Kitabı oxu: «Когда пришел волшебник»

«Если мне нужны чудеса, я знаю, где их искать».

Г. К. Честертон

«Какой далекой

Кажешься ты мне,

Страна Цукуси, от которой

Нас отделяют тысячи слоев

Плывущих белых облаков в небесной дали…»

Ёсида Ёроси

Глава 1

«– …Не в добрый час мне рыбки захотелось, – сказал кавалер Юон, отодвигая от себя блюдо с обглоданными костями. На лице его заиграла мрачная ухмылка.

Затем кавалер встал и…»

Встал и… поклонился? Встал и схватился за шпагу? Встал и упал замертво? Или все-таки пожил еще немного?..

Вероника перечитала последнюю коротенькую фразу трижды, испустила долгий вздох и выключила компьютер. Затем она встала и… отойдя к окну, закурила.

Блестящий кавалер Юон, бретёр и умница, кажется, и в самом деле приказал долго жить. Впал в коматозное состояние еще в середине второй главы. С тех пор реплики кавалера не отличались остроумием, а поступки – логичностью, и, по всей вероятности, его надо было убирать из повествования и заменять кем-то другим.

Новая книга не задалась с самого начала. То ли был выбран неверный тон, то ли сюжет хромал, то ли герои попросту не желали в нем участвовать, намереваясь жить своей, неведомой автору жизнью – кто его знает? Может быть, в число причин следовало включить еще и отчаянную нехватку в собственной жизни Вероники денег, солнца, любви… сама она, во всяком случае, никак не могла понять, в чем дело.

Тоска.

Надеялась, что, проводив на лето сына к бабушке, воспрянет духом. Сдвинет наконец с места этот застрявший воз, слова польются рекой… Ничего подобного. Настроение по-прежнему оставалось упадочническим, написанный кусок по-прежнему казался неживым и скучным.

Не таким должен быть сказочный роман. Нет, черт побери, совсем не таким…

На подоконник сел воробей, скосил на Веронику круглый блестящий глазок, чирикнул и улетел.

Она хмуро улыбнулась, погасила сигарету и взглянула на часы. Пора выходить, чтобы не заставлять Антона ждать. Он обещал принести денег, напоить пивом и даже, может быть, покормить. В ресторане.

Старый, верный друг. Цены бы ему не было, если б только он не мучил ее своими вечными предложениями руки и сердца. В десятом классе начал и не успокоился до сих пор, когда обоим уже по тридцать.

Красавец Антошка, голубоглазый блондин, преуспевающий кинорежиссер, прямо-таки женский идеал. И что он нашел в этой серой мыши? – шипели еще школьные подружки. Некоторые, наверное, и теперь пошипывали, только не так откровенно.

Вероника, натягивая на себя плащ, посмотрела в зеркало, висевшее в прихожей. И вовсе она не мышь, хоть и серая. Вернее, пепельная. Короткая стрижка шапочкой, чуть вьющиеся волосы, прямой нос, хорошие глаза. Большие, меняющие цвет под настроение – от серо-грозового до бирюзового. А еще – черные брови и черные ресницы. Признак породы, говорят. Знать бы еще, какой…

Она отвернулась от зеркала, подхватила сумочку и вышла из опостылевших четырех стен на такую же опостылевшую улицу, где ее наверняка не поджидали никакие приключения, никакие встречи и никакие озарения, которые могли бы наполнить жизнь новым смыслом. Одарить, например, вдохновением и помочь разобраться в том, чего же она все-таки хочет от жизни, эта молодая талантливая писательница с неуёмным воображением и дурным характером…

* * *

Антон, конечно, уже ждал ее у метро. Издалека помахал рукой, словно боясь, что она не увидит его в толпе. Как же, как же – эта гордая золотая голова возвышалась над всеми остальными, словно одуванчик над травой. Вероника, которая и так-то не могла похвалиться ростом и дородностью, рядом с ним казалась совсем малюткой. Дочечкой…

– Ну что, горемыка, – сказал он, наклонившись и коротко поцеловав ее в щеку. – Пиво пить будем?

– А то, – сказала она. – Только не в кафе. Солнышко сегодня, благодать на улице. А что это ты меня горемыкой обзываешь?

– Ну, как же! Не пишется – по глазам вижу. Максимку опять же проводила… Он звонил? Доехал нормально?

Вероника со вздохом кивнула. Вот так всегда – угадывает ее настроение с полувзгляда, полуслова. Любовь…

– Одной беде могу помочь, – заявил Антон, покупая в ближайшем ларьке две бутылки пива. – Давай сделаем другого сынишку. Меньше будешь скучать.

– Тошка, ну не надо, а? – грустно попросила Вероника. – Может, хоть сегодня обойдешься без предложений? И без того на душе паршиво…

– Благодарю вас, Вероника Андреевна, – сухо сказал он. – Умеете вы человеку доброе слово сказать.

– Ну, извини…

Они отошли от ларьков и огляделись. Свободных скамеек не было вдоль по всей Фурштадтской. Почуяв солнышко, в этот воскресный день на улицу, кажется, вышли все, кто только был в состоянии ходить – и бабушки, и внуки, и собачники, и алкоголики, да и приличные граждане, при костюмах и галстуках, не побрезговали… Их можно было понять – май выдался на редкость дождливый и холодный, даже белые ночи казались черными из-за вечно затянутого тучами неба, и сирень не хотела расцветать. Зато сегодня грозди ее, казалось, распускались прямо на глазах…

– Да, присесть негде, – все еще сухо, не глядя на Веронику, проворчал Антон.

– Может быть, там?

Она показала на белые пластиковые столы и стулья, вынесенные из кафе и аккуратно расставленные на тротуаре под гладким зеленым тентом.

– Погонят.

– Погонят – уйдем. Или закажем что-нибудь.

– Ладно.

Они расположились за одним из столиков, и Антон раскупорил пиво. Как всегда, из той бутылки, что досталась Веронике, немедленно полезла пена. Заметив горестный взгляд подруги, устремленный на это безобразие, Антон без единого слова обменялся с ней бутылками.

Сделали по глотку, закурили.

– Рассказывай, – потребовал Антон. – Что там с твоей душой?

Вероника нахмурилась.

– Сам все знаешь. Зачем спрашивать?

Антон пожал плечами.

– Думал, может, что новенькое приключилось… Да, кстати, денежку я тебе принес, три сотни. На пару дней хватит, а потом еще подкину… Ну, давай. Вот тебе моя жилетка. Не смотри на меня такими глазами. Давай, поплачь. Девчонкам это полезно.

– Тошенька, – вздохнула Вероника, – да ничего со мной не приключается больше. Все то же, что ты уже тысячу раз слышал. Жизнь унылая и однообразная. Гонорары маленькие. Не пишется. Весна холодная. Максимка вырос и хамит без устали. Одиноко…

Она запнулась. Ой, быть сейчас предложению!

– Я молчу, – примирительно сказал Антон, тут же догадавшись, о чем она подумала. – Продолжай.

Вероника окинула его внимательным взглядом и в который раз сама себе подивилась. Почему не полюбить такого мужика? И хорош, и умен, и при деле, и при деньгах, и на руках ее носить готов, и Максимке отец что надо…

Ей стало еще грустнее. И почему она, в самом деле, все время его обижает? Язвит и щуняет, и совершенно не считается с его чувствами? Друг он ей или не друг? Неужели так трудно быть с ним помягче?

На мгновение она растрогалась. В конце концов, Антон никогда еще ее не подводил и вполне заслуживал откровенности с ее стороны. Да и что такого, если она расскажет и о последней своей глупости… мало он глупостей от нее слышал? А вдруг на душе станет легче?

– Продолжаю, – Вероника деланно усмехнулась. – Тошка… только не смейся, пожалуйста!.. у меня тоска нынче какая-то такая безысходная, сама не знаю почему. Я тебе признаюсь кой в чем… Всю свою жизнь, когда мне бывает плохо, я хожу и мечтаю… о волшебнике. Да-да, вообрази. Представляю себе, как он ко мне является, как я ему все выкладываю, и он исполняет три моих желания. Взрослая тетенька, а до сих пор мечтаю. И это помогает. Тоска уходит, надежда появляется… Понимаешь?

– Ну, – осторожно сказал Антон. – И что же у тебя за желания?

– Да ты их все знаешь, – отмахнулась Вероника. – Они меняются… в детстве были одни, теперь другие, когда-нибудь потом, возможно, будут третьи – такие же идиотские, как и нынешние. Не в них дело. Просто я заметила в последнее время, что мне не удается больше об этом мечтать. Чувствую себя какой-то дурой, как будто волшебник никогда уже не придет. И с чего я взяла, что он вообще может прийти?

– Действительно, – Антон сдвинул брови. Смеяться он вроде и не думал. – Тебе не кажется, Никушка, что это как-то уж… слишком? Ты, конечно, сказки пишешь…

– Да что ты цепляешься к моим сказкам! При чем тут они? – Вероника мгновенно разозлилась и сразу пришла в себя.

Вот это было нормально, это было в порядке вещей. Почти все их встречи с Антоном заканчивались тем, что он доводил ее до белого каления, и она уходила, хлопнув дверью. С чего она вдруг забылась?

– Я не цепляюсь, Ника! Но ты так выразилась… можно подумать, что ты и вправду веришь в волшебников…

– Верю, – упрямо сказала Вероника, и глаза ее наполнились слезами. – Верю. Только ко мне волшебник уже никогда не придет…

Антон переменился в лице. Чей-нибудь любящий взгляд сразу заметил бы, каким трогательным кажется выражение беспомощности в глазах у такого большого и красивого человека, как искренен его испуг и горячо желание помочь… чей-нибудь, но только не Вероникин.

– Послушай… но, может, твои желания вполне исполнимы и без волшебников? Может, я могу что-то сделать?..

Ответить Вероника не успела. В этот момент у нее за спиной послышался холодный, уверенный голос:

– Молодые люди, ну-ка, освободите столик.

Антон поднял взгляд, Вероника медленно повернула голову. Перед ними стоял вышедший из кафе не то охранник, не то вышибала. И смотрел на них, как на врагов, с нарочито безразличным лицом и неуловимым презрением в глазах.

Вероника на мгновение опустила ресницы. Ну почему в ее жизни все должно происходить именно так? Почему?!

– А нельзя ли повежливей? – подчеркнуто спокойно спросила она, хотя хотелось ей одновременно вспылить и разрыдаться. – Ну, там «будьте добры», к примеру, или хотя бы «пожалуйста». Мы ведь все-таки тоже люди…

– Это места для посетителей кафе. Хотите здесь сидеть – закажите что-нибудь.

– Сейчас и закажем, – примирительно сказал Антон. – Одну секундочку. Ника, что тебе взять?

– Ничего. Я хочу допить свое пиво и спокойно уйти.

– Освободите столик, – холодно повторил вышибала.

– Через несколько минут, – сказала Вероника.

– Сейчас.

Вышибала шагнул ближе.

– Уходим, уходим, – Антон успокаивающе потрепал подругу по руке. – Все в порядке.

Он поднялся, отодвинул свой стул, освобождая ей проход.

Остатки благоразумия подсказывали Веронике, что ее верный рыцарь прав. Пора сдаваться, чтобы не доводить ситуацию до абсурда. До драки, не дай Бог. Все правы, кроме нее. Но уйти просто так, не оставив за собой последнего слова?

Она начала медленно, неохотно выбираться из-за столика. И тут в голову ей пришла мысль, неожиданная и озорная, затмившая раздражение и обиду и так обрадовавшая Веронику, что сказочница даже не стала задумываться, как осуществление этой мысли будет выглядеть со стороны.

Поднявшись на ноги, она придала лицу самое надменное выражение, какое только могла, и внушительно, с расстановкой произнесла:

– Ладно. Будь по-вашему. Но примите к сведению, молодой человек, – я ведьма. И за этот стол, из-за которого вы нас выгоняете, до конца дня не сядет больше ни один посетитель!

Антон издал горлом неопределенный звук и испуганно покосился на нее.

Охранник тоже оторопел, выпучил глаза. Но всего на мгновение. Затем он скрестил руки на груди, всем своим видом давая понять, что видывал в жизни всякое, в том числе и психованных дамочек. И не отвяжется, пока стол не будет свободен.

После этого только и оставалось, что гордо удалиться и допивать пиво, стоя в тени ближайшего дерева и бросая в сторону кафе уничтожающие взгляды.

– Жаль, что я не ведьма на самом деле, – усмехнулась Вероника, настроение у которой слегка улучшилось, и поставила наземь пустую бутылку. – Вот было бы славно, если б мое грозное предсказание сбылось! Посмотреть бы в конце дня на личико этого красавца…

Вместо ответа Антон пригласил ее пообедать. А потом, сказал он, можно будет зайти в гости к некоему замечательному художнику и продолжить праздник. Простые народные средства борьбы с депрессией, сказал он, кажутся ему вернее мечтаний о каких-то там волшебниках. Я не буду сегодня звать тебя замуж, сказал он, так уж и быть. Не бойся. Голубые глаза его улыбались, рука, которую он протянул Веронике, помогая сойти с газона, была теплой, сильной и удивительно надежной. Вероника вздохнула и согласилась, потому что поняла, что сегодня ей решительно не хочется оставаться одной.

Вскоре она забыла об охраннике злополучного кафе. Обед в ресторане удался на славу, художник, обещанный Антоном, оказался человеком приятным и интересным, коньяк, который они пили весь вечер, был из дорогих и удивительно вкусный, так что тоска как будто и впрямь отступила, затаилась в ожидании более благоприятного момента.

Молодой сказочнице и в голову прийти не могло, что столик под зеленым тентом весь день, до самого закрытия кафе, оставался свободным. И что охранник выходил из кафе неоднократно и крепко чесал в затылке, сверля этот стол недоуменным взором. Он то и дело предлагал кому-нибудь из многочисленных посетителей занять за ним места. Ответом ему были непонимающие взгляды, и посетители, неизвестно почему, торопливо уходили вовсе…

* * *

Утром того же самого дня, когда случилось это маленькое, оставшееся для Вероники незамеченным происшествие, Кароль Хиббит, тридцатитрехлетний капитан из разведывательного управления Первой Лучистой армии, проснулся в холодном поту. Капитана всю ночь преследовало его уголовное прошлое.

Он полагал, что давно забыл о былой неблаговидной деятельности. От того темного времени сегодняшний день отделяли вот уже пять лет – ярких, сложных, зачастую очень утомительных, но никогда не скучных. Оказывается, нет. Не забыл.

В окно напротив кровати заглядывало еще низкое, розовое солнце, и кактус, стоявший на подоконнике, светился, притягивая взгляд. За ночь на нем распустился диковинный бледно-зеленый цветок, похожий на кочанчик капусты. Кочанчик этот, заметив, что Кароль смотрит на него, шевельнул толстыми лепестками и испустил трель, весьма похожую на милицейский свисток. Кароль вздрогнул. Если проклятое растение именно так и распевало ночью, тогда неудивительно, что снилась всяческая чертовщина. «Предупреждать надо! – сердито обратился он про себя к хозяину цветочной лавки. – Человек покупает поющий кактус согласно прейскуранту, а что получает?..»

Затем Кароль потянулся и сел в постели, протирая глаза. Да, конечно… накануне он малость перебрал, это тоже надо учесть. Неужели он надеялся, что кактус будет исполнять арии из репертуара Марии Каллас?

Тут Кароль снова вздрогнул. В раскрытое окно неожиданно влетел ворон с длинным синим конвертом в клюве. Зловещая птица сделала круг по комнате, выронила конверт – тот спланировал на постель – и вылетела вон.

Это был вызов. В управление. Капитан Хиббит почти все время держал заслон против телепатического общения – уж очень ему не нравилось, что всякий может заглянуть к нему в мысли – и начальство, зная об этой его привычке, в случае нужды присылало специально обученную птицу.

Кароль хмуро покосился на конверт и решил, что сначала взбодрится, а уж потом вскроет послание. Ведь мог же он еще спать, когда прилетел ворон?

Он нехотя поднялся с постели, принял душ, с содроганием припоминая эпизоды кошмарного сна, в числе коих было, в частности, и вязание его белых рученек за спиною, потом постоял немного перед зеркалом, разглядывая себя с головы до ног. Эта привычка тоже была наследием бурного прошлого. Мошенник на доверии (среди прочих специализаций), когда-то он часами отрабатывал жесты, взгляды, улыбки, как борцы отрабатывают боевые приемы. Небесполезные навыки приобрел, как оказалось. Они годились и сейчас, в новой жизни.

Общим впечатлением – не считая мелочей вроде мутности лица после вчерашней попойки – капитан остался доволен. В свои тридцать три он все еще выглядел мальчишкой. Тому немало способствовали маленький рост – метр шестьдесят пять – и кажущаяся хрупкость телосложения. Со спины его вполне можно было принять за подростка. Да и глядя в лицо частенько принимали, пока не обнаруживали, что волосы у него не белые, а совершенно седые. Встречались, конечно, иногда очень внимательные люди, которые могли определить возраст и по глазам, но много ли их, таких внимательных?

Среди прочих полезных умений Кароль в совершенстве владел магией изменения внешности и при желании вполне мог бы прибавить себе росту и вообще стать красавцем мужчиной, голубоглазым блондином, к примеру. Многие из его знакомых магов так и поступали и всю жизнь жили не в том обличье, которое было дано им природой. Но Кароль до сих пор устраивал себя таким как есть.

Он ослепительно улыбнулся своему отражению в зеркале, накинул на плечи халат и отправился завтракать.

– Задание, капитан, задание, которого ты так долго ждал!

Кароль Хиббит откинулся на спинку стула и сощурил глаза.

– Очень рад, кавалер-майор… но позволь узнать, какого это задания я так долго ждал?

– Не какого-то, а задания вообще, капитан. По-моему, ты засиделся в Квейтоке. Бурные ночи, и так далее… теряешь форму. И вообще изрядно распустился.

– Ну, я бы так не сказал.

– Попрошу не вольничать. Ворон доложил, что ты вскрыл письмо только через полчаса после вручения.

– Откуда он знает?

Кавалер-майор Эме Каваль оставила вопрос без ответа. Эта светловолосая красавица-ведьма с зелеными глазами и лукаво вздернутым носом обычно и сама все знала, без помощи обученных воронов и прочих средств информации. Кароль даже подозревал порой, что коллеги-разведчики исхитрились каким-то образом вшить в его родное, любимое туловище магический передатчик, дабы следить за каждым его шагом. Шпионы есть шпионы. Они всегда одинаковы, независимо от того, кем и где рождены – магами в волшебной стране или обыкновенными людьми на Земле…

– Итак, слушай, капитан. На сей раз тебе предстоит отправиться на Землю. В том самом городе, откуда ты родом – почему для этого задания и выбрали тебя – проживает некая дама. Ее имя – Вероника Андреевна Крылова. Род занятий – писательница. Наши постоянные наблюдатели оттуда докладывают, что в прошлом году она опубликовала два романа… ты слушаешь меня?

Кароль на мгновение отвел взгляд от своих ногтей, на одном из которых заметил белое пятнышко, предвещающее подарок.

– Я весь внимание.

– …два романа, где довольно подробно описывается наш мир. Это, конечно, еще не повод для подозрений – мало ли куда занесет человека фантазия, но слишком уж узнаваемы детали. Более того, она точно указывает название страны – Квейтакка – и названия некоторых городов. Наше руководство желает знать, откуда у Крыловой эти сведения. С кем из квейтанцев она встречается, кто передает ей запрещенную информацию? Поскольку ты тоже человек, как и она, да к тому же ее земляк, тебе будет проще других войти с нею в контакт. Войдешь в контакт – хоть в интимный, если понадобится – и установишь личность болтуна.

Кароль забыл о ногтях.

– Послушай, кавалер-майор, я, конечно, все понимаю… но не слишком ли это?

– Что – это?

Эме Каваль устремила на него настороженный взгляд, и выражение лица ее похолодело. Кароль замялся. Не имело ни малейшего смысла объяснять сей «железной леди», что сказанное ею может противоречить чьим-то жизненным принципам…

– Э-э-э… я хотел сказать, что… все проживающие в том городе квейтанцы должны быть нашему управлению известны. Их наверняка немного. Не проще ли побеседовать с ними?

– Уже беседовали. В том-то и дело, капитан, что никто из них даже не знаком с вышеупомянутой дамой. Следовательно, в городе находится еще кто-то, возможно, выбравшийся из Квейтакки нелегально. И этот кто-то очень интересует полковника Рон Аннона.

«Вечно полковника Рон Аннона что-то интересует», – с тоской подумал Кароль, а вслух сказал:

– Выбрать способ установления… э-э-э… контакта предоставляется мне самому?

– Безусловно. Мы тебе полностью доверяем.

«Как же!» – саркастически воскликнул про себя Кароль.

– Когда приступать?

– Немедленно. Пропуск для Стражи на твое имя уже выписан. Выходить будешь через Лигийские ворота. Адрес Крыловой – улица Шпалерная, дом сорок четыре, квартира пять. Вперед, капитан, и удачи тебе!

Кароль картинно откозырял, после чего поднялся со стула и вышел.

Задание показалось ему несложным. С новыми людьми он обычно сходился без всякого труда, разве что уж совсем бирюки и мизантропы попадались. Вызывать приятелей и приятельниц на откровенность он тоже умел. Главное – произвести должное впечатление… Боже, как давно он не производил впечатления! В этой стране, среди чертовых магов – да легче слезу из камня выжать, чем удивить кого-то из них!

Одержимый этой мыслью, капитан Хиббит первым делом отправился на склад управления. Уж что-что, а как он оденется для вылазки в свой родной город, Кароль понял сразу. И, вооружившись каталогами, представлявшими земную моду, всласть погонял кладовщиков, которые никак не могли уловить разницу между галстуками от Жана Поля Готье и Поло.

Когда, уже с пропуском в кармане, одетый в светлый летний костюм от Валентино и туфли от Балдинини, благоухая любимым парфюмом «Le mâle», он зашел в кабачок пропустить на дорожку и пропустил, в голове его сложился великолепный план знакомства с писательницей, и на душе сразу потеплело. Он выпил еще несколько рюмок коньяку и утвердился в своих намерениях окончательно. Значит, ему доверяют. Чудесно.

Затем он покинул Квейток – столицу волшебной страны. Ворота между мирами Кароль миновал в приподнятом настроении и впервые за пять долгих лет вновь ступил в перламутрово-жемчужных майских сумерках на мостовые города, знакомого ему до боли, до сладкого сердечного обмирания…

* * *

Вероника возвращалась домой поздно. По счастью, не настолько, чтобы нуждаться в провожатых, потому что с Антоном, все-таки не удержавшимся от очередного предложения, ей пришлось поссориться и расстаться, тем не менее было уже около полуночи. Набежавшие откуда-то тучи затянули бессонные в это время года небеса, ветер тревожно шумел в верхушках старых лип, стоявших вдоль ограды Таврического сада, и сказочница невольно прибавила шаг, торопясь успеть под крышу, пока не разразился очередной дождь.

На душе у нее скреблись кошки. Ко всем прочим неприятностям, неустанно питавшим в последнее время ее дурное настроение, прибавилась еще и ссора со старым другом. Совершенно ненужная ссора. И пускай он кругом неправ, но завтра надо бы как-то позвонить и извиниться…

Додумать свою мысль до конца Вероника не успела. Из-за толстого ствола дремучей липы навстречу ей вдруг выступил смутной тенью человек. Испугаться она тоже не успела. Человек этот остановился и сказал с изысканной вежливостью:

– Приветствую вас, Вероника Андреевна. Позвольте представиться – Кароль Хиббит, волшебник.

Глава 2

Поскольку Вероника, услышав это, превратилась в соляной столп, Кароль, выдержав небольшую паузу, непринужденно продолжил:

– Я заходил к вам на квартиру, но не застал. Пришлось ждать возле дома. И довольно долго. Я, право, не имел мысли напрашиваться на чашечку кофе, но разговор на улице в столь поздний час, тем более вот-вот пойдет дождь…

– Позвольте, – перебила его Вероника, мысли которой изрядно смешались. – Как вы сказали, кто вы такой?

– Кароль Хиббит, волшебник, – скромно ответствовал он.

– Ах, волшебник!

Тут только она вспомнила давешний разговор с Антоном, и сердце у нее дрогнуло. Что это – дурацкая шутка Тошки, у которого полно знакомых актеров? Кому-то из его приятелей захотелось поучаствовать в розыгрыше, и из-за другого дерева выйдет сейчас сам Антон? Сколько же ее тут ждали… погодите… с Антоном они расстались всего час назад, когда же он успел? И к чему такие шутки? Помириться хочет? Нашел способ!..

Она окинула быстрым любопытным взором стоявшего перед ней человека. Ростом невысок, строен, хорошо одет, волосы белые… в сумерках много не разглядишь. Ну, погоди, Антошечка!

– Кофе, вы сказали?

– Если вас не затруднит…

– Угостить волшебника чашечкой кофе – помилуйте! Кого же это затруднит? Сочту за честь. Пойдемте!

Вероника, хихикая про себя, подхватила шутника под руку, и через несколько минут она уже заваривала в кухне кофе, а Кароль, сидя в гостиной за круглым столом, рассматривал обстановку, пытаясь составить мнение о хозяйке по вещам, которыми она себя окружила.

В доме у сказочницы, с которой ему предстояло «войти в контакт», было уютно. Скромно, но мило. Симпатичные рисунки на стенах, забавные безделушки, книги на полках вразброд, безупречный порядок на письменном столе и пыль на экране телевизора. Темно-розовые с ручной вышивкой шторы на окнах, увядающая роза в керамической вазе… Тут вошла сама Вероника с двумя чашками на подносе, распространяя вокруг дивный аромат.

– Невероятно вкусно, – любезно сказал Кароль, сделав глоточек кофе. – Как вы его готовите?

Оба улыбались, у обоих в глазах прыгали лукавые чертики. Вероника подробно рассказала рецепт, продолжая изучать гостя. Волосы, оказывается, не белые – седые. Лицо, однако, молодое… лет тридцать с хвостиком? Глаза… глаза, как у беса-искусителя. Темные, живые, одновременно насмешливые и непроницаемые. Изящен. Кокетлив. Не красавец, но весьма обаятелен. Одет так, что невольно становится стыдно за свои потертые джинсики и купленную на распродаже майку. Где Антон его выкопал?

Она покончила с рецептом, поднесла к губам чашку с кофе. Он тоже сделал глоток и вдруг усмехнулся.

– Вы мне, разумеется, не верите. А зря. Я и вправду волшебник. И готов исполнить ваше заветное желание.

– Три, – сказала Вероника.

– Что?

– Три желания.

Он слегка поперхнулся. Быстрым движением выхватил из нагрудного кармана пиджака белый платок, обмахнул губы. Потом взглянул на Веронику с некоторым беспокойством в темных глазах.

– Ну что ж, три – так три… Выкладывайте.

– Ну, не спешите, – протянула Вероника с серьезным видом, хотя ее неудержимо разбирал смех. – Я, конечно, рада поверить, что вы волшебник, но прежде чем излагать свои заветные желания, мне хотелось бы, знаете ли, получить какие-то доказательства.

Кароль широко улыбнулся.

– Сотворить чудо на ваших глазах? А вы не упадете в обморок? Современные люди не приучены к чудесам…

– Не упаду, – сказала Вероника. – Что бы такое вам заказать?.. Может, превратитесь… ну, например, в хомячка?

Он улыбнулся еще шире.

– Рискуете, Вероника Андреевна!

– Чем же?

– Подумайте сами. Если я превращусь в хомячка, следующим вашим желанием неизбежно будет, чтобы я превратился из хомячка обратно в человека. А это уже минус два…

– Ах, вот как? Вы хотите сказать, что какое бы доказательство я от вас ни потребовала, это станет одним из моих желаний?

– Разумеется. Что же вы думали?

Она не выдержала и рассмеялась.

– Ловко! Ну, хорошо. Попытаюсь сэкономить. Сотворите букет белых роз – уж его-то точно не придется убирать туда, откуда взяли, – и я вам поверю.

– Нет проблем, сударыня, – Кароль кивнул.

Исполнить это желание для него действительно не составляло труда. Искусством телепортации он овладел в совершенстве еще в первый месяц обучения магии. Тогда оно представлялось Каролю самым полезным из всех искусств. В секундный срок переноситься из одного места в другое самому и переносить таким же образом предметы – чего еще желать бывшему вору?.. И теперь в его воображении незамедлительно сложилась простенькая цепочка: монетка из собственного бумажника – прилавок цветочного магазинчика, в котором его угораздило купить вчера поющий кактус – белые розы – круглый стол, за которым он сидит. Затем – формула.

Для эффекта Кароль театрально взмахнул рукой, и на столе перед ним из ничего появились три белые розы.

