Kitabı oxu: «Танец живота»

– Сестра! Скажи, живёт твоё сердце, когда ты любишь?

– Да, Спаситель!

– А когда ты не любишь, живёт?

– Нет, Спаситель, оно мертво…

– Так люби, сестра, и не греши, думая, что ты грешница!

Неканоническое «Евангелие от Магдалины».

Глава 1

Выступление ансамбля «Цветы Востока» продолжался второй час. Концерт проходил в красивом, заново отреставрированном здании в стиле модерн, произведении известного в городе архитектора девятнадцатого века. Когда-то здание было «Домом Архитекторов», оно собственно и сейчас так называлось, но теперь сдавало площади всем подряд. В центральном самом красивом зале, с лепными потолками и огромной хрустальной люстрой обычно проходили концерты ансамбля «Цветы Востока». Алексей Тимофеевич сидел во втором ряду, и ему это всё уже порядком надоело. Сколько можно смотреть даже самые красивые танцы. С другой стороны смотрят же часами бессмысленные передачи по телевизору. Хотя надо сказать зрелище на сцене было весьма занимательным. Каждый танец претендовал на оригинальность, а многие действительно были достаточно самобытны и прекрасно поставлены. Он, конечно, ничего не понимал в технике танца. Но, слушая характерный ритм восточной музыки, он начинал понимать, что танец это действительно способ медитации и вхождения в транс, хотя, конечно, много раз слышал об этом и раньше. Следующим номером должна была выступать его приёмная дочка Нина. Но почему-то был объявлен танец «Фея ночи» и на сцену вышла другая девушка. Иногда посещая подобные концерты, Алексей Тимофеевич уже мог кое о чём судить, хотя бы по дилетантски. Нина не раз повторяла со слов руководительницы ансамбля, что хороший костюм – это половина танца. Глядя на девушку на сцене, Алексей Тимофеевич видел, что это действительно так. Костюм девушки был сделан с большой выдумкой. Он, действительно, ассоциировался с тёмной звёздной ночью. Чёрное прозрачное покрывало, пронизанное золотыми и серебряными зигзагами, очень подходило к тёмным, почти чёрным волосам девушки. Впрочем, по своим наблюдениям Алексей Тимофеевич сделал вывод, что костюм для восточных танцев идет всем, во всяком случае, почти всем. Бандан, ну этот пояс со звенящими монетами, блестящая повязка вокруг головы, большие блестящие серьги, либо подвески, создавали неуловимое впечатление неги и женственности. Девушка на сцене кружилась, разворачивая и снова сворачивая звёздное покрывало. Алексей Тимофеевич украдкой посмотрел на часы. Он собственно думал уйти сразу после выступления Нины и совершенно не рассчитывал, что Нина будет выступать в самом конце. Значит, он битых два часа здесь просидел. Хотя надеялся сегодня вечером, ещё кое-куда заскочить. Но сейчас конечно уже поздно. Фея ночи в последний раз взмахнула чёрным прозрачным крылом. И, под старательные аплодисменты, уже несколько уставших зрителей, упорхнула со сцены. Наконец, Алексей Тимофеевич услышал знакомую музыку, и на сцену вышла его приёмная дочь Нина. Уж если кто и не был создан для восточных танцев так это она. В свои четырнадцать лет Нина имела угловатую фигуру подростка, и никакой костюм никакие звенящие пояса, не в силах были превратить её в пышнотелую восточную красавицу. Почему она выбрала именно восточные танцы. Трудно сказать. Может быть по контрасту. Она пошла туда вместе с подружкой, но подружке это быстро надоело, а Нина упорно продолжала посещать занятия ансамбля «Цветы Востока», хотя ей, конечно же больше бы подошли спортивные танцы. Вообще то фигура, подходящая для восточных танцев сейчас не в моде, а сами танцы становятся всё более модными. Парадокс. Но, конечно, не самый большой парадокс в нашей жизни. Подготовить Нину для сцены с исполнением восточного танца, конечно, задача не из лёгких. Но руководительница ансамбля «Цветы Востока» понимала, что сохранить контингент, посещающих занятия, от которого зависел её заработок, можно только в том случае, если выступать будут все желающие и надо отдать должное, ей это удавалось. Номер Нины назывался «Танец Змеи». Алексей Тимофеевич видел, как Нина репетировала дома, наблюдал за изготовлением костюма и даже помогал советами. Но сейчас выход Нины произвёл на него впечатление. И не на него одного. Зал зашевелился, и установилась относительная тишина. Танец, конечно, с большой степенью условности можно было назвать восточным, но для Нины он подходил как нельзя лучше. Её тоненькая фигура с узкими бёдрами маленькой грудью, обтянутая блестящей зелёно-золотой тканью была настоящей змеиной. Нина лежала на полу, свернувшись в клубок. И под звуки музыки, навевавшей мысли о дудочке факира, она начала медленно разворачиваться красиво извиваясь всем телом. Темп музыки нарастал и вот змея уже поднялась в полный рост и хищно раскачивается во все стороны. Алексею Тимофеевичу даже на мгновение показалось, что он увидел змеиное жало. Но музыка вдруг резко оборвалась и возобновилась резким и повелительным звуком, змея внезапно чего-то испугавшись начала сворачиваться. Она сворачивалась медленно и неохотно, но музыка настаивала и угрожала и змея как бы против воли снова свернулась в блестящий клубок, замерев при последних тактах. Раздались вполне искренние аплодисменты. Лицо Нины сияло счастьем, когда она поклонилась публике, Алексей Тимофеевич конечно был доволен, что ей хорошо, но считал, что главная заслуга принадлежит постановщику танца – руководительнице ансамбля. Когда объявили следующий номер, Алексей Тимофеевич решил, что теперь пожалуй можно уйти. Мать Нины, его жена Лёля не смогла прийти на концерт она готовила годовой отчёт в фирме, в которой подрабатывала, и он честно посмотрел выступление. Начался следующий танец, но Алексей Тимофеевич уже не глядел на сцену. Пока он раздумывал как лучше, никого не тревожа, пробраться к выходу танец закончился и оказался последним. Вот теперь точно можно уйти. После концерта руководительница устроит, скорее всего, разбор полётов и это может затянуться надолