Kitabı oxu: «Второй шанс. Счастье на Новый год.»
Глава 1
Лина
Я повесила последнюю игрушку на ёлку и посмотрела на спящего на диване сына. Мы с Даней целый день готовились к празднику: сначала ставили ёлку, потом распутывали гирлянду, которую в прошлом году убрали впопыхах, развешивали игрушки. Неудивительно, что он так устал. Ему всего четыре года, а помогал он мне как взрослый. Да ещё завтра у него важное выступление на новогоднем утреннике.
«- Я завтра с Кариной танцую, — с важным видом заявил сын, когда мы сегодня шли из детского сада. — Нам с ней главный танец доверили.
- С какой Кариной? — не сразу поняла я, потому что раньше девочки с таким именем у них в группе не было.
- Мама, ну я же тебе говорил, — вздохнул малыш. — Карина это новая девочка. Ну, которой я молнию помог застегнуть, помнишь?
- Точно, родной, прости, я совсем забыла. — Я присела перед ним и поправила съехавшую шапку. — Даня, я уверена, у тебя всё получится.
- Конечно, получится! Карина, как и я, в танцевальный кружок ходит.»
Столько уверенности было в его голосе, что я невольно улыбнулась.
Мой сын… Какой же он уже большой! Казалось, ещё вчера я выносила из роддома крошечный свёрток и боялась, что не справлюсь. А теперь этот свёрток застёгивает девочкам куртки и доверительно сообщает, что воспитательница совсем не умеет танцевать, потому что всё время считает вслух.
Я убрала пустую коробку из-под игрушек и потянулась к выключателю.
- Мама, а папа приедет на этот Новый год?
Обернувшись, я увидела, что Даня уже сидит на диване. На щеке отпечаталась складка от подушки, волосы смешно торчали в разные стороны, а глаза ещё слипались. Но смотрел он на меня очень внимательно.
Я медленно опустила руку. Даня каждый год задаёт этот вопрос, и всякий раз я к нему не готова.
- Я не знаю, солнышко. Наверное, у него много работы, — снова соврала я.
И мне сразу захотелось взять свои слова обратно.
- Даже в Новый год? — грустно спросил сынок.
- Даже в Новый год, — тихо повторила я и села рядом.
Даня придвинулся ко мне, забрался под руку, а я крепко обняла его.
- А там, где он работает, ёлки есть?
- Конечно, есть, — ответила я, чувствуя, как на глаза наворачиваются слёзы.
- Тогда ему без нас будет не так грустно, — решил он.
Я поцеловала сына в макушку. Мой маленький, добрый мальчик. Он не сердился на папу, который ни разу не пришёл. Он переживал, что тому будет одиноко в праздник.
С отцом Дани мы расстались ещё до рождения сына. Мы с Матвеем очень любили друг друга. Теперь мне порой казалось, что это было в другой жизни. Будто не я засыпала у него на плече, не он обнимал меня и не мы строили планы на будущее.
Я столько раз спрашивала себя, в какой момент рассыпалось всё, что было нам так дорого, но ответа не нашла.
Не было того страшного дня, после которого мы стали чужими. Просто однажды разговоры о нас сменились разговорами о делах. Кто купит продукты, почему опять не оплачена квитанция, во сколько он вернётся и зачем я ждала с ужином, если он не просил.
Матвей много работал, я тоже уставала. Мне хотелось, чтобы он сам замечал, когда нужно обнять меня, выслушать, отложить телефон. Ему, наверное, хотелось возвращаться домой и не слышать с порога очередную претензию. Только тогда я об этом не думала.
Мы спорили из-за мелочей, а обижались всерьёз. Потом молчали, отворачивались друг от друга. Утром торопливо пили кофе и расходились, так ничего и не обсудив.
Иногда Матвей по привычке тянулся ко мне, а я делала вид, что сплю. Иногда я сама подходила к нему, но, увидев его усталое лицо, решала, что не сейчас. Всё важное мы откладывали на потом, а однажды просто сели на кухне и решили расстаться. Без криков, без скандалов, до обидного тихо и спокойно.
Я до сих пор помню, как складывала вещи и ждала, что он остановит меня. Скажет, что мы оба погорячились, притянет к себе, не позволит уйти вот так.
Но он стоял у окна и молчал. Может быть, он тоже чего-то ждал? А может, как и я, думал, что так будет лучше.
О беременности я узнала через три недели после того, как мы расстались. Я сидела на краю ванны, смотрела на две полоски и прижимала ладонь к животу. Было и страшно, и радостно одновременно. И почему-то очень хотелось услышать голос Матвея.
Я представляла, как он сначала растеряется, потом переспросит. Как улыбнётся той самой улыбкой, от которой у меня всегда теплело внутри. Мы ведь так хотели ребёнка. Не прямо сейчас, а позже, когда станет побольше денег, поменьше работы…
Я решила сказать ему лично. Приехала вечером, но долго не могла выйти из машины. Репетировала, что скажу, представляла, как он отреагирует…
И тут дверь открылась. Матвей вышел на крыльцо, а навстречу ему побежала девушка. Молодая блондинка в светлом пуховике. Она бросилась ему на шею так легко и радостно, будто только этого и ждала весь день. Он крепко прижал её к себе, потом подхватил на руки и понёс в дом, девушка смеялась. Сквозь закрытое окно машины я её не слышала, но видела, как она запрокинула голову, как обхватила его за шею. Дверь закрылась, а я всё ещё сидела и смотрела им вслед.
Так вот почему он стал таким! Значит, у него уже была другая!
Я уехала, так и не позвонив. Какой теперь в этом смысл? Дома я проплакала до утра, а потом сказала себе, что справлюсь сама.
Теперь, вспоминая тот вечер, я уже не была так уверена в своей правоте. Почему не спросила? Почему решила, что увиденного достаточно? Даже если рядом с ним действительно была другая женщина, разве это отменяло то, что у нас будет ребёнок?
Тогда мне казалось, что сказать о беременности это всё равно что попросить его вернуться из жалости.
Сейчас я понимала, что это не одно и то же. Но чем больше проходило времени, тем страшнее было начинать этот разговор. Как объяснить сначала год молчания, потом два, потом четыре? Как посмотреть Матвею в глаза и сказать, что он пропустил первые шаги сына, его первые слова, потому что я одна решила за нас обоих?
Когда Даня впервые спросил об отце, я растерялась и сказала, что папа работает очень далеко. Потом пришлось объяснять, почему он не звонит. Так появилось место, где нет ни интернета, ни телефонной связи. Для четырёхлетнего мальчика этого пока хватало. А мне с каждым новым вопросом становилось всё тяжелее.
- Я ему что-нибудь нарисую, — решил Даня. — Ты отправишь, когда связь появится?
- Давай, — только и ответила я.
Сын тут же спрыгнул с дивана, сон как рукой сняло. Даня принёс альбом, коробку карандашей и устроился за столом, поджав под себя ногу.
Я сидела рядом и смотрела, как на бумаге появляется большая зелёная ёлка, а рядом с ней три человека с длинными руками.
- Это ты, это я, а это папа, — пояснил сынок.
Он рассказывал, как папа обрадуется, когда увидит его рисунок. А когда наконец приедет, они вместе нарисуют ещё один. Закончив, Даня протянул мне рисунок и попросил отправить его папе как можно скорее.
- Чтобы он обязательно дошёл до Нового года, — пояснил малыш.
Потом Даня собрал карандаши и ушёл спать. А я ещё долго сидела на кухне, глядя в окно и прижимая к груди мечты сына.
***
Pulsuz fraqment bitdi.