Kitabı oxu: «Невеста эльфийских королей»

Глава 1

Юна

Первое, что я почувствовала, тупую боль, разлитую по всему телу, будто меня несколько часов держали в неудобной позе, а потом швырнули на камень. Я открыла глаза, и мир взорвался светом. А еще платье. Оно душило меня как корсет. Я вцепилась в собственные ребра, пытаясь понять, почему не могу вдохнуть до конца.

Кто-то поднял меня за плечи. Я дернулась, попыталась вырваться - и тут же уткнулась лицом в чужую грудь, явно мужскую, потому что ощутила твердые мышцы. Меня держали двое, с абсолютно непроницаемыми взглядами.

- Отпустите, - прохрипела я. Голос оказался не мой. - Что происходит? Где я?

Никто не ответил. Мой взгляд скользнул по своей руке, удерживаемой одним из незнакомцев. На пальцах оказалось два тонких кольца, сплетенные в узор из листьев. Они так врезались, что саднило кожу.

- Что это? - я почти закричала. - Снимите с меня это!

Один из державших наконец взглянул на меня так, как смотрят на надоедливую муху.

- Это ваши обручальные кольца, госпожа, - сказал он тоном, каким объясняют очевидное ребенку. - Церемония закончена. Вас проводят в тронный зал.

- Какая церемония? - прошептала я. - Какая, к черту, свадьба?

Меня повели по коридору. Стены здесь были плотно сплетенными стволами деревьев. Голова кружилась. Я цеплялась взглядом за детали, потому что иначе просто бы рухнула без сознания.

Ветви сами разошлись в стороны, пропуская в огромный зал. На меня смотрели два эльфа. Они сидели на тронах, поставленных близко друг с другом. Первый - светловолосый, почти платиновый, с волосами, свободно падающими на плечи, с лицом настолько правильным, что я на секунду приняла его за статую, ожившую по чьей-то злой прихоти. Взгляд его скользнул по мне и тут же ушел в сторону, будто я была ему вовсе не интересна. Второй - с волосами цвета темной меди, - смотрел иначе. От макушки до подола платья, а потом обратно вверх, задерживаясь на груди чуть дольше, чем позволяли приличия. От этого взгляда по коже побежали мурашки.

- Значит, вот она, - произнес он. – Какая-то болезненная.

- Достаточно, чтобы сработал ритуал, - бросил светловолосый, не поворачивая головы в мою сторону. - Больше от нее и не требуется.

Они говорили обо мне. Обсуждали мою внешность так, как обсуждают породистых лошадей.

- Простите, - сказала я, и голос дрогнул только. - Может, кто-нибудь потрудится объяснить мне, что вообще происходит? Час назад я была совершенно в другом месте. В другом мире, если быть точной до конца.

Светловолосый рассмеялся. Смех резанул слух.

- Другой мир. Как трогательно. - Он поднялся с трона одним движением, слишком быстрым для человеческого тела, и в следующую секунду оказался передо мной. - Эндиэль. Запомни хотя бы это имя, человечка, раз собираешься носить мою фамилию до конца своих коротких дней.

Слово «человечка» он произнес так, будто оно обозначало какую-то неприятную болезнь, которой можно заразиться при неосторожном контакте.

- А меня, - рыжий тоже поднялся, но неспешно. - Сириэль. Ты прошла церемонию полчаса назад, и повторять ее никто не станет.

- Я ее не помню, - выдавила я.

- Разумеется, - Эндиэль медленно обошел меня по кругу, разглядывая со всех сторон, как разглядывают лошадь перед покупкой, проверяя зубы и стать. - Обряд призыва стирает у невесты память о самом обряде. Так проще. Меньше слез.

Меня замутило по-настоящему, до горького привкуса во рту.

- То есть меня похитили из моего мира, - сказала я, стараясь удержать голос ровным, - стерли память, и теперь ждете, что я скажу спасибо?

- Нам глубоко наплевать на твои благодарности, - проговорил Сириэль с сарказмом. - Мы ждем, что ты сделаешь положенное, не доставляя лишних хлопот. Это все, что от тебя требуется.

- И что я должна сделать? - спросила я.

