Kitabı oxu: «История нашей крови. От Гиппократа до клеточных технологий: как менялись наши знания о самой загадочной ткани организма»

Все права защищены.

Любое использование материалов данной книги, полностью или частично, без разрешения правообладателя запрещается.

В оформлении издания использованы материалы, предоставленные Российским государственным архивом кинофотофонодокументов (РГАЛФФД), Государственным архивом Российской Федерации, Государственным центральным музеем современной истории России (ГЦМСИР).

© ФГБУ «НМИЦ гематологии» Минздрава России

© «Издательство АСТ», 2026

Глубокоуважаемые читатели,

Вы держите в руках необычную книгу. Она рассказывает о крови, но не просто о той красной солоноватой жидкости, которая наполняет жизнью наш организм, но и о многом другом, с ней связанном, как ее воспринимали на протяжении истории, как ученые делали связанные с ней открытия, и даже о том, как кровь была фактором политики.

Что люди обычно ассоциируют с кровью? Самая, пожалуй, распространенная ассоциация – любовь и кровь. А у меня всегда была – кров. Дом, семья. Кровные родственники, живущие под одной кровлей: ты и я – одной крови, как говорил Маугли. И смысл здесь не только биологический. Когда мы говорим «одна группа крови», что мы с тобой одной крови – мы говорим об общей культуре, образовании, гигантском историческом и культурном пласте, в котором мы растем: за нами стоят люди, которые нас родили, воспитывали, учили – мы вместе, одной крови.

Медицина, как и любая другая профессия, интересна, когда погружаешься в нее, начинаешь вникать, думать и осознавать эти связи, логические цепочки развития. Что же касается гематологии… Вокруг нее существует много мифов. Раньше клялись на крови, дрались до первой крови – ее воспринимали как нечто сакральное. И даже то, что основатель нашего центра – первого в мире Института переливания крови – Александр Александрович Богданов переливал кровь в надежде, что это поможет людям чувствовать себя лучше, стать моложе… Это ведь тоже вопрос веры в сакральные свойства крови. Еще со времен Гомера ее почитали волшебной жидкостью, дарующей жизнь. Сердце, где, как считается, рождается любовь, которую так часто рифмуют с кровью, в некотором смысле – вспомогательный орган, насос, который прокачивает живительную жидкость, переносящую кислород. Жизнь – это кровь.

Во время учебы в медицинском институте я хотела стать терапевтом и лечить внутренние болезни. Мне очень нравился процесс дифференциальной диагностики – соединение симптомов, логических цепочек… Но учителя убедили меня в том, что гематология – намного шире: нужно знать всю терапию и еще гематологию, ведь это не просто наука о крови. Гематологи, может, и рады были бы изучать одну только красную жидкость, но не получается: в ней происходят изменения при беременности и травме, наследственных дефектах различных ферментов и гормонов, опухолях, нарушениях кроветворения и свертывания – для изменений в крови есть огромное количество причин. Поэтому узкой специальности «гематология» нет, она связана со многими клиническими дисциплинами: внутренними болезнями, хирургией, гинекологией, кардиологией и другими. Основатель советской гематологической школы Александр Николаевич Крюков заведовал кафедрой терапии Туркестанского (сегодня – Ташкентского медицинского) университета, а в Москве возглавлял кафедру неотложной терапии. Его ученик и последователь Иосиф Абрамович Кассирский руководил кафедрой терапии № 3 Центрального института усовершенствования врачей. Этот список можно продолжать, но вы уже наверняка поняли: для того, чтобы лечить болезни системы крови, нужны глубокие знания по общей патологии болезней внутренних органов. Возможно, это объясняет, почему гематологи – штучный товар: на всю огромную Россию сегодня их чуть больше полутора тысяч. Это очень сложная специальность. Сложная, но интересная.

За то время, что я в профессии – а это почти 40 лет, – гематология колоссально изменилась: на порядок увеличилось число выздоравливающих. Выросла распространенность наших заболеваний. Кто-то скажет, что это плохо, но на самом деле – наоборот! Заболеваемость описывает инцидентность: сколько человек впервые заболели в этом году, а распространенность – сколько человек живут с этими заболеваниями. Да, это звучит парадоксально, но факт: чем больше распространенность, тем больше мы должны этим гордиться, ведь это значит, что больше людей продолжают жить. И сегодня распространенность при всех заболеваниях системы крови увеличивается, потому что медицина движется вперед гигантскими шагами, нам удается излечивать людей от болезней, которые еще недавно считались смертельным приговором. Когда в начале 1990-х мы лечили лейкозы, максимальный показатель пятилетней выживаемости пациентов в возрасте от 17 до 60 лет был 22–23 %. В нашем центре – 25 %, и мы этому очень радовались. А ведь это означало, что в течение пяти лет из четырех пациентов в живых оставался только один. А сейчас выживают 65 %, и мы воспринимаем это как должное и стремимся увеличивать эти показатели. Ведь лейкоз остается грозной болезнью, пациенты проходят через очень тяжелые испытания. Но сейчас мы спасаем в три раза больше людей! И я считаю это очень большим успехом. Книга, которую вы держите в руках, рассказывает о многих подобных диагнозах и новейших методах их лечения.

