Kitabı oxu: «Пока не закончатся звезды»

Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436-ФЗ от 29.12.2010 г.)

Переводчик: Ксения Никишева

Редактор: Александра Горбачева

Издатель: Лана Богомаз

Генеральный продюсер: Сатеник Анастасян

Главный редактор: Анастасия Дьяченко

Заместитель главного редактора: Анастасия Маркелова

Арт-директор: Дарья Щемелинина

Руководитель проекта: Александра Горбачева

Дизайн обложки и макета: Дарья Щемелинина

Верстка: Анна Тарасова

Корректор: Наталия Шевченко

Иллюстрация на обложке: Green Moonie

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.

Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

© Inmaculada Rubiales Valero, 2022

Иллюстрация на обложке © Green Moonie, 2024

© Издание на русском языке, перевод, оформление. ООО «Альпина Паблишер», 2025

* * *

Всем, кто когда-либо испытывал страх

Пролог

Задумывались ли вы хоть раз, как умирает звезда?

Чтобы светить, звезды превращают водород в гелий. Спустя какое-то время водород заканчивается, в ядре остается лишь гелий, и звезда становится холоднее и ярче. Происходит взрыв. Это явление известно как сверхновая; звезда умирает, и ее останки порождают раскаленную нейтронную звезду.

Из всех известных нам звезд самая далекая – Денеб. Она находится на расстоянии около трех тысяч световых лет от нашей планеты, а значит, сегодня, когда мы видим ее сияние, мы смотрим на свет, который начал свой путь в эпоху древних римлян. А свет, который она излучает сейчас, мы увидим только через три тысячи лет – если доживем.

То есть если Денеб взорвется прямо сейчас, мы этого даже не заметим. Для нас она будет сиять все так же ярко.

Семь месяцев назад в моей галактике погасла звезда. Звезда по имени Денеб, моя старшая сестра.

Еще один научный факт: иногда смерть звезды порождает не нейтронную звезду, а черную дыру.

1
Созвездие Андромеды

Майя

В моей комнате до сих пор стоит пустая кровать.

А еще у меня на потолке висят звезды. Мое любимое созвездие – Андромеда – располагается прямо над моей постелью. Я хорошо помню легенду о нем, ведь сестра рассказывала мне ее каждый вечер, но теперь я стараюсь не думать об этом.

Сейчас 9:58 утра, и до звонка будильника осталось две минуты. Я почти не спала сегодня. Меня разбудили первые лучи солнца, пробившиеся сквозь шторы, и я молча смотрела в потолок, пока мои мысли бродили где-то далеко. Почему я все еще их не сняла? С тех пор как 9 августа я дала себе обещание сделать это, прошло семь месяцев.

Но звезды по-прежнему там.

Я узнала обо всем из новостей. Серьезная авария, восемь погибших, с десяток пострадавших. Математика – не мой конек, но, по моим расчетам, мама и Денеб уже должны были миновать тот участок дороги, когда все произошло. В худшем случае они среди пострадавших. О другом варианте я даже думать не могла.

Я продолжала верить в благоприятный исход, даже когда позвонили из больницы.

Вздохнув, я протягиваю руку, чтобы выключить будильник. Затем поднимаюсь с кровати и, шаркая ногами, иду в ванную. Накануне я не смыла макияж, и теперь вокруг глаз черными кругами, как у енота, размазалась тушь. Умывшись, собираю волосы в хвост. Мышцы ноют, и мне не хватает сил двигаться нормально.

Душевая занавеска лежит на полу, потому что мама сдернула ее неделю назад, а я так и не повесила обратно. Зубная паста закончилась, а значит, перед работой придется заглянуть в супермаркет. Не помню, когда в последний раз открывала холодильник, но надеюсь, что у нас найдется хотя бы что-то на завтрак. Не хочется тащиться через весь город на пустой желудок.

Возвращаюсь в комнату, чтобы переодеться и заправить постель. Вчера я оставила блокнот открытым на столе, но лучше не знать, что я там написала. Я так устала, что все мои воспоминания размыты. Последний раз окинув взглядом звезды на потолке и кровать Денеб, я делаю глубокий вдох, прежде чем выйти из комнаты. Я оттягивала этот момент как можно дольше, но нельзя же вечно сидеть взаперти.

Итак, еще один день чудесной жизни Майи Аллен.

Хотя сейчас десять часов утра, в доме совершенно темно, потому что кто-то задернул шторы. Я осторожно закрываю за собой дверь и включаю свет в прихожей. Слышу тихое бормотание телевизора и вижу голубые отблески на стене гостиной. Это похоже на декорации к фильму ужасов, но в комнате меня ждет не огромное морское чудовище, как в легенде об Андромеде, а моя мама.

Первым делом я открываю окно и раздвигаю шторы. Позади меня раздается стон. Когда я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на нее, горло перехватывает так, что становится нечем дышать. Она крепко спит на диване, одежда в беспорядке, волосы растрепаны. На полу валяются пакетики от чипсов и пивные банки. От этой сцены у меня сводит желудок и внутри поднимается чувство вины.

Накануне я работала допоздна. В пятничный вечер бар переполнен, так что я вернулась домой только в три утра. К моему приходу мама была еще трезва. Я пыталась уговорить ее лечь спать, но она уверяла, что у нее все под контролем. Я прекрасно знала, что это ложь, потому что у нее никогда ничего не бывает «под контролем», но слишком устала, чтобы спорить.

Мне следовало настоять на своем.

– Мама, – шепчу я, легонько встряхивая ее. Она со стоном сжимает веки. – Пойдем, я уложу тебя в кровать.

Она, зажмурившись, кивает в знак согласия. От алкогольного смрада щиплет глаза. Просунув руку под ее шею, я с трудом усаживаю ее. Затем изо всех сил тяну на себя, поднимая с дивана. Хорошо еще, что она не сопротивляется. Закинув одну руку себе на плечи, я медленно тащу маму по коридору.

Это дается мне легче, чем несколько месяцев назад. Больно думать, что скоро это может войти в привычку.

– Тебе не стоило спать на диване, – мягко укоряю я ее, замечая, что она едва переставляет ноги. Уверена, ее мучают боли в спине.

– Было уже поздно, – отвечает она, пережевывая слюну, будто зубную пасту. Мы проходим мимо моей комнаты, и она смотрит на закрытую дверь. – Твоя сестра там? Пусть сходит в… магазин, ага. У нас закончилось пиво.

Чувствую болезненный укол в груди. Все еще хуже, чем я думала. Я тщетно пытаюсь сдержать подступающие слезы. Смаргиваю, пытаясь их скрыть, и вздыхаю с облегчением, когда мы наконец входим в ее спальню.

Мама в изнеможении опускается на кровать, и мне удается снять с нее туфли, а затем укрыть ее одеялом, чтобы не простудилась. Ненадолго возвращаюсь на кухню, чтобы взять стакан воды и таблетку, и оставляю их на прикроватной тумбочке.

– Выпей, когда проснешься, – говорю я.

Собираюсь уходить, но она хватает меня за руку. Ее глаза прикрыты, и говорит она шепотом.

– Спасибо, Денеб.

Я сглатываю.

– Отдыхай, мама.

Выхожу из комнаты и закрываю дверь. Сердце по-прежнему болезненно сжимается, но слез больше нет.

Мне кажется, что какая-то часть мамы умерла в день аварии. А та, что осталась, тонет в жалости к себе. Раньше мама работала поваром в ресторане быстрого питания, но ее уволили, и теперь она притворяется, будто ищет работу, хотя мы обе знаем, что это не так. Она проводит весь день дома, кочуя с дивана на кровать. Иногда за ужином она рассказывает мне о том мальчишке, из-за которого случилась авария.

Ему было всего шестнадцать. Они с друзьями отправились на вечеринку. Напились. Он решил, что достаточно трезв, чтобы сесть за руль и выехать на дорогу. Это безрассудство загнало его друзей и его самого в гроб. Мне хотелось бы пожалеть его, ведь у него вся жизнь была впереди, но внутри меня пустота. Этот парень разрушил мою семью.

Моей сестре было двадцать два года, когда это случилось. И впереди у нее тоже была целая жизнь.

Дрожащими руками я начинаю наводить порядок в гостиной. Беру мусорный пакет и швыряю туда банки из-под пива и остатки еды. Выключаю телевизор. Затем возвращаюсь на кухню и судорожно мою руки, как будто таким образом могу стереть воспоминания об этом моменте с кожи и выкинуть мысли из головы, но это невозможно.

Легенда гласит: Кассиопея, царица Египта, была столь красива и тщеславна, что считала себя выше морских нимф. Разгневавшись, бог Нептун наслал на ее страну чудовище. И утихомирить его гнев можно было лишь одним способом – принеся в жертву царевну Андромеду. Ее привязали к скале на берегу моря и заставили нести наказание, которое она не заслужила.

Когда Андромеда думала, что конец близок, она услышала громкий шум ветра: ей на помощь пришел Персей, полубог на крылатом коне.

Наверное, мы с мамой похожи на Андромеду и Кассиопею, только вот она сдалась на милость чудовищу, и удержать ее под силу лишь мне. В жизни нет полубогов. И помощи ждать неоткуда.

Я беру телефон, ключи, немного денег и бросаю быстрый взгляд на холодильник, прежде чем выйти из дома. Мне не хотелось идти в магазин, но теперь я передумала. Нужно сбежать отсюда как можно скорее. Торопливо спускаюсь по ступенькам крыльца и смотрю на небо, затянутое тучами.

Я пытаюсь открыть машину и ругаюсь сквозь зубы, осознав, что не заперла ее вчера вечером. Городок у нас маленький, все друг друга знают, но не стоит быть такой самонадеянной. Я устраиваюсь на водительском сиденье и завожу двигатель. Бросаю взгляд в зеркало заднего вида, чтобы выехать с парковки, и из горла вырывается громкий вопль, который разносится эхом по всему району.

В моей машине спит какой-то парень.

2
Знакомство с Лиамом Харпером

Лиам

Вздохнув, я крепко сжимаю руль. Я припарковался возле дома минут двадцать назад, но почему-то до сих пор никто не пришел за мной. Музыка в доме гремит так, что слышно даже внутри машины. Но едва ли соседи станут возмущаться – зная маму, можно не сомневаться, что она пригласила всю округу.

На пассажирском сиденье загорелся экран телефона. Адам с самого утра безостановочно строчит мне сообщения. Стоит ли говорить, что я их даже не читал. Если честно, я весь день не притрагивался к телефону. Утром я поставил его на беззвучный режим, не дожидаясь шквала уведомлений. Сейчас у меня наверняка тысячи упоминаний в твиттере и инстаграме¹.

Лиам Харпер празднует день рождения, и подписчики шлют ему поздравления со всех уголков земли.

А мне все равно.

Подумаешь – девятнадцать. Когда мне было шестнадцать, я мечтал поскорее вырасти, потому что верил: когда я стану «взрослым», моя жизнь развернется на сто восемьдесят градусов. У меня будет больше свободы, я буду встречаться с девушками, ходить на дискотеки, пить и курить сколько влезет. Теперь мне все это доступно, а жизнь такая же паршивая, как и прежде. Если не хуже.

Наконец впервые за день я беру в руки телефон. Судя по скриншотам от Адама, мое имя и впрямь в трендах твиттера. Мне написали сотни поздравительных твитов. Не помню, сколько было в прошлом году, но, видимо, цифра в этот раз не такая внушительная, потому что Адам сопровождает снимок упреком: «Было бы больше, если бы ты не пропадал где-то весь день».

Вечно он прав, и это бесит.

Адам появился в нашей жизни, когда мама нашла нового директора по пиару в свою компанию. Она дизайнер, и ее бренд известен уже за пределами Великобритании. Когда оказываешься на всеобщем обозрении, волей-неволей нужно следить за имиджем. Адам должен был просто консультировать ее, но дело почему-то кончилось свадьбой.

И теперь он мой отчим. Но он также по-прежнему наш «агент», поэтому, с тех пор как я стал популярным на ютубе, Адам не оставляет меня в покое. Будь дело за мной, я бы предпочел не афишировать свое имя – оставался бы неким пареньком, публикующим шуточки в интернете, – но, видимо, слишком многого я хотел. Мама увидела во мне шанс расширить аудиторию, и уже несколько лет все мои подписчики знают, чей я сын. Она даже снялась в паре моих видео.

Любое пятно на моей репутации плохо скажется на ней; вот почему Адам вечно талдычит, как мне себя вести и чего нельзя делать ни при каких обстоятельствах. Он настолько зациклен на этом, что даже странно, почему он еще раньше не упрекнул меня по поводу отсутствия в социальных сетях.

Честно говоря, последнее, чего мне сейчас хочется, – это улыбаться на камеру. Но вариантов нет, поэтому я смотрюсь в зеркало заднего вида и приглаживаю кудри. Затем включаю свет в салоне, беру телефон и жму на кнопку записи.

Это занимает тридцать секунд. Я настолько привык записывать ролики, что все получается с первого дубля. Здороваюсь, благодарю подписчиков за поздравления и прощаюсь с очаровательной улыбкой. Выкладываю видео в сторис в инстаграме и ставлю рандомные лайки на сообщения в твиттере. Они все как под копирку, и я даже не утруждаюсь их прочесть. Если кто-то об этом узнает, решит, что я мудак. Ну что же. Так и есть. Я мудак, и дальше что? Вот она, реальность. Никто из них меня по-настоящему не знает. Зачем мне миллионы подписчиков в интернете, если в такой момент я совершенно одинок?

Еще раз смотрюсь в зеркало, поправляю воротник толстовки и, нацепив на лицо свою лучшую улыбку, выхожу из машины. Мы живем в Лондоне в частном доме, и его окружают двухметровые стены. Ну и зачем они, спрашивается, раз сегодня здесь полно незнакомцев?

Я легко проскальзываю внутрь незамеченным. Иду, не поднимая глаз, и вздыхаю с облегчением, когда в толпе наконец-то мелькает знакомое лицо. Эм – женщина атлетического сложения, у нее плечи раза в три шире моих. Она отвечает за безопасность на всех маминых мероприятиях. Судя по униформе, на этой вечеринке она тоже вряд ли расслабляется.

– Ты опоздал, – с серьезным видом говорит Эм.

Я отвечаю ей самодовольной улыбкой.

– Все лучшее случается с тем, кто ждет.

Внутри музыка играет еще громче. Если бы вечеринку устраивал я, то заказал бы специальное освещение, чтобы создать атмосферу. Мама же оставила только подвесную люстру, которая придала обстановке утонченный вид – чего она, собственно, и добивалась. Мой день рождения – всего лишь повод собрать партнеров и инфлюенсеров, с которыми она хочет сотрудничать в будущем.

Интересно, а наши гости тоже относятся к вечеринке как к работе? Повсюду я вижу смартфоны – обычно, когда проводишь время с другими интернет-знаменитостями, нужно заснять все до малейшей детали, чтобы выложить в сеть. Я замечаю парочку популярных блогеров – Адам советовал мне познакомиться с ними, но я не в настроении. В гостиной яблоку упасть негде, а никого из моих друзей тут нет.

Эти гости пришли сюда не ради меня.

Раньше мне было бы все равно. Лиам образца годовой давности уже покорил бы все сердца своими шуточками. А дальше бы укатил в клуб с друзьями, чтобы проснуться на следующее утро с похмельем в кровати какой-то незнакомки, которую он подцепил той же ночью. Потом вернулся бы домой и нес всякую чушь на камеру – и так по кругу. День за днем, день за днем. До тех пор, пока все это не потеряет смысл.

В этом году мое девятнадцатилетие совпало с другим событием – я набрал двенадцать миллионов подписчиков на ютубе. Адам предложил отпраздновать на широкую ногу, но я категорически отказался. Хотел, чтобы меня оставили в покое на пару дней, – а в итоге вот что получилось.

Ко мне начинают подходить знакомые, но я, не здороваясь, прохожу на задний двор. Под небом, на котором не видно звезд, меня встречает дуновение холодного воздуха. Я делаю глубокий вдох, будто в доме мне было нечем дышать.

– Явился не запылился, придурок ты эдакий, – раздается смешок позади. – Все вокруг готовы целовать тебя в зад, так что от меня поздравлений не жди.

И впервые за вечер на моем лице расцветает настоящая улыбка.

Эван – мой лучший друг с незапамятных времен. Мы с ним как братья. Он был рядом, когда я создавал свой канал на ютубе, снялся в множестве моих видео и в конце концов завел собственный блог. У него семь миллионов подписчиков. Это число растет не так быстро, но зато у него качественный контент, и он гордится своими успехами. Кроме того, Эван куда лучше меня справляется с «популярностью». С каждым днем я убеждаюсь, что он был рожден для этого.

Я оборачиваюсь, и он обнимает меня до хруста костей. Я со смехом отталкиваю его, и мы обмениваемся шуточными ударами.

– Ну и что, как тебе девятнадцать? – спрашивает Эван и внимательно смотрит на меня сверху вниз. – Меня обманули, чувак. Ты такой же придурок, как и вчера.

– С выпивкой мне было бы гораздо лучше.

– Так за чем дело стало? – Он хватает меня за руку и тащит за собой. Заметив, что я осматриваюсь по сторонам, он поджимает губы. – Я очень уважаю твою мать, но ее дружки меня убивают. Тут одна тетка в костюме попугая.

– Ну они хотя бы моются.

– Эй, ну что за наезды.

Я снова смеюсь. Эвану как-то пришло в голову не мыться неделю и выложить этот эксперимент в интернет. Подписчики не оценили.

– Кстати, а где мама, не знаешь? – Не могу найти ее в этом море лиц.

Он качает головой.

– Нет, но я видел, как Адам общался с Мишель.

– Правда?

Я мгновенно напрягаюсь. Эван знает меня как никто другой, поэтому сразу замечает перемену в моем настроении.

– Не парься, ладно? Не сегодня. – Он толкает меня плечом в знак поддержки. – Наслаждайся праздником, дружище. Девятнадцать бывает только раз в жизни.

Я киваю с отсутствующим видом, и мы идем к бассейну. Эван раздает улыбки направо и налево, здесь он чувствует себя как рыба в воде. А еще у него куда больше свободы. С тех пор как Эван поступил в университет и переехал в Лондон, он сам себе хозяин. Ведет свой канал, потому что ему это нравится. И никто не докапывается до него по мелочам и не проверяет, что именно он хочет опубликовать.

Мы в разном положении. Прежде всего потому, что Адам даже не дает мне дышать. А еще потому, что в глубине души я ожидал услышать «нет», когда сказал маме, что хочу бросить учебу. Но этого не случилось. Напротив. Она даже поощрила меня.

Мы идем к диванам у бассейна, где часто тусуются мои друзья. Обычно нас четверо, но сейчас тут только Макс. Он вскакивает и подходит к нам с улыбкой на лице. Я рад, что Макс здесь, хотя мы не так уж близки. По крайней мере он точно пришел ко мне.

– Стареешь, да? – приветствует он меня.

– Девятнадцать, чувак, – поддакивает Эван, похлопывая меня по спине. – А ведь только вчера он совал карандаши в нос.

Я закатываю глаза, а Макс ухмыляется.

– С днем рождения, Лиам, – говорит он. – Я бы тебя обнял, но тут вокруг люди.

Эван торжественно кивает.

– Нужно поддерживать репутацию.

– Да пошли вы.

Оба разражаются хохотом. Я притворяюсь, будто раздражен, но на самом деле не могу сдержать улыбку. Кажется, вечер еще можно спасти, но тут я поворачиваюсь и вижу в толпе ее.

Вот еще одна причина, почему мне не хотелось приходить.

Мы с Мишель познакомились в прошлом году на одном мероприятии. Она тогда вела прямую трансляцию в инстаграме, а нас с Эваном осенила гениальная идея – покривляться у нее за спиной. Ее подписчики буквально с ума сошли, когда она предложила мне присоединиться к ней и сказать что-то на камеру. Поползли слухи, будто между нами что-то есть, и Адам загорелся идеей.

Мишель терпением и трудом сделала себе имя в социальных сетях. Она хочет стать дизайнером, как мама, а сейчас дает в интернете советы по стилю. Цифры не врут, она хороша в своем деле. Однажды вечером Адам пригласил ее к нам домой и предложил сделку, на которую не стоило соглашаться.

Никаких чувств, никаких обязательств. За закрытыми дверями мы друзья, на публике – пара, и благодаря этим отношениям мы оба будем на слуху. У нашего плана были все шансы на успех. Мы собирались совершить революцию в социальных сетях.

Но я влюбился в нее.

А Мишель начала встречаться с одним из моих лучших друзей.

Когда я вижу, как она идет ко мне, одетая в одно из последних творений моей мамы, желудок словно выворачивается наизнанку. Любой отметил бы, как платье облегает ее потрясающие изгибы, но я смотрю ей прямо в глаза. Она с улыбкой останавливается передо мной.

– Неважно, сколько тебе лет, для меня ты навсегда малыш. Запомнил? – шутливо говорит она.

Ирония в том, что я на добрых двадцать сантиметров выше ее, но я решаю промолчать об этом.

– Ты старше всего на год, а считаешь себя взрослой.

– Мы поговорим о зрелости, когда перестанешь долбить кулаками в стену, как троглодит.

Я сдерживаю улыбку.

– Ты же знаешь, я так не делаю.

– Все вы так делаете.

Мишель ждет, что я начну протестовать, но, хоть она и не права, я меняю тему.

– Прости, что ты сказала? – с иронией спрашиваю я, прижимая руку к уху. – С днем рождения? Вау, спасибо, Мишель, это так мило.

Она, смеясь, толкает меня.

– Хватит с тебя поздравлений.

Я пожимаю плечами.

– Лишними они не бывают.

Несколько мгновений мы молча смотрим друг на друга, но тут она улыбается и достает из сумки мобильный телефон. Я отворачиваюсь, мне вдруг становится не по себе. Я прекрасно знаю, что сейчас произойдет.

– Инстаграм? – предлагает она.

Я делаю вид, что все в порядке.

– Только смотри, чтобы я вышел красивым.

Разумеется, так и будет. Она в этом профи. Потянувшись ко мне, Мишель закидывает мою руку себе на плечи и целует в щеку, делая снимок. Я стараюсь улыбаться, не глядя в камеру, чтобы казаться более естественным. Закончив, она отодвигается, не отрывая глаз от телефона.

– Красавчик, – шутливо говорит она. Что-то пишет и показывает мне экран. – Так нормально?

Я прилагаю все усилия, чтобы на моем лице не отразилась буря эмоций, бушующих внутри. Просто киваю, стараясь не верить подписи, ведь на самом деле Мишель не имеет этого в виду.

«Счастливого девятнадцатого дня рождения, милый. Люблю тебя».

Макс подходит и обнимает ее сзади. Вздрогнув, Мишель тревожно оглядывается по сторонам – не наблюдает ли кто за нами. Интересно, что по этому поводу думает он? Едва ли это приятно, когда твоя девушка притворяется, будто встречается с одним из твоих друзей. Им приходится держать свои отношения в секрете, потому что, если люди узнают, разразится грандиозный скандал. «Эксклюзив: девушка Лиама Харпера изменила ему с его лучшим другом!» Потрясающе.

Они вместе заходят в дом, и я иду посидеть с Эваном, который прекрасно знает меня и тут же протягивает мне бокал. Сделав глоток, я морщусь, пока алкоголь течет по моему горлу. Потом я оглядываюсь вокруг и понимаю, что обманываю себя. Я так больше не могу.

Все это, вся моя жизнь, – это слишком. Вечеринка, мама, Адам, Мишель, Макс, двенадцать миллионов подписчиков, которые ждут от меня ежедневных роликов, фото, где Мишель притворяется, будто любит меня, тысячи твитов, которых мне никогда не бывает достаточно, отсутствие свежих идей и, самое главное, осознание того, что я больше не тот парень, что год назад улыбался перед камерой.

Я исполнил все свои мечты.

И я чертовски несчастен.

Моя страсть стала моим кошмаром.

Попрощавшись только с Эваном, я ухожу из сада. По дороге заглядываю на кухню и беру бутылку водки. И вот уже она лежит на заднем сиденье машины, а я бесцельно мчу по дороге. Я еду в отель. Или еще куда-нибудь. Подальше от всего мира. Эван прав: нужно просто выкинуть все из головы и наслаждаться, хотя бы сегодня.

Жизнь Лиама Харпера подождет до завтра.

В конце концов, не каждый день тебе исполняется девятнадцать.

3
Нарушитель

Майя

Потрясающе. Что, если он мертв?

Я прижимаюсь носом к окну и пытаюсь разглядеть его через стекло. Я выскочила из машины так быстро, что не успела рассмотреть злоумышленника. Сердце колотится, а дыхание участилось от шока. Пытаюсь успокоиться, ведь нужно вести себя по возможности здраво.

Скажем честно, легкими меня природа не обидела, и мой крик, должно быть, слышала вся округа. Тем более удивительно, что парень и глазом не моргнул. Варианта два: он либо мертв, либо без сознания, и я даже не знаю, что хуже. Обнаружить субботним утром труп в собственной машине – ситуация напоминает сцену из фильма ужасов, но что, если этот тип очнется и он опасен?

Сквозь затемненные окна я могу разглядеть лишь его фигуру. Обычный парень, не слишком коренастый и не слишком худой, и, вероятно, довольно высокий, потому что уткнулся головой в окно, а ноги вытянул на все три места. Он совсем не шевелится и, возможно, даже не дышит. Можно было бы позвонить в полицию, но пригород у нас крошечный, и я не знаю, как скоро она приедет. Жаль, что поблизости нет никого, кто мог бы мне помочь. Вокруг совершенно безлюдно. Полагаю, мои соседи еще спят. Ну что же.

Переведя дух, я мысленно готовлюсь действовать.

Тихонько открываю дверь машины. Парень шевелится, и я задерживаю дыхание. К счастью, он как ни в чем не бывало начинает храпеть. Этот запах стал уже настолько привычным, что до меня доходит не сразу: парень не потерял сознание и отнюдь не мертв. Я столько вечеров в своей жизни разливала напитки, что водку узнаю где угодно.

Он просто мертвецки пьян.

Наклоняюсь, чтобы рассмотреть его поближе, и сглатываю. Черт. Мы наверняка ровесники. В августе мне исполнилось восемнадцать, а он старше максимум на год или на два. Он бесспорно красив. Буйные темные кудри спадают на лоб, скрывая глаза; у него прямой нос и резкие черты лица.

Внутри пробуждаются какие-то непонятные чувства. Я поспешно отворачиваюсь. Итак. Сосредоточимся на важном.

Как, черт возьми, этот парень оказался в моей машине?

И, что куда важнее, как мне его оттуда вытащить?

В мои планы совершенно не входил этот храпящий незнакомец ростом метр восемьдесят. Меня ждет супермаркет. Прикусив губу, я смотрю на него и размышляю, стоит ли его будить. На нем джинсы, которые идеально облегают его бедра, и толстовка с капюшоном, но пусть даже мне нравится его прикид да и вообще он сам, это не значит, что он безобиден.

Я подхожу, чтобы получше рассмотреть его. И тут же вижу решение проблемы прямо перед глазами: его смартфон.

Он уснул с ним в ладони. А рука при этом вывернута так, что телефон оказался на подголовнике. Разумнее всего было бы открыть багажник и достать его сзади, но на прошлой неделе забарахлил замок, и рисковать мне не хочется. Поджимаю губы. В голову приходит ужасная идея, но другого выбора нет. В любом случае он, кажется, крепко спит. Надеюсь, не проснется.

Я смогу это сделать.

Не раздумывая больше, ставлю одну ногу внутрь. Выдыхаю и, сделав рывок, забираюсь на сиденья. Втиснув колено между его ногами, я пытаюсь успокоить сердце – оно вот-вот выпрыгнет из груди, пока я тянусь к мобильному. Касаюсь его кончиками пальцев, и мне уже слышится хор, исполняющий «Аллилуйя».

И тут мистер Кутила пошевелился: под собственным весом его рука соскальзывает и приземляется рядом с моим коленом. От испуга я бьюсь головой о потолок машины. Но мне почти не больно, потому что все мысли спутались. Меня накрывает паника: я оказалась в плену его конечностей. Нужно выбираться отсюда. Немедленно. Я инстинктивно подаюсь назад, хватаясь руками за что попало. Едва мои ноги оказываются на земле, я с грохотом захлопываю дверь.

Еще чуть-чуть и я потеряю сознание.

Черт, черт, черт.

И все ради этого треклятого смартфона.

Несколько секунд перевожу дух и включаю телефон. Руки дрожат. На экране выскакивает уведомление о двух десятках пропущенных вызовов, но я не пойму, от кого они, пока не введу пароль. Мне нужно найти контакт, указанный как «мама» или «папа», позвонить и спросить, кто он, черт возьми, такой и почему он уснул в своей машине.

Пробую ввести глупые сочетания – четыре нуля, один-два-три-четыре. Ничего не подходит, телефон заблокирован. Проклятие. Я с нетерпением жду, когда истекут двадцать пять секунд блокировки, и тут экран внезапно темнеет.

Пытаюсь включить его – и снова уведомление. Батарея разряжена. Великолепно.

Не будь этот смартфон таким дорогим, я бы швырнула его в стену.

Зажмурившись, я стараюсь сохранять спокойствие. Снова нажимаю на кнопку включения и молюсь, чтобы телефон заработал. Кто-то барабанит по стеклу, и мобильный чуть не выскальзывает из рук. Я с ужасом оборачиваюсь.

Он проснулся.

Легкие сжимает паника. Пячусь, не в силах даже моргнуть. Мой взгляд прикован к автомобилю. Парень снова барабанит по стеклу, теперь настойчивее, но я словно оцепенела и только сглатываю слюну. Он может рассмотреть меня во всех деталях, а вот мне его лицо едва видно. Он пытается открыть дверь, но ничего не выходит, и я начинаю проклинать все на свете. Когда я успела запереть машину?

Дано: вместо парня, спящего в моей машине, теперь есть парень, запертый в моей машине.

Ситуация явно ухудшается.

Он медленно опускает стекло.

– Ты меня выпустишь?

У меня перехватывает дыхание.

У него глубокий и хриплый голос. В желудке все сжимается, но я списываю это на абсурд ситуации. Пронзительные голубые глаза уставились на меня с нетерпением. Открываю рот, но слова не идут, и я просто качаю головой. Фыркнув, он тут же подается вперед, намереваясь вылезти из окна.

Боже. О боже.

Я поспешно отступаю. Он ловок, но влияние алкоголя все же чувствуется. Опустив ноги на землю, он пошатывается и опирается о машину, чтобы не упасть. Затем сгибается пополам и прикладывает руки к вискам: болит голова. Другими словами, у него похмелье.

– Кто ты? – выпаливаю я.

Сама не понимаю, как ко мне вернулся дар речи. Чтобы скрыть страх, я скрещиваю руки на груди и, нахмурившись, жду ответа. Мистер Кутила смотрит на меня с усмешкой.

– Что-что?

Мое терпение иссякает.

– Ты имя свое забыл?

– Мы знакомы? – спрашивает он, выпрямляясь.

Да, он на добрый десяток сантиметров выше меня. Я задираю подбородок, чтобы казаться увереннее. Нога у меня дрожит, но, надеюсь, он не заметит.

– Ты спал в моей машине, – сообщаю я, кивнув в сторону автомобиля. – Так что вопросы тут задаю я.

Лицо парня искажает гримаса недовольства. Он то и дело переводит взгляд с автомобиля на меня и обратно.

– Твоя машина? – переспрашивает он. Я киваю, как будто это очевидно, и он закрывает лицо руками. – Черт, что я же натворил прошлой ночью?

Я слегка расслабляюсь. Он совершенно озадачен и не представляет никакой угрозы. Я молчу, и в конце концов он отнимает руки от лица и спрашивает:

– А ты была со мной?

– Нет, я даже не знаю, кто ты.

Он рассеянно кивает.

– Не подскажешь, где мы?

Почему мне не пришло это в голову раньше? Он не местный. В нашем крохотном городке я знаю всех. Я бы точно запомнила парня с такой внешностью.

– Милнроу. – Ноль реакции, и я добавляю: – Англия.

– Едва ли бы мне удалось пересечь границу.

Его сарказм меня раздражает. Закатив глаза, я отхожу от него подальше, пока он роется в карманах, а затем начинает ругаться.

– Я потерял смартфон.

– Вот он.

Не обращая внимания на растерянность и упрек в его взгляде, я протягиваю ему мобильный. Его пальцы случайно касаются моих, и я тут же отдергиваю руку. К счастью, он слишком сосредоточен на попытке включить телефон, чтобы обратить на это внимание. Обнаружив, что батарея разряжена, он в отчаянии вздыхает.

Можно было бы сообщить, что у него около двадцати пропущенных вызовов, но я не хочу признаваться, что копалась в чужом телефоне.

– Черт. – Он поднимает голову. – У тебя случайно зарядки нет?

Мне некомфортно смотреть ему в глаза, и я отвожу взгляд. Однако становится только хуже: сначала я замечаю широкие плечи, а затем взгляд скользит ниже, к поясу джинсов, которые плотно облегают его бедра, и во рту пересыхает.

Вздрогнув, я пытаюсь переключиться на что-то другое. Мой голос становится еще резче:

– Я даже не знаю, кто ты такой. И я жду объяснений, какого хрена ты делал в моей машине.

Несколько секунд проходят в тишине, он пристально смотрит на меня, и я боюсь, что мой интерес замечен. Но затем парень просто качает головой.

– Я ничего не помню. – Он недоуменно хмурится. – Постой, что ты сказала?

– Я спросила, что ты делал в моей машине.

– Нет, до этого.

– Кто ты такой?

Он выглядит еще более удивленным.

– Ты не знаешь, кто я? – осторожно спрашивает он. Затем мотает головой, словно не веря себе. – Слушай, если ты прикидываешься, будто не знаешь меня, чтобы не спугнуть, то лучше…

Уловив перемену в моем выражении лица, он замолкает на полуслове. В его взгляде сквозит недоверие. Я ничего не понимаю. О чем он вообще?

– Прикидываюсь? – переспрашиваю я. Это какой-то театр абсурда. И хватит уже разговоров. Машина свободна, а мне только это и нужно. – Знаешь что? Проехали. Ты тратишь мое время.

Мы поговорили от силы несколько минут, а я уже раздосадована. Стоило ему открыть рот, как вся его привлекательность улетучилась. Пора покончить со всей этой чепухой; я делаю шаг в сторону, чтобы обойти парня и добраться до водительского сиденья.

Он хватает меня за руку на полпути, и сердце сбивается с ритма.

– Подожди, – умоляет он, разворачивая меня к себе. – Мне нужна помощь, понимаешь? Я не знаю, где я и как сюда попал. Телефон разрядился и…

– Это не моя проблема.

Я трясу рукой, чтобы он отпустил ее. На сегодня с меня хватит. Однако парень так легко не сдается: стоит мне открыть дверь машины, он тут же ее захлопывает.

– Мне просто нужна зарядка. Всего один звонок, и я уеду отсюда.

Эта затея совсем мне не нравится. Должно быть, предчувствуя отказ, он вскидывает руки и добавляет:

– Я не причиню тебе вреда. Можешь даже меня обыскать.

Ну что за идиот.

– Попробуй обратиться к моим соседям. Они точно тебе помогут.

Чем быстрее я уеду, тем быстрее доберусь до супермаркета и тем быстрее смогу снова запереться в комнате. Я открываю дверь, но он опять захлопывает ее. Мое терпение иссякло, и я поворачиваюсь, борясь с желанием размозжить ему голову о стекло.

Однако его это не пугает. Он протягивает мне руку.

– Я Лиам. – Он делает паузу. – Харпер.

Не знаю, какая реакция от меня ожидалась, но я скрещиваю руки на груди и просто смотрю на протянутую ладонь.

– Пожалуйста, – добавляет он тихонько.

Я чувствую прилив жалости. Сдаваться он явно не собирается, и пусть этот парень действует мне на нервы, но чем скорее мы перестанем спорить, тем скорее все закончится. Приняв решение, о котором явно пожалею, я киваю.

– Десять минут, и ни секундой больше, – говорю я.

Когда я поднимаю на него глаза, что-то меняется в его лице. Понятия не имею, кто он такой, но в его улыбке можно разглядеть созвездие.

4
Имя звезды

Лиам

Два варианта: либо девчонка – отличная актриса, либо она и впрямь не знает, кто я такой.

И я категорически отказываюсь верить в последнее.

Пока она возится с дверным замком, я молчу и пользуюсь возможностью рассмотреть ее получше. Средний рост, шатенка, волосы до плеч. Раньше я был слишком сонным, чтобы обратить на это внимание, но теперь, когда она открывает дверь, заходит и машет мне рукой, я отвожу взгляд и решаю, – возможно, во мне говорит алкоголь, – что она в общем-то ничего. Даже очень.

– Давай быстрее, ладно? – говорит она, не глядя на меня.

Я подчиняюсь этому враждебному тону.

Дом у нее небольшой, пахнет дезинфицирующими средствами, как будто здесь только что провели тщательную уборку. Детали рассмотреть сложно – слишком болит голова, но сразу ясно, что это место – не чета нашему особняку. Где мы находимся? Кажется, я ни разу в жизни не слышал такого названия.

Черт, что я натворил прошлой ночью?

Помню, как увидел Мишель и Макса вместе на вечеринке, а затем забрался в машину с бутылкой водки. Я выехал за город, припарковался в безлюдном месте и пил до беспамятства. Что было дальше – загадка. Каким-то образом я уснул в машине незнакомки с плохим характером, которая сейчас ведет меня, по всей видимости, в свою комнату.

Для такого дома это большое помещение. У противоположных стен стоят две одинаковые кровати, только одна из них не заправлена, а вторая выглядит так, будто к ней годами никто не подходил. В остальном здесь все довольно аккуратно, что меня почему-то ничуть не удивляет. Затем я замечаю на потолке россыпь пластиковых звезд.

Ух ты, ну и чудачка.

– Как уютно, – говорю я из вежливости.

В ответ она фыркает. Я стою у двери, пока она роется в ящиках прикроватной тумбочки. Я не слежу за ней, чтобы не испытывать судьбу. Желая отвлечься, бросаю взгляд на коридор. Там есть еще две комнаты, но двери закрыты и никого не слышно. Интересно, она живет одна?

Сколько ей лет? Достаточно ли она взрослая, чтобы жить отдельно от родителей? А я ведь даже имени ее не знаю. Черт, а точно ли она совершеннолетняя? Так, мне лучше сосредоточиться.

– Держи. – Ее голос возвращает меня к реальности.

Она протягивает мне белый провод. Я смотрю на нее и вижу темные глаза, впалые щеки и полные губы. Она всем видом выражает нетерпение, и я поспешно беру зарядку.

– Спасибо.

Она показывает на что-то позади меня.

– Можешь подключиться там.

Подключиться? Ах да. Зарядные устройства вставляют в розетку.

– У тебя аспирина не найдется? – спрашиваю я сквозь зубы. – Голова вот-вот взорвется.

Рискованный шаг, но я не могу больше терпеть. Она скрещивает руки и подозрительно смотрит на меня.

– Мне нужно что-нибудь от похмелья, – настаиваю я.

– Если не пить, похмелья не будет.

– Очень смешно.

– Мы договаривались на десять минут, а у тебя осталось семь, – напоминает она мне сухо.

Ненавижу, когда последнее слово остается не за мной, но я молчу. Нужно как можно скорее выяснить, как я сюда попал и, главное, как вернуться. Адам, должно быть, сходит с ума: я исчез без объяснений в собственный день рождения! В его глазах это равносильно преступлению.

Я поворачиваюсь в поисках той самой розетки и сдерживаюсь, чтобы не оглянуться на незнакомку, когда за спиной слышится движение. Подключив зарядку, я пытаюсь подсоединить телефон. Однако судьба с самого утра явно не на моей стороне: разъем не тот.

Засада.

Что мне теперь делать?

Я закрываю розетку телом и делаю вид, будто включаю телефон, чтобы выиграть время, хотя она даже не смотрит. Ее взгляд прикован к звездам на потолке. Нужно срочно придумать что-то еще, чтобы эта девчонка мне помогла. Судя по всему, она будет рада выкинуть меня на улицу под любым предлогом. Ведь стоит мне открыть рот, как ее лицо кривится в недовольной гримасе.

– Ну как? – спрашивает она несколько секунд спустя.

Мысленно подготовившись, я поворачиваюсь и протягиваю ей шнур:

– Не подходит.

Удивление на ее лице сменяется чем-то другим, когда ее взгляд падает на мой телефон. Но это не гнев, а стыд – как будто она лично виновата в том, что ее провод не подходит для зарядки дорогих смартфонов.

Тем не менее тон ее остается таким же холодным и язвительным, как и раньше:

– Очень жаль. Похоже, я не смогу тебе помочь.

– Мне некуда идти. – В моем голосе звучит такое отчаяние, что мне самого себя жаль. В конце концов она поднимает глаза, и в ее взгляде мелькает сомнение. А в моих висках тем временем немилосердно пульсирует боль. – Прошу тебя, мне нужен аспирин.

К счастью, она кивает и разрешает мне сесть, затем выходит из комнаты. Вскоре она возвращается с таблеткой и стаканом воды, и из моего горла вырывается вздох облегчения. Я тут же проглатываю лекарство.

– Лучше?

Это работает не сразу, но я все равно отвечаю:

– Спасибо.

– Жаль, что зарядка не подошла. Другой у меня нет.

Она ставит на тумбочку возвращенный мною стакан и садится на кровать, сохраняя дистанцию. Быть может, она на самом деле не так уж и против мне помочь.

– Еще раз, как называется это место? – спрашиваю я.

– Милнроу.

– Где это? – уточняю я с закрытыми глазами. Подношу руки к вискам: скорей бы подействовал аспирин.

– Где-то полчаса от Манчестера, километров четыреста от столицы.

Я резко вскидываю голову.

– Сколько-сколько километров от Лондона?!

Как, черт возьми, я здесь оказался?

Судя по ожесточенному выражению лица, незнакомка, похоже, прочла мои мысли.

– То есть ты пьяным проехал почти четыреста километров по шоссе? – В ее голосе звучит упрек. Кажется, она вот-вот ударит меня.

– Если бы я приехал на своей машине, то не ночевал бы в твоей.

Настолько логичный ответ немного успокаивает ее. Коготки убраны, но она все еще настороже.

– Каждые два дня здесь проходит ночной автобус. Станция в паре улиц отсюда. Кажется, тайна разгадана.

Мир вокруг начинает ходить ходуном. Я вроде бы не ездил ни с кем в машине, но и билет на автобус не помню, чтобы покупал. О чем я вообще думал?! Ну ладно, ладно, знаю о чем: я мечтал сбежать подальше от мамы, Адама и всей моей жизни.

Вот уж не ожидал, что мое нетрезвое сознание воспримет это как руководство к действию.

– Раз ты живешь в Лондоне и оказался здесь, ты должен позвонить родителям. Они наверняка беспокоятся, – говорит девушка.

Я едва сдерживаю горький смех. Мама переживает за меня? Адам-то точно уже на стенку лезет, но не из-за беспокойства, а потому, что я далеко и он не может следить за каждым моим шагом – вдруг я наврежу имиджу матери. Но в целом она права. Нужно позвонить им – и пусть хоть раз в жизни они побудут родителями.

Загвоздка в том, как объяснить им случившееся. Я не могу признаться, что я так налакался, что оказался в автобусе, идущем в никуда. Они же с ума сойдут. Кроме того, они мне не нужны. Я научился решать свои проблемы сам. Я найду способ вернуться. И связаться с Эваном, чтобы прикрыл меня.

– Ты можешь отвезти меня на вокзал? – спрашиваю я. Нужно как можно скорее сесть на обратный автобус.

Она часто моргает, будто думает, что я ее разыгрываю.

– Я же сказала, что автобус ходит раз в два дня. Это дыра. И сегодня суббота. В Милнроу и в обычный день никто не ездит, не то что на выходных.

Ее неприятные слова бьют под дых.

– И что мне делать? Остаться тут до следующего автобуса?

– Разбежался. Мы договаривались на десять минут, а прошло уже пятнадцать. Я и так делаю тебе одолжение. – Снова враждебный тон. Но я не в настроении спорить, и, помолчав, она продолжает уже мягче: – Ладно, почему ты оказался здесь? Ты в бегах? Проблемы с родителями?

На мгновение задерживаю взгляд на ее лице в поисках признаков лжи, но тщетно. Она что, серьезно?

– Ты правда не знаешь, кто я?

Этот вопрос снова выводит ее из себя.

– Я только знаю, что тебя зовут Шон.

– Лиам.

– Невелика разница.

– Харпер. Я Лиам Харпер. – Я уже представляю, как она отреагирует на фамилию матери, но девушка даже не вздрагивает. Я устало фыркаю. – Ну уж интернет-то в этой дыре должен быть?

Внезапное нападение застает ее врасплох.

– Только я могу так отзываться о своем городишке, – предупреждает она.

– Да это деревня.

– Могло быть и хуже.

Смотрю на нее и обдумываю услышанное.

– Ты права.

Молчание. Незнакомка не отводит взгляда, но я знаю, когда девушки нервничают в моем присутствии, и, пусть даже она пытается это скрыть, чувствуется, что ей не по себе. И все-таки она настаивает, что понятия не имеет, кто я. Возможно, это и к лучшему, и я опускаю детали:

– Я не в бегах. Я даже не знаю, как попал сюда. Но мне нужно вернуться домой, пока родители меня не хватились. Ты сказала, что автобусы ходят раз в два дня, а я не могу ждать, значит, только ты можешь мне помочь.

Она поднимает брови. Однако, раз уж меня пока не послали, я поздравляю себя с короткой, но эффективной речью.

– Я? – переспрашивает она, не понимая, к чему я клоню.

– Отвези меня в Лондон.

Прямо в лоб. Ответ не заставляет себя ждать.

– Нет.

– Ну же, другого выхода нет. – Я поднимаюсь, когда она пятится, но не решаюсь приблизиться.

– Это не моя проблема. У меня есть дела, а ты тратишь мое время.

Черт. Мне нужно убедить ее, пока она меня не выгнала. Быстро осматриваю комнату, пытаясь найти, за что зацепиться, но все, что я вижу, – это блокноты на столе.

– Я буду твоим должником, – говорю я, хотя не представляю, чем ей отплачу.

– Не интересует.

– А за деньги?

Я говорю почти на автомате, ведь знаю, что люди на все готовы ради денег. Она снова смотрит на меня с подозрением.

– То, что ты заплатишь за бензин, дела не решит.

– Я заплачу больше. Деньги – не проблема.

Она колеблется, и я чувствую проблеск надежды. Интересно, зачем ей деньги? Планирует спустить на какую-то прихоть или действительно нуждается?

– Сколько? – спрашивает она.

– Сколько ты хочешь?

– Четыреста.

– Триста пятьдесят.

– Вызови такси, и сэкономишь.

– Ты согласна или нет?

– Четыреста, – заявляет она, скрестив руки. – Или следующие два дня ночуешь на вокзале.

Она ждет возражений, но у меня нет выхода. Поэтому я смиряю свою гордость и киваю.

– Хорошо. Пусть будет четыреста.

Однако девушка не выглядит убежденной. Я даю ей несколько секунд на размышление. Когда она закусывает губу, мой взгляд устремляется на ее рот и спускается вниз. Она не похожа на Мишель, но мне нравится. Не могу сказать, что это мой типаж – потому что типажа у меня нет, но любой бы признал, что она красива. И отлично сложена. Я нехотя отвожу глаза. Все-таки мы обсуждаем дела.

– Мне нужно вернуться до вечера, – говорит она после долгих раздумий.

– Мы поедем в Лондон без остановок. Ты успеешь.

– Ладно, договорились.

Ну слава богу. Может, удастся убедить ее одолжить мне смартфон, чтобы я позвонил Эвану. Все на мази, кроме одного.

– У тебя есть права? – Это вопрос с подтекстом.

– Что-что?

– Просто многие девчонки в шестнадцать водят без прав.

– Мне восемнадцать, придурок, – говорит она. – И я никогда не сяду за руль без прав.

Я прячу улыбку. Она совершеннолетняя. Это прекрасно.

Наши взгляды встречаются, но она тут же разрывает контакт и начинает искать смартфон и ключи. Девушка и впрямь нервничает. Я молчу, пока она не поворачивается ко мне.

– Идем, – говорит она, не глядя на меня.

– И скажи мне свое имя. Если тебя обвинят в моем похищении, полиции понадобится эта информация.

Я хочу рассмешить ее, но пока не получается. Она с подозрением косится на меня и отвечает:

– Меня зовут Майя.

Майя. Мне нравится.

– Так называется одна из звезд, – говорю я.

– Ты любишь астрономию? – удивляется она.

Мишель приютила кошку несколько месяцев назад, и я помогал ей подобрать кличку. Я облазил весь интернет, и одним из найденных вариантов была Майя. Делиться историей я не собираюсь, поэтому просто пожимаю плечами.

– Вроде того.

Не помню, какую кличку Мишель выбрала в итоге, но надеюсь, что не эту. Вряд ли я смогу слышать ее и не думать об этой девушке.

5
В дороге

Лиам

– Пристегнись.

– Так точно, сержант.

Майя закатывает глаза. Не скрывая улыбки, я подчиняюсь приказу. У меня хорошо получается выводить людей из себя, я бы сказал, что это один из моих талантов. Девица явно с характером, и будет очень весело задирать ее всю дорогу.

Однако лучше подождать, когда мы выедем на шоссе, где она не сможет меня высадить. На сборы ушло почти полчаса, потому что Майя все еще колебалась. Я держался молодцом, не говоря ни слова, хотя причины ее беспокойства мне непонятны: вечером она уже будет дома. Да, поездка долгая, но я хорошо ей заплачу. Сделка более чем справедливая.

И все же она продолжает вести себя так, словно это ей в тягость.

Я успел обнаружить, что Майя живет не одна. Она заглянула в комнату матери, чтобы попрощаться, – та еще не встала. Не думаю, что Майя вдавалась в подробности произошедшего, но и ее мама ничего в ответ не спросила, так что у нас явно есть кое-что общее. Позволить дочери сесть в машину с незнакомцем и даже не поинтересоваться, куда та едет? Моя мать наверняка поступила бы так же.

Мы выезжаем из Милнроу. Майя ведет машину, я рассеянно смотрю в окно. Аспирин наконец-то подействовал, и голова прошла, но сидеть внутри так неудобно, что я не знаю, как выдержу четыре часа. Мои ноги слишком длинные для кресла. Я отодвигаюсь назад, ерзая, и она на секунду отвлекается от дороги, чтобы посмотреть на меня.

– Богатый мальчик не привык к маленьким машинам, да?

Я закатываю глаза. Она зовет меня так с тех пор, как я сказал, что деньги – не проблема.

– Ты слишком часто огрызаешься, Майя. Люди подумают, что ты ко мне неровно дышишь.

– Прости за плохие новости, но ты не в моем вкусе.

– Ну да, конечно.

– Смешно, когда парни строят из себя не пойми что.

Я сдерживаю улыбку.

– Пытаешься задеть мое самолюбие?

– Правда причиняет боль.

– Ты думаешь, что у меня королевские замашки. А что в этом плохого? – Мне и правда интересно. Запрокинув голову, я насмешливо улыбаюсь. Она молчит, и я развиваю тему: – Признайся, ты ведь сфотографировала меня спящим? Готов поспорить, ты повесишь это фото себе на стену.

– Нет, но надо было – показала бы полиции.

Опять двадцать пять.

– Мы проведем вместе много времени. Может, хватит относиться ко мне как к преступнику.

– А вдруг ты и есть он.

Мне это не нравится. Я смотрю на нее и вижу, что она вцепилась в руль и нервно поглядывает на зеркала заднего вида. Она напряжена с самого начала поездки. Из-за меня? Запах алкоголя и без того усугубил впечатление, но, кроме того, я не мылся со вчерашнего дня. В злосчастном автобусе, который подобрал меня пьяным и доставил в какую-то глушь, душа не было.

Если подумать, я даже ни разу не посмотрелся в зеркало. Протягиваю руку, чтобы исправить эту оплошность, и Майя тут же совершает маневр. Она резко крутит руль, сворачивает с шоссе и тормозит посреди грунтовой дороги. Сердце едва не выпрыгивает из груди. Что за черт?

Спросить я не успеваю, потому что Майя выходит из машины и, обойдя вокруг, открывает мою дверь. Неужели она бросит меня здесь на произвол судьбы? Но тут она с измученным видом цепляется за дверцу и говорит:

– Поведешь ты.

– Что? – оцепенело глядя на нее, спрашиваю я.

– Ты за рулем. Давай, пошевеливайся.

Я не реагирую, и она тянет меня за руку, чтобы вытащить из машины.

– Лиам, пожалуйста.

Услышав в ее голосе нотки отчаяния, я подчиняюсь. Майя тут же запрыгивает на мое место, закрывает дверь и, сложив руки на груди, ждет, когда я сяду за руль. Мне требуется несколько секунд, чтобы все это переварить. У девчонки явно не все дома.

И все-таки я сажусь в машину.

– Ладно, – вздыхаю я и пристегиваю ремень. Моим длинным ногам неудобно, и я ищу рычаг под сиденьем, чтобы отодвинуться.

Майя не смотрит на меня. Побледнев, она тревожно впивается в плечи ногтями. Кажется, я тут ни при чем, ведь она не позволила бы мне вести машину, если бы переживала за свою жизнь. Неужели настолько боится дорожного движения? Когда я только получил права, мне тоже было страшно, но не до такой же степени.

– Ты в порядке? – спрашиваю я.

