– Прошу, – он показал рукой вперед. Родион ускорил шаг, чтобы не успеть наговорить лишнего. Потом открыл дверь в холл. Потом открыл дверцу машины, подождал пока девушка сядет.
– До свидания! – он максимально вежливо попрощался и захлопнул дверцу.
Через минуту он уже вернулся к брату.
– Рома, давай я больше не буду провожать твоих девушек. Меня от своих-то уже тошнит, – с порога бросил он.
– Что наговорил ей? – приподнялся с дивана Роман.
– Вообще ничего. Молчал, – гордо произнёс он.
Рома спокойно закрыл глаза. Он знал, что Родион никогда не врёт и ему можно верить.
– Завтра съемки будут? – спросил Роман.
– Будут, – вздохнул Родион.
– Как ты будешь? – Рома взглядом показал на забинтованные руки.
– Ещё не знаю. Режиссёр что-нибудь придумает.
– 8 –
На следующий день Роману стало гораздо лучше. Вечером, как и собирались, они с Кристиной пошли в кино. Как раз на экране шел фильм с участием Родиона. И девушка снова и снова удивлялась, насколько он замечательный актёр. Потом Рома и Кристина долго сидели в кафе, где им принесли просто прекрасное мороженное. А потом они до самой ночи катались на ярком спортивном автомобиле, который Рома попросил на вечер у брата. Они говорили обо всём на свете. Кристина опять пришла домой в два часа ночи.
«А мне, между прочим, завтра на работу. Как я вставать буду?»
Позвонил Рома.
– Я звоню пожелать тебе спокойной ночи.
– Да, уж. Мне в 6 утра вставать, – смеялась Кристина.
– Ну, это уже традиция, уходить от меня в два часа ночи. Придётся в следующий раз тебя совсем не отпускать, чтобы ты выспалась, – шутил он, – Как насчёт завтра?
– Завтра никак. У меня смена до девяти вечера.
– Жаль. Но тогда я приеду вечером, хоть довезу тебя до дома.
– Хорошо. Спокойной ночи!
– Спокойной ночи!
Кристине нравился этот молодой человек. Хотя, конечно, её смущало, что он живёт в Питере и приехал сюда со съемками брата только на два месяца. Она не знала, что будет дальше. Но знала, что ей очень хорошо с ним.
Следующим вечером Кристина ждала Рому. Понятно, что этот факт не мог быть скрыт от Светки, которая, казалось, ждала его ещё больше.
– Скажи, а он такой же красивый, как Зотов?
– Так он и Зотов! – улыбалась Кристина.
– Ну, ты же поняла, как брат его, актёр.
– Внешне они очень похожи. Прям очень. Но они такие разные. Абсолютно.
– А на чём он приедет?
– Он взял у брата спорткар.
– Спорткар?! Обалдеть! А Родион, что из Питера на нём приехал? А какой?
Кристина пожала плечами. Она, и правда, не знала.
– Какой-то жёлтый.
Светка не отлипала от окна.
– Вон-вон, подъехал жёлтый спортик, – заверещала она.
– Света, вернись в зал, – Кристина торопилась обслужить собравшихся перед закрытием покупателей, а у Светы были дела поважнее.
– Эх, не вижу, что за тачка, – сокрушалась она, – Ну, не Бугатти точно. Что-то пониже. Или Ламборджини, или Феррари?
– Света, я не знаю, иди в зал, – зашептала Кристина, – Тут ещё два человека. Через пять минут аптеку закрывать, – она продолжала вежливо отпускать лекарственные препараты.
– Да, иду я, иду! – она, не отрывая глаз от окна, встала за вторую кассу, – Кристина, он сюда идёт. Красавчик нереальный. Ну, прям няшка.
– Уверяю тебя, он совсем не няшка, – засмеялась Кристина, вспоминая несгибаемого капитана воздушного судна.
Покупатели разошлись. В аптеку зашёл Роман.
– Привет! – обрадовалась ему Кристина.
– Привет, – он нежно поцеловал её в щёчку, – Добрый вечер, – поздоровался он со Светой.
– Я уже одеваюсь. Подожди две минуты, – Кристина скрылась в подсобке.
– Хорошо. Я жду.
– Добрый вечер! А это у вас какая машина? Феррари? – не удержалась любопытная Света.
Кристина, слышавшая всё, готова была сгореть от стыда за подругу. Ну, и выскажет же она ей завтра! Или даже сегодня позвонит!
– Нет, – Рома, недоумевая, достал брелок от машины, – Ламборджини, – в доказательство он открыл на ладони известный лейбл.
– Ох, и круто, наверное, быть такой суперзвездой, – мечтательно сказала Света, любуясь значком в его руке.
– Так, я не Родион. Вы, видимо, меня с братом перепутали.
– А, да, я знаю, – отмахнулась Света от лишней информации.
– Я готова, – выскочила Кристина, одеваясь на ходу, – Всё, пошли. Света, до завтра, – она многозначительно посмотрела на подругу.
Света не обращала внимания. Она любовалась на сказочный Ламборджини.
– Кушать хочешь? – заботливо спросил Рома.
– Да, хочу. Но больше хочу спать.
– Что, тогда в ресторан? А потом сразу спать?
– Ладно, – её всегда веселили его шутки, сказанные серьёзным тоном.
– Твоя подруга так интересовалась машиной, – сказал он.
– Да, я слышала. Блин, так неудобно за неё. Вообще она хорошая. Но любопытная. И Ламборджини же ваши не видела никогда, – ей вдруг стало обидно за Свету, которая ничего плохого не сделала, – А нечего здесь на Ламборджинях разъезжать! Понятно?
– Понятно, – он еле сдерживал улыбку, – А если бы я не на Ламборджини приехал, ты бы со мной не поехала? – поддел её Рома.
– Вообще-то Ламборджини не твой, – ответила Кристина.
– Ага, за словом в карман не полезешь?
– Я – девушка вежливая. Если спросишь, всегда отвечу, – она ехидно улыбнулась.
– Я понял. Ужинать-то едем?
– Едем, – ответила Кристина мягче.
И снова вечер пролетел, как один миг.
– Вот сегодня я привёз тебя намного раньше. Ещё нет и одиннадцати часов.
Она не торопилась выходить из машины. Ей тоже очень не хотелось, чтобы этот вечер заканчивался. Рома наклонился к ней, нежно дотронулся рукой до щеки и поцеловал её.
– Мне пора, – Кристина нащупала ручку дверцы и открыла её.
– Пока. Я позвоню.
Голова её кружилась, то ли от быстрой езды, то ли от поцелуя.
– 9 –
Прошло несколько дней. Рома и Кристина встречались каждый день. К сожалению, по графику ей поставили рабочие смены. И им совсем не хватало времени, чтобы побыть вместе. Наконец, у Кристины наступил выходной. Они встретились уже с самого утра.
– Заедем на пару минут к Родиону. Мне нужно ему передать новый сценарий и контракт.
– Хорошо. А почему его контракт у тебя?
– Да потому что он его зашвырнёт опять куда-нибудь в дальний угол. В прошлый раз девять раз печатали, – усмехнулся рома, – Съемки уже месяц шли, а ему всё некогда было подписать.
– Интересно, а большой гонорар у звезды?
– Вообще-то считать чужие деньги нехорошо.
– Знаю! Но так интересно!
– Большой гонорар у Родиона был лет пять назад. А сейчас вырос в геометрической прогрессии.
– Ого, ничего себе! Только не говори ему, что я спрашивала, не хочу его разозлить.
– Да ему плевать. Вот, например, на этот гонорар можно купить самолет. Нет, два самолёта, – с интересом смотрел на её реакцию Рома.
– Два самолёта?! – искренне удивлялась она, – У него есть самолёт?!
– Нет, самолёта у него нет, – засмеялся Рома, – Но мог бы быть целый авиапарк.
– Здорово! А интересно вы – пилоты определяете достаток самолётами, – улыбнулась она.
Они зашли в гримёрку Родиона. Его ещё не было. Вскоре раздались быстрые шаги.
– Привет! Ну, что сценарий привёз? – радостно спросил Родя.
– Привет! Привёз, – Рома бросил на стол увесистый контракт, – Читай.
Родион нехотя подошёл к столу.
– Да, чего читать-то. Ну, стандартный. Ты же читал? Давай подпишу.
– Я не читал.
Родион беспомощно искал ручку.
– А условия не хочешь посмотреть? – продолжал Рома.
– А что по райдеру мне воды не дадут? – шутил Родя.
– Тебе действительно скоро только Кристалл будут предлагать. График съемок и локацию посмотри. Чтобы потом не говорил, что у тебя по плану сауна.
– Нет-нет, никаких саун. Всё устраивает. График отличный, – не глядя, пролистывал он, – Рома, я эту роль полгода ждал. Дальше только Голливуд! Дай сценарий!
– Может сумму контракта хочешь посмотреть? Мы вот пока ехали уже твои деньги посчитали.
Кристина покраснела.
– Ну, вот и хорошо. Вот и молодцы. Значит, я спокоен. Давай сценарий.
Рома вздохнул, подошёл к столу и открыл нужную страницу.
– Смотри.
– Ах… Да, всё вижу. Сумма хорошая! Супер! Я счастлив! Сценарий! – Родион уже терял терпение, – Ну, блин, Ромка, эти деньги всё равно мимо меня проходят! Прочтите кто-нибудь контракт, – крикнул он в коридор, видимо директору.
– Да посмотрел я уже! Всё там норм. Директор согласовал, – не выдержал Рома.
– Сценарий на базу! – требовательно протянул руку Родион.
– Счастлив он! Плохо играешь. Не верю. Кристина, а теперь смотри, как выглядит настоящее счастье, – он передал Родиону сценарий. Глаза Родиона заблестели, улыбка расплылась сама собой.
– Я в гостиницу, сценарий читать, – хотел убежать Родион.
– Стоять. Сидеть. Ручка. Подпиши контракт, – резко остановил его Рома.
– Ок, ок. Пишу, пишу. Стоять, сидеть. Не командуй, не на борту.
Рома подошёл к Кристине.
– Сейчас заберу бумаги и поедем.
Она сомнительно посмотрела на Рому, – А почему Родион сказал, что гонорар мимо него проходит? – тихо спросила она.
– Думаешь, я забираю себе? – он широко разулыбался и громко добавил, повернувшись к брату, – Потому что Родя у нас благотворитель в фонды на лечение детей и в приюты для бездомных животных. Так ведь?
– Вы? Вот не ожидала! – удивилась Кристина.
– Вот спасибо! – оторвался от подписей Родион.
– А ты думала, что он только сауны спонсирует? – смеялся Рома.
– Очень смешно! – комментировал Родя, стараясь подписывать быстрее.
– Конечно. Тем более, что за сауны он всё равно не платит, – продолжал веселиться Рома, рассказывая Кристине закулисные истории.
– В смысле?! – возмутился Родя, – Ну, было один раз…
– Один раз?! Ага, а то я не знаю, это же не я тебя с гулек вытаскиваю? На прошлой неделе не ты полбара разнёс?
– Я же тебе рассказывал, танцевали мы.
– Танцевали они! Танцоры диска!
Кристина тоже от души смеялась.
– Ладно тебе стебаться.
– Звезда Родион Зотов, когда выпьет, то считает, что все должны быть счастливы только оттого, что он к ним зашёл.
– Неправда! Я и трезвый так считаю! Так они и счастливы! – крикнул Родион.
– Да, особенно когда ты им бар разнёс!
– Весёлая у вас жизнь! Ну, про ваши тусы, конечно, много пишут. Но я никогда не думала, что вы – филантроп, – сказала Кристина.
– Да я просто дурачок, – ёрничал Родион, – Всё, всё, я всё подписал. Кристина, пока. Ром, проводи меня.
Он выскочил из дверей, сжимая в руках драгоценный сценарий.
– А сам, что заблудишься? – Рома вышел за ним.
– Слушай, спросить хотел, что у вас, всё закрутилось, да? – Родя кивнул головой в сторону гримёрки, где осталась Кристина.
– Да, типа того, – ответил Рома, нехотя.
– Так да или вроде того?
– Она мне нравится. Очень.
– О, кажется, железный командир поплыл, – теперь веселился уже Родя, – Классно, классно! А у вас уже было?
– Родька, иди в баню, – Рома ожидал от него такого вопроса и повернулся, чтобы уйти. Родион остановил его за руку.
– Ну, скажи, чего ты! Любопытно же!
– Ну, нет.
– Нет?! Что за фигня? Я зачем тебе Ламборджини давал? Ромка, тебя разводят! Кажется, кто-то тут лопух.
Рома не удержался от смеха.
– Кажется, кто-то торопился сценарий читать.
– Всё пока. Я ушёл, – Родион скрылся за углом коридора.
Рома заглянул в гримёрку
– Что, поехали? – позвал он Кристину.
– Поехали. А куда?
– Что-нибудь придумаем. У нас же сегодня весь день свободен, – но он не стал ничего придумывать, – Кристина, а поехали ко мне.
– Мы же у тебя уже были, – хитро улыбнулась она.
– Вообще-то у меня ещё есть, что тебе рассказать, – улыбался Рома.
– Да? Ну, поехали.
– 10 –
Прошло ещё две недели. Съемки продолжались. Роман полностью восстановился и вернулся на площадку. Из-за произошедшего несчастного случая съемки продлили ещё на месяц. Хотя Родион снимался даже с перебинтованными руками, глотая между дублями обезболивающее лекарство. Режиссёр сочувственно качал головой, похлопывал актёра по плечу, но работу не останавливал. Отношения Кристины и Ромы развивались стремительно. Она с грустью думала о том, что он скоро уедет, но верила, что её капитан что-нибудь придумает. О чём думал Рома, как всегда не знал никто. Но все знали, что Рома именно тот человек, который при необходимости примет нужное решение. И не только за самого себя, но и за всех окружающих. К счастью, съемки проходили спокойно, но в напряженном графике. Кристина часто приходила к ним и иногда ей даже удавалось посмотреть.
– 11 –
Злой Родион, как ураган, влетел в гримёрку.
– Ромка, ты представляешь?! Пятнадцать дублей! Я им что, пацан из театрального кружка?!
– Что случилось? – поинтересовался Рома.