- Раз в пятьсот лет корона Ирвенна требует человеческой подпитки, - произнес Сириэль. - Ни одна из прежних невест не прожила долго. Ваша природа не выдерживает долгой связи с эльфами. Это не наша вина и не твоя - это порядок вещей, который существовал задолго до нас обоих.

- Значит, я обречена с самого начала, - мой голос дрожал. - А вы просто ждете, когда закончится очередная формальность, чтобы вернуться к своим делам.

- Ты схватываешь быстро для человека, - заметил Эндиэль, и в его голосе на секунду мелькнуло что-то похожее на интерес. - Обычно требуется больше времени, чтобы понять свое место.

Наверное, любая нормальная невеста на моем месте рухнула бы на колени и начала умолять о пощаде. Но только не я.

- Хорошо, - сказала я. - Допустим, я обречена. Но раз уж вы оба так уверены в моей скорой смерти - может, тогда хотя бы объясните мне все?

- Она что, огрызается? - произнес Эндиэль, глядя на брата. - Прежние только плакали.

- Прежние знали свое место, - отозвался Сириэль. - Эта, кажется, еще нет

Эндиэль наклонился ко мне - так близко, что я почувствовала тепло его дыхания на щеке. У меня перехватило горло - не от страха, а от того, насколько предательски отреагировало на эту близость мое собственное тело, будто оно решило действовать отдельно от разума.

- Считай это подарком, человечка, - прошептал он мне почти в самое ухо. - Тебя ждет наша постель.

Он отступил так же резко, как приблизился. Развернулся и направился прочь, не оглядываясь, потому что я уже перестала быть достойной его внимания. Сириэль последовал за ним, не удостоив меня даже прощального взгляда.

Я осталась одна посреди зала. Кольца жгли палец. Стражники шагнули вперед, чтобы проводить меня в свои покои. Мы шли по бесконечным коридорам из живого дерева. Меня впустили в комнату и закрыли дверь. Я сползла на пол, стараясь не заплакать. В груди горело обжигающее ощущение предчувствия, что первая ночь в замке двух королей окажется лишь одним из испытаний, которые предстоит пережить.

Глава 2

Сириэль

Совсем недавно закончилась церемония, на которой я, как обычно, не чувствовал ничего, кроме долга. Снова человечка… Нет, я не испытывал к ней ненависти. Я просто устал до такой степени, что перестал чувствовать что-либо. Мне было абсолютно безразлично. Пятьсот лет назад меня еще волновало, как зовут ту, кого приведут в мои покои. Но проходило совсем немного времени и ее имя добавлялось к именам в склепе. Я больше не переживал. Так было проще.

Дверь позади скрипнула - вошел Эндиэль.

- Ты слышал, как она разговаривает? - В его голосе слышалось недоумение.

- Слышал, - кивнул я.

- Обычно они ведут себя по-другому. Эта не заплакала.

- Значит еще не осознала. Заплачет чуть позже, - сказал я с уверенностью. - Все они плачут.

Эндиэль хмыкнул.

- Готовься тогда, я пошел, - проговорил брат и оставил меня одного.

Ритуал требовал подтверждения брака в первую же ночь. Формальность подтверждающая, что союз состоялся. Меня это напрягало, но считалось обязанностью короля - таким же, как подписание указов или прием послов.

Переодевшись, я вышел из своих покоев и направился к покоям нашей «жены», провести привычный ритуал. Все содержание которого, давно стало набором заученных жестов, лишенных каких-либо эмоций.

Открыв дверь без стука, я увидел ее сидящей в кровати,

- Ты не спишь? - спросил я.

- Трудно уснуть, когда тебя резко выкинули из одной жизни в другую, - ответила он

Я подошел ближе, остановился у изножья кровати, ощущая, как знакомая пустота внутри меня предчувствует то, что должно произойти.

- Пришло время исполнить то, ради чего ты здесь оказалась.

До нее долго доходил смысл сказанного. Мне полагалось испытать удовлетворение от этой реакции, доказательство того, что человеческая слабость проявляется именно так, как я ожидал. Вместо этого внутри что-то неприятно кольнуло.