Услышав мой голос, она начинает задыхаться. Кажется, ее вот-вот накроет паническая атака. Сглотнув, она кивает, хотя понятно, что это неправда.

– Веди осторожно, – просит она.

– Конечно.

Как я и говорил, очень странная особа.

Я молча сворачиваю обратно на шоссе. Следующие пять минут проходят в тишине. Майя просто пристально смотрит в окно, не разжимая рук, а я краем глаза слежу за ней и нервно стучу по рулю. Мне трудно сосредоточиться на дороге, когда она рядом. До того, как мы вышли из дома, она едва доверяла мне ехать с ней в одной машине, а теперь добровольно отдает руль. Что бы за этим ни стояло, это явно что-то серьезное.

И вряд ли молчание тут поможет.

– Ты была когда-нибудь в Лондоне?

Она напряженно замирает. Я бросаю на нее взгляд исподтишка и снова фокусируюсь на дороге.

– Нет, – говорит она.

– А стоило бы. Тебе точно понравится. – Она недоверчиво смотрит на меня. – Всем нравится.

Майя скептически цокает языком, но все же придвигается чуть ближе.

– Я слышала, что это очень грустный город.

– Положись на мой опыт, слухам верить не стоит.

Мне удается привлечь ее внимание. К счастью, она вроде бы справилась с тревогой.

– Давай, – подбадриваю я ее, кидая мимолетный взгляд. – Спрашивай все что угодно. Я веду твою машину, а ты даже не знаешь, сколько мне лет.

– И знать не хочу. – Быстрая оборонительная ложь.

– Не прикидывайся черствой, Майя. Я тебя раскусил.

Я жду, что она снова примется возражать, но она покорно вздыхает:

– И сколько же тебе лет?

– Девятнадцать.

– Достаточно, чтобы угодить в тюрьму за похищение, – говорит она ядовито.

Я усмехаюсь.

– Это ты настояла, чтобы я сел за руль.

Она сразу улавливает подоплеку моих слов и ерзает на сиденье: ей явно некомфортно.

– Я не привыкла бывать на шоссе.

– За рулем, – добавляю я. Она же должна была ездить куда-то с родителями.

– Нет, вообще. – Я молчу, чтобы дать ей самой продолжить, и, кажется, так ей проще. – Я ежедневно езжу в Манчестер и обратно, но это не считается. До него всего полчаса.

– Ты там работаешь?

– Нет. Ну, вернее, вроде того.

– Но у тебя же есть работа?

– Я официантка.

– Забавно, правда?

– То, что я работаю в баре, не значит, что мне нравится иметь дело с пьянчужками, – ворчливо парирует она.

Я с трудом сдерживаю смех. Не в бровь, а в глаз.

– Ты учишься? – спрашиваю я.

– Нет.

Мне не хочется, чтобы это походило на допрос, поэтому говорю:

– Я тоже. Решил не поступать в университет, чтобы полностью сосредоточиться на своем деле.

Таким образом я пытаюсь пробудить ее любопытство, но она лишь равнодушно пожимает плечами. Какой удар по моему самолюбию. Вообще-то даже хорошо, что Майя не знает, кто я такой, – меньше потенциальных проблем. Но она держит меня за какого-то придурка, и в глубине души я умираю от желания раскрыть карты, чтобы произвести на нее впечатление.

– Ты жалеешь, что не пошел учиться? – спрашивает она спустя какое-то время. – Будь у меня такая возможность, я бы ее не упустила.

– Не особенно. Вместо этого я выбрал то, что приносит мне счастье.

Удивительно, до чего правдоподобна моя ложь.

– Здорово, – отвечает она.

– Почему ты не можешь поступить в университет?

– Из-за работы. У меня не получится совмещать. Кроме того, в твоем мире люди, наверное, о таком не задумываются, но учеба стоит денег.

Поразмыслив, я киваю. Это действительно никогда не приходило мне в голову.

– Ты права, – говорю я. – В моем мире о таком не задумываются.

И теперь, когда я это осознаю, мне становится грустно. Как же несправедливо. Майя обхватывает себя руками и смотрит вдаль.

– Как-то так.

– А что бы ты изучала? – спрашиваю я. Пытаюсь направить разговор в другое русло, чтобы она перестала защищаться. Кроме того, мне и правда любопытно.

Для человека, которому «его мир» не дал возможности учиться, у Майи довольно четкие приоритеты.

– Журналистика.

– У тебя поэтому столько блокнотов? Ты пишешь?

Не знаю, кто больше удивился: она – тому, что я обратил на это внимание, или я – тому, что обратил на это внимание.

– Откуда ты знаешь про блокноты?

– Они лежали на твоем столе, а я очень наблюдателен.

– Что характерно для преступника.

Ее ответ застает меня врасплох, и я не могу удержаться от смеха. Майя замирает, глядя на мою реакцию, и на ее губах расцветает застенчивая улыбка. Это побуждает меня продолжить диалог.

– Честно говоря, я не разбираюсь в астрономии. Я нашел твое имя на сайте, посвященном кличкам для кошек.

Теперь смеется она. Я не могу удержаться и снова смотрю на нее, но тут же перевожу взгляд обратно на дорогу. У нее очень приятный смех.

– Я знала, что это вранье. Ты не похож на любителя астрономии.

– Потому что я слишком красивый?

– Потому что смахиваешь на идиота.

Я прижимаю руку к груди, будто меня ранили в самое сердце.

– Как больно.

– Еще бы.

На моих губах скользит улыбка. Я не признаюсь в этом вслух, но, кажется, она не так уж плоха.

– А твои родители знали, что Майя – это название звезды, когда выбирали тебе имя?

– Папа любил астрономию. Он всегда говорил матери, что женится на ней только в том случае, если она назовет детей так, как ему захочется. И в конце концов шутка стала явью. Он и моей сестре выбрал имя. – Сделав паузу, она смотрит на меня. – Денеб. Это самая далекая от Земли звезда, известная человечеству.

Между нами повисает неловкое молчание. Майя как будто замыкается в себе и отодвигается к двери. Я откашливаюсь.

– У тебя забавный отец, – говорю я.

– Он мертв.

Черт. Сердце стучит так сильно, что мы чуть не съезжаем с полосы.

– Прости, – выдавливаю я.

Она тут же качает головой, словно только что осознала, как резко прозвучали ее слова.

– Ничего страшного. Он умер, когда мне было десять. Ты же не знал.

И снова кажется, что тишина вот-вот поглотит нас.

– У меня тоже нет отца, – неожиданно признаюсь я. – Он ушел, когда мне было двенадцать. Меня вырастила мама.

Я завуалировал ситуацию как мог: не нужно, чтобы она узнала что-то еще о моей семье. Я жду в ответ традиционного «мне жаль», но вместо этого Майя просто говорит:

– Отстой.

И я смеюсь, потому что она абсолютно права.

– Ему не нравилось, что мама была успешнее его.

Отца бесило, что ее бренд так взлетел. Когда имя мамы стало известным на всю страну, ссоры дома стали настолько частыми, что я буквально не мог выйти из комнаты. Потом они развелись, и отец ушел без каких-либо объяснений. С тех пор мы его не видели – да и слава богу. Пускай Адам и зануда, но к маме он относится в разы лучше.

В машине на сорок минут повисает тишина, но она уже не вызывает дискомфорта. Майя напевает песни, которые играют по радио, любуется пейзажами. После долгих раздумий я сворачиваю в сторону заправки. Мы паркуемся рядом с кофейней, где почти нет посетителей.

– Если ты планируешь похищение… – говорит она тихо, озираясь вокруг.

– Я угощу тебя кофе. Мне надо размять ноги.

Не дожидаясь ответа, выхожу из автомобиля. Через несколько секунд Майя присоединяется ко мне.

– Такого уговора не было, – напоминает она, глядя на меня поверх машины.

Улыбнувшись, я бросаю ей ключи.

– Никто не запрещает пригласить красивую девушку выпить по кружке чего-нибудь.

Она ловит ключи на лету.

– Не шути со мной, – предупреждает она.

– Никаких шуток, Майя. Оставь свои фантазии до вечера.

С улыбкой я иду в сторону кофейни. Майя неохотно следует за мной. Когда я открываю дверь, пропуская ее, она скрещивает руки и ждет, пока я войду первым. Наверное, она пытается действовать мне на нервы, но меня это только забавляет. Майя идет позади, и я замечаю, как она улыбается, думая, что я на нее не смотрю.

С облегчением нащупываю в кармане деньги. Было бы весьма невежливо пригласить ее в кофейню, а потом попросить заплатить.

– Кофе? – спрашиваю я, вставая в очередь. Перед нами всего пара посетителей. Бариста проворно раздают заказы.

– Шоколад. Я не люблю кофе.

– Так мы с тобой не поладим.

– Мы и так не ладим.

Я снова улыбаюсь, но тут случайно замечаю взгляд какой-то девушки в глубине зала, и реальность наотмашь бьет меня по лицу.

Черт.

Почему я не подумал об этом раньше?

Черт, черт, черт.

Майя рядом со мной все еще погружена в свои мысли, потому что нормальный человек не станет проверять, не наблюдают ли за ним с другого конца кофейни. Незнакомка подталкивает локтем своих подружек, и все они смотрят на меня. Я притворяюсь, будто ничего не замечаю. Они тут же вытаскивают смартфоны и фотографируют меня исподтишка, будто без доказательств им никто не поверит.

Нужно разобраться с этим, пока не стало хуже.

– Отойду на минутку, – говорю я Майе, которая кивает с отсутствующим видом.

Она залипла в смартфоне. Я делаю мысленную пометку попросить у нее телефон: Эван должен прикрыть меня.

Отчаянно надеясь, что она не будет следить за мной, я иду к девушкам. При виде приближающегося меня их глаза округляются, и они начинают нервничать. К счастью, девушки хотя бы убрали смартфоны. Отлично. На вид им лет пятнадцать.

– Ты правда Лиам Харпер? – едва дыша, пищит одна из них.

Я киваю, и тут начинается хаос.

Слава небесам, негромкий.

Мы болтаем несколько минут, и я соглашаюсь сфотографироваться вместе. Я прошу девушек удалить снимки, которые они сделали раньше, ведь на них есть Майя, но мне остается только поверить им на слово. Одна из них даже просит меня дать автограф. То, что я «привык» к такому, не значит, что я считаю это само собой разумеющимся. Миллионы подписчиков в сети – это одно. Видеть их в реальной жизни – совсем другое.

Попрощавшись, я возвращаюсь в очередь к Майе. Девушки продолжают возбужденно шушукаться, привлекая внимание других посетителей. Теперь многим будет интересно узнать, кто я такой, и они захотят совместный снимок просто потому, что видели реакцию других.

Кажется, скоро нам придется вернуться к машине.

– Та девушка взяла у тебя автограф, – шепчет Майя, когда я встаю рядом с ней.

Отрицать что-либо уже бесполезно.

– Да, – просто говорю я.

Я всеми силами избегаю ее любопытного взгляда. Подходит наша очередь делать заказ, и тут она задает вопрос, которого я ждал с того самого момента, как проснулся в ее машине.

– Кто ты?

А я молчу. Не в силах объяснить ей, что я больше этого не знаю.

6
Я блогер

Лиам

Мы уходим из кофейни, так ничего и не заказав. Увидев, что я сфотографировался с девочками, другие посетители начали бросать на нас любопытные взгляды. Майя явно не привыкла быть в центре внимания: она неловко скрещивает руки на груди, и я предлагаю уйти.

Оставив ее ждать в машине, я отправляюсь в туалет кофейни. Опершись ладонями на раковину, смотрюсь в зеркало. Надеюсь, ни одна из этих фотографий не попадет в сеть, потому что выгляжу я хуже, чем думал. Одежда помята, волосы спутаны, а под глазами синяки, выдающие бурную ночь.

Ополоснув лицо, я пытаюсь уложить пальцами кудри. Скорей бы оказаться дома и переодеться. От меня несет выпивкой. Бросив напоследок взгляд в зеркало – я сделал все, что мог, – надеваю толстовку и выхожу из туалета. Опустив голову, я иду на улицу.

В глубине души я боялся, что Майя воспользуется возможностью бросить меня здесь, но машина на месте.

Спрашивать, не хочет ли она сесть за руль, я не стану – она уже устроилась на пассажирском сиденье. Завожу двигатель, и мы выезжаем с заправки на шоссе. Майя продолжает искоса поглядывать на меня. Это бросается в глаза, хотя она, наверное, думает, что делает это незаметно. Я до сих пор ничего ей не объяснил. Не знаю даже, почему мне так нравится подогревать ее интерес.

Любой другой потребовал бы объяснений или засыпал меня вопросами – но только не она. Вместо этого мы молчим, пока она не включает радио, где играет песня неизвестной мне группы. Обычно я такое не слушаю, но звучит неплохо.

Майя рассеянно напевает себе под нос, глядя в окно, а я изо всех сил стараюсь не отвлекаться от дороги.

– Приятная музыка, – говорю я, чтобы прервать молчание.

– Ага. Это моя группа недели. – Я вопросительно смотрю на нее, и она поясняет: – Каждую неделю я выбираю новую группу и слушаю их творчество. Так я открыла для себя много любимых исполнителей. Звучит глупо, но это помогает мне настроиться, когда я пишу.

Мне это вовсе не кажется глупым. Интересный метод, и, может быть, я даже попробую его как-нибудь сам, но вслух я этого не говорю.

– А что именно ты пишешь? – спрашиваю я вместо этого.

– Разные тексты, ничего особенного. И то только когда нужно выпустить пар. Говорят, не стоит держать все в себе.

Она тут же поджимает губы и отводит взгляд, словно думает, что поделилась лишним. Я надеюсь на подробности – мне интересна эта тема, и я готов слушать и дальше, – но Майя уже снова замкнулась в себе.

– Здорово, – говорю я, не придумав ничего лучше.

– Да, наверное.

Почему я постоянно должен находить темы для разговора? Ладно, будем ехать в тишине.

Часа через два наступает время обеда. Я не ел со вчерашнего вечера, поэтому проголодался, и, хотя голова больше не болит, мышцы все еще напряжены. В таком состоянии я едва ли продержусь оставшиеся сто километров. Не задумываясь, я сворачиваю к ближайшей заправке. Наши мысли, видимо, совпадают, потому что Майя вздыхает с облегчением.

– Слава богу, я умираю с голоду, – признается она, стараясь рассмотреть, куда мы приехали.

Я паркуюсь рядом с заправкой. Рядом находится придорожное кафе, которое не выглядит слишком оживленным. Заглушив двигатель, я вижу, что Майя достала из рюкзака кошелек. Меня это не устраивает – мы же договорились, что плачу я, но она жестом велит мне помолчать.

– Спрячь свое звездное личико в машине. Скажи, что тебе взять, и я сделаю заказ. А ты подождешь здесь.

Это разумно, если мы хотим избежать повторения случившегося.

Но все равно я не позволю ей заплатить. Быстро обыскиваю карманы в поисках денег, но она только молча фыркает и уходит, не дав мне ничего сказать. Какого черта, я даже не успел ничего заказать.

Завожу машину и отъезжаю вглубь площадки. У дороги находится зеленая зона со столиками, где можно перекусить на свежем воздухе. Поблизости припарковано несколько автомобилей, но внутри никого нет. Я выхожу из машины, убираю ключи в карман и устраиваюсь в самом укромном уголке. Небо пасмурное, но очень жарко. Сняв толстовку, я остаюсь в футболке.

Надеюсь, Майя сможет меня найти. Проходит четверть часа, а ее все нет, и я уже думаю отправиться на поиски, но тут она появляется с пакетом еды. Я замечаю, что она довольно нагло рассматривает меня и сглатывает, когда ее взгляд падает на мои руки.

Не в ее вкусе, да? Что-то многовато внимания она мне уделяет.

Майя с удивлением понимает, что ее поймали, и опускает глаза, но уже поздно. Я едва сдерживаюсь, чтобы не улыбнуться.

– Это все, что у них было. – Майя бросает мне сэндвич, завернутый в салфетку. – Еще можно было заказать тефтели, но доверия они не внушают. – Она изо всех сил старается скрыть нервозность.

Я рассеянно киваю, продолжая думать о другом, а именно: что это только что было? На моем лице расплывается улыбка.

– Мы же договорились, что угощаю я.

– Уверена, ты найдешь другой способ загладить свою вину.

Я чуть не подавился куском сэндвича.

Все интереснее и интереснее.

– Например?

– Может, хватит всей этой таинственности? Объясни, что это было сегодня. Девочки попросили тебя сфотографироваться вместе. Ты знаменитость?

Я равнодушно пожимаю плечами. Кажется, тут наши мысли не совпали.

– Что-то вроде того, – говорю я.

– И кто ты? Певец, актер, футболист? – Она осматривает меня с ног до головы. – Модель?

Я снова ухмыляюсь.

– Я похож на модель? Высокого же ты обо мне мнения, Майя.

Однако у нее на все готов ответ.

– В последнее время модные бренды стали очень инклюзивными. Не удивлюсь, если теперь они нанимают и придурков.

– Смешно.

– А я серьезно. Так чем ты занимаешься? Спортсмен? Комик?

– Не совсем. – Я делаю паузу, чтобы прожевать сэндвич. – Я блогер.

И тут она начинает буквально задыхаться от смеха. Я моргаю. Это совершенно точно не та реакция, на которую я рассчитывал.

– Ты шутишь, – смеется Майя, качая головой. Но увидев, что я молча смотрю на нее, она широко распахивает глаза. – Черт, ты серьезно. Прости.

– И что в этом такого смешного? – слегка раздраженно спрашиваю я.

– Ничего, – поспешно отвечает она. – Просто… я удивилась. Вот и все.

– Вообще-то это серьезное занятие. Думаешь, легко стоять перед камерой и нести чушь? Это требует основательной подготовки.

– Конечно-конечно, – кивает она.

У меня, как обычно, испортилось настроение. Я постоянно жалуюсь на свою жизнь, но стоит кому-то начать критиковать ее, как я тут же занимаю оборонительную позицию. Чертовски лицемерно с моей стороны.

Заметив, что я отвожу взгляд, Майя вздыхает.

– Лиам, я не имела в виду ничего такого. Прости, если обидела тебя. – Звучит искренне, и я киваю в ответ. Расслабив плечи, она добавляет: – Что за видео ты снимаешь? Я редко сижу в интернете.

Я стараюсь не показывать своего удивления, хотя не знаю практически никого, кто не сидел бы в сети сутками напролет.

– Да все подряд. Иногда обозреваю видеоигры, но обычно я снимаю смешные ролики на разные темы. В последнее время мне нравится вести стримы.

«По крайней мере раньше так было. А теперь я делаю это только потому, что этого от меня все ждут».

– То есть твои подписчики считают тебя смешным? – весело спрашивает она. – Поздравляю. Ты прекрасно притворяешься перед камерой.

Я не могу не улыбнуться. У нее отлично получается подкалывать меня.

– Не все подписчики так считают, – признаю я, а она смеется.

– Папа любил повторять, что, даже если ты принял правильное решение, всегда кто-то будет против. Невозможно угодить всем.

– Но как ты поймешь, что решение правильное? Можно потратить всю жизнь, думая, что идешь верной дорогой, просто потому, что других ты не знаешь. – Внезапно все ее внимание устремилось ко мне, и я неловко откашливаюсь. – Твой отец прав. У всех моих друзей есть хейтеры. С этим в конце концов свыкаешься.

– А что они тебе пишут? К чему вообще можно прицепиться, если знаешь человека только в сети?

– Одним не нравится моя внешность, другим – мои монологи и качество видео, а кто-то даже создает анонимные аккаунты, чтобы оскорблять моих друзей и близких. А еще есть те, кто думает, что я делаю все это ради славы и денег, а не потому, что мне правда приносит удовольствие это занятие.

Мы закончили обед. Майя задумчиво хмурится, и ей требуется некоторое время, чтобы поразмыслить над моими словами.

– Не думаю, что ты делаешь это ради выгоды.

– Не знаю. Я всю жизнь сижу на ютубе.

– И ничего другого не видел, – добавляет она себе под нос.

Я совсем ее не знаю, но мне не терпится рассказать ей все. Возможно, именно в этом и причина: Майя не знает ни меня, ни моей истории. Она не знает, как мало я похож на Лиама, улыбающегося в камеру. Молчание не приносило мне никакой выгоды, так зачем молчать? К тому же мы вряд ли увидимся снова.

– Поначалу мне это нравилось, – признаюсь я. – Мы с моим лучшим другом дурачились на камеру, и нам было весело видеть реакцию людей в интернете. К тому времени, как я это осознал, за моим контентом следили уже многие. Как только у публики появляются свои ожидания, ты начинаешь переосмысливать все свои действия, потому что не хочешь никого подводить. – Я сглотнул. Если подумать, эгоистично с моей стороны жаловаться на свою идеальную жизнь, учитывая, что я не знаю истории Майи. – Прости, – добавляю я неловко. – Прости, что ною. У меня нет реальных проблем.

Я часто повторяю себе, что в моих обстоятельствах грех жаловаться, но от этого мне становится только хуже. Меня не отпускает вопрос: почему тогда я так недоволен своей жизнью? Любой хотел бы оказаться на моем месте. Я жду, что Майя, как и все, согласится с моими словами, но она говорит совсем другое:

– Нельзя судить о проблемах других людей. То, что для меня мелочь, для кого-то может быть вопросом мирового масштаба, и это нормально. – Она смотрит мне прямо в глаза. – Мне кажется, ты должен заниматься тем, что приносит тебе счастье, Лиам.

Я мог бы ответить, что это и есть ютуб, но у меня больше нет причин лгать.

– Легко сказать, – отвечаю я вместо этого.

– Мы едва знакомы, но очевидно, что перед тобой открыто много возможностей. Не упусти их. Кто-то о такой жизни может только мечтать.

Мои мысли обращаются к ней. Интересно, чем живет Майя? Она упоминала, что работает официанткой, но закончила ли она вообще школу? Копит ли она деньги на университет? А ее семья – неужели некому ей помочь? Ранее я уже понял то, о чем никогда не задумывался: некоторым приходится работать. С рождения в моей жизни все шло довольно гладко. Я никогда ни в чем не нуждался.

Майя не права. Я действительно не имею права жаловаться. Ведь у меня есть все, чтобы быть счастливым.

– Нам пора. – Ее голос возвращает меня к реальности. – Начинается дождь.

Я моргаю, когда несколько капель падают мне на лицо. Майя встает и поспешно собирает наши вещи. Я помогаю ей и накидываю толстовку, чтобы не промокнуть. Дождь припускает все сильнее. Мы бежим к машине. На Майе только тоненькая рубашка с длинными рукавами, и, когда мы садимся в салон, она дрожит. Мокрые волосы прилипли ко лбу, на ресницах блестят капли воды. Мне следовало припарковаться поближе к нашему столику.

– Тебе есть во что переодеться? – спрашиваю я.

Сжав зубы, она качает головой и стягивает волосы в хвост.

– Все нормально.

Недолго думая, я снимаю толстовку. К счастью, моя футболка сухая.

– Надень это, – велю я.

Сморщив нос, Майя поворачивается ко мне.

– Она вся мокрая.

– Изнутри нет. – Однако ее это не убеждает. Я нетерпеливо фыркаю. – Нам ехать еще около часа, а я сомневаюсь, что у этого драндулета есть подогрев. Хватит упрямиться, просто переоденься сзади.

Несмотря на наше короткое знакомство, она уже понимает, что я не сдамся, поэтому со вздохом выхватывает у меня толстовку. Никакой благодарности – только ворчит себе под нос:

– Будешь подсматривать – отрежу тебе яйца.

– Делать мне больше нечего.

Машина крошечная, и Майя с трудом протискивается на задние сиденья. Когда она оказывается возле меня, я и не думаю отстраняться, и наши руки соприкасаются. Сглотнув, я пытаюсь сосредоточиться на пейзаже. Надеюсь, она поторопится, потому что мне трудно удержаться от соблазна и не взглянуть на нее. Даю ей несколько секунд форы, а затем смотрю в зеркало заднего вида. Она как раз натянула толстовку.

Наши взгляды встречаются в зеркале.

– Козел, – шипит она, возвращаясь на свое место.

В моей толстовке Майя кажется еще меньше. Она и для меня довольно просторная, а Майя так и вовсе тонет в ней. Рукава закрывают ладони, когда она обхватывает себя руками, чтобы согреться. Все еще дрожа, она растирает лодыжки. Мне нужно откашляться и перестать на нее пялиться.

Я думаю о Мишель и о том, что приехал сюда из-за нее. Капли гулко стучат о ветровое стекло.

– Ты сможешь вести в таких условиях? – спрашивает она, и я киваю.

– Конечно. Кроме того, дождь явно скоро закончится.

Чтобы успокоить ее, я решаю удостовериться, что все в порядке. Но стоит только мне завести двигатель, как машина дергается вперед, и мы подпрыгиваем на своих местах. А следом – из-под капота валит дым.

Черт.

– Моя машина! – вскрикивает Майя, резко разворачиваясь ко мне. – Что ты натворил?

– Наверное, двигатель вышел из строя. Пойду посмотрю.

Я стараюсь сдерживаться: не хочу, чтобы мы снова поссорились. Майя ворчит и скрещивает руки. Она искоса смотрит на меня, пока я привыкаю к мысли, что мне суждено вымокнуть до нитки.

– А ты вообще разбираешься в механике? – скептически спрашивает она.

– Нет.

Она недоверчиво фыркает.

– Я знала, что это плохая идея.

Я выхожу из машины, чтобы не думать о том, как сильно меня задел этот комментарий.

Дождь пробирается сквозь одежду и холодит вены. Я подбегаю к капоту, но стоит мне поднять его, как в лицо устремляется столб дыма. Я кашляю, пытаясь разогнать его рукой. Не нужно быть опытным механиком, чтобы понять, что нам крышка. Приехали.

Хорошо, что Майя живет так далеко от Лондона, потому что после случившегося она точно захочет приехать и убить меня.

– Ну что? – Она опустила стекло, чтобы я мог ее слышать.

Сделав глубокий вдох, я закрываю капот.

– С концами. Мне жаль.

– Ты шутишь?!

Что ж. Она и правда рассердилась.

– Я возмещу.

Мы оба знаем, что моей вины здесь нет, но это самое малое, что я могу сделать. Однако Майя не слушает меня. Она выходит из машины и бодро шагает по направлению к кафе, натянув капюшон моей толстовки, чтобы не вымокнуть. Выругавшись сквозь зубы, я бегу за ней.

– И куда это ты? – Она ходит на удивление быстро при таких коротких ногах. Я бросаюсь вперед, преграждая ей путь. – Ты же знаешь, что мне туда нельзя.

Хотя она изо всех сил старается увернуться, я быстрее. Ее терпение лопается, и она рычит от досады:

– Я собираюсь вызвать такси до дома.

Сердце начинает колотиться.

– А как же я?

Теперь ее глаза встречаются с моими. Она выглядит такой разъяренной, что того и гляди ударит меня.

– Да мне плевать на тебя! Зря я вообще на это согласилась! Угробила три часа жизни, застряла в какой-то глуши, а теперь у меня еще и машины нет! – Она раздраженно проводит рукой по лицу и делает вдох, чтобы успокоиться. Ее по-прежнему трясет. – Ты… тебе не понять. Мне нужна моя машина. Я должна ездить в Манчестер и обратно каждый день, и я… Ты… Просто оставь меня в покое, хорошо?

Я сглатываю и киваю, не в силах выговорить ни слова. В последний раз бросив на меня взгляд, она обходит меня, чтобы зайти в кафе, и я не мешаю ей. Но в последний момент меняю свое решение. Хватаю ее за запястье, развернув к себе, и от этого прикосновения она вздрагивает, а затем застывает.

– Я позабочусь о твоей машине, – обещаю я.

Она вырывает руку.

– Мне не нужна твоя благотворительность.

– Это не благотворительность. Ты здесь из-за меня. Дай мне все исправить. – Я удерживаю ее взгляд, чтобы она осознала серьезность моих намерений. Несколько мгновений Майя смотрит на меня в ответ и наконец кивает. Я вздыхаю с облегчением. Отлично. – Если дашь свой телефон, я позвоню другу, чтобы он приехал и забрал нас. Мы не так далеко от Лондона.

Сжав губы, она оглядывается в сторону кафе.

– Мне нужно в туалет. Подожди меня в машине.

Ну-ну. Она думает, я вчера родился?

– Майя, – предупреждаю я.

– Держи. Можешь позвонить своему другу. – Она достает из кармана смартфон и протягивает его мне. Без слов понятно, что это ее способ доказать, что она никуда не денется.

Я вздыхаю и в конце концов отпускаю ее.

Потом, как и договаривались, я возвращаюсь в машину. Сажусь на водительское сиденье и включаю телефон. Пароля нет. Искушение велико, но это был бы скотский поступок. Зато я обращаю внимание на заставку на экране. Майя улыбается в камеру, сидя на плечах очень похожей на нее девушки – вероятно, сестры. Скорее всего, это старая фотография, потому что на снимке у Майи совсем другая улыбка.

Итак, за дело. Я ищу инстаграм в списке приложений. Хоть Майя и говорит, что редко пользуется интернетом, эта социальная сеть у нее установлена. Ввожу имя пользователя, и телефон вдруг начинает вибрировать так сильно, что едва не выскальзывает из рук. Я проклинаю все на свете.

Включив авиарежим, я заглушаю все оповещения. Когда я открою интернет в следующий раз, это позволит мне войти в приложение без тысячи уведомлений. У меня множество непрочитанных комментариев и сообщений, но я не обращаю внимания. Довольно странно снова видеть свой профиль после того, что случилось вчера ночью. У меня такое чувство, что последние несколько часов я провел в каком-то параллельном мире, где я перестал быть Лиамом Харпером и стал… ну, Лиамом Харпером.

Но пришло время вернуться.

Нахожу профиль Эвана и быстро записываю ему голосовое сообщение. В детали я не вдаюсь: нет настроения выслушивать его упреки. Я пытаюсь объяснить, где мы находимся, а затем блокирую экран. Надеюсь, он скоро увидит мое сообщение. Эван наверняка периодически проверяет смартфон, чтобы узнать, нет ли от меня вестей. Возможно, он единственный, кто действительно заботится обо мне.

Интересно, заметила ли мое исчезновение Мишель? Ждет ли моего звонка, чтобы удостовериться, что со мной все в порядке?

Можно было бы позвонить ей прямо сейчас. Всего-то и нужно – нажать на кнопку. Но я этого не делаю, хотя и не совсем понимаю почему. Так же как не понимаю, почему я не использовал имеющиеся у меня деньги, чтобы вызвать такси до Лондона и отпустить Майю домой.

7
Музыка

Майя

Катастрофа. Просто катастрофа.

Я влетаю в кафе и бегу к уборной. К счастью, здесь отдельные кабинки. Заперев дверь, я прислоняюсь к дереву. Мне трудно дышать, в груди колотится сердце. Я закрываю глаза, чтобы не заплакать. Пол липкий, и здесь так холодно, что кости стынут.

Полная катастрофа.

Судорожно выдохнув, я вытираю набежавшие на глаза слезы. «Перестань вести себя как ребенок», – строго говорю я себе, но это не помогает. Я включаю воду, чтобы ополоснуть лицо, и вытираюсь бумажным полотенцем. В зеркале я обращаю внимание на свои волосы – они мокрые, спутанные и прилипли к лицу. Распустив хвост, я расчесываю их пальцами, а затем снова собираю пряди. Я сглатываю, когда мой взгляд падает на толстовку Лиама.

Я надела ее только потому, что замерзла и побоялась подхватить воспаление легких. Она сухая изнутри, поэтому быстро согрела меня, но невозможно не заметить, что толстовка пахнет Лиамом. Вернее, его парфюмом. И это меня ужасно раздражает, потому что стоило мне надеть эту кофту, как я не могу отделаться от мыслей о нем.

Ладно. Натянув рукава на ладони, я делаю глубокий вдох и смотрюсь в зеркало. У меня все получится. Я справлюсь.

Но ведь это самообман.

Я единственная в семье, кто зарабатывает деньги. С тех пор как маму уволили, мы живем на сбережения и мою скромную зарплату, и этого явно недостаточно, чтобы оплачивать счета. Раньше у нас была другая машина, но она пострадала в той аварии. Хорошо, что ее сразу отвезли в мастерскую. При виде нее я бы каждый раз вспоминала случившееся.

Вот почему мне было так больно тратить все свои сбережения на подержанный автомобиль. Помню, как трудно было сесть в него. Взяться за руль, нажать на педали и впервые выехать на шоссе. Сердце тогда так колотилось, что, казалось, вот-вот выпрыгнет из груди. Я до сих пор помню то чувство тревоги, спертое дыхание, напряжение из-за ожидания какого-нибудь несчастья. Вдруг моя жизнь снова разлетится на осколки?

Ранее, с Лиамом, я ощутила это вновь. Именно поэтому я попросила его сесть за руль вместо себя.

Я никогда не осмеливалась ездить куда-то дальше своего обычного радиуса в двадцать пять километров. И при мысли, что до Лондона осталась еще сотня, кружится голова.

А ведь мне придется возвращаться одной.

Когда случилась авария, они как раз ехали оттуда. Денеб изучала физику в Лондонском университете. Мама решила устроить сюрприз и заехать за ней, чтобы мы вместе отпраздновали мой день рождения, но в тот день никто из них не вернулся домой. Это произошло на том же участке дороги, вечером, почти в это же время. И мне придется миновать его в одиночку.

При условии, конечно, что Лиаму удастся починить машину, на которую ушли все мои сбережения.

Не нужно было соглашаться на эту поездку.

Тем не менее я здесь. И не могу вечно прятаться. Собрав волю в кулак, я выхожу из туалета. Дождь снаружи усилился. Я кутаюсь в толстовку и бегу к машине. До меня только что дошло, что я доверила смартфон, ключи и машину незнакомцу, который мог уже исчезнуть, поэтому я испытываю огромное облегчение, когда распахиваю дверь и вижу, что Лиам никуда не делся.

– Эван приедет через пару часов, – сообщает он, пока я устраиваюсь на пассажирском сиденье. В качестве доказательства он показывает мне переписку в инстаграме на моем телефоне.

Не обращая внимания на экран, я натягиваю толстовку на колени и обхватываю их руками, чтобы согреться. Холод пробирает до костей. Даже не глядя на Лиама, я чувствую, что он следит за каждым моим движением, и от этого мне не по себе.

– Ты замерзла? – спрашивает он, заметив мою дрожь.

– Все нормально.

– Если хочешь, можешь подождать внутри. Тебе там будет гораздо удобнее, чем здесь.

Подозрительно.

– Но тебе же туда нельзя.

Он морщится.

– Если только мы не хотим, чтобы на нас набросились, – говорит он.

– Я не оставлю тебя здесь. – Он поднимает брови, и я поспешно добавляю: – Вдруг ты угонишь мою машину.

Это будет довольно сложно, учитывая, что она сломалась, но, к счастью, Лиам не цепляется к словам. Я отворачиваюсь в напряжении.

– Ты позвонил родителям? – решаю сменить тему.

Теперь и ему становится не по себе. Краем глаза я вижу, как он сгорбился в своем кресле.

– Нет. Вряд ли они заметили мое отсутствие.

Сколько уже прошло, часов двенадцать?

– Понимаю, – говорю я не задумываясь.

Лиам смотрит на меня в замешательстве.

– У нас в семье это я слежу за тем, чтобы мама добралась до дома без приключений, – объясняю я.

Не знаю, почему я это сказала. Повисло молчание, и, хотя, возможно, мне это только кажется, я чувствую, что теперь он наблюдает за мной как-то по-другому. С жалостью? Такой поворот мне совсем не нравится, и я притворяюсь, будто ничего не заметила. Поскорее бы это закончилось.

– Когда Эван приедет, мы вызовем эвакуатор, чтобы отвезти твою машину в лучший автосервис в Лондоне. Все расходы на мне. И я заплачу тебе за то, что ты довезла меня до этого места.

Меня бесит эта показательная благотворительность. Можно было бы проявить гордость и отказаться, но с меня хватит. Если бы не он, я бы не торчала сейчас не пойми где, пока льет дождь, из машины валит дым и нет никаких способов попасть домой. Я всегда стараюсь руководствоваться логикой, а это решение было продиктовано явно не ею.

– Хорошо, – отвечаю я, отводя взгляд.

Про себя я повторяю: мне плевать, что с ним случится. Это не моя проблема. Надо было оставить его разбираться самостоятельно, пускай нашел бы другой вариант вернуться в Лондон. Но я согласилась помочь ему только ради денег. Нам нужно платить по счетам.

Причина лишь в этом.

– Твое желание изучать журналистику как-то связано с тем, что ты каждую неделю слушаешь новую группу? – он прерывает повисшее на несколько минут молчание.

Я в недоумении поднимаю глаза на Лиама. Он не отводит взгляд, а выжидающе смотрит на меня своими пронзительными голубыми глазами.

– С чего ты взял?

– Просто догадка.

– Догадка?

– Я очень наблюдателен.

– Да ну.

– Ты пишешь, любишь открывать для себя новых музыкальных исполнителей и хочешь стать журналисткой. Очевидно, что ты мечтаешь работать на радио. Я прав?

Его самодовольный тон застает меня врасплох, и мне против воли хочется улыбнуться. Снаружи льет как из ведра, и мы слушаем фоном стук дождя по стеклу.

– Тебе нравится психоанализ? – спрашиваю я вместо ответа.

Лиам пожимает плечами.

– У меня это хорошо получается. У каждого есть свой паттерн поведения.

– Я люблю радиопередачи. По-моему, это один из самых искренних видов коммуникации. Когда ты слушаешь человека, ты обращаешь внимание на то, как он думает, как говорит, а не на то, как он выглядит. Складывается менее поверхностное восприятие. Не знаю, как это объяснить, но мне нравится. – Я ерзаю на сиденье. Что я несу?

Однако Лиам продолжает с любопытством меня разглядывать.

– Из тебя получился бы отличный радиоведущий.

– Ты меня даже не знаешь.

– Да, но тебе бы явно понравилась эта работа. Всегда приятно наблюдать за тем, как кто-то занимается любимым делом.

Мне не хочется, чтобы снова повисло молчание, поэтому, покачав головой, я возражаю:

– Это глупая мечта. Очень немногие добираются до вершины. Попытаться – значит зря потратить время.

Совершенно невозможно избежать его взгляда, когда он смотрит на меня вот так.

– Мне кажется, ты тоже должна заниматься тем, что приносит тебе счастье, Майя.

– Как скажешь.

Я скрещиваю руки. Как он посмел дать мне мой собственный совет? Мы из разных миров. Его жизнь – полная противоположность моей. Ему доступны сотни возможностей, стоит только руку протянуть. Он может совершать ошибки или выбирать неверный путь, потому что всегда найдется тот, кто укажет ему правильную дорогу. Но не в моем случае. У меня нет ничего подобного.

Я не жду, пока мне предложат возможности. Я создаю их сама. И именно поэтому я должна быть реалистом.

Снова наступает тишина. Поджимая губы, Лиам беспокойно проводит рукой по своим кудрям. Кажется, он отчаянно ищет тему для разговора.

– Включишь еще несколько песен своей группы недели? – неожиданно предлагает он, и мое сердце почему-то начинает биться чаще.

– Ты серьезно? – я не могу поверить своим ушам.

– У нас ведь полно времени.

Сначала я колеблюсь, но потом все-таки решаю, что из двух зол – неловкое молчание в ожидании его друга или музыка – определенно выберу второе. Я обыскиваю карманы в поисках телефона, пока не вспоминаю, что отдала его Лиаму. Заметив мой требовательный взгляд, он тут же протягивает мне смартфон. Наши пальцы соприкасаются, и я подавляю желание немедленно отдернуть руку.

Стараясь не думать о том, что он наблюдает за мной, я нахожу одну из моих новых любимых песен и увеличиваю громкость. Играет «Sweater Weather» группы The Neighbourhood, и звуки музыки пробиваются сквозь стук дождя по окну. Притворяясь равнодушной, я слежу за реакцией Лиама, а тот начинает бездумно покачивать головой в такт.

– Ты когда-нибудь слушала 3 A. M.?

Я тут же поворачиваюсь к нему.

– Шутишь? Это одна из моих любимых групп.

Он выглядит удивленным и приподнимает бровь.

– Любимая песня?

– Этой группы? – Он пожимает плечами, и я говорю: – Конечно же «Бессонница».

– А я-то надеялся, что у тебя хороший вкус. «Все еще бьется» – их лучшее произведение.

– Я никогда ее не слышала.

– Каждый уважающий себя кандидат в радиоведущие обязан ее знать. Дай сюда.

Он протягивает руку за телефоном. Через несколько секунд слышится грустный мотив. Мое первое впечатление – не в моем стиле, слишком медленно, но я не выключаю песню, ведь до этого Лиам слушал то, что нравится мне.

И хорошо, что я этого не сделала. Потому что я почти сразу же влюбляюсь в трек.

Лиам откидывает голову назад и закрывает глаза, наслаждаясь музыкой. У него необычайно красивый профиль, четкая линия челюсти и прямой нос. Прядь каштановых локонов якобы небрежно спадает на лоб. Но я уверена, что это всего лишь видимость. Я знаю таких парней. Они удавятся, лишь бы выглядеть модно.

Хотя, наверное, это оправданно, когда ты публичная фигура в интернете. Понятия не имею, сколько у него подписчиков, но я видела, как сияли глаза тех девочек, которые с ним фотографировались. Они вели себя так, словно встретили кумира, и, судя по спокойной реакции Лиама, такое с ним случается постоянно.

Интересно, что бы подумали его поклонники, если бы узнали, что их любимый блогер заснул пьяным в чужой машине?

Мой взгляд скользит вниз по его телу, вызывая помутнение рассудка. Единственная моя мысль: «О черт». Он отдал мне свою толстовку, и на нем только белая футболка, которая плотно облегает мышцы груди и рук. У него крупные ладони и широкие плечи. В животе приятно покалывает, и я пытаюсь подумать о чем-то другом, но без особого успеха.

Внезапно песня заканчивается, и Лиам открывает глаза. Наши взгляды встречаются, и поначалу он кажется удивленным, но вскоре его губы расплываются в улыбке. Фыркнув, я поспешно отворачиваюсь: мне неловко, я нервничаю и злюсь на нас обоих.

Сердце колотится. Я здесь не для этого.

«Майя, сосредоточься».

Мы еще какое-то время обмениваемся песнями. Он ставит мне своих любимых исполнителей, а потом мы слушаем моих, и, хотя не всегда наши мнения совпадают, я не могу отрицать, что у него хороший вкус. Мне достаточно было бы просто слушать музыку, но Лиам настаивает на разговоре. В итоге мы болтаем о фильмах, сериалах и книгах. Последнее меня особенно удивляет, поскольку я сомневалась, что… ну, что он умеет читать.

Спустя примерно час Эван присылает сообщение с просьбой дать ему мой номер телефона, чтобы он мог позвонить нам. Мне не нравится эта затея, но Лиам утверждает, что иначе он не сможет объяснить, где мы находимся. Я снова даю ему смартфон, и он выходит из машины поговорить, пользуясь тем, что дождь закончился.

Хорошая мысль – я решаю размять ноги. Снаружи все еще холодно, поэтому я благодарна, что у меня есть его толстовка. Волосы по-прежнему мокрые, так что простуды наверняка не избежать. Закончив звонок, Лиам подходит и сообщает, что его друг почти на месте.

Вскоре на территорию заправки въезжает машина. Лиам машет руками, а я недоуменно моргаю. Не знаю, сколько лет этому Эвану, но его тачка, должно быть, стоит больше, чем мой дом. Он паркуется рядом с моей дышащей на ладан машиной, и мне становится почти стыдно за свою нищету.

Эван выходит из автомобиля, и у меня отпадает челюсть. Это молодой парень, лет двадцати, не больше, с темной кожей и пружинистыми волосами. Он атлетически сложен, стройнее Лиама, но ниже на пару сантиметров. Одет он необычно: на нем футболка с короткими рукавами поверх толстовки оверсайз и рваные джинсы.

При виде нас он широко улыбается и поправляет солнечные очки. Но зачем они ему? На улице пасмурно.

– Я спасаю твою задницу четвертый раз за месяц.

Лиам улыбается, и они ударяют кулаком о кулак в качестве приветствия. А я тем временем не могу отвести глаз от Эвана. Он выглядит так, будто сошел прямиком с доски пинтерест.

– Спасибо, что приехал, чувак. Я твой должник, – отвечает Лиам, но Эван только недовольно качает головой.

– Засунь свое спасибо сам знаешь куда. Ты и недели не можешь прожить без неприятностей? Вгоняешь меня в стресс, а стресс провоцирует морщины. Скотина.

Звучит довольно агрессивно, но Лиам и ухом не ведет.

– Это ты так хочешь узнать, как у меня дела? – язвительно спрашивает он. – Отлично, спасибо. Никаких серьезных физических или психологических травм.

– Ты в своем уме? Ты просто отвратителен, – говорит Эван, указывая на него пальцем. – От тебя дохлятиной несет. Попробуй хоть изредка принимать душ. Для начала раз в год.

– Да пошел ты.

– Ну и где теперь твоя благодарность, засранец ты эдакий? – Эван, нахмурившись, оглядывается по сторонам. – Кстати, как ты вообще оказался здесь? Приехал автостопом? Я бы тебя точно не подобрал.

– Я оказался не здесь, а гораздо дальше, – отвечает Лиам, не реагируя на последнее заявление. Он кивает на меня: – Она меня подвезла.

Эван впервые замечает мое присутствие. Глаза у него округляются так, что, кажется, вот-вот выскочат из орбит. Он тут же оборачивается к Лиаму:

– Скажи мне, что ты не натворил того, о чем я подумал.

– Что? Нет, – поспешно говорит Лиам, бросая на меня нервный взгляд. Он откашливается. – Майя, это Эван, мой лучший друг. И, Эван, это…

– Совершеннолетняя, надеюсь?

Лиам вздрагивает и замахивается на друга, и я уже не могу решить, кто из них двоих противнее.

– Не обращай внимания, – советует мне Лиам. – Типичный Эван. Думать не приучен.

А Эван между тем поворачивается ко мне.

– Мои искренние соболезнования, Майя. Провести столько часов в обществе этого парня – значит получить травму на всю жизнь.

– Он угробил мою машину, – сообщаю я, и Эван тут же разворачивается обратно.

– Ты угробил ее машину?!

– Это был несчастный случай! – протестует Лиам. – Кроме того, я обещал все исправить. Эван, ты дашь мне вызвать эвакуатор?

Парень уже держит в руке смартфон.

– Я позвоню проверенному механику. Надеюсь, они устранят проблему за пару часов, – сообщает он, затем поднимает глаза. – Что ж, Майя, приятно было познакомиться, но мне пора отвезти эту бестолочь домой, пока его не хватились. Удачи.

Мое сердце начинает колотиться. Эван тащит Лиама к своей машине, а меня накрывает паника при мысли о том, что я вот-вот останусь здесь одна. Ни машины, ни денег – смогу ли я вообще вернуться домой? Они обещали позвонить механику, но это могут быть пустые слова. Возможно, они просто хотят от меня избавиться. В конце концов, моя судьба не волнует никого из них.

Но тут Лиам говорит:

– Мы не бросим ее здесь.

Он изо всех сил пытается тормозить ногами. Я выдыхаю, но сердце все еще учащенно бьется.

– Что-что? – Эван как будто не расслышал.

– Скоро стемнеет. Я никуда без нее не поеду. – Он поворачивается ко мне и указывает на машину. – Майя, забирайся.

Эван продолжает сверлить его неверящим взглядом.

– Кажется, мы с тобой думаем о разном, – цедит он. – Ты осознаешь, что случится, если?..

– Плевать, – отрезает Лиам. – Вперед, Майя.

Эван пытается возразить, но Лиам заставляет его замолчать, сверкнув глазами. Затем он переводит взгляд на меня. Стараясь не обращать внимания на колотящееся сердце, я быстро прикидываю свои варианты. Эти парни мне незнакомы, и я бы не стала так доверчиво садиться к ним в машину, но если альтернатива – это остаться здесь, тогда решение уже принято.

– Что будет с моей машиной? – спрашиваю я.

Лиам уже явно на грани.

– Я отвезу тебя в сервис, когда ее починят. Давай же, скоро опять польет дождь.

Он открывает передо мной заднюю дверь, приглашая сесть. Эван смотрит то на меня, то на него. Заметив, что на мне толстовка Лиама, он вскидывает руки в знак смирения.

– Ладно. Понятия не имею, что у вас тут творится, но и знать ничего не желаю.

Затем он садится в машину.

И хотя разум твердит мне, что это плохая идея, я следую за ними.

8
Скрытые намерения

Майя

Помните ли вы, как впервые увидели падающую звезду?

Мне только что исполнилось восемь. Денеб было четырнадцать. Стояло лето, середина августа. Мы были на каникулах. И в тот вечер отправились на пляж. Мама расстелила на песке огромное полотенце, и мы легли смотреть на Персеиды. Тогда я впервые увидела, как сгорает звезда. Папа обнял меня за плечи и сказал: «Скорее, Майя, загадывай желание».

Астроном Птолемей считал, что, когда падает звезда, смертным открывается царство богов. Вот почему наши предки тоже шептали молитвы по ночам. Легенда гласит, что существовало только одно правило: желание следует загадать до того, как звезда исчезнет, иначе оно, наоборот, никогда не исполнится.

В ту ночь отец убедил меня в том, что небо – это волшебство.

Но теперь я больше не верю в магию падающих звезд.

Лиам с другом всю дорогу играют в гляделки, но никто не решается нарушить тишину. Тем временем я сижу сзади на сиденье из искусственной кожи, которое наверняка стоит дороже моего дивана. Я пытаюсь отвлечься, глядя в окно, но все время спрашиваю себя, зачем я согласилась поехать. Эван то и дело бросает на меня взгляды в зеркало заднего вида и морщится, как будто ему противно мое присутствие.

Дорога до Лондона занимает чуть больше часа. Прислонившись к стеклу, я смотрю на пейзажи до тех пор, пока их не сменяют дома и мы не въезжаем на территорию, напоминающую частный жилой комплекс; охранник открывает ворота, увидев в машине Лиама и Эвана.

Мы словно попадаем в другой мир. Теперь вокруг лишь отдельные участки, окруженные бетонными стенами. Дома разные по высоте, среди них есть и четырехэтажные. Повсюду деревья, цветы и дорогие автомобили, припаркованные на тротуарах. Когда я приподнимаюсь на своем сиденье, чтобы получше все рассмотреть, я ловлю взгляд Лиама в зеркале заднего вида и пытаюсь скрыть шок.

«Для него все это само собой разумеющееся, – говорю я себе. – Это его жизнь».

У него уже есть то, о чем люди вроде меня могут только мечтать.

В нужный момент Лиам достает из кармана крошечный пульт дистанционного управления, чтобы открыть автоматические ворота. Стены увиты плющом, а вокруг дома разбит огромный сад.

Эван паркуется перед гаражом, и ворота позади нас закрываются. Я пораженно сглатываю. Сам дом довольно минималистичен. Первый этаж по площади больше, чем второй, все стены выкрашены в белый цвет. Благодаря панорамным окнам дом кажется еще огромнее. Бассейна я не вижу, но не удивлюсь, если он расположен на заднем дворе.

Пожалуй, я буду изумлена, если выяснится, что у них нет личного садовника.

Эван и Лиам выходят из машины, и я следую за ними, попутно не переставая задаваться вопросом, какого черта здесь делаю. Я тихонько захлопываю дверь машины, чтобы не сломать, и стараюсь не думать о том, насколько она отличается от моей. Лиам бросает на меня нервный взгляд, но ничего не говорит, а просто ведет нас внутрь.

Входная дверь открыта – немыслимо для меня, но почему бы и нет, если ваш дом окружен стеной высотой два с половиной метра. Я вытираю обувь о коврик перед входом, потому что асфальт еще не просох, но Лиам с Эваном о таком даже не задумываются.

Стены внутри светлые, под стать мебели, на полу паркет. Парни бросают свои вещи в прихожей, и, хотя мне так никто ничего и не говорит, я следую за ними в гостиную. Я смотрю во все глаза, но пытаюсь не выдать своего изумления.

– Я за камерой, – говорит Эван.

Лиам рассеянно кивает.

– Раз уж ты идешь наверх, принесешь мне зарядку?

– А что взамен?

– Моя дружба?

– По рукам. Но в следующий раз предложи что-нибудь полезное.

Он уходит вглубь коридора и поднимается по лестнице. Мы остаемся наедине, и Лиам поворачивается ко мне. Он оглядывает меня с ног до головы, я понимаю, что на мне все еще его толстовка, и от этого чувство неловкости только усиливается. Я бы вернула ее прямо сейчас, но под ней нет рубашки, потому что она промокла насквозь.

Мы молчим, пока Лиам с напряженным видом не указывает на диван.

– Если хочешь, садись. Чувствуй себя как дома.

Это вряд ли, я здесь никто.

– Тебе не нужно этого делать, – говорю я. – Я справлюсь сама. Не хочу доставлять тебе лишние хлопоты.

– Я просто плачу услугой за услугу.

– Я никаких услуг тебе не оказывала.

Мы договаривались, что он заплатит мне за поездку в Лондон. Я не скрывала своих мотивов, и он, кажется, осознал это, потому что сглотнул и махнул мне рукой, перед тем как уйти:

– Я позвоню в сервис. Не упрямься и садись.