– Листров говорит, что я не могу сыграть любовь! Нет у меня во взгляде, видите ли, любви!
Он с грохотом рухнул в кресло.
– Да я всё, что угодно могу сыграть! У меня такие роли! Говорит, что я девушку обнимаю, как другана! Представляешь?!
Рома заулыбался.
– Что-то вчера в сауне никто не сказал, что я обнимаю, как другана, – не унимался он.
– Тише, тише, – Рома взглядом показал на Кристину. Но по его лицу было видно, что он в чём-то согласен с режиссёром. Он подсел ближе к брату.
– А знаешь, Родя, перед моей первой картиной режиссёр мне сказал, что нельзя сыграть небо, стоя обеими ногами на земле. Там речь была о другом, но суть, мне кажется, та же.
– А мне некогда влюбляться! У меня съемки по двадцать пять часов в сутки! Или встречи, или интервью. Сам ведь знаешь!
– Ну, да. Ну, да. Не успеваешь, бедняга, – улыбаясь соглашался Рома и, наклонившись, шепнул ему на ухо, – Сразу в сауне оказываешься.
Родион расхохотался, в секунду забыв свою печаль.
– Ладно, пошёл я. Любовь играть! – веселее сказал Родион.
– Подожди, – Рома вышел вслед за ним в коридор, – Родя, а ты, когда в последний раз цветы девушке дарил?
– Чего? – даже не понял вопроса Родион.
– Девушке цветы подари, говорю, – серьёзно продолжал он.
– Какие, на хрен, цветы? Какой, блин, ещё девушке?
– Просто подари какой-нибудь девушке цветы. Например, Ольге – твоей помощнице. Может тогда хоть она у тебя больше месяца проработает, а не сбежит, как все остальные.
– Ром, ты бредишь? Зачем? Ты видел мою гримёрку? – он широким жестом показал за спину Ромы, где было бесчисленное количество корзин с цветами, – Я сам скоро в дюймовочку превращусь! – бросил он, уходя.
– Просто послушай совет старшего брата, дюймовочка, – крикнул Рома.
– На несколько минут старшего, – уже из-за угла ответил Родион.
«А по поведению, так на целую жизнь!» – подумал Роман.
На следующий день у Ромы съемок не было. Но Родион случайно прихватил его ключи от номера. И теперь он слонялся по театру, ожидая брата. Рома зашёл в гримёрку. Родиона там не оказалось. Съемки в этот день проходили прямо во дворе театра. Рома вышел на балкон, чтобы подождать его. Он восхищенно смотрел на игру брата. «Действительно, гений кадра!» – вертелось в его голове.
Наконец последняя сцена была снята. Прозвучала команда: «Стоп, снято!» и комментарии режиссёра:
– Да, да, да! Есть! Отлично! Родион – красавчик! Просто молодец! Просто старт плюс! Экшн – это твоё! Лучшая работа! Лучшая!
Сам Родион тоже был очень доволен. Он весь светился от чувства удовлетворения, не замечая усталости.
Рома махнул ему рукой и снова прошёл в гримёрку. Но Родион не приходил. Он вышел в коридор.
– А где Родя?
– Он в операторской.
– Спасибо, – он спустился в операторскую, – Ребята, привет! Родя здесь?
– Привет, Ром! Только ушёл.
– Да, блин! Я найду его сегодня или нет?!
Он снова поднялся в гримёрку.
– Вот ты где! А я тебя ищу!
Родион сидел перед зеркалом, обхватив руками голову.
– Я видел тебя на площадке. Супер! Сделал фильм! – радовался за брата Роман, – Ты чего?
Родион был мрачнее тучи. Он внимательно посмотрел на Рому.
– Я не могу сыграть любовь, – повторил он вчерашние слова режиссёра.
– А разве вы вчера эту сцену не отсняли?
– Отсняли. Я сейчас смотрел кадры. Халтура! У меня не получается, – он снова посмотрел на Рому.
– Что режиссёр говорит?
– По итогу, вроде, доволен остался. Но я-то вижу. Не могу найти свой перилиновый цвет, – непривычно спокойно говорил Родион.
В начале коридора послышался громкий смех Аркадия – завсегдатого соучастника гулянок Родиона.
– Родь, не ходи сегодня тусить. Хоть отоспишься.
Дверь приоткрылась и заглянул Аркадий.
– Родион Сергеевич, сауна заказана, девочки заряжены! Прошу на выход!
Родион медлил с ответом.
– Аркаш, я не поеду. Давайте сегодня без меня.
– Как без тебя? – Аркадий даже не сразу понял, о чём он, – Подожди, подожди, без тебя нельзя! Только тебя и ждут!
– Аркаш, оплати там всё, пожалуйста, – Родион протянул банковскую карту, – Пусть ребята гуляют, если настроились уже.
– Ну, поехали. Девчонки расстроятся.
– Сказали же тебе, не поедет он. Иди уже! – отправлял Аркадия Рома.
– Родя, а можно твою машину взять? Там просто девчонки уже загрузились. Не хочется пересаживаться.
– Бери, – Родион безразлично толкнул ключи от автомобиля, к которому обычно относился очень трепетно.
– Спасибо! Обещаю не летать, как ты, – Аркадий быстро исчез за дверью.
– Ладно. Если здесь от меня больше никому ничего не надо, то я – в гостиницу, – устало проговорил актёр.
– Я тебя подвезу.
– Не надо. Прогуляться хочу.
– Там дождь начинается.
– Даже и лучше, голову проветрю.
В комнату зашла помощница Родиона.
– Родион Сергеевич, вы уходите? Я могу тут прибрать вещи?
– Да, конечно.
Родион вышел на крыльцо театра. Моросил мелкий дождь. Его блестящий спорткар, громыхая чистым звуком сабвуферов, скрылся за горизонтом. Он лишь проводил машину взглядом и так и остался стоять под дождем. Рома тоже уехал, правильно решив оставить Родиона наедине с самим собой. Родион, не спеша, побрёл вдоль театра. Уже стемнело. Дождь усиливался. Но он его не замечал. Сверкнула молния, осветив на другой стороне дороги цветочный павильон. Родион уверенным шагом направился туда.
– Добрый вечер! Дайте, пожалуйста, букет.
– Добрый вечер! Конечно, вам какой?
– Самый лучший.
– Конечно, – она достала великолепный букет хризантем, – А вы случайно не Родион Зотов?
– Не случайно, я это он, – привычно сказал Родион.
– Ой, а можно…
– Можно, – он не дал договорить, расписался на своей визитке, купил цветы и вышел на улицу.
Дождь лил стеной. Родион только стряхнул куртку на плечах и направился назад в театр.
– Вы же промокли до нитки! – встретил его вахтёр.
– Ничего, Семён Петрович. Я в порядке.
Он быстро поднялся на свой этаж.
– Да, сыночек, у меня уже очень поздно. Нет, нет. Я ещё на работе. Но скоро заканчиваю. Я тоже очень-очень скучаю. Как уроки? Молодец! Слушайся, пожалуйста, бабушку. Что? Знаешь, пока не получится купить. У меня сейчас сложности на работе, – Ольга заканчивала уборку и разговаривала по телефону с ребенком.
– Ольга, вы ещё здесь? – Родион бегом забежал в комнату.
– Да, но уже ухожу. Я закончила. Забыли что-то?
– Кажется, да. Ольга, это вам, – он протянул ей большой букет, – Вы простите меня. Я иногда веду себя ужасно. Срываюсь на вас. Не знаю, как вы меня терпите. И спасибо за всё, что вы для меня делаете. Я всё это очень ценю. Правда. Просто забываю сказать. Мир?
– Мир, – еле слышно проговорила опешившая помощница и взяла цветы.
– Ну тогда до завтра! – улыбнулся Родион.
– До завтра, – она ещё долго смотрела за уходящим по темному коридору Родионом. Потом достала из кармана заявление на увольнение и порвала его.
Родион, не спеша, спускался по лестнице. Он не знал, зачем он заморочился с этими цветами в такой дождь, но на душе у него стало теплее.
– 12 –
Хотелось бы сказать, что с тех пор Родион сделал для себя выводы, изменил своё поведение и нашёл свой перилиновый цвет. Но нет, этого не случилось. А как раз наоборот. Через неделю вышла ещё одна картина Зотова. Успех был запредельный. Люди приходили в кинотеатры по несколько раз. Поклонники приезжали из других городов, дежурили у дверей звезды и днём, и ночью. Он не мог без охраны пройти даже до машины. Гулянки Родиона так и продолжались. Вино лилось рекой. Директору Родиона и Роме всё чаще приходилось вытаскивать его из сомнительных историй. Иногда случалось, что Родиона просто не могли найти, пока вся группа сидела в ожидании. Уже не раз режиссёр менял график съемок, подстраивая их под Родиона.
– Рома, полчаса до съемок. Я не могу дозвониться до Родиона. Где он? – нервничал режиссёр.
– Понятия не имею. У вас ночная съемка?
– Да. Он приезжал утром. Потом он с Аркадием уехали. Аркадий тоже вне зоны.
– А, ну, если с Аркадием, то, кажется, я знаю, где его искать.
Рома быстро оделся и направился в ближайшую сауну.
«Вот, блин, хожу сюда, как на работу. Хоть бы разок попарился» – возмущался он, проходя к девушке за стойкой ресепшн.
– Девушка, подскажите, в каком номере отдыхает Зотов?
– Я не могу разглашать такую информацию, – мило улыбнулась она.
– Ну, тогда я буду заглядывать во все номера. Устроим шоу? Хотя я, кажется, уже нашел, – в ближайшем номере слышался громкий женский смех и голос Аркадия.
Рома распахнул дверь шикарного люксового номера. Прямо у входа он чуть не столкнулся с несколькими девушками. Кто-то был в купальниках, кто-то топлес. Рома прошел в зону отдыха. Там за огромным столом, который ломился от закусок и алкоголя, в компании множества девиц, сидел раскрасневшийся Аркашка.
– Родька где? – сухо спросил Рома.
– Ой, Ромочка приехал. А где Родька?
Рома прошёл к бассейну, заглянул в парилку. Везде были только девушки.
– У них тут что, кастинг в массовку, – пробубнил он.
– А Родька где? – продолжал горланить Аркадий, – А Родька в комнате для уте-ех! – протянул он слащаво, приобнимая очередную девицу. Она захихикала, затягиваясь сигаретой.
«Блин, Родька, как не противно…», – Рома поднялся на второй этаж.
Посреди просторной комнаты стояла огромная белоснежная кровать. На кровати мирно спали две полуголые девушки. Родиона не было. Тут Рома заметил, что в дальнем углу комнаты на маленьком диванчике спит Родион. Он был полностью одетый, даже в куртке.
– Родя, просыпайся, – толкнул он брата в плечо. На журнальном столике перед ним стояла бутылка воды. Родион покрутился и медленно открыл глаза.
– Родя, ты опять бухаешь?! У тебя сейчас съемка!
Заспанный Родион сел на диван, протирая глаза. У него в руках был сценарий.
– Я не пил. Я сценарий читал, потом уснул, – сказал он, открывая бутылку с водой.
Действительно, он был совершенно трезвый.
– Ну, самое место. А в гостинице нельзя почитать? Обязательно Садом и Гоморру устраивать?
– Я не знаю. Днем так весело было. Девчонки такие веселые попались. Всё шутили. Мы смеялись. Потом сюда приехали. Я только в начале один бокал вина выпил и всё.
– А ты чего в сауне в куртке? Мёрзнешь, что ли?
– Да чё-то не снял. Почти сразу сюда ушел сценарий читать.
– А эти, что тут делают? – Рома взглядом показал на девушек.
– А что они делают? – Родион наивно заглянул в кровать, – Что не видишь? Спят! Я там читал. Они пришли, стриптиз на кровати устроили. Я вот на эту кушетку перебрался.
– Тебе режиссёр полдня дозвониться не может.
– А… я новый телефон купил. Зацени. Вчера курьер достал.
– Классный, – покрутил в руках трубку Рома, – Верта? Это не телефон, это имиджевая вещь. Говорят, они неубиваемые.
– Да, давно хотел взять. Всё руки не доходили. Будет у меня хоть одна имиджевая вещь. А то директор всё меня в брендовые магазины отправляет. Говорит, что я одеваюсь, как оборванец, – он усмехнулся, – Знаешь, где я эти джинсы купил? На рынке. Свои зацепил, порвал. А как раз мимо рынка проезжал, вот и купил. Хочешь, тебе тоже Верту куплю?
– Поюзаешь, если удобный, то купи, когда мой сдохнет.
Тут зазвонил телефон Ромы. Звонил режиссёр.
– Да, я его нашёл. В сауне. Нет, трезвый. Через пять минут будем.
Родион положил перед собой на стол сценарий.
– Рома, я не вытяну этот сценарий.
– Почему? – Рома даже присел от неожиданного признания. Родион всегда с жаром брался за роли, особенно новые и сложные. Расписаться в собственной беспомощности и сдаться – такого никогда не было.
– Потому что… потому что я не могу найти перилиновый цвет, – медленно произнёс он.
– А это что такое? – не понял Рома.
– А я не знаю! В этом-то и дело!
– Нет, но ты уже второй раз говоришь мне про этот, мать его, перилиновый цвет! Что это за цвет?
– А ты не знаешь? – удивился Родион.
– Нет, я не знаю!
– Странно… Но без него… Вот мой Голливуд, – он развёл руками, – И вот мой Оскар. И я сейчас не про местечко в Штатах и не про статуэтку. Я в широком смысле. Ну, поехали. Опоздали уже. Я потом тебе расскажу.
Они спустились вниз.
– Ого, сколько девчонок. А как мы их всех сюда привезли? В мою машину больше десяти человек не войдёт, – Родион снова шутил.
– Остальные, наверное, рядом бежали.
– Вот опять напишут, что я бухал и куролесил, а по факту – читал сценарий, пил воду и спал.
– Ну, хоть выспался перед съемками. Заметкой больше, заметкой меньше. Это несильно навредит твоей репутации. Ты не в этот, так в другой раз дашь повод.
– Всё равно несправедливо, – грустно заметил Родион.
На следующий день Роме доставить Родиона на съемки не удалось. Теперь его достали уже из постели тех самых веселых девиц. Но он был настолько пьян, что везти его на площадку было бессмысленно. И каждый день был, как русская рулетка. Было неясно, покажет ли он гениальную игру или не появится совсем.