- Вот так просто, - произнесла она наконец. - Даже не спросив мое имя еще раз, на всякий случай.

- Я помню твое имя, - ответил я ровно. - Это не имеет отношения к делу.

- К какому делу? - Она вскинула подбородок. - К тому, что теперь я твоя жена, и значит, тебе полагается прийти сюда для закрепления?

- Именно так. Двор ждет подтверждения брака. Отсутствие его будет истолковано как слабость, и создаст проблемы, которых я предпочел бы избежать.

- Значит, дело в том, что о тебе подумают?

- Дело в порядке вещей, - сказал я. - Я не жду, что ты меня вдруг полюбишь. Я жду, что ты это вытерпишь.

- Хорошо, - произнесла она. - Тогда покончим с этим поскорее. Только предупреждаю - я не собираюсь делать вид, что мне это нравится.

- Я и не просил тебя об этом, - недоуменно ответил я.

Я, впервые за все время, позволил себе разглядеть ее.

Когда мои пальцы стали раздевать ее, внутри меня развернулся знакомый механизм самоконтроля, я позволял себе действовать, не задерживаясь мыслями ни на чем, что могло бы разбудить чувства, которые я похоронил очень давно.

- Ты можешь хотя бы притвориться, что я не пустое место, - произнесла она тихо.

Слова эти ударили меня. Я замер, и впервые за долгое время почувствовал, как моя маска дает трещину.

- Я не собираюсь притворяться, - проговорил я. - Просто исполню долг перед этим браком.

- Даже если долг - это живой человек?

- Даже тогда, - кивнул я.

Ее присутствие ощущалось иначе, чем у предыдущих невест, будто моя кожа стала чувствительнее, будто годы отстраненности вдруг дали сбой. Провел ладонью, коснулся груди, и она тихо выдохнула, когда пальцы прошли по соску. Рука скользнула между ее ног. Она тихо всхлипнула, когда я раздвинул складки и коснулся чувствительной точки, провел кругом, потом еще раз, и я вдруг поймал себя на том, что хочу ее. Член затвердел. Я пристроился между ее ног, придержал себя рукой, нашел вход. Когда проник в нее, реакция удивила меня самого. Жар, теснота, когда она сжалась вокруг. Я попытался удержаться на грани, но острое ощущение заставило меня забыться.

Мы двигались, и я чувствовал, как под моими пальцами напрягается ее тело. Я держал ее за бедра, каждый толчок был глубже предыдущего. Я не мог делать это полностью безразлично. Я наклонялся, целовал грудь, плечо, и запах ее кожи снова ударял в голову. Она не обнимала меня, руки лежали по сторонам, но, когда я ускорился, одна ладонь все-таки легла мне на спину, и это простое прикосновение отозвалось в глубине. Я чувствовал, как она приближается к пику - мышцы внутри пульсировали, сжимали сильнее, бедра дрожали. Я тоже приблизился к пику.

Когда все закончилось, я заставил себя моментально отстраниться, пока еще оставались зачатки самоконтроля. Поднимаясь и одеваясь, я старательно избегал ее взгляда, боясь, что она увидит в моих глазах смятение.

- Это все, что от тебя требовалось, - глухо произнес я.

- Спасибо за откровенность, - ответила она с горечью. - По крайней мере, это честно.

Я коротко кивнул и вышел, оставив ее одну.

С каждым шагом в свою комнату, я чувствовал нарастающую тревогу. За пятьсот лет я выстроил вокруг себя стену. Сегодня в ней появилась трещина, пока едва заметная, но напомнившая мне о том, чем закончилась моя привязанность к смертной женщине. Я помнил ее имя. Помнил, как звучал ее смех до того, как истощение забрало ее силы. И поклялся тогда, что больше никогда не позволю себе повторить ошибку. Я не хотел испытывать такое снова. И вот теперь, я снова чувствовал первые признаки той же опасности.