Он поднимается по той же лестнице, что и его друг, а я остаюсь в гостиной одна. Обхватив себя руками, я медленно поворачиваюсь на пятках. Телевизор в половину стены, игровые приставки на журнальном столике, белоснежные кресла – я боюсь садиться, чтобы не запачкать их. А потом я смотрю на себя.

Итого: рваные джинсы и поношенные кроссовки. Это место мне решительно не нравится. Я никогда не стыдилась своего происхождения, но тут, в окружении вещей, которые мне совершенно недоступны, я чувствую себя мелкой и незначительной – гораздо отчетливее, чем обычно.

Тем не менее я слушаюсь Лиама и сажусь на один из диванов. Ищу в кармане телефон, стараясь не думать о том, какой рухлядью он мог ему показаться. Надо бы позвонить маме, но она даже не удосужилась написать мне сообщение, чтобы убедиться, что со мной все в порядке. Что ж, не будем испытывать судьбу. Она штука капризная, а у меня и без того забот хватает.

Кому мне точно следует позвонить, так это Чарльзу. Вечером у меня смена в баре, но я рискую опоздать. А мне нужны деньги. И работа. И выходной завтра, чтобы съездить в больницу. Всего этого я могу лишиться, если только не найду способ телепортироваться.

Я взволнованно прикусываю губу, но в итоге никуда не звоню. Разберусь с этим позже.

Для начала я просто хочу вернуть свою машину.

Через несколько минут с лестницы доносится шум. Мое сердце внезапно начинает биться быстрее, и я выпрямляюсь: сейчас Лиам сообщит мне новости из сервиса – но нет.

В комнату входит Эван и кладет на стол камеру и блокноты. При виде меня на его лице отражается досада. Мне хочется что-нибудь ему сказать, но я сдерживаюсь. На несколько долгих мгновений повисает тишина, и тут он говорит:

– Ты же знаешь, что ловить тут нечего? У Лиама есть девушка. Ты зря тратишь время.

Я резко поворачиваюсь к нему:

– Прошу прощения?

– У тебя нет шансов. Ты не в его вкусе. Если честно, я вообще не понимаю, почему ты здесь.

– Из-за своей машины, – говорю я, стараясь держать себя в руках.

– Ты не первая, кто пытается примазаться к нам из корыстных побуждений. Сделай милость, уйди, чтобы сохранить свое достоинство.

А вот теперь мое терпение лопнуло.

Я молчала, когда он отпускал шуточки при Лиаме. Когда он намекал, что мы с ним переспали. Когда хотел бросить меня одну в глуши. Тогда я все это стерпела, но на этот раз он перешел черту. Кем этот придурок себя возомнил? Он думает, что может прийти сюда и заявить, что моя единственная цель в жизни – это засунуть руку в штаны его столь же дебильного дружка?

Ну уж нет. С меня хватит.

Я так разозлилась, что, кажется, не выдержу здесь больше ни секунды. Я встаю, но положение становится еще хуже, когда в комнату входит Лиам. При взгляде на меня с его лица резко исчезает улыбка.

– Что случилось? – спрашивает он, обращаясь скорее к Эвану.

– Дай мне номер автосервиса. Я ухожу, – говорю я.

Краем глаза я вижу, что Эван кивает в знак согласия. Лиам растерянно моргает.

– Что? Я думал, мы договорились, что…

– Нет, Лиам. Это ты так решил. А я просто хочу домой. Немедленно. – Он настолько озадачен, что никак не реагирует, и это заводит меня еще сильнее. – Знаешь что? Обойдусь! Справлюсь и сама. Идите вы оба к черту.

Я в раздражении прохожу мимо него и иду к выходу. Снова начался ливень, но меня это не заботит. Обхватив себя руками, сбегаю вниз по лестнице. Я найду способ добраться домой – сама, как и всегда. Мне не терпится оказаться как можно дальше от этих придурков.

Однако вскоре позади меня слышатся шаги. Не успеваю я дойти до ворот, как кто-то хватает меня за руку и разворачивает к себе. Сердце бешено колотится, но я пытаюсь не обращать на это внимание.

– Да что за муха тебя укусила? – рычит Лиам.

Я тут же взрываюсь.

– Меня? Ты шутишь, что ли? – кричу я, вырывая руку из его хватки. – От тебя одни проблемы! Если бы не ты со своей дурацкой драмой, я бы сейчас уже была дома и собиралась на работу. Если ты так хотел вернуться в Лондон, почему с самого начала не позвонил своему другу или не вызвал это чертово такси! Во всем, что случилось, виноват ты, Лиам, во всем! Это твоя вина!

Я никогда не плачу в присутствии других, но сейчас меня настолько переполняют ярость, гнев и разочарование, что я не могу больше сдерживаться. К глазам подступают слезы, и я вытираю их рукой, меня тошнит от самой себя и всей этой ситуации.

А Лиам смотрит на меня так, словно не знает, что сказать.

– Если ты хочешь вернуться прямо сейчас, я могу заплатить за такси и…

– Не нужны мне твои дурацкие деньги! – кричу я вне себя от злости, и из горла вырывается всхлип. – Мне просто нужна моя машина, Лиам. Что тут непонятного? Мне нужна моя машина.

– А что я, по-твоему, должен сделать? Мы едва знакомы, а я уже как только тебе не помог. Предложил тебе денег за поездку в Лондон – и, между прочим, не отказываюсь от своих слов, – отправил механика за твоей прелестной машиной и в довершение всего привез к себе домой. Это очень щедро с моей стороны, а ты только и делаешь, что все время жалуешься.

– Жалуюсь? На то, что ты притащил меня сюда? – сердито говорю я и делаю несколько шагов к нему. – А я, по-твоему, должна сказать тебе спасибо, что не бросил меня в одиночестве на заправке?

– Ты настолько невыносима, что любой другой на моем месте так бы и поступил.

– Отлично. Дай мне номер механика, и я исчезну с глаз долой.

Я выжидающе протягиваю руку. Лиам колеблется.

– Ты даже не знаешь, как добраться до автосервиса.

– Это не твоя проблема.

– Майя…

– А еще я хочу получить свои деньги, – перебиваю я его. – Мы договаривались на четыреста. Заплати, и я уйду.

Лиам недоверчиво фыркает.

– Триста. Мы проехали только половину пути.

– Да, потому что ты сломал мне машину.

– А еще ты заставила меня сесть за руль. – Он приподнимает брови. – В чем дело, Майя, боишься скорости?

Воспоминания накрывают меня, и в горле образуется комок.

– Какой же ты козел.

С меня хватит. Я поворачиваюсь и быстрым шагом пересекаю сад. Выругавшись себе под нос, Лиам спешит за мной.

– Да брось, ты правда рассердилась?

– Оставь меня в покое.

– А как же деньги?

Я поворачиваюсь и сердито смотрю на него.

– Мне ничего от тебя не нужно, – резко говорю я.

Я до смерти замерзла. Так что меня трясет от холода и злости. Я снова пытаюсь уйти, но Лиам удерживает меня за запястье. Его кожа теплая, и я вдруг чувствую интенсивное покалывание в животе, от которого меня начинает тошнить.

Я собираюсь выругаться, но тут же закрываю рот, заметив его напряженный взгляд: кажется, будто он видит меня насквозь.

– У тебя есть веская причина, почему ты не хочешь водить, – говорит он медленно, словно боится спугнуть меня. – Я прав?

– Не твое дело.

Он не настаивает и со вздохом отпускает меня. Я машинально поглаживаю запястье.

– Мне не удалось связаться с механиком. Я позвоню ему в понедельник прямо с утра. Здесь холодно и льет как из ведра, так что, пожалуйста, зайди в дом, пока не подхватила воспаление легких. И без того забот хватает.

Значит, я получу свою машину только в понедельник? Подступает паника, и я снова хочу накричать на него, но сдерживаюсь. Нравится мне это или нет, он больше ничего не может сделать.

Но это не значит, что я буду его слушаться.

– Не пойду я никуда.

Лиам нетерпеливо сжимает переносицу.

– Опять двадцать пять.

– Я просто говорю, что не собираюсь…

– Может, хватит упрямиться? Идет дождь!

Я смотрю на него свысока.

– Вот и отлично. Душ тебе не помешает.

– У нас есть гостевая комната наверху. С отдельной ванной. Тебя там никто не побеспокоит. Можешь остаться до тех пор, пока машину не починят. И это мое последнее предложение.

Отстой. В ход пошел ультиматум.

Не дожидаясь моего ответа, Лиам разворачивается и поднимается по ступенькам крыльца. Гордость настойчиво шепчет послать его к черту, но я знаю, что не последовать за ним – значит провести ночь под открытым небом. Дождь усиливается, и мокрая одежда липнет к телу. Я бормочу ругательства.

– Лиам, – говорю я, проглотив гордость, но он делает вид, что не слышит.

Набираюсь терпения и спешу вслед за ним. Перепрыгивая через ступеньки, я обгоняю его у двери.

И тут же понимаю, что это было рискованно. Глаза Лиама удивленно расширяются от моей близости, внезапно нас разделяет всего несколько сантиметров. Сердце учащенно бьется, дыхание ускоряется. Капли дождя скользят по его коже, стекая по линии челюсти и шее, а затем исчезают под футболкой.

Я откашливаюсь, мгновенно ощутив неловкость.

– Твой… твой друг думает, что я имею на тебя виды.

Конечно, сейчас не самое подходящее время для этого разговора, но я не могу удержаться. Он сглатывает, и его взгляд падает на мои губы.

– А это не так?

– Нет.

Мой ответ отрезвляет Лиама, и он отворачивается с растерянным видом.

– Скажи ему, чтобы он больше не отпускал подобных намеков, – предупреждаю я.

С этими словами я кладу ему руки на грудь, отталкивая его, и Лиам в изумлении отшатывается. Я хочу вернуться в дом, но дверь оказывается заперта. Вот подстава. Я выгляжу жалко. Лиам роется в карманах. Видимо, ключи остались внутри, потому что он вздыхает и звонит в дверь. Секунды тянутся в тишине, пока Эван наконец-то не открывает. Он с улыбкой жует сэндвич, но стоит ему увидеть меня, как выражение лица меняется.

– Опа, ты все еще здесь?

– Пойдем, я покажу тебе твою комнату, – вздыхает Лиам позади меня.

Его придурковатый друг явно намеревается что-то сказать, но Лиам молча проходит мимо него. Мне не хочется оставаться с ним наедине, но терпеть замечания Эвана я уж точно не готова, поэтому тут же захожу в дом. Миновав коридор с окнами в пол, мы поднимаемся на второй этаж. Наверху все так же эффектно, как и внизу. Белые стены, черный паркетный пол, минималистичная мебель и естественное освещение. С лестницы вход в просторную гостиную, где нашлось место растениям, креслам и даже настольному футболу. Комнату украшают картины, но я не вижу ни одной семейной фотографии. Налево – коридор с несколькими дверями, которые, видимо, ведут в спальни.

Лиам открывает ближайшую дверь и отходит, пропуская меня. Это большая комната с огромными панорамными окнами, как и во всем доме, в углу широкая двуспальная кровать. У подножия лежит темный ворсистый ковер, и я бы не отказалась поспать даже на нем. В глубине расположен деревянный шкаф-купе, а рядом белая дверь, ведущая, по-видимому, в ванную.

Лиам неловко откашливается.

– Ничего выдающегося, но…

Ничего выдающегося? Да эта комната размером с мою гостиную!

– Все в порядке, – отвечаю я. Лишь бы он не заметил мой шок. Лиам недоверчиво смотрит на меня, и я выдавливаю: – Ну, спасибо.

Он слегка улыбается и небрежно пожимает плечами.

– Не за что. Это меньшее, что я могу сделать. – Но мы оба знаем, что это неправда. Он быстро отводит глаза. – Можешь принять душ или ванну, если хочешь. Если ты голодна, я что-нибудь принесу.

– Не нужно, – говорю я.

– Ты уверена? Утренний сэндвич был не очень… съедобным.

Я сжимаю руки за спиной, нервничая.

– Я просто хочу спать.

– Хорошо, я буду внизу, если что-нибудь понадобится. – Я киваю, заставляя себя улыбнуться. Лиам открывает дверь, чтобы уйти, но оборачивается, как будто что-то вспомнив. – Еще кое-что.

Что на этот раз?

– Да?

– Честно говоря, Майя, я надеюсь, что ты не слукавила. Если я тебе нравлюсь, это сильно все усложнит, а, как я уже говорил, мне и без того забот хватает.

Я моргаю. Его лицо остается серьезным.

– Да сдался ты мне, – повторяю я в десятый раз.

Лиам кивает, как бы говоря: «Именно это я и хотел услышать».

– Тем лучше. Не обижайся, но ты не в моем вкусе.

Но я обижаюсь.

– Что?

– Прости, но это правда. Мне не нравятся такие девушки, как ты.

Уместнее было бы промолчать, но именно поэтому я огрызаюсь:

– Забавно, что ты говоришь это только после того, как я тебя отшила.

Лиам открывает рот, закрывает, а потом улыбается, словно решив, что я шучу.

– Ты меня не отшивала.

– Еще как. И сделаю это еще раз. Ночь на дворе, ты в моей комнате, так что… пока, Лиам.

Он приподнимает брови, но не двигается с места, и я подталкиваю его к выходу. Я пытаюсь сосредоточиться на задаче, а не на том, какими упругими кажутся на ощупь его мышцы. Судя по тому, как мне легко удается выпихнуть его в коридор, он и не сопротивлялся.

– А вообще-то это не твоя комната. Я просто тебе ее одолжил, так что технически ты не можешь меня из нее выгнать.

– Повторяю: пока, Лиам.

– И постарайся не мечтать обо мне всю ночь напролет. Это даже как-то неприлично.

– Пошел прочь.

Он все еще улыбается.

– Доброй ночи, Майя.

Опять, опять эта улыбка. Она так мне надоела, что я захлопываю дверь перед его носом. В комнате воцаряется тишина, и я, закрыв глаза, прислоняюсь к деревянной поверхности, чтобы успокоить сердцебиение. Вся эта ситуация заметно вывела меня из равновесия.

Через несколько мгновений я наконец-то слышу удаляющиеся шаги.

Если бы не угроза тюрьмы, я бы спустила его с лестницы.

Не в его вкусе? Да что вы говорите.

У мистера Кутилы, похоже, комплекс Брэда Питта.

Я жду, пока уляжется злость, а потом тщательно осматриваю комнату. Здесь есть простыни, полотенца и туалетные принадлежности, но нет ничего из одежды, так что придется импровизировать. Я раздеваюсь, набрасываю на себя рубашку, которая уже высохла, и оставляю на комоде толстовку Лиама. Я не собираюсь рисковать, щеголяя только в нижнем белье, когда на двери нет даже защелки.

Затем я захожу в ванную комнату, которая выглядит столь же впечатляюще, как и весь остальной дом, и с наслаждением умываюсь горячей водой. Распускаю хвост и смотрю на себя в зеркало. В нем отражается бледная девушка с темными кругами под глазами и впалыми щеками. Я сглатываю. В этой обстановке я выгляжу совершенно неуместно.

Понятно теперь, почему Лиам сказал, что я не в его вкусе.

Выкинув эти мысли из головы, я возвращаюсь в комнату и сразу ложусь в постель. Завтра я приму душ, а потом буду думать, как добраться домой. Но хотя у меня абсолютно нет сил, следующие полчаса я кручусь под простынями, безуспешно пытаясь заснуть.

В конце концов я сдаюсь и достаю смартфон.

Ни одного сообщения. Даже от мамы.

Никого не волнует, что я исчезла без объяснений. Потому что никому нет до меня дела.

Устав от самобичевания, я решаю полюбопытствовать: захожу в ютуб и набираю в поисковике «Лиам Харпер».

Вот и его профиль.

Двенадцать миллионов подписчиков.

Похоже, у мистера Кутилы действительно есть причины считать себя знаменитостью.

У него множество видео. Превью яркие и привлекающие внимание, на них Лиам корчит рожицы. Он явно умеет притворяться смешным. Я предпочла бы больше никогда не слышать его голос, но меня снедает любопытство, и я выбираю ролик для просмотра. Не один из последних, нет.

Я пролистываю на несколько месяцев назад. Мое внимание привлекает заголовок:

«ЛИАМ – 25 ФАКТОВ ОБО МНЕ»

И тут же экран озаряет фирменная улыбка Лиама. Видно, что это снято уже давно: волосы у него короче и пряди не падают небрежно на лоб, как сейчас. Съемка проходит в комнате с полками, заставленными всякой всячиной. Камера направлена прямо на его лицо, он машет рукой и бегло объясняет, о чем будет видео.

На третьей минуте его прерывают. За кадром слышится женский голос, и Лиам смеется, глядя на девушку, которая, должно быть, стоит за камерой. Я слышу имя: Мишель. И вижу его глаза. Вижу, как они сияют.

Отступление длится недолго. На самом деле девушка даже не появляется в кадре, а лишь ненавязчиво создает видимость своего присутствия. Вернувшись к цели видео, Лиам начинает называть факты по порядку.

В этот вечер я узнаю, что:

1. Лиаму Харперу девятнадцать лет.

2. Его любимый цвет – черный.

3. Он не может выбрать любимую песню, потому что каждый раз, когда слышит новую, меняет мнение.

4. Эван был его лучшим другом с тех пор, как он себя помнит.

5. В школьные годы его травили, поэтому ему приходилось переводиться более трех раз.

6. Теперь все те дети, которые издевались над ним, набиваются ему в друзья.

7. У него нет домашних животных (за исключением Эвана).

8. Собаки лучше кошек.

9. Но уж лучше кошки, чем Эван.

10. Он мечтает отправиться в путешествие по Европе – с рюкзаком за спиной и в окружении друзей.

11. В детстве он был настолько непослушным, что проводил много часов в комнате для наказаний.

12. Однажды он угробил кактус в классе, вылив на него средство для мытья окон.

13. Учитель обвинил его в случившемся, но на самом деле идея принадлежала Эвану.

14. В будущем он видит себя блогером, снимающим ролики для ютуба.

15. Порой он сначала говорит, а потом думает, и из-за этого часто возникают проблемы.

16. В состоянии стресса он много смеется.

17. А действовать кому-то на нервы – один из его величайших талантов.

18. День его рождения – 19 марта (то есть вчера).

19. Он хотел бы завести собаку. И отдать Эвана на усыновление.

20. Он хранит все письма поклонников.

21. На запись каждого ролика у него обычно уходит несколько часов, потому что он перфекционист.

22. Он не понимает, почему столько людей следят за его творчеством, и очень благодарен каждому из своих подписчиков.

23. Он уверен, что ютуб изменил его жизнь.

24. Лиам и Лиам Харпер – это два разных человека.

25. И все это, вся его жизнь как она есть, приносит ему счастье.

Перечислив факты, он улыбается на камеру и прощается с подписчиками до следующего раза. Я кладу телефон на прикроватную тумбочку, ложусь на спину, смотрю в потолок и думаю о том, сколько из всего сказанного – правда.

9
Секреты

Лиам

– Доброе утро, урод.

Голос Эвана доносится до моих ушей, когда он входит в кухню. Вчера мы допоздна вели прямую трансляцию, а так как мамы и Адама не было дома, я предложил ему переночевать в гостиной. В обычных обстоятельствах я бы отдал ему гостевую комнату, но выгонять Майю только потому, что он не помещается на диване, мне не хотелось.

Я киваю в ответ, и он обходит меня, чтобы достать из шкафа коробку с хлопьями.

– Видел статистику вчерашнего стрима? Отвал башки. Люди с ума сходят по хоррор-играм. И это не только мое мнение, цифры подтверждают.

Должно быть, показатели внушительные, раз он в таком хорошем настроении. Я беру телефон посмотреть, но потом решаю отложить. Мне все равно, да и лучше их не видеть. Что бы там ни было, я знаю себя и знаю, что мне они покажутся недостаточными.

Мне всегда недостаточно.

Социальные сети объединяет одно: стоит исчезнуть из них на пару недель – и про тебя уже никто не вспомнит. Отключишься на несколько дней – упадут просмотры, и придется потратить кучу времени, чтобы их восстановить. Когда я начал серьезно заниматься ютуб-каналом, я выпускал ролики ежедневно. Я так боялся забвения, что годами, не зная отдыха, сидел прилипнув к экрану.

И мне до сих пор страшно.

Однажды наступил момент, когда все стало рутиной. Моя жизнь сводилась к тому, чтобы сесть перед камерой, включить компьютер, записать и отредактировать свои видео. Затем я ставил таймер, чтобы мои подписчики получали новый ролик каждые двадцать четыре часа. Я даже не делал анонсы в соцсетях. Вообще-то, они неактивны уже несколько дней. Не помню, когда я последний раз публиковал что-то в интернете просто так, а не потому, что это моя обязанность.

Мой день рождения был два дня назад, и впервые я не выкладывал ничего на ютуб уже более сорока восьми часов.

В результате вчера я так разволновался, что буквально заставил Эвана сделать стрим, который продолжался до четырех утра и вымотал меня еще сильнее. Учитывая, что предыдущую ночь я провел в машине Майи, за последние несколько дней, по моим подсчетам, я спал в общей сложности около шести часов.

Я не хочу проверять количество просмотров. Мне даже не хочется читать поздравления с днем рождения от моих подписчиков, тем более отвечать на них и считать, сколько же я получил. Их меньше, чем в прошлом году, и это меня пугает. Ведь получается, что меня забывают.

– Ну что, вечером повторим? – Эван садится напротив меня с большой миской хлопьев. – Или ты все еще в панике?

Улыбнувшись, он подносит ложку ко рту. Я не хочу обременять его своими проблемами, поэтому снова притворяюсь, что все в порядке.

– Я вовсе не паниковал. Просто слишком остро реагировал.

– Да ты едва не плакал.

– Это чтобы добавить драмы, Эван. Ты явно не умеешь мыслить как предприниматель.

– А что же ты тогда ни разу не закричал? – продолжает он, игнорируя мой комментарий. Он смотрит на меня, и я сразу понимаю, к чему он клонит. И мне это не нравится.

– Не хотел будить соседей, – отвечаю я.

– Или девчонку, которую ты разместил в моей гостевой комнате.

– Это не твое дело, – ворчу я, и он улыбается, зная, что попал в самую точку.

Но что с того? Что плохого в том, что я не хотел ее будить?

Майя выглядела усталой, когда я вчера показывал ей комнату. Отказалась от ужина, хотя я настаивал. Дважды сказала «нет», а когда я снова поднялся наверх, чтобы дать ей последний шанс, даже не стала открывать дверь. Она попросила меня уйти. Кажется, она плакала, и, видимо, уже давно.

После этого она, наверное, уснула. Я не стал навязывать ей свое гостеприимство.

Эвану я ничего не сказал – не сомневаюсь, что Майя и от меня хотела бы это скрыть, – поэтому он молча уставился на меня, сузив глаза, словно желая выпытать все мои секреты.

– Что такое? – спрашиваю я оборонительным тоном.

– Ты ведь с ней переспал?

– С кем?

– Ну как с кем! С Маленой!

– Ее зовут Майя.

– Черт. – Он разочарованно трет лицо, как будто один только факт, что я помню ее имя, означает, что у меня на нее виды. – Она хотя бы совершеннолетняя?

– Она совершеннолетняя. И я с ней не спал. К чему ты вообще ведешь?

При этих словах его поведение резко меняется. Он недоуменно моргает, а потом разражается смехом.

– Ну надо же, – говорит он, не переставая хохотать, как будто услышал лучшую шутку года. – Ты ей не нравишься?

– Что?

– Если бы ты ей нравился, вы бы уже переспали, а значит, ты не в ее вкусе.

– Может, хватит уже?

Он делает вид, что вытирает слезу, но продолжает посмеиваться.

– Знаешь, я передумал. Теперь мне жаль, что я нагрубил ей вчера. Мне и самому было очень неприятно, но я притворялся, будто мне все равно. Конечно, я учусь у лучших. Она с характером, но мне нравится.

– Она тебе нравится, потому что я не в ее вкусе? – Но тут до меня доходит смысл его слов. – Секунду, кто тебе сказал, что я не в ее вкусе? Ты ей нагрубил? И почему она тебе не понравилась?

Эван запихивает в рот огромную ложку хлопьев и с улыбкой проглатывает содержимое. Я хмуро смотрю на него.

– Дело не в ней, я просто не хотел, чтобы она ошивалась рядом. Прости, чувак. Я понимаю твое недовольство, но не забывай про Мишель.

При упоминании этого имени я испытываю смешанные чувства, особенно после того, как напрасно провел несколько часов в ожидании сообщения от нее.

– Мишель плевать на то, чем я занимаюсь. Если ты забыл, мы вообще-то не пара.

– Но остальные думают иначе.

– Да, но в ночь моего дня рождения они с Максом заперлись в одной из комнат. Видимо, только я соблюдаю осторожность.

Она даже не заметила, что я ушел с вечеринки.

Ненавижу обсуждать эту тему. Эван – единственный, кто знает правду, и иногда я жалею, что рассказал ему. Разговоры о Мишель возвращают меня в реальность. Напоминают о моих чувствах. О том, что они никуда не делись. И от этого мне становится только хуже.

Словно угадав мои мысли, Эван вздыхает.

– Я знаю, что это тяжело. Но мне кажется, ты не должен связываться с другой девушкой. По крайней мере не сейчас, когда для всех ты встречаешься с Мишель. – Прежде чем я успеваю ответить, он добавляет: – И ты знаешь, что меня волнуешь ты, а не она. Как по мне, твоя фальшивая подружка может катиться на все четыре стороны.

– Она здесь ни при чем, – сухо напоминаю я.

Как бы Эван ни обвинял Мишель, она не виновата в том, что влюбилась в Макса. Если бы чувствами можно было управлять, я бы относился к ней исключительно по-дружески.

– Знаю, но…

– Почему ей можно встречаться с другими людьми, а мне нет?

Это глупый вопрос, потому что никто другой меня не интересует, и от этого вся ситуация кажется еще абсурднее.

– Потому что мы знаем, что Максу можно доверять. Если правда всплывет наружу, он тоже пострадает. Он точно сохранит тайну, чего нельзя сказать о Малене.

– Майе, – по инерции поправляю я его.

– Неважно.

– Ладно тебе, Эван. Я же сказал, что не спал с ней.

– Это пока.

– Этого не случится. Она не в моем вкусе.

– То есть ты даешь мне зеленый свет?

Я морщусь. Он что, серьезно?

– Да она тебя терпеть не может.

– Тебя тоже.

– Я собираюсь починить ее машину.

– Да, но ты ее и сломал, Ромео.

– Я тут ни при чем! – восклицаю я, но, заметив улыбку Эвана, понимаю, что он просто меня разыгрывает. Я фыркаю: вот придурок. – Пойду проверю, проснулась ли она. Ей пора уезжать, пока не вернулись мама с Адамом.

Допив кофе одним глотком, я ставлю грязную чашку в посудомоечную машину. Позади меня Эван с аппетитом уминает хлопья.

– Отличная идея. Давненько я не видел маму Харпер.

Я c укором смотрю на него.

– Ты тоже уходишь.

– Что? Почему?

– Потому что. И надень штаны.

Нахмурившись так сильно, что лицо его перекосило, Эван поднимает ногу, чтобы продемонстрировать мне свои боксеры с узором.

– А чем тебе не угодили ананасы? Они смешные.

– Ты отвратителен, Эван.

Я слышу, как он передразнивает меня себе под нос, и с улыбкой заканчиваю убирать за собой. И тут я кое-что вспоминаю. Черт. Я медленно поворачиваюсь к Эвану, зная, что он сейчас проклянет мое существование.

– У меня проблема, – начинаю я.

– Еще одна?

Я набираюсь духу. Вперед.

– Моя машина.

Его улыбка меркнет.

– Что ты сделал со своей машиной?

– Есть шанс… – я откашливаюсь, – что позапрошлой ночью я бросил ее в открытом поле.

– Ты шутишь? Лиам, ты хоть понимаешь, что… – Закрыв глаза, он делает глубокий вдох, чтобы успокоиться. – Назови мне хоть одну вескую причину, почему ты до сих пор не забрал ее.

Я поджимаю губы.

– Я не знаю, где она.

Он бросает на меня убийственный взгляд, от которого я едва не падаю.

– Я тебе вмажу.

– Ради бога, только помоги мне ее найти. Пожалуйста.

Он все еще злится на меня, но все равно кивает. Волна облегчения разливается по телу. Вот почему Эван мой лучший друг, сколько я себя помню. Что бы ни случилось, он всегда рядом.

– Наверняка какая-нибудь парочка уже свила себе там любовное гнездышко, – говорит Эван, возвращаясь к завтраку.

– Я обязательно проведу химчистку салона.

– Молись, чтобы они не оставили использованные презервативы на сиденьях.

Я морщусь. Черт, как же омерзительно. «Пьяный Лиам превзошел себя».

– Ты поможешь мне или нет? – спрашиваю я, и он соглашается.

– Все что угодно, лишь бы не слышать твоего нытья.

Я фыркаю, и он улыбается мне. Но мы не можем отправиться на поиски, пока я не разберусь с Майей, поэтому собираюсь пойти и заняться этим. И тут Эван говорит мне вслед:

– Насчет Мишель… прости за занудство, но ты знал, на что шел, когда начинал эти липовые отношения. Если люди узнают, что ты ей изменил, мало не покажется. Ты упорно трудился, чтобы добиться успеха, и я не позволю тебе все испортить из-за какой-то девчонки. Держи себя в руках, понял?

Я смотрю на его лицо и вижу лишь искренность. Пожалуй, он единственный человек в моем окружении, который действительно заботится обо мне.

И только по этой причине я отвечаю:

– Понял.

– Хорошо. – Он отпускает меня и указывает на лестницу. – Иди и вытащи ее оттуда, пока Адам не отрезал нам обоим яйца.

Вздохнув, я выхожу из кухни. Мне не по себе, когда я поднимаюсь на второй этаж: думаю, это потому, что я не могу предугадать реакцию Майи при встрече. Вчера она расслабилась, когда мы слушали музыку в машине. Она даже рассказала мне о своих любимых группах. А через пару часов наорала на меня на крыльце, потому что ей не терпелось уехать.

Эван прав. Майе лучше исчезнуть как можно скорее, чтобы мы могли забыть обо всем.

Как обычно, на верхнем этаже не слышно шума. Вчера утром мама и Адам улетели в Ньюкасл, чтобы подписать несколько контрактов, но до сих пор не вернулись. Об этом я узнал прошлым вечером из записки на холодильнике. Вот почему они не заметили, что я провел ночь на другом конце страны. Их можно понять. Или нет. Не знаю. Главное, что их здесь нет, и это хорошо, потому что участвовать в семейных разборках сейчас совсем не хочется.

Подойдя к гостевой комнате, я задерживаю дыхание и несколько раз окликаю Майю. Никто не отзывается, но я не хочу показаться невежливым, поэтому повторяю еще и еще, пока терпение не иссякает. Тогда я не задумываясь распахиваю дверь: спальня пуста.

Что?..

– Майя? – Я зову ее, но ответа нет.

Постель не заправлена, кеды валяются в углу, но девушки и след простыл. Я захожу в спальню. До меня доносится шум воды, из приоткрытой двери ванной комнаты вырывается пар. Издалека я слышу, как Майя рассеянно напевает одну из песен, которые мы вчера слушали в машине.

Я сглатываю. Она принимает душ.

По крайней мере так было минуту назад.

Внезапно вода останавливается, и она выходит из ванной, закутанная в полотенце.

О черт.

Я попал.

– Это не то, о чем ты подумала. Я…

Она начинает визжать, прежде чем я успеваю придумать оправдание.

Я отпрыгиваю назад и, бешено жестикулируя, молю ее замолчать. Такими темпами мы привлечем внимание всей округи. Я бросаю быстрый взгляд в коридор, чтобы убедиться, что Эван не прибежал на крики, а затем смотрю на нее.

Плохая идея.

К счастью, Майя замолкает. Одной рукой она закрывает рот, другой – крепко прижимает к себе полотенце, хотя оно доходит лишь до середины бедер и явно недостаточно прикрывает их. Не отдавая себе отчета, я сглатываю. Ее кожа влажная, и капли воды скользят по шее, теряясь в линии декольте. Я знаю, что не должен пялиться, но ничего не могу с собой поделать.

На самом деле я застываю на месте, пока она не бросает в меня расческу.

– Не смотри на меня! – задыхаясь, кричит она.

Ее руки покрыты шрамами.

Черт, я не должен был этого видеть.

Выругавшись, я отворачиваюсь к стене. Позади Майя тяжело дышит, все еще пытаясь оправиться от шока. В любом другом случае эта сцена показалась бы мне эротичной, если не сказать больше, но сейчас меня подташнивает.

Я по-прежнему думаю о шрамах.

Она сама себе их нанесла?

– Убирайся, – дрожащим голосом требует Майя.

Она знает, что я их увидел, их невозможно не заметить. Разумеется, это был секрет, а теперь придурок, которого она едва знает, случайно его раскрыл. Ситуация явно накаляется.

Если только я не сделаю то, что умею лучше всего.

Откашлявшись, я притворяюсь засранцем, каким она меня и считает:

– Для человека, которого я не интересую, ты как-то слишком возбуждена.

Мой голос звучит весело, хотя на самом деле я чувствую прямо противоположное. Тишина. Майя делает судорожный вздох. «Ну же, поверь в то, что я был так занят, разглядывая тебя, что ничего не заметил. Поверь в это, ну же, пожалуйста».

– Что ты здесь делаешь? – говорит она с фирменной резкостью, и я внутренне ликую. – Ты шпионишь за всеми девушками, которые ночуют у тебя дома?

Я ухмыляюсь, не отводя взгляда от стены.

– Обычно, когда девушки остаются на ночь, они спят в моей постели.

– Бедолаги. – Она откашливается, дыхание еще не восстановилось. – Это же травма на всю жизнь.

– Признайся, тяжело было удержаться и не пойти ко мне в комнату ночью?

– Я поставила стул у двери, чтобы ты не мог войти.

Я знаю, что это ложь. Она проплакала несколько часов. Но я молчу.

– Прости, но ты зря старалась. Ты, пожалуй, единственная девушка из ночующих здесь, которая мне неинтересна. У тебя слишком вздорный характер.

Прозвучало грубо, но мне нужно разозлить ее, чтобы она забыла об инциденте.

– Вздорный? Ничего подобного!

Я стараюсь не улыбаться.

– Ты швырнула в меня расческу.

– Потому что ты вломился в мою комнату! – кричит она, внезапно вспомнив об этом. – Почему, черт возьми, ты все еще здесь?! Убирайся!

– Ну технически ты у меня в гостях, так что это моя…

– Проваливай!

Она подходит ко мне с разъяренным видом и ищет глазами расческу, а я подпрыгиваю и бегу к двери, пока мне снова не прилетело. В прошлый раз она промахнулась буквально на сантиметр. У этой ведьмы хороший глазомер. Быть засранцем, конечно, весело, но не хотелось бы остаться без носа.

– У меня есть новости о твоей машине. Одевайся и спускайся на кухню, когда приведешь себя в порядок, – бросаю я равнодушно и выхожу. – А то мне кошмары будут сниться после такого.

Майя показывает мне средний палец и захлопывает дверь у меня перед носом.

Как только я остаюсь один в коридоре, с моего лица тут же сползает улыбка. Я сглатываю, чувствуя стеснение в груди. Ну что же, миссия выполнена.

Когда я возвращаюсь на кухню, выясняется, что Эван все еще переодевается наверху. Сев на столешницу, я достаю из кармана телефон в отчаянной попытке отвлечься. Перед глазами по-прежнему эти шрамы. Я открываю статистику вчерашнего эфира. Действительно, цифры оказались хуже, чем я ожидал. Как бы я ни старался, сколько бы часов ни вкалывал, этого будет недостаточно. Этого всего недостаточно.

Но мысли по-прежнему возвращаются к увиденному.

Почему она так поступила с собой? Правильно ли я сделал, что промолчал, или надо было затронуть эту тему? Конечно, мы едва знакомы, а шрамы не такие уж свежие, но…

Почему меня вообще это волнует?

Мы больше никогда не увидимся.

Майя – не моя проблема. Я должен сосредоточиться на Мишель, Адаме и статистике просмотров. У меня достаточно своих забот.

Несколько минут спустя, пока я по-прежнему пытаюсь выкинуть мысли о шрамах из головы, по лестнице спускается Эван – наконец-то в штанах. Он заходит на кухню, рассеянно глядя в свой смартфон, и хмурится при виде меня.

– Почему ты все еще в пижаме? – удивленно спрашивает он.

– А почему нет?

– Например, потому, что Мишель уже в пути?

Я едва не падаю со столешницы. Что?

Заметив мое растерянное лицо, Эван прикрывает глаза, готовясь к худшему.

– Ты не читал ее сообщения, – констатирует он.

И тут же раздается звонок в дверь.

Этого не может быть. Не сейчас. Эван вздыхает, а я быстро вскакиваю. Сердце бешено колотится. Наши с Эваном взгляды встречаются, я тычу в него пальцем и шепчу:

– Отвлеки ее, а я разберусь с Майей.

Он не успевает ответить, как я уже взбегаю по лестнице.

Черт, черт, черт. Если бы я знал, что приедет Мишель, то уже давно бы выгнал Майю. Мишель не должна ее увидеть, иначе она точно расскажет обо всем Адаму, а с меня хватит упреков. С тех пор как начались наши притворные отношения, я был только с одной девушкой, всего одну ночь, но отчим был в ярости. Мишель тоже. Это была наша единственная ссора, и мне не хотелось бы снова ругаться.

Если Мишель разозлится на меня, это не добавит мне очков в ее глазах.

Но перед дверью гостевой комнаты я замираю.

Только теперь я понимаю, насколько все это абсурдно.

Мишель никогда не проявит ко мне интерес. Наш роман – ненастоящий. Она влюблена в Макса, и никто из них не знает о моих чувствах к ней. Мы договорились, что будем вести себя профессионально, не допуская эмоций, и поэтому я молчал месяцами. Я терпел все: ее фальшивые признания в любви, поцелуи, которые на самом деле предназначались не мне, отношения с другим парнем. С одним из моих лучших друзей.

Почему ей можно все это делать, а мне нет?

Она не имела права обижаться, когда я переспал с той девушкой. В глазах общественности мы пара, но в реальности я совершенно свободен. И ни она, ни Адам не могут указывать мне, кому место в моей постели.

Я устал быть под постоянным контролем. Безропотно подчиняться. Не иметь права на бунт.

Внезапно дверь открывается.

Майя резко выдыхает при виде меня, но быстро берет себя в руки. Странно видеть ее снова после недавнего инцидента. Волосы еще не высохли, на ней те же темные джинсы и рубашка, что и вчера. Теперь я понимаю, зачем ей длинные рукава. Я вновь отмечаю, что она нервничает в моем присутствии, но хорошо это скрывает.

Майя скрещивает руки на груди.

– Опять пытался пробраться в мою комнату?

– Мне нужна твоя помощь, – говорю я не задумываясь.

Не могу поверить, что эти слова вырвались из моего рта. Майя удивлена не меньше меня. Она прочищает горло и распрямляет спину.

– Ни к чему этот разговор. Я знаю, ты хочешь, чтобы я уехала. Мне просто нужна моя машина.

Черт, я забыл.

– Я позвонил в автосервис. Они не работают по воскресеньям, но могут забрать машину завтра. По-видимому, проблема в двигателе. – Услышав мой ответ, Майя бледнеет. Я поспешно продолжаю: – Не знаю, сколько времени займет ремонт. Я понимаю, что тебе нужно как можно скорее попасть домой, поэтому я подумал, что… ну, ты можешь доехать на такси, а я позабочусь о том, чтобы тебе потом доставили машину.

Так ей не придется ехать по шоссе одной. Майя неловко переминается с ноги на ногу.

– У меня нет денег на такси, – признается она с некоторым смущением.

– Это я тоже возьму на себя.

Что-то подсказывает мне, что деньги ей нужны больше, чем мне. Кроме того, я в долгу перед ней за то, что доставил столько неприятностей.

Майя молча смотрит на меня, по-прежнему скрестив руки. Я пытаюсь скрыть свою нервозность, но при мысли о том, что Мишель там, внизу, с Эваном, у меня сводит живот.

– Что ты хочешь взамен? – спрашивает она. – Я сомневаюсь, что ты делаешь это безвозмездно, так что говори уже.

– Просто оказываю тебе услугу, – отвечаю я.

Она качает головой.

– Таких одолжений мне не надо. Если я ничем не могу тебе помочь, забудем об этом. Оставь свои деньги себе.

И тут меня осеняет.

– Ладно. – Майя замирает на месте и смотрит на меня. – Есть кое-что.

– Ну? – спрашивает она.

Это плохая идея, но я не раздумываю дважды и говорю:

– Ты должна притвориться, будто мы переспали.

10
Отчаянные решения

Лиам

– Это что, шутка? – недоверчиво произносит Майя.

Не знаю, когда я успел закрыть глаза, но при звуке ее голоса я их открываю. Наверное, в глубине души – точнее, разумом – я понимал, что она врежет мне, едва услышав мое предложение. Однако она лишь удивленно смотрит на меня, скрестив руки, с таким видом, будто я слетел с катушек, что, впрочем, справедливо.

– Я серьезно, – отвечаю я, откашлявшись. – Ты ведь сказала, что хочешь мне чем-нибудь отплатить. Ну вот.

– Я не понимаю. Зачем тебе это?

Я собираюсь ей что-то ответить, но вдруг понимаю, что убедительной причины у меня нет. Возможно, во мне взыграла гордость. Или эго. Я просто хочу показать всем, что сам принимаю решения. Что могу делать то, что мне хочется, когда мне хочется, и никто не посмеет мне это запретить.

Но Майя вряд ли поймет меня, поэтому я говорю:

– Там… девушка. Она внизу с Эваном. У нас с ней довольно запутанные отношения и…

– В каком смысле запутанные? – перебивает она и, заметив неодобрение на моем лице, поясняет: – Если ты хочешь, чтобы я тебе помогла, мне нужно понимать контекст.

Ладно, может, она и права. Адам бы запретил мне рассказывать, так что хорошо, что его здесь нет.

– Она моя девушка. – Майя выгибает брови. – Фальшивая, – уточняю я.

Недоуменно фыркнув, она закрывает лицо руками.

– Ненавижу знаменитостей, – ворчит Майя про себя, а потом поднимает взгляд. – Дай угадаю: ты начал встречаться с ней, чтобы набрать подписчиков, и теперь вы в полной заднице, потому что она влюбилась в тебя?

– Не совсем, – отвечаю я, но она не слушает.

– Если ты собираешься использовать меня, чтобы избавиться от нее, знай, что ты…

– Она влюблена не в меня, – перебиваю я Майю, прежде чем она снова успеет меня оскорбить, – а в моего лучшего друга.

Слова обжигают мне горло. Майя закрывает рот и настороженно наблюдает за мной.

– В Эвана? – недоуменно спрашивает она.

– Нет, в другого лучшего друга.

– Но если ты ей неинтересен, то зачем… – она не заканчивает предложение: выражение моего лица, должно быть, сказало ей все, что нужно. – Вот подстава, – тихонько бормочет она.

В ее темных глазах я читаю жалость. Майя – единственный человек, кроме Эвана, кто знает правду, и я понятия не имею, зачем я ей это рассказал. Дело не только в том, что мне не следовало ей доверять, – зная ее характер, я не удивлюсь, если она сочтет меня жалким.

Я месяцами сох по девушке, которая влюблена в другого. Откройте словарь, и вы найдете мое имя в красной рамке рядом со словом «унижение».

– Это долгая история, – отвечаю я, чтобы закрыть эту тему, и она, к счастью, не настаивает. – Ну как? Ты поможешь мне или нет?

Я жду, что Майя откажется или спросит, зачем я хочу убедить Мишель в том, что встречаюсь с кем-то, если влюблен только в нее одну, но вместо этого она кивает.

– Ладно. Какова моя роль? Сумасшедшая фанатка, которая умирает от желания переспать с тобой? Потому что я не собираюсь притворяться, будто таю от твоего личика.

Она что, правда мне поможет? Вау. В глубине души я не ожидал, что все зайдет так далеко, поэтому плана у меня нет. Я пытаюсь придумать правдоподобную версию, а она выжидающе смотрит на меня.

– Мы познакомились вчера вечером, ты мне приглянулась, и я пригласил тебя домой. Этого хватит. Вряд ли она будет задавать вопросы. – Я киваю собственным мыслям и окидываю ее взглядом с ног до головы. – Я дам тебе свой лонгслив. Это сразу привлечет внимание.

Не дожидаясь ее ответа, я прохожу в свою комнату. Она больше гостевой, и на лице Майи, вошедшей вслед за мной, проступает изумление, хотя она и пытается его скрыть. Я открываю шкаф и достаю кофту, которую часто ношу. Мишель точно меня в ней видела и сразу узнает.

К тому же она с длинными рукавами. Не раздумывая бросаю ее Майе.

– Надень и сомни немного, чтобы казалось, будто ты в ней спала.

Она молча натягивает ее через голову, кофта доходит ей до бедер. Как и моя толстовка, она ей велика, и в ней Майя кажется еще меньше. Подвернув слишком длинные рукава, она смотрит на меня. Я внимательно изучаю ее – чего-то не хватает – и подхожу ближе.

– Можно растрепать твои волосы?

– Можно ударить тебя по яйцам?

Поморщившись, я отворачиваюсь от нее.

– Ладно. Иди так.

Я решительно выхожу из спальни, и Майя тут же следует за мной. Сердце начинает учащенно биться. С лестницы я слышу голоса, доносящиеся из кухни. Мы спускаемся вниз, и я с тревогой смотрю на Майю, желая убедиться, что она все еще здесь. Она тоже взволнована.

– С тебя еще пятьдесят фунтов, – шепчет Майя.

– Обсудим позже.

А вот и кухня.

Я захожу первым. Эван сидит за столом на том же месте, рядом с ним Мишель. Я сглатываю, глядя на нее. Ее пепельные волосы собраны в хвост, и на ней широкая футболка, которая, конечно же, принадлежит Максу. Услышав шаги, они замолкают, и улыбка исчезает с лица Мишель, как только она замечает, что я не один.

– Лиам, – нарочито радостно приветствует она меня и смотрит куда-то поверх моего плеча. – Ого, я и не знала, что у тебя… гостья.

Глаза Эвана, сидящего за ее спиной, становятся похожими на блюдца, и, судя по его взгляду, он считает меня сумасшедшим. Возможно, он прав, но я не обращаю на него внимания и притягиваю Майю к себе. Мишель подходит к нам.

– Приятно познакомиться, – улыбаясь, говорит она Майе, а затем с насмешкой смотрит на моего друга. – Эван, что же ты молчал, – весело упрекает его она.

Вздрогнув, он пытается предотвратить катастрофу:

– Ну да. Я человек свободный, ты же знаешь, но Малена…

– Она со мной, – перебиваю я, и оба резко поворачиваются ко мне.

Назад пути нет.

Мишель удивленно моргает и теперь уже внимательно разглядывает Майю.

Должно быть, трюк с лонгсливом сработал, потому что выражение ее лица тут же меняется и она вскидывает брови с некоторым презрением. Майя напрягается, но остается на месте.

– Ясно, – говорит Мишель, закончив придирчивый осмотр. Она притворно улыбается и протягивает руку. – Ты, наверное, слышала обо мне. Я Мишель, девушка Лиама, – добавляет она, выделяя голосом последние слова.

Не поведя и бровью, Майя сжимает ее ладонь и говорит:

– Майя, девушка, которая действительно ему нравится.

Обалдеть.

Заметка на будущее: перестать ее недооценивать.

Не успеваю я прийти в себя, чтобы подыграть ей, как Майя придвигается ближе и обвивает мою руку вокруг своей талии. Я прижимаю ее к себе и кладу ладонь на пояс ее джинсов. Майя не дергается, смотрит прямо перед собой, а я стараюсь не обращать внимания на то, как приятно пахнут ее волосы.

Сердце колотится, но я объясняю это тем, что переживаю за реакцию Мишель – с ее лица резко сползает улыбка. В глазах читается упрек.

– Ты рассказал ей? – сурово спрашивает она.

Эван вскакивает из-за стола.

– Хватит! Давайте-ка сбросим напряжение, сделаем глубокий вдох, выдох…

– Ну и что с того? – говорю я Мишель.

– Ты шутишь? Ты хоть раз можешь подумать не только о себе? Ты же знаешь, что сказал Адам. Если кто-нибудь узнает об этом, нам конец. А ты берешь и разбалтываешь все первой встречной. Когда ты уже повзрослеешь, Лиам?

– Она не первая встречная, – встреваю я, не давая Майе вставить еще хоть слово. – Не волнуйся. Она никому не скажет.

Надеюсь.

– Ты сам-то в это веришь? – Мишель уловила мои сомнения.

– Я знаю ее, Мишель. Она сохранит наш секрет.

– Ты ее знаешь? – повторяет она и недоверчиво качает головой. – И давно ли?

– Ну… несколько недель.

– Ты с ума сошел? Моя репутация зависит от человека, с которым ты знаком пару недель?

Если она узнает, что мы познакомились только вчера, у нее случится сердечный приступ.

– Тебе-то что? Это моя жизнь, – отвечаю я. Меня тошнит от ее нравоучительного тона.

– В этом и проблема. Это не только твоя жизнь, но и моя тоже. Я не позволю тебе все испортить только потому, что ты хочешь затащить кого-то в свою.

– Из нас двоих не я состою в отношениях с другим человеком, Мишель.

Я впервые бросаю ей в лицо этот упрек, но с меня хватит. Она замолкает и сердито смотрит на меня.

– Макс тут ни при чем. Ты сам сказал, что не возражаешь против нашего романа.

Как будто я мог возражать!

– Мне перестала нравиться эта затея, когда вы наплевали на осмотрительность. Я знаю, что вы закрылись вместе в комнате на вечеринке в честь моего дня рождения. Делайте что хотите, но если я вас видел, то и другие могли. Это ты идешь на глупый риск, но, как обычно, плохой парень здесь я. Стоит мне привести домой девушку, как ты закатываешь скандал. Если ты забыла, мы не встречаемся по-настоящему. Хватит уже лезть в мою жизнь. Ты хуже Адама.

Я впервые так с ней разговариваю. Говорю что думаю, невзирая на последствия. В груди яростно колотится сердце. Я машинально сжимаю талию Майи, но она не отодвигается. Мишель обращает внимание на наше объятие и недовольно качает головой.

– Мир не вертится вокруг тебя, – говорит она. – Когда уже ты перестанешь думать только о себе?

Злость на ее лице сменилась обидой и разочарованием. Мне больно от ее слов. На кухне воцаряется напряженная тишина, и даже Эван, наблюдающий за нами из-за стола, не осмеливается ее нарушить. Я сглатываю. Когда я чувствую, что больше не выдержу, мою ладонь сжимает чужая рука. Майя переплетает наши пальцы и заставляет меня посмотреть на нее.

– Отвезешь меня домой? – шепчет она, не сводя с меня глаз, и я машинально киваю. Она так хорошо притворяется, что я почти верю, будто действительно небезразличен ей.

Майя тянет меня к выходу. Но едва мы оказываемся в коридоре, как за спиной раздается голос Мишель:

– Знаешь, что самое ужасное? Когда она захочет кому-нибудь продать эту историю, чтобы поживиться за наш счет, разгребать последствия придется мне. Потому что с тобой вечно так. А сейчас я ухожу. Если твои подписчики спросят, почему твоя девушка больше не появляется в твоих роликах, скажи им, что это потому, что ты засранец.

Она протискивается мимо нас и задевает Майю плечом. Мишель немного выше и потому едва не сбивает ее с ног. Следующее, что мы слышим, – громкое хлопанье двери. Весь дом снова погружается в тишину, и наконец Эван, который не участвовал в обсуждении, поворачивается к нам и попеременно указывает на нас пальцем.

– Хотел уточнить: у тебя теперь две подставные девушки?

Это происходит мгновенно. Резко выдохнув, мы с Майей отскакиваем друг от друга. Мишель ушла, но мне все еще не по себе. Неловко скрестив руки, Майя быстро оглядывается на Эвана и обращается ко мне:

– Я выполнила свою часть сделки, – говорит она, откашлявшись. – А теперь вызови мне такси до дома.

– Разумеется, – с напускным спокойствием говорю я.

Через десять неуютных минут на парковке перед домом останавливается автомобиль. Эван не хочет нас провожать, он с ухмылкой смотрит на Майю, а она в ответ показывает ему средний палец. Я провожаю ее на улицу, мы спускаемся с крыльца и останавливаемся перед такси. Пасмурно, но, в отличие от вчерашнего дня, ни капли дождя.

Майя снова обхватывает себя руками, чтобы согреться, и я понимаю, что на ней все еще моя кофта, но ничего не говорю. Она поворачивается ко мне, и повисает напряженное молчание.

Кажется, пришло время прощаться.

– Спасибо. – Я говорю первым, и она поднимает на меня глаза. – За то, что случилось ранее. Ты была очень находчива.

Она качает головой.

– Я произнесла только одну фразу.

– Зато какую.

– Толку ноль, мы только ее разозлили. Прости.

– Это моя вина. Кроме того, Мишель всегда такая. Она это переживет, – не совсем уверенно говорю я. – Я хотел показать ей, что тоже имею право принимать собственные решения.

Я жду, что Майя тоже назовет меня эгоистом, как Мишель, или скажет, что это абсурд. Но вместо этого она сочувственно кивает.

– Это не мое дело, но, если ваши притворные отношения так тяжело тебе даются… возможно, стоит их пересмотреть.

– Не все так просто, – отвечаю я, чтобы закрыть эту тему.

Она неловко переминается с ноги на ногу. Снова повисает молчание. Внезапно вспомнив кое о чем, я достаю из кармана бумажник. В спальне у меня хранится достаточно наличных на черный день. Я взял из своих запасов четыреста фунтов, как мы и договаривались.

– Держи, – я протягиваю ей деньги, но Майя ожидаемо качает головой.

– В этом нет необходимости.

– Ты привезла меня в Лондон, и это моя часть сделки. Услуга за услугу. Забирай.

Я настаиваю, потому что в глубине души знаю, что эти деньги ей очень пригодятся. К счастью, в конце концов Майя стыдливо берет их и кладет в задний карман джинсов. Она потирает руки, борясь с холодом, и я снова вспоминаю про ее шрамы. Не знаю, что ждет ее в будущем, вряд ли мы встретимся снова, но я искренне надеюсь, что она не станет больше причинять себе боль. И, что бы ни было тому причиной, это скоро разрешится.

Мне хочется пожелать ей удачи, сказать, что ее жизнь наладится, но я молчу. Она меня совсем не знает, и шрамы, должно быть, ее секрет. Кроме того, я доставил ей столько хлопот, что она наверняка жаждет от меня избавиться. Не знаю, почему я так стараюсь задержать ее еще немного.

По той же самой причине я протягиваю руку и говорю:

– Можно на секунду твой смартфон? – Она удивляется, но дает его мне. Вскоре я возвращаю его обратно. – Я вбил свой личный номер. Можешь позвонить или написать мне, если…

– Если возникнут проблемы с машиной, – перебивает она.

– Да, конечно, с машиной. Ты… дай мне знать, если что случится.

– Спасибо.

– Не за что, Майя.

– Мне пора… – она указывает на такси.

– Да, – быстро отвечаю я.

Она прикусывает губу.

– Удачи тебе с твоими роликами.

– Удачи тебе… – я хмурюсь, – в работе… официанткой.

Да, я идиот. Майя закатывает глаза, но на ее лице мелькает улыбка.

– Пока, Лиам, – говорит она на прощание.

– Пока, – отвечаю я, не в силах оторвать от нее глаз.

Она садится в такси и захлопывает дверь. Водитель кивает мне на прощание и отъезжает. Я стою посреди сада и смотрю машине вслед. Нравится мне это или нет, но пришло время снова стать Лиамом Харпером, а значит, камера ждет.

Майя

Я бывала здесь столько раз, что могла бы пройти по этому коридору с закрытыми глазами.

Третий этаж, отделение неврологии. Седьмая дверь налево. Я приехала на автобусе, потому что мне было невыносимо думать о том, что она провела вчера весь день в одиночестве, взаперти. Если бы мы могли себе это позволить, я бы давно забрала ее отсюда и сейчас она находилась бы в частном заведении, под лучшим присмотром. Но таковы наши обстоятельства. Смерть отца заставила нас обеих возненавидеть больницы, а теперь мы проводим большую часть времени в одной из них.

Судьба – та еще сволочь.

Я беспокойно верчу в руках пропуск. Он всегда при мне, потому что им пользуюсь только я. Прошло семь месяцев, а мама до сих пор не набралась смелости прийти сюда. Ее палата закрыта, внутри царит тишина. Я сглатываю и медленно открываю дверь. В глубине души я надеялась, что что-то изменилось, раз я не видела ее целый день.

Но все осталось как прежде.

Шторы раздвинуты, и комнату заливает солнечный свет. На потолке сияют звезды, которые я когда-то приклеила. Они выделяются на фоне белизны остальной части палаты: стен, пола, мебели. Даже ее кровати. Иногда мне кажется, что это место высасывает цвет, потому что теперь ее лицо такое же бледное, как и все вокруг.

– Привет, Денеб.

Я снимаю пальто и кладу его на стул, а затем сажусь. Передо мной аппарат, постоянно подающий звуковые сигналы, которые отслеживают ритм ее сердцебиения. Вот уже семь месяцев и двенадцать дней моя старшая сестра лежит с закрытыми глазами в этой кровати, опутанная десятками проводов, прикрепленных к ее телу.

– Как дела? – спрашиваю я, хотя знаю, что ответа не будет. Выдавливаю улыбку. – Прости, что не пришла вчера. Денек выдался просто безумный. Ты всегда говорила, что мне следует рисковать и идти на авантюры… ну что ж, я так и поступила! Два дня терпела одного засранца, зато теперь у меня есть деньги. Неплохо, да?

Я делаю паузу. В глубине души я все еще надеюсь увидеть ее улыбку. Однако Денеб в глубокой коме с момента аварии. Ее волосы волнами спадают на плечи, обрамляя бледное, изможденное лицо. Даже в таком состоянии, с устройством в носу, которое помогает ей дышать, она прекрасна.

– В этом месяце у нас будут проблемы со счетами. Чарльз отказывается повышать мне зарплату. Я работаю сверхурочно, но он уволит меня, если я откажусь, а нам нужны деньги. Ты ведь понимаешь, правда? Я рассказываю об этом только тебе. – Потому что моя судьба больше никого не заботит. К горлу подкатывает ком, и я безуспешно пытаюсь с ним справиться. – В последнее время я почти не видела маму трезвой. Но по крайней мере она больше не пропадает. Думаю, она рассталась со своим парнем. С тем, который сидел на наркотиках. Стив, помнишь? И это радует, потому что… я за нее переживала. Я очень боялась, что он причинит ей боль. Я слышала, как он кричал на нее несколько раз, и… Знаю, знаю, я должна с ней поговорить. – Я продолжаю, голос срывается: – Но она никогда меня не слушает. Надеюсь, что, когда ты очнешься, ты убедишь ее вернуться на работу. Ведь ты всегда была ее любимицей.

А я была папиной дочкой.

Но он умер.

Все, кого я люблю, так или иначе исчезают из моей жизни.

Комок в горле растет. Отец мертв. Сестра не открывает глаза. А мама стала чужой. Я не хочу плакать, но ничего не могу с собой поделать. Крепко держа Денеб за руку, я стараюсь не думать о том, что ее пальцы холодны и слабы, словно и они мертвы. Как и все остальное.

Черт. Не сегодня. Чаще всего я сижу здесь и притворяюсь, будто все в порядке. Как будто моя жизнь – это не катастрофа. Делаю вид, что все под контролем и я не нуждаюсь в Денеб. Но не сегодня. Сегодня она мне нужна.

– Я заходила домой, чтобы отдать деньги маме, – откашлявшись, продолжаю я. Мне трудно дышать. – До зарплаты еще десять дней. На прошлой неделе приходила хозяйка. Она хочет выгнать нас за неуплату аренды. Я думаю, что денег Лиама… этого парня, – поправляю я себя, – будет достаточно. Я сказала маме, чтобы она отдала их Нэнси, когда та придет. У нас почти не осталось средств на счетах. У меня есть кое-какие сбережения, но не знаю, хватит ли этого, чтобы протянуть до конца месяца. Но мы ведь справимся, правда? Всегда справлялись. – И снова тишина. – Иногда я думаю, что нам лучше переехать. В дом поменьше, поближе к центру и подешевле. Подальше от Милнроу. Ты же знаешь, я всегда ненавидела это место. Тогда мы вполне могли бы прожить на мою зарплату… Но я не могу так поступить. Это твой… это и твой дом тоже. И папин. Я не могу принять это решение без вас. – Я вытираю слезы рукой и шмыгаю носом. – Я подожду, пока ты не очнешься, хорошо?

«Мне нужно, чтобы ты очнулась».

Я молчу, сдерживая рыдания, и в комнате слышатся только сигналы аппарата, отсчитывающего ритм ее сердца. На меня обрушивается чувство одиночества. Даже когда я прихожу сюда, когда сажусь перед ней, рядом никого нет. Никому нет до меня дела. И я ненавижу это. Ненавижу, потому что мне нужно, чтобы кто-то меня обнял – но некому.

Обычно я так не поступаю, но я больше не могу притворяться сильной. Сняв обувь, я забираюсь на кровать. Денеб очень худая, как и я; у меня почти нет аппетита. И все же я ложусь на бок, чтобы не задеть ее. Кладу голову на подушку и смотрю, как она спит. Меня душат слезы.

– Жаль, что ты не можешь сказать, что мне делать. – Я судорожно вздыхаю. – Стало совсем плохо, и я… я не знаю, как… не знаю… Ты нужна маме… И я так скучаю по тебе. Ты должна быть с нами. Почему так произошло? Почему на твоем месте не оказалась я?

Лучше бы это случилось со мной.

Прошло семь месяцев, а я все еще думаю об этом. Каждый день. Каждое утро, стоит мне только открыть глаза.

Лучше бы это случилось со мной.

* * *

– Мама?

Когда я вхожу, в доме темно, потому что шторы задернуты. И так холодно, будто сюда годами не ступала нога человека, а ведь я заходила утром. Открываю окна, чтобы впустить немного света. Затем иду в спальню в поисках мамы, но ее нигде нет.

В других обстоятельствах я бы заволновалась, но сейчас я слишком устала. Слава богу, сегодня не моя смена. У меня болит голова. Кроме того, я уверена, что мой босс в плохом настроении, потому что вчера я не пришла на работу. У меня нет сил встретиться с ним лицом к лицу прямо сейчас. Я не стала предупреждать его по телефону, потому что он отреагировал бы гораздо жестче, чем при личной встрече. Ненавижу плакать на людях, но с ним это работает. Я постараюсь разжалобить его, чтобы он меня не уволил. Да, моя гордость будет растоптана, но я получу зарплату в конце месяца, а это все, что меня сейчас волнует.

Иду в спальню, скидываю обувь и падаю на кровать. Я смотрю на потолок, усыпанный звездами. Папа приклеил их, когда мы были маленькими. Сначала они нам нравились, но, когда Денеб начала водить парней домой, она попросила их снять. Я так рыдала, когда мы отклеили первую звезду, что она передумала. Спустя годы они все еще сияют, несмотря ни на что. Как и она. Как и я.

Я сняла несколько штук, чтобы украсить ее больничную палату. Однако оставила нетронутыми созвездия Андромеды и Большой Медведицы. Эта легенда была одной из ее любимых. Она рассказывала мне ее сотни раз, и, хотя сама история меня не интересовала, я обожала слушать Денеб. Я помню ее спокойный и мягкий голос. Помню его звучание. Он создавал ощущение дома.

Но теперь я начинаю его забывать.

В последнее время я мало сплю. С момента аварии меня преследуют кошмары, хотя меня даже не было в машине. Но мне снится, что я там. Я чувствую удар и вижу, как мама истекает кровью, а Денеб лежит без сознания. Я трясу ее и кричу, но она не просыпается. Меня оттаскивают от нее. Я кричу, чтобы меня пустили к сестре. Что она нужна мне. Но голоса лишь повторяют, что уже слишком поздно, потому что она уже мертва. Уже мертва.

Поэтому я не смыкаю глаз. Я не готова снова увидеть этот кошмар. Нужно отвлечься. Можно было бы открыть блокнот для записей, но это значит погрузиться в чувства, а именно этого я пытаюсь избежать. Я беру смартфон и захожу в контакты. Среди них один новый:

«Самый красивый парень в твоей жизни (Лиам)».

Я непроизвольно улыбаюсь. Вот, значит, как он себя записал. Нажимаю «редактировать» и, подумав, переименовываю контакт:

«Мистер Кутила (Придурок)».

Вот так-то лучше.

Любопытство берет верх. Я захожу в вотсап и рассматриваю его профиль. На фотографии Лиам открыто улыбается, темные локоны спадают на голубые глаза. На нем рубашка, что довольно неожиданно, я думала, он из тех, кто ищет любой повод, чтобы покрасоваться своим телом. Не знаю, чувствую ли я облегчение или некоторое разочарование.

В голове пищит тоненький голосок, и я велю ему заткнуться. Что такого? Интересно же, есть ли у него основания быть таким самоуверенным.

Мне приходит мысль: а многие ли знают его личный номер? Едва ли он раздает его кому попало – конфиденциальность и все такое, и все же у меня он есть. «Это для машины», – говорю я себе. Которую мне вернут в лучшем случае завтра. Свой номер я ему не дала, а значит, если я хочу поддерживать с ним связь, мне придется написать ему самой.

Я выключаю смартфон.

Прощай, Лиам Харпер.

Но я снова беру его в руки, и тут раздается звонок в дверь. Я вскакиваю на ноги. Понятия не имею, кто это, поэтому быстро привожу себя в божеский вид. Надеюсь, это мама – или что она хотя бы вернется непоздно, потому что я не смогу отправиться на ее поиски без машины, когда стемнеет. Но на пороге стоит человек, которого мне хотелось бы видеть в последнюю очередь.

Отстой.

– Нэнси, – нервно приветствую я ее, – чем могу помочь?

Нэнси – высокомерная женщина лет пятидесяти. Сколько я себя помню, она сдавала нам этот дом. Родители не хотели покупать недвижимость, потому что планировали отправиться в кругосветное путешествие, когда мы с Денеб подрастем, и выбрали аренду. Как следствие, теперь мне ежемесячно приходится видеть это лицо.

– Ты знаешь, зачем я здесь, – говорит она, скрестив руки. – Я долго терпела, но либо выкладывай деньги, либо собирайте вещи.

Я тяжело сглатываю. Вот засада.

– Я думала, мама заплатила вам сегодня утром.

– Я приходила за деньгами, но никто не открыл. Скажите спасибо, что я замок не поменяла. Вы задерживаете плату уже несколько недель.

– Я отдала деньги маме, – бормочу я. – Я была уверена, что она… что…

– Я устала от ваших оправданий, милая моя, – перебивает она меня. – Время вышло. Вы должны заплатить.

Я стараюсь успокоиться и мыслить логически, потому что она очень злится, а мне надо выиграть время для решения проблемы. Я прочищаю горло.

– Приходите завтра. Все будет. Мама… на работе, да, на работе, и вернется поздно вечером. Возникло недопонимание, но завтра утром первым же делом я все заплачу. – Я выдавливаю из себя улыбку, чтобы это не выглядело как ложь. – Деньги у нас есть, честное слово. Они просто не у меня.

Нэнси прищуривается. Я так вцепилась в дверь, что костяшки побелели. Через несколько мучительных секунд она коротко кивает, и я снова могу дышать.

– Я загляну в половине восьмого. – Она тычет в меня пальцем. – Если денег не будет, я вызову полицию.

– Мы вам заплатим, – заверяю ее я с лучезарной улыбкой.

И захлопываю дверь, прежде чем она успевает ответить.

С колотящимся сердцем я бросаюсь в свою комнату и хватаю телефон. Несколько раз набираю мамин номер, но она не отвечает. Звоню снова. «Ну же, мама, пожалуйста, возьми трубку». Я нервно мечусь из угла в угол, пока наконец спустя три гудка не раздается ее голос:

– Какие люди! Майя, солнышко!

К горлу подступает комок. Она пила.

– Привет, мама. – Я стараюсь сохранять спокойствие. – Где ты? Все хорошо?

– Все отлично! Мы со Стивом снова вместе! Он заехал за мной, пока тебя не было. Стив, милый, не хочешь поздороваться с Майей? Она звонит!

Стив. Я уже рассказала Денеб, что их отношения закончились, но ошиблась. Этот человек несколько раз кричал на маму в моем присутствии. Довольно злобно. Я не могу не волноваться за нее.

– Когда ты вернешься? – спрашиваю я шепотом. Не хочу, чтобы Стив нас услышал, хотя сомневаюсь, что ему есть дело до нашего разговора.

– Еще не знаю, милая. Не волнуйся, ты же знаешь, что у меня все под контролем.

– Да. – Я тяжело сглатываю. Я должна сосредоточиться на главном. – Хозяйка приходила.

Мама фыркает.

– Ненавижу эту женщину. Что ей на этот раз нужно?

– Чтобы мы заплатили. Мы уже на несколько недель выбились из графика. – В голову закрадывается ужасное подозрение. – Где деньги, которые я тебе дала? Она сказала, что вернется завтра.

На другом конце провода молчание.

– Мама? – повторяю я. Сердце вот-вот выскочит из груди.

– Какие деньги? – спрашивает она после нескольких минут молчания.

– Те, что я дала тебе сегодня утром, чтобы ты заплатила Нэнси. Четыреста фунтов. Мама, что ты с ними сделала?

– Я… я думала, это подарок для… для меня! И…

– Подарок? – я уже не контролирую себя.

– Я дала их Стиву, чтобы он купил кое-что, и…

– Ты отдала Стиву мои деньги? – От ненависти у меня срывается голос. – О чем ты только думала?!

– Как ты со мной разговариваешь! – кричит мама. Она прикидывается раздраженной, но я слышу, что она нервничает. – Что за неуважение! Как ты смеешь…

Я вешаю трубку, прежде чем она закончит фразу.

Мне кажется, что я задыхаюсь.

Этого не может быть.

Легкие сжимает тревога. Кажется, что сверху на меня давит весь мир. Я вытираю слезы рукой и опускаюсь на пол. Открываю коробку, которую храню под шкафом. В ней все мои сбережения. Их не так много, потому что моей зарплаты едва хватает нам на жизнь. Двести фунтов в купюрах – и все. Черт. Как она могла так поступить со мной?

Нас вышвырнут из дома, и это будет ее вина.

Следующие два часа я трачу на то, чтобы перевернуть все вверх дном.

Я ищу деньги в каждом уголке: в пальто, среди диванных подушек и даже под матрасами. Но нахожу лишь монеты, их и на буханку хлеба не хватит. Это конец. Нам конец. Зря я поехала на автобусе в больницу. Нужно было сэкономить эти деньги.

Черт, как же мне все исправить?

Жаль, что Денеб здесь нет. Единственное, что приходит мне в голову, – это позвонить своему начальнику и попросить его поднять мне зарплату, но я уже тщетно пробовала это на прошлой неделе. Те деньги были спасением. Они позволили бы нам покрыть аренду. А теперь я не знаю, как отдать этот долг с моей зарплаты. Я почти ничего не трачу, но мне же надо мыться. И что-то есть.

Выбора нет. Дрожащими руками я достаю смартфон, чтобы набрать номер своего работодателя. Однако когда я включаю экран, на нем высвечивается имя. Лиам.

«Когда она захочет кому-нибудь продать эту историю, чтобы поживиться за наш счет, разгребать последствия придется мне. Потому что с тобой вечно так».

Я в таком отчаянии, что не раздумываю дважды. Захожу в интернет, набираю в поисковике его имя и сразу же получаю сотни результатов. Выбираю сайт, где публикуют сплетни о звездах, и ищу контактный номер. Трубку поднимают со второго гудка.

– Добрый день, чем могу помочь? – говорит женский голос.

– Вы заплатите мне за эксклюзивную информацию о знаменитости? – я беру быка за рога.

Тишина. Мое сердце вот-вот разорвется. Проходит несколько секунд, и женщина спрашивает:

– О ком идет речь?

Я нервно сжимаю руки.

– Лиам Харпер.

– Прекрасно. Я слушаю.

– Сначала я хочу знать, сколько вы мне заплатите.

– Сколько тебе лет, детка? Это так не работает. – В ее голосе звучит такое высокомерие, что, не нервничай я так, не на шутку бы разозлилась. – Ты журналист?

– Нет, – отвечаю я с большой неохотой.

– В таком случае мы, очевидно, зря теряем время.

– Ни один журналист не даст вам те сведения, которые есть у меня, – поспешно говорю я, чтобы она не бросила трубку.

Пауза.

– Какого рода сведения? – настаивает женщина.

Она не уступит, пока я не расскажу подробности, поэтому я собираюсь с духом и говорю:

– Что, если я скажу, что он обманывает своих подписчиков? – Я сглатываю. – Обманывает уже давно.

Мой пульс учащен. Я в волнении впиваюсь ногтями в ладони. Лиам доверился мне, и, хоть мы не друзья, он не заслуживает предательства. Но мне нужны деньги. Если нас выгонят из дома, что будет с Денеб? И с мамой?

У меня не осталось других вариантов. Я эгоистка.

– Как тебя зовут? – спрашивает женщина через несколько секунд.

– Малена, – машинально отвечаю я.

– Мы не принимаем сплетни от неизвестных источников, Малена. Я уже говорила тебе об этом.

– Но вас это очень заинтересует, – уверяю я и молюсь, чтобы это было правдой.

Она колеблется, но в конце концов сдается:

– Я готова к переговорам, если ты раскроешь больше деталей.

Я понимаю, что победила и пути назад нет. Делаю паузу, чтобы перевести дух, прежде чем снова заговорить.

– Заплатите мне, – отвечаю я, – и я расскажу вам все, что знаю о Лиаме Харпере и его фиктивном романе.

Письма к Денеб (/)

Все цивилизации пытались объяснить происхождение Млечного Пути. Среди койсанских народов, что живут в пустыне Калахари на юге Африки, есть легенда о том, что в незапамятные времена звезд не существовало и ночью мир погружался во тьму. Тогда одна девушка – ей было одиноко, и она желала найти подобных себе, – бросила в небо горсть горящих угольков, чтобы осветить себе путь. Так появились звезды.

Я знаю эту легенду, ведь она была одной из твоих любимых. Я до сих пор помню тот вечер, когда ты впервые рассказала мне ее. Это было через несколько месяцев после папиной смерти, меня тогда начали мучить кошмары. Мама по ночам работала, и обо мне заботилась ты. Я часто просила тебя лечь со мной, чтобы не чувствовать себя одинокой. И ты не могла мне отказать. Ты забиралась в мою кровать, пока я не засыпала, а потом тихонько возвращалась к себе.

В одну из таких ночей мы лежали на матрасе и смотрели на звезды, сверкающие на потолке нашей спальни. Я молча свернулась калачиком рядом с тобой, а ты рассеянно гладила мои волосы, которые тогда были куда длиннее.

Ты рассказала мне эту историю и добавила:

– Когда-нибудь ты тоже создашь свою собственную галактику.

С тех пор, когда меня спрашивали, кем я стану, когда вырасту, я всегда отвечала, что хочу быть девушкой с углями, уроженкой африканского народа койсанов, – чтобы у меня была собственная галактика.

11
Испорченная репутация

Лиам

В дверь стучат, я со стоном зарываюсь головой в подушку. Солнечные лучи проникают сквозь шторы и бьют мне прямо в лицо. Я переворачиваюсь на матрасе. Мышцы налились свинцом. Понятия не имею, который час, но вставать не собираюсь. Хорошо, что я запер дверь. Прошлой ночью я снова допоздна вел стрим, и мне нужно наверстать упущенный сон.

Однако стук продолжается. Мне хочется выйти и размозжить незваному гостю голову о стену.

– Адам, оставь меня в покое, у меня сегодня выходной! – У меня никогда не бывает выходных, но я не в настроении терпеть его проповеди в этот час.

– Это я, засранец, – я слышу голос Эвана. – Открывай, пока отчим не выгнал тебя из дома.

Какого черта он делает здесь ранним утром? Я уже готов проигнорировать его, но стук повторяется, и мое терпение иссякает. Выругавшись сквозь зубы, я сдергиваю простыни и в несколько шагов пересекаю комнату. Открываю дверь и вижу в коридоре глупую рожу Эвана.

– Какого черта тебе нужно? – хмуро огрызаюсь я.

Присвистнув, он заходит в комнату.

– Ну и манеры у тебя, Спящая красавица. – Его улыбка исчезает, когда он видит смятую постель. Он тут же поворачивается ко мне. – Черт, ты только что проснулся?

– А ты как думаешь?

– То есть ты даже не видел?

– Что именно? – зевая, спрашиваю я.

– Черт. Ладно, тебе лучше присесть. – Он смотрит на меня с беспокойством. – Извини, дружище, но тебе это не понравится.

Я озадаченно хмурюсь. Эван достает смартфон и несколько мгновений спустя показывает мне список трендов в твиттере. Сначала я не замечаю ничего необычного, но потом на второй строчке вижу собственное имя. «Лиам Харпер» в тренде по всей стране. Строчкой ниже идет «Мишель».

– И так с самого утра. Когда я заходил в последний раз, было всего около двух тысяч твитов, а теперь их почти тридцать. Не советую тебе открывать инстаграм, там куча комментариев. И на ютубе тоже. Они повсюду, Лиам. Это полное безумие. – Видя мое недоумение, он говорит: – Они узнали. О ваших фиктивных отношениях. Весь мир знает.

Что?

То ли я не до конца проснулся, то ли новость застала меня врасплох, но мне трудно это осознать. Эван показывает мне твиты. Как он и предупреждал, их сотни. Тысячи. Каждый из них хуже, чем предыдущий. Я скольжу пальцем по экрану и читаю их все, всё еще не понимая, что они адресованы мне.

Большинство из них – оскорбления. Меня называют хайпожором и лжецом. Нас с Мишель обвиняют в лицемерии. В том, что мы использовали свою фан-базу как маркетинговый инструмент. Они собираются развернуть кампанию по дискредитации, чтобы мы потеряли все, что у нас есть, и работа уже вовсю кипит. Я забираю у Эвана телефон и открываю собственный профиль в твиттере.

У меня на тридцать тысяч подписчиков меньше, чем накануне.

Это действительно происходит.

– Но как?.. – начинаю я, и тут открывается дверь и входят Адам и мама.

Мы с Эваном инстинктивно отшатываемся, предчувствуя грозу. Адам смотрит на меня, и его глаза сверкают. Это мужчина за сорок с аккуратно подстриженной бородкой и лбом, изборожденным морщинами от постоянного стресса. Он выглядит старше моей матери, хотя на самом деле он на несколько лет моложе.

Я ничуть не похож на маму. В детстве она часто повторяла, что я вылитый отец, как будто и так было не ясно, что я родился придурком. Она высокая и стройная, у нее крашеные пепельные волосы, как у Мишель. Голубые глаза – единственное, что я унаследовал от нее. И сейчас они строго смотрят на меня. Я сглатываю. Мне конец.

– Поздравляю, Лиам. Ты по-крупному облажался, – говорит Адам. – Чем ты вообще думал?

Он часто злится на меня, но в этот раз все серьезно, раз мать соизволила покинуть свой кабинет, чтобы поприсутствовать при разговоре. Она обмахивает лицо рукой с потерянным видом.

– Быть того не может, – бормочет мама, задыхаясь. – Адам, дорогой, помоги мне сесть.

Он кидается ей на помощь, словно боится, что она потеряет сознание. Эван скептически косится на меня, но я предупреждаю его одним взглядом, чтобы он не вмешивался. Ему лучше молчать, иначе Адам обвинит и его.

– Я тут ни при чем, – заявляю я, прежде чем они успеют наброситься на меня. – Я сам только что узнал об этом. Меня разбудил Эван.

– Значит, ты должен понимать, что все плохо, Лиам. Очень плохо. Ты потерял тысячи подписчиков в твиттере и вдвое больше в инстаграме. Как и Мишель. Ваши рейтинги падают, и, если мы не разберемся с этим в ближайшее время, вам конец. – От такой откровенности у меня спирает дыхание. Я едва киваю, и он прищуривается. – Как они узнали? Ты говорил кому-нибудь?

– Нет, – решительно отвечаю я.

– Про ваш фарс вышла заметка в журнале. Все вокруг принялись делиться этой новостью, и она стала вирусной. Очевидно, что они хотят разрушить вашу репутацию. Я пытался связаться с Мишель, но ее агент все еще «оценивает ситуацию». Я не знаю, чего они ждут, мы уже должны были действовать. Я уговорю их приехать сюда, и вы снимете опровержение. Скажем, что это все выдумки фанатки. Ее слово против вашего. Ты точно никому не рассказывал?

Мое сердце начинает учащенно биться. Как такое возможно? Кто-то продал нашу историю журналу? Что за издания платят за публикацию таких вещей?

Но я знаю, что многие так делают, и еще я знаю, что есть люди, готовые на все, лишь бы заработать немного денег.

Есть только один человек, не считая Эвана, Макса, Мишель, Адама и матери, кто знал мою тайну. Только один. Я чувствую во рту горький привкус. С другого конца комнаты мой лучший друг бросает на меня взгляд, который кричит: «Я же тебе говорил». И я понимаю, что мы думаем об одном и том же.

Майя. Черт возьми, это сделала Майя.

Я ощущаю укол разочарования. Она уехала два дня назад, и с тех пор мы не общались. Я даже не знаю, получила ли она свою машину, но думаю, что да, раз она не звонила и не жаловалась. И мне неприятно осознавать, что где-то в глубине души я хотел, чтобы она мне написала. Но это гораздо хуже. Одно дело – просто не общаться со мной, другое – предать меня. Она продала мою историю мерзкому журналу сплетен.

– Я никому не говорил, – твердо повторяю я. Я игнорирую укоризненный взгляд Эвана и спрашиваю: – Ты правда думаешь, что они поверят в историю с фанаткой?

– Конечно, особенно после того, как мы найдем и засудим ее. Мы не можем подать иск против журнала. Но тот, кто сдает такие новости, принимает определенные… условия, прописанные мелким шрифтом. У осведомителя должно быть письменное разрешение на разглашение информации от упомянутых лиц – а его, разумеется, нет. Мы выиграем дело. А как только узнаем, кто это сделал, обратимся в суд – и сплетнику несдобровать. И я уверяю тебя, много времени это не займет.

Я сглатываю, когда слышу слова Адама. Черт, он и правда взбешен.

– Кем они себя возомнили? – как обычно причитает мать. – Они думают, что могут безнаказанно угробить репутацию моего сына?

Моего сына. Я уже и не помню, когда она в последний раз так меня называла. По крайней мере в частном кругу, потому что на публике она часто это делает. Кажется, она уже несколько месяцев не заходила ко мне в комнату. Вопрос репутации, скорее всего. Зачем ей притворяться, что она заботится обо мне, если вокруг нет камер?

Но не это причиняет мне боль – звучит грустно, но я уже привык. Такова моя жизнь. Меня беспокоит, что я чувствую себя дураком. Майя, конечно, не была в восторге от меня, но я думал, что мы распрощались на позитивной ноте. Стали почти друзьями. Я поделился с ней своими тайнами – про то, что ютуб больше не приносит мне радости, и про Мишель. И доверился ей, когда попросил ее помочь доказать, что я могу принимать собственные решения.

Но я ошибся. Она нанесла мне удар в спину, и теперь Адам дает мне возможность расквитаться с ней за это лицом к лицу. Уничтожить ее.

И я сделал бы это, но не могу.

Как бы мне ни хотелось вести себя как мерзавец, которым все меня считают, на этот раз я не в силах так поступить.

– Я никому об этом не говорил, Адам. Я был очень осторожен.

Хотя я неплохо умею врать, отчим не выглядит убежденным. Он поворачивается к Эвану:

– Ты что-нибудь знаешь?

Наши глаза встречаются, и мы понимаем друг друга без слов. Я знаю, что Майя ему не по душе, особенно после того, как она помогла мне разозлить Мишель, но мы не можем подставить ее под удар.

– Понятия не имею, шеф. Я был с Лиамом в ночь его дня рождения. Не подпускал его к девушкам, хоть он и рвался, кобель эдакий.

– Засранец, – ворчу я для пущей правдоподобности.

Адам фыркает, устав от нашей манеры общения. Значит, он купился на нашу ложь.

– Мне нужно сделать несколько звонков. Одевайся. Я хочу, чтобы к приезду Мишель ты был уже готов, – командует он. Затем поворачивается к Эвану: – А ты найди себе жилье. А то ты тут практически прописался.

Он берет маму за руку, и они оба выходят из спальни.

Я остаюсь наедине с Эваном и только теперь понимаю, насколько я потрясен. Всего за несколько минут моя жизнь перевернулась с ног на голову, а я так до конца и не осознал этого.

– А он в курсе, что это и не его дом? – замечает Эван.

– Спасибо, что прикрыл меня, – говорю я и поворачиваюсь к нему.

– Надеюсь, у тебя есть план.

– Есть, но мне нужна твоя помощь. Ты можешь сказать Адаму, что мы уезжаем к тебе, чтобы снять видео или что-то в этом роде? Придумай что-нибудь. Что угодно. Он должен до вечера оставить меня в покое.

– А что насчет Мишель? – спрашивает он. – Позволь напомнить, что на днях ты устроил сцену с другой своей фиктивной подружкой и теперь Мишель в бешенстве. Тогда я промолчал, но скажу сейчас: ты засранец.

Что же, заслуженно. Ничего из этого не случилось бы, если бы я осознавал последствия своих действий, но теперь уже ничего не поделаешь. Мне нужно найти способ не потерять все, что я имею.

– За это я не переживаю. Она знает только имя Майи, а без фамилии это иголка в стоге сена. Я не в курсе, подписан ли ты на Майю в инстаграме, но если да, то заблокируй ее. Нельзя, чтобы на нее вышли через нас.

Эван цокает языком, но достает смартфон.

– Жаль, у нее неплохие снимки.

Я быстро поворачиваюсь к нему.

– Ты правда на нее подписан?

– Ты в своем уме? Она же меня ненавидит! По-твоему, мне нравится, когда мне угрожают?

Прекрасно, он меня разыграл. Я с досадой отворачиваюсь и пытаюсь сосредоточиться на главном. Снимаю пижаму, открываю гардероб и выбираю футболку и узкие джинсы. Беру куртку и надеваю кроссовки. Тем временем Эван прорабатывает детали плана.

– Я могу сказать Адаму, что у тебя проблемы с желудком? – говорит он и получает от меня хмурый взгляд. – Ну а что? Так правдоподобнее.

– Ты хочешь сказать ему, что у меня диарея?

– Я уверен, он не станет задавать никаких вопросов.

Я вздыхаю и встаю. Спорить бессмысленно.

– Говори что хочешь, только чтобы он меня не искал. Я вернусь сегодня вечером или, самое позднее, завтра.

Прежде чем положить телефон в карман, я проверяю, что он заряжен. Затем я беру ключи и деньги с прикроватной тумбочки.

– Хорошо бы знать, что ты планируешь делать, – замечает Эван.

Другого выхода у меня нет, поэтому я сразу же перехожу к сути:

– Я собираюсь поговорить с ней.

– С Майей? Ты шутишь? – Он смотрит на меня как на умалишенного. – Лиам, я понимаю, что ты не хочешь разрушать ее жизнь судебным процессом, но как это решит проблему?

Все так. Я не позволю Адаму выдвинуть обвинение против нее. Он отберет у нее все на свете, и, хотя, возможно, она это заслужила, мне неприятна сама мысль, что я стану соучастником. Кроме того, я уверен, что смогу найти другой способ, как ей загладить свою вину.

Она испортила мою репутацию, но кто сказал, что я хочу ее восстановить?

– До вечера, – говорю я Эвану и выхожу из комнаты.

Майя

Я начала искать работу после аварии, когда поняла, что мама справляется со своими обязанностями не так хорошо, как говорит. Тогда я все еще училась в выпускном классе, но нужно было что-то делать. Выбора не было. Мы нуждались в деньгах. Однажды я пришла в бар, Чарльз предложил мне работу на неполный день без контракта, и я без раздумий согласилась. Я была в отчаянии.

Я до сих пор в отчаянии.

Колокольчики звенят, когда я открываю входную дверь. Сейчас 16:45, вторник, март, и посетителей не так много. Большинство приходят по выходным или после девяти вечера. Начиная с полуночи все выходит из-под контроля. Я всегда работаю двойную смену по пятницам и субботам, потому что мой босс считает, что во мне есть что-то такое, что побуждает посетителей активнее заказывать напитки на баре. Я подозреваю, что это «что-то» – задница и грудь, но притворяюсь, будто ничего не замечаю.

Я умею с ними управляться. Беспокоиться не о чем. Меня все еще не уволили, и это главное.

«Давай, Майя, ты справишься. Ты знаешь, как с этим справиться».

Я бросаю взгляд на бар, но Чарльза нигде нет. За барной стойкой я вижу только Лизу, одну из официанток. Мне бы хотелось назвать ее подругой, но на деле мы не очень близки. Она разговаривает со мной только потому, что мы проводим много времени вместе, запертые в этой дыре. Тем не менее она улыбается при виде меня. Я подхожу к ней, чтобы поздороваться, и вдруг кое-кто выходит с кухни.

Значит, у него сегодня тоже смена? Только этого мне не хватало.

– Гляньте-ка, кто у нас тут! – насмешливо восклицает он.

Светлые волосы, темные глаза и придурковатое лицо. Дерека с натяжкой можно назвать моим бывшим. До аварии мы спали вместе, но на этом все, никто из нас не искал серьезных отношений. Когда мне сообщили, что моя сестра попала в аварию, я позвонила ему, рыдая, потому что больше было некому, а он ответил, что ему некогда. И исчез на несколько дней. А пару недель спустя он написал мне, не хочу ли я провести ночь у него.

Естественно, я его послала.

С тех пор я стала для него злейшим врагом. Не знаю, зачем он тратит столько сил на ненависть ко мне: сама бы я уже давно забыла его имя, если бы он не работал здесь.

– И как же ты планируешь избежать увольнения на этот раз? – спрашивает Дерек, скрестив руки. – Чарльз рвет и мечет. Сомневаюсь, что твой трюк с рыданиями сработает.

– Займись своими делами, Дерек.

– Или отсосешь ему?

– Занять твое место? Нет, ты что, куда мне. – Я театрально прижимаю руку к груди и добавляю: – Кстати, поздравляю с прибавкой. Надеюсь, ты почистил зубы.

Отвернувшись, я завязываю фартук. Лиза неподалеку прыскает со смеху. Я мысленно поздравляю себя с тем, что она оценила мое остроумие. Уже собираюсь нагнуться, чтобы подхватить поднос и приступить к работе, как вижу, что Дерек перегородил мне путь.

– Уйди с дороги, – твердо говорю я.

– Не могу дождаться, когда он вышвырнет тебя отсюда.

– Такими темпами тебя уволят первым.

Я беру поднос и обхожу бар, чтобы обслужить клиентов. Но тут, словно в ответ на нашу перепалку, с лестницы доносится шум шагов. Я сглатываю. На втором этаже находится только кабинет Чарльза, посетителям туда вход запрещен, так что это может быть лишь он.

И действительно, не проходит и пары секунд, как появляется босс и осматривает свои владения. Его взгляд падает на меня, и он кивает в мою сторону:

– Майя, мой кабинет. Сейчас же.

Это мой смертный приговор.

Не дожидаясь ответа, он поднимается обратно. Я не обращаю внимания на сочувственный взгляд Лизы и самодовольную улыбку Дерека и спешу за ним вслед.

Чарльзу пятьдесят с чем-то лет, у него седые волосы и борода, и он целыми днями пьет у себя в кабинете. Когда я вхожу, на меня обрушивается невыносимый запах алкоголя, гораздо сильнее, чем в баре. На столе стоит пустой стакан, на полке – несколько бутылок. Воздух спертый, и почти нет света, потому что шторы задернуты. Это напоминает мне ту сцену в гостиной пару дней назад, когда мама уснула на диване.

Прислонившись к столу, босс складывает руки на груди. Я нервно впиваюсь ногтями в ладонь.

– Проходи и закрой дверь, – говорит он, заметив мою нерешительность.

Я поспешно подчиняюсь. Чарльз обходит стол, чтобы сесть, и жестом предлагает мне устроиться на одном из деревянных стульев. Я не смею ему возразить. Пауза затягивается на несколько тягостных секунд.

– Майя, Майя… – вздыхает он. – Что же мне с тобой делать?

Сердце колотится. Я не могу держать рот на замке:

– Я знаю, что не вышла на работу в субботу, но…

– Ты думаешь, что можешь прогуливать смены, когда вздумается? – перебивает он меня, и я вздрагиваю.

– Нет, – быстро отвечаю я. Я сглатываю. – У меня… у меня возникла проблема, и…

– Важнее, чем работа? Так ты ценишь свое место? Позволь тебе напомнить, что у меня есть множество заявок…

Вот она, снова. Эта угроза. Поскольку у меня нет контракта, он знает, что может уволить меня в любой момент без объяснений и последствий. И использует это в своих интересах.

– Такого больше не повторится. – Я стараюсь выглядеть спокойной и уверенной, но мне трудно не чувствовать себя маленькой, когда он пристально смотрит на меня своими строгими глазами.

– В субботу ты должна была открыть бар. Ты знаешь, что это мой выходной день и что ты остаешься за главную. В итоге бар был закрыт, пока не пришел Дерек, и я потерял выручку. Как мне возместить эти деньги, Майя? Может быть, стоит вычесть их из твоей зарплаты?

При этих словах у меня сводит живот. Мне нужны эти деньги до последнего пенни, но я беру себя в руки и говорю:

– Да.

– Это единственное, что ты сделаешь, чтобы загладить свою вину? – настаивает он.

– Нет, – мой голос дрожит, – я могу… я могу работать сверхурочно. Я буду приходить пораньше, чтобы подготовить бар к открытию, если нужно.

– И сколько?

– Неделю? – предлагаю я, но он не выглядит довольным. Отстой. – Две недели.

– Так-то лучше.

Мне хочется плакать от ярости, но я, как обычно, сдерживаюсь. Это несправедливо. Я хорошо справляюсь со своей работой, у меня нет отгулов, мне платят гроши… и все равно Чарльз при первой же возможности пытается на мне сэкономить. Гордость шепчет мне собрать вещи и уйти отсюда. Но я не могу. Мне всего восемнадцать, у меня только среднее образование и никакого опыта. На поиски другой работы уйдут месяцы.

Этого времени у меня нет. Нас едва не выселили из дома. Я не могу рисковать.

– На следующей неделе будешь работать в утреннюю смену. В субботу – полный день. Будешь убирать бар перед открытием. Воскресенье – твой единственный выходной. И я вычту из твоей зарплаты убыток за этот раз. И чтобы больше никаких прогулов. Иначе мне придется пойти на крайние меры, Майя.

– Утренняя смена? – выпаливаю я. – Но ведь тогда работает…

– Дерек. Вы будете работать вместе какое-то время. Опять будешь жаловаться?

Вообще-то я никогда не оспаривала его решения, но я выбираю промолчать. Твердо киваю и поднимаюсь со стула.

– Нет, все прекрасно. И… спасибо, – бормочу я, хотя в горле у меня першит. – Спасибо, что позволили сохранить работу.

– На здоровье. Ты же знаешь, в тебе есть что-то особенное. Используй это по максимуму.

От его дерзкого взгляда сводит желудок. Нервно кивнув, я поворачиваюсь и, не дожидаясь дальнейших комментариев, выхожу из кабинета. Уверена, он пялится на мою задницу. Фу, какая мерзость.

Ненавижу этого человека. И это место. Меня от него тошнит.

Однако это единственный способ содержать семью, а сейчас только это имеет значение. Остаток дня я как можно скорее обслуживаю столики. Не обращаю внимания на постоянные придирки Дерека и стараюсь не думать о том, что с этого момента мне придется терпеть его каждый день. Обычно у меня получалось сделать так, чтобы наши смены не совпадали, но Чарльз явно вознамерился устроить мне сладкую жизнь.

Когда до окончания смены остается минут сорок, мы с Лизой встаем за барную стойку, чтобы высушить и расставить чистые стаканы. Когда мы вместе, обычно именно она заводит разговор, в этот раз она рассказывает мне о своих занятиях танцами, а я киваю, особо не вникая. На заднем плане слышится звон дверных колокольчиков.

– О боже, – Лиза хватает меня за руку. – Горячий парень на девять часов. Смотри сама.

Я усмехаюсь. Лиза в своем репертуаре. Но, проследив за ее взглядом, я резко перестаю дышать.

Этого не может быть.

– Так, он сел за твой столик, но я беру его на себя. А ты пока заканчивай.

Прежде чем я успеваю что-то сказать, она подмигивает мне и обходит бар, направляясь к нему. Он выбрал столик в глубине, который и в самом деле относится к моей зоне обслуживания. Из-под серой шерстяной шапочки выбиваются непослушные кудри, на глазах – темные очки. На первый взгляд, довольно нелепый маскарад, но если бы не толстовка, которую он одолжил мне, когда сломалась машина, я бы его не узнала.

Думаю, именно этого он и добивается – анонимности.

Сердце вот-вот разорвется. Я озираюсь в поисках выхода, но мне уже не спрятаться. Лиза останавливается в паре метров от Лиама с кокетливой улыбкой и блокнотом в руках. Короткий разговор, а затем она возвращается ко мне.

– Каково это – быть любимицей Фортуны? – спрашивает она.

Я недоуменно моргаю.

– Чего?

– Он сказал, что хочет, чтобы его обслуживала ты.

Отстой. Полный, полный, полный отстой.

– Он сам не знает, чего хочет, – бормочу я, чувствуя, что нервы уже на пределе. – Это ты должна идти. Ты красивее, умнее и…

Но Лиза уже подталкивает меня в его сторону.

– И я буду ужасной подругой, если позволю тебе упустить такой шанс, – шепчет она мне на ухо, по-прежнему улыбаясь. – Вперед, тигрица.

С тех пор как Лиза вернулась, Лиам не перестает смотреть в нашу сторону. Что он здесь делает? Он обвинит меня в содеянном? Прилюдно устроит сцену? Поселившаяся внутри паника выворачивает желудок наизнанку. Но выбора у меня нет, так что я делаю вдох, чтобы успокоиться, и иду вперед.

И вот несколько дней спустя мы снова встречаемся лицом к лицу. Я останавливаюсь рядом с ним, Лиам снимает очки, и я наконец вижу его лицо и выразительные голубые глаза. Он окидывает меня взглядом сверху донизу, пока я дрожащими руками достаю блокнот.

– Добрый вечер, – откашлявшись, говорю я. – Что… что ты будешь пить?

– Зависит от того, какому журналу ты продашь эту информацию.

Прямо и без прикрас. От презрения в его голосе у меня сжимается сердце.

– Принести тебе меню? – Я беспокойно вдавливаю ручку в лист бумаги.

– По твоей милости против меня ополчился весь мир. Имей по крайней мере мужество признаться и взять вину на себя.

Он кладет руку на блокнот, опуская его. Я вынуждена смотреть прямо в его глаза, которые излучают гнев и разочарование. Быстро оглядываюсь, чтобы убедиться, что за нами никто не наблюдает.

– Я понимаю, что ты злишься. Но, пожалуйста, давай не сейчас, – умоляю я. – Мой босс держит меня на прицеле, и, если мы устроим сцену, меня вышвырнут отсюда. Я не могу рисковать. Мне нужна эта работа. Я знаю, что у меня нет права просить об этом, но если ты можешь подождать…

– Никакой сцены не будет. – Очевидно, он уловил отчаяние в моем голосе, потому что его тон смягчается. – Я просто хочу поговорить. Можешь сесть?

Я качаю головой, ощущая ком в горле. Отвратительная ситуация.

– Нет. Я на работе.

– Когда заканчивается твоя смена?

– Через полчаса.

– Ты приехала на своей машине? – Я ведь ничего ему не написала после того, как вернулась домой. Ни строчки, даже спасибо не сказала. Что я за человек.

– С ней все отлично. Двигатель починили. Но я не за рулем. – Мне трудно подбирать слова. – Я… я предпочитаю не ездить без острой необходимости. Бензин дорогой.

«А вождение вызывает во мне такую тревогу, что кружится голова», – добавляю я про себя. Лиам смотрит мне в глаза, и, как бы безумно это ни звучало, мне кажется, что он видит меня насквозь. Я с беспокойством крепче сжимаю блокнот.

– Ты пойдешь домой пешком? Одна, ночью?

– Да, – отвечаю я не задумываясь.

Он вздыхает и откидывается на спинку стула.

– Возвращайся к работе. Не хочу, чтобы у тебя были проблемы с боссом. Я подожду окончания смены, а потом отвезу тебя домой.

Я в упор смотрю на него, пытаясь понять, не разыгрывают ли меня. Он что, серьезно?

– Ты не обязан. – Ненавижу, когда мне делают одолжения, а мне нечем отплатить. Я могу справиться сама. В конце концов, всегда справлялась.

Лиам пожимает плечами.

– Я же сказал, что нам нужно поговорить. По пути все и обсудим.

– Если ты собираешься кричать на меня, не стоит этого делать за рулем.

– Я не собираюсь кричать на тебя, а то ты, чего доброго, меня ударишь.

Только что он швырял мне в лицо обвинения, а теперь готов отвезти домой и еще и шутит при этом? С каждым разом я все меньше понимаю этого парня. Я не улыбаюсь в ответ – мало ли что? – и настороженно смотрю на него.

– Ты разве не злишься на меня?

– Нет. Разозлился, когда узнал, но три часа за рулем помогли мне увидеть ситуацию в другом свете.

Не уверена, что мне это понравится.

– О чем ты? – спрашиваю я, но он уже не слушает.

Лиам полностью сосредоточился на чем-то за моей спиной. Меня так и подмывает повернуться, но почему-то я продолжаю разглядывать его. За эти дни я из чистого любопытства посмотрела его фотографии в инстаграме, и, как назло, вживую он еще привлекательнее. Кому вообще идут такие шапки? Никому. Это несправедливо. Кудри спадают ему на лоб, и мне хочется прикоснуться к ним, но я тут же отбрасываю эту нелепую мысль.

Я заставляю себя отвернуться, но Лиам даже не заметил на себе мой взгляд. Все его внимание поглощено чем-то позади меня, и он хмурится.

– Почему твой напарник смотрит на меня так, будто хочет убить?

У меня колотится сердце. Черт. Чарльз нас заметил?

– Сколько ему лет? – спрашиваю я, не оборачиваясь, чтобы не выдать себя.

– Двадцать с небольшим. Светлые волосы, смотрит на меня как на боксерскую грушу.

Напряжение спадает, и я закатываю глаза.

– Не бери в голову, это просто Дерек.

На этом я хотела бы закрыть тему, но теперь Лиам с любопытством переводит взгляд на меня.

– Понятно, – он прищуривается. – Дай угадаю, типичный ревнивый парень? Или бывший?

– Какая тебе разница?

– Не думаю, что ты встречалась бы с ревнивцем, так что это, должно быть, бывший. Вопрос в том, какой это бывший – из хороших или из засранцев? – рассуждает он сам с собой. Еще один взгляд на Дерека, и он заключает: – Из числа засранцев, очевидно.

Пожалуй, мне стоило бы отчитать его за вмешательство в мои дела, но меня обуревает любопытство.

– Почему ты так думаешь?

– Потому что он упустил тебя.

Лиам не придает особого значения своему комментарию, но у меня сводит желудок, и мне приходится убеждать себя, что это просто тошнота и что во всем виноват Дерек. Я нервно откашливаюсь и решаюсь нарушить молчание. Лиам не смотрит на меня, но мне немного страшно.

– Это мой бывший. И он не просто засранец, он одержим желанием испортить мне жизнь.

Лиама это, похоже, забавляет.

– Ты ведь знаешь, что он просто пытается привлечь твое внимание?

– И что? Я хочу, чтобы он оставил меня в покое.

– Теперь я точно должен отвезти тебя домой, – с ухмылкой заявляет он и кивает в сторону Дерека. – Если он спросит, скажи, что я твой парень. И подойди поближе, когда принесешь мне напиток.

– Зная его, новость о том, что я с кем-то встречаюсь, его только раззадорит.

– Но зато это будет для него как удар по яйцам, гарантирую.

Как же это заманчиво… Дерек доставал меня с тех пор, как мы разошлись, и мне так и не терпится отплатить ему той же монетой. Однако рациональная часть меня не дает мне расслабиться. Все это слишком хорошо, чтобы быть правдой.

– Что ты хочешь взамен? – спрашиваю я Лиама, потому что у него наверняка есть свой интерес.

Он снова пожимает плечами.

– В данный момент я коллекционирую добрые дела. Услуга за услугу. – Он указывает в сторону бара. – А теперь принеси мне что-нибудь выпить. Выбери то, что порадует твоего босса, я не привередлив.

Меня не отпускает плохое предчувствие, но я решаю заняться делом. Когда я подхожу к барной стойке, Лиза смотрит на меня глазами размером с блюдца. Уверена, у нее множество вопросов, но сейчас я просто обхожу ее, чтобы достать бокал. Сначала я хочу подать ему что-нибудь алкогольное, чтобы получить чаевые, но вспомнив, как нашла его пьяным в машине, передумываю.

– Он заказал персиковый сок? – Лиза хмурится.

Я прячу улыбку.

– Приверженец здорового образа жизни.

– Сплошные плюсы! У Купидона определенно есть любимчики.

– Еще один в твоем списке? – за спиной маячит Дерек. – Кто на этот раз? Безнадежный алкаш, наркоман или два в одном?

Его слова действуют на меня как удар под дых, потому что он явно имеет в виду маму и Стива. Я сжимаю кулаки. Но не успеваю я открыть рот, как вмешивается Лиза:

– Брось, Дерек, мы знаем, что парень как с картинки, но не стоит так реагировать. Завидовать нехорошо.

– Заткнись.

– Не смей так с ней разговаривать, – предупреждаю я.

Он поворачивается и смотрит на меня, вздернув брови.

– Ты правда веришь, что я ревную тебя к парню, которого ты бросишь через неделю? Это просто интрижка.

Мне неприятно думать о том, что я сейчас скажу, но отчаянные ситуации требуют отчаянных мер.

– Что ж, ты ошибся. Потому что это мой парень. – Глаза у Лизы вот-вот выскочат из орбит. Закончив наливать сок, я упираюсь стаканом в грудь Дерека. – И знаешь что? Он не только гораздо красивее и по-человечески лучше, чем ты когда-либо будешь. Он еще и целуется куда лучше тебя.

Сзади доносится смех Лизы, а я покидаю барную стойку, чтобы продолжить работу.