– 13 –
Рома собирался пойти в душ, когда раздался стук в дверь. На пороге появился директор Родиона.
– Ром, привет! Не знаешь, где Родион? – угрюмо спросил он, – Сегодня его не было на съемках. Я к нему пришел. В номере его нет, – растерянно говорил он.
– Не знаю. Я сегодня его не видел.
– Рома, может, ты поговоришь с ним. Нельзя так работать. Режиссёр рвёт и мечет.
– Да, говорил уже. Сколько можно! Не знаю, чем могу помочь. Давайте завтра за него отыграю, если не появится. Не хотелось бы, конечно. Да и у меня отпуск через неделю заканчивается. У пилотов, конечно, длинный отпуск, но небесконечный. Мне нужно в Питер возвращаться.
– Не, отыграть за него не вариант. Спасибо, конечно. Но Листров хочет только его.
– У него же всего несколько сцен осталось. Терпите. А вообще, Степаныч, при таком раскладе, – Рома осёкся, – с роли нужно снимать.
– Да, ты что! Снимать с роли Зотова! Особенно после его двух последних картин. У меня телефон разрывается от предложений. Они, конечно, не знают подробностей этого бардака.
– Ладно, мне немного некогда. Мне уходить нужно.
– Пойду я. Ума не приложу, где его искать, – Степаныч совсем сник.
Рома ещё долго ритмично ходил по комнате. Потом быстро принял душ, оделся и уже собрался уходить. Он подошёл к лоджии, чтобы закрыть балконную дверь. Балконная дверь соседнего номера, в котором жил Родион, тоже была открыта. Оттуда доносились громкий крик Родиона и женский плач. Рома вышел на балкон и прислушался.
– А зачем ты тогда пришла? Ты что идиотка, что ли? Не знаешь, для чего в гостиницу ходят? – кричал Родион. Послышался звон бьющегося стекла.
«Та-ак. Приплыли» – Рома с силой сжал руками поручни лоджии. Потом он одним прыжком перемахнул через низкое ограждение между их балконами и очутился на лоджии Родиона. Он заглянул через дверной проем в комнату. Посредине комнаты лежал перевёрнутый стол, вся посуда валялась на полу. Родион в одних джинсах стоял у барной стойки и курил. На удивление он был совершенно трезв. На диване, вжавшись в угол, сидела заплаканная девушка. Платье на её плече было разорвано.
Рома громко постучал в окно.
– Я, наверное, прерву ваше свидание, – он зашёл в номер. Увиденная картина его шокировала, – Девушка, вы, наверное, идите домой, – он подал ей руку и помог подняться с дивана. Она быстро выбежала из номера. Родион молча продолжал курить.
– Родя, что с тобой происходит?
– А что происходит? Всё нормально, – спокойно повернулся он к Роме.
– Нормально?! А завтра ты изнасилуешь кого-нибудь?! – Рома терял самообладание.
– Да я сегодня хотел. Но ты приперся, – также спокойно отвечал Родион.
– А что дальше?! В прошлом месяце я у тебя в пьяном угаре нож забрал. Сегодня это! Родя, куда тебя несёт? Остановись уже!
– Я – звезда! И мне можно всё! – он медленно затушил сигарету.
– Во тебя жестко накрывает, – Рома, не отрываясь, смотрел на Родиона и не узнавал в нём своего брата, веселого и эмоционального, иногда бесшабашного и взрывного, но открытого, доброго и жалостливого. Первый раз в жизни Рома не знал, что сказать.
– А ты зачем пришёл? Ты же на свидание собрался? Такой чистенький, в костюмчике, в белой рубашке. Такой безупречный! Молодец, девушку по дороге спас! – голос Родиона задрожал, – Вот и вали на своё правильное свидание! Какого хрена ты лезешь ко мне?! Какого хрена ты всегда лезешь?!
– Я лезу?! Ах, ты, сволочь неблагодарная, – разозлился Рома, – Чего ты маешься? Чего ты бесишься? Ты же не ждал ролей, не ходил на пробы, не расстраивался, когда отказывали. Ты просто пришёл и сорвал джек-пот. И сразу стал мегазнаменитым! Другие об этом всю жизнь мечтают! Всю жизнь ждут свой шанс! Так изобрази уже, наконец, счастье! Меня уже тошнит от твоих выходок. Я не хочу всё время срываться и лететь вытаскивать тебя днем и ночью. Если тебе нравится так жить, то это твоё решение. Я умываю руки! Иди ты в задницу! – кричал он.
– Отлично! Наконец-то ты не будешь стоять у меня над душой! Наконец-то ты не будешь со мной соперничать!
– Какой бред! Я никогда с тобой не соперничал!
– А я всегда, слышишь, всегда с тобой соперничал! Хотя, какая разница, если Рома всегда первый, всегда лучший! А может благородный Рома даже подарит от щедрот своих какие-нибудь из своих многочисленных достижений! Например, роль! Конечно, это же тебя выбрали на кастинге. А я пришёл на всё готовое! И забрал себе твою славу и твою карьеру! Я теперь тебе должен?! Всю жизнь должен?! И, конечно, я играть должен блистательно, потому что планка-то уже неповторимым Ромой задрана выше носа! И если у меня что-то не получится, то у меня тоже нет на это права! Не так ли?
– Я думал, я помогаю тебе, – пораженный его словами произнёс Рома.
– Но нет, ты не помогаешь! Ты мешаешь! Посмотри! У меня всё есть! Популярность, слава, востребованность, любимая работа, деньги. Это меня обожают. Это от меня девушки сходят с ума. Это я первый! Первый и единственный!
– Да, – задумчиво ответил Рома, – Никто и не спорит. Родя, я, правда, хотел помочь!
– Да понятно! Ты всегда хочешь помочь! Я же уже сказал, ты – молодец! За это тебя все и любят. И с детства тебя больше любили. Все. Даже я.
– Ты что решил детские обидки вспомнить? Ты, взрослый мужик, возьми, наконец, ответственность за свою жизнь!
– Да я разберусь! Ты свали, не маячь!
– Хорошо. Я свалю, – спокойно сказал Рома, – И трюки тоже без меня снимай. У меня другая профессия! Мне всё это надоело!
– Вот, спасибо тебе! Одолжение он мне делает! И снимусь! Защитничек! Думаешь, я не знаю, что ты в этих трюках участвовал, потому что меня жалел.
– И это плохо?
– Плохо! Да пошёл ты со своей жалостью, со своей защитой, со своей помощью, со своими советами!
Рома смотрел на него и молчал.
– Помнишь, когда в детстве мы учились кататься на велосипедах. Я научился раньше…
– Кто бы сомневался…
Они перебивали друг друга, не давая договорить.
– Проезжая мимо стройки, ты стал падать грудью на штырь арматуры. Я успел ногу подставить.
– Помню, – тихо сказал Родион и резко успокоился, вспомнив жуткую сцену из детства, – Ты тогда ногу насквозь пропорол.
– Да, – задумчиво усмехнулся Рома, – Мне тогда было так больно. До сих пор помню, как было больно. А знаешь, о чём я тогда думал? «Какая удача, что я успел ногу подставить. Что я поранился, а не ты».
Оба замолчали.
– И я тогда не думал, какой я молодец. С тех пор ничего не изменилось.
Он подошёл к барной стойке, взял обе бутылки вина и направился к раковине, чтобы вылить.
– Послезавтра в десять часов утра ты будешь мне нужен абсолютно трезвый, – он задумался, потом вернул бутылки на место, – В общем ты меня услышал. Абсолютно. Я на тебя надеюсь.
Он остановился возле Родиона.
– Рома, давай всё расскажем. Что в первом сезоне ты снимался и в трюках.
Роман молчал.
– Хорошо. Давай всё расскажем, – потом он повернулся и вышел.
– 14-
Прошло два дня. Рано утром Родион в отличном настроении заглянул к Роме.
– Рома, привет! Ну, куда поедем? Как ты и просил я совершенно трезвый и готов ко всему.
– Привет! А почему ты решил, что поедем? – заинтриговал Роман.
Они ехали достаточно долго. Уже выехали за город.
– Так цивилизация закончилась. Пошёл лес, – шутил Родион. Ему было немного неловко за своё поведение тем вечером. Но брат не держал на него зла.
– Слушай, может, ты прибить меня хочешь, чтобы больше со мной не возиться, – продолжал Родя.
– Ну, не прибить. Но следствие верное, – смеялся Рома.
Они свернули на проселочную дорогу. Вскоре показался ангар небольшого авиаклуба. Чуть дальше стояли два самолёта. Родион с интересом смотрел на машины.
– С самолёта хочешь сбросить? – и добавил заинтересованно, – Летать будем? – его глаза заблестели.
– Да, летать будем. Пошли. Нам вот к тому, самому большому.
– Понял. Рома любит помасштабнее.
– Ну, я же привык управлять лайнером. А если честно, то в этом предусмотрено два штурвала. Для двух пилотов.
– Погоди. А это зачем? Зачем два? – заподозрил неладное Родион.
– Увидишь. Забирайся в кабину.
– Они подошли к самолёту. Роман быстро запрыгнул в кабину. Родион последовал за ним. Рома не стал медлить. Он сразу начал руление и приступил к взлёту.
– Смотри. Эти два штурвала взаимозаменяемы. Это, – он показал на индикатор самолёта на панели управления, – линия горизонта. Когда мы наберём высоту, то нужно держать машину ровно. Вот отметка.
– Понял. Только зачем ты мне всё это объясняешь? – осторожно спросил Родион.
– Сейчас скажу. Мы только набираем высоту. Трясет немного. Видишь, как высоко? Дух захватывает, правда? А мы только набираем высоту. А если отпустить штурвал? И разбиться можно. Ничего не напоминает?
– Нет, – уверенно сказал Родион.
– Ну, как же? – и, помолчав, добавил, – Родя, это не твоя высота. Ты сам это знаешь. А штормит, потому что штурвал держишь некрепко.
Самолёт стремительно набрал высоту.
– Теперь можно включить автопилот. Но я не буду, – Рома улыбнулся и посмотрел на Родиона, – Штурвал возьми.
Родион дрожащими руками дотронулся до штурвала.
– Отлично. Теперь держи линию горизонта.
Он быстро отстегнул ремни и пересел на заднее сидение.
– А теперь лети, Родион Зотов, лети. У тебя всё небо впереди. И вся жизнь.
– Рома, вернись, а!
– У тебя отлично получается, подбадривал он брата, – Нет, Родя, я не вернусь. Не вернулся двенадцать лет назад. И не особо-то хотел вернуться. Перестань на меня оглядываться.
Родион и в буквальном смысле постоянно пытался обернуться к Роме, чтобы тот уже забрал управление.
– У тебя штурвал. В твоих руках. И только от тебя зависит, куда полетишь. Вверх или вниз.
– Ром, вернись за руль уже, – не унимался Родион.
– Возьми немного на себя, – сказал он Роде, Родион потянул «руль», самолёт снова стал набирать высоту, – Летишь вверх. Теперь чуть от себя – летишь вниз. Только тебе решать.
Родиону, казалось, полёт даже стал ему нравится, когда страх прошел.
– Родь, я серьёзно. Хватит бухать. Ты свою цистерну уже выпил. Хватит гулять. Ты же съемки пропускаешь. Срываешь график. Подводишь людей. Ладно бы тебе это нравилось. Ты же приходишь злой и опустошённый.
Родион ничего не говорил.
– Хватит плыть по течению. Выровняй линию горизонта. Держи штурвал крепче, – и громче сказал, – Родя, штурвал крепче держи. Линию авиагоризонта выровняй. К земле летишь, – Рома показал на приборы панели управления.
Родион поспешил выровнять самолёт.
– Знаешь, Кристинка как-то спросила, считаю ли я тебя талантливее себя. Родя, я считаю тебя не просто талантливее, я считаю тебя гениальным актёром. Каждая твоя роль подтверждение тому. Ты только не сбивайся с курса.
– Я опять не туда лечу? – оглянулся Родион.
– Летишь ты верно, – усмехнулся Рома, – Даже очень для первого раза. Тебе бы так жить, как ты летишь. И будет тебе и Голливуд, и Оскар. Обязательно будет.
– А если нет?
– Что нет?
– А если не будет? Если у меня не получится? – его голос дрогнул.
– Да, что не получится-то? – усмехнулся Роман, – Ты вокруг себя-то посмотри. Уже всё получается. Вот ты, блин, Родька, творческая личность, тонкая душевная организация! – похлопал он брата по плечу, – А кто кричал, я – звезда, мне всё позволено!
– Да это я так, – тоже засмеялся Родион, – Рома, я серьёзно. А если это мой потолок?
– Значит, поднимайся на следующий этаж. А потолок – это неплохо. Иначе дождь замочит, если вдруг крышу будет срывать. Ну, и сигнал опять же, что на новый этаж пора.
– Ты действительно так думаешь?
– Конечно. У тебя всё получится. У тебя всегда всё получается.
– Ты считаешь, что мне всё легко достаётся?
– Честно? Да, я считаю, что тебе всё очень легко достаётся. Поэтому ты это и не ценишь. Боишься, что упрёшься в потолок, а сам этажи, не замечая, проскакиваешь. Я же не зря сказал, что взлёт самолёта напоминает мне твою карьеру.
Рома немного помолчал и добавил сухо.
– Когда ты прогуливал съемки, я сказал директору, что такого актёра нужно снимать с роли. Я действительно так считаю.
– Рома, а я тоже так считаю. Но… Просто ты всегда меня поддерживал, – было видно, что Родион этого не ожидал.
– А я тебя и поддерживаю. Но тебя. А не твою деградацию. Я не стану держать тебя за руку и говорить, что всё хорошо, пока ты сам себя гробишь.
Рома пересел в кресло пилота.
– Возвращаемся, Родя. Пора. Разворачивайся. Я подстрахую.
– Как всегда, – он мельком взглянул на Рому.
После приземления они ещё долго гуляли. Спустились к реке. Похолодало. У реки было ещё и ветрено. Рома разжёг костёр. Братья сидели на бревне и смотрели на огонь.
– Хорошо тут, – глубоко вздохнул Родион, – Такой простор! А я как-то и не замечал.