Вероника побледнела. Она смотрела на цветы, наверное, целую минуту, не в силах пошевелиться, потом сглотнула вставший в горле комок и медленно подняла взгляд на Кароля.

– Что это?

– Не фокус, – сказал он с мягкой улыбкой. – И не галлюцинация. Возьмите их в руки. Поставьте в вазу. Кажется, я вас все-таки напугал? Не бойтесь, не надо.

Он потянулся через стол и успокаивающе погладил ее по руке.

…Кое-что капитан Хиббит уже понял – когда увидел, как застыло лицо Вероники. Судя по ее реакции, эта женщина никогда в жизни не присутствовала при магическом акте. И это значило, что знакомых квейтанцев у нее нет и быть не может. Какой маг рассказал бы ей о своей стране и о себе, не продемонстрировав при этом хотя бы парочку «чудес»? Ни один не удержался бы. И, стало быть, про Квейтакку она узнала из других источников. Что же это за источники?

Задание руководства начинало выглядеть не таким простым, каким казалось вначале. Да еще и оставшиеся два желания Вероники…

Некоторые подробности ее жизни, как и краткое содержание опубликованных книг, были известны Каролю из досье, с которым он успел ознакомиться перед выходом из Квейтока. Чего может хотеть молодая, красивая женщина, в одиночку воспитывающая ребенка и отчаянно нуждающаяся в деньгах? Разумеется, денег. А еще – хорошего мужика. Богатый муж – вот тебе и оба желания сразу. «Трудно будет, но достанем», – подумал Кароль, слегка перефразировав старый анекдот. Он успел даже прикинуть, к кому из прежних знакомых, живущих здесь, он может обратиться по этому поводу. Не исключено, что дело обойдется вовсе без магии. А пока – можно немного расслабиться. «Контакт» есть.

– Кто вы? – тихо спросила Вероника.

Она так и не прикоснулась к цветам.

Вместо ответа Кароль встал, вынул из керамической вазы, стоявшей на столе, увядшую розу и выбросил ее в раскрытое окно. Небрежно воткнул на ее место свои цветы. После чего вынул из внутреннего кармана пиджака плоскую, как пачка сигарет, фляжку со своим любимым коньяком.

– Выпейте немного.

Вероника встала, как автомат, достала из серванта две крохотные хрустальные рюмки и поставила их на стол. Напряженно повернулась к Каролю и повторила вопрос:

– Кто вы?

Кароль разлил коньяк, пододвинул к Веронике одну из рюмок.

– Выпейте, – мягко сказал он. – А потом – говорите. Теперь вы мне верите?

Вероника кивнула, сделала маленький глоток, нервно облизала губы.

– Вы… вы и вправду можете исполнять желания? – спросила она чуть охрипшим голосом.

Глаза ее потемнели, и ни с того ни с сего мысль об «интимном контакте» показалась капитану Хиббиту весьма соблазнительной. Но он отогнал ее усилием воли.

– Разумеется. Для этого я здесь.

– Но как… откуда вы здесь взялись? Как вообще узнали о моем существовании? И почему пришли именно ко мне?

Ко всем этим вопросам капитан был готов.

– У нас, у волшебников, есть свои тайны, знаете ли. Позвольте мне не отвечать.

«Не это ли самое большое чудо на свете? – иронически подумал он про себя. – Магическая разведка, которой известно все про всех …»

Выпив коньяку, Вероника чуть-чуть расслабилась. Дрожащей рукой взяла из предложенной Каролем пачки сигарету, он щелкнул золотой зажигалкой «Данхилл», и оба закурили.

– Итак, я слушаю вас, Вероника Андреевна, – напомнил Кароль, отгоняя ладонью дым от лица. – Час уже поздний, вы, наверное, устали. И мне не хотелось бы злоупотреблять вашим гостеприимством.

– Ах да, – спохватилась она. – Вы, должно быть, торопитесь. Но позвольте мне собраться с мыслями. Одно желание я уже истратила, теперь надо сообразить…

– Пожалуйста, пожалуйста. Я подожду. Еще коньяку?

– С удовольствием.

Мысли у Вероники разбегались в разные стороны, и собраться с ними было совсем непросто. Уже одно то, что напротив за столом сидит волшебник, могло выбить из колеи кого угодно, даже самого хладнокровного человека, каковым она отнюдь не являлась. Но зря она, что ли, мечтала столько лет о подобной встрече? Страх упустить этот уникальный, единственный и неповторимый шанс заставил ее взять себя в руки. И поскольку выбора перед ней практически не стояло, размышляла Вероника недолго.

Без малейших колебаний она решила променять на розы третье и не самое главное свое желание, касавшееся материального благополучия. Что уж теперь поделаешь! Остальными двумя мечтами – теми самыми, из-за которых Антон, да и другие близкие друзья посматривали на нее порой с жалостью, как на умственно отсталого ребенка, – пожертвовать было никак невозможно…

– Во-первых, – ужасно волнуясь, медленно начала Вероника, – я хочу побывать в Квейтакке. В мире, о котором я пишу свои сказки.

Розовые шторы внезапно всколыхнул сильнейший порыв ветра, ворвавшийся в раскрытые окна. Темный двор за ними озарился голубым электрическим светом молнии. Затем раздался неистовый грохот.

– Во-вторых…

Вероника подняла руки, расстегнула серебряную цепочку на шее и положила на стол перед Каролем плоский овальный камушек темно-синего цвета, усыпанный светлыми искорками, словно ночное небо звездами. В верхней его части мягко переливался врезанный в камень крохотный перламутровый кружок – луна.

– Я хочу, чтобы вы помогли мне найти человека, который увидит в этом талисмане изображение летящего дракона.

И снова сверкнула молния, и следом ударил оглушительный гром.

Затем с небес стеной хлынула вода. Под шум дождя и затихающие раскаты грома Вероника, не сводя глаз со своего чудесного гостя, напряженно ждала ответа. А гость молчал.

«Что делать? – с тихим ужасом спрашивал себя Кароль. – Доигрался… в который раз!»

Больше всего ему хотелось встать и убежать. Но это было невозможно. Вернуться в Квейток и доложить, что провалил задание?! Да ни за что на свете!

Проваленное задание – это еще полбеды. Дела обстояли куда хуже. Невообразимо хуже. Во что он вляпался, вот бы знать?

Вероника, разумеется, не заметила связи между своими словами и сопровождавшими их громом и молниями. Но для Кароля это было прямым указанием на то, что он попал в ловушку обратного эффекта. Сказав: «Я сделаю, я исполню», он уже не мог не сделать и не исполнить. И переложить эту работу на чьи-то чужие плечи тоже не мог.

Если б он только знал… но кому бы в голову пришло, что у этой дамочки окажутся такие желания? И что именно в этот момент придут в движение дремлющие силы рока и станут свидетелями его неосторожного обещания? Ох, уж эти силы… никогда они не были симпатичны и интересны капитану Хиббиту, привыкшему полагаться вовсе не на судьбу, а исключительно на изворотливость ума и ловкость рук!

Кароль машинально плеснул в рюмку еще коньяку, выпил. Заставил себя расслабиться. Не рано ли паниковать? Все-таки и ум, и руки пока при нем, никуда не делись. К тому же появился недурной повод завязать интересующий его разговор…

Он бросил на Веронику короткий взгляд и откашлялся.

– Итак, вы хотите побывать в Квейтакке? В мире, о котором пишете? Вы полагаете, что он существует на самом деле?

– Да, – просто сказала Вероника.

– Откуда такая уверенность?

Она закусила губу.

– Ну… может быть, это и не уверенность вовсе… скорее, даже знание.

Кароль снова напрягся, стараясь не выдать свою крайнюю заинтересованность. Батюшки, неужели ему все-таки удастся выполнить задание?

– Понимаете, я верю во многое из того, что большинству людей кажется чушью, – продолжала между тем Вероника. – Например, в сны. Квейтакку я впервые увидела во сне несколько лет назад. С тех пор она снится мне постоянно. Причем настолько реалистично и детально, что у меня нет никаких сомнений в ее действительном существовании. Трудно объяснять такие вещи… но когда я пишу об этом мире, подробности всплывают у меня в голове подобно воспоминаниям, я их вовсе не придумываю. И что-то внутри меня говорит, что все это – чистая правда. Других доказательств мне не надо. Квейтакка существует, я это знаю.

– Хм, – настороженно сказал Кароль. – Это наводит меня на мысль…

Тут он спохватился. Мысль, на которую навели его слова Вероники, следовало приберечь для кавалер-майора Эме Каваль.

– В отличие от большинства людей я вас понимаю, Вероника Андреевна, – поспешно добавил он. – Ваше желание, безусловно, будет исполнено, но… дайте мне немного времени. Я тоже должен убедиться в том… что ваша Квейтакка существует. Завтра я позвоню и…

– А второе желание?

Кароль, уже привставший было, чтобы выйти из-за стола и бежать отсюда, бросил взгляд на синий камень с перламутровым кружком и снова опустился в кресло.

– Очень редкий лазурит, – со вздохом сказал он. – Мечта коллекционеров. Что он значит для вас? И почему кто-то должен увидеть в нем… как вы сказали, дракона?

– Летящего дракона.

Вероника подняла камень и любовно провела пальцем по поверхности.

– Многие друзья посмеиваются надо мной за веру в легенды… Но это – фамильная драгоценность, что-то вроде талисмана. Принадлежит нашей семье с незапамятных времен и передается по наследству по женской линии. Семейное предание гласит, что женщины нашего рода должны выходить замуж только за мужчин, которые увидят в нем изображение летящего дракона. Об этом мне рассказывали мать и бабушка, которые никогда не были замужем. Потому что не встретили таких мужчин. Детей рожали, что называется, от проезжего молодца. Еще они говорили, что если мои прабабушки нарушали запрет, они были крайне несчастливы в браке. Поэтому я тоже… хоть и обзавелась ребенком от симпатичного человека, но замуж выходить не стала. Уж если даже моя очень земная и прозаичная мама не решилась ни с кем связать свою судьбу… да вы возьмите его в руки, взгляните на него! Сами почувствуете!

Кароль неохотно протянул руку, и каменный овал лег ему в ладонь.

Лазурит был странно теплым – от рук Вероники? Вряд ли, она прикасалась к нему лишь кончиками пальцев. Значит, скрытая магия. Затем капитан ощутил еще и легкое покалывание в ладони, подтвердившее его подозрения. Он бросил беглый взгляд на звездную поверхность талисмана – никаких драконов, затем перевернул другой стороной. И там, на другой стороне, неожиданно увидел кое-что, показавшееся ему весьма и весьма любопытным.

Это «любопытное», похоже, полностью подтверждало мысль, на которую навел Кароля рассказ о снах Вероники. И не исключено, что свое задание он мог считать уже выполненным…

– Вас заинтересовала надпись? – услышал он голос сказочницы и поднял глаза. Вероника смотрела на него с каким-то непонятным выражением на лице. Каролю отчего-то показалось, что это разочарование. – Увы, ни мать, ни бабушка не знают, на каком она языке и о чем в ней говорится. А хотелось бы знать!

– Мне тоже, – пробормотал Кароль. – Вы позволите ее срисовать?

– Разумеется. Так вы поможете мне?

– Что? А, найти того, кто увидит дракона… Конечно, помогу, – с тяжелым сердцем сказал капитан Хиббит, ощущая себя в этот момент персонажем кошмарного сна – первоклассником, которому предстоит сдавать экзамен по алгебре.

Вероника принесла с письменного стола лист бумаги и карандаш. Тщательно перерисовав причудливую вязь букв, не похожих ни на один земной алфавит, Кароль спрятал сложенный вчетверо листок в карман пиджака и поднялся из-за стола.

– Теперь разрешите откланяться, Вероника Андреевна, – сказал он. – Я позвоню вам завтра и скажу, где и когда мы встретимся, чтобы начать заказанное вами путешествие. Надеюсь, это будет путешествие именно по Квейтакке, раз уж вы так уверены, что она существует. Спокойной ночи и приятных снов!

* * *

Вырвавшись наконец на волю, он поспешно телепортировался в район Новой Голландии, к Лигийским воротам. Ни желания, ни настроения бродить по родному городу у капитана Хиббита уже не было, тем более что гроза к тому времени перешла в мелкий занудливый дождичек, грозивший испортить выданные на складе костюм и туфли. Предъявив Страже пропуск, он быстренько перенесся в столичный город Квейток, в собственную квартиру на улице Гобеленов, и, вместо того чтобы лечь спать, уселся в самом мрачном расположении духа пить коньяк и обдумывать свои дальнейшие действия.

Задание – ладно, с этим все ясно. Кавалер-майор будет довольна, и, надо надеяться, полковник Рон Аннон – тоже. Но буквально с завтрашнего дня Каролю требовались отпуск – неизвестно, на какой срок – и глухая конспирация. Коллеги-разведчики должны были потерять его из виду всерьез и надолго.

Остроумная затея представиться волшебником обернулась для Кароля крутыми неприятностями.

Начать с того, что у него не было никакой возможности провести эту женщину в Квейтакку легально. Чтобы вымолить у начальства официальное разрешение, пришлось бы для начала признаться в том, какой оригинальный способ он выбрал для «установления контакта». Это само по себе грозило суровым наказанием – он не имел права обнаруживать свое магическое уменье перед иномирянами, да к тому же все официальные пути, как любая бюрократия, занимали немало времени. А что же это за волшебник, который исполняет желания через месяц, а то и через два?

Стало быть, оставался только контрабандный путь. Каковой требовал от капитана квейтанской разведки Кароля Хиббита, обязанного быть лояльным по отношению к приютившей его стране, вполне определенных криминальных действий.

Это капитана не страшило. К подобным ситуациям ему было не привыкать, и с первым желанием Вероники он надеялся как-нибудь да справиться. Куда хуже обстояли дела со вторым заказом – в поисках ее загадочного суженого Кароль категорически не мог обойтись без посторонней помощи. И то сказать – где он может находиться, этот драконовидец? На Земле? В Квейтакке? В каком-нибудь вовсе постороннем мире? Как прикажете вести поиск – совать чертов лазурит под нос каждому прохожему? Никакого отпуска не хватит, даже длиною в жизнь.

Оставалось надеяться лишь на то, что надпись на камне, если ее удастся расшифровать, даст какую-нибудь ниточку. Расшифровкой Кароль и решил заняться в первую очередь, благо все равно собирался с утра предъявить сии загадочные письмена своему начальству. На всякий пожарный случай он снял с них копию для себя, затем набросал приблизительный план действий на завтрашний день и, наконец, чувствуя немалое головокружение не то от коньяка, не то от гнусной ситуации, в которую влип, как всегда, по собственному легкомыслию, отправился почивать.

Правда, перед тем как заснуть, ему пришлось еще, проклиная все на свете, вынести из спальни кактус, продолжавший заливаться милицейскими трелями, и запрятать его в дальний угол кладовой…

Глава 3

Чудеса, как оказалось, гораздо легче придумывать, чем видеть собственными глазами.

…С утра встреча с волшебником представилась Веронике не то пьяным бредом, не то порождением депрессивного состояния и воспаленного воображения. Это, естественно, было первое, о чем она вспомнила, открыв глаза. И сразу же ей стало очень не по себе. Что лучше – выйдя сейчас в гостиную, не увидеть роз на столе (и убедиться, стало быть, что разговор с Каролем всего лишь галлюцинация, плод белой горячки) или же увидеть их? Последнее означало, что ей придется изрядно потрудиться, чтобы в мире, вставшем с ног на голову, расставить все по своим местам. Одно дело – мечтать о чуде, и совсем другое – жить внутри сбывшейся мечты…

Не решаясь встать и проверить, она некоторое время таращила глаза то в потолок, то в окно, за которым опять с тихим шорохом сеялся с неба дождь. Наконец ей сделалось невмоготу дальнейшее пребывание в неизвестности. Вероника решительно поднялась и, обмирая от волнения, прямо в пижаме проследовала в гостиную.

Розы были на месте. Стояли себе в вазе, куда воткнул их накануне Кароль, и в полумраке пасмурного утра, кажется, даже слегка светились…

Вероника, вздохнув, остановилась на пороге. Значит, это правда. Все было на самом деле. Волшебник, и разговор с ним, и обещание позвонить… Она бросила быстрый взгляд на телефонный аппарат. И поняла, что не сможет отлучиться сегодня из дому даже и на минуту.

Руки у нее задрожали. Она поставила телефон на предельную громкость, чтобы, не дай Бог, не прозевать звонка, пока будет торчать в ванной или в кухне, и занялась привычными утренними делами, совершенно не соображая, что делает. Почистив зубы, вынесла тюбик с пастой из ванной и аккуратно убрала его в холодильник. Насыпала в джезву чая вместо кофе. Когда запахло жареной «Принцессой Канди», спохватилась, начала заново и сварила себе кофе такой крепости, что пришлось разбавить этот ужас кипятком. Затем, зажав в зубах сухарик, попыталась его прикурить. Тогда Вероника поняла, что ей надо как-то успокоиться и взять себя в руки.

Необходимо было до времени выбросить мысль о волшебнике из головы. Он ведь мог позвонить и вечером. Что же ей, с ума сходить целый день?..

Покончив с завтраком, Вероника попыталась заняться уборкой. Но получалось это у нее неважно. Взгляд попеременно притягивали то розы на столе, то упорно молчавший телефонный аппарат, и в результате она трижды стерла пыль с телевизора, забыв проделать ту же процедуру с любимым компьютером.

«Может, поболтать с кем-нибудь? – Она в сердцах отставила швабру. – Если услышит, что занято – перезвонит! Пусть не думает, что я сижу тут у телефона как дура…»

Мысль блистала типичной женской логикой, но Веронику это не смутило. Для нее такая мысль была совершенно естественной.

Вероника не забыла замирания сердца, которое испытала вчера, когда Кароль взял в руки ее талисман. Совершенно неизвестно с чего, но в тот момент ей вдруг захотелось, чтобы этот странный, элегантный волшебник с седой головой и молодым лицом… увидел дракона. Разумеется, он ничего не увидел, и, безусловно, все, что ни делается, – к лучшему, но… Вероника еще не простила себе самой ни внезапной надежды, ни последовавшего разочарования и потому, следуя все той же пресловутой женской логике, слегка сердилась на Кароля.

Так, кому бы позвонить? Антону, конечно… надо извиниться перед ним за вчерашнее. Если все, что случилось ночью – правда, если не сегодня-завтра она отправится в совершенно невозможное, фантастическое путешествие в мир магов – кто знает, когда она вернется домой? Нехорошо, если он будет дуться на нее все это время. Да еще начнет искать… Кстати, не мешало бы предупредить всех близких друзей, что она может уехать. Чтобы тоже не искали.

Без долгих размышлений Вероника набрала номер Антона и, едва услышав в трубке его голос, начала с места в карьер:

– Тошенька, родной, не сердись на меня, пожалуйста!

Он помолчал немного, потом нехотя сказал:

– Уже не сержусь. Но…

– Вот и хорошо! – обрадовалась Вероника. – Я тебя очень, очень люблю. Послушай…

– Нет, это ты послушай, – перебил Антон. – У меня, кажется, намечается отпуск. И я подумал – что если нам вместе съездить в Крым? Ты ведь давно там не была?

Вероника чуть не застонала вслух. Опять он за свое!..

– Не могу, – решительно сказала она. – Я еду совсем в другое место и как раз хотела тебя предупредить…

– Ника, – голос у него вдруг изменился, стал низким и очень серьезным. – Ладно. Бог с ним, с Крымом, поезжай куда хочешь. Но выслушай меня до конца, пожалуйста, хоть один раз в жизни! Я давно хочу сказать – мне не нравится то, что с тобой происходит. Нет, я все понимаю, конечно, ты сочиняешь сказки, это накладывает свой отпечаток – фантазии там, то да се… но ведь ты и вправду взрослая женщина! И должна знать, что книжки – это одно, а реальная жизнь – совсем другое. Нельзя жить фантазиями. Это смахивает на безумие. Рядом с тобой есть мужчина, настоящий, нормальный, который любит тебя всю жизнь и который в состоянии в одно мгновение решить все твои проблемы! Ты же носишься с какими-то драконами, волшебниками… сколько можно верить в эту чушь?

– Чушь?!

Она завелась с пол-оборота. Антону это всегда удавалось – довести ее до белого каления в считанные секунды. А уж сегодня, после пережитого чуда, услышать такое!.. И Вероника забыла об осторожности.

– Чушь, говоришь? Да что ты об этом знаешь? Ты даже представить себе не можешь… Я, значит, полоумная сказочница? А я… а ко мне, между прочим, все-таки пришел волшебник!..

Тут она опомнилась и прикусила язык, но было уже поздно. Несколько мгновений в телефонной трубке стояла мертвая тишина, потом Антон медленно произнес:

– Этого-то я и боялся. Ты окончательно съехала с катушек? Или какая-то сволочь догадалась наконец соврать, будто видит твоего мифического дракона?

– Нет, – ее бросило в жар. Дался ему этот дракон! – Он просто обещал… – и Вероника опять прикусила язык. Да куда же ее несет, в самом деле? Нет, чтобы сказать – пошутила, мол…

– И что же он тебе обещал?

В голосе Антона звучала нескрываемая ирония. И Вероника опять завелась.

– Исполнить мои желания, что же еще!

– Ах, да. Ну, наконец-то я понял. Туповат стал на старости лет, извини. Ладно, желаю тебе удачи, дорогая. Исполнения желаний, здоровья, счастья. Счастливого пути в том числе. Пока.

В трубке послышались короткие гудки.

– Дурак! – сказала Вероника. – Ничего-то ты не понял. Слава Богу!

Лиха беда начало…

Минут пять Вероника еще мысленно ругалась с Антоном, потом плюнула и снова схватилась за телефон. Позвонила любимой подруге Анке. Сообщила, что уезжает на несколько недель, куда – еще не решила. И, не удержавшись, потому что неслыханная, небывалая тайна так и распирала ее, добавила:

– Я еду не одна.

Короче, проговорившись один раз, во второй не проговориться было просто невозможно. Все-таки любимая подруга!..

Анка не стала высказывать предположений о том, что Вероника сошла с ума, во всяком случае, вслух. Но, разумеется, отнеслась к рассказу о волшебнике достаточно скептично, чтобы Веронике нестерпимо захотелось предоставить ей доказательства. Таковых, однако, не было. На чудесных белых розах Кароля не стояло клейма «Изготовлено магическим способом»…

– Пусть он возьмет меня тоже в Квейтакку, – хмыкнула Анка. – Тогда я, может быть, и поверю.

В запальчивости Вероника обещала перезвонить ей, когда договорится с волшебником о следующей встрече. И, только положив трубку, начала соображать, что натворила.

Антон, Анка, Полина, Татьяна, Юрочка… уже через час все будут знать о том, что она спятила. Незамедлительно соберется консилиум. И если вдруг ей понадобится выйти из дому, все они попрутся за нею. Она живо представила себе следующую картину – Кароль стоит… ну, скажем, где-нибудь возле Новой Голландии, на берегу речки Пряжки… и видит приближающуюся Веронику, за которой плетется целая вереница друзей и приятелей…

Веронике даже дурно сделалось.

И в этот момент зазвонил телефон.

Она подпрыгнула от неожиданности, затем поспешно схватилась за трубку и трясущейся рукой поднесла ее к уху.

– Вероника Андреевна? – услышала она знакомый мягкий голос с чуть мурлыкающими интонациями. – Здравствуйте, дорогая. Это Кароль. Если вы готовы в дорогу, я жду вас через час на набережной Пряжки… ой нет, извините. Не на Пряжке. На набережной Обводного канала, возле железнодорожных мостов…

* * *

Капитану Хиббиту все-таки не до конца изменило его обычное везение, почему он и сумел позвонить Веронике в столь урочный час. Хотя готовился капитан к самому худшему.

В управление – доложить о результатах вылазки – он явился аж в половине седьмого утра. Предполагая, что денек предстоит небывало хлопотливый, решил начать его как можно раньше…

Эме Каваль выслушала отчет и подняла на Кароля удивленный взгляд.

– Талисман со скрытым драконом? Браво, капитан. Как тебе это удалось? Всего за одну ночь?

– Секрет, – самодовольно сказал Кароль и кивнул в сторону листка бумаги, лежавшего на столе между ними. – Это действительно староквейтанский? Я не ошибся?

– Ну, разумеется, не ошибся, – с легким раздражением в голосе ответила Эме, снова склоняясь над добытым им важным документом. – Чему тебя учили пять лет?

– Уж всяко не лингвистике, – проворчал Кароль. – Я и на современном-то вашем языке могу читать только приказы да вызовы. А на старом…

Кавалер-майор его уже не слушала.

– Стало быть, в роду у Крыловой были квейтанцы, – сказала она, разглядывая каракули на листке. – Это все объясняет. Она просто обязана обладать телепатическими способностями. И, возможно, даже кое-какими мелкими магическими уменьями. Судя по языку надписи, талисман изготовлен не менее тысячи лет назад, и, значит, предком Крыловой стал кто-то, эмигрировавший еще до закрытия проходов. Надо срочно доложить Рон Аннону, пусть попросит архивариусов проследить родословную и составить генеалогическое древо.

– А о чем в ней говорится, в этой надписи? – осторожно спросил Кароль.

– Не могу сказать точно, – буркнула Эме, делая какие-то пометки рядом с витиеватыми буквами. – В нескольких местах неразборчиво… то ли ты срисовал коряво, то ли надпись попорчена временем, непонятно.

– Ну, хоть в общих чертах?

– В общих… Это заклинание, составленное в стихотворной форме, как обычно и делалось в те времена. «Именем… Отца» – имя отца, как таковое, практически не читается, только одну букву и можно разобрать – «м». Да, кажется, пострадали и все имена собственные… стало быть, именем какого-то Отца «связываю сердца. На …ой горе» – вот опять! – «дочери рода»… угу… «станет супругом тот, кто ведет»… угу-гу-гу… «род. Память»… угу… «и Кровь – единственная любовь». Примерно так. Заклинание на счастливое супружество, как я понимаю.

– Единственная любовь, – задумчиво повторил Кароль. – Угу. А какое отношение имеют к супружеству драконы?

– Черт их знает. Вообще-то они моногамны и живут устойчивыми парами.

– То есть? – вежливо удивился Кароль. – Ты хочешь сказать, кавалер-майор, что они где-то живут?

– Разумеется, капитан. У нас в Квейтакке. Ну, ладно, содержание надписи не так важно, главное – она является доказательством происхождения дамы…

Кое-как переварив известие о драконах, живущих в Квейтакке – ни разу не слышал об этом за пять лет! – Кароль взял себя в руки и безразличным тоном поинтересовался:

– Что вы думаете делать дальше? Откроете девушке тайну ее происхождения?

– Зачем?

– Ну… вам же надо прекратить дальнейшую утечку информации? А если Крылова будет и впредь считывать ее телепатически и продолжать писать свои «сказки»?

Эме Каваль задумалась на целых шесть секунд.

– Не знаю, – буркнула она наконец. – Пусть решает полковник. В конце концов, можно попробовать ментальное вмешательство. Перекрыть телепатические каналы…

– Фи, – сказал Кароль. – В земных триллерах это называется промыванием мозгов. Грязное занятие. Лучше бы рассказать все как есть и попросить…

– Что это с тобой, капитан?

– Извини, – спохватился Кароль и мысленно обругал себя идиотом. Нашел, с кем говорить о грязных занятиях! И правда, что с ним творится в последнее время? Промах за промахом… – Не выспался сегодня, вот и несу незнамо что.

– Ты часом не влюбился?

– Эме! Ты же меня знаешь.

– Все, что я о тебе знаю, – ты не женат и не имеешь постоянной подруги.

– Как и положено настоящему разведчику, – ухмыльнулся Кароль.

– Ну что ж, настоящий разведчик… благодарствую. Свободен!

– А награда?

– Какая еще награда?

– Отпуск и премиальные за блестяще проделанную работу.

– Нет, каков наглец! – сказала Эме. – До последнего задания ты два месяца валял дурака за казенный счет, уже забыл?

– Сегодняшняя ночь стоила мне года жизни, кавалер-майор.

Говоря это, Кароль был серьезен, как никогда. Но Эме Каваль, естественно, сочла его заявление шуткой.

– Свободен, капитан, – повторила она. – И никаких отпусков!

К отказу Кароль был готов. Как уже говорилось, он был готов ко всему. Капитан Хиббит успел смириться даже с тем, что Вероника Крылова действительно станет его последним заданием, и мысленно распрощался со своей блестящей шпионской карьерой.

К несчастью, полковник Себастьян Герьер, чьим протеже был Кароль, находился в отсутствии. Как это водится у военных, в страшно секретном отсутствии. А жаль – Герьеру Кароль мог довериться абсолютно, и тот обязательно пришел бы на помощь. Совершенно непонятно, по каким причинам сей могущественный маг проникся пять лет назад симпатией к заурядному мошеннику с Земли, но факт остается фактом – проникся. И даже вывел в люди. И опекал до сих пор.

Вот именно, мрачно сказал себе Кароль. До сих пор. Пока ты не сунулся куда не надо. И то, что Себастьяна именно сейчас нет на месте, вполне естественно и закономерно. Потому что в этой ситуации тебе не поможет никто. И ведь тебя предупреждали об обратном эффекте. Учили думать, что говоришь, и следить, в какой именно момент открываешь рот. А ты пренебрег целыми тремя магическими принципами: не придал значения дурным сновидениям в ночь накануне – раз, ради дешевого эффекта назвался волшебником – два, и не обратил внимания на то, что за окном в решающий миг собиралась гроза – три. Попал как кур в ощип. Понадеялся на банальность людского мышления. Вот и расхлебывай теперь, умник!

Надпись – и та подвела! Что бы могли означать все эти «угу-гу» кавалер-майора? Эме Каваль такие подробности не интересовали. Но Кароль нутром чуял, что именно в нечитаемых местах и кроется путеводная нить к загадочному драконовидцу.

Странно, однако, что время не пощадило как раз названия горы и родовых имен. Очень странно…

Невзирая на унылые свои мысли, капитан Хиббит, покидая управление, испытывал легкий сладостный трепет во всем существе и волнующий холодок под сердцем. Так бывало всегда, когда он собирался очертя голову броситься в лихую авантюру – и неважно, какие опасности и трудности поджидали на избранном пути!

Первым делом он заскочил домой и позаботился о том, чтобы обеспечить себя самой мощной защитой, как заклинательной, так и амулетной. Чтобы коллеги-разведчики не смогли добраться до него ни по воде, ни посуху. Ни ментально, ни физически. Ибо следующий его шаг относился уже к числу подлежащих запрету и гонениям…

Знакомство с лешим Ёррой – одним из великого множества квейтанцев, с которыми за прошедшие годы Кароль успел сойтись довольно близко, – не могло служить украшением ничьей репутации, а тем более репутации мага, коему поручено стоять на страже порядка. Уроженец легендарного Бросельянского леса, родные пенаты Ёрра покинул еще на заре своей очень туманной юности – в угоду низменным инстинктам и страсти к сомнительным приключениям. Проще говоря, Ёрра являлся выдающимся представителем квейтанского преступного мира. Чаще всего он занимался контрабандой, хотя время от времени не брезговал и другими специальностями.

По этой самой причине Кароль не рискнул связаться с ним телепатически. Ментальная связь – довольно уязвимое средство сообщения, особенно когда желаешь скрыться от всех и вся. Он только проверил, чисты ли окрестности любимого местонахождения Ёрры, и перенесся туда, уповая на везение. И везение в кои-то веки не подвело – леший оказался дома.

Через пятнадцать минут после того, как капитан Хиббит распрощался со своим начальством, он стоял уже в глухом переулке под гордым названием Лебединый, перед небольшой лавчонкой, над которой красовалась облезлая вывеска «Скупка краденого».

Вывеска гласила чистую правду. Хотя многие благонамеренные квейтанцы считали ее остроумной шуткой…

На задворках лешачьих владений располагался огороженный сад, беспорядочно заросший светло-голубыми кустами вощаника, в которых хозяин хранил кое-какие товары – вощаник обладал загадочным свойством отбивать запахи. Сад обнимал лавочку справа и слева, и Кароль перед тем, как войти, успел заметить за высокой оградой несколько темных стремительных теней, активно обживающих густой кустарник.

– Привет, колобок, – сказал он, остановившись на пороге. – Что это за волчары носятся у тебя на заднем дворе?

– Привет, мошенник, – пробасил леший, фигура которого и впрямь напоминала названный Каролем предмет, только обросший длинным бурым волосом. – Это не волчары, это доберманы. И не спрашивай, где я их достал.

– Не буду, – кивнул Кароль.

Задаваться подобными вопросами он и не собирался, хотя доберманов в Квейтакке не водилось со дня ее сотворения. Капитан прекрасно знал, к кому шел.

– Что за нелегкая тебя принесла? – поинтересовался Ёрра, выуживая из тайника под прилавком контрабандное виски «Джонни Уокер».

– Не поверишь, но у меня возникла к тебе нужда, ты, старый обормот!

– Кабы я не сидел на стуле, так свалился бы от удивления, – сказал Ёрра, выставляя на прилавок стаканы. – И что тебе нужно на этот раз?

– Так, пустячок, – небрежно сказал Кароль. – Всего лишь маленькое, славненькое одноразовое сверлышко.

Последнее слово он произнес по-русски. В квейтанском языке оно отсутствовало за полной ненадобностью, как и названия многих, весьма полезных на Земле инструментов. В мире магов любые работы производились с помощью волшебства, даже картины держались на стенах без всяких гвоздей…

– С-с-сверлишко? – с забавным присвистом повторил Ёрра, обожавший новые словечки. – А что это такое?

– Это такая штучка для проделывания дырок. В сейфах, например. И в стенах тоже…

– А, – леший, несмотря на внешнюю неотесанность, схватывал быстро. – Ты, никак, имеешь в виду пробиватель?

– Что-то в этом роде.

– Слушай, приятель… а ты знаешь, сколько оно стоит, это «с-с-сверлишко»? – со вкусом на этот раз выговорил Ёрра, и Кароль понял, что словарь квейтанского преступного мира обогатился еще одним заимствованием из словаря мира земного. Давно пора… термин «пробиватель», на его взгляд, звучал довольно неуклюже по отношению к изящному крохотному магическому предмету, открывавшему на несколько секунд проходы в границе между мирами.

– Знаю.

– Тебе так необходимо отсюда выбраться?

– Ну, не то чтобы очень…

– Через черный ход гораздо дешевле, – практично заметил Ёрра, разливая виски по стаканам.

Пройдоха-леший имел в виду нелегальный и жутко засекреченный проход, которым пользовались контрабандисты и который в целях безопасности то и дело переносился ими из одного места в другое.

– Не пойдет, – вздохнул Кароль. – Не та ситуация. Не хотелось бы начинать знакомство дамы с нашей прекрасной страной с лицезрения – уж прости! – жутких рож твоих единомышленников.

– Дамы, – со значением повторил леший. – Ага. Но, капитан, тебе в таком случае потребуются не одно, а два или даже три с-сверлишка. Чтобы сначала выйти, а потом войти. А потом опять выйти. Или ты умудрился отыскать-таки среди всех этих неподкупных психов-стражников одного подкупного?

– Чего ради я бы тогда к тебе пришел?

– Интересно. Неужели дама стоит того, чтобы отдать за – как это ты там выразился? – за ее знакомство с Квейтаккой целое состояние?

– Тебе не понять, – Кароль снова вздохнул. – Так найдется у тебя пара-тройка этих игрушек? Или мне обратиться к кому другому?

– Пошел ты, – без выражения сказал леший. – Конечно, найдется. Сыпь золотишко, и они твои. Шапка-невидимка в придачу не нужна?

– А что, и это у тебя есть?

Ёрра хмыкнул и выудил откуда-то из-под прилавка гнилую замшелую тряпицу, имевшую лишь отдаленные очертания головного убора.

– Раритет, однако, – с гордостью сказал он, расправляя эту ветошку. – Век, должно быть, седьмой. Но удивительно, что еще работает!

Ёрра водрузил шапку на голову и исчез. Правда, не весь, а местами.

– Ну, как? – пробасил он, поворачиваясь перед Каролем кругом.

– Колоссально! – неискренне восхитился тот, глядя на косматый хвост лешего, растущий как будто ниоткуда. – Замечательная вещь. Только я, пожалуй, не унесу сразу столько покупок. Зайду за ней завтра. Отвернись-ка, друг сердечный, ненадолго…

Леший снял шапку-невидимку и послушно повернулся к Каролю спиной.

Капитан Хиббит неохотно сосредоточился на своем домашнем сейфе. Проделал несколько специфических пассов, произнес про себя кодовую фразу, отпирающую замок, и через мгновение на прилавке между ним и Ёррой возникла внушительная груда золотых монет – жалованье Кароля за полгода.

Леший ссыпал деньги в шкатулку, вышел в заднюю комнату и тут же вернулся с тремя магическими «сверлышками» в руках.

То были легкие, тонкие, завитые спиралью палочки длиной в мизинец, и впрямь слегка походившие на эти экзотические для мира магов инструменты. Из чего их делали, Кароль не знал, да и не интересовался – ему все равно было не под силу магическое уменье, которое требовалось для изготовления пробивателей. Однако кто-то где-то постоянно занимался их незаконным производством – спрос был достаточно велик, несмотря на дороговизну, и каналы для сбыта находились без труда. В Квейтакке хватало желающих посетить иные миры без официального разрешения.

– Они в порядке? – спросил Кароль, пряча «сверлышки» в карман.

– Обижаешь! Стал бы я подсовывать тебе негодный товар!

– А то нет. Никогда не подсовывал…

– Что было, то прошло. Тогда я тебя еще плохо знал, – примирительно пробасил Ёрра.

– Ладно. Поверю на слово…

Они выпили за покупку, и Кароль, испытывая немалое облегчение, уже собрался было уходить со своей дорогостоящей добычей, когда вспомнил вдруг о списке с камня Вероники, второй экземпляр которого лежал у него в нагрудном кармане.

– Да, кстати… о великий и ужасный знаток раритетов, – обратился он к лешему, – не найдется ли у тебя часом еще и коллеги, разбирающегося в староквейтанском?

– У меня найдется все, о ходячее недоразумение с куриными мозгами! И что тебе надо от этого моего коллеги?

Кароль с тяжелым вздохом выудил из кармана листок бумаги.

– Мне бы восстановить надпись…

Ёрра несколько секунд бессмысленно таращился на листок, потом взял его из рук Кароля и поднес поближе к глазам.

– Надпись? По-моему, это конь копытом прошелся… что ты имеешь в виду под восстановлением?

– Сам не видишь? Буквы кое-где стерлись.

– С чего они стерлись? С этой бумажки? – недовольно вопросил Ёрра. – Где оригинал?

– Далеко…

Каролю пришлось вкратце рассказать ему о волшебном лазурите. На мгновение, начав описывать камень, он испытал жестокое искушение выложить Ёрре все как на духу и смиренно попросить о помощи. Но это было совершенно невозможно. Не таков капитан Хиббит, чтобы признаваться кому-то в своих ошибках и неумении справиться с возникшими трудностями… нет, не таков!

Леший выслушал и покачал косматой головой.

– Сдается мне, для такой работы нужен сам камень, – с сомнением сказал он. – Я спрошу, конечно, у специалиста… но что он может сделать с этой бумагой? Она мертвая. Просто список. Что бы там не попортило надпись – время или магия, – бумажки-то они не касались.

– Ладно, – капитан Хиббит поднялся на ноги. – Если все пойдет хорошо… тьфу-тьфу-тьфу… принесу я тебе и камень.

– Неси. И денежку не забудь. Мой специалист бесплатно трудиться не любит.

– Да уж понятно, грабители вы все!

Ёрра ухмыльнулся.

– Один совет могу дать даром. Не пользуйся этими с-сверлишками в людных местах.

– Вот спасибо так спасибо! Что бы я без тебя делал?

Они распрощались, и Кароль, покинув «Скупку краденого», немедленно перенесся в выбранное заранее укромное местечко, вполне подходившее для перехода и располагавшееся не слишком далеко, но и не слишком близко от Лигийских ворот.

Без пропуска соваться в эти ворота было совершенно бессмысленно. А пользоваться вблизи них нелегальными «сверлышками» – довольно рискованно. Однако капитану Хиббиту ничего другого не оставалось, кроме как рискнуть.

Столь дорого стоившие ему магические пробиватели могли открыть одноразовый проход когда угодно, где угодно и куда угодно. Единственным ограничением являлось то, что пускать их в ход надо было в определенных географических пунктах, если хотелось попасть в нужное место, а не черт знает куда. Граница же Квейтакки с родным городом Кароля была не слишком протяженной, всего-то километров пять. Она начиналась от Лигийских ворот в Белом лесу – главного официального выхода к петербургской речке Пряжке – и заканчивалась у маленького городка Аркура, где тоже имелись ворота в Питер, только выводили они, повинуясь причудам энергетического строения границы, в северный конец города, на самую окраину. Ими пользовались реже, но Стража не дремала и там. Поэтому Кароль выбрал позицию для перехода точно посередине между двумя воротами, в маленькой необитаемой рощице на берегу какого-то безвестного пруда, от души надеясь, что везение его на том не закончится и что он не вывалится из Квейтакки прямехонько в Неву или под машину на оживленной трассе.

Он принял все меры предосторожности, чтобы Волшебная Стража не засекла вспышку магической активности, затем свел вместе спиральные концы одного из пробивателей и прочел нужную формулу.

Ёрра не подвел, и «сверлышко» сработало как надо – быстро и бесшумно. Воздух перед Каролем заколыхался, помутнел и раздвинулся, явив взору капитана вместо зеленого берега пруда край мокрого асфальтированного тротуара и что-то вроде неухоженного газона. Слава Богу, не бездонные глубины Невы!.. Кароль вздохнул с облегчением и торопливо шагнул на этот тротуар.

Затем огляделся по сторонам – проход к тому времени уже затянулся – и обнаружил себя на берегу Обводного канала, под пасмурным питерским небом и мелким дождичком.

Везение все еще сопутствовало легкомысленному капитану.

Денег, потраченных на пробиватели, он не жалел. Главное, Ёрра оказался на месте, покупка совершилась быстро, попал Кароль во вполне удачную часть города, откуда и уходить будет удобно… он еще раз огляделся – ни души кругом, никто не видел, как он вышел из воздуха. Лучше местечка не придумать – заброшенное, безлюдное, с редко проезжающими машинами, – спасибо все тем же причудам границы, забросившим его почему-то южнее главного выхода…

Капитан Хиббит еще раз облегченно вздохнул и отправился искать телефон-автомат.

* * *

Трепещущая от волнения Вероника явилась на встречу без опоздания. Даже раньше минут на пять – так торопилась выбраться из дому, пока не начали собираться всполошенные друзья…

Кароль, укрываясь от дождя под черным элегантным зонтом, ждал ее возле железнодорожных мостов. На этот раз – одетый в темный костюм от Армани. Вместо управленческого склада к его услугам были теперь все бутики города, чем он и не преминул воспользоваться, пока ждал Веронику.

Она тоже постаралась приодеться сегодня – в лучшие свои черные брючки и пушистый голубой свитерок, но куда им было до Армани!

При виде сказочницы Кароль заулыбался, бросил недокуренную сигарету и, шагнув навстречу, галантно поцеловал ей руку.

– Какая вы умница, – сказал вместо приветствия, – что догадались не брать с собой багажа!

Вероника растерянно посмотрела на свои пустые руки. Такая мысль ей и в голову не пришла… хорошо, хоть зонтик захватила да сумочку через плечо, с ключами от квартиры и последней сотней!

– Все замечательно, – Кароль заметил ее смятение и ободряюще улыбнулся. – Ну что, вперед?

– Ох, – сказала она. – Так, значит… значит, Квейтакка действительно существует?!

– Как выяснилось, да, – небрежно ответил капитан.

– И мы… вот так сразу в нее и попадем?

– Не вижу смысла торчать здесь на набережной, – Кароль пожал плечами.

Ему хотелось покончить с этой опасной экскурсией как можно быстрее. Прогуляться по столице – он уже придумал, как замаскировать присутствие в городе человека, не обладающего магическими способностями, – потом заскочить к Ёрре, показать ему лазурит… да и отправить девушку обратно в Питер. Хватит с нее. Первый визит в Квейток – испытание не для слабонервных…

– Дайте-ка мне руку.

– Вы сегодня не в духе? – нервно поинтересовалась Вероника, складывая зонтик.

– Ну, не то чтобы… – пробормотал Кароль. Он вдруг вспомнил, что его спутница наделена телепатическими способностями, и слегка напрягся. Сложил и свой зонт, затем крепко сжал левой рукой ее тонкие теплые пальцы, а правой вытащил из кармана пробиватель. – Просто это несколько рискованный момент. У нас всего две секунды. Делайте все, как я, и не мешкайте! Не дай Бог, споткнетесь…

Он почувствовал, что Вероника тоже напряглась, но сейчас ему было не до того, чтобы ее успокаивать. Момент и впрямь был ответственный. Только бы не засекли стражники! Так… свести концы, формула…

Воздух заколебался, загустел, начал расходиться створками диковинного полупрозрачного занавеса. Кароль стиснул руку Вероники еще крепче и приготовился шагнуть в ворота. Как вдруг…

В конце открывшегося прохода он увидел нечто такое, что заставило его отпрянуть и крепко выругаться. Вероника, которой он едва не наступил на ногу, тоже отшатнулась и ойкнула.

– Что за черт? – в полном изумлении вопросил Кароль, тараща глаза на явившуюся их взорам глухую каменную стену.

Он готов был поклясться, что стоит сейчас на том же самом месте – с точностью до сантиметра – куда ступил по выходе из Квейтакки. Ворота должны были открыться в облюбованную им рощицу на берегу пруда… откуда там взялась стена?!

Видение растаяло, проход закрылся.

– Так, – сказал капитан, вспомнив о присутствии Вероники, и заставил себя криво улыбнуться. – Маленькая техническая неувязка. Попробуем еще раз.

Он огляделся по сторонам, отошел, продолжая держать Веронику за руку, шагов на двадцать вправо, вынул из кармана третий и последний пробиватель. Почувствовал, как на лбу выступает мелкими капельками пот. Неужели Ёрра все-таки подвел, всучил негодную игрушку? А ну как и эта не сработает?!

Рука предательски задрожала. Кароль с трудом свел вместе концы «сверлышка», прочел формулу. Напрягся…

Проход послушно открылся. Но в конце его капитан Хиббит снова увидел непроходимую стену. Везение кончилось.

Глава 4

– Так… – повторил Кароль, когда этот факт дошел до него во всей своей непоправимости. – Ну, Ёрра…

Он запнулся и обескураженно посмотрел на сказочницу.

– Или не Ёрра?.. Вы хорошо разглядели стену, Вероника Андреевна?

– Не знаю. – Ей вдруг стало весело. Дела, кажется, пошли не так, как ожидалось? Волшебник опростоволосился? Как интересно! – А что, это очень важная стена? Ее надо было разглядывать?

– Нет, – мрачно сказал Кароль. – Не надо было. Но, может быть, вы все-таки заметили… какую-нибудь особенность?

Вероника задумалась.

– Возможно. Она была серая, из больших камней, явно старинная – мхом поросла. Кладка в форме креста…

– Вот-вот, – Кароль кивнул. – В форме креста. Это была одна и та же стена. Теперь я уверен.

Вероника посмотрела на него с любопытством. Пепельные волосы ее уже потемнели и закудрявились от сеявшейся с небес мороси, но глаза возбужденно сияли.

– И что это значит?

– Это значит… – медленно начал Кароль. – Погодите, дайте подумать, – он с силой потер лоб и отвернулся.

Чье-то чужое вмешательство, но чье?.. О своих намерениях он не говорил никому. Да почти ни с кем и не виделся со вчерашнего дня. Ментальный щит держал все время. Ни Ёрра, ни родное ведомство прочесть его мысли не могли. Но даже если прочли… Лешему лезть в его дела было незачем, а разведчики если бы и вмешались, то гораздо раньше, до того, как он выбрался из Квейтакки. Тогда кто? Кому понадобилось вставать у него на пути? И с какой целью?

Враги у капитана Хиббита, разумеется, имелись. Куда же без врагов!.. Но сообразить прямо сейчас, кто именно мог спутать все его планы столь изощренной местью, он был не в состоянии. В первую очередь надо было спасать свою репутацию волшебника в глазах Вероники…

Капитан Хиббит зажмурился. Одним врагом больше, одним меньше… ладно, с Ёррой они как-нибудь разберутся. Он сосредоточился и телепортировал из задней комнаты «Скупки краденого» еще один пробиватель. На сей раз – бесплатный.

Сунув руку в карман и ощутив в ладони закрученную спиралью палочку, Кароль вздохнул с облегчением. Потом взглянул на Веронику.

– Мы сделаем еще одну попытку, – сказал он, стараясь казаться беззаботным. – Если и она провалится, тогда я вам все объясню. Пожалуйста, не бойтесь ничего.

С этими словами он снова взял Веронику за руку. Она только открыла рот, чтобы сказать: «А я и не боюсь», как обстановка вокруг решительно переменилась.

Вероника не успела даже понять, что произошло. Только обнаружила, что стоят они с Каролем уже совсем в другом месте – тоже на набережной, но не Обводного канала, а какой-то другой, кривой и узкой грязной речушки с крутыми неухоженными берегами.

Голова у Вероники закружилась.

Кароль же, не дав ей толком осмотреться, вновь пустил в ход пробиватель. Но в конце открывшегося прохода глазам обоих явилась все та же глухая серая стена с кладкой крестом и – теперь Вероника вспомнила – все с тем же маленьким желтым цветочком, пробившимся из земли справа у основания.

Через две секунды складки воздуха сошлись, и видение исчезло.

Вероника закрыла глаза, надеясь таким способом избавиться от головокружения, потом открыла их и посмотрела на Кароля.

Этот элегантный, но незадачливый волшебник – а какой еще мог к ней явиться, при ее-то удачливости! – хмуро глядел себе под ноги, молчал. Она тоже молчала, с нетерпением ожидая, что будет дальше. Дождь потихоньку усиливался.

И наконец Кароль заговорил.

– Я вынужден кое в чем признаться, Вероника Андреевна… – нехотя произнес он. – Увы… я не могу провести вас в Квейтакку. Более того, я и сам не могу туда вернуться. Дело не в моих возможностях или способностях, – поспешно добавил он, словно догадавшись, о чем она подумала, – а в том, что нам кто-то мешает. Кто – ума не приложу. И я понятия не имею, что теперь делать…

Через час Вероника знала все. Каролю не удалось признаться наполовину.

Он, в общем-то, и сам понимал, чем дело кончится. Сказав «а», придется сказать и «б». К тому же чертова писательница, с которой он связался на свою голову, начала задавать вопросы. То ли эти самые вопросы были слишком точны и проницательны, то ли ясные глаза Вероники обладали способностью вынимать из собеседника душу… кто его знает. Только капитан Хиббит в результате повинился во всех грехах, заложив заодно родную разведку, и даже выдал благородной даме тайну ее происхождения.

– Мы не можем попасть в Квейтакку, – повторил он напоследок. – Я в данном случае бессилен. Образования не хватает. Простите…

Кароль досадливо поморщился, отвел взгляд и залпом допил коньяк, остававшийся в рюмке.

Они сидели за угловым столиком в небольшом кафе на Малом проспекте Васильевского острова – грязная речушка оказалась Смоленкой – и разговаривали чуть ли не шепотом, чтобы не привлекать к себе внимания столь странными речами.

Потрясенная его рассказом Вероника замешкалась с ответом. Нелегко переварить сразу столько откровений, тем более когда многие из них относятся непосредственно к тебе самой! Благородная дама, квейтанская кровь, телепатические способности, магический мир, который, оказывается, так близко… одно дело – собственная, ни на чем не основанная уверенность в существовании этого мира, и совсем другое – услышанное тому подтверждение из уст настоящего, хоть и не слишком умелого волшебника!

К потрясению примешивалось еще и разочарование – значит, не будет сказки, не случится в ее жизни ни чудесного путешествия, ни встречи со своим единственным и неповторимым мужчиной…

Наконец она вздохнула и с грустью посмотрела на Кароля.

– Разумеется, я вас прощаю. И освобождаю от данного слова. Раз уж так получилось – Бог с ними, с моими желаниями…

Вопреки ее ожиданиям, волшебник не просиял и не кинулся целовать ей ручки. Вместо этого он поднял на нее недоумевающий взгляд и нахмурился.

– Разве вы не поняли, Вероника Андреевна? Я ведь объяснил про обратный эффект. Вы не можете меня освободить! Ужас моего положения в том и заключается, что я не в состоянии исполнить ваши желания и в то же время обязан это сделать.

– Действительно, ужас, – неискренне сказала Вероника, ощутив почему-то после этих его слов тихую радость на сердце. – А что будет, если вы так и не исполните их?

– Не знаю, – мрачно ответил Кароль. – Может случиться что угодно… – Он многозначительно помолчал и продолжил: – Теперь я просто вынужден искать помощника. Но ни к кому из квейтанцев, которые живут в Петербурге, обратиться не могу – любой из них немедленно сдаст меня Страже. Я ведь здесь нелегально…

– Удивительно, – сказала Вероника. – Обычно мои предчувствия меня не обманывают. Ах, ну да – я ведь тоже отчасти квейтанка, по вашим словам, и значит, отчасти ведьма… Очень приятно. Так вот, предчувствия отчего-то продолжают мне твердить, что куда-нибудь мы с вами все равно попадем, несмотря ни на что. Давайте не будем отчаиваться. Поедем сейчас ко мне и…

Тут Вероника запнулась и умолкла.

Кароль устремил на нее проницательный взор.

– Что-то не так?

Вероника замялась.

– Настало время и мне кое в чем признаться, – с деланным смешком сказала она. – Я успела растрепаться о волшебнике. Боюсь, что телефон уже разрывается от звонков…

– Спасибо вам, Вероника Андреевна, – вежливо сказал Кароль.

– И вам спасибо, капитан Хиббит, – парировала Вероника. – Я ведь не ожидала – хотя следовало! – что ко мне явится волшебник-недоучка.

Кароль сверкнул глазами, но промолчал.

– Итак, ко мне идти не стоит, – как ни в чем не бывало продолжила она. – Жизни не дадут. У вас здесь пристанища нет, если я правильно поняла…

– Я могу снять номер в гостинице. Если хотите, два номера.

– Вы так богаты?

Кароль неопределенно пожал плечами. В чем-чем, а в том, что он успел совершить небольшой налет на известный всему городу «Злато-Банк», он признаваться не собирался. Операция не заняла много времени, но произвела в «Злато-Банке» изрядный переполох и породила массу нелепых толков. Еще бы – сразу у шестерых служащих банка, производивших расчеты с клиентами, прямо из рук одновременно исчезло по стодолларовой купюре – на глазах у этих самых изумленных клиентов!..

Пропавшие купюры благополучно материализовались в кармане у Кароля. Но операцией он остался не слишком доволен, поскольку переполох и толки были ему ни к чему. Они могли навести магическую разведку на след пропавшего капитана Хиббита. Однако отложить процедуру до того времени, когда банк закроется, было невозможно. И без того пришлось проделывать ее наспех, буквально на пороге кафе, куда пожелала зайти дама…

Дама истолковала его пожатие плеч по-своему.

– Ротшильд, – ехидно сказала она. – Что ж, я тоже не знаю, как теперь быть. Вы довольны?

Ответить Кароль не успел.

Ему, собственно, и нечего было на это ответить.

Ситуация казалась абсолютно безвыходной и безнадежной. Требовались долгие, серьезные размышления, прежде чем решаться что-то предпринимать, но капитан Хиббит пока не представлял себе даже, с какого конца браться за дело. В голове у него царила совершенная пустота.

И тут снова проснулись и активизировались то ли таинственные силы судьбы, то ли таинственные недруги Кароля… только на свободном стуле рядом с ним откуда ни возьмись материализовался тощий серый кот. Как будто перенесся сюда из какого-то дальнего угла.

И, глядя на капитана в упор горящими желтыми глазами, это мелкое невзрачное помоечное создание нанесло по его тщательно сконструированному ментальному щиту такой направленный и мощный удар, что Кароль даже покачнулся.

– Ты чего? – невольно спросил он вслух, откидываясь на спинку стула.

Кот пошевелил усами и повторил атаку.

– С кем это вы там? – Вероника приподнялась и заглянула через стол. – А, котик. Худющий какой… На-ка тебе колбаски!

Серое чудовище проглотило колбасу не разжевывая. И перевело пронзительные желтые глаза на Веронику.

Та плюхнулась обратно на свой стул и окаменела.

Кароль мгновенно узнал этот обращенный внутрь взгляд и сосредоточенное выражение лица. Крайне заинтригованный, он решился ненадолго убрать защиту и включиться в их с котом загадочные мысленные переговоры.

В тот же миг он услышал у себя в голове хрипловатый старческий голос: «…сибо, девушка, золотце мое!»

«Ты кто?» – ошарашенно спросила Вероника. «Дед Пихто, – прохрипел кот. – Кажись, вам с парнишкой помощь нужна? Али нет?»

«Ты умеешь говорить по-человечески?» – зачем-то поинтересовалась Вероника. «Ну! – небрежно ответил кот. – Жалко мне стало тебя, сердечную. Могу пособить беде».

«Ничего не понимаю…»

«А и не понимай, так послушай. Знаю я одного колдуна, который ежели захочет, то поможет. Он точно не кви… кве… ну, не из тех, короче, кого вы опасаетесь».