Но эта книга – не только и не столько о болезнях, она – о крови вообще. О том, какое значение она имела в культуре и религии (и кстати, по сей день имеет), об историческом контексте: ведь мы действительно можем гордиться тем, что именно в нашей стране впервые в мире был создан Институт переливания крови, разработаны методы консервации, во время Великой Отечественной войны впервые была создана передвижная станция переливания крови, а доноры 5,5 млн раз сдавали кровь, чтобы спасти раненых. Обо всем этом, как и о многом другом, вы прочитаете в книге «История нашей крови» и, я уверена, переворачивая последнюю страницу, скажете: «Мы все одной крови».

Генеральный директор ФГБУ «Национальный медицинский исследовательский центр гематологии» Минздрава России, член-корреспондент Российской академии наук, врач-гематолог, главный внештатный специалист гематолог Минздрава России

Е. Н. Паровичникова

Часть первая. История крови

I. Рисунки кровью

Вы сразу понимаете, что этот бык умирает. Он почти такой же, что и соседний. Но, глядя на второго быка, вы осознаете: у него еще есть шансы уйти от охотников – он бежит, он стремится. У первого шансов нет: уже разлилась кровь. Он – добыча. Его смерть поможет племени жить дальше. Глядя на лужу крови, мы почти слышим, как бык хрипит, и знаем, что будет дальше: его ноги подкосятся, он завалится на бок, охотникам осталось только выждать, главное они уже сделали. Как много для понимания сюжета дает нам эта кровь – легко узнаваемая, все еще бордовая, хотя ей уже почти семнадцать тысячелетий!

В сентябре 1940 года четверо французских подростков – Марсель Равида, Жак Марсаль, Жорж Аньель и Симон Коенка – наткнулись на узкий лаз, появившийся в месте, где от удара молнии упала сосна. По одной версии, они искали пропавшую в непогоду собаку, по другой – подземный ход или даже клад (какие подростки не грезят о пиратском золоте?). Но вместо собаки нашли… бизонов, оленей, лошадей и даже единорога – действительно клад, хотя с первого взгляда им так не показалось. Они рассказали о находке своему учителю Леону Лавалю, скоро информация дошла до Анри Брейля, специалиста по истории первобытного общества, который скрывался в этих местах от нацистского режима. Он и стал первым исследователем наскальных рисунков пещеры Ласко, которым, как считают ученые, 17–18 тысяч лет. Это одни из самых знаменитых в мире рисунков эпохи позднего палеолита.

О пещере, рисунках и гравировках, которые сохранялись столетиями и чуть не погибли через двадцать лет после открытия из-за наплыва любопытных туристов, можно рассказывать долго, но мы не ставим перед собой такой цели. Для нас важно, что эти рисунки – одни из первых доказательств того, что первобытные люди осознавали связь между кровью и жизнью, кровью и смертью. Человечество с древнейших времен верило в сверхъестественную, сакральную силу крови – ее считали субстанцией, близкой Богу и дьяволу, жизни и смерти, любви и ненависти.

Для жизни и любви

Вот, например, история про смерть Геракла, погибшего от отравленной крови кентавра Несса, которой жена героя Деянира пропитала хитон, веря, что эта кровь – мощное приворотное зелье. Нам в этой истории интересны не только сочетание любви, ненависти, ревности и крови, но и то, что Несс велел хранить его кровь в темном месте – это первый намек на правильное хранение препаратов из крови.

В истории самого, пожалуй, знаменитого путешественника всех времен и народов Одиссея кровь сыграла пророческую роль: в Аиде тень прорицателя Тиресия прилетела, когда Одиссей совершал возлияния кровью животных, и пообещала, что царь Итаки все же доберется до своего острова и мирно проживет там остаток дней. И это пророчество сбылось.

Жертвенной кровью питались не только тени, но и боги. Причем это не всегда была кровь животных: даже веселый и всегда подвыпивший бог виноделия Дионис не гнушался человеческой. На острове Тенедос его называли Антропоррестом, «человекорастерзывателем». Что уж говорить о громовержцах и молниеметателях!

Время шло, нравы смягчались, боги учились обходиться без человеческих жертв, хотя многие все еще жаждали крови. На алтаре Артемиды в Спарте, например, до крови бичевали эфебов – юношей, достигших совершеннолетия. А эфебы Кипра участвовали в жертвоприношениях Афине.

1–2. Сцены жертвоприношений на памятниках античного искусства Древней Греции и культуры Ацтеков. Wikimedia Commons (PD)

В Древней Греции богов было превеликое множество, но всех, кажется, превзошли ацтеки: у них было почти 2000 богов! И большинство питались человеческой кровью. Ацтеки верили, что Солнце уже четыре раза погибало, знаменуя окончание эры. Они жили, по их представлениям, в пятую эру, и ей тоже грозила гибель. Ради спасения человечества главный бог Солнца (и войны по совместительству) Уицилопочтли каждую ночь сражался с тьмой. А чтобы силы его не иссякали, Солнце нужно было кормить человеческими сердцами и кровью. Практически все ступенчатые пирамиды Южной Америки – алтари, которые когда-то заливала кровь.