– Родя, а что за перилиновый цвет? – хитро посмотрел на него Рома.
– А… – протянул Родион, – Ох, уж этот мне перилиновый цвет. В начале второго курса к нам пришёл преподаватель по актёрскому мастерству, сказали, что временно на подмену. В конце занятия он попросил изобразить перилиновый цвет, – он с интересом смотрел на Рому.
– Перилиновый – это какой?
– Вот у нас был такой же вопрос.
– И?
– Преподаватель только пожал плечами. Что бы ты сделал? – спросил Родион.
– Не знаю, – Рома подкинул в костёр сухие ветки, – Наверное, изобразил бы как-нибудь фантазийно, – предположил он.
– Да, мы так и сделали. Он сказал: «Неправильно!» и ушёл. Потом он пришёл в конце четвёртого курса и задал тот же вопрос. На этот раз уже не поднялся никто. Кто-то гуглил, кто-то усмехнулся, но никто не попытался. Тогда он сказал: «Вы научились очень многому и, вижу, стали разумнее, но я надеялся, что вы отрастили крылья». На этом занятие закончилось.
– И всё? – разочарованно спросил Рома, – И в чём смысл?
– Я после занятия подошёл к нему и спросил, что мы должны были изобразить и какой это всё-таки цвет? Он сказал, что нет такого цвета.
– Хах, иди туда, не знаю куда, – комментировал Рома.
– Я спросил: «Значит, его нельзя сыграть?». Он ответил: «Ну, почему же, когда-то и телефонов не было».
– И что это значит? Актёр перед съёмками должен телефон изобрести? – шутил Рома.
– Типа того. Только изобрести в своей голове, а показать на экране.
– Ну… как-то сложно.
– Ага. Но у кого это получится, тот станет великим.
Видно было, что Рому этот рассказ не впечатлил.
– Как-то высокопарно, а конкретики никакой. А величие в чём выражается? В количестве ролей, фильмов, поклонников, в рублях, в долларах, в наградах, в премиях. А если твоя работа одного человека вдохновит, и он станет чемпионом. Или не чемпионом, а просто станет лучше. Или решится на что-то, на что не решался. Или компания пацанов пойдет не курить в подворотню, а в спортивный зал, а их матери, будут потом с гордостью болеть за них с трибун. Зачем быть великим, если можно просто быть. Интересно, кто был этот препод?
Родион посмотрел на Рому, наклонился к нему и назвал знаменитую фамилию.
– Кто?! Серьёзно?! Ты никогда не говорил, что с ним встречался!
– Потому что он ещё мне кое-что сказал…
– И что же?
– Он сказал, что приходил именно ко мне. Я подумал, что тебе будет это неприятно.
Рома по-доброму засмеялся.
– Родька, ты ещё не понял, я горжусь тобой. Хоть ты и бесишь часто.
Родион довольный ударил брата в плечо.
– Фигня это всё, твой перилиновый цвет.
– Да, почему же? – искренне возмутился Родя.
– Да потому что каждая твоя сцена – это сплошной перилиновый цвет. Чего его искать? Он просто есть.
– Думаешь?
– Точно.
– Рома, мне не легко всё даётся. Иногда я выхожу с площадки, а ощущения, как будто весь в кадре остался. Даже ничего не чувствую.
– Да я знаю. Я имел в виду результат. У тебя сразу всё получается идеально. Без репетиций. Без вопросов. Без дублей.
– Ну, да. А любовь сыграть не могу. Рома, почему я не могу сыграть любовь? Это же такая простая эмоция. Вот могу играть радость, отчаяние, счастье, боль, грусть, восторг, ярость, злость. Даже весь спектр сразу могу сыграть. А это не могу, – спокойно констатировал Родя.
– Родя, потому что это не эмоция, – смеялся Рома.
– А что? Поза? – расхохотался Родион.
– Это чувство, Родька, чувство. Поза тебе, блин! Эмоция! И в саунах не лежит и силой не берется.
– Да, знаю я. Шучу просто. Что мне ещё остаётся, – с нескрываемой горечью сказал Родион, – А как у тебя дела с Кристиной? У вас всё серьёзно?
– Надеюсь, – Рома бросил камешек в воду, – Родя, я никогда никого так не любил. Я иногда ночью просыпаюсь, а потом смотрю на неё и боюсь глаза закрыть, вдруг это всё закончится.
– Дела, – протянул задумчиво Родион, – Нам в конце месяца уезжать. Что думаешь делать?
– Хочу, чтобы она со мной поехала.
– А она, что говорит?
– Не знаю, – видно было, что Роме этот разговор даётся нелегко, – Мы ещё это не обсуждали.
Они просидели до самого вечера.
– 15 –
Прошло ещё две недели. Съемки закончились. Через несколько дней они должны были улетать домой в Питер. Отпуск Ромы закончился, и его поставили на рейс до Санкт-Петербурга. Загулы Родиона прекратились. Режиссёр, как и раньше, был в восторге от его работы. Кристина и Рома продолжали встречаться.
Утром Рома привёз Кристину на работу.
– Светка, привет! – она зашла с большим букетом роз.
– Привет! О, опять цветочки, – подскочила подруга, вдыхая аромат.
Кристина была очень грустная.
– Крис, что-то случилось? – заметила Света, – Вы поссорились?
– Нет, не поссорились.
– А чего грустишь?
– Рома скоро уезжает, – вздохнув, сказала она.
– И что? Что он тебе говорит?
– Ничего не говорит, – ещё более грустно ответила Кристина, на её глаза навернулись слёзы, – Свет, кажется… я люблю его.
– А он? Он говорит, что любит тебя?
– Нет, не говорит, – Кристина посмотрела на подругу.
– И с собой не зовёт?
– И с собой не зовёт, – ответила она.
– Ну, Кристи, дорогая моя, – Света обняла Кристину, – Ну, не расстраивайся. Всё будет хорошо. Я же видела, с какой нежностью он на тебя смотрит.
– Да он целыми днями только и занимается своим звёздным братом. То его съемками, то документами, раньше ещё и гулянками.
– Всё, Кристина, вытри глазки. И не думай больше об этом Зотове. Они же совсем в другом мире живут. В своём звёздном мире. А у нас – земных людей всё просто. Мы просто живём, просто дышим, просто любим и хотим быть с любимыми. Забудь. Вообще не отвечай больше на его звонки.
– Я не могу без него, Светка, – Кристина заплакала.
– Кристиночка, успокойся. Смотри, что у меня для тебя есть, – она показала большой белый конверт со штампом, – Тебя завтра вызывают в головной офис. Отгадай зачем? – она одобрительно закивала головой, – Маргариту Сергеевну-то нашу уже назначили в Московский филиал, если ты не слышала.
– Думаешь, меня назначат заведующей здесь?
– Конечно! Я уверена!
– И что, соглашаться?
– В смысле?! Естественно. Что за сомнения?!
– А если Рома меня позовёт с ним в Питер?
– Послушай, а что он тебя до сих пор не позвал? Времени было предостаточно. Вот прождёшь его, а тут такой шанс. Маргарита три года проработала, её в Москву направили. Тебя может через три года тоже в Москву распределят. Не будь дурой! Это шанс!
– Света, если я завтра соглашусь, то уже не смогу поехать с Ромой. Я не смогу всех подвести. На меня надеются.
– Я знаю, как тебе нужно поступить. Офис не далеко от театра. Завтра перед встречей ты зайдёшь к Зотову и всё выяснишь.
– А что я скажу? Не хочешь ли ты меня взять с собой?
– Да! Прямо так и спроси!
– Нет, Света, нет, – она уверенно покачала головой и вышла в зал.
Света последовала за ней.
– И зря! Очень зря! А если это любовь? Может он только и мечтает об этом?
– Ой, я тебя что-то не пойму, – рассердилась Кристина.
– Выясни всё! – Света решительно взяла её за руку.
На следующий день Кристина перед встречей в офисе приехала к Роме. Она заглянула в гримёрку. Обычно утром они все собирались в театре.
– Родион, привет! – в гримёрке он был один.
– Привет, Кристин! А Ромки нет. Он за документами поехал.
– Понятно, – Кристина растерянно стояла в дверях, – А не знаешь, он скоро приедет?
– Не знаю. Позвони ему.
– Да нет, не буду. Ладно, я пойду. Пока, – Кристина закрыла дверь и пошла по длинному коридору, который уводил её от любимого мужчины. Конечно, она не будет ему звонить. И, возможно, так и должно быть. Слёзы сами собой навернулись у неё на глазах. Может и к лучшему, что она его не застала. Она вышла на улицу. Моросил мелкий дождик. Тут дверь резко распахнулась, и за ней выскочил запыхавшийся Родион.
– Кристина, у тебя к Ромке что-то важное? Мне показалось, что ты расстроена, – он посмотрел на девушку, по её щекам текли огромные слёзы, – Ты плачешь? Что случилось, Кристин?
Кристина молчала. Да и что ей было сказать?!
– Я сейчас ему позвоню. Подожди, – он быстро набрал номер брата, – Не отвечает.
– Не нужно. Не звони. Попрощайся, пожалуйста, с ним за меня. И передай… передай, что я очень его люблю.
Она быстро спускалась с крыльца вниз по лестнице. Слёзы душили её, не давая больше сказать ни слова.
– Постой. Зайди к нам. Я сейчас его привезу, – крикнул Родион.
Кристина только махнула головой и убежала.
– Да, блин, – он в один миг прыгнул в машину.
– Стой, – словно ниоткуда перед машиной возник директор, – Мальчик мой, да! Ты – счастливчик! – он весь сиял, – Быстрее! Тебе сказочно повезло! Все твои самые смелые мечты на ладони! Скорее, Родион, пошли в театр! Родя, ты не поверишь, Голливуд на проводе! – он смотрел сумасшедшим взглядом на оторопевшего парня.
– Что? – Родион выронил из рук ключи.
– Да-да! Они предлагают тебе главную роль!
– Это звонит… – Родион запнулся, – Это звонит он? – с придыханием спросил актёр.
– Да! Это звонит он! Это звонит твоя мечта! Скорее, беги, чего ты медлишь?! Там ждать не будут.
Родион посмотрел вслед удаляющейся Кристине. Потом, молча, отстранил директора от машины, сел за руль и повернул ключ зажигания.
– Я сейчас не могу. Прости. Я нужен брату, – металлическим тоном произнёс он, повернул ключ в замке зажигания и за секунду ушёл в точку.
Через несколько минут он был уже в администрации. Рому он увидел сразу.
– Ромка, к тебе Кристина приходила. У вас что-то произошло? Она плакала, попросила за неё попрощаться с тобой и передать, что она тебя очень любит, – скороговоркой говорил он.
– Поехали. Где она? – быстро спускался Рома.
– Я не знаю. Она убежала в здание напротив театра.
– Это офис. Давай туда.
– Пристегнись. Полетим быстро, – сказал Родя, который вообще никогда не пристёгивался.
Рома пытался набрать Кристине.
– Не доступна.
– Подружке звони! – подсказал Родион, – Они всегда всё знают.
Рома позвонил Свете. Она в двух словах объяснила ситуацию. Конечно, не преминула сказать, что если бы он больше внимания уделял Кристине, то заметил бы, что с ней происходит. Последний спич он уже не дослушал. Машина резко остановилась. Рома забежал внутрь здания. Кристины нигде не было. Он прошёл по коридору и увидел приёмную.
– Девушка, а где я могу найти Кристину Марченову?
– Она у директора.
– Мне нужно туда, – Рома направился в кабинет руководителя.
– Я не могу вас впустить, – миниатюрная секретарь шустро выбежала вперед, – Это невозможно.
– Пожалуйста, пропустите. Мне очень нужно её увидеть! – пытался обойти её Рома.
– Ни в коем случае! Я вызову охрану!
Тут в приёмную поднялся Родион. Он просто подошёл к девушке, взял её за талию и отнёс в сторону.
– Ничего, если я вас сюда поставлю, – извиняющимся тоном сказал Родион.
– Спасибо, – Рома громко постучал и вошёл в кабинет.
Секретарь потянулась к кнопке охраны.
– Нет, можно я лучше поставлю вас вот сюда, – вовремя заметил Родион и снова перенёс её, но в другой угол комнаты.
– Что вы себе позволяете?! – громко возмущалась она, посмотрев на него в упор, – Ой, а вы не Родион Зотов? – улыбнулась она.
– Да, я это он, – привычно сказал Родион, зная, что это имя открывает все двери.
– Ого, – забыла она про охрану, – А можно автограф.
– Конечно, – ещё более привычно ответил он.
– Кристина, – Рома резко ворвался в кабинет, – Не соглашайся на новую должность. Поехали со мной в Питер, – залпом выпалил он.
– А вы кто? – строго спросил директор, – И что вы здесь делаете?
– Это мой молодой человек, – робко ответила Кристина, – Я рада, что ты пришёл! – обрадовалась она и, обращаясь к директору, – Можно мне изменить решение? Я согласна на второй вариант.
Директор, молча, подвинул документы Кристине на подпись. Девушка быстро подписала.
– Кристина, документы подписаны. Надеюсь, вы нас не подведёте. Остальные моменты выясните за пределами моего кабинета. До свидания.
– Я буду стараться. До свидания, – ответила она, выходя из кабинета.
– Кристина, ты поедешь со мной? Что ты подписала? – волновался Рома.
– Ромка, ты что опоздал?! Да как так-то?! – не мог сдержаться от комментариев эмоциональный Родион.
– А ты хочешь, чтобы я поехала с тобой? – она, не отрываясь, смотрела в его глаза.
– Очень хочу! Боялся тебе предложить. Боялся, что ты откажешься, – он нежно взял её за руку.
– Не знала, что ты чего-то боишься, – улыбнулась она.
– Я сам не знал, – тихо ответил он.
– И я не знал, – зачем-то высказался Родион.
– А ты хочешь поехать со мной? – продолжал Рома.
– Очень хочу, очень, – обняла его девушка.
– Я очень рад! А какие бумаги ты подписала? – вдруг вспомнил Рома.
– Перевод в филиал в городе Санкт-Петербург.
– В Питер! Это же отлично! – Роман подхватил девушку на руки.
А потом Родион вернулся в номер. Ему было очень плохо. Он только что упустил свою мечту. Свою голливудскую мечту. Они, конечно, не стали его ждать. Нужно было не упустить момент. А он упустил. И не мог поступить по-другому. Сопровождаемый бесконечными гневными сообщениями от директора Степаныча, Родион сидел на полу в коридоре и плакал. Он даже не мог поделиться своей трагедией с Ромой. Хотя какая разница, ведь брат ему уже всё равно ничем не поможет.
– 16 –
Наступил день вылета.
– Родя, наш рейс переполнен. Я не смог взять билет для Кристины. Остались только резервные места. Можешь поменяться с ней?
– Что? Эти табуретки? Там же спинки даже не откидываются. Я хочу лететь с комфортом в своем бизнес-классе! Почему именно я должен четыре часа мучиться? Может кого-нибудь попроще попросим? О, пусть Степаныч летит в экономе! – причитал Родион.
– А я что сейчас к тебе, как к знаменитости обращаюсь? Или всё-таки как к брату? – возмутился Рома.
– Да ладно! Чего ты? Поменяюсь я с твоей Кристинкой! Всегда мечтал лететь на табуретке в экономе, особенно по цене бизнес-класса.
Сотрудники экипажа были предупреждены о том, что на борту находится Родион Зотов. Посадку в самолёт начали на десять минут раньше во избежание эксцессов. Все работники аэропорта помнили недавний случай, когда пассажиров, желающих пообщаться со звездой, попросту не могли усадить на места. Темные очки Родиона давно уже не спасали. Информация всё равно откуда-то сливалась. Толпа людей привычно обступили Родиона. Когда все селфи были сделаны, то бортпроводница стала рассаживать пассажиров по местам. В последний момент в самолёт вбежала девушка и села в кресло рядом с Родионом.
– Вам тоже не повезло? – весело спросил он, – У наших кресел не откидывается спинка.
– Мне всё равно, – безразлично ответила та.
Она достала маленькую бутылочку вина по типу как из дьютифри и сразу выпила половину. Она заметила ошарашенный взгляд Родиона.
– Нормально вы так полёт начинаете!
– Летать очень боюсь. Будете? – она достала из сумочки ещё одну бутылочку и, не дожидаясь ответа, поставила на столик перед Родионом.
– Нет, спасибо. Я не буду, – разулыбался он и вернул бутылочку на ее столик. Казалось рейс на «табуретке» предвещал быть забавным.
– И зря отказываетесь, – ничуть не смущаясь, допила она бутылочку, – Вон уже надпись загорелась «Пристегните ремни». Значит, сейчас будем взлетать.
– Девушка, – хотел подбодрить её Родион, – Кстати, а вас как зовут?
– Ксюша. А вас? – сразу ответила девушка, видно было, что она не против пообщаться.
– Меня?! – подпрыгнул от удивления Зотов, – Меня Родя зовут, – медленно произнёс он, не отрываясь глядя на свою попутчицу.
– Очень приятно, – спокойно ответила она.
– Ага. Я хотел сказать, и мне, – Родион никак не ожидал, что его могут не узнать.
Она крутила вторую бутылку, стараясь её открыть. Но у неё это никак не получалось.
– Вы не поможете? – наконец обратилась она за помощью к Родиону.
– А, да, конечно, – спохватился тот, – Но знаете, Ксюша, сейчас за штурвалом этого самолёта мой брат. Он превосходный пилот. И знаете, что он говорит?
Ксюша заинтересованно подняла глаза.
– Брат говорит, что каждому своему пассажиру лично он гарантирует посадку. И, поверьте, ему можно верить, – он наклонился ближе к ней, – Он ни разу не обманул.
Ксюша улыбнулась.
– Ну, а если вам все же будет страшно, то я весь полёт могу держать вас за руку.
– Не, за руку держать не надо. А то чем я тогда буду пить.
Самолёт тем временем быстро набирал скорость и плавно поднялся в воздух.
– Ну, вот и всё. Мы летим. В полёте самым сложным считается взлёт. А мы уже в небе.
– В небе, – повторила Ксюша, – Нет, я не хочу быть в небе ещё как минимум лет пятьдесят.
– Ксюша, а давайте перейдём на «ты», – Родиону очень понравилась эта милая непосредственная девушка. А ей очень понравился этот весёлый и открытый парень.
В салоне вдруг стало холодно.
– А почему так холодно? Это же не разгерметизация? Родя, ты должен знать, у тебя же брат – пилот! – заволновалась Ксюша.
– Это не разгерметизация, – улыбнулся Родион, – Самолёт набирал высоту, из-за этого перепад температур. Сейчас стабилизируется. Я попрошу для тебя плед.
Он обратился к бортпроводнице.
– Извините, но пледы только для детей.
– Классно. Я так и понял. Эконом-класс сразу чувствуется.
– Да, уж! По морозу на коже.
– Да, ладно. Тебе-то чего жаловаться? У тебя вот горячительное припасено, – он кивнул на бутылочку вина.
– Горячительное, знаешь ли, заканчивается, – с грустью произнесла Ксюша.
– Ну, извини, в магазин за добавкой не побегу. Но могу предложить тебе свою куртку, – он снял куртку и накинул на плечи девушки.
– А ты как же?
– Ничего. Я – мужчина, я потерплю, – сказал он, как супермен из его же фильмов, и пошутил, как Родька, – У меня очень теплая футболка.
Вскоре в салоне, и правда, стало теплее.
– Ксюша, а ты в каком городе живешь? – поинтересовался Родион.
– Ну, а из какого города мы летим. Я к сестре лечу в гости. Она уже восемь лет в Питере живёт. А я вот только собралась.
– А я почему-то подумал, что ты где-то за границей живёшь, – сделал свои выводы Родя.
– Почему ты так подумал? У меня что акцент? – пошутила Ксюша.
– Нет, акцента нет, – съехал с темы он, – Ксюша, а давай куда-нибудь сходим вместе?
– Ну, надеюсь не здесь?
– А ты девчонка-огонь, я смотрю!
– Вот и не загорись, смотри.
– Да не горю я. Проверено уже, – он глядел на неё с нескрываемой симпатией, – В самолёте я даже боюсь представить, куда бы мы могли вместе пойти. Поэтому предлагаю всё-таки дождаться посадки.
– Хорошо. Давай куда-нибудь сходим. И куда же? – она кокетливо посмотрела на него.
– Например, в сауну.
Ксюша снова посмотрела на него, но теперь к этому взгляду даже не нужно было добавлять никаких нецензурных слов.
– Неожиданно? Понял. Знаю. Я просто очень бассейны люблю. А в спортивных секциях мне всё как-то не везёт. Обещаю вести себя прилично. Приставать не буду.
– Дерзкий! – сказала она.
– Зато честный, – сразу нашёлся, что ответить Родион.
– Вот в сауну меня ещё не приглашали, – она покачала головой.
– Так, значит, свидание не будет банальным, – и тут не растерялся Родион.
– Ладно. То есть огонь всё же будем тушить? – снова шутила она.
– Конечно. Традиционно. Я рад, что ты согласилась, – он действительно был очень рад.
Тут самолёт попал в турбулентность и самолёт немного затрясло.
– Что это? Что это? – запаниковала Ксюша.
– Ничего страшного. Небольшая воздушная яма. Сейчас пройдёт.
Она побледнела и вцепилась в его руку. Через несколько минут самолёт полетел ровно. Немного успокоилась и Ксюша.
– Может попросить тебе кофе?
– Нет, лучше воды.
– Ты так сильно боишься летать?
– Да, ничего поделать не могу. Всё больше не будет трясти?
– Нет, больше не будет.
– Хорошо, тогда я выйду, умоюсь.
Она вышла, обмахиваясь салфеткой. Родион тоже прошёл по салону и незаметно проскочил в кабину пилотов, хотя прекрасно знал, что это запрещено.
– Рома, привет! – тоном нашкодившего школьника проговорил Родион.
– Что ты тут делаешь? Пошёл вон! – жёстко сказал Рома.
Родион вон не пошёл, а обратился ко второму пилоту.
– А вы не могли бы пойти покурить, пожалуйста?
– Молодой человек, покиньте кабину пилотов, – ответил тот.
– Вы что не узнали меня? Я – Родион Зотов!
Второй пилот замялся, с опаской посматривая на командира.
– Правильно сидишь, второй пилот, – не отрываясь, смотрел своими бездонно-голубыми глазами в небо Рома, потом чуть глянул на Родю, – Курение на борту строго запрещено, в том числе Родиону Зотову. Не нужно тут шутить. Небо – это моя территория.
– Ну, я имел в виду, выйти на пару минут.
Родион наклонился к брату и шепнул ему на ухо: «Ромка, я влюбился!» Рома всем корпусом повернулся к нему и удивленно посмотрел. После строго сказал:
– Стас, иди кури!
– Ничего, что я вообще не курю, – недовольно пробубнил Стас, выходя.
– Рассказывай, – Рома жестом показал на кресло пилота, предлагая сесть.
– На табуретке, куда ты меня посадил, я с девушкой познакомился. Ксюша зовут. И я влюбился, – с лёгкостью говорил он.
– Так быстро? Так запросто?
– Да, так быстро и так запросто. Рома, а она не знает кто я!
– Как это не знает? – даже не понял Рома, – Она что в коме десять лет была?
– Сам в шоке! Она спросила, как меня зовут, – Улыбался Родион, – А я её на свидание пригласил. В сауну.
– Родя! – Рома отвернулся, качая головой, – Скажи мне, ты – идиот?! Зачем ты это сделал? По привычке?
– Признаюсь, затупил немного. Но и к лучшему! В любом ресторане или театре меня же раскроют в три секунды.
– Ясно, агент 007. Скажи лучше, как далеко она тебя послала?
– Она согласилась, – всё шире улыбался Родион, – Ну, сначала она, конечно, обалдела. Но я же многоплановый артист, разговорного жанра в том числе. Я её заговорил и уговорил. Вот пришёл у тебя спросить, какую-нибудь крутую сауну?
– Родька, ты сегодня вообще жжёшь! Ты у меня спрашиваешь про сауну, – останавливаясь после каждого слова, ответил Рома, – Да ты сам путеводитель написать можешь!
– Да какой путеводитель! – отмахнулся Родион, – Аркашка всегда всё мутил. Мне нужна какая-нибудь цивильная, понимаешь?
– А кстати, мы весной с парнями отмечали назначение коллеги в первые пилоты в одной очень приличной сауне. Очень большие номера. Всё достойно. Бассейн с подсветкой и подогревом. Фонтанчики, водопадики. Комната отдыха в стиле лофт. Без пошлостей. Никаких комнат для утех. Всё как ты не любишь.
– Отлично. Ссылку мне кинь. Мне даже нравится, что она не знает обо мне. Хочу сохранить интригу подольше. Но как я из самолёта выйду? Она думает, что я простой парень. А тут армия моих поклонниц, и я со своей звёздной болезнью.
– Ага, значит, признаёшь, что звёздная болезнь всё-таки есть?! – поймал его на слове брат.
– Ну, конечно, признаю, – спокойно усмехнулся он, – У меня же с самооценкой проблемы, а не с мозгом! – продолжал шутить он.
– Родя, а я сейчас часто думаю, – Рома вдруг стал очень серьёзным, – А если бы я тогда не успел прийти? Я имею в виду тот случай, когда ты в клубе за нож схватился и в номере с девушкой, – он посмотрел на брата.
– Что? – Родион тоже перестал шутить и сел ровно, – Ты хочешь спросить, перешёл бы я черту?
Рома внимательно ждал ответа.
– Нет, точно не перешёл бы, – уверенно ответил Родион, – Это люди. Это жизни и судьбы.
– Я надеялся это услышать, – выдохнул Рома.
– Ромка, твой брат – звезда, а не подонок. А сейчас так я вообще крепко держу штурвал в моих мускулистых руках, – он не мог оставаться серьёзным долго. Он демонстративно взялся за штурвал.
– Так. Руки убрал от штурвала, – строго сказал Рома.
– Да я только потрогал, – поднял руки вверх Родион, – У тебя же всё равно автопилот включён.
– Неважно. Пассажирский лайнер полная посадка, думай, – он постучал пальцем по голове и добавил веселее, – Вон иди в салон, там трогай своими мускулистыми руками. А мне Стаса позови, звезда, блин, земная.
Родион вернулся в своё неудобное кресло. Рядом, укрывшись его курткой, мирно спала Ксюша. Как только он сел, она, словно почувствовав, прилегла на его плечо. Родион улыбнулся. Для него была так непривычна даже такая пустяковая забота о ком-то ещё. Он поправил куртку и тоже задремал.
– Родион Сергеевич, – будила его бортпроводница.
– Что, прилетели уже? – тут же проснулся Родион.
– Ещё нет. Но уже подлетаем. Вас Роман Сергеевич зовёт. Пройдите, пожалуйста.
Он осторожно, чтобы не разбудить Ксюшу, встал и пошёл в кабину пилотов. Стаса там не было.
– Ром, что случилось? Ты меня звал? – спросонок протирал глаза Родион.
– Как думаешь, тебя в аэропорту никто не встречает?
– А кто меня встречает? Поклонницы, как обычно.
– Я сейчас с ребятами разговаривал. Иванова тебя там встречает! В опасности твоя сауна.
– Какая Иванова?
– С которой вы снимались в фильме «Наледь» в Москве! Просыпайся давай! И не только снимались.
– А что ей надо?
– А это тебе лучше знать, чего ты ей там обещал. Жениться, небо в алмазах. А потом, люблю, куплю и полетели, – смеялся Рома.
– Ну да летал, не отрицаю. Но любить и жениться не обещал. А все алмазы, которые обещал, все купил.
– А это не она устроила драку с твоей бывшей?
– Она, – вздохнул Родион.
– Настойчивая девушка. Она, кстати, там с камерами. Ты попал.
– И что делать? Как я выйду? Я не хочу, чтобы Ксюша этот треш увидела.
– Да я понятия не имею, как ты выйдешь! Я бы вообще вмешиваться не стал, если бы не видел, как у тебя за много лет в первый раз глаза горят. А со своими бывшими и будущими уж сам разбирайся.
– Ок. Из самолёта меня выведи.
– Хорошо. Когда приземлимся, поменяйся с Кристиной и уедешь из бизнеса шатлом.
– Так она меня бизнесом и ждёт!
– Я попрошу выпустить тебя до терминала.
– Ладно. Спасибо, Ром.
Посадка прошла спокойно. Родион взял номер телефона Ксюши, и они договорились встретиться через два дня. На следующий день у него уже была запланирована пресс-конференция.
Рома и Кристина тоже приехали в студию. Причём приехали раньше Родиона. Заглянул директор.
– А где? – не увидел он в гримёрке Родиона, – Звезда где? Там уже все собрались.
– А я его вижу, – показала в окно Кристина, – он на заднем дворе в мяч играет.
– Чего? – недовольно протянул директор, – Какой ещё мяч?! Час от часу не легче! – и отправился за ним.
И правда, за домом на полузаброшенном поле играл в футбол с десяти-двенадцати летними пацанами звёздный Зотов, честно отбивая мяч и обводя своих маленьких соперников.
– Родион! – окликнул его директор, – Ты с ума сошёл, в пыли тут носишься! У тебя конференция, что опаздываешь?! Опять напишут, что Зотов зазвездился, не приходит вовремя, заставляет всех ждать.
Родион подбежал к нему. Довольный, весёлый, счастливый, действительно весь в пыли.
– Да, блин, Степаныч, я подъехал. Только из машины выхожу, и мячик прямо в мою машину прилетает. Прикинь! Я думал, прибью их всех. А выходит пацан лет десяти. Говорит, это я бросил, извините, вот не умею мячик набивать. Не побоялся сознаться. Ну, я и предложил научить. Пошли на этот двор. А тут уже разыгрались.
– Ну, и видок у тебя, – директор недовольно окинул его взглядом.
Родион стоял с мячом в руках весь взъерошенный. Ещё с утра белоснежная рубашка была распахнута на груди, потому что пуговицы потерялись в футбольном сражении, рукава были абы как закатаны до локтя.
Он бросил мяч мальчишкам, обступившим его, и пытался бестолково отряхнуть брюки, на которых помощницей так заботливо были наглажены стрелки. Директор позвонил ей.
– Ольга, быстро щётки, иголки, нитки. Достал звезду из какой-то задницы, – он не подбирал слов, – Нужно быстро привести его в порядок.
Родион задорно болтал с мальчишками.
– Степаныч, не из задницы, а с заднего двора, – пытался веселить он злого директора, – Пацаны, а у вас тут, и правда, бардак. Приберите поле. Это же ваш двор!
– Мы приберём, – наперебой отвечали они, – А можно с вами сфоткаться?
– Конечно, можно!
– Родион, время! – шипел директор.
– А я слышал, что вы к обычным людям даже не подходите, – резанула слух Родиона фраза одного из мальчишек.
Он остановился, присел к нему и сказал:
– А это потому что они со мной в футбол не играют, – и рассмеялся, – А давайте всей нашей командой сфоткаемся. Степаныч, щелкни нас красиво.
Степаныч ворчал, но фотографировал.
– Всё, тебе фотку кидаю, остальным перешлёшь. Как тут почистите, приходите, тренируйтесь. Я тоже к вам как-нибудь подскачу, – болтал с ними, как с давними знакомыми Родион, – А то сидите в гаджетах целыми днями. Фигню всякую в интернете про звёзд смотрите. И не пинайте больше мяч в Ламборджини. Вообще в машины мяч не пинайте. Всё, пока. Вы – классная команда.
– А вы нам Оскар привезёте? – неожиданно спросил один из мальчишек, застав Родиона врасплох.
Родион повернулся к нему и неуверенно пожал плечами, вспомнив свой упущенный шанс. Но вопрос не предполагал ответа актёра.
– Вы привезёте! – сам же утвердительно ответил мальчуган.
– Я постараюсь, – широко улыбнулся он и его глаза заблестели, как у всей дворовой команды. Родион подмигнул мальчишкам и проследовал за директором.
Они зашли в здание киностудии. Директор не унимался.
– Вот я теперь снова должен оправдываться из-за твоих глупостей.
– Да не надо за меня оправдываться. Я сам объяснюсь.
Он направился прямиком в конференц-зал.
– Стой! Ты куда? Ты хочешь так выйти к журналистам? А потом напишут, никакого уважения к людям, пришёл грязный. Ты должен сиять, как начищенный цент!
– Я никому ничего не должен. А ты иди отдохни, кофе выпей, – и он шагнул в зал.
– Добрый вечер! Я прошу прощения за мой внешний вид и за опоздание. Здесь на входе я пропустил гол, в буквальном смысле, и мне пришлось задержаться, чтобы показать мальчишкам пару обводных. Кстати, моей дворовой команде привет! – он махнул рукой в камеру, – Но я, конечно, не позволю себе так выглядеть перед моими дорогими зрителями. Поэтому я ещё раз прошу прощения, три минуты, я переоденусь, вернусь и тогда весь ваш.
Конференция как-то прошла. Точнее, как всегда, прекрасно. Но на следующее утро главной новостью написали: «Зотов снова с нами. Зотов спустился с небес прямо на футбольное поле. Зотов играет для нас и за нас». И на первой полосе его фото с мальчишками, которое кто-то из ребят не удержался и слил журналистам.
– 17 –
– Девушка, добрый день! Подскажите, пожалуйста, сегодня вечером будете вы работать?
– Добрый день! Да, я, – приветливо улыбнулась она.
– У меня заказан номер. Вы меня узнали?
– Конечно, вы – Родион Зотов.
– Прекрасно. А вот вам письмо, в котором написано, чтобы вы меня вечером не узнали, – он протянул ей крупную купюру, – И вот ещё несколько писем, чтобы меня никто из персонала не узнал.
– Я всё поняла, – учтиво наклоняя голову, взяла она деньги, – У нас полная конфиденциальность.
– Я рад, – повернулся он, чтобы уйти.
– А сейчас-то можно автограф? – наклонилась вперед девушка.
– А сейчас можно, – он улыбнулся своей голливудской улыбкой и расписался.
Наступил вечер. Родион боялся, что Ксюша не придёт. Но она пришла. И, конечно, первый вопрос был:
– И почему сауна? – вопросительно посмотрела на него девушка.
– А почему бы и нет? – не нашёлся, что ответить Родион.
– Обоснованный ответ! – усмехнулась она.
– Ну, пойдём, – поспешил проводить он Ксюшу в номер, который, и правда, был отличный.
– Ого, – оглядела она явно дорогой номер и с размахом накрытый стол, – Нормально ты отдыхаешь! И кем ты работаешь, что можешь позволить себе такую красоту? – без ложного стеснения задавала она интересующие вопросы.
– Я… ну, я… на математическом учился. Вот сейчас работаю, как-то так, – не хотел соврать Родион.
– Видимо, неплохо математики у нас зарабатывают.
– Видимо. Ты проходи, садись.
– Ничего себе, сколько вина! – её взгляд упал на несколько бутылок на столе, – Ты же сказал, что не пьёшь? А я сколько в самолёте не выпью! – засмеялась она.
– Могу выпить в хорошей компании. Да и в плохой могу, – добавил он тише, – Я сказал, что в самолёте пить не буду. Так мы может после третьей и полетаем, – двусмысленно посмотрел он на неё.
– О, нет! Все полёты без меня, – ответила она, обходя сауну, потом подошла к нему и шепнула на ушко, – И в прямом и в переносном смысле.
– Хорошо, пить и летать не будем. Будем дегустировать, – он подал ей бокал вина.
Сначала они дегустировали одну бутылку, потом вторую. Потом пошли плавать в бассейне. Потом Родион показывал подсветку бассейна и водопада. Потом он выключил свет, чтобы было красиво. Потом забыл, где выключатели. Потом они вместе их искали в темноте, подсвечивая фонариком телефона. Потом Родион уронил его в бассейн, и искали уже телефон. Потом Родион рассказывал что-то смешное. Потом рассказывала Ксюша. А он смотрел на неё и очень хотел поцеловать, но… не решился. До прекрасной парилки они так и не добрались. Родион, более привычный к алкоголю, был почти трезвый. А Ксюша третью бутылку пить отказалась и было видно, что не зря.
Около полуночи Родион вызвал такси. Было странно ему кататься по родному Питеру на такси, потому что даже в другие города он брал свою ласточку.
– Ксюша, куда едем? Какой адрес у твоей сестры? – спросил Родион в машине.
Она не отвечала. Родион посмотрел на девушку, она спала, точно так же, как в самолёте.
– Тогда значит ко мне, – возразить ему было некому, – Нет, ко мне нельзя, – он быстро сообразил, что у простого математика не может быть такого дома, – И куда тогда ехать? – вслух рассуждал он.
Водитель подозрительно смотрел на него.
– Так куда едем? Деньги-то есть, а то двадцать минут уже катаемся.
Родион, размышляя о том, куда можно поехать, не ответил и не заметил, как открыла глаза Ксюша.
– Так что, есть деньги? Может сразу расплатитесь?
– Я заплачу, – Ксюша подумала, что у него просто не хватило денег, – На улицу Колонтай, 38, пожалуйста.
– Ой, Ксюш, ты проснулась? – даже обрадовался Родион, не желавший множить ложь.
Ксюша до поздней ночи рассказывала сестре, какой замечательный Родион, веселый, добрый и открытый. Как заботливо он укрывал её в самолёте. Как щедро заказал шикарный номер для неё и как ему потом не осталось денег на такси. Как достойно он вел себя, пусть даже и в сауне.
– Ох, Ксюшка, видела я его в окно, когда он помогал тебе из такси выходить. Принца твоего в джинсах с рынка. Вечно ты, Ксюшка, нищебродов собираешь!
– Он хороший! – потягиваясь, заступалась Ксюша за своего принца.
– Иди уже спать! – ворчала сестра, – Знаем мы таких хороших.
Родион тоже приехал к себе домой. Домоправительницы, которые жили тут же в доме, уже спали. Впервые ему стало одиноко и грустно в своем большом и светлом доме. Он слонялся из комнаты в комнату и вспоминал, как весело им было в сауне с Ксюшей. И зачем он затеял и продолжает эту игру в секреты. Они могли бы сейчас сидеть в его домашнем кинотеатре и смотреть какой-нибудь хороший фильм, например, с его участием. Или играть в бильярд. Он взял телефон и, не смотря на позднее время, написал сообщение: «Я уже соскучился». Ответ пришёл тут же: «Я тоже».
Так прошла неделя. Нет, не прошла, а пролетела. Они встречались каждый день. Иногда по два раза в день. Родион не мог позволить Ксюше увидеть его на съемках, но зато сам бежал к ней каждую свободную минуту. Последняя картина имела потрясающий успех, и скрывать свою личность Родиону было невероятно сложно. Почти всё их свидания проходили в машине, в основном на большой скорости, потому что даже в припаркованную машину умудрялся кто-нибудь заглянуть, или за городом, в каком-нибудь безлюдном лесочке. Они не ходили ни в кафе, ни в театры, ни в рестораны. Ксюша считала, что у него попросту нет на это денег. Она не обижалась и с нетерпением ждала каждой встречи с солнечным Родей. И их первый поцелуй случился в самом романтичном городе страны, когда они опоздали перейти на другой берег и мосты уже развели. И они гуляли по городу до самого утра. И Ксюша снова замёрзла, а Родион опять отдал ей свою куртку, а сам шёл в одной только, но зато самой теплой, футболке. И очевидно к утру уже околел, но молчал, потому что он потерпит, он же мужчина. А она снова ужасно захотела спать и под утро на лавочке на набережной, не дождавшись пока сведут мосты, снова задремала на его плече. И Родион, глядя на неё, в полной мере чувствовал то, что так необдуманно назвал любовью. Он не знал, что будет дальше, но знал с кем.
На следующий день у Родиона должна была состояться очередная встреча со зрителями.
– Так, а я не понял, почему вокруг сцены полиция? – нахмурился Родион.
– Публика неистовствует. Просто беснуется! Тебя требуют!
– Так иду я, – быстро скинул он куртку.
– Я за тебя опасаюсь. Не нужно тебе в зал спускаться, – продолжал директор.
– Чего? – презрительно бросил Родион, – Степаныч, ты же знаешь, я терпеть не могу вещать со сцены. Я же не политик. Будет спектакль, тогда с удовольствием. А так, отвечу на пару вопросов, потом спущусь в зал, как обычно.
– Да зачем? Вышел, поулыбался красиво со сцены, отдал дань уважения и достаточно.
– Со сцены глаз не видно. Повторяю, люди пришли ко мне, и я к ним выйду, – в его голосе прозвучали металлические нотки, – Не переживай, будет твоя звезда завтра функционировать.
– Послушай, если тебе себя не жалко, то людей пожалей. Они же друг друга передавят. Нужны нам что ли тут несчастные случаи?
– Хорошо, я попрошу их не толкаться.
Директор усмехнулся.
– Так они тебя и послушали. А и ещё. Прекрати говорить это своё «дорогие зрители». Так старушки говорят из прошлого века, – он передразнил Родиона, – Это несовременно.
– Да? А мне нравится. Так в моём детстве Степашка из «Спокойной ночи, малыши!» обращался. Я помню.
– Хах, тоже мне Степашка!
– Степаныч, оцепление убери. Пошла старушка, – сказал Родя, выходя на сцену.
Раздались оглушительные крики, приветствовавших своего кумира.
– Добрый вечер, мои дорогие зрители! Очень рад вас всех видеть! Если у кого-то есть вопросы, задавайте, потому что я уже хочу спуститься к вам в зал. Сегодня я тут немного в окружении. Но не переживайте, я прорвусь. Только огромная просьба, не толкаться. Но прошлой встрече парню палец сломали. Давайте без жертв, – он ослепительно улыбался, – Я обещаю дойти да конца зала. Всем автографы подпишу, со всеми сфоткаюсь. Разве только конфетами не угощу, не взял с собой, – как всегда шутил Родион.
– Иди к нам, наша конфетка! – послышалось из середины зала.
Вопросы закончились быстро. Родион очевидно не хотел на них отвечать. Он спрыгнул со сцены и сразу очутился в толпе своих поклонников. Действительно давки не было. Люди подходили, но достаточно спокойно. Родион, как и обещал, обошёл весь зал несколько раз и подошёл чуть ли не к каждому.