Кароль насторожился.

«Здешний он. А я кто такой – докладать вам не буду. Он меня по головке не погладит, коль узнает, что это я вас на него навел. Да, впрочем, пусть хоть пришибет, не жалко! Мне одно надо – штоб вы его упросили поколдовать. А то сидит ровно пень, талану своего признавать не желает. Так вы уж того, расстарайтеся, ладно? Коль получится, я вас отблагодарю. Уж так отблагодарю!»

«Все равно ничего не понимаю, – пролепетала Вероника. – Кому помощь нужна, нам или ему?»

«И вам, и ему – всем польза. Дело нехитрое».

«А если он и нас заодно того… пришибет?»

«Вас он не тронет. Токо отнекиваться будет, не колдун, мол, я никакой. А вы не слушайте, стойте на своем да плачьте, какая у вас беда. Глядишь, и сжалится. Ну што, пойдете? Думайте скорее, пока я здеся. А то мне на службу пора».

После этого удивительное создание отвело от Вероники свои горящие глаза и принялось умываться, как самый обыкновенный кот. Кароль поспешно вновь подключил защиту и повернулся к ошеломленной сказочнице.

Та смотрела на кота, хлопая длинными ресницами, и, по-видимому, не в состоянии была вымолвить ни слова. Конечно, первый настоящий телепатический контакт…

Кароль решил пока не беспокоить ее и попытался собраться с собственными мыслями.

Что это? Счастливый случай, надежда все-таки исполнить неосторожно данное обещание? Снова везение? Или ловушка?

Последнее казалось более вероятным. Тот, кто не позволил им с Вероникой пройти в Квейтакку, обладал великим магическим уменьем, не в пример капитану Хиббиту, за плечами которого было всего пять лет обучения. Волшебнику такого уровня ничего не стоило и подослать кого угодно, чтобы вовлечь их в дальнейшие неприятности, покруче предыдущих. А Кароль не умел даже распознать, что за существо скрывается в образе жалкого помоечного зверька…

Послать кота к черту? Но если это все-таки счастливый случай? Капитан Хиббит не знал, честно говоря, что и думать. Он до сих пор – после явления каменной стены – чувствовал себя изрядно выбитым из колеи. Наверное, потому и соображал медленней обычного. Даже врожденная бесшабашность – пан или пропал – куда-то подевалась…

Решение приняла Вероника. Пока он размышлял, она наконец пришла в себя, перестала хлопать ресницами и тихонько ахнула. Потом обратила к Каролю полные восторженного изумления глаза.

– Капитан…

– Я все слышал, – перебил он.

– Так что же вы сидите? Идемте скорей!

– Куда?

– К этому колдуну!

– Вероника Андреевна… – Кароль сделал паузу и показал бровями, – вам кажется, ему… можно доверять?

Она озадаченно покосилась на кота. Паршивец немедленно принял умильный вид и даже замурлыкал.

– А что? По-моему, он просто лапочка.

– Лапочка?! А как насчет ваших предчувствий?

– Все будет хорошо – вот что они говорят, – решительно заявила Вероника.

– Вы уверены?

– Абсолютно.

– Ну что ж… Надеюсь, мне не придется говорить потом: «Спасибо вам, Вероника Андреевна…»

– Придется в любом случае.

Она допила свой сок, поставила стакан на стол и слегка потянулась.

– Пойдемте, горе-волшебник. Что-то я уже заскучала без чудес. И жажду продолжения.

Кароль дернул ртом, но промолчал и на этот раз. Только кивнул в сторону кота.

– В таком случае спросите у него адрес колдуна. Мне лучше не светиться, снимая защиту.

– Как спросить?

– Головой. Знаете, в ней есть такое отверстие, именуемое ртом…

– Благодарю, – сухо сказала Вероника.

Но едва она повернулась к сомнительному коту, как тот спрыгнул со стула и лениво направился к выходу из кафе. Сказочница вскочила на ноги и последовала за ним.

Капитану Хиббиту ничего не оставалось, кроме как присоединиться к ним обоим, хотя сердце у него так и ныло, предчувствуя недоброе.

Глава 5

Михаил Анатольевич Овечкин мыл в кухне оставшуюся после завтрака посуду и с грустью поглядывал в окно. Дождь… Окаянная морось то затихала, то усиливалась, не оставляя никакой надежды, что выглянет солнце и можно будет выйти с детьми погулять.

Михаил Анатольевич тяжело вздохнул и, отвернувшись от окна, начал складывать чашки в сушилку.

Судя по звукам, доносившимся из детской, младшие Овечкины развязали третью мировую войну. Крики и грохот наверняка были слышны и в нижней, и в верхней квартирах. Слава Богу, понедельник, все соседи на работе…

Михаил Анатольевич в который раз подивился, откуда у них с женою – спокойных, рассудительных и уравновешенных людей – взялись такие буйные отпрыски. Илюшенька – ладно, мальчик все-таки. Но уж Лизочка-то!..

В этот момент дверь детской распахнулась. Из нее с автоматом наперевес вылетела именно трехлетняя Лизочка. Она тут же залегла за углом коридора, вполне профессионально поводя дулом из стороны в сторону в ожидании противника. Следом, тоже вооруженный до зубов, выскочил Илья. Но не успели оба открыть огонь, как из ванной, мгновенно учуяв непорядок, выглянула раскрасневшаяся Фируза с каким-то недовыжатым бельишком в руках.

– Дети, – строго сказала она, – ну-ка, марш к себе! Нечего здесь шуметь! Папа болен, вы забыли?

Михаил Анатольевич машинально поднял руку и поправил согревающий компресс. Не так уж он и болен, подумаешь, горло покраснело! Но с женой не поспоришь. Она – медсестра.

– Мама, – заныл четырехлетний Илюша, отвлекшись от военных действий, – а скоро мы поедем на море?

– Как только папа поправится.

С этими словами Фируза снова скрылась в ванной.

– Папа, а ты скоро поправишься?

– Скоро, – сипло сказал Михаил Анатольевич. – Может быть, завтра…

Лизочка, которой эти недолгие мирные переговоры уже успели наскучить, швырнула брату под ноги гранату.

– Бах! – завопила она так, что у Михаила Анатольевича заложило уши. – Твах!

Илья ринулся обратно в детскую, Лиза в два прыжка оказалась там же. Дверь захлопнулась. Застрочили пулеметы, завыла выпущенная по неведомому противнику ракета…

За всем этим шумом Михаил Анатольевич не сразу услышал звонок в дверь. А, услышав, расстроился. Ну вот… видимо, кто-то из соседей все-таки дома. Сейчас придется извиняться и как-то урезонивать своих головорезов. Скорей бы и впрямь уехать в отпуск, на вольную природу, где дети смогут резвиться, никому не мешая!

– Звонят, – высунулась из ванной Фируза.

– Уже иду, – откликнулся Михаил Анатольевич.

Он торопливо вышел в прихожую, поправляя на ходу неудобную повязку на шее, и отворил дверь нежданному посетителю.

Посетителей оказалось двое. Не только нежданных, но еще и совершенно незнакомых. Миниатюрная, хорошенькая молодая женщина с пепельными, потемневшими от дождя волосами и огромными серыми глазами, с нею – белоголовый молодой человек, чуть повыше своей спутницы, томный и элегантный, как английский лорд.

– Здравствуйте, – с нерешительной улыбкой сказала женщина.

Молодой человек приветствовал хозяина сдержанным коротким поклоном.

– Нам нужен Михаил Анатольевич Овечкин, – продолжала женщина.

– Здравствуйте. Это я, – сказал Овечкин и снова нервно поправил свой компресс. – Вы по поводу?..

Он посмотрел на гостей вопросительно. Если не соседи, то кто? Коммивояжеры? Свидетели Иеговы, не дай Бог?

– Даже не знаю, как и сказать, – замялась женщина. – Повод очень странный. Вы, кажется… нам сказали, что вы…

– Разговор не для лестничной площадки, – мягко перебил ее белоголовый. – Не позволите ли вы нам, Михаил Анатольевич, пройти в квартиру? Поверьте, для визита к вам у нас имеется чрезвычайно важная причина.

– Да проходите на здоровье, – пожал плечами Овечкин и посторонился, пропуская визитеров в прихожую.

Те вошли и чинно разулись, пока он запирал дверь. Затем хозяин препроводил их в маленькую, тесную гостиную, где усадил на потрепанный диван, перед которым стоял шаткий журнальный столик. Сам он сел в кресло напротив и снова поглядел на гостей с вопросом.

– Позвольте представиться, – спохватился белоголовый и бросил взгляд на свою спутницу. – Вероника Андреевна Крылова, писательница. А я – капитан Хиббит.

– Очень приятно, – отозвался Овечкин, все больше недоумевая. Писательница? Капитан? Кто такие? И что им нужно от скромного библиотекаря?

Тут в комнату заглянула встрепанная после стирки Фируза.

– Здравствуйте, – удивленно сказала она, увидев незнакомых людей.

Капитан Хиббит галантно поднялся на ноги и повторил процедуру представления.

– Ну, а я Фируза, – сказала в ответ на это милая женушка Овечкина. – Пойду поставлю чайник, если вы не против.

И, не слушая возражений, удалилась в кухню. А гости, еще немного помявшись и повздыхав, приступили, наконец, к изложению фантастических обстоятельств, которые привели их в дом Михаила Анатольевича.

Загадочное существо, прикинувшееся серым помоечным котом, по пути в этот самый дом поведало им историю библиотекаря Овечкина достаточно подробно, чтобы Кароля и Веронику ничто не могло удивить – ни образ жизни хозяина, ни его скромность, ни полное нежелание признавать себя колдуном и пользоваться своим магическим уменьем.

Они узнали, что лет пять тому назад, когда Михаил Анатольевич был еще самым заурядным, затурканным и всего боявшимся маленьким человечком, он пережил совершенно невероятные приключения, в результате которых переменился, возмужал и перестал бояться чего бы то ни было. Кроме одного – своего далекого прошлого.

В предыдущем воплощении, как оказалось, он был великим колдуном и в погоне за магическими знаниями преступал многие нравственные принципы и законы, за что и был во время посмертных странствий сурово наказан. В нынешнем же воплощении к нему неожиданно вернулась память о прошлом вкупе со всеми былыми знаниями.

Любой разумный человек решил бы, наверное, что ему дается шанс исправиться окончательно. Пользоваться этими знаниями исключительно на благо людям, например, творить добрые дела, наказывать зло… да мало ли хорошего можно совершить, обладая таким могуществом! Но Михаил Анатольевич ничего этого не желал. Он был так потрясен, узнав о своих прежних грехах, подлости и коварстве, что теперешнюю жизнь намеревался прожить, как обыкновенный человек, совершенно не сведущий в магии и даже не подозревающий о ее существовании.

Теоретически Кароль Хиббит способен был это понять. Но на практике…

Он никак не мог избавиться от неприятного недоумения, глядя на обшарпанные обои и старомодную мебель в тесной двухкомнатной квартирке Овечкина, слушая вопли детей за тонкой стенкой, глотая дешевый чай из облезлой чашки, – все это говорило о суровой бедности, хуже того, о нищете. Хозяева явно пытались существовать на доходы – если это можно назвать доходами – библиотекаря и медсестры. Но к чему такой аскетизм, когда несколько нехитрых формул позволят раздвинуть пространство за счет любого необитаемого измерения, а другие, не менее простенькие заклинания сделают грязное чистым и старое новым? Ладно, сам Овечкин, он вправе жить, как ему нравится, но детишки-то за что мучаются?

Более же всего капитана раздражал вид согревающего компресса – любой, даже самый захудалый маг никогда не позволяет себе болеть! Вот уж что совершенно лишнее, все эти хвори, температуры, мешающие жить и работать…

Может быть, чертов кот ошибся? Или же, исполняя приказ неизвестного недоброжелателя, нарочно заманил их к постороннему человеку, который ни сном, ни духом?.. На волшебника этот Овечкин ну никак не походил. Одна внешность чего стоила – полноватый, с невыразительным круглым лицом, с белесыми овечьими кудряшками… какая-то безвозрастная размазня! Капитан Хиббит уже готовил себя к тому, что уйдут они из его дома ни с чем, только зря потеряют время.

Но Вероника, кажется, думала иначе. Эта болтливая сказочница пустилась в подробные объяснения, и, хотя Кароль несколько раз подталкивал ее ногой под столом, чтобы не очень распускала язык, она взволнованно выложила Овечкину буквально все, начиная с прихода к ней волшебника и заканчивая его же чистосердечным признанием. Утаила только личность кота, который направил их сюда. И сколько Михаил Анатольевич ни допытывался, что за идиот объявил его колдуном, она держалась партизаном.

– Нелепость, – качал головой Овечкин. – Вы просто шутите. Я не понимаю…

– Михаил Анатольевич, – ныла Вероника, – ну, пожалуйста! Мы же все знаем о вас!

– …зачем вы пришли ко мне с такой странной историей? – не сдавался тот. – Вероника Андреевна, будьте благоразумны! Какие колдуны? Откуда? В наше время…

Кароль был склонен ему верить.

Но кое-что все-таки настораживало капитана и удерживало от того, чтобы вежливо распрощаться с хозяином и покинуть этот дом. Первое – на пальце у Овечкина горел и переливался невероятно дорогой изумрудный перстень. Кароль достаточно разбирался в драгоценностях, чтобы понимать – продай Михаил Анатольевич эту красивую игрушку, и вся его семья могла бы прожить, не бедствуя, лет этак десять… И второе – любой нормальный человек на месте Овечкина перепугался бы до полусмерти, как только Вероника произнесла слово «волшебник», и тут же выгнал бы их обоих. Или вызвал бы «скорую». Овечкин же, не моргнув глазом, и даже не без интереса, выслушал весь этот бред и артачиться начал, только когда его попросили о помощи.

Была еще и третья причина – Кароль слишком нуждался в помощнике, чтобы пренебречь даже и самой шаткой надеждой…

– Михаил Анатольевич, – снова завела свою песню Вероника, – ну, пожалейте же нас! Капитан Хиббит попал в ловушку обратного эффекта. Вы знаете, что это означает?

– Откуда? – отбивался Овечкин. – Я еще раз повторяю – вы пришли не по адресу. Ума не приложу, кому и зачем понадобилось вас разыгрывать, посылая ко мне…

Жена его, Фируза, в пятый раз встала и прошла в детскую. Вопли за стеной в пятый раз ненадолго прекратились.

Когда эта маленькая, симпатичная женщина, очень похожая на мужа пухленькой фигуркой и светлыми кудряшками, возвращалась на свое место за столом, Кароль исподтишка окинул ее настороженным взглядом. Фируза явно нервничала. Она так выразительно посматривала на Овечкина, словно хотела что-то ему сказать, но не решалась. Овечкин же делал вид, будто не замечает этого.

Может быть, хозяйка дома втихаря уже вызвала «скорую»? – мелькнула в голове у Кароля невеселая мысль. В самом деле, что толку спорить с сумасшедшими? Их надо поить чаем, терпеливо слушать бред, который они несут, и так, тихо-мирно, дожидаться подмоги…

Вероника наконец выдохлась и умолкла. Овечкин умолк тоже. Все уставились в свои чашки, словно надеясь увидеть там что-то интересное, и за столом воцарилась неловкая тишина.

Нарушила ее Фируза.

– Капитана Хиббита, конечно, жаль, – задумчиво сказала она, ни к кому не обращаясь. – Неважнецкое у него положение. Но самое неприятное во всей истории, на мой взгляд, – это нависшая над Вероникой Андреевной угроза… как его?.. ментального вмешательства.

Сказочница встрепенулась.

– Зовите меня просто Вероникой. Да, это и вправду мерзость. Какая-то там разведка влезет в мои мысли, будет их рассортировывать… противно!

– Противно, но не смертельно, – сердито сказал Овечкин.

И как-то так прозвучали эти слова, что капитан Хиббит мгновенно воспрянул духом. В этот миг ему сделалось ясно, что они с Вероникой все-таки пришли по адресу.

Одновременно он понял, что Фируза – их союзница в нелегком деле уламывания несговорчивого колдуна. Она и подсказала верный путь…

Кароль выпрямился и вступил наконец в разговор.

– Вам хотелось бы, чтобы подобную процедуру проделали над вашей женой? – вкрадчиво осведомился он.

Овечкин даже подпрыгнул на своем стуле.

– Если вы маг, как утверждает Вероника Андреевна, – раздраженно сказал он, – то вы и сами способны защитить ее от ментального вмешательства!

– Не способен, – смиренно соврал Кароль. – Я недоучка.

– Миша, – просто сказала Фируза. – Помоги им.

За столом снова воцарилась тишина. Даже дети в соседней комнате перестали вопить, словно почувствовали важность происходящего…

– Ни за что! – после некоторой паузы нервно воскликнул Овечкин и схватился за чашку с чаем.

Кароль незаметно улыбнулся. Тут уж не только ему, но и всем сделалось понятно, что колдун практически сдался. Михаил Анатольевич при всей своей нелюбви к магии просто не мог бросить на произвол судьбы беззащитную женщину.

Дальнейшие уговоры длились не более пяти минут и происходили только для проформы.

– Ну, хорошо, – промолвил наконец с тяжелым вздохом Овечкин. – Я попытаюсь помочь вам…

И не успел он договорить эту фразу, как за окном ни с того, ни с сего сверкнула молния. Грянул гром, и с небес стеной хлынули водяные потоки.

Михаил Анатольевич замер с открытым ртом. Потом медленно повернулся к окну.

– Вот те на, – сказал он. – Оказывается, это заразно…

Неизвестно, что подумали женщины, услышав его слова, но Кароль прекрасно понял, что тот имеет в виду. И возликовал про себя. Теперь уж Овечкину точно не отвертеться. Обратный эффект, как ни крути, штука серьезная!

Михаил Анатольевич, однако, взял себя в руки на редкость быстро. Нахмурился, отвернулся от окна и, сплетя пальцы, громко хрустнул ими. Сверкнул изумрудный перстень…

– Учтите, я давно не практиковался. Столетий этак три… И никакого оборудования у меня нет. К тому же не следует забывать о вашем неведомом враге. Вряд ли он оставит вас в покое, если уж взялся препятствовать…

– Им займусь я, на досуге, – небрежно бросил Кароль. – Но для начала, если позволите, я бы хотел посмотреть ваше горло.

Овечкин посмотрел на него испытующе.

– Вы лечите?

Кароль пожал плечами.

– Так, по мелочам.

– Пожалуй, я уж лучше сам, учитывая ваше признание… – и Михаил Анатольевич впервые за все время разговора улыбнулся.

Капитан Хиббит при виде этой улыбки едва не выронил сигарету.

Внезапное преображение колдуна могло удивить кого угодно. Мало того, что его невыразительное доселе лицо неожиданно посветлело и сделалось живым и лукаво-обаятельным. Оно обрело еще выражение твердости и силы. Исчезли рыхловатость и размазанность черт. Глаза засветились, и оказалось, что они – ярко-голубого цвета. Даже белесые овечьи кудряшки как будто напружинились и вдохновенно вздыбились в художественном беспорядке вокруг этого нового лица…

Толстенький, сорокалетний, неуклюжий мямля неожиданно обернулся уверенным, сильным и твердо знающим, чего он хочет, мужчиной. И Кароль, глядя на него, невольно подумал о том, что себя не обманешь и что напрасно Овечкин потратил пять лет, пытаясь забыть о своих колдовских дарованиях.

Вероника тоже глазела на Михаила Анатольевича с изумлением во взоре. А Фируза только кивнула, и на круглом личике ее явственно выразилась гордость за своего прекрасного мужа.

Преображенный Овечкин неторопливо размотал повязку на шее, покрутил головой и облегченно вздохнул.

– Так… это пустяки. А сейчас мы займемся делом, и начнем, разумеется, с вас, Вероника Андреевна. С вашей защиты от всех и всяческих вмешательств!

* * *

Трудно сказать на самом деле, кому в данный миг больше требовалась защита, Веронике или Каролю. Ибо, пока происходили вышеописанные события, по следу капитана Хиббита, словно мало было ему неприятностей – чего стоило одно только унижение, которое он пережил, признаваясь в своей некомпетентности! – пустилась, помимо таинственного недруга, еще и магическая разведка.

Везение, кажется, окончательно изменило капитану. Памятуя о двухмесячном перерыве между последними заданиями, он надеялся, что и теперь случится пауза, хотя бы в несколько дней, и начальство о нем не вспомнит. Не тут-то было. Капитан Хиббит, краса и гордость разведывательного управления Первой Лучистой, лис-одиночка, умеющий находить выходы из самых безвыходных ситуаций и решать самые неразрешимые проблемы, как нарочно понадобился начальству в то же самое утро, когда злая судьба заточила его в Петербурге.

Полковник Рон Аннон прослышал о некоем заговоре, в очередной раз составленном темными силами против светлых, и возжелал узнать подробности. За Каролем, помня о его привычках, послали ворона, каковой вернулся ни с чем, вернее, с так и не врученным конвертом в клюве.

Кавалер-майор Эме Каваль раздраженно щелкнула пальцами.

– Вечно его нет на месте, – пробормотала она себе под нос, забирая у ворона конверт. – И где только черти носят?..

Эме в этот момент возвращалась от полковника в свой кабинет. Она подняла голову и окинула безнадежным взглядом пустой коридор управления.

Тот оказался не совсем пустым. В углу возле окна маялся бездельем подпоручик Кичига – представитель одного из магических лесных племен, название которого могли выговорить разве что только он сам да его сородичи. Звучало оно примерно как «хрхойх».

Подпоручик Кичига имел ярко-зеленый цвет кожи, рост десятилетнего ребенка и фигуру выдернутой из частокола жерди. Он великолепно умел прикидываться свежесрубленной веткой. Больше, к сожалению, никакими достоинствами подпоручик не отличался, кроме энтузиазма да горячего желания служить родине.

В разведку Кичигу взяли из жалости и любопытства – хрхойхи нечасто выползали из своего леса, и о племени этом практически никто ничего не знал. Однако любопытство сотрудников управления так и осталось неудовлетворенным. Кичига то ли не хотел, то ли не умел рассказывать о себе и своей жизни в племени. Вместо этого он рвался в бой.

Но после первого же задания стало ясно, что и жалость в данном случае была неуместной. Подпоручик завалил дело с треском и остался при этом в полной уверенности, что все прошло как нельзя лучше. Короче говоря, он оказался непроходимым тупицей.

Больше на задания его не посылали. И вот уже полгода Кичига без дела болтался по управлению, путался под ногами, бегал по мелким поручениям и поедал начальство преданными зелеными глазами. Он ждал своего великого часа.

Эме Каваль при виде подпоручика поморщилась. Она все еще жалела бедного дурачка. А тот, как всегда, вытянулся в струнку и устремил на нее исполненный горячей надежды взор.

Чем бы занять бедолагу? И тут в голову Эме пришла мысль, позволявшая убить разом двух зайцев.

– Сюда, подпоручик, – кавалер-майор со вздохом поманила Кичигу к себе. – Полковнику Рон Аннону срочно нужен капитан Хиббит. Найди его и вручи этот конверт. Пусть немедленно явится в управление. Ты помнишь, кто такой капитан Хиббит?

Кичига восторженно закивал.

– Срочно? – уточнил он, пряча конверт за пазуху.

– Да, – сказала Эме Каваль. – Приступай безотлагательно.

Зеленый подпоручик заметался на месте и… выпрыгнул в окно. Кавалер-майор покачала головой при виде такого усердия и поспешила к себе в кабинет. Через минуту она уже забыла об отданном приказании, погрузившись с головой в другие, не менее важные дела.

Эта «железная леди», как называл ее про себя Кароль, и не подозревала о том, что умудрилась попасть в яблочко. Она спустила с цепи лучшего сыскного пса, какой только существовал на свете, о чем, впрочем, не догадывался никто. Даже сам подпоручик Кичига.

Такое случалось нередко в волшебной стране Квейтакке, самый воздух которой, равно как земля, вода и огонь, был насквозь пропитан магией. Любой житель ее мог обладать скрытым талантом, о существовании коего сам узнавал лишь тогда, когда для проявления этого дара возникали подходящие условия. Бывало, однако, и так, что скрытый дар оставался тайной для своего носителя весь его бесконечный век.

Но подпоручику Кичиге повезло. Он неожиданно для себя получил задание, которое могло позволить его таланту развернуться во всей красоте и силе.

Глава 6

Михаил Анатольевич взялся за дело столь решительно и уверенно, что Каролю ничего не оставалось, кроме как, скромно сидя в сторонке, продолжать удивляться. Словно не было никаких зря потраченных лет, не говоря уж о загадочных трех столетиях, упомянутых Овечкиным!

Преобразившийся хозяин дома одним мановением руки создал вокруг комнаты звуконепроницаемую завесу, и в гостиную перестали доноситься детские голоса. Затем он попросил Веронику пересесть на стул возле окна. Снял свой великолепный перстень, быстро и сосредоточенно размял пальцы и произвел несколько вдохновенных пассов вокруг головы молодой сказочницы. Куда только подевалась его неуклюжесть? То были руки дирижера! Каждый жест выразителен и точен, словно Михаил Анатольевич упражнялся день и ночь…

Затем он склонил голову набок и закрыл глаза, прислушиваясь к чему-то внутри себя.

– Расслабьтесь, Вероника Андреевна.

Та покорно опустила плечи, откинулась на спинку стула.

Овечкин проделал еще несколько пассов. Руки его неподвижно застыли над головой Вероники. И вдруг он резко опустил их и повернулся к Каролю.

– Капитан Хиббит, подойдите-ка!

Кароль мгновенно насторожился. Что-то не так?

Когда он, поднявшись с дивана, приблизился к Овечкину, тот одним быстрым жестом проверил защиту самого капитана и нахмурился.

– Что случилось? – обеспокоенно спросил Кароль.

Неужели без осложнений не обойдется даже и теперь, когда им взялся помогать столь могущественный маг?

– Вы уже пытались поставить Веронике Андреевне защиту? – ответил вопросом Овечкин.

– Нет.

– Тогда взгляните сами!

Он отошел в сторону, уступая Каролю место позади Вероникиного стула. Сказочница, ничего не понимая, завертела головой, пытаясь увидеть разом обоих мужчин.

– Сидите смирно, – строго сказал капитан Хиббит. – Я хоть и горе, но все-таки волшебник.

Затем простер руки над ее головой и прислушался к ощущениям.

В первое мгновение ему тоже показалось, что Вероника уже наделена защитой. Он не смог уловить ни единого живого импульса. Потом, закрыв глаза и сосредоточившись, все же услышал ток энергии. Чернота под сомкнутыми веками капитана неожиданно окрасилась в холодные сине-зеленые тона, ладони ожгло холодом… Он отдернул руки и отступил от Вероники.

– Черт!..

– Да, – сказал Овечкин, кивая головой.

– Что такое? – с тревогой спросила Фируза.

Вероника, повернувшись, с любопытством переводила взгляд с одного на другого мага.

– Ничего страшного, – хором сказали оба.

Но выражение их лиц не предвещало и ничего хорошего.

– Так, – Михаил Анатольевич зачем-то огляделся по сторонам. – Никакого оборудования у меня нет, как я уже говорил… придется обойтись зеркалом. Вы мне поможете, капитан?

– Разумеется.

– Но что же все-таки случилось? – нетерпеливо спросила Вероника.

Овечкин вздохнул.

– Без дополнительных исследований точно сказать не могу. Но весьма похоже, голубушка, что кто-то наложил на вас заклятие. Может, ваш неизвестный враг постарался, а может, и квейтанская разведка успела подобраться… Сейчас мы попытаемся это выяснить. Фирузочка, нам кое-что понадобится – свеча, зеркало… Вы позволите, Вероника Андреевна, срезать у вас прядку волос?

Глаза сказочницы вновь загорелись любопытством.

– Конечно. А мне можно присутствовать?

– Лучше не надо. Вы, дамы, пока поставьте чайник. Сделайте какие-нибудь бутерброды. Мы тут скоренько…

Фируза встала, подала мужу ножницы, свечу и зеркало. И обе женщины, после того как Михаил Анатольевич осторожно срезал у Вероники с головы несколько волосков, безропотно удалились в кухню.

Обратно их позвали действительно скоро, минут через пятнадцать. Фируза гордо внесла поднос, на котором дымился в чашках свежезаваренный чай и возлежали горкой на двух тарелках бутерброды. Однако мужчины не обратили на это великолепие ровным счетом никакого внимания. У обоих были встревоженные и озадаченные лица, и сердце у Вероники на мгновение ушло в пятки.

Верно, судьба у нее такая несчастливая, – покаянно думала она, усаживаясь за стол и не решаясь поднять глаза. Мечтала, мечтала о волшебнике и домечталась. Вот уже два человека страдают из-за ее дурацких желаний и, кажется, бессильны что-либо сделать. Забрать бы их обратно, эти желания, вернуться домой и больше никого не мучить!.. Надо спросить у Овечкина, вдруг это все-таки возможно?

– Ну что, Мишенька, – заговорила тем временем Фируза, – все выяснили?

Голос ее звучал так мирно и уютно, что на сердце у Вероники немного полегчало. Что это она распереживалась? Может, ничего страшного не происходит? И она с надеждой вскинула взгляд на Михаила Анатольевича.

– Выяснили, – со вздохом отвечал тот. – Но не все. Скажите, пожалуйста, Вероника Андреевна, не знаком ли вам человек, который выглядит следующим образом – лет тридцати пяти, среднего роста, худощавый, белокурый, носит волосы забранными в хвост? Глаза карие, на левой щеке шрам – такое, знаете ли, боевое украшение, женщинам должно нравиться…

– Симпатичный? – с интересом спросила Вероника.

– Возможно, – пожал плечами Овечкин. – Я в мужской красоте не разбираюсь. Но улыбка у него приятная.

– Нет, к сожалению, не знаком, – вздохнула в свою очередь сказочница. – А то бы я в него влюбилась. Вы его в зеркале увидели? Это и есть наш таинственный злодей?

– Похоже на то, – угрюмо сказал Кароль. – Странно, но мне он тоже не знаком. И с какой стати этот тип взялся нам мешать?

– А чем именно он мешает?

– Он наложил на вас, Вероника Андреевна, заклятие, не позволяющее вам – именно вам – пройти в Квейтакку, – объяснил Овечкин. – Капитан Хиббит защищен, его эти чары не коснулись. Он может вернуться домой… вернее, мог бы, когда бы не обратный эффект, привязавший его к вам. Вы же беззащитны, тем колдун и воспользовался.

– А снять заклятие можно?

– Можно. Но очень трудно. Оно совсем свежее и потому работает в полную силу. Мне не справиться одному. И даже вдвоем с капитаном не справиться, хотя, смею вас уверить, он очень хороший маг. Знает пока не слишком много, и это понятно, но уж что умеет, то умеет. И желания ваши он исполнит, не сомневайтесь. Как бы вот только обойти этого незнакомца с его чарами…

Кароль криво улыбнулся.

– Спасибо на добром слове, Михаил Анатольевич. Слава Богу, хоть вы меня понимаете!.. А что до этого незнакомца, так я хотел бы не обойти его, а, наоборот, найти. Поговорить с глазу на глаз…

– Лучше не надо, – нахмурился Овечкин. – Если мы начнем его искать, мы никогда не выберемся из ловушки обратного эффекта. А это для нас гораздо важнее.

Он не глядя взял с тарелки бутерброд, надкусил его и принялся жевать, задумчиво глядя в стену.

– Мишенька, – сказала Фируза, – сделай так, чтобы детей было слышно. А то я волнуюсь.

– Ах, да, – он щелкнул пальцами, и из-за стенки немедленно донесся громкий плач. Жена его вскочила и выбежала из комнаты.

– Как же нам теперь быть, Михаил Анатольевич? – растерянно спросила Вероника, которую снова начали мучить угрызения совести. Мало было катавасии с обратным эффектом, так теперь еще и заклятие на ее голову!

– Как быть… – задумчиво повторил Овечкин. – Да так и быть… Я сейчас отправлюсь к одному своему знакомому, за советом. Он – старый, очень знающий колдун…

– Квейтанец? – подозрительно спросил Кароль.

– Ни боже мой. Что ж, по-вашему, на Земле своих магов нет?

Плач затих, и через несколько секунд вернулась Фируза.

– Заснули, – озадаченно сказала она. – Среди бела дня!

– Чудеса!

Михаил Анатольевич сделал удивленное выражение лица. Но тут же опять нахмурился и сказал жене:

– Дружочек мой, я отлучусь на часок. Гости побудут у нас… я экранирую квартиру снаружи, чтобы хоть как-то обезопасить Веронику Андреевну. Увы, из-за этого заклятия ее, бедняжку, невозможно защитить. Поэтому надо поторапливаться, пока нас не нашла разведка.

– Отлучись, конечно, – сказала кроткая Фируза, которую как будто не могло удивить ничто на свете.

Впрочем, так оно, наверное, и было, если вспомнить, что она разделила со своим супругом все его невероятные приключения, о коих Веронике и Каролю поведал кот из кафе.

Не подвело загадочное создание, направило к нужному человеку…

Правда, Кароля по-прежнему томили дурные предчувствия. Осложнения и препятствия возникали на каждом шагу, не говоря уже о том, что все больший круг народу оказывался вовлеченным в их личное, казалось бы, с Вероникой дело. Вот уже и Овечкину понадобилась помощь, и, стало быть, на сцене появится еще один колдун… что же будет дальше? О капитане квейтанской разведки Кароле Хиббите узнает весь город Петербург?! Ох, не сносить ему головы!

Воистину, хлопотливый выдался денек. Времени – почти два часа пополудни, беготни и суеты выше головы, а капитан между тем и на шаг не приблизился к главной своей цели – исполнению Вероникиных желаний…

Кароль угрюмо наблюдал за тем, как Михаил Анатольевич, переодевшись и вооружившись зонтом, строго-настрого наказывает сказочнице ни под каким предлогом не высовываться на улицу. Целый час ожидания в одной компании с этой вздорной женщиной, тоскливый чай… Еще дети проснутся, опять начнут орать… Тут он вспомнил о заветной фляжке и немного повеселел.

Когда Фируза, проводив мужа, вернулась в гостиную, Кароль уже бодро разливал свой любимый коньяк в три пыльные стеклянные рюмки, обнаруженные им после недолгих поисков в буфете.

– Я не буду! – испуганно сказала она. – У меня дети, хозяйство…

– Капельку, – Кароль придвинул к ней рюмку. – Такого напитка вы не попробуете больше нигде и никогда… если, конечно, ваш муж не возьмется за ум и не продолжит занятия магией. Почему он до сих пор этого не сделал? Он же прирожденный волшебник!

– Да, и он сам знает, как для него лучше, – Фируза строптиво вздернула подбородок. – Попрошу не критиковать!

Вероника негромко фыркнула. Оказывается, женушка Овечкина не такое уж и кроткое создание!

– Я не критикую, – миролюбиво сказал Кароль. – Но как можно так жить?

Он повел рукой по сторонам.

– Хотите, через пять минут у вас здесь будет четырех… нет, пятикомнатная квартира? С белоснежными обоями, паркетными полами и хрустальными люстрами? С балконом и лоджией? Со спортивным залом и бассейном для малышей?

Фируза, которая с каждой его фразой вздергивала подбородок все выше, словно готовясь прочесть суровую отповедь, неожиданно сменила гнев на милость. И взглянула на Кароля с лукавой улыбкой.

– Хочу. А вы и вправду можете это сделать?

– Могу. И сделаю, – Кароль налил себе еще коньяку.

– Крепко сказано, капитан Хиббит. По-моему, вы слишком много пьете, – недовольно заметила Вероника.

– Разве ж это много? – Он широко и обаятельно улыбнулся ей. – Это слезы! – И опрокинул рюмку.

– Таких слез вы, однако, влили в себя с утра… – Она покачала головой.

– Вы даже не представляете себе, Вероника Андреевна, – медленно сказал Кароль, терпение которого иссякло окончательно, – сколько я выпью коньяка, когда сдам вас наконец с рук на руки вашему драконовидцу!

Вероника вспыхнула.

– Я бы с удовольствием избавила вас от этой обязанности, будь оно в моей власти! И вообще, я вас вовсе не просила являться ко мне и браться исполнять мои желания!

– Не в добрый час мне выпендриться захотелось, – сказал Кароль, отодвигая от себя тарелку с бутербродами. На лице его заиграла мрачная ухмылка.

* * *

То был поистине недобрый час для капитана Хиббита – час, когда ему пришло в голову назваться волшебником…

Подпоручик Кичига явился пред светлые очи кавалер-майора Эме Каваль уже через полчаса после своего прыжка в окно и в обычной лаконичной манере заявил:

– Нужен пропуск на Землю.

Та изумленно воззрилась на него.

– Кому?

– Мне.

– Это еще зачем?

– Последнее задание капитана Хиббита, – проскрипел подпоручик, преданно моргая зелеными ресницами.

– Ничего не понимаю, – нетерпеливо сказала Эме, которую он оторвал от очередного неотложного дела. – При чем тут его последнее задание?

– Капитан исчез.

– Если ты его не нашел, это еще не значит… Как исчез?

– Скрывается.

Эме Каваль на секунду зажмурилась. Господи, что этому придурку от нее надо?

– Ну, и для чего тебе в таком случае пропуск на Землю?

– Его задание. Надо идти по следу.

– Он уже вернулся с этого задания, – возразила кавалер-майор.

– Не такой, как был.

– Что? – снова изумилась Эме.

– Запах, – туманно пояснил подпоручик Кичига. – Вчера – коньяк, духи. Он был спокойный. Веселый. Сегодня тоже коньяк, но…

Кичига замялся, не умея подобрать слова.

– Вот здесь, – он показал на стул, на котором утром сидел перед кавалер-майором капитан Хиббит. – Он что-то скрывал от тебя.

Эме Каваль, с трудом преодолев изумление, вызванное неожиданной проницательностью тупицы-подпоручика, призадумалась. Ей ведь и самой показалось, что капитан вел себя как-то не так…

– Есть связь, – сбивчиво продолжал между тем Кичига. – Я проверил. Был у Лигийских ворот. Был у него дома. Он ушел от тебя и спрятался. Чтобы узнать, куда, надо узнать, почему.

Эме покачала головой.

– Твои соплеменники все такие крутые следопыты? – с невольным уважением спросила она.

Кичига в ответ только тупо заморгал.

Кавалер-майор снова погрузилась в размышления. Может быть, ничего серьезного с капитаном Хиббитом все-таки не произошло? Просто загулял человек. К вечеру объявится, и не стоит шум поднимать… Но почему-то, чем больше она думала, тем значительнее казались ей слова Кичиги о том, что капитан вернулся «не такой, как был».

– Ты успел все это выяснить за полчаса? – недоверчиво поинтересовалась она.

Подпоручик пожал плечами.

– Побывал там. Побывал здесь. Нюхал…

– Ладно, – решилась Эме. – Если ты обещаешь, что и на Земле уложишься в такой же короткий срок, я выпишу тебе пропуск.

Кичига кивнул.

С тяжелым сердцем выписывала Эме Каваль этот пропуск, ох, с тяжелым!.. Она прекрасно помнила, чем закончилось первое и последнее задание Кичиги. Подпоручик был тогда всего лишь связным, и то умудрился сорвать операцию. А тут – Земля, на которую разведчиков посылают только после тщательнейшей подготовки. Другой мир, другие обычаи и нравы, о которых лесной дикарь Кичига не имеет ни малейшего представления. Но если он и впрямь уложится в полчаса…

– Улица Шпалерная, дом сорок четыре… – она подняла голову, строго посмотрела на подпоручика. – Запомни, не больше получаса!.. дом пять. Вероника Андреевна Крылова…

Кичига спрятал пропуск в карман и пулей метнулся к двери.

– Цвет лица смени! – только и успела крикнуть ему вслед Эме.

* * *

– Не ссорьтесь, ребята, – попросила Фируза. – Капитан, вы мне, кажется, обещали кое-что сделать…

– Легко, – сказал Кароль и выпил еще рюмку. – Пусть только Вероника Андреевна перестанет смотреть на меня такими злыми глазами.

– Это не злые глаза. Это глаза обалдевшие, – Вероника встряхнула головой. – Вы мне просто напомнили кое-кого… ох, кажется, я и впрямь обладаю телепатическими способностями!

– Кого же я вам напомнил?

– Кавалера Юона, – нехотя ответила Вероника.

– Боже мой, – сказал Кароль. – Этого склочника и скупердяя, каких свет не видал? Ну, спасибо вам, Вероника Андреевна!

– Не за что. Я его придумала.

– Ничего себе придумали! Да мне пришлось утешить столько обиженных им дам, что я в конце концов перестал ходить на вечеринки, куда приглашали кавалера Юона!

– Что-то вы не слишком похожи на утешителя вдов и сирот, – ядовито сказала Вероника. – И потом, я придумала совсем другого Юона. Он не скупердяй.

– Да? Значит, он волшебник-недоучка?

– Ребята, не ссорьтесь, – снова попросила Фируза.

– Мы не ссоримся, – сказала Вероника. – Это у нас такая любовь, блин. С первого взгляда.

Кароль чуть не подавился коньяком.

– Вы и впрямь многовато пьете, капитан, – Фируза отняла у него рюмку. – Чувствую, сейчас вместо скромной квартирки с бассейном вы сотворите мне что-нибудь несусветное. Например, дворец в мавританском стиле…

– Могу и дворец, – сказал Кароль. – Но это будет посложнее. Нужны эскизы, чтобы ничего не напутать.

– Не надо дворца. Сделайте уж то, что обещали. Пусть будет сюрприз детишкам, когда проснутся.

– Ах, да, детишки…

Кароль попытался сосредоточиться. Для этого пришлось отвернуться от Вероники, которая продолжала смотреть с ехидцей в глазах, явно не доверяя его магическим способностям. Тут еще и телефон зазвонил, и Фируза бросилась к нему, едва не опрокинув стул. Никаких условий для спокойной работы!

– Это вас, – она протянула ему трубку. – Миша звонит.

Кароль схватился за телефон, как за спасательный круг.

– Капитан Хиббит? – услышал он мягкий басок Овечкина. – Вы можете перенестись сейчас вместе с Вероникой Андреевной к воротам еврейского кладбища, что на проспекте Александровской фермы?

– Конечно.

– Тогда поторопитесь. Мы тут кое-что придумали, и надеюсь, все пройдет благополучно. До встречи!

Овечкин отключился, и капитан бодро поднялся на ноги.

– Нам пора.

Вероника не двинулась с места.

– Вы кое-что обещали Фирузе! – с вызовом сказала она.

– Ладно, – отмахнулась та. – Пора – так пора.

Кароль резко развернулся и вышел в прихожую. Огляделся по сторонам. Нет, лучше закрыться в туалете. Там уж точно никто не помешает…

Уединившись, капитан Хиббит стиснул зубы и прочел про себя необходимые формулы. Затем снова огляделся.

Ничего не изменилось. Те же облезлые стены, унитаз, которому место на помойке… что за чертовщина? Ему уже отказывает даже собственное уменье?

Но тут унитаз дрогнул и все-таки преобразился. Засверкал белым фаянсом и обтекаемыми формами… Стены начали раздвигаться и покрываться новенькой, янтарного цвета плиткой, и Кароль облегченно вздохнул. Он всего лишь перепутал временную формулу. Квартира будет превращаться постепенно, и весь процесс займет не пять, а двадцать пять минут. Но это уже пустяки.

Он покинул сверкающий туалет и прошел в ванную. Там вытащил из кармана все деньги, на которые кинул сегодня «Злато-банк», и положил на полочку возле раковины. Фируза найдет их сегодня же. И пусть это будет знаком его благодарности ее мужу. Ведь Овечкин никогда не пойдет на криминал. А в библиотеке много не заработаешь…

Ванная комната тоже начала потихоньку преображаться. Кароль улыбнулся своему отражению в зеркале и снова вышел в прихожую.

Там пока ничего не изменилось. Узкий коридорчик, ветхий коврик у дверей, древняя вешалка. Возле нее, поджидая капитана, стояли Фируза и насупившаяся Вероника. Жаль, конечно, что чертова сказочница не увидит новой квартиры. Но дожидаться некогда.

– Прощайте, Фируза, – Кароль галантно поцеловал хозяйке руку. – Прощайте, красавица. Сюрприз детишкам все-таки будет!

Он подмигнул ей, затем шагнул к Веронике.

– Давайте руку, скандалистка!..

Через мгновение оба оказались у ворот еврейского кладбища. Дождь временно прекратился, и Овечкин поджидал их, беспокойно вычерчивая острым навершием зонта какие-то знаки на асфальте.

– Нам сюда? – весело поинтересовался капитан Хиббит, настроение у которого слегка поднялось после удачного колдовства, и указал на ворота.

– Нет, на другое кладбище, – ответил Овечкин, махнув рукой налево. – Я присмотрел там местечко, где никто не помешает. Идемте быстрее, а то как-то неспокойно…

Они торопливо двинулись в указанную сторону.

– Что вы придумали? – спросил по дороге Кароль. – Мы сможем пройти в Квейтакку?

– Надеюсь. Я потом объясню все в подробностях…

Вероника вдруг тихо ахнула, остановилась и схватила своих спутников за руки.

Навстречу им из кладбищенских ворот выходил человек, которого она никак не ожидала и меньше всего хотела сейчас увидеть.

Глава 7

Это был Антон. При виде Вероники он тоже остановился как вкопанный и вытаращил глаза.

– Ника? Что ты здесь делаешь?

В растерянности она не нашла ничего лучшего, кроме как ответить:

– А ты?

– Я навещал родителей, – он перевел взгляд на ее спутников и сразу помрачнел. – Сегодня день поминовения.

– И я… – Вероника растерялась окончательно. – И мы…

– Если ты хочешь сказать, что вы идете навестить твою прабабушку, я, извини, не поверю. Насколько мне помнится, она похоронена в Нижнем Новгороде.

– Ну да…

– Так что ты здесь делаешь?

– А по какому праву ты меня допрашиваешь? – немедленно взвилась Вероника.

На самом деле к сценам ревности со стороны старого друга ей было не привыкать. Антон просто видеть не мог рядом с нею посторонних мужчин. Обычно Вероника старалась отделываться шутками. Но сегодня… и надо же было ему оказаться именно здесь, именно сейчас!

Антон шагнул ближе.

– Ника… погоди, не злись. Давай отойдем на минутку.

Она топнула ногой и беспомощно посмотрела на Овечкина.

– Михаил Анатольевич…

– Мы подождем, – сказал тот. – Но только минуту… – И незаметным жестом показал на часы.

Колдун явно нервничал, Вероника видела это. Однако деваться было некуда, и она с тяжелым вздохом приняла предложенную Антоном руку.

Отведя ее на несколько метров в сторону, он незамедлительно продолжил допрос.

– Кто эти люди?

– А тебе какое дело?

– Ника, ну пойми же меня правильно! Я ведь волнуюсь. Ты звонишь мне, несешь какую-то ахинею, потом исчезаешь из дому… а потом я нечаянно обнаруживаю тебя возле кладбища с этими подозрительными типами! Кто они такие? Ты давно их знаешь?

– Только что познакомилась, – сказала Вероника. – Один – людоед, а второй – сексуальный маньяк.

– Ника, прошу тебя, будь серьезнее!

– Ну что, что в них подозрительного? Люди как люди, вполне интеллигентные. Михаил Анатольевич вон – библиотекарь, гуляем мы…

– А другой? Тоже библиотекарь?

– Волшебник. Оба они волшебники, – устало сказала Вероника. – Послушай, Антоша, уйди, а? Дай мне пожить своей жизнью, без твоего неусыпного надзора!

– С кем из них ты собираешься жить своей жизнью? С этим тюфяком в кудряшках? Или с этим голубоватым пижоном в тряпках от Армани?

– Армани? – Вероника с любопытством оглянулась на Кароля. Потом снова повернулась к Антону. – Послушай, у меня нет времени на сцены. Ни с кем я жить не собираюсь, честное слово. Тут совсем другое… Увидимся на днях, я все расскажу…

Антон вскинул голову.

– И ты думаешь, я позволю тебе остаться с ними наедине в таком глухом месте?

– Вероника Андреевна! – некстати позвал Овечкин.

– Сейчас иду!

– Я тоже иду, – сказал Антон и, подхватив ее под руку, решительно направился к воротам. – Волшебники, значит? Надеюсь, у вас нет никаких страшных тайн, из-за которых мне нельзя погулять с вами? По тихому кладбищу?

– О Боже, – сказала Вероника, беспомощно пытаясь высвободиться.

Овечкин и капитан Хиббит посмотрели на них с удивлением. Кароль нахмурился и сделал шаг вперед.

– Требуется помощь, Вероника Андреевна?

– Да, ей требуется помощь, – сказал Антон. – Только не твоя.

Они смерили друг друга недобрыми взглядами. Каролю мерить пришлось дольше – роста Вероникин рыцарь, как уже упоминалось, был немалого.

Капитан поморщился. Драться он не любил страшно. Тем более с такими верзилами…

– Спокойно, спокойно, – примирительно сказал Овечкин. – Сейчас разберемся. Это ваш друг, Вероника Андреевна?

– Да! – в отчаянии почти выкрикнула та. Кажется, все срывалось… откуда черти принесли Антона?

– Спокойно, – повторил Овечкин. – Видите ли, молодой человек…

– Не вижу, – сказал Антон. – Не вижу причины, почему бы нам не прогуляться вчетвером.

Овечкин посмотрел на Кароля, Кароль посмотрел на Овечкина. Оба понимающе вздохнули. Похоже, не оставалось другого выхода, кроме как попытаться угомонить нежданного защитника дамы каким-нибудь не совсем корректным, но безопасным способом. Усыпить, к примеру. Не драться же с ним, в самом деле!

Вероника заметила эти переглядывания, тоже все поняла и, внезапно обеспокоившись за своего друга, перестала вырываться. Нужно было срочно спасать положение… и тут, поскольку злиться на Антона она отнюдь не перестала, в голову ей пришло довольно жестокое, но показавшееся единственно возможным в этой хреновой ситуации решение.

В глазах Вероники вспыхнули опасные огоньки.

– Хорошо, Антошечка, – сказала она. – Прогуляемся вчетвером. И ты узнаешь все наши страшные тайны!

Капитан Хиббит охнул про себя. Что она делает? И впрямь решила подключить к своим похождениям весь город?!

Однако вмешиваться было уже поздно. Вероника решительно прошла вместе со своим красавцем в ворота, и им с Овечкиным оставалось только поспешить следом.

Михаил Анатольевич в ответ на отчаянный взгляд Кароля молча пожал плечами и, прибавив шагу, возглавил процессию. Капитан же занял место в хвосте и в сотый раз проклял себя на все лады за идиотскую затею представиться волшебником. Неужели ему теперь придется таскать по Квейтакке двоих? За какие такие грехи?..

Он начал перебирать в уме список своих грехов, но довести до конца сие богоугодное дело не успел. То ли список был слишком длинным, то ли укромное местечко, присмотренное Михаилом Анатольевичем, оказалось совсем близко от входа, только Овечкин очень скоро остановил свой маленький отряд. Среди густых зеленых зарослей он повернулся к сказочнице и наконец-то открыл рот.

– Вы хорошо подумали, Вероника Андреевна?

– Нет, – ответила она. – Но пусть будет так. Пусть он сам убедится в том, что волшебство существует.

– Что ты затеяла? – настороженно спросил Антон.

– Сейчас увидишь.

Овечкин покачал головой.

– Так не пойдет. Лучше объяснить заранее. Несведущий человек может все испортить. Послушайте, Антон… как вас по батюшке?

– Николаевич.

– Так вот, Антон Николаевич, сейчас среди этих кустов появится проход между мирами. Он откроется всего на несколько секунд, поэтому действовать надо быстро. Переходить по одному, не задерживаясь…

– Что? – растерянно спросил Антон. – Что вы несете? Ника, и ты веришь в эту чушь?! Бог мой, вот не ожидал!.. Ну, ладно, – хмыкнул он и слегка расслабился. Видимо, перестал ревновать. – Давайте, открывайте свой проход. В конце концов, это даже забавно. Сейчас ты наконец поймешь, дорогая, что тебе просто морочат голову. А уж потом я поговорю с этими жуликами…

– Будьте внимательны, молодой человек, – продолжил Овечкин, словно не слыша. – Если застрянете в проходе, когда он начнет закрываться, вас уже ничто не спасет. На всякий случай идите первым. За вами пойдет капитан, потом Вероника Андреевна, потом я. Всё понятно? Тогда – приготовились!

Он протянул к кустам сжатую в кулак правую руку. Раскрыл ее. На ладони блеснуло что-то вроде маленького стеклянного кубика. Из этого загадочного предмета вдруг вырвался тонкий золотистый луч, уперся в листву и растаял. В тот же миг кусты начали медленно исчезать, словно стекая в землю. И там, где только что виднелась черная оградка чьей-то могилы, возникли очертания песчаной дороги…

– Пора! – сказал Овечкин и с неожиданной прытью подтолкнул Антона, стоявшего с разинутым ртом, в сторону этой дороги. Тот потерял равновесие и, чтобы не упасть, вынужден был не по своей воле пробежать несколько шагов, отделявших его от другого мира. Как только он очутился там, в проход нырнул капитан Хиббит.

Сложности перехода Кароля не занимали. Все это было давно знакомо, привычно и неинтересно. И волновало капитана в сей ответственный момент лишь одно – в каком месте Квейтакки они окажутся? В тихой глуши? Посреди города? Или в руках Волшебной Стражи?..

Сначала он вздохнул с облегчением, обнаружив, что проход вывел их в безлюдные края, на опушку какой-то рощи. Но уже в следующее мгновение капитан Хиббит насторожился и всмотрелся в эту рощу внимательней. Еще через мгновение у него отвисла челюсть, и Кароль резко обернулся, собираясь задать Овечкину вопрос, который при данных обстоятельствах напрашивался сам собой: «Куда ты завел нас, Сусанин, старик?»

Первой на глаза ему попалась Вероника, с ошалелым видом озиравшаяся по сторонам. Он успел заметить, что на лице ее тоже начинает прорисовываться недоумение, затем перевел взгляд на Овечкина, за спиной которого как раз в это время закрывался проход.

– Не удивляйтесь, – торопливо сказал Михаил Анатольевич, делая последний шаг и останавливаясь. – Это не Квейтакка.

– А что же это?

Михаил Анатольевич широко улыбнулся.

– Мир Арриго – прошу любить и жаловать!

– На кой он нам сдался? – удивился Кароль.

– Действительно, – сказала Вероника. – Что это значит, Михаил Анатольевич?

Овечкин успокаивающе замахал на них руками.

– Не волнуйтесь! Сейчас все расскажу.

Он подошел поближе, бросив по пути беспокойный взгляд на Антона. Тот так и стоял столбом, вытаращив глаза на раскинувшийся перед ним пейзаж чужого мира, и, видимо, пока еще не мог понять, что произошло. Даже как-то осунулся, бедолага. Ну ладно, пусть немного придет в себя…

Кароль с Вероникой и вовсе забыли про Антона, обнаружив, что ожидания их не оправдались и вожделенный волшебный мир по-прежнему далек, как звезда в небе.

– Арриго нам нужен в качестве перевалочного пункта, – сказал Овечкин. – Вон там, под горой домишки, видите? Это городок Пузиранга. Из этого-то городка вы сегодня же и отправитесь в свою ненаглядную Квейтакку!

Кароль посмотрел в указанном направлении. Рощица, к которой вывел их проход, уютно расположилась на вершине высокого холма. Вниз от нее вела желтая песчаная дорога, из песка кое-где выпирали массивные корни деревьев, растущих на склоне. У подножия холма и впрямь виднелись дома, много серых и черных крыш среди зелени. А еще дальше, у самого горизонта синела полоска не то моря, не то большого озера. Ветер пах солью, и Кароль решил, что, наверное, это все-таки море.

Пейзаж как пейзаж, мир как мир, ничего особенного. Голубое небо, зеленая трава. От Земли почти не отличается. Даже сумасшедшая сказочница и та сразу догадалась, что это не Квейтакка.

О, милая Квейтакка!.. О, светлая краса, вся радость и сиянье! Ее не спутаешь ни с чем…

– И все-таки я не совсем понимаю, почему через Арриго? В жизни не слышал о таком мире! – Кароль вытащил сигареты и, закурив, настороженно посмотрел на Овечкина.

– Вы забыли о заклятии Вероники Андреевны? – с упреком в голосе спросил тот.

Вероника встрепенулась, отвела взгляд от крыш Пузиранги.

– Дайте и мне сигаретку, – тихо попросила у Кароля.

Взгляд у нее все-таки был зачарованный. Конечно, впервые на земле чужого мира… Серые глаза как будто даже слегка поголубели от восторга. Или позеленели?

Пытаясь решить этот вопрос, Кароль на мгновение отвлекся от объяснений Овечкина. Но тут же спохватился, отвернулся от Вероники и принялся внимательно слушать.

– …две причины, – говорил тем временем Михаил Анатольевич. – Во-первых, мы здесь для того, чтобы сбить со следа вашего недруга, если он продолжает наблюдать за вами. Потому я и не стал предупреждать заранее, куда мы отправляемся. Вдруг он читает мысли Вероники Андреевны? А во-вторых, пройти сразу в Квейтакку нам все равно не позволило бы ее заклятие – ведь сначала, как вы понимаете, его надо снять. Способ мне подсказал колдун, с которым я консультировался, величайший специалист по параллельным мирам, переходам и противопереходным чарам. Оказывается, подобные заклятия уязвимы. Их можно ослабить и даже частично разрушить, перейдя в любой другой мир – кроме того мира, разумеется, в который ход заказан. После этого снять заклятие не составляет труда. Его расшатывает сама энергетическая активность действующего прохода.

И вот мы с Каверинцевым просмотрели карты и выбрали Арриго – один из миров, что граничат одновременно и с Землей, и с Квейтаккой. Снимем здесь заклятие, после чего – пожалуйста, вон она, Пузиранга, ваш выход к горной гряде Делла-Магеста…

– Делла-Магеста – это хорошо, – Кароль успокоился. – Там нас точно никто не увидит. Разве что тролль какой… но они всегда не в ладу с властями. Не выдадут…

– Специально и выбирали место, – кивнул Овечкин. – А теперь давайте займемся делом. Чем скорее я вас провожу, тем лучше. Сюда мы прошли благополучно, но у меня на душе все еще неспокойно… боюсь, не случилось ли чего дома?

Капитан Хиббит и сам не видел ни малейших причин затягивать их пребывание в Арриго. Он тоже был неспокоен – хотелось как можно быстрее разобраться с заклятием и спихнуть с плеч хотя бы одно желание…

Тут Антон, неподвижно стоявший до сих пор в стороне, напомнил о себе, громко чихнув, и мысли капитана приняли другое направление. Как бы исхитриться отправить этого буяна обратно на Землю? Может, попросить Михаила Анатольевича захватить его с собой – не лаской, так силой?

Антон тем временем снова чихнул, медленно провел рукой по лицу и повернулся к остальным. Вид у него был ужасный – глаза покраснели и слезились, нос распух, лицо действительно осунулось и пошло пятнами, словно в воздухе чужого мира присутствовало нечто, вызвавшее у него сильнейшую аллергию.

– Ребята, – сказал он. – Я, кажется, умираю…

И, продолжая безудержно чихать, тяжело осел на землю.

* * *

Не одному Антону было худо в этот час. Почти одновременно с ним очень похожие ощущения испытывал и маленький зеленый подпоручик Кичига, высунувший нос за Лигийские ворота и впервые в жизни нюхнувший отравленного копотью и смогом воздуха Земли.

Только он выглянул, так тут же и прянул обратно, чуть не сбив с ног одного из доблестных охранников ворот. Те с любопытством уставились на него.

– Задохнусь, – лаконично сказал Кичига.

Стражники поняли, что он имеет в виду, и усмехнулись.

– Придется привыкать. Противогазов для туристов у нас не предусмотрено, – сказал кавалер Брунт, толстый рыжий гном с огромной бородой и маленькими хитрыми глазками.

Кичига впервые слышал о противогазах, но спрашивать, что это такое, не стал. Не предусмотрено, значит, не предусмотрено.

– Как же быть?

– Как хочешь, так и выкручивайся, – пожал плечами второй стражник, водяной по имени Загалин.

Подпоручик задумался, но ненадолго. Размышлял он не долее трех секунд. И судя по тому, что сделал Кичига в результате своих размышлений, он понял слова водяного буквально.

Вытянувшись в струну, подпоручик принял обличье зеленой ветки и начал столь стремительно крутиться на месте, что обоим стражникам померещилось нечто несусветное – будто благословенный воздух Квейтакки наматывается на его тощее тело, как нить на веретено. Так он вращался, все ускоряя движение, около минуты, после чего стремительно сорвался с места и вылетел за ворота.

Водяной Загалин и гном Брунт обменялись изумленными взглядами и дружно покачали головами.

– Такого я еще не видал, – сказал гном. – Кажется, он и впрямь прихватил с собой запас воздуха!

– Очень может быть, – глубокомысленно ответил водяной. – Эти хр… хры… ну, эти, одним словом… кто знает, на что они способны?

– Уж всяко не я, – сказал гном. – Ладно, будем надеяться, что он там выживет. И зачем только таких в город посылают?

– Начальству видней, – лениво протянул водяной. – Ну что, сыграем еще разок?

– Давай.

Гном проворно выудил из-за пазухи колоду карт, и стражники продолжили игру, которую ровно через полчаса снова прервал своим появлением подпоручик Кичига.

Он вернулся живым и невредимым, только еле держался на ногах и был очень бледен. Цветущий зеленый цвет лица подпоручика полинял до пастельно-салатового. Но живительный воздух Квейтакки очень быстро привел его в чувство, и Кичига, отдышавшись, помчался с докладом к Эме Каваль.

…По улицам Санкт-Петербурга в тот серый дождливый день пронесся необычайно свежий и душистый ветер. Носился он недолго, и ощутить его дыхание успели немногие жители города. Эти счастливцы, ощутив чудесный аромат, даже застывали на мгновение на месте, застигнутые врасплох внезапной и необъяснимой переменой в своем настроении. Старикам ветер навевал ностальгические воспоминания о молодости, первой любви и неуемном кипении крови в жилах. В молодых он вселял надежду, уверенность в счастливом будущем и желание немедленно совершить подвиг. Некоторые даже и совершили его в тот же день, сумев решить злободневные проблемы ко всеобщему удовольствию. Старики же геройствовали на свой лад, в кои веки обходясь без брюзжания на домашних и не вспоминая о многочисленных недугах…

Сам Кичига, летая по городу, старался дышать как можно реже. Он бы с удовольствием и вовсе не дышал эти полчаса, но как тогда нюхать?..

След Вероники Андреевны Крыловой он взял в квартире на Шпалерной, проникнув туда через окно, которое сказочница второпях оставила открытым. До набережной Обводного канала Кичига добрался без малейшего труда и там обнаружил свежий запах любимого коньяка и любимого парфюма капитана Хиббита. А также нашел кое-какие материальные улики. Далее проследить путь обоих людей было несколько сложнее, поскольку они телепортировались, а не ходили по улицам, но Кичига справился. Сделал над центром города несколько кругов, и ветер с залива донес до него все тот же знакомый коньячный дух…

В маленьком кафе на Васильевском подпоручик слегка озадачился. К человеческим следам присоединились следы не человека и не зверя, а какого-то незнакомого магического существа. Но ломать голову над этой загадкой Кичига не стал и благополучно добрался, руководствуясь запахами, еще до какой-то неизвестной квартиры. В нее проникнуть не удалось – квартира была защищена, и воздух вокруг прямо-таки искрился от магической активности.

Капитан Хиббит вполне мог находиться внутри, в полной недосягаемости для Кичиги. Но что-то твердило подпоручику, что это не так. Полчаса, отпущенные ему Эме Каваль, еще не истекли, и Кичига вновь принялся носиться над городом, постепенно расширяя круги.

Новый след обнаружился на весьма приличном расстоянии от той защищенной квартиры. Подпоручик сначала даже не поверил своему носу. Но, разумеется, снизился и далее передвигался уже по земле.

Место было очень странное и зловещее – украшенное какими-то камнями и крестами, и маленькими домиками, от которых пахло смертью. Подпоручик Кичига видел смерть редко и знал ее только в том прекрасном обличье, в каком она была знакома всем жителям Квейтакки – в виде огненного преображения. Тем не менее сомнений у него не было. Здесь царили смерть и скорбь.

С трудом преодолев естественное неприятное чувство, Кичига прошел в ворота по следам капитана Хиббита. Но очень скоро остановился и снова начал активно принюхиваться.

Нос говорил, что здесь побывали уже четыре человека, а не два. Остаточный эффект свидетельствовал, что все эти четверо, включая искомого капитана, открыли проход и перешли в другой мир.

Последовать за ними Кичига не мог. Да и время у него кончалось. Поэтому он поспешно отправился обратно в управление, за разрешением продолжить поиски и за помощью для перехода в иные миры.

Эме Каваль была совершенно поражена, когда зеленый подпоручик, возбужденно посверкивая глазками, выложил перед ней на стол почерневшие остатки двух нелегальных пробивателей и поведал о результатах своей вылазки. Выражался он, как всегда, лаконично и не очень внятно, но главное кавалер-майор поняла без труда и сделала совершенно закономерные выводы.

Капитан Хиббит, кажется, сошел с ума. По какой-то неизвестной причине – по какой именно, подпоручику вынюхать не удалось – он совершил за сегодняшнее утро целый ряд должностных и государственных преступлений. Хуже того, он продолжал их совершать. Капитана следовало задержать как можно быстрее, пока он не натворил чего-нибудь непоправимого, допросить и подвергнуть соответствующему наказанию.

В помощь Кичиге она придала двух молодых кавалер-лейтенантов – эльфов Тинтаэля и Галлиэля. Выписала экстренный пропуск всем троим, снабдила их казенными пробивателями и спецоборудованием, необходимым для задержания преступника, обладающего магическим уменьем. Разумней, конечно, было бы направить по следу мятежного капитана парочку профессиональных стражников, а не своих разведчиков, но Эме не хотелось до времени выносить сор из избы. Все-таки краса и гордость… вдруг капитан Хиббит еще сумеет предоставить объяснения, которые позволят замять дело?

– Удачи вам, – напутствовала она своих посланцев. – Постарайтесь обернуться поскорее.

И после того, как все трое удалились, Эме Каваль со стесненным сердцем отправилась к полковнику Рон Аннону – докладывать о чрезвычайном происшествии, могущем бросить тень на их безупречное управление.

* * *

Вероника испуганно вскрикнула и бросилась к своему другу. Овечкин и Кароль тоже поспешили на помощь.

Антон, однако, не умер. Он сидел на земле, прикрывая руками лицо, и чихал так, что, казалось, голова у него вот-вот отвалится.

– Очень похоже на аллергию, – озабоченно сказал Овечкин. – Черт, действительно надо поторапливаться! Вы уж не обессудьте, молодой человек, – обратился он к Антону, – но, по всей вероятности, придется вам вернуться со мною на Землю. Здешний климат явно не для вас!

Кароль внутренне возликовал. Одной заботой меньше!..

– Капитан, – повернулся к нему Овечкин, – вы говорили, что умеете лечить? Окажите первую помощь. А я займусь Вероникой Андреевной.

– Конечно, конечно, – радостно сказал Кароль.

Он принялся разминать руки, спешно припоминая нужные формулы. К сожалению, ему никогда не приходилось иметь дело с аллергиями. Но он умел, по крайней мере, немного облегчить страдания болящего, а потом… потом можно будет телепортировать откуда-нибудь необходимые лекарства.

Михаил Анатольевич тем временем отвел Веронику в сторону и принялся колдовать над ее заклятием.

Капитан Хиббит возложил руки на голову Антона, пробежался пальцами по главным точкам и… ничего не ощутил. Руки воспринимали информации не больше, чем могли бы воспринять два деревянных обрубка.

Антон негромко застонал.

– Сейчас, сейчас, – успокаивающе пробормотал Кароль. Снова торопливо размял пальцы, попробовал прощупать энергетическую оболочку страдальца. И снова – ничего!

Капитан Хиббит озадачился. Не может же быть у этого человека такой крутой защиты! Ведь он не маг! Да и потом, любую защиту можно почувствовать…

Он повторил все заново, и опять без малейшего результата.

Капитана прошиб холодный пот. Что такое? Он окончательно утратил уменье?

Кароль выпрямился и оглянулся на Михаила Анатольевича.

Тот как раз в этот момент сам опустил руки, и на лице его Кароль увидел такое же недоумение, какое испытывал сам, – граничащее с испугом.

– Ничего не понимаю, – встретившись с ним взглядом, сказал Овечкин и попытался принять спокойный вид. – Ни-че-го! Отойдемте-ка в сторонку, капитан.

Каролю сделалось чуточку легче, когда он понял, что не одинок в своей беспомощности, и, стало быть, дело не в его уменье.

– Заклятья нет, – продолжил Михаил Анатольевич, когда они отошли. – Импульсов нет. Энергии нет. Руки – как не мои. Что это значит?!

– У меня то же самое, – признался Кароль.

И чувство облегчения его исчезло без следа – как только до капитана дошло, что это может означать.

У Овечкина, похоже, мелькнула такая же мысль. Он нервно огляделся по сторонам.

– Надо попробовать что-нибудь другое…

…В течение следующих двадцати минут они перепробовали все. Телепатия не работала, телепортация тоже. Попытки сотворить что-либо из воздуха завершились полным провалом. Не действовал ни один вид магии.

Под конец Михаил Анатольевич, достав волшебный кубик, попытался даже открыть проход обратно на Землю, но кубик был мертв.

Капитан Хиббит с горя полез за своей заветной фляжкой, в которой никогда не кончался коньяк. Она оказалась пустой…

Антону между тем становилось все хуже. Он уже не сидел, а лежал. Перестал чихать и начал задыхаться. Вероника сидела рядом с ним, беспомощно гладила по голове и в кои-то веки молчала. Только с надеждой посматривала на обоих магов.

– Все ясно, – уныло сказал Овечкин, рассматривая свои руки. – Кажется, мы больше не волшебники. Ох… неужели ваш недруг все-таки выследил нас и успел навредить в последний момент? Другой причины я просто не вижу. Худо дело… без магии мы пропали. Нам не выбраться отсюда. Да еще…

Он посмотрел на задыхающегося Антона.

– Вы случайно не знаете каких-нибудь немагических методов лечения, капитан? Вроде китайского массажа или чего-нибудь в этом роде?

– Нет, – вздохнул Кароль.

– Увы, я тоже. Но попробую. Вроде бы на руках должно быть полно всяких точек…

Овечкин подошел к Антону, сел рядом и взял бедолагу за руку. Но не успел он найти и одной точки, как на песчаной дороге, что вела к городку под холмом, неожиданно послышались чьи-то громкие, возбужденные голоса и буйный смех.

«Начинается», – обреченно подумал Кароль и обернулся взглянуть на эту новую напасть. Ничего хорошего от жизни ждать уже, кажется, не приходилось…

На холм, весело переговариваясь, поднималась целая компания. Впереди шел нарядно одетый юноша – в красном бархатном камзоле, шитом золотом, в шляпе с перьями и со шпагой на боку. За ним следовали еще четверо, по виду – сущие головорезы, все в шрамах, с загорелыми дочерна лицами. Эти были постарше и одеты попроще – в цветные шаровары с широкими кушаками и короткие кожаные безрукавки, зато у каждого за поясом торчало по паре огромных дуэльных пистолетов и по кривому ножу.

Нарядный предводитель заметил незнакомых людей на холме первым. Он замедлил шаг, негромко сказал что-то своим спутникам. Те немедленно затихли, посуровели и подобрались.

Затем вся эта не слишком приятная толпа молча, не сводя глаз с незадачливых путешественников между мирами, продолжила подъем и остановилась метрах в десяти от них. Предводитель вздернул подбородок и строго вопросил, обращаясь к Каролю:

– Куи вусэтас?

Глава 8

«Только этого и не хватало! – с тоской подумал капитан. – Языковый барьер. И как, позвольте узнать, мы будем объясняться?»

– Рипундес а кестин! – потребовал юнец в бархате, хватаясь за рукоять шпаги.

– Боюсь, что мы вас не понимаем, – развел руками Кароль, стараясь выглядеть как можно более дружелюбным.

– Датрис! – немедленно загалдела вся компания. – Парлис атраман! У, ригар! Тут блондас!

Предводитель нахмурился.

– Проблимон вусэта лиспиан ду ру Аллибелли? – рявкнул он и потянул шпагу из ножен. – Арит лис!

Капитан Хиббит решительно не знал, что на это ответить. Переговоры явно зашли в тупик, и близилось время военных действий. Будь его магическое уменье при нем, такой проблемы не возникло бы – углубленный телепатический контакт, которому его обучили в свое время наряду с обычным, давал возможность общаться на любом языке, не зная ни одного слова. Причем иномиряне даже не догадывались, что разговаривают с чужаком. Но и это уменье куда-то подевалось вместе с остальными… с уменьем, например, расшвырять всю эту братию легким движением руки. Да, не везет, так уж не везет!

Овечкин и Вероника тоже пребывали в растерянности. Аборигены меж тем стремительно начали окружать всех четверых и, судя по выражениям лиц, вовсе не с мирными намерениями.

Капитан Хиббит, показывая врагам пустые руки, шагнул поближе к своим спутникам. Михаил Анатольевич оставил Антона и вскочил на ноги, намереваясь защищать даму.

– Сопротивляться не надо, – выдавив из себя улыбку, сказал ему Кароль. – Целее будем.

Овечкин кивнул, соглашаясь, но не отступил.

Помощи, казалось, ждать было неоткуда.

Однако она пришла – с совершенно неожиданной стороны.

Сначала откуда-то из-под ног донесся короткий, лающий кашель, потом хриплый, задыхающийся голос произнес с длинными паузами:

– Ну… не сом па… дезэспион.

Кажется, это по-французски?! «Мы не шпионы»? Кароль с изумлением уставился на Антона. Тот, с превеликим трудом оторвав голову от земли, смотрел мутными глазами на юнца в бархате. И выговаривал из последних сил:

– Ну… сом арривэ… данзотр монд… Де ля Терр…

– Кье? – удивленно спросил юнец.

Но Антон снова уронил голову и, похоже, потерял сознание.

Молодой предводитель властно махнул рукой своим соратникам, останавливая их. Быстрым шагом подошел к Антону, опустился на колени и заглянул в лицо. Потом кивнул и сказал:

– У, ливирис, – или нечто в этом роде.

После этого он подозвал парочку головорезов и оживленно затараторил, отдавая какие-то приказания. Один бандит извлек из-за пазухи увесистую флягу и протянул ему. Второй в знак понимания энергично кивал головой.

Кароль напряженно вслушивался в звуки чужой речи. Как ни странно, язык и впрямь походил на французский, знакомый ему из школьного курса, но казался исковерканным до неузнаваемости.

– Уси апор шуаль! – закончил юнец. – Нин, до шуалес!

Бандит в последний раз кивнул и стремительно помчался бегом вниз по дороге. Остальные трое слегка расслабились, но тем не менее не сводили глаз с подозрительных незнакомцев, следя за каждым их движением.

А предводитель отвинтил крышку фляги, мягко отстранил всполошившуюся Веронику, сказав: «Пурдон, мидам!», и принялся вливать в Антона какой-то напиток, похожий на красное вино.

Голова у Кароля закружилась.

Ничего другого, кроме как «пардон, мадам» эти слова юнца означать не могли. Чудно, конечно, обнаружить в другом мире подобие одного из земных языков, но чего только не бывает на свете! Предки нынешних французов вполне могли в незапамятные времена перебраться из Арриго на Землю – через какой-нибудь из существовавших тогда во множестве естественных проходов между мирами. Или наоборот, в Арриго проникли с Земли французы и положили начало новому этносу…

Он принялся лихорадочно припоминать слова и фразы, сохранившиеся в памяти со школьных лет. Молодец, однако, Антон – даже в таком плачевном состоянии сумел сообразить и ответить!

Овечкин повернул к нему голову.

– Вы, кажется, тоже понимаете, что они говорят?

– Не совсем, – сказал Кароль. – Но попробую объясниться.

Он шагнул к предводителю, вежливо кашлянул и спросил по-французски:

– Месье, что происходит с нашим другом?

– Что? – спросил в свою очередь тот, если, конечно, слово «кье» означало именно это.

– Он заболел внезапно, – сказал Кароль. – И мы не знаем, почему.

Юнец бросил на него быстрый взгляд из-под своей широкополой шляпы.

– Трава ливирис. Когда она цветет, многие болеют, как ваш друг.

Кароль понял всего пять слов из десяти, но смысл все же уловил и обрадовался.

– Значит, у вас есть лекарство?

– Да, конечно. Сейчас его привезут, – все на том же ужасном наречии отвечал юнец. И кивнул в сторону бесчувственного Антона. – Он сказал правду? Вы пришли из другого мира?

– Уи, – кивнул Кароль. – Это чистая правда.

Он повернулся к Овечкину.

– Аллергия, как вы и предполагали. Но у них есть против нее средство. Так что жить будет.

Сразу после этих его слов Антон открыл глаза и натужно закашлялся. Вероника, стоявшая рядом на коленях, испустила глубокий облегченный вздох. Предводитель улыбнулся ей и быстро протараторил что-то – судя по интонациям, комплимент. Потом, видя, что она не понимает, обратился к Каролю:

– Ваша дама не знает франси?

– Нет.

– Тогда переведите ей, что ее красота и милосердие сделали бы честь самой королеве.

Капитан Хиббит не успел ответить. Снова подал свой хриплый голос Антон:

– В добродетелях этой дамы я лично не сомневаюсь.

– О, – обрадовался юнец. – Вам уже лучше, масьёр?

– Чуть-чуть.

– Сейчас станет совсем хорошо. Потерпите немного…

В этот момент на песчаной дороге послышался глухой стук копыт. Все обернулись. Со стороны городка верхом на коне возвращался отосланный бандит, ведя в поводу еще одну лошадь. Он скакал во весь опор, не опасаясь, что лошади могут споткнуться о выступающие из земли корни, и на вершине холма лихо осадил скакуна. Столь же лихо соскочил на землю и подбежал к предводителю, издалека протягивая небольшой кожаный мешочек.

– Вот и спасенье, – сказал юнец, принимая его. – Две… нет, три пилюли, и вы вернетесь к жизни, масьёр.

Антон покорно проглотил лекарство, запил вином из той же фляги. Все напряженно уставились на него, ожидая результатов.

Улучшение не заставило себя долго ждать. Буквально через полминуты с лица исчезли красные пятна, кашель и удушье прекратились. Глаза еще слезились, и нос был заложен, но это казалось сущими пустяками по сравнению с предыдущим приступом. Вскоре Антон смог сесть, потом, отдышавшись после столь тяжкого усилия, даже поднялся с помощью юнца на ноги.

– Пожалуй, вам придется принимать пилюли все время, пока не отцветет ливирис, – сказал тот озабоченно. – Обычно хватает двух штук, чтобы человек выздоровел полностью, но у вас, как видно, тяжелый случай.

– Благодарю вас, – просипел Антон. – Похоже, вы спасли мне жизнь.

– Пустое, – отмахнулся юнец. – Позвольте представиться – шуалье Бредак.

– Антон. Просто Антон.

Шуалье Бредак вопросительно посмотрел на остальных чужестранцев.

– Мидам?..

– Вероника, – сдержанно сказал капитан квейтанской разведки, решив последовать примеру Антона и не заставлять шуалье выговаривать отчества. – Это вот – Мишель. А я – Кароль.

Юнец раскланялся, белозубо улыбнулся даме, затем снова повернулся к Антону.

– Мой долг – препроводить вас к губернатору нашего острова. Ему уже дали знать, и масьёр Асель с нетерпением ожидает гостей из другого мира. Вы сможете забраться в седло?

– Попробую, – сипло ответил тот. – Если я правильно понял, вторая лошадь приведена для дамы?

– Разумеется!

Антон взглянул на подругу школьных лет.

– Ника, ты как насчет верховой прогулки?

Она смотрела на него широко открытыми глазами.

– Слушай, а ты здорово болтаешь по-французски! Не знала…

– Тебя это никогда не интересовало, дорогая. Так что, сумеешь залезть на лошадь?

– Я бы лучше прошлась пешком, – поежилась Вероника. – Ни разу в жизни не ездила верхом.

Антон перевел шуалье Бредаку ее слова, и на лице юноши выразилось такое огорчение, что Вероника немедленно передумала.

– Ладно, – со вздохом сказала она. – Рискну. Похоже, здесь не принято, чтобы дамы передвигались на своих двоих…

Шуалье галантно подставил ей руку. Хорошо, Вероника вовремя вспомнила, что это означает, и не ударила в грязь лицом. Смело встала на эту руку ногой и, благословив моду на женские брюки, умудрилась более-менее изящно взгромоздиться в седло.

У Антона это получилось гораздо хуже. Он еще с трудом держался на ногах, и подсаживать его пришлось двоим бандитам. Однако через некоторое время и он очутился в седле. Тогда шуалье Бредак взял его коня под уздцы и, дав знак своему отряду трогаться в путь, зашагал вниз по тропе.

Честь вести лошадь дамы оспаривали сразу два головореза, но капитан Хиббит выразительно сверкнул на них глазами, и те, посмеиваясь, отступили. Овечкин занял позицию с другого конского бока, и так, охраняя Веронику с двух сторон, они отправились вслед за Бредаком в городок Пузирангу…

В небе весело светило солнце, давно преодолевшее в этом мире зенит и клонившееся к закату, в лицо задувал свежий, пахнущий солью и какими-то незнакомыми цветами ветер.

Шуалье Бредак завел с Антоном оживленную беседу. Кароль, улавливая смысл с пятого на десятое, переводил их разговор для своих не понимающих французского спутников. У него немного отлегло от сердца, когда стало ясно, что ни убивать, ни сажать в темницу их покуда не собираются, и потому капитан развлекался, как мог, стараясь развеселить и остальных.

– «Ну, и с како-тако этого Земейль ваша нога тут взошла?» – «Хм, вас, кажется, совсем не удивляет наша невероятная история, в которую я сам не могу поверить?» – «Удивление имеет велико быть, но одеяния с вас тому подобны. Итак, Земейль?…» – «О, это параллельный мир, очень похожий на ваш». – «Истина? Вас имеет править коруль? Или корулева?» – «Ни тот, ни другая». – «О? Дикий нрав? Закон – тайга?» – «Ну что вы, есть у нас законы, и вполне цивилизованное общество». – «А за что ваша нога взошла на наш остров?» – «Мне и самому хотелось бы это знать, шуалье»… ну, это он лишнее, мог бы и соврать что-нибудь!

Вероника улыбалась сдержанно, слушая его, а Овечкин так и вовсе не улыбнулся ни разу. Он напряженно думал о чем-то своем и через некоторое время, не выдержав, попросил:

– Антон Николаевич, узнайте у него, пожалуйста, что это за остров и как местные жители сообщаются с материком?

Антон обменялся с шуалье Бредаком по меньшей мере двумя десятками фраз, прежде чем повернулся и сообщил:

– Это остров Кортуна.

Лицо у него было мрачное.

– Я должен предупредить всех – не спускайте глаз с Вероники! Здесь очень мало женщин, и все они… определенного сорта. А учитывая основное занятие жителей острова…

Он многозначительно умолк.

– Что вы имеете в виду? – забеспокоился Овечкин. – Какое основное занятие?

– Пиратство.

И видя удивленные взгляды своих спутников, Антон пояснил:

– Остров Кортуна – аналог земного острова Тортуги. Надеюсь, все здесь помнят историю средиземноморских пиратов?

Михаил Анатольевич ахнул.

– Не может быть!

– Может, – мрачно сказал Антон. – Кстати, городок под холмом называется Козиринга, а не Пузиранга.

– Что?

Овечкин даже остановился на мгновение. Потом сорвался с места и чуть ли не бегом догнал лошадь Антона.

– Умоляю, спросите у Бредака, что это за мир?

Вновь последовал оживленный обмен репликами. Шуалье как будто не мог понять, о чем его спрашивают. Потом сообразил, просветлел лицом и гордо произнес:

– Сет Маго.

Михаил Анатольевич побледнел.

– Маго… Он сказал – Маго?!

* * *

Подпоручик Кичига довел кавалер-лейтенантов Тинтаэля и Галлиэля до того места в кладбищенских кустах, где оборвался след капитана Хиббита, и скромно отступил в сторону.

Эльфы, осмотревшись, полностью согласились с мнением Кичиги относительно того, что здесь недавно открывали проход, и достали пробиватели, которые выдала им Эме Каваль.

Через несколько секунд все трое ступили на землю иного мира. Они оказались на опушке рощи, раскинувшейся на вершине высокого холма, вниз от которой вела белая песчаная дорога. Под холмом среди зелени садов приветливо краснели черепичные крыши какого-то маленького городка. Вдали у горизонта виднелась полоска моря.

Солнце клонилось к закату, ветер благоухал мятой и солью.

Подпоручик пал на землю и начал принюхиваться.

– Они, должно быть, спустились в город, – предположил Тинтаэль, глядя на ползающего в траве Кичигу.

– Нет! – неожиданно вскричал тот и вскочил на ноги. – Здесь их не было!

Кичига возмущенно уставился на эльфов.

– Куда вы открыли проход?

Галлиэль пожал плечами.

– Если ты правильно указал место, подпоручик, мы прошли туда же, куда и эти четверо.

– Нет! Идем обратно!

Эльфы переглянулись. О глупости подпоручика Кичиги по управлению ходили легенды. Но кавалер-майор приказала слушаться его беспрекословно…

Все трое вернулись на земное кладбище.

– Учуял, – сказал Кичига, едва закрылся проход. – Это было в самом проходе.

– Что – это? – нетерпеливо спросил Тинтаэль.

– Изменение направления. Открыли в один мир, а прошли в другой.