Как свидетельствуют археологические раскопки, греки стали считать человеческие жертвоприношения варварством примерно в V веке до н. э. И поставили вне закона даже убийство раба без причины. Плутарх писал: «Нелепо, пожалуй, верить в демонов, которых радует убийство и человеческая кровь, а если они и существуют, не следует обращать на них ни малейшего внимания, считая совершенно бессильными, ибо нелепые и злобные их желания могут возникать и сохранять силу только по слабости и порочности нашей души». Ацтеки и майя кормили своих богов сердцами врагов (в самом прямом смысле) вплоть до прибытия в Южную Америку испанцев в XVI веке

Когда человеческую кровь перестали проливать ради богов, ею стали лечить людей. Например, Гиппократ верил, что душевнобольных можно вылечить кровью здоровых людей. А древнегреческий царь Константин, страдавший проказой, принимал лечебные ванны с кровью.

Начало медицины

Начнем все же с Имхотепа. Имя кажется знакомым? Если вы смотрели приключенческие боевики «Мумия» и «Мумия возвращается», там Имхотеп – великий и ужасный египетский жрец, готовый на любые преступления ради воскрешения своей любимой Анксунамун. И между прочим, он знал, как это сделать! А это умение, согласитесь, схоже с искусством врачевания: вот человек только что мучился от боли и, казалось, почти умер, и вдруг снова ожил. Такое и сейчас воспринимается почти чудом (но врачи реаниматологи творят такие чудеса своими руками), а уж в Древнем мире точно им выглядело.

В эпоху Нового царства (1550–1069 гг. до н. э.) Имхотепа почитали как покровителя писцов, олицетворявшего мудрость и образование. В Поздний период (664–332 гг. до н. э.) его обожествили и стали почитать как врача и целителя, а в эллинистическом Египте (323–330 гг. до н. э., после вхождения в державу Александра Македонского) стали ассоциировать с богом врачевания Асклепием и возводили храмы в его честь.

Имхотеп считается основоположником египетской медицины: именно ему приписывают авторство «папируса Эдвина Смита» – фундаментального медицинского исследования, в котором впервые определяются причины многих болезней и приводятся примеры 48 травматических случаев, каждый – с описанием обследования, лечения и прогноза. Авторитет Имхотепа был так велик, что его считали величайшим мудрецом, обладавшим волшебной силой (тут и до киношного героя рукой подать). Ну а то, что он был покровителем писцов, возможно, объясняет знаменитый неразборчивый почерк врачей.

Есть свой основоположник и у индийского врачевания – медик и писатель Сушрута (жил в VIII в. до н. э.), которого считают учеником бога врачебного искусства Дхавантари. Его перу принадлежит древнейший индийский медицинский трактат «Сушрут-самхита» – один из важнейших канонов аюрведы. В нем есть информация о вскрытиях трупов, описано 500 мышц, 300 костей, 107 сочленений, 70 кровеносных сосудов и другие органы. Есть описания 700 лекарственных растений и лекарственных средств животного и минерального происхождения, способах их приготовления и применения. Сушрута описал множество острых и хронических болезней, и по симптомам современные медики узнали оспу, холеру, рожу, диабет и эпилепсию.

Но главное – хирургия: Сушруту даже называли «отцом хирургии». Его трактат описывает более 300 операций, свыше 120 хирургических инструментов, 14 форм перевязок. Он использовал различные зонды, шелковые и льняные нити, прямые и кривые иглы, а в качестве анестезии – белену и гашиш. Проводил ампутации, удалял катаракту и даже делал пластические операции.

Основоположником европейской медицины мы считаем Гиппократа (460 г. до н. э. – между 377 и 356 гг. до н. э.) – величайшего врача античного мира, родословную которого возводили к богу Асклепию (Эскулапу). Хотя люди, владевшие искусством лечить болезни, в Элладе были, конечно, и до него.

Кстати, Асклепий был сыном бога Аполлона, покровителя музыки, поэзии и врачевателей, и родился в результате кесарева сечения: Аполлон буквально вырвал младенца из чрева его умирающей матери Корониды. Чуть позже мы расскажем, как многим обязана наука истекающим кровью роженицам. Но тогда переливание крови не могли делать даже боги, и оставшегося сиротой младенца заботливый отец поручил кентавру Хирону, а ученик вскоре превзошел учителя, научившись не только исцелять больных, но даже воскрешать мертвых. Асклепий женился на Эпионе, дочери правителя острова Кос, на котором потом родился Гиппократ, причислявший себя к асклепиадам – потомкам Асклепия. Дети божественного лекаря тоже проявили себя во врачевании: Гигея – богиня здоровья (отсюда – гигиена), всеисцеляющая Панакея – покровительница лекарственного врачевания (от ее имени произошло слово «панацея»: так мы называем лекарство от всех болезней, но его на самом деле не существует), Махаон – знаменитый военный хирург, и Подалирий, прославившийся лечением внутренних болезней. Именно его учеником считается Гиппократ.

Непременным атрибутом Асклепия и его дочери Гигеи была змея, которую древние греки считали символом мудрости, обновления и могущества сил природы. Асклепия изображали с посохом, обвитым змеей, и Гигею – со змеей, которую она поила из чаши. Где мы, а где древние боги, но до сих пор в некоторых странах (и в России тоже) обвитый змеей посох и чаша со змеей – основные эмблемы медицины. Кто-то говорит, что они воплощают мудрость и могущество исцеляющих сил природы, кто-то – что, наоборот, показывают страх перед ее неведомыми силами, ведь змеиный яд может и лечить, и убивать. Все дело в дозе.