– А можно и мне автограф? – спросил из толпы знакомый голос, – Математик Родя.
Он поднял глаза, перед ним стояла Ксюша.
– Ксюша? Я всё объясню!
– Не надо ничего объяснять. Я всё вижу.
Она повернулась, чтобы уйти.
– Да подожди. Давай поговорим! – он крепко схватил за руку, преграждая ей путь.
– О чем говорить? О ловеласе и гуляке Зотове, высокомерном и заносчивом. А я, конечно, слышала о знаменитом актёре. Но Зотов, Зотов… Я даже не знала, что актёра Зотова зовут Родион, – сбивчиво говорила она, – Ну, внешне похожи чем-то. Вот дура! Даже не думала, что мой добрый, весёлый Родька – это ты и есть! – она резко выдернула руку и направилась к выходу.
Он хотел броситься за ней, рассказать, объяснить, но стоял не шелохнувшись. Потом он в один миг оказался на сцене и взял микрофон.
Никогда никого не любил,
По ночам о любви ни вздоха,
Никому цветов не дарил,
И при этом я жил неплохо.
Только раз заглянув в глаза,
Только мельком сорвав улыбку,
Разум я потерял навсегда,
Понял сразу свою ошибку.
Не хочу без тебя, не буду!
Покоренный своей любовью
И ищу я тебя повсюду,
И дышу я одной тобою.
Мне с друзьями больше не пьётся,
И с подругами не лежится,
И так бешено сердце бьётся,
Рвётся, словно из клетки птица.
Посмотри на меня, печалясь,
Сквозь слёзы голубой завесы
Для тебя лишь глаза сияют
Молодого актёра-повесы.
Ты не гневайся за обманы,
Не захлопни души светлицу.
Я стою непривычно пьяный.
Ты прости мне мою небылицу.
Ксюша, не моргая, смотрела на него. Перед ней стоял её милый Родька, только на сцене и с микрофоном.
С балкона на всё это смотрели изумлённые Рома, Кристина и Степаныч.
– Родя стихи читает? – не верил своим ушам Рома.
– А он вообще стихи читает? – спросила Кристина.
– Он стихов не читает, – ответил директор.
– Он вообще стихов не читает, – твёрдо ответил Рома.
Родион тихо взял Ксюшу за руку и вывел из здания.
– Садись. Это моя машина, – жестом показал он.
– А та, на которой ты раньше ездил? – спросила девушка, окинув потухшим взглядом неприлично дорогой автомобиль.
– Прокатная была, – сухо отвечал Родион.
Они проехали несколько кварталов, не проронив ни слова, и остановились около большого красивого особняка.
– Это мой дом, – ещё более сухо проговорил он.
Ксюша, молча, вышла из машины.
– Проходи. Я отпущу персонал.
– У тебя есть прислуга?
Он серьёзно посмотрел на неё, понимая, что в каждом её слове будет подвох.
– Я так не называю. Персонал, – уверенно повторил Родион.
Пока он отпускал людей, она зашла в дом, современный и стильный, ещё более интересный внутри, чем снаружи. Родион зашёл следом.
– А персонал-то новый что ли набрал? Прежний-то, я читала, ты выгнал ночью на улицу. Уволил так сказать, действием.
– Я не выгонял. Они сами ушли.
– Ночью? – язвительно переспросила Ксюша.
– Рано утром.
– Понятно. А дом красивый. Даже очень. Дорогой, наверное?
– Даже очень, – отозвался Родион.
– Сюда, наверное, водишь своих многочисленных женщин? – как можно спокойнее старалась говорить она.
– Уже не вожу. А раньше да, водил и сюда тоже, – начинал нервничать Родион.
– А что так? Ах, да, совсем забыла у тебя же другое популярное место. Кажется, пишут, самое посещаемое Родионом Зотовым место … Какое?
– Сауна? – сразу угадал он.
– Ну, бинго! Сауна! Всё утро читала про тебя! Так захватывающе. Оторваться не могла.
– А зачем ты читала? У меня бы спросила! – повысил голос Родион, – Нашла, что искала?
– Ой, да больше нашла!
– Ну, кто ищет, тот всегда найдёт! Было бы желание! – громко говорил он.
– Ещё пишут, что ты зазвездился, зазнался.
– А в какой момент я зазвездился, не пишут? Когда пашу на съемках, как проклятый?! День-ночь, снег-град, никого не волнует. Не я первый сказал, что Зотов – звезда. Я слышал это из каждой подворотни много лет. Но зато, когда это повторил я, то все услышали.
Ксюша направилась к выходу.
– Ты куда? Я ещё не договорил, – резче, чем хотел, произнёс он.
– А я уже всё услышала. Ухожу я. Мне с тобой некомфортно, – проронила Ксюша, не останавливаясь.
– А что тебе в моём доме на белых диванах некомфортно?! – разозлился Родион.
Взгляд Ксюши невольно упал на два прекрасных дивана, очевидно очень уютных и удобных.
– А на набережной на лавочке тебе было комфортно? – выпалил он, – А в сауне на первом свидании тебе со мной было комфортно?
Она остановилась и подошла к нему очень близко.
– А тогда мне с тобой везде было очень комфортно, – сказала она и хотела быстро выйти из дома, но он захлопнул перед ней дверь.
– Ксюш, ну, что не так? – тише спросил Родион, – В конце концов, какая разница, кем я работаю? Неужели так ужасно, что я успешный и знаменитый? Лучше же быть богатым и здоровым, чем не быть? – пытался шутить он, – Я сам всего этого добился. Я сам всё это заработал. Ну, что мне извиниться за это? – усмехнулся он.
– Важно не кем ты работаешь, а чем ты живёшь. Очень важно. Дверь открой, – серьёзно сказала она.
Он ударил ладонью по двери. От удара дверь резко распахнулась настежь.
– И иди! – крикнул он ей вслед.
Он вернулся в дом, несколько раз прошёл по гостиной, потом с силой саданул по вазе, та разлетелась на мелкие осколки.
Родион сел на белый удобный диван и просидел так минут двадцать, потом выбежал из дома, прыгнул в машину и помчался.
– Ромка дома? – спросил он у открывшей дверь Кристины.
– Да, мы ужинаем, – она пропустила его в квартиру, – Ты будешь кушать?
– Нет, спасибо, – он сразу прошёл к Роме, – Ром, она ушла!
– Я так понял, что это и была Ксюша? – спокойно продолжал ужинать Рома, не разделяя душевных терзаний брата.
– Да, она, – ответил он.
– И что? Вы поговорили?
– Поговорили, как-то неудачно. Она начиталась про меня всякой ерунды. Короче, сказала, ей со мной некомфортно.
– А что ты не объяснил, что всё это неправда?
– Неправда? – Родион усмехнулся, – А это в большинстве всё правда. Но ты же знаешь, как в ярких красках распишут.
– Тогда немудрено, что она ушла.
– И что мне делать? – привычно задал вопрос Родион.
– А что ты хочешь сделать? – как всегда в точку ответил Рома.
– Я хочу быть с ней, – просто сказал Родион.
– Тогда езжай к ней…
– Точно, – не дослушав, вскочил Родя.
– Подожди. Не торопись. Подожди до завтра. Ты остынешь. Она подумает.
– Хах, до завтра! – даже присвистнул Родион, – Я взорвусь до завтра. Я уехал.
Сестра Ксюши жила довольно далеко, но, к счастью, дороги были свободны, и он добрался за несколько минут. Он позвонил Ксюше. Она не отвечала. Он позвонил ещё раз и ещё.
– Алло, – наконец послышалось в телефоне.
– Ксюша, давай поговорим. Я подъехал, выйди, пожалуйста.
Повисла долгая пауза.
– Хорошо. Я сейчас спущусь.
Её не было очень долго. Но вот она вышла и села в машину.
– Говори, что хотел, – холодно сказала она.
– Я хотел спокойно поговорить, – он завёл машину и тихонько тронулся, – Ты только меня выслушай. Не психуй.
– Я не психуй?! – взорвалась Ксюша. – Может это я чуть дверь не выбила?! И вообще, кто устроил весь этот треш? Куда мы едем?
– Ко мне домой.
– А мне казалось, что мы там уже были.
Родион решил на подобные высказывания не реагировать. Но будучи по натуре очень вспыльчивым, ему было трудно сдерживаться.
– Знаешь, я всегда завидовал самообладанию моего брата. Вот характер – кремень! Делает и говорит только то, что считает нужным. А меня буря эмоций накрывает, голос начинает дрожать и всё – держите семеро! – шутил он, зачем-то рассказывая ещё и про Рому.
– А брат, наверно, такой же пилот, как ты – математик. Может ты вообще всё врал.
– Брат – пилот самый настоящий. Ксюш, я вообще не вру.
Тем временем они подъехали к дому. В доме так и остался гореть свет. Они зашли, и на этот раз он закрыл дверь на все замки и даже активировал сигнализацию, как будто это могло остановить девушку. Ксюша села на удобный диван. Родион молча сел рядом с ней.
– Родя, зачем? – вдруг тихо спросила она, – Зачем нужно было всё это придумывать? Зачем было врать?
– Да как-то так получилось, – пожал он плечами, – Я тебя в общем-то не обманывал. Я сказал, что учился на математическом. Так и было. Ты не спрашивала, где я работаю.
– Но ты же знал, какие я сделала выводы. А эти странные свидания. Теперь я понимаю, что ты специально выбирал безлюдные места, чтобы тебя не узнали.
– Да, свидания в стиле, здравствуй, маньяк! – пошутил он, и Ксюша тоже улыбнулась.
– Это всё был обман.
– Я знаю, – неожиданно согласился Родион, – Извини.
– И думаю, что обман во всём, – она открыла телефон и что-то нашла, – Это фото я увидела сегодня утром с надписью «Как отдыхает Родион Зотов», – Она показала ему фотографию, на которой красовались Родион в одном полотенце и Аркадий в окружении нескольких девушек, сделанную, как можно догадаться, в сауне.
– Ну, да, я же сказал, было, гуляли, – не понимая, к чему она показывает этот снимок, подобных с его участием в интернете было миллион.
– Фото вчера залито. А позавчера мы не смогли встретиться, потому что ты был очень занят. Уж не здесь ли?
– Ты ревнуешь? – интригующе улыбнулся он, – У нас ещё ничего не было, а ты меня уже ревнуешь? – ему было приятно, что ей небезразлично.
– А значит вот как? Если здесь нету, то можно там со всеми? – ещё больше возмутилась она.
– Ну, прям уж со всеми? – его почему-то это веселило, хотя по логике должно было раздражать, – Хотя, если верить всему, что пишут в интернете, то я вообще удивляюсь, как я успеваю хоть где-нибудь сняться с такой загруженностью. Я имею в виду сняться в фильмах, а то неизвестно, какие ты выводы сделаешь, – и он добавил серьёзно, – Позавчера у меня были съемки до трёх часов ночи. Я не то, что в сауну, до машины еле дошёл. И с тех пор, как мы с тобой познакомились, я был в сауне только один раз с тобой, – потом он взял её за плечо и добавил, – И с тех пор я ни с кем не был.
Ксюша не поворачивалась.
– Так. А вот своему мужчине надо верить, – он взял со стола телефон, – Смотри, этой фотке года три, вот залита в прошлом году, например. Хочешь, покажу график съемок?
Ксюша повернулась к нему и отрицательно махнула головой.
– Я тебе верю, – тихо сказала она.
– Пойдём, я тебе хоть дом покажу, – взял он её за руку и повёл на второй этаж, – Это моя жемчужина.
Родион завёл её в комнату, где стояла музыкальная установка.
– Ты слышала в сети мои песни.
– Нет, – произнесла она, – Не успела.
– Ага, всё понятно, погорячее мои видосики есть. Короче, у меня с детства не было ни слуха, ни голоса. Мне все всегда говорил, Родя, только не пой. Ромка отлично поёт, я тоже хотел. Представляешь, нашёл суперского преподавателя. И он научил петь! Никогда не думал, что этому можно научиться. Вот теперь это комната моего личного достижения.
Остальные комнаты он показал мельком.
– Это гостевая, это бильярдная, это моя спальня, вон там кинотеатр, в подвале спортивный зал.
– Ну, круто, конечно, – честно сказала она.
– Да, мне тоже нравится, – Родион с размахом плюхнулся на диван, – Согласись же, тут уютней, чем на лавочке?
– На лавочке твёрдо, – Ксюша вспомнила, как они ждали, пока сведут мосты.
– И холодно, – вспомнил Родион.
– Но всё-таки здорово было. Правда же? И вёл ты себя прилично.
– Да я бы может не вёл себя так уж прилично, – улыбался Родион, – Если бы было где! – откровенно говорил актёр.
Ксюша тоже смеялась.
– Это что-то новенькое, знаменитому Родиону Зотову в родном городе негде?
– Смешно. Называется, почувствуй себя студентом.
– Да неплохо так студенты живут. И как оно?
– Что?
– Как оно, быть богатым и знаменитым? – она смотрела ему в глаза.
Он неожиданно для себя задумался.
– Ну, как? Это классно! Нет, это очень классно, – откинулся он на спинку дивана, – Но оно точно того не стоит.
– Не стоит чего? – не поняла Ксюша.
– Деньги и слава не стоят того, чтобы ради этого творить. Они всего лишь приятные бонусы. Я всегда так относился. Да и не получится ничего с иным посылом, если ничего не несёшь, а хочешь только брать.
– Значит, тебя вся эта мишура популярности не колышет?
Родион снова усмехнулся.
– Колышет, к сожалению. Ещё как колышет. Вроде столько лет уже. Всё знаю, что важно, что ерунда, что нужно, что не нужно. А иногда так штормит. Не представляешь! Крышу срывает.
– Да? И что ты тогда делаешь? – с опаской спросила она.
– Чудю, – засмеялся Родион.
– И как ты чудишь? – наклонилась к нему Ксюша.
– По-разному, – вспомнил что-то Родион.
– И сильно чудишь?
– По-разному, – снова повторил он.
Ксюша подошла и обняла его.
– Обычно, когда я чудю, на меня орут. Сначала, конечно, вытаскивают, а потом орут. Но чтобы обнимали, первый раз.
Ксюша посмотрела в окно.
– А пошли посмотрим двор, – предложила Ксюша.