Эльфы снова переглянулись.

Зачем бы капитану Хиббиту и его спутникам понадобилось проделывать столь головокружительный трюк? Да и возможно ли такое вообще – изменить направление открытого прохода?!..

– Давайте еще раз, – сказал Кичига. – Я буду нюхать внутри.

– Ты сошел с ума? – поинтересовался Галлиэль. – Хочешь нас всех угробить?

– Нет, – Кичига захлопал зелеными ресницами. – Хочу найти капитана Хиббита.

– Мы с тобой не пойдем.

– Хорошо. Я один. Только откройте проход.

– Ни за что! Кавалер-майор приказала нам сопровождать тебя, а вовсе не убивать.

Кичига растерялся. Мысль о том, что ему не позволяют идти по следу, не укладывалась в его дубовой голове. А когда наконец улеглась, подпоручик, ведомый пробудившимся магическим даром, впервые в жизни пошел на хитрость.

– Хорошо, – смиренно промолвил он. – Я не буду заходить. Только понюхаю, и все. Иначе что мы скажем кавалер-майору?

Звание Эме Каваль он произнес с таким благоговением, что эльфы не заподозрили подвоха и призадумались. И вправду, надо же что-то сказать кавалер-майору, которая доверила им столь ответственное задание…

Тинтаэль достал еще один пробиватель, встал на указанное Кичигой место и прочел формулу. Складки воздуха разошлись, Кичига осторожно просунул в них нос и начал нюхать.

Одна секунда, вторая… Эльфы вздрогнули, когда маленький подпоручик внезапно возопил:

– Туда! – и ткнул рукою в левую сторону прохода.

Не успел никто ничего сообразить, как он уже ринулся внутрь. Галлиэль дернулся было следом, но Тинтаэль схватил его за рукав.

– Поздно!

И в это последнее мгновение оба эльфа ощутили некое дуновение, которым повеяло из искривленного туловищем Кичиги пространства.

– Назад, Кичига! – в ужасе вскричал Тинтаэль, отшатываясь. – Назад! Это же Маго!

Но проход уже закрылся.

* * *

– Проклятый близнец Арриго, – упавшим голосом произнес Михаил Анатольевич. – Ну, ребята, мы влипли… врагу не пожелаешь!

– Миль пардон, шуалье. Масьёр Мишель хочет сообщить нечто важное, – испуганно сказал Антон Бредаку и снова повернулся к Овечкину. – О чем это вы?

– Кто бы подумал, что может случиться такое?.. – «Масьёр Мишель» впал в полную удрученность. – Когда Каверинцев – ну, тот колдун, с которым я консультировался – рассказывал мне об Арриго, он рассказал и о Маго… о том, что во Вселенной существует феномен – два совершенно одинаковых мира. Они ничем особенно не выделяются среди других, миры как миры, если не считать этой удивительной схожести. И единственная разница между ними заключается в том, что в незапамятные времена жители Маго умудрились чем-то обидеть некоего великого колдуна, и он наложил на их мир заклятие. Теперь в нем не действует никакая магия. Вообще никакая. Здесь даже не гадают… Теперь вы понимаете? Мы действительно больше не маги, и у нас нет ни малейшей возможности выбраться отсюда!

– Мило, – сказал капитан Хиббит. – Вы уверены, Михаил Анатольевич, что при переходе не произошло ошибки?..

– Каким образом? – Овечкин сердито посмотрел на него. – Вы не хуже меня знаете, как действуют талисманы, открывающие границы. Ошибка исключена. Нет… это чужое вмешательство. Кто-то сознательно навредил нам. И никто, кроме вашего недруга со шрамом, не мог этого сделать.

– Господи, кто же это такой? – Кароль задумчиво почесал нос. – Говорил я вам, масьёр Овечкин, что надо было сначала отыскать этого типа и побеседовать с ним по душам!

– Пожалуй, вы были правы, капитан, – вздохнул тот. – Я надеялся, что нам удастся от него оторваться. Но, как видно, не удалось. Антон Николаевич, – окликнул он, – не говорите пока ничего нашему командиру! Надо пораскинуть мозгами, вдруг все же найдется какой-нибудь выход…

Антон угрюмо кивнул и, повернувшись к Бредаку, продолжил светскую беседу, отвечая на многочисленные расспросы шуалье о мире «Земейль».

Кароль больше не переводил. Но не потому, что красу и гордость квейтанской разведки после неприятного известия охватило отчаяние и происходившее вокруг перестало интересовать капитана. Как раз наоборот – он всегда предпочитал знание незнанию, справедливо полагая, что первое – сила. Теперь он знал, что именно случилось с ними. И понимал, что рассчитывать отныне можно только на свои человеческие и профессиональные качества.

Первой задачей всех четверых стало, по мнению Кароля, выживание в незнакомых и не слишком благоприятных условиях. На нее он и намеревался бросить все имевшиеся в его распоряжении силы и навыки.

Требовалось в короткие сроки узнать о мире, в котором они очутились, как можно больше и сделаться здесь своими. Далее, следовало придумать способ защитить Веронику от возможного посягательства на ее честь со стороны необузданных, изголодавшихся по женской ласке пиратов Кортуны. Проще всего было бы кому-то из троих ее спутников выдать себя за мужа. Но от неугодных мужей в некоторых случаях избавляются без труда – посредством дуэли, а то и ножа в спину…

И только потом, когда все уладится и они заживут на Кортуне спокойно, может быть, даже вступят в пиратское братство, можно будет заняться поисками выхода. Не век же им торчать в этом мире!

Уныния капитан Хиббит отнюдь не испытывал. У него было чем заняться.

* * *

Несчастный подпоручик Кичига между тем вынужден был прекратить погоню по не зависящим от него обстоятельствам. Предупреждения Тинтаэля он не услышал, а если бы и услышал, все равно уже не смог бы повернуть обратно.

Для существа, созданного магией, дышавшего ею и, собственно говоря, представлявшего собою не что иное, как сгусток магической энергии с малой примесью материи, воздух Маго, лишенный этой самой магии, оказался смертоносным.

Подпоручик Кичига даже не успел понять, что произошло. Едва он ступил на опушку рощи на холме, как превратился в зеленую ветку. Ветка упала на землю и так и осталась лежать под палящими лучами солнца, которые, постепенно иссушая листья и ствол, начали превращать бедного Кичигу в превосходный сучок для растопки…

Глава 9

Городок Козиринга представлял собой причудливый лабиринт ветхих лачужек, крытых тростником, добротных деревянных домов с черепичными крышами и каменных особняков, кои были украшены колоннами и скучающими вооруженными стражами у дверей. Садов здесь не было, но на кривых узких улочках в изобилии росли деревья, похожие на пальмы, и цветущие кустарники, от терпкого благоухания которых кружилась голова.

Юный шуалье Бредак на ходу сорвал несколько прекрасных белых цветков, напоминавших магнолию, и с поклоном преподнес Веронике.

– Примите сей скромный дар, – высокопарно сказал он, – от вашего недостойного слуги!

Антон переводить этого не стал и принялся, в свою очередь, расспрашивать Бредака о городе. Тот охотно объяснил, что Козиринга является резиденцией губернатора Аселя и вообще столицей Кортуны, а потому проживают здесь люди богатые и благородные – арматоры со своими семьями, знаменитые капитаны, негоцианты, ростовщики… ну и, разумеется, те, кто обслуживает знатных господ. Сам шуалье, невзирая на молодость, был, как оказалось, первым помощником капитана Легада, ходячей легенды пиратского острова, и потому тоже удостоился чести проживания в Козиринге.

За разговорами они незаметно добрались до единственной, по всей вероятности, площади городка, и взорам путников открылся губернаторский дворец – белокаменный, высотою аж в три этажа, с вызолоченной крышей и щегольским крыльцом, резной навес которого поддерживали деревянные статуи – нечто вроде кариатид, только очень грозных и при пистолетах за поясом.

Стражники, конечно же, имелись тоже – два вооруженных до зубов молодца с самыми зверскими рожами. Они уставились на Веронику с таким любопытством и восхищением, что та покраснела до ушей. Кое-как сползла с лошади и немедленно укрылась за спиной Овечкина, к которому, по-видимому, испытывала больше всего доверия.

Но шуалье Бредак не позволил даме спрятаться. Он предложил ей руку и торжественно возвел на крыльцо, пока капитан Хиббит помогал спешиться брошенному им Антону. Тому опять стало плохо, и, прежде чем войти в дом, бедолага вынужден был принять еще одну пилюлю. Они вдвоем вынужденно замешкались у входа, но Овечкин не дремал и быстренько вошел в дом следом за Вероникой, чтобы не оставлять ее без присмотра ни на минуту.

И, наконец, в полутьме и прохладе просторного вестибюля, уставленного аляповатыми цветочными вазонами, взорам четверых путешественников между мирами предстал сам губернатор Кортуны, масьёр Асель.

Это был представительный мужчина лет шестидесяти на вид, с пышной седой шевелюрой, осанистый и важный, каким не выглядел бы и король. И со всей своей важностью он первым делом принялся целовать руки даме, пожирая Веронику выразительными взглядами.

– Приветствую, мидам… или мидимасель?..

– Мадам Вероника, – сколь мог сурово ответил за нее Антон, зажимая распухший нос платком. – Моя жена.

– О, – лицо губернатора слегка вытянулось, – очень, очень приятно…

Все представились друг другу, и масьёр Асель любезно сказал:

– Вы как раз успели к обеду. На стол подадут через полчаса. Тем временем вы можете умыться и привести себя в порядок с дороги. После же обеда, надеюсь, мы будем иметь с вами долгую и приятную беседу о цели вашего визита в наш мир и о многом, многом другом…

Улыбка его показалась Каролю улыбкой шакала. Потенциальный враг номер один, отметил про себя капитан Хиббит. Запомним.

По знаку губернатора в вестибюль откуда-то выбежали слуги и развели гостей по комнатам, расположенным на третьем, последнем этаже особняка. Там уже были приготовлены деревянные чаны с горячей водой и даже одежда на смену.

Не имея никакого желания напяливать на себя этот шутовской наряд – бархатные панталоны и камзол, – капитан Хиббит ограничился тем, что ополоснул лицо, и шмыгнул в апартаменты Овечкина, находившиеся рядом с его комнатой.

Михаил Анатольевич, как оказалось, тоже не стал нырять в чан с водой. Он в задумчивости стоял у окна и очень обрадовался приходу Кароля.

– Надо бы кое-что обсудить…

– Для того я и пришел, – сказал Кароль. – Но обсуждение хотелось бы провести вчетвером.

Тут в открытую дверь заглянула Вероника.

– Можно?

– Нужно, – отозвался капитан. – Далеко ли у нас Антон Николаич?

Вероника снова покраснела.

– Поскольку он выдал себя за моего мужа, его срочно переселяют ко мне в комнату. А потом он хочет принять ванну, надеется, что станет легче…

– Позовите его, – приказал Кароль.

Вероника исчезла и вернулась через полминуты вместе с Антоном. Тот, по-прежнему прижимая к лицу платок, тяжело рухнул на ближайший стул.

– Чертов ливирис, – пожаловался со стоном. – Он меня убивает.

– Да, – сказал Михаил Анатольевич. – Это несколько осложняет дело. Мы могли бы не торопясь осмотреться здесь, обжиться и наметить план действий. Но ваша болезнь вынуждает нас поспешить…

Кароль кивнул.

– Согласен с вами, масьёр Мишель. По всем пунктам, кроме одного – мы не можем спешить, пока не будем знать, куда спешим.

– И зачем, – добавил Овечкин. – Что, кстати, мы скажем губернатору о цели нашего визита в Маго?

– Может быть, правду? – робко предложила Вероника. – Заблудились, мол…

– И решили погостить на Кортуне неопределенное время? Не годится, – сказал Кароль. – Из гостей мы очень скоро превратимся в пленников, если станет известно, что мы не можем уйти.

– Признаваться в том, что мы маги, лишившиеся своего уменья, тоже нельзя, – вздохнул Овечкин.

И тут Кароля осенило. Он помолчал немного, прикидывая в уме открывавшиеся перспективы, потом широко улыбнулся.

– Знаете, кто мы с вами, ребята?

Все вопросительно уставились на него.

– Мы – научная экспедиция, посланная земным правительством, – веско сказал Кароль. – Изучаем иные миры. Нет, лучше возможности перехода из мира в мир – а то еще, не приведи Господи, опять заподозрят в шпионаже. И больше всего нас интересует… как вы думаете, что?

– Что? – спросили хором все трое.

Кароль лукаво улыбнулся.

– Случаи загадочного исчезновения людей в одних и тех же местах.

Вероника нахмурилась, не понимая. Овечкин же разинул рот и вдруг просиял.

– Вы умница, капитан! И как я сам не додумался! Ну, конечно, естественные проходы! Их же не закроешь никаким заклятием!

– Ничего не понимаю, – сказал Антон в нос. – Говорите проще. У меня и так голова кругом от всех этих проходов-переходов…

– Вы тоже умница, Антон Николаевич! – горячо воскликнул Овечкин. – Я все ждал случая сказать, что я восхищен вашим самообладанием – не всякий человек, впервые столкнувшийся с магией, может держаться так, как вы! Да еще ваше знание французского… вы нас просто спасли!

Антон нахмурился.

– Уж извините, о вас я не думал. Вы вовлекли в свои идиотские авантюры человека, который мне дорог. И хорош бы я был, если б позволил себе впасть в истерику и забыть о ней, – он кивнул в сторону Вероники.

Вероника вдруг побледнела. Сглотнула комок в горле и тихо сказала:

– Ты не прав, Антоша. Вовлекла всех в эту авантюру я. Это я виновата в том, что произошло. Только я… и мои идиотские желания.

Она отвернулась, отошла к окну.

Кароль был совершенно с нею согласен, но в этот момент ему стало жаль сказочницу. Так вот почему она притихла и почти не подавала голоса! Мучилась угрызениями совести…

– Не корите себя, Вероника Андреевна, – мягко сказал Овечкин. – Вы же не могли знать, что процесс исполнения ваших желаний… э-э-э… будет сопряжен с такими трудностями…

Антон вскинул брови.

– Так это была правда, Ника? То, что ты сказала мне утром по телефону?

– Да, – ответила она не оборачиваясь. – Ко мне пришел волшебник.

– И кто из них?..

– Ну я, я, – сказал капитан Хиббит. – Каюсь, виноват. Пришел, свалял такого дурака. Убейте меня теперь.

Антон внимательно посмотрел на него, щуря воспаленные глаза.

– Убивать я тебя не буду. Но ты вытащишь нас отсюда, – очень спокойным, хотя и несколько сиплым голосом сказал он. – Пусть не всех, а только ее. Ты понял?..

– Можете не продолжать, масьёр Антуан, – досадливо поморщился Кароль. – Это и в моих интересах. Так вот, повторяю для непонятливых – наша единственная надежда выбраться отсюда заключается в том, чтобы найти естественный, то бишь созданный самой природой, проход между мирами. Куда мы через него попадем, значения не имеет, лишь бы покинуть Маго и снова стать магами… черт, вот злая ирония! И кто только додумался до такого названия!.. – Он покачал головой и продолжил. – В местах, где существуют естественные проходы, некоторые люди имеют тенденцию исчезать без следа. У населения по этому поводу частенько возникают мифы и легенды. И каждая такая легенда может стать для нас якорем спасения…

Закончить свои объяснения Кароль не успел.

В дверь постучали и гнусаво пригласили гостей к столу. Все четверо, так и не переодевшиеся к обеду, вынуждены были прервать сей важный разговор и поспешили спуститься на первый этаж, в парадные покои губернаторского дома.

Обед прошел в довольно непринужденной обстановке, если не считать юношески пылких взглядов, который масьёр Асель бросал на Веронику. Он собственноручно подкладывал ей на тарелку лучшие куски, наливал вино и то и дело норовил приложиться к ручке. Губернатора не смущало даже присутствие рядом с дамой «мужа», и капитан Хиббит вновь подумал о том, что со стороны Антона это была не слишком удачная идея. Теперь надо было приглядывать еще и за ним, учитывая ревнивый нрав Вероникиного друга и его вспыльчивость.

Шуалье Бредак, сидевший по другую сторону от сказочницы, тоже изо всех сил ухаживал за ней, но делал это, по крайней мере, рыцарственно – с должной долей уважения. Губернатор, однако, несколько раз нахмурился, глядя на галантного юношу, и Кароль понял, что обстановка накаляется с нежелательной быстротой.

Похоже, пылкий старец был не женат. Во всяком случае, Вероника оказалась единственной дамой за столом, где, кроме землян и шуалье Бредака, присутствовали еще несколько местных «аристократов» – два купца и капитан пиратского судна.

Все они были смуглы, черноволосы, носаты и экспансивны. Гости с Земли резко выделялись на их фоне сдержанностью, светлыми волосами и светлой кожей. Бледноватым казался даже капитан Хиббит, который хотя и был смуглым от природы, однако никогда не загорал, считая это занятие плебейским.

Но только он из всех землян и вел себя вполне непринужденно. Охотно пил кислое местное вино, охотно вступал в разговоры, первым смеясь над своим произношением, и вообще трепался без умолку. Казалось, он в полном восторге от новых знакомых и не прочь подружиться с каждым. Пиратского капитана так просто попросил принять его в команду, а купцам умудрился дать какой-то дельный совет, после чего те всё порывались отозвать его в уголок и побеседовать еще на торговые темы. Шуалье Бредаку Кароль задал некий вопрос на ухо, отчего юноша слегка покраснел, заулыбался и, отвлекшись ненадолго от ухаживаний за Вероникой, поведал ему – тоже на ухо, – что полусветские красотки Козиринги берут за свои услуги дорого, но дело того стоит. Заручившись обещанием скорого знакомства с ними, Кароль принялся очаровывать масьёра Аселя. Это тоже оказалось делом несложным – пара комплиментов по поводу необыкновенно моложавого вида, и губернатор растаял.

– …это при том, что у вас столько забот, – заливался соловьем Кароль, – вы же правите целым островом! Ваши подданные, должно быть, очень непростой народ, и нужно обладать немалым терпением и мудростью…

Масьёр Асель значительно кивал и жаловался, что королева Дюфтель вот уже второй год обходит его своими милостями, хотя только благодаря его стараниям хисбанский флот практически перестал заходить в южные моря.

Словом, обед удался. Подавали необычные для землян, но восхитительные салаты из местных овощей и зелени; мясные блюда были выше всяких похвал, закуски из различных морских тварей – тоже; фрукты просто таяли во рту. Под конец подали даже нечто вроде кофе и коньяка, очень недурных на вкус.

Из всех гостей один Антон почти ни к чему не прикоснулся. Принял за супом еще пару пилюль и чувствовал себя явно не в своей тарелке. Ему, разумеется, тоже приходилось участвовать в застольной беседе – язык он знал куда лучше Кароля. Только вот удовольствия от общения получал куда меньше…

Капитан Хиббит знал, почему. По пути в столовую они успели решить, что с губернатором после обеда пойдут объясняться Антон и Михаил Анатольевич. Первый – как переводчик, второй – как самый подходящий кандидат на роль научного руководителя «экспедиции». Кароль с удовольствием пошел бы вместо него и наверняка сумел бы выкачать из губернатора гораздо больше информации. Но Веронике присутствовать при этом разговоре было незачем, и кто-то должен был остаться присматривать за ней. Овечкин же в качестве охранника доверия как-то не внушал.

Поэтому во время обеда Антон с Михаилом Анатольевичем, делая вид, будто обсуждают блюда, уточняли, что именно они будут говорить масьёру Аселю и какие вопросы задавать. Кароль, общаясь направо и налево, ухитрялся прислушиваться еще и к ним и периодически подавал советы…

Гости уже вставали из-за стола, когда на сцене неожиданно появился еще один персонаж.

В комнату легкой походкой вошла стройная молодая женщина, одетая в длинное, до пят, голубое платье, смуглая и черноволосая, как все обитатели острова, но красивая, как богиня. Большие темные глаза ее блистали живостью, черты лица отличались аристократическим изяществом, рот казался полураспустившимся бутоном алой розы… Капитан Хиббит понимал толк в женской красоте. И ему подумалось, что если это чудо является женой губернатора, заглядываться на посторонних женщин старику не пристало вовсе.

Масьёр Асель, однако, представил ее гостям с Земли как свою племянницу, «мидимасель» Бьячи.

– Прошла мигрень, что помешала тебе спуститься к обеду? – заботливо спросил он.

Красавица, пристально изучая Веронику, стоявшую рядом с губернатором, кивнула. Потом перевела взгляд на Антона и больше не замечала уже никого.

Ее можно было понять – даже сейчас, будучи несколько подпорченным аллергическими симптомами, сей образец мужественной красоты продолжал оставаться идеалом для любой женщины. В каком бы мире и в какие времена она ни родилась…

– Я хочу познакомиться с этими людьми поближе, – сказала девушка, зачарованно глядя в его голубые глаза. – Они такие странные, ни на кого не похожие!

– Следи за словами, дитя мое, – усмехнулся губернатор. – Кое-кто из наших гостей говорит на франси.

– Вот как? – Бьячи медленно облизнула пухлую нижнюю губку. – Тем лучше.

– Что ж, детка, ты можешь поболтать пока с мидам Вероникой и масьёром Каролем. С мужем мидам и масьёром Мишелем у меня сейчас важный разговор…

– Хочу важный разговор, – сказала Бьячи.

– Тебе будет скучно, милая.

– Нет.

Судя по небрежному тону красавицы, она вертела губернатором как хотела и нимало не сомневалась в том, что отказа не будет. И, действительно, масьёр Асель пожал плечами и сдался.

Он приказал стоявшему неподалеку слуге:

– Принеси ко мне в кабинет бутылку роммо. И кафо с пирожными – для мидимасель.

Затем со слащавой улыбкой обратился к Веронике:

– Желаю вам приятного отдыха, мидам. Надеюсь увидеться вновь за ужином, – и повернулся к Овечкину с Антоном. – Пойдемте, господа!

* * *

Вновь поднявшись на третий этаж губернаторского дома, Кароль с Вероникой обнаружили там, помимо отведенных им комнат, еще и просторную общую гостиную с открытым балконом, обильно заставленную цветочными вазонами. В ней было полно удобных диванчиков, столиков, кресел, а в углу красовался некий квадратный предмет черного дерева, покрытый красивой резьбой и чертовски походивший не то на маленький орган, не то на большое пианино.

Решив расположиться на послеобеденный отдых здесь, капитан Хиббит приказал сопровождавшему их слуге принести вина, затем подошел к этому предмету и откинул крышку.

Взору его открылся ряд черно-белых клавиш. Проведя по ним пальцем, Кароль убедился, что это и впрямь пианино, и удивленно вскинул бровь.

– Какими, однако, похожими путями движутся цивилизации! – пробормотал он себе под нос. Огляделся по сторонам, нашел подходящий табурет и подтащил его к инструменту.

– Вы играете, капитан? – спросила Вероника, усаживаясь на диванчик рядом и закуривая сигарету.

– Немного, – он повернулся к ней, окинул с ног до головы критическим взором. И неожиданно заявил: – Мидам, вам следует переодеться. В вашей комнате наверняка лежит платье – полагаю, нам всем выдали парадные одеяния, которыми мы пренебрегли. Так вот, вам я настоятельно советую его надеть.

– Это еще зачем? – сердито спросила Вероника. – И, ради Бога, не называйте меня «мидам»!

– А как мне к вам обращаться? Мидимасель?.. Я просто вынужден заметить, что хотя мужской наряд вам и к лицу, он привлекает ненужное внимание. Подчеркивает формы, знаете ли. И выглядит довольно вызывающе.

– Мне одеться в мешок?

– Это было бы лучше всего. Серенький такой, длинненький, скрывающий все…

Вероника вспыхнула.

– Вы нарочно злите меня, капитан?

– Ради Бога, не называйте меня капитаном! «Масьёр Кароль» звучит куда благородней.

Она встала, негодуя, и вышла из комнаты. Вслед ей понеслись звучные аккорды – капитан Хиббит принялся пробовать инструмент.

Он, разумеется, был прав.

Но руки у Вероники тряслись, когда она переодевалась в роскошное золотисто-лимонное платье с кружевным воротником, действительно поджидавшее ее на кровати в спальне.

На душе у сказочницы было скверно как никогда. Она совершенно извелась, полагая причиной всех бед себя и свои желания. А главное – теперь от нее уже ничего не зависело! События стремительно неслись снежным комом под гору, а ведь это было еще только начало! Всего-то полдня прошло с той минуты, как она проснулась в собственной спальне и, глядя в окно, мучительно гадала, приснилась ей встреча с волшебником или произошла на самом деле…

Полдня – и столько впечатлений! Голова у нее кружилась, мысли путались.

Было бы полбеды, если бы в эти невероятные приключения влипла она одна. Или хотя бы вдвоем с Каролем – в конце концов, никто и впрямь не просил капитана квейтанской разведки являться к ней под видом волшебника. Но впутаны оказались еще и Михаил Анатольевич, и несчастный Антошка. Овечкина дома ждет жена, недоумевая, куда он мог подеваться. У Антона наверняка дела на киностудии…

Все молчат – рыцари чертовы! – никто не осыпает ее упреками. Даже капитан Хиббит ехидничает скорее по привычке, нежели потому, что таит на нее злобу. И что ей теперь делать, как быть? Чем она может помочь этим троим мужчинам, вынужденным расхлебывать заваренную ею кашу?..

Никакого от нее толку, одни неприятности. Теперь еще и от пиратов надо как-то отбиваться…

Вероника тяжело вздохнула. И неожиданно вспомнила про таинственного мага со шрамом. Про того, кто носил волосы забранными в хвост, имел приятную улыбку и, по мнению Овечкина, всячески препятствовал их с Каролем переходу в Квейтакку.

Может быть, все-таки причина всех бед не в ней одной? Может быть, и капитан Хиббит виноват – насолил кому-то, и теперь расплачивается?

Расправив пышную юбку, она мельком, почти без интереса, глянула на себя в зеркало, потом подошла к окну. За ним открывался вид на кривую тихую улочку, заросшую кустами… магнолии? Камелии? Вероника уставилась на белые цветы невидящим взглядом.

Еще какая-то мысль, затаившаяся в глубинах сознания, не давала ей покоя и упорно не желала выходить на поверхность. Немаловажная мысль… ах, да! Конечно!

Не она ли сама, сочиняя романы о волшебной стране Квейтакке, вывела однажды основополагающий постулат магической науки, гласивший – «все неспроста»? Разумеется, все неспроста!

И если дела пошли наперекосяк, если их с капитаном Хиббитом приключения разделили посторонние, на первый взгляд, и ни в чем не повинные люди – значит, так почему-то надо. Почему, кому, зачем и отчего – вопросы не для незрелого человеческого ума. Существует еще судьба… карма, предначертание, Божий промысел… как хочешь, так и назови, но оно существует. И в жизни человека периодически случаются моменты – их можно назвать узловыми, – когда он, желая того или не желая, вынужден решать некие важные для него вопросы. Совершать поступки. И тем изменять весь дальнейший ход событий, изменять саму судьбу.

Подумав так, Вероника ощутила некоторое облегчение. С чего это она, в самом деле, возомнила, будто все вертится вокруг нее одной? Тоже мне, пуп земли!

Наверняка у каждого из четверых имеется за душой нечто, из-за чего их нынче и призвали к ответу. Да. Очень на то похоже. Настал момент такой. Потому судьба и собрала их в кучку («Долго Я вас собирал на один корабль!») и дала хорошего пинка.

Она многозначительно подняла перед собою палец. Есть еще и пятый. Тот, со шрамом. Это он загнал их сюда, и значит, он тоже – в этой кучке, в одной связке с ними.

А потому не исключено, что загадочный недруг может предпринять и еще какие-то действия. Например, вытащить их отсюда, чтобы продолжить издевательства. Совсем не исключено…

И, парадоксальным образом успокоенная этой мыслью, Вероника отвернулась от окна и решительно направилась к выходу из комнаты.

А капитану Хиббиту она еще покажет…

Глава 10

Навстречу ей из гостиной доносились дивные, меланхоличные звуки, и Вероника немного замедлила шаг, прислушиваясь.

Шопен?.. ей-богу, Шопен!

Ну, дает капитан! И ведь хорошо играет, подлец…

Она вошла в комнату на цыпочках, боясь помешать. Но Кароль все же услышал шаги, прервал игру, повернулся и снова окинул ее оценивающим взглядом.

– Лучше, но не намного.

Вынеся это странное резюме, он потянулся за вином. Слуга уже успел принести требуемое, и капитан Хиббит устроился музицировать со всеми возможными удобствами. Подтащил к инструменту один из многочисленных столиков, поставил на него кувшин и бокалы, выложил сигареты и даже умудрился приспособить под пепельницу какое-то хрустальное блюдце.

– Что вы хотите этим сказать, масьёр?

– Что вы, к сожалению, соблазнительны в любом наряде, мидам.

Он сделал глоток вина и поморщился.

– Ну и кислятина! Как можно пить такую дрянь?

Затем отставил бокал и начал другую шопеновскую прелюдию.

– Я надеялся, что хоть в сосуде, который поставили возле губернатора, винцо окажется поприличнее, – продолжил Кароль под музыку. – Увы, приличнее оно оказалось лишь самую малость. Пил и давился, пил и давился…

– Зачем же вы вообще пили? – спросила Вероника, садясь на диван возле пианино.

– А что было делать? Позволить этому престарелому ловеласу схомячить все в одно грызло?

Вероника не удержалась и фыркнула.

– Фи, что за выражения, масьёр? В присутствии дамы!

– Миль пурдон, мидам. Сейчас исправлюсь. Специально для вас…

Он прервал Шопена, вдохновенно встряхнул головой, вновь широким жестом возложил руки на клавиши. Сыграл вступление и запел:

– «В сиянье ночи лунной тебя я увидал, и арфой многострунной мне твой голос прозвучал…»

Вероника онемела.

Ничего подобного она не слышала еще никогда. Ну, не то чтобы вовсе никогда, но вот так, сидя рядом с певцом… не со сцены, не по радио, не в записи!..

У капитана Хиббита оказался контртенор – редчайший, чистый, прозрачный, обворожительно легкий… женский голос. Мужская ария в его исполнении звучала несколько комично, но тем не менее это было прекрасно.

Хрустальные звуки музыки заполнили всю комнату, выплеснулись из открытых окон и дверей на балкон, на улицу… и мгновенно исчез куда-то пиратский остров Кортуна, исчезли все мысли о постигших путников бедах и вообще мысли как таковые, исчезло все на свете. Остался только голос, поющий о любви и печали, только любовь и печаль, только любовь…

Вероника слушала как завороженная. И даже когда певец умолк и снова потянулся за вином, она пришла в себя не сразу.

Кароль сделал три больших глотка и подмигнул ей.

– В горле пересохло. Ну что, я загладил свою вину?

– Да, – Вероника откинулась на спинку дивана, глядя на него широко раскрытыми глазами. – Скажите, капитан, у вас от природы такой чудесный голос? Или это магия?

– Мне чудится в вашем вопросе, мидам, какой-то нездоровый и двусмысленный скепсис! Очень хотелось бы сказать, что это магия – дабы оправдать свою репутацию волшебника в ваших глазах. Но вы, если немного подумаете, можете вспомнить ненароком, что магия здесь не работает. Поэтому придется признаться – природа…

– Зачем же вы пошли в разведку? Вам прямая дорога на сцену!

– Когда-то я и впрямь пел на сцене, – сказал Кароль, закуривая. – В хоре мальчиков питерской капеллы. И даже был солистом. Мог бы, наверное, сделать карьеру… но, видите ли, Вероника Андреевна, когда я вступил в совершенные лета, моя общественная деятельность приобрела, если можно так выразиться, несколько теневой характер. Какая уж тут сцена! Она была мне противопоказана. Да и теперь… я человек с прошлым. За мной охотится полиция миров этак семи, включая того-этого… Земейль.

Не выпуская из губ сигарету, Кароль повернулся к инструменту и снова начал тихонько наигрывать Шопена.

Пораженная его откровением, Вероника на некоторое время примолкла. Только рассматривала капитана во все глаза. Был солистом в хоре капеллы – стало быть, он уроженец Петербурга, а не волшебной страны Квейтакки. Разведчик, маг, пианист, певец и, если она правильно поняла, преступник… какие еще неожиданные глубины могут таиться в этом странном человеке?

– А почему у вас такое необычное имя? Вы поляк?

– Гражданин мира, – усмехнувшись, ответил Кароль. – Но вообще-то, это псевдоним. Я водил и вожу такие компании, где частенько пользуются псевдонимами. Великие мистификаторы, знаете ли… Но что это мы все обо мне да обо мне! Расскажите-ка лучше о вашем друге, мидам. Антон Николаич на почве ревности всегда изволят быть такие бешеные? Боюсь, когда мы найдем вашего драконовидца, он его попросту убьет!

– Не исключено, – со вздохом сказала Вероника. – Антоша, конечно, не самый лучший спутник в романтическом приключении…

– Зачем же вы взяли его с собой?

– А что мне оставалось делать? Позволить вам с Михаилом Анатольевичем стереть его в порошок?

– Могли, могли, – самодовольно сказал Кароль.

Он перестал играть и налил себе еще вина.

– Я, кстати, слышал, как он обозвал меня пижоном. Не знаю, как я его не разорвал там же, у кладбищенских ворот!

– Чего ж не разорвали?

– Так ведь вы, мидам, защищали его, аки тигрица. Признайтесь, вы его все-таки чуточку любите?

– Как друга.

– Я вас не понимаю. Зачем искать суженого на краю света, когда рядом такой роскошный мужик? Аполлон во плоти!

– Вот именно, – сказала Вероника. – Ах, масьёр, и вы туда же! Ну не знаю, не знаю я, как объяснить! Он – само совершенство. Хоть бы один недостаток! Ростом был бы поменьше, что ли, лысинку бы имел, ноги кривые, волосы в носу…

– Боже, – Кароль глотнул вина, – вы меня пугаете! Неужели вам больше подошел бы такой, как я? Пижон с голубоватыми замашками? Ах, нет, просто голубоватый пижон…

– Почему бы и нет? – не без вызова сказала Вероника и тоже потянулась за вином.

Кароль предупредительно перехватил кувшин и налил ей полный бокал.

– О, вы не видели Чижа, мидам! Вот кто понравился бы вам непременно. Есть у меня такой знакомый – еще меньше ростом и уродливей меня, ведет себя, как самый что ни на есть гей, но дерется, как бог. Он убийца.

– Познакомьте.

– Обязательно. Вот доберемся до Квейтакки…

Вероника пригубила вина, глядя на Кароля сквозь прищуренные ресницы. Кажется, капитан уже изрядно набрался… Она сказала с улыбкой:

– Но этот ваш Чиж должен увидеть дракона. Иначе я не смогу выйти за него замуж. Надеюсь, вы не забыли о моем талисмане?

– О, если бы я мог позволить себе забыть о нем! – вздохнул Кароль. – А заодно – и о вашем последнем желании. Вся жизнь моя озарилась бы новым светом. Я бы, наверное, тоже женился, остепенился, перестал делать глупости…

– А почему вы до сих пор не женаты, масьёр? Тоже из-за своей… теневой деятельности?

Он повертел в руках бокал, зачем-то заглянул в него. И тихо сказал:

– Почему… Кто любил ангела, не может полюбить смертную женщину.

– Ангела? – Веронике показалось, что она ослышалась.

– Да. Асильфи.

– Асильфи? Что это такое?

– Не что, а кто, – поправил ее Кароль. Допил вино, отставил бокал и закурил новую сигарету. – Есть в Квейтакке такой магический народ… не только феи и эльфы там водятся. Земные слова «сильф» и «сильфида» произошли, должно быть, от слова «асильфи». А при виде самих асильфи на Земле родилось слово «ангелы»…

– Они так красивы?

– Не просто красивы. Они еще умеют летать – на крыльях, невидимых глазу простого смертного. Разглядеть эти крылья может лишь тот, кто обладает седьмым внутренним зрением. Впрочем, ангелами их называют не поэтому. Просто… если есть на свете воплощение добра, света, любви, милосердия, силы и справедливости – то это асильфи.

– И вы… любили такую женщину?

– Да, – коротко сказал Кароль.

– А она?..

– А она меня, разумеется, нет.

– Странно. Воплощение любви и милосердия…

– Что вы понимаете в ангелах, Вероника Андреевна? – Капитан криво улыбнулся. – Она – жена моего брата. И этим все сказано, и давайте переменим тему.

Вероника, которой тему менять совсем не хотелось, возмутилась.

– Конечно, как у меня выпытывать, так пожалуйста!..

– Да что у вас можно выпытать, мидам?

– Как что? Я, может быть, тоже женщина с прошлым.

– Не смешите. Тоже мне прошлое! Примерная мать, примерная писательница… Когда бы не ваша взбалмошность, не из чего было бы и косточки перемыть. А так – хоть какая-то изюминка…

Вероника выпрямилась и сдержанно произнесла:

– Капитан Хиббит! Вы выпили!

– Да. Извините, увлекся. Сам не знаю, что говорю.

Кароль бросил на нее быстрый косой взгляд.

– На самом деле я весь издергался. Одна мысль в голове – как там переговоры? Пожалуй, надо было все-таки мне идти вместо Овечкина. Вряд ли пираты столь несдержанны, что начнут покушаться на вашу честь, едва успев отобедать…

И только он это сказал, как над перилами балкона, увитыми розовыми цветами, неожиданно показалась чья-то голова в широкополой шляпе с перьями. Затем через перила перемахнуло и все остальное туловище, и взорам Кароля с Вероникой предстал взволнованный шуалье Бредак.

Ворвавшись в комнату, он незамедлительно пал на колени перед сказочницей, снял шляпу, прижал ее к груди и умоляющим голосом начал произносить какую-то длинную речь.

Вероника только хлопала ресницами, не понимая ни единого слова, и пыталась мило улыбаться. Кароль же, выслушав шуалье до конца, смешливо фыркнул и перевел:

– Он просит вас спеть еще, мидам. Обещает, что умрет, если не услышит более этого ангельского голоса!

Она на мгновение вытаращила глаза.

А потом принялась хохотать, да так звонко и заразительно, что шуалье Бредак, глядя на нее, тоже начал смеяться, сам не зная чему.

– Спеть?.. Ой, не могу… Я ему спою, – плачущим от смеха голосом кое-как выговорила Вероника. – Ой, спою…

– В чем дело, мидам? – с совершенно серьезным видом осведомился Кароль. – Неужели вам не жаль бедного юношу? Он ведь сказал, что умрет.

– Объясните же ему!..

Вероника вытерла выступившие на глазах слезы.

– В последний раз, когда я пела, это была колыбельная для сына. Максимка, на мое горе, научился говорить. И сказал: «Мама, перестань выть. Ты мне спать мешаешь!» С тех пор я больше не пыталась…

Она снова расхохоталась. Шуалье, ничего не понимая и все еще стоя на коленях, радостно вторил ей.

– Скажите же ему, что это пели вы!

– Не могу, – все так же серьезно ответил Кароль. – Вдруг он решит, что я переодетая мидимасель, и вздумает, чего доброго, разлюбить вас и влюбиться в меня?

Он повернулся к Бредаку.

– Мидам Вероника просит ее извинить. Она опасается, как бы трава ливирис, которая так подкосила ее мужа, масьёра Антона, не повредила и ее ангельскому голосу, и потому не желает больше петь. Как-нибудь в другой раз!

На лице юноши выразилось живейшее огорчение.

– Ливирис будет цвести еще целый месяц, – уныло сказал он и поднялся наконец с колен. – Что ж, простите меня за столь бесцеремонное вторжение. И передайте мидам, что она не только поет, но и смеется, как ангел. Я буду с нетерпением ждать возможности услышать ее пение снова. Услышать и умереть!..

Бредак патетически взмахнул шляпой, раскланялся и удалился, как пришел, через балкон, едва не своротив по пути – от расстройства, видимо, – парочку вазонов.

Вероника, кое-как успокоившись и перестав хохотать, помахала ему вслед рукой.

– Вот и первое покушение на вашу честь, – меланхолично заметил Кароль, наливая себе вина. – Всполз аж на третий этаж! Непонятно только, что именно окончательно добило беднягу – ваша неземная красота или мой небесный голосочек.

– Полагаю, и то, и другое, – усмехнулась Вероника. – Ну, шуалье, уморил!.. Что вы ему сказали? Почему он отстал?

Капитан Хиббит неожиданно нахмурился.

– Неважно. А вот шуалье ненароком сообщил кое-что действительно важное – ливирис будет цвести еще месяц. Этак Антону Николаичу, чтобы выжить, придется подъесть у них все запасы чудо-пилюль – если запасов, конечно, хватит! Надо поскорее выбираться с Кортуны. Сомневаюсь, чтобы проход нашелся на наше счастье прямо здесь, на острове – нет у нас нынче никакого счастья. И стоит, пожалуй, завтра же начать договариваться о переезде на материк. По возможности, на торговом, а не пиратском судне. Черт, денег нет…

Он нахмурился еще сильней.

– Что-то беседа с губернатором затягивается. Пора бы им и вернуться!

– Придут, куда денутся, – сказала Вероника. – Представляю, как масьёру Аселю любопытно. Не каждый день к нему являются гости из другого мира. Кстати, капитан, не расскажете ли вы мне, пока делать нечего, о естественных проходах? Что это такое?

– Должны бы и сами знать, – проворчал Кароль. – В ваших сказках очень много верно угаданной информации…

– И все же?

– Ну, то, что это дыры в границах, созданные самой природой, вы, надеюсь, помните. Я об этом уже говорил. Масьёр Овечкин заявил тогда несколько необдуманно, будто их не закроешь никаким заклятием. На самом деле закроешь. Квейтакка вон была запечатана намертво целую тысячу лет – правитель Миун в пылу негодования не пропустил ни одного прохода, ни искусственного, ни естественного. То же самое может оказаться и здесь. И в таком случае мы действительно пропали. Одна надежда, что колдун, проклявший Маго, забыл каким-то чудом об этих дырах… – Он закурил сигарету и продолжил: – Естественные проходы могут со временем затягиваться и сами. Или вдруг появляться ни с того ни с сего. Между Землей и Квейтаккой их когда-то было очень много, особенно в районе Ирландии и Англии. Потому-то на этих островах и появились такие чудесные сказки. Легендарный Бросельянский лес, в котором рыцари короля Артура сражались с великанами и драконами…

Капитан на мгновение запнулся.

– Драконы… а это мысль! Надо будет заглянуть к бросельянцам… Так вот, этот лес расположен на самом деле на территории Квейтакки, а не на Земле. Рыцари даже не подозревали, куда въезжают…

– Как интересно! – воскликнула Вероника. – Вы полагаете, там до сих пор водятся драконы? И стоит поискать моего суженого в Бросельянском лесу?

– Если мы когда-нибудь доберемся до него, – мрачно сказал Кароль. – На самом деле не исключено, что драконы к вашему суженому не имеют ни малейшего отношения. Для талисмана мог быть выбран случайный символ. Но мне все же кажется, что это неспроста…

Тут в коридоре послышались наконец шаги и голоса. Капитан насторожился. И через несколько секунд в гостиную заглянул Овечкин.

– Вот вы где!

Выражение лица Михаила Анатольевича трудно было назвать веселым. Скорее озабоченным. Вслед за ним в комнату вошел Антон, тоже отнюдь не радостный, одной рукой по-прежнему зажимая нос платком, а в другой – держа мешочек с новым запасом пилюль.

– Результаты двоякие, – сказал Овечкин в ответ на невысказанный вопрос во взоре капитана Хиббита и тяжело опустился в кресло возле дивана, на котором сидела Вероника. – Что-то я даже устал…

Антон подсел поближе к столику, сервированному Каролем, и налил себе вина в Вероникин бокал.

– Докладывайте во всех подробностях, – потребовал капитан. – Что у нас еще за неприятности?

– Неприятности у нас вот какие – масьёр Асель не в меру интересуется проходами. Видимо, полагает, что это недурная возможность завоевать благосклонность королевы Дюфтель – разграбить пару-тройку, а то и десяток городов в каком-нибудь ближайшем мире и безнаказанно смыться обратно на Кортуну. Его не слишком удивило наше появление, поскольку мы, оказывается, не первые гости на острове. Были и до нас…

– Откуда? – настороженно спросил Кароль.

– Неизвестно. Во всяком случае, губернатор не сказал. Сообщил только, что вида они были престранного и дикого, на франси не говорили и плохо кончили. Что он имел в виду под последним, уточнять мне не хотелось… На нас, однако, масьёр Асель возлагает большие надежды. Мы, конечно, будем так любезны, что покажем ему дорогу на Землю, а если отыщем на острове еще проходы, то обязательно поставим его в известность…

– Значит, проходы на Кортуне есть?

– Похоже на то. И это хорошее известие. Хотя бы один да должен быть, если здесь и вправду появлялись иномиряне.

– Престранного и дикого вида, – пробормотал Кароль – Звучит обнадеживающе…

Овечкин взглянул на него с удивлением.

– По-моему, не слишком. А, вы шутите… Во всяком случае, что действительно звучит обнадеживающе – мадемуазель Бьячи утверждает, будто знает место, где частенько пропадают люди. И готова его показать.

Капитан Хиббит недоверчиво хмыкнул.

– Красавице, скорее всего, просто нечем заняться.

– Возможно, и так, – с сомнением сказал Михаил Анатольевич. – Она желает участвовать в поисках. Масьёр Асель, ввиду страшной занятости, себе этого позволить не может, но с завтрашнего же утра выделяет нам небольшой отряд – для сопровождения и охраны.

– Вот как? Да, результаты и впрямь двоякие, – задумчиво протянул Кароль. – С одной стороны – надежда выбраться. С другой – неусыпное наблюдение… Ну, дорогу на Землю мы им при всем желании показать не сможем. Уже легче. А вот в какой-нибудь другой, ни в чем не повинный мир… тут придется расстараться. Если мы, паче чаяния, найдем-таки лазейку, ломиться в нее сразу не стоит. Уходить будем тайно, под покровом ночи.

– Как? – в нос спросил Антон. – Губернатор, полагая, что из-за насморка я плохо слышу, уже отдал потихоньку приказ усилить стражу вокруг дома.

– Хм, – сказал Кароль. – Тоже мне ловкач! Кого решил перехитрить?.. Ладно, что-нибудь да придумаем, когда придет время. Если оно вообще придет. Кстати, для отвода глаз я бы завтра отправил вас, масьёр Антуан, в порт. Походить, поспрашивать, не отплывает ли вскорости какое торговое суденышко, готовое принять на борт любознательных путешественников…

– Согласен, – кивнул Антон. – Похожу, поспрашиваю. А вы трое…

– А мы возьмем мидимасель Бьячи и прогуляемся по заповедным местам. Боюсь, правда, она расстроится, бедняжка, узнав, что вас не будет с нами.

Антон едва заметно поморщился.

– Переживет.

Вероника с интересом посмотрела на него.

– Она в тебя влюбилась?

– Девушке и вправду нечем заняться, – неохотно ответил он. – Надеюсь, байку об исчезающих людях она не придумала тут же, по ходу разговора. А то вы только зря потеряете время.

– Нам все равно надо с чего-то начать, – пожал плечами капитан Хиббит. – Вот и начнем – оттуда, куда нас приведут. А, кстати, насколько вообще велик сей славный остров Кортуна?

Овечкин с Антоном переглянулись.

– Забыли спросить, – огорченно сказал Михаил Анатольевич.

– Так я и думал, – скривился Кароль. – Ладно. Завтра выясним. Ну что, надеюсь, нынче вечером от нас больше ничего не потребуется? Я сегодня поднялся в такую рань, что даже стыдно признаться. Порядочные люди во столько не встают. Хотелось бы наверстать упущенное.

Овечкин посмотрел на большие напольные часы возле дальней стены. Знаки, изображавшие цифры, были никому из четверых незнакомы, но сам циферблат практически не отличался от земного. И судя по расположению стрелок, время в мире Маго близилось к восьми.

– Губернатор сказал, что ужинают здесь в девять. Он будет рад видеть нас за столом. Но если мы устали с дороги, то можем отдыхать. Завтрак подают в десять утра, либо в постель, либо в столовую – по желанию. Слуг вызывают колокольчиком…

– Какая прелесть, – устало сказала Вероника. – Всегда мечтала вызывать по утрам слуг именно колокольчиком.

Она перевела взгляд на Антона.

– Масьёр, вы, небось, тоже хотите лечь?

– Если ты собираешься спуститься к ужину, я останусь.

Антон бросил в рот пилюлю, запил вином. Вид у него был столь плачевный, что Вероника с жалостью покачала головой.

– Разве я похожа на изверга? Не потащу тебя никуда, даже если буду умирать с голоду.

– Тебе понадобится переводчик. И потом, я не так уж плох. Еще поживу.

– Не надо. То есть поживи, конечно, но ужинать я не пойду.

– Тогда я, пожалуй, посплю. Михаил Анатольевич, вы пока не ложитесь?

– Нет. Посижу, подумаю. И заодно покараулю нашу прекрасную даму.

Капитан Хиббит порывисто поднялся на ноги и опустил крышку пианино.

– Спокойной ночи, господа! Встретимся за завтраком. Если вдруг что, масьёр Овечкин, будите меня, не стесняйтесь.

Он вышел, демонстративно зевая и потягиваясь на ходу.

Вероника вновь обратилась к Антону.

– Давай-ка я тебя провожу. На два слова…

– Не стоит, – буркнул он, вставая. – Я и так знаю, что ты хочешь сказать. Лягу на диване. Но если ты проснешься раньше и соберешься звонить в свой колокольчик, сперва подними меня. Слугам ни к чему видеть, что мы спим отдельно. Спокойной ночи.

После его ухода Овечкин и Вероника долго сидели молча, думая каждый о своем. За окном быстро темнело, как это обычно бывает в южных широтах. Пришел слуга, зажег свечи, спросил, не желают ли господа чего. Но «господа» от всего отказались.

Внизу, под балконом негромко переговаривались мужские голоса. Сладко и сильно пахло цветами, на улице отчаянно стрекотали какие-то насекомые. Стрекотание их звучало звонче, чем у земных цикад, и вызывало в душе чувство смутной, неизъяснимой тревоги.

Впрочем, подумала Вероника, причин для тревоги и без того хватает. Может быть, в другое время эти звуки навевали бы всего лишь сладкие сны…

Она посмотрела на Овечкина. Тот, закинув ногу на ногу, не сводил глаз с темного окна, и выражение его лица было совершенно непроницаемым.

– О чем вы думаете, Михаил Анатольевич?

Он вздрогнул, перевел взгляд на нее.

– О чем?.. Сейчас, признаться, думал о жене. Она, должно быть, беспокоится…

– Простите меня, – покаянно сказала Вероника. – Я совсем не хотела…

Овечкин тихо рассмеялся.

– Полно вам! Я все понимаю. Хотели вы совсем не этого. Но уж что вышло, то вышло.

Вероника встрепенулась.

– Михаил Анатольевич, скажите, пожалуйста, – может быть, существует все-таки способ освободить вас и капитана Хиббита из ловушки обратного эффекта? Я могу как-то отказаться от своих желаний? Чтобы мы выбрались отсюда и вернулись на Землю, и на том бы все и кончилось…

– Существует такой способ, – сказал он, внимательно вглядываясь в нее. – Вы сами только что его назвали – отказаться от своих желаний. Перестать желать. Вы можете это сделать?

Она растерялась.

– Как?..

Овечкин снова негромко рассмеялся.

– Вот видите. Кажется, все очень просто. Но поди сделай!

Вероника призадумалась.

– Я могу отказаться – на словах. Но ведь в глубине души я никогда не перестану этого хотеть.

– Именно. Не мучайте себя, Вероника Андреевна. Не стоит. Видите ли, никто и никогда еще не попадал в ловушку обратного эффекта просто так. Случайно, что называется. У каждого из нас в глубине души живут некие потаенные желания. И пока они не исполнятся, мы не можем знать покоя.

Про себя, например, я уже понял – мне тоже всегда хотелось увидеть Квейтакку. С тех самых пор, как я узнал о ее существовании. Но для этого надо было заняться магией…

– А как вы узнали о Квейтакке?

– От своих друзей, – коротко ответил Овечкин. – Я не могу знать, что творится в душе капитана Хиббита, – продолжал он задумчиво. – Но и он имеет желания, в которых, возможно, не хочет себе признаваться. Как бы так выразиться понятнее… на самом деле мы сами загнали себя в ловушку. Как бы нечаянно создали такие условия, когда не идти навстречу своим желаниям стало невозможным.

– Все неспроста? Вы это имеете в виду?

– И это тоже. Представьте себе, к примеру, ситуацию – человек хочет уйти из семьи. По каким-то причинам он не может этого сделать. Не желает, допустим, быть виноватым. И тогда он начинает вести себя так, чтобы его выгнали. Очень часто – не отдавая себе в этом отчета. Понимаете?

– Кажется, да…

– Вот и славно. Еще раз повторю – не мучайте себя. На самом деле все идет как надо. А обратный эффект… можно сказать, что тайные силы судьбы нам даже помогли. Отрезали все пути назад. И если толчком послужили ваши желания – что ж, значит, так должно было случиться.

– Спасибо, Михаил Анатольевич, – от души сказала Вероника. – Вы мне очень помогли. Я и сама, в общем-то, это подозревала… но от вашего подтверждения мне стало гораздо легче. Спасибо!

– Не за что. Надеюсь, капитан Хиббит тоже все понимает…

– Кто его знает, что он понимает, этот капитан, – скорчив гримаску, сказала Вероника. – Во всяком случае, спит он, кажется, спокойно. Пойду и я!

Она тепло распрощалась с Овечкиным, и на этом первый день их невероятных приключений – такой долгий и сумасшедший день! – благополучно завершился.

* * *

Ничего удивительного не было в том, что кое-кто из заплутавших путешественников между мирами к этому времени уже действительно крепко спал, хотя на покинутой ими Земле вечер только начинался. Количество пережитых впечатлений могло свалить с ног кого угодно. И утомленного их обилием (а может, и обилием выпитого) капитана Хиббита разница во времени, во всяком случае, не беспокоила совершенно. Он благоразумно отложил все размышления до утра и погрузился, едва коснувшись головой подушки, в блаженный сон без сновидений.

Хотя именно ему из всех четверых следовало бы видеть кошмары, потому что магическая разведка ни спать, ни дремать пока отнюдь не собиралась…

В Квейтакке тоже был еще не вечер. Кавалер-лейтенанты Тинтаэль и Галлиэль, вернувшись в управление, подробнейшим образом доложили Эме Каваль о случившемся и не забыли выразить свои соболезнования по поводу утраты столь ценного сотрудника, как подпоручик Кичига. Перед гибелью он успел совершить невозможное – изменил направление перехода, и теперь на месте границы Земли с Арриго образовалась еще и граница с Маго!..

Эме опечалилась искренне, но ненадолго.

Утрата капитана Хиббита волновала ее куда больше. Ведь тот, кажется, действительно сошел с ума, если зачем-то сунулся в Маго…

Кавалер-майор приказала эльфам никуда не отлучаться и вновь поспешила в кабинет полковника Рон Аннона.

Всего через какой-нибудь час план вызволения капитана из мира, лишенного магии, был ими составлен, подписан и утвержден.

Эме Каваль, имея под рукой подробные карты, без труда определила самое вероятное местонахождение Кароля – остров Кортуна.

И кавалер-лейтенанты отправились на Землю с новой, очень непростой миссией – отыскать и нанять пару-тройку крепких парней со здоровой психикой, никогда в жизни не занимавшихся магией, но способных силой задержать нарушителя закона. Этих землян следовало соблазнить хорошими деньгами, тщательно проинструктировать – даже слегка загипнотизировать, чтобы они не слишком понимали, что происходит, – и переправить в Маго. Там, учитывая полную невозможность для капитана Хиббита оказать магическое сопротивление, наемники должны были захватить его – живым и невредимым, затем вернуться со своим пленником к назначенному месту и ждать, пока их заберут. Эльфы получили на руки основательный запас пробивателей, чтобы, поджидая своих посланцев на Земле, каждые восемь часов открывать для них проход.

На изловленного капитана Тинтаэль и Галлиэль должны были немедленно надеть зачарованные серебряные наручники, после чего, стерев у наемников память об этом приключении и отпустив их, доставить арестованного в Квейтакку.

Задание не слишком легкое, но в принципе исполнимое. Кавалер-майор подумывала, не отправиться ли и ей тоже на Землю, но слишком уж много дел требовало ее постоянного присутствия в управлении. А на молодых кавалер-лейтенантов вполне можно было положиться…

Так и вышло, что пока капитан Хиббит спал себе сладким сном, в городе Петербурге началась полным ходом вербовка группы захвата по его душу.

К утру следующего дня два кандидата с литыми мускулами были уже подобраны. Оставалось найти третьего – чуть поумнее остальных, чтобы руководить этой грубой силой, но в то же время не слишком догадливого. И знающего французский язык…

Наемникам ни к чему было знать, что их отправляют в другой мир. Им собирались внушить под гипнозом ложные воспоминания о перелете во Францию. Но поскольку без объяснений с аборигенами обойтись они не могли, а накладывать на них чары для преодоления языкового барьера было бесполезно, оставалось только искать в командиры человека, говорящего по-французски. И поиск третьего кандидата мог затянуться на весьма неопределенное время…