В отличие от Асклепия, «отец медицины» Гиппократ – личность историческая, о нем великие философы Платон и Аристотель писали. Они, кстати, и сами пытались разобраться в медицинских материях. Платон полагал, что кровеносные сосуды начинаются в сердце – средоточии умственной деятельности, и по ним ум получает приказания от души. Аристотель (тот, кто говорил: «Платон мне друг, но истина дороже») не только наблюдал за природой, но и ставил эксперименты. Он верил в существование «пневмы» – жизненного духа и полагал, что артерии служат для передачи конечностям команд о движениях. Аристотель считал, что кровь вытекает из сердца непрерывным потоком и никогда не возвращается обратно, пульс – это вскипание в крови жизненного тепла, а мозг – смесь земли и воды, в нем нет крови и никаких ощущений, а главная его функция – поддержание жара в сердце.

Достаточно подробное учение о болезнях и их диагностике существовало и до Гиппократа. Его создали представители книдской школы. Именно в этом городе впервые возникло учение о четырех телесных соках: крови, слизи, светлой и черной желчи. Если соки смешивались благоприятно, человек был здоров, если неблагоприятно – заболевал. Врачеватели сицилийской медицинской школы, самым ярким и знаменитым представителем которой является философ Эмпедокл (495–435 гг. до н. э.), главным органом сознания признавали сердце, а четыре телесных сока отождествляли с четырьмя состояниями: горячее, холодное, влажное и сухое. Гиппократ теорию о жидкостях (гуморах) расширил.

Главный труд, который мы связываем с именем великого врача – «Корпус Гиппократа» – начинается бессмертной фразой «Жизнь коротка, наука длинна, случай шаток, опыт обманчив (опасен), суждение затруднительно». Некоторые эксперты говорят, что ее одной достаточно, чтобы назвать Гиппократа великим мыслителем. В «Корпус» входят 60 медицинских трактатов, и хотя самому Гиппократу, как считается, принадлежат от 8 до 18, его влияние на медицинский мир огромно и ощущается до сих пор, хотя редко кто помнит, произнося «Жизнь коротка, искусство вечно», что первым это сказал именно Гиппократ.

С его именем связывают и теорию о темпераментах, которая восходит к тем самым четырем жидкостям (телесным сокам) организма. Если у людей преобладает кровь – они сангвиники (от латинского sanguis – кровь), если слизь – флегматики (от греческого phlegma), желтая желчь – холерики (греч. chole), черная – меланхолики (греч. melains). Но на самом деле эти конкретные названия появились гораздо позже: хотя бы потому, что sanguis – слово латинское, и Гиппократ не мог его знать. Да и греческие врачи использовали слово «красис» (слияние, пропорция, смешение) для описания соотношения основных жидкостей в организме человека, а вот римские врачи называли это «темпераментум».

3. Скамья Гиппократа для лечения переломов и вывихов. Рисунок из византийского издания Клавдия Галена. Wikimedia Commons (PD)

Из этих четырех гуморов античные медики самым важным считали кровь, веря, что именно в ней сочетаются и уравновешиваются все стихии, поэтому так важно ее количество и качество в каждом человеке. Кровь не должна быть слишком горячей (избыток огня) или слишком холодной (избыток воды), слишком вязкой (избыток земли) или слишком жидкой (избыток воздуха). Недостаток крови вреден, но избыток куда опаснее. Врачи, следующие целительной силе природы, видели своей главной задачей восстановление равновесия (именно его нарушение считали причиной многих болезней). Если, по мнению лекаря, тело страдало от излишней влажности, его подсушивали, лишнюю желчь удаляли сладкими и прохладительными лекарствами и смягчающими промываниями вроде отвара ромашки и растительного масла. Об избытке крови свидетельствовали кровотечения, и в этом случае природе помогали кровопусканием.

Для Гиппократа кровопускание было почти универсальным лечебным средством, он прописывал его при простуде, внезапной потере речи, гангрене, водянке с кашлем, трещинах в черепе, опухании яичек, боли и бурчании в животе. Где делать надрез, выбирали в зависимости от того, с каким основным органом связывали болезнь – мозгом, сердцем или печенью. Кровопускание делалось и с профилактической целью: считалось, что оно мобилизует жизненную энергию. Подробнее о кровопускании мы поговорим в главе «От мифа к науке».

Живший чуть позже Гиппократа древнегреческий врач Праксагор (ок. IV в. до н. э.) первым открыл различие между венами и артериями, более того, именно ему приписывают сам термин «артерии». Он был уверен, что в венах течет чистая кровь, а артерии содержат чистый воздух и пульсируют.

Человеком, который обобщил представления античной медицины и свел их воедино, был древнеримский врач Клавдий Гален (131–201), который писал в своем классическом труде «О частях человеческого тела», что селезенка – это вспомогательный орган, участвующий в переработке «нечистой» крови: «…негодные для организма излишки в виде черной желчи выделяются при участии селезенки и поступают в пищеварительный тракт, помогая своими вяжущими свойствами его сокращению и пищеварению…»

Имя Галена было непререкаемым авторитетом на протяжении столетий, а теория четырех темпераментов Гиппократа – Галена была влиятельна в научном мире почти две тысячи лет!

Рим на крови

Рим – Вечный город – основан на братоубийстве. В VIII веке до н. э. близнецы Ромул и Рем, бежавшие из Трои, решили построить новый город, но разругались, выбирая место и название и определяя, кто будет новым городом управлять (это всегда главное). Решили погадать по полету птиц, но и тут возникли разногласия: Рем говорил, что увидел шесть коршунов, а Ромул утверждал, что видел целых двенадцать. Возник новый вопрос: кто увидел птиц первым? Ромул, возможно, поняв, что к согласию уже не прийти, начал копать ров: разве может быть город без стены и рва? Рем над братом посмеялся и попытался ров перепрыгнуть. Как написал потом в «Истории Рима от основания города» историк Тит Ливий, Ромул убил его со словами: «Так да погибнет всякий, кто перескочит через мои стены». Днем основания города римляне считали 21 апреля 753 года до н. э.

Но, конечно, если говоришь о Риме и крови, первое, что приходит на ум – гладиаторские бои. Свидетельство их популярности мы видим и сегодня – это Колизей, одно из грандиознейших сооружений Древнего мира. Бои, которые устраивались во времена республики, а потом при императорах, впечатляли пышностью и количеством пролитой крови и были, скорее, желанием подкупить плебс, чем религиозным ритуалом. Хотя родились именно из жертвоприношений. Насколько мы знаем, первый бой гладиаторов прошел в Риме на Бычьем рынке в 264 году до н. э. Его устроили сыновья Децима Юния Брута Перы в честь своего покойного отца. Как это часто бывает с новшествами, прижилось оно не сразу. По крайней мере, следующее упоминание о «погребальных играх» появляется 50 лет спустя. В этот раз устроили их в память Марка Эпилия Лапида с куда большим размахом: на Форуме, они продолжались три дня, в боях принимали участие 22 пары гладиаторов. Долгое время это было частным делом, но в 105 году до н. э. появились и государственные игры. Ну и понеслось – «Хлеба и зрелищ!» и подкуп избирателей: кандидаты на выборные должности устраивали гладиаторские бои, чтобы обеспечить голоса выборщиков. Но нам интересна не эта сторона игр, а то, что в сочинениях Плиния и Цельса, например, есть рассказы о том, что пожилые римляне пили кровь умирающих гладиаторов для омоложения и чтобы стать храбрее. Хотя в этом римляне не были первыми: Геродот писал, что скифы пили кровь поверженных врагов, перенимая их отвагу.

Человеческие жертвоприношения были запрещены в Риме в 97 году до н. э., а вот гладиаторские бои прекратились только с приходом христианства, хотя и не сразу: кровь первых христианских мучеников обильно лилась на аренах по всей Римской империи.

II. Священная кровь

В крови – душа

Раз уж мы заговорили о жертвоприношениях, давайте вспомним Ифигению, дочь царя Микен Агамемнона и его жены Клитемнестры – одну из самых знаменитых жертв в Древнем мире. В год рождения дочери царь обещал богине Артемиде «прекраснейший дар из родившихся». Отплывая на войну, которая войдет в историю как Троянская, ахейцы решили принести в жертву Артемиде прекрасную Ифигению. Но в последний момент богиня спасла девушку, заменив ее ланью. Звучит знакомо, не так ли? Даже тем, кто ничего не знал про Ифигению, хотя и слышал про Артемиду и Троянскую войну. Именно: сразу вспоминается ветхозаветный Авраам, возлюбивший Бога настолько, что готов был пожертвовать своим сыном Исааком, которого в последний момент (отец уже занес нож, чтобы перерезать горло сыну) Бог заменил жертвенным бараном. Это жертвоприношение лежит в основе трех мировых религий, которые называются авраамическими – иудаизма, христианства и ислама.

Более того, в исламе именно от этого жертвоприношения ведут этимологию слова «мусульманин»: его впервые произнес Ибрахим (Авраам), оно означает «предавшийся», «покорившийся». В память о нем установлен праздник Ид-аль-Адха (в России – Курбан-Байрам), на котором и сегодня льется кровь жертвенных баранов в память о покорности Ибрахима божественной воле. Из этого правила нет исключений, объясняет имам-хатыб Исторической мечети Москвы Руфат Ахметжанов: «Жертвоприношение деньгами не заменяется. Если человек веган или очень любит животных и говорит: "Давайте я это заменю, давайте вместо крови разбрызгаем клюквенный сок", например, так не пойдет, поскольку проявление покорности заключалось в том, что человек готов пролить кровь ради Всевышнего Аллаха. Здесь можно увидеть этот сакральный смысл. И сейчас мусульмане, когда проливают жертвенную кровь, делают это ради Всевышнего».

Ветхий Завет неоднократно говорит о жертвенных животных, обставляя ритуал определенными правилами: «И совершай всесожжения твои, мясо и кровь. На жертвеннике Господа, Бога твоего; но кровь других жертв твоих должна быть проливаема у жертвенника Господа, Бога твоего, а мясо ешь» (Второзаконие 12:27). Между мясом и кровью проводится принципиальное различие. После Великого потопа Бог разрешил Ною питаться всеми живыми существами, но не их кровью. Почему? «Потому что душа тела в крови, и Я назначил ее вам для жертвования, чтобы очищать души ваши, ибо кровь сия душу очищает» (Левит, XVII, 11) и еще: «Только строго наблюдай, чтобы не есть крови, потому что кровь есть душа; не ешь души вместе с мясом. Не ешь ее; выливай ее на землю, как воду» (Второзаконие, 12:23, 12:24). Эти ветхозаветные слова и сегодня отзываются в медицине: например, последователи религиозного объединения «Свидетели Иеговы» (признана экстремистской организацией в России) ссылаются именно на этот библейский запрет, когда отказываются от переливания крови, но мы поговорим об этом чуть позже. С другой стороны, эти слова лежат в основе правил употребления тех или иных продуктов в пищу в иудаизме (кошрут) и исламе (халяль). На первый взгляд может показаться парадоксальным это сходство между правилами в столь разных конфессиях, но на самом деле они во многом схожи, поясняет имам-хатыб Р. С. Ахметжанов: «Мусульмане практикуют многие обычаи, которые были прежде них. Волей Всевышнего Аллаха было предначертано, что мусульмане будут совершать те обряды, которые совершали посланники Божьи до пророка Мухаммеда».

Завет на крови

Практически в любой религии кровь имеет огромное – ритуальное, символическое, практическое и даже политическое – значение. Из книги Ветхого Завета «Исход» (12:13) мы знаем, что дома, в которых жили евреи в Египте, помечались кровью агнца, чтобы Ангел смерти, опознав их по этому знаку, прошел мимо: «И будет у вас кровь знамением на домах, где вы находитесь, и увижу кровь, и пройду мимо вас, и не будет между вами язвы губительной, когда буду поражать землю Египетскую». Именно через кровь Моисей установил связь между людьми и Богом: «И взял Моисей крови, и окропил народ, говоря: вот кровь завета, который Господь заключил с вами о всех словах сих» (Исход 24:8). Но если Моисей проливал кровь быка, то Иисус, Сын Божий и воплощение Бога (хотя в иудаизме его таким, конечно, не считают), проливал уже собственную кровь, чтобы спасти человечество: «Ибо это – кровь моя нового завета, за многих изливаемая за прощение грехов» (Матфей 26:28).

Важно, что Иисус – пророк, каким его знают иудеи и мусульмане – родился в еврейской семье и прошел через обряд обрезания на восьмой день после рождения. Первым обрезание крайней плоти в знак покорности божьей воле сделал Авраам, которому на тот момент было 99 лет (он дожил до 180). Он сделал обрезание также своему сыну Измаилу от наложницы Агари (мальчику было тринадцать), всем родственникам и домочадцам мужского пола. Считается, что так появился еврейский народ и его религия – иудаизм. А через год жена Авраама Сарра, которая была ненамного его моложе, родила сына Исаака – того самого, которого Господь попросил себе в жертву. На восьмой день Исаак был обрезан.

Обрезание – тема интересная не только с религиозной, но и с медицинской точки зрения. Первые описания болезни, которую мы сейчас знаем как гемофилию, встречаются в Талмуде во II веке: книга говорит, что брату двух братьев, умерших от потери крови после обрезания, можно обрезание не проводить. Подробнее мы поговорим об этом в главе «Голубая кровь». Эта верность завету обошлась иудеям очень дорого: во времена нацистской Германии евреев опознавали в том числе по отсутствию крайней плоти.

А вот крайняя плоть Иисуса стала реликвией, одной из многих в христианстве. Долгие годы священный препуций (именно так называют крайнюю плоть Спасителя) хранился в Ватикане: считается, что около 799 года его передал папе Льву III император Запада Карл Великий.

Известная мистицизмом и религиозными видениями (многие из них с эротическими подтекстом, что было распространено в те времена) Агнес Бланнбекин (1244–1315) во время одного из видений ощутила крайнюю плоть Иисуса у себя во рту: «И так сладок был вкус этой маленькой кожицы, что она почувствовала во всех конечностях и частях конечностей сладостное преображение». Правда, несмотря на это, Агнес не была причислена к лику святых. А вот другая средневековая женщина, прославившаяся мистическими видениями – Екатерина Сиенская (1347–1380) – и к лику святых причислена, и считается одной из самых важных святых в католицизме. В одном из видений Богоматерь обручила ее с Иисусом. И Екатерина всю жизнь носила (по крайней мере, она так считала) обручальное кольцо, которое видела только она, а для всех других оно оставалось невидимым. И кольцом этим была… крайняя плоть Спасителя.

Священный препуций похитили во время разграбления Рима в 1527 году, когда почти половина населения города погибла, а многие священные реликвии были уничтожены или украдены. Через тридцать лет его обнаружили в тюремной камере, в которой содержался один из солдат, участвовавших в разграблении. С тех пор священный препуций хранился в церкви Святого Имени в деревне Кальката (Италия), и ежегодно в день Обрезания Господня здесь устраивали большой праздник, во время которого реликвию проносили по улицам.

В 1900 году другой папа, Лев, на этот раз XIII, боровшийся с теми католическими обычаями, которые воспринимались как отсталые, издал указ, в котором угрожал отлучить от церкви всех, кто писал о святой крайней плоти. Но не запретил жителям Калькаты проводить ежегодные праздники. А в 1983 году священный препуций из церкви Святого Имени украли. Ни воров, ни реликвию не нашли до сих пор. Праздники прекратились, хотя несколько других городов и деревень в Италии, Испании и Франции заявляют, что хранят священный препуций.

Столетия сменялись столетиями, а иудеи продолжали делать обрезание: традиция осталась нерушимой. Хотя, признается главный раввин религиозного объединения общин прогрессивного иудаизма в Беларуси Григорий Абрамович, есть связанные с медицинскими показаниями нюансы. Обрезание сейчас делают специалисты – моэли, как правило, с медицинским образованием: «Это аккуратное движение ножом. Очень тонко заточен нож, который срезает наверняка». Но каким бы остро заточенным он ни был, церемония не бывает бескровной: «Операция делается на восьмой день, хотя если ребенок не набирает вес, у него желтушка, врачи ставят вопрос о переносе. Например, мой первенец Александр, который планирует стать врачом, был обрезан на двенадцатый день по медицинским показаниям».

Страсти

Для христианина любой предмет, связанный с Иисусом, – реликвия, а его кровь – особенно. «Кровь есть совершенно особая субстанция, которая замечательна тем, что в ней соединяется душевное и вещественное, живое и неживое естество, животная душа и тело, – писал отец Сергий Булгаков. – Она посредствует между духом и телом, духовным и материальным бытием как живая связь их. Кровь, хотя есть лишь особая жидкость, принадлежащая физическому миру, но она же таит загадку жизни, содержит в себе душу тела, ее животную энтелехию».

Именно из-за этой очевидной (особенно для средневекового европейца) связи между кровью и душой примерно с XIII века центральными образами для поклонения Иисусу стали его бичевание, путь на Голгофу и Распятие – «страсти», страдания. Сцену Распятия зачастую изображали с потоками крови, которую собирали в чаши скорбящие ангелы, а одним из важнейших иконографических изображений стало «Vir dolorum» («Муж скорбей»): израненный Иисус в окружении орудий пыток: тернового венца, гвоздей и молотка, губки с уксусом и копья, пронзившего его сердце. В эпоху Высокого Средневековья (XI–XIV вв.) изображения становятся более кровавыми и даже натуралистическими, особенно в северном искусстве. Появляются первые случаи стигматизации: когда на руках и ногах верующих как будто из ниоткуда возникают кровоточащие раны, как у распятого Христа. Стигматы (правда, не кровоточащие) были у известной нам Екатерины Сиенской, например. Но впервые они появились в 1224 году у будущего святого Франциска Ассизского (1181 или 1182–1226): во время молитвы на горе Верне в видении ему явился ангел, который пятью лучами света иссек стигматы на месте пяти ран Христа – ладонях, ступнях и в боку.

Православие, говорит архимандрит Савва (Мажуко), относится к таким проявлениям очень осторожно, а многие богословы так и вовсе называют «прелестью» – самообманом: «То есть человек сам себя таким образом взвинтил, наэлектризовал. Возможно, сам нанес себе раны. Может быть, и так, но я не берусь здесь судить, потому что Франциск – удивительный человек абсолютно. Он очень близок по стилю своей жизни к русским святым. Это удивительно – он очень русский. Но именно к этому факту его биографии относятся предельно осторожно. В церкви это не приветствуется. Хотя со стороны кажется, что все экзальтированные, но – ничего подобного. Любой приходской священник, если вдруг увидит, что кто-то начинает «слишком», как ему кажется, «духовно расти», действует по старинному монашескому принципу: если ты увидел послушника, возносящегося на небо, схвати его за ногу и ударь об землю. Обычно так и происходит. Поэтому стигматы – нет, это что-то очень подозрительное».

Святой Грааль и кровь в Брюгге

Еще более осторожно церковь относится к одной из самых обсуждаемых «кровавых» реликвий Христа, которую никто не видел, но практически все слышали – спасибо популярной литературе и кинематографу. Это Святой Грааль (чаша Грааля).

Многие наверняка сразу вспомнили роман Дэна Брауна «Код да Винчи» – мировой бестселлер: переведен на 44 языка и издан общим тиражом 81 млн экземпляров (мы все любим тайны). Но далеко не все знают, что легенда о Святом Граале самим своим появлением во многом обязана литературе.

Сначала рассказ о том, что капли крови Христа, пролившиеся во время распятия, собрал в чашу присутствовавший при казни Иосиф Аримафейский, был апокрифическим – не вошедшим в Библию. И кстати, в отличие от многих других реликвий – например, Креста, на котором был распят Иисус, гвоздей, которые использовались при этом, и даже «копья Судьбы», которое римский воин Лонгин вонзил в правый бок распятого Христа, между пятым и шестым ребрами, – чашу никто и не искал. Примерно в 1180 году о ней написал французский писатель Кретьен де Труа в рыцарском романе «Персеваль, или Повесть о Граале», но там Грааль еще не связан с христианством. А вот в следующих произведениях на эту тему – «Роман о Граале», «Мерлин» и «Персеваль», которые примерно в 1220-х годах написал другой француз, Робер де Борон, Грааль уже стал той самой чашей, из которой на Тайной вечере причащались апостолы и в которую Иосиф Аримафейский собрал капли крови Спасителя. Трилогия де Борона – одна из первых попыток систематизировать рассказы о легендарном (или мифическом – это во многом вопрос веры) короле Артуре и рыцарях круглого стола. В те куртуазные времена таинственная чаша Грааля, вознесшаяся на небо после смерти Персеваля, была символом высшего духовного блага, ради которой совершались великие подвиги.