– Может завтра посмотрим? Я уже на сигналку сдал.
– А как же я домой выйду?
– Оставайся у меня, – просто предложил Родион.
– Нет, Родя. У меня в голове всё перемешалось. Мне подумать надо. Я к сестре поеду.
– А здесь, чем плохо думается? Хватит уже мой дом запинывать! И некомфортно тут, и нельзя подумать, – и добавил, наклонившись к ней, – Оставайся. Я приставать не буду.
Она вспомнила, как в самолёте он приглашал её на свидание.
– Я тебе свою спальню уступлю. А сам в гостевой лягу. Знаешь, какая у меня удобная кровать?! Клянусь, самая удобная кровать в мире!
– Ну, ладно.
– А пошли, пожуём что-нибудь. Что-то так есть хочется. В холодильнике должна быть еда, – проходя на кухню, рассуждал Родя.
– Ты не знаешь, есть ли у тебя в холодильнике еда? – смеялась Ксюша.
– Не знаю. Но знаю, что если еда есть, то она должна быть в холодильнике.
– Знаешь, – задумчиво сказала Ксюша, – если ты хотя бы на четверть такой гениальный актёр, как про тебя пишут, я ведь никогда не узнаю, когда ты искренен, а когда играешь.
– Это верно, – самодовольно отозвался Родион, – Но тебе и не придётся. Я работу на дом не беру.
Потом они долго ужинали. Потом долго разговаривали. Потом он проводил её в спальню и долго не мог уйти, и они снова разговаривали.
– Спокойной ночи! – сказал Родион.
Ксюша засмеялась.
– В четвёртый раз уже. Иди уже спать! – она легонько толкнула его к двери.
– У меня завтра утром важная конференция, – задержался он в дверях, – Ты пойдёшь со мной?
– Ты хочешь, чтобы я пошла? Я же не медийная личность.
– Ты можешь постоять в сторонке. У меня сенсационная новость. Мне нужна твоя поддержка, – неожиданно признался он, – Кажется, пришло время раскрывать секреты по умолчанию. И ты права, недосказанность – это тоже обман.
– Конечно, я с тобой, – она подошла и обняла его.
– Я бы на твоём месте так не прижимался, а то я передумаю идти в гостевую, – он провёл рукой по её спине.
– Спокойной ночи! – сказала она, улыбнулась и закрыла за ним дверь.
Наступило утро. Родион и Ксюша приехали на конференцию. Ксюша не знала, какая будет тема конференции, но видела, как волновался Родион.
– Родя, – неожиданно окликнули его. Это был Рома.
– Привет, ты как здесь? – очень обрадовался Родион видеть брата.
– Я подумал, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – чуть улыбнулся Роман.
– Ты… ты тоже выступишь? – осторожно спросил Родион.
– Конечно, что я зря тащился с другого конца Питера.
Родион не успел познакомить Ксюшу с братом, как началась конференция. Они оба сели за стол с микрофонами. Поражённые журналисты наперебой сыпали вопросы. Они даже не понимали, кому задавать вопросы, кто из них известный актёр. Камеры щелкали беспрестанно.
– Ой, что будет! – директор закрыл глаза рукой, – Что парни удумали!
– Добрый день! – начал решительно Рома, пока Родион подбирал слова, – Меня зовут Роман Зотов. Мы с Родионом братья-близнецы.
Затем Рома рассказал всю их непростую историю. Сразу от начала и до конца, не дав задать ни единого вопроса. Родион тоже слушал. И смотрел на собравшихся людей, сейчас олицетворявших всех его дорогих зрителей. Что он хотел увидеть в их глазах или боялся увидеть? Будут ли они также восхищенно встречать его завтра? Или разочаруются и отвернутся? Сколько таких звёзд или звёздочек, парящих в небесах, одним неосторожным словом или действием и… бац! Нет звезды… клякса… или и не звёзды это были, а так фонарики… Или его зрители оценят честность и открытость. И ту искренность, с какой он дарил им самого себя с самой первой минуты и без остатка. Когда уставал так, что после съемок не мог подняться. А что заметили они? Что запомнили? Или его фейерверки гулянок были заметнее? Он так настаивал раскрыть эту правду. А нужна ли она? И кому? Может это его последняя конференция, а его блестящая карьера уже сейчас тонет, как шлюпка в огромном океане людских страстей и суждений.
Когда Рома закончил говорить. Понеслась вереница вопросов. Все они, конечно, были обращены к их кумиру. Родион отвечал непривычно кратко и сдержано, словно это говорил не он, а его брат. Никакого задора и зотовских шуточек, которые так любил его дорогой зритель. Конференция затянулась до вечера. Уже темнело, когда они зашли поужинать. Ксюша растроганно смотрела на растерянного Родиона.
– Рома, познакомься, это – моя Ксюша. А это Рома – мой брат. Рома, – он повернулся к брату, – Спасибо тебе. Думал, это будет проще. Не знаю, как бы я один справился.
– Я подумал, что тебе нужна моя помощь. Ты – молодец, отлично держался. Ладно, я поеду, меня Кристина ждёт. Вижу, тебя есть кому поддержать, – улыбнулся Рома, хлопнул брата по плечу и уехал.
Они тоже сели в машину.
– Хочешь побыть один? – понимающе спросила Ксюша.
– Нет, не хочу, – честно ответил Родион.
– Тогда поехали к тебе, – теперь она понимала откуда этот слегка опустошенный и отстраненный взгляд.
Дома Родион устало завалился на диван. Старшая помощница, уже не раз видевшая хозяина в таком состоянии, вышла в гостиную.
– Добрый вечер, Родион Сергеевич! Как обычно, горячий чай с мелиссой?
– Да, спасибо, Марина, – ответил он, такой тихий и домашний, совсем не такой, как на экране.
– Ну, что супермен Зотов, отпусти персонал? – ласково предложила Ксюша.
Потом они пили чай с мелиссой и говорили о работе Родиона, которая за кулисами оказалась не такой красочной. Родион рассказывал, как за каждого своего героя он проживает его маленькую жизнь. Как всё пропускает через себя, поэтому и устаёт ужасно. Почему никогда не берётся больше, чем за одну главную роль одновременно. И почему, будучи очень востребованным актёром, часто с удовольствием берёт второстепенные и эпизодические роли. Как он когда-то не готовится к роли совсем, даже сценарий читая уже на съемках, а когда-то готовится очень долго и тщательно, прорабатывая все детали даже во сне. Как на самой первой съемке режиссёр в сердцах кричал, чтобы с его площадки убрали «эту мебель», кивая на Родиона, и как сказал ему в глаза, что он полная бездарность по сравнению со своим братом. И что теперь вот уже много лет он слышит от режиссёров только восхищенное одобрение. И что последним критиком его творчества, похоже, остался он сам. Он сам, который свои, действительно блестяще сыгранные роли, внутри себя ни разу не оценил на «отлично», а только на «хорошо» или «очень хорошо». Был ли он не доволен своими работами? Да нет, скорее был доволен. Но никогда в полной мере. Потому что всегда чувствовал, что это не максимальная его высота. И как с каждым годом, с каждой его картиной росла его популярность. И как он её переживал, иногда весело, иногда сложно. И про свою звёздную болезнь, переживая которую, он чуть не оказался пережеванным ею сам. И про перилиновый цвет, который не может найти. И даже про несостоявшийся Голливуд.
Ксюша слушала его, затаив дыхание. И поддерживала его во всём. А Родион чувствовал, что первый раз в жизни он может поделиться абсолютно всем, а его слушают и слышат.
Они проговорили до рассвета.
– Пойдём спать, – Родион заметил, что Ксюша уже засыпает у него на плече.
– Пошли.
– Ты не против, если я сегодня не буду ночевать в гостевой, – с улыбкой спросил Родион.
– Что, соскучился по своей самой удобной в мире кровати? – тоже улыбалась она.
– Очень соскучился, – начал снова шутить Родион, значит, начал приходить в норму.
– Если сегодня тебе нужно всё обдумать, то я могу переночевать в гостевой.
– Нет, сейчас мне точно не хочется ни о чём думать, – и Родион улыбнулся своей голливудской улыбкой, а потом он просто взял Ксюшу на руки и отнёс в спальню. В эту ночь разговоров больше не было.
Утром они проснулись рано. Вернее, Родион, привыкший в последнее время к ранним съемкам, проснулся и нечаянно разбудил Ксюшу.
Она лежала у него на груди, он гладил её по волосам.
– Теперь я знаю, как выглядит перилиновый цвет, – медленно проговорил Родион.
– Что? – не поняла Ксюша.
– Я люблю тебя, – признался он.
Она крепко прижалась к нему: «И я тебя!» – прошептала Ксюша.
– 18–
Прошёл год.
– Родион, там охрану скоро сметут. Ребята сказали, что если ты через две минуты не выйдешь, то они уйдут в более спокойный вид деятельности. Например, в бои без правил.
– Я сейчас, – торопился Родион, – Блин, куртку жалко. Разорвут же опять. Только новую из Лос-Анджелеса привёз.
– Куртку ему жалко, а ребят тебе не жалко? Их, наверное, уже разорвали! – сетовал директор.
Тут же стояли и смеялись Рома, Кристина и Ксюша.
– Ром, дай свою?
– Да, вот ага, обойдёшься! – возмутился тот.
– Ладно, без куртки пойду, – решил мировую дилемму Родя.
– Там холодно, – беспокоилась Ксюша.
– Нет, там будет жарко, – интригующе проговорил Родион, быстро скидывая куртку, – Король мира спускается к вам!
– Самоуверенно, – проронила Кристина.
– Король мира, – повторил Рома, – Боже мой, что ты несёшь?! – он закрыл рукой лицо и повернулся к Ксюше, – Ну, как-то так… Жизнь, конечно, его поправит. Но пока никто не может, – он развёл руками.
– Пусть чудит. По-хорошему, – влюбленно смотрела на него Ксюша.
– Давай быстрее, – торопил директор.
– Я уже иду. Я спешу. Я спасу мою охрану, – он выбежал из гримёрки.
– Осторожнее. Ты мне завтра на съемках целиком нужен!
– Девчонки, пойдёмте на балкон, посмотрим, как приветствуют кумира.
Родион бегом спустился к беснующейся толпе. Поклонники скорее всего снесли бы его с ног, если бы там было куда упасть.
– Вот он успех в чистом виде. На прошлой неделе вышла его новая картина, которую он очень ждал. Когда мы были у вас в Сибири, Родион получил сценарий. Переживал, как сможет его сыграть. И да, это новый уровень. Этой роли пророчат все мыслимые и немыслимые награды.
Родион уже стоял в центре площади. Люди не унимались. Охрана была беспомощно отстранена в сторону. Родион улыбался. Он был счастлив, хотя футболка на груди уже была разорвана, а на руке виднелись две большие царапины.
– Не боишься за него? – с опаской спросила Ксюша у Ромы.
– Нет. Он разберётся. Это его стихия.
Стихия успеха бушевала не один час, прежде чем дорогие зрители отпустили Родиона.
– Родион, иди сюда, – невнятно подозвал его директор.
– Степаныч, ремень разорвали, – недоумевая, вертел в руках две части ремня Родион, – А разве ремень можно разорвать? Я вот не могу. А как девчонки смогли…
– Кольцом зацепили, – со знанием дела перебил тот, – Закончил ремень оплакивать? – серьёзно продолжил директор, – Родя, Голливуд на проводе…, – услышал Родион как де-жавю.
– Голливуд… – ошеломлённо повторил Родион.
– Они ждут тебя. Ждут!
– Да, да, да! – закричал Родион, не в силах сдержать эмоции.
– Родя, – услышала их разговор Ксюша, – А как же мы?
– А ты разве не поедешь со мной? – удивился Родион.
– Я-то с тобой везде поеду. А как же твои дорогие зрители?
Родион выскочил на балкон и закричал, обращаясь к людям на площади.
– Мои дорогие зрители! Я еду в Голливуд и привезу вам премию Оскар! И я, конечно же, вернусь, потому что только здесь мой перилиновый цвет!
– И это не максимальная его высота, – с гордостью произнёс Рома.
– Он сам и есть высота, – смотрела на него влюблёнными глазами Ксюша.
– 19 –
Прошёл ещё один год. Западные СМИ писали наперебой: «Российский актёр Зотов покоряет Голливуд. К чертям Голливуд! Он покорил сердца во всём мире! Зотов получает Оскар: первый, второй, очередной!»
Блестящий чёрный спорткар, взвизгнув тормозами, остановился возле импровизированного футбольного поля на заднем дворе.
– Моей дворовой команде физкульт-привет! – из машины вышел Родион и помахал игравшим в футбол мальчишкам.
– Это он! Он вернулся, – пронеслось в толпе.
– Я же обещал, что мы ещё сыграем, – он поставил на капот машины статуэтку, – Я вам Оскар привёз.
– А можно потрогать? А можно сфоткать? – наперебой спрашивали они.
– Конечно. Вижу поле в полном порядке, – он взял в руки мяч.
– Нам ворота поставили, когда написали, что вы тут играли.
– Ну, классно.
– А с вами можно сфоткаться?
– Конечно, если гол мне забьёшь, – и он первым побежал на поле.
Играли, пока не стало смеркаться. Потом сидели и болтали. Родион рассказывал им про Голливуд и обо всём, о чем они его спрашивали.
– А правда, что у вас джинсы с рынка? – вдруг спросил один из них.
– Правда, – просто ответил Родион и с гордостью добавил, стряхивая пыль со стареньких штанов, – Я в них на свой первый Оскар наиграл.
– А у меня тоже джинсы с рынка. Мама говорит, там дешевле.
– Так и твой Оскар не за горами!
– Только я кино не люблю. Я футбол люблю.
– Да неважно, где и в чём. У вас у каждого будет свой Оскар. Что? Ещё тайм, пока родители домой не загнали? – и он снова выбежал на поле, даже не подозревая, какой величины учёный будущего только что вдохновился его горящими глазами.
– Нет, я таки уйду от него! От этой голливудской звезды! – пробирался через бурьян на задний двор толстенький Степаныч, – Сколько можно разыскивать его! Пресс-конференция через час, а его нет нигде!
И игра продолжалась…
***
Все персонажи и события являются вымышленными.
Любые совпадения случайны.