Глава 3

Юна

Я проснулась от того, что солнце било прямо в лицо. Здесь свет казался живым, будто сам лес просачивался сквозь листву и стекло, заполняя комнату золотистой дымкой. Первые секунды я не могла понять, где нахожусь. А потом вспомнила - все сразу, одним ударом, будто кто-то вылил на меня ведро ледяной воды. Свадьба, которую я не помнила. Два короля, обсуждавшие меня, как товар. Кольца, врезавшиеся в палец. И вчерашняя ночь - Сириэль, его руки, его сбившееся дыхание, которое я так и не смогла забыть.

Я взглянула на кольца. При дневном свете они казались еще более чужеродными - тонкая вязь листьев, сплетенных в бесконечный узор.

В дверь неожиданно постучали.

- Войдите, - разрешила я.

Вошедшая служанка оказалась молодой девушкой с большими испуганными глазами и длинными золотистыми косами. Она внесла поднос с завтраком и поставила его на столик.

- Доброе утро, госпожа, - пробормотала она, не поднимая глаз.

- Как твое имя? - спросила я.

- Мила, госпожа, - присела та в поклоне.

- Мила, - повторила я. - Спасибо за завтрак. Скажи, а у меня есть возможность выйти отсюда? Прогуляться по замку?

- Вам ничего не запрещено, госпожа. Просто… - она замялась, - просто лучше не ходить одной в некоторые крылья замка. Особенно в западную галерею.

- Почему именно туда?

Мила покачала головой, отступая к двери.

- Простите, госпожа. Мне нужно идти.

Она выскользнула за дверь.

Я быстро поела. Оделась в первое попавшееся платье из шкафа, и вышла в коридор. Замок оказался огромным. Коридоры разветвлялись, соединялись арками из переплетенных ветвей, а иногда просто обрывались открытыми террасами, с которых открывался вид на лес, простирающийся до самого горизонта. Я шла, стараясь запомнить повороты, но потом бросила это. Слуги, попадавшиеся навстречу, опускали глаза и торопились уйти. Естественно, я направилась в западное крыло, спрашивая дорогу.

У арки ведущей куда мне надо не было ни единой живой души. Это показалось мне странным - слуги это крыло намеренно избегали. Галерея оказалась длинным залом, стены которой были увешаны портретами. Я подошла к первому. Молодая женщина с темными волосами и печальными глазами. Она смотрела на меня с холста так, будто пыталась что-то сказать сквозь века, разделявшие нас. Под портретом висела маленькая табличка с именем и датами. Элора. Жена королей Ирвенна. Прожила при дворе триста дней. Триста дней. Меньше года - как и сообщали мне вчера.

Я двинулась дальше, разглядывая портрет за портретом. Женщины на портретах были разными - светловолосые и темные, полные и хрупкие - но объединяло их одно: у всех в глазах читалась неизбежность. Кариса. Прожила при дворе сто восемьдесят дней. Ливиэль. Прожила при дворе четыреста двенадцать дней. Тесса. Прожила при дворе девяносто шесть дней. Девяносто шесть дней. Меньше трети года. Я остановилась перед этим портретом дольше, чем перед остальными.

Закономерности не было. Кто-то из девушек прожил год, другие - меньше трех месяцев. Если бы дело было в магическом истощении, разве не должна была бы смерть приходить примерно в одно и то же время, следуя одной и той же логике угасания?

Я замедлила шаг перед одним из последних портретов - женщиной с рыжими волосами. Эвелин. Прожила при дворе четыре дня. Четыре дня. Это точно не истощение. Это что-то другое. То, что не имело никакого отношения к медленно убивавшей чужеродной магии.

Сзади послышались шаги. Я обернулась. Там был мужчина, немолодой, с седеющими висками. Он был одет в строгий, официальный костюм.

- Ваше величество, - произнес мужчина, склоняя голову в почтительном поклоне. - Не ожидал застать вас здесь.

- Вы кто? - нахмурилась я.

- Ирдан Ниль, - ответил он с легкой улыбкой. - Верховный Регент-Хранитель при дворе Ирвенна. Я служу королям - и, полагаю, теперь и вам.

В его голосе я не заметила презрения и равнодушия, скорее прозвучала забота, от которой мне неожиданно стало легче.

- Вы знали их? - спросила я, кивая на портреты.

Тень пробежала по его лицу.