И тут нужно понимать, что чаша Грааля, или Святой Грааль, как мы (вернее, популярная культура) понимаем его сегодня, к церкви и Христу отношения практически не имеет. В трудах святых отцов упоминания о чаше нет. Так что это – литература, кино (привет Индиане Джонсу), мистика и эзотерика. Идеей Грааля был одержим, например, рейхсфюрер СС Генрих Гиммлер. Находившаяся под его кураторством организация «Наследие предков» («Аненербе») активно занималась поисками чаши, курировал вопрос оберштурмфюрер СС Отто Ран, написавший впоследствии книгу «Крестовый поход против Грааля». Чашу искали даже в Тибете, но, само собой, не нашли. А вот «Зал Грааля» в северной башне замка Вевельсбург, который, по идее Гиммлера, должен был стать главным эсэсовским святилищем, запланировали.

Если кровь Христа не была собрана в чашу, но пролилась во время Распятия, что с ней стало? А вот на этот счет церковная мысль как раз дает ответ: она стекла по отверстию в пещеру под Голгофой, в которой был погребен первый человек – Адам, и попала на его череп и кости. Так появился иконический образ, осмысляющий суть искупления первородного греха. Хотя, конечно, есть нюансы и принципиальные различия между тем, как понимается первородный грех в православии и католичестве, например. «Мы не можем говорить, что распятием был искуплен первородный грех, потому что в православии он мыслится как болезнь, а не как вина, как в католичестве. Это принципиальное отличие. И эту болезнь Господь вылечил. Прежде всего он, став человеком, исцелил ее в себе. Разве Он мог этим болеть? Не мог, но он взял на себя больную человеческую природу. Вот в этом смысл Боговоплощения». Если вы присмотритесь к изображению распятия в православных церквах (особенно к тому изображению, перед которым принято ставить свечи «за упокой»), то увидите череп под ногами распятого Иисуса. Это и есть череп Адама.

Так что – Святой Грааль не существует? Сегодня в мире есть две чаши, претендующие на статус «той самой». Одна – из антиохийского клада, хранится в Метрополитен-музее в Нью-Йорке. Но исследователи утверждают: апостолы из этой чаши причащаться не могли: она изготовлена в VI веке. В Валенсии есть еще одна чаша, и ученые до сих пор спорят о ее возрасте. Одни датируют ее I веком, другие говорят, что она была изготовлена намного позже. Местные жители утверждают, что Ватикан признал ее подлинность. Если бы это было так, наверняка к ней совершали бы паломничества. Но этого не происходит.

Чтобы поклониться крови Спасителя, паломники столетиями приходят в бельгийский город Брюгге, где примерно с XIII века хранится фиал из горного хрусталя, в котором, по преданию, находится кусок овечьей шкуры, которой Иосиф Аримафейский вытер кровь с тела Христа, когда его сняли с Креста. С XV века реликвию охраняет Благородное братство Святой Крови из тридцати человек. Их торжественное одеяние состоит из черного платья и красной накидки с изображением пеликана. И это, конечно, интересный нюанс, ведь сегодня во многих странах пеликан – символ донорства. Пеликан, разрывающий свою грудь, чтобы накормить кровью птенцов, символизирует самоотверженную родительскую любовь – такую же, что была у Христа к людям, чадам своим неразумным. Фиал с кровью Спасителя много столетий играет значительную роль в религиозной жизни Брюгге: еще в 1310 году папа Климент V издал буллу, дарующую индульгенцию (прощение грехов) тем паломникам, что приходили в часовню посмотреть на реликвию. Ежегодно в день Вознесения (по католическому календарю) в Брюгге устраивают фестиваль Крови Христа, во время которого реликвию проносят по городу, а горожане одеваются в средневековые костюмы или одежду библейских времен и разыгрывают сцены из священной истории.

Конечно, вопрос, настоящая ли кровь Христова заперта в сосуде, волновал и волнует многих. Мы не знаем: научных доказательств «за» или «против» нет. Все, что смогла установить экспертиза – то, что византийский флакон для духов, в котором хранится святыня, изготовлен из горного хрусталя в XI или XII веке, в районе Константинополя. Его горлышко обмотано золотой нитью, а пробка запечатана красным воском. Считать ли содержимое этого флакона истинной кровью Иисуса – вопрос веры. Так же, как и решение (всегда наше личное) верить или нет в существование Святого Грааля.

Он, несомненно, существует, уверен архимандрит Савва (Мажуко). Только это не реальная чаша, а «весь космос сотворенный. Это весь наш мир. Вот что не совсем понятно людям светским или поверхностно знакомым с христианством, когда они задают вопрос, например, об актуальности Бога или Евангелия и прочих вещей в этом современном мире, где есть искусственный интеллект, Илон Маск, полеты на Марс и прочие прекрасные вещи. Но как бы далеко ты ни летел, ты все равно остаешься в пределах тварного – сотворенного – мира. Ты никогда не долетишь до Бога, ведь наши небеса другие – тварные».