- Да, к сожалению, - произнес он тихо. - Печальная традиция, ваше величество. Я понимаю, что вам, должно быть, тяжело смотреть на эти лица, узнавая собственную судьбу.

- Одна из них прожила всего четыре дня, - сказала я. - Как истощение может убить за четыре дня, если других уносило почти год?

- Магия непредсказуема, ваше величество, - произнес Ирдан. - Она реагирует на каждого человека по-своему, в зависимости от силы духа, от здоровья, от тысячи факторов, которые невозможно предугадать заранее. Некоторые сопротивляются дольше. Некоторые сдаются почти сразу.

Ответ звучал разумно. Логично. И все же что-то в глубине меня отказывалось верить в это до конца.

- Простите мою прямоту, - сказала я, - но вы кажетесь единственным человеком в этом замке, кто говорит со мной как с нормальным человеком.

Ирдан тепло улыбнулся.

- Я тоже человек, ваше величество, - пояснил он. - Возможно, поэтому мне проще понять, через что вам приходится проходить. Если вам когда-нибудь понадобится помощь, прошу вас, обращайтесь ко мне без колебаний.

Он снова поклонился, и направился к выходу из галереи, оставляя меня одну среди портретов женщин. Я вновь обернулась к последнему портрету - Эвелин, четыре дня. Что-то здесь было не так. Я не знала пока, что именно. Но поняла одно: если я хочу остаться в живых, мне придется выяснить правду.

Я еще раз обвела взглядом ряды портретов, и вышла из галереи с твердым намерением вернуться сюда снова.

За моей спиной, там, где заканчивалась галерея, чуть слышно скрипнула дверь, но я была слишком поглощена собственными мыслями, чтобы обернуться.

Глава 4

Эндиэль

Двор гудел с самого утра - не открыто, разумеется, эльфы слишком хорошо воспитаны для откровенных сплетен. Человеческая жена. У них возникал вопрос - сколько она продержится в этот раз?

Я наблюдал, как советники выстраиваются ко мне для утреннего приема, но мои мысли занимала только она, та, что прямо в лицо нагло назвала нашу связь грязной. Я с самого рождения был воспитан презирающим любую кровь кроме эльфийской. Регент Ирдан вложил эту мысль в меня. «Человеческая природа хрупка, ваше высочество, - пояснял он. - Она разъедает чистоту эльфийской крови. Держите дистанцию. Это единственный способ сохранить силу короны». Чему я и следовал, как и мой брат.

В зал вошла Юна. Я знал, что она провела ночь в объятиях Сириэля – мне доложили. И мне почему-то стало неприятно от такого известия. Юна подошла и склонила голову как требовал этикет.

- Доброе утро, - произнесла она.

- Человечка решила почтить нас своим присутствием, - усмехнулся я краем губ. - Как мило. Полагаю, ночь прошла плодотворно?

Вокруг все ловили мои слова с жадностью.

- Не думаю, что это тема для обсуждения на публике, - нахмурилась она.

- Отчего же? - Я поднялся с трона, спускаясь по ступеням к ней. - Весь двор ждал этой новости. Ведь именно ради этого тебя сюда привели. Ради наследника.

Краска отхлынула от ее лица.

- Значит, вот как вы это видите, - сказала она. - Женщина как функция.

- Ты забыла, - процедил я, оказавшись прямо перед ней. - что твое тело здесь не имеет другого значения? И чем быстрее ты это примешь, тем приятнее окажется твое существование в оставшийся срок.

- Я не хочу это усваивать! - Она вскинула подбородок, глядя мне прямо в глаза. - Прикажете высечь меня перед двором за дерзость?

Зал замер, ожидая моей реакции на ее дерзость.

- Нет, - усмехнулся я. - Я найду способ куда более изящный, чтобы напомнить тебе о твоем месте. Сегодня вечером состоится пир в честь союза, - объявил я громко. - Полагаю, королева порадует нас своим присутствием.

Я развернулся к ней, позволяя губам растянуться в улыбке.

- Постарайся не разочаровать нас, человечка. После пира я нанесу тебе визит. Раз уж Сириэль уже выполнил свое обязательство. Было бы странно, если бы я оставил его неисполненным.

Я увидел, как она вздрогнула от моих слов, но только ниже опустила голову, смиряясь с неизбежностью. Затем, она ушла, оставив меня со странным ощущением предвкушения ночи.

На пиру она вела себя безупречно, отвечала с достоинством, не дерзила. Но меня это почему-то злило. Мне хотелось ее непокорства. Я задерживал свой взгляд на ней дольше, чем позволял этикет. Когда пир закончился и слуги начали убирать со столов, я поймал ее у входа в покои.

- Я пришел за назначенным, - произнес я.

- Я помню, - она отступила, пропуская меня в комнату.

- Хочу, чтобы ты понимала одну вещь, - сказал я, подходя вплотную. - Мне нет дела до того, что ты чувствуешь. Мне надо, чтобы двор был уверен в скрепленном союзе. Ни один из моих врагов не должен усомниться в прочности короны. Ты для меня - способ закрыть этот вопрос. Не больше.

- Я уже это поняла. Зачем это повторять снова - не хватило бы одного унижения?

- Считай это честностью, - ответил я, кладя ладонь на ее талию, чувствуя, как под тканью напрягаются мышцы от прикосновения. - Сириэль предпочитает молчать. Я предпочитаю проговаривать. Так у тебя не остается иллюзий, за которые потом придется расплачиваться разочарованием.

- Как заботливо, - процедила она, но не отстранилась.

Я развернул ее спиной к себе, и стянул лиф платья, обнажая верх. Она вздрогнула от прикосновения моих пальцев к обнаженной лопатке.

- Тебе нужен наследник, - проговорила она тихо. - Не жена. Просто сосуд, способный выносить нужную кровь.

- Именно, - подтвердил я. - И раз уж мы оба это понимаем, тебе не придется притворяться, что испытываешь ко мне отвращение.

Платье соскользнуло на пол. Она повернулась ко мне лицом - обнаженная до пояса. Я подхватил ее на руки - она не сопротивлялась, только напряглась, - и опустил на кровать, нависая сверху. Ее лицо казалось испуганным и у меня внутри разгоралось нечто более сложное, чем простое желание закрыть формальность.

- Ты можешь ненавидеть меня сколько угодно, - сказал я, склоняясь ближе, так что мои губы почти касались ее уха, - но твое тело все равно ответит на то, что я собираюсь сделать. Так устроена природа, человечка, и ни твоя гордость, ни мое презрение этого не изменят.

Я не был нежен. Мои руки скользили требовательно и грубо. Я с мрачным удовлетворением фиксировал, как ее предает тело. Соски затвердевали под моими пальцами, бедра невольно подавались навстречу, когда я вклинился между ними.

- Ненавижу тебя, - прошептала она, когда я развел ее колени в стороны.

- Это ничего не меняет, - заметил я.

Я ворвался одним движением, так, что у нее перехватило дыхание. Мне понравилось ее реагирующее тело. Вопреки собственным заявлениям о полном равнодушии, я почувствовал желание. С каждым толчком, я напоминал, кому она принадлежит. Юна стонала сквозь стиснутые зубы, стараясь удержать звуки внутри. Это заводило меня сильнее, чем простая податливость.

- Перестань сдерживаться, - выдохнул я ей на ухо, ускоряя темп. - Мне нравится это.

- Заткнись, - простонала она, но бедра ее уже двигались навстречу.

Ее тело откликалось на мои грубые ласки. Я сжимал ее грудь, играл языком и зубами с сосками. Протиснул ладонь в место нашего соприкосновения и нащупал трепещущую точку. Она содрогнулась всем телом и кончила, с судорожным, сорванным звуком. Это моментально довело меня до разрядки. Ее лицо в момент наивысшего наслаждения показалось мне прекраснее всего на свете.

Я скатился с нее. Заставил себя подняться и начать одеваться.

- Вопрос закрыт, - стараясь говорить это с прежним безразличием.

Она не произнесла ни слова, отвернувшись к стене. Ушел я с ощущением выигранного сражения, хотя не мог до конца понять, против кого именно оно велось - против нее или против себя самого. И вдруг словил себя на мысли, что предвкушаю следующую встречу сильнее, чем готов был себе в этом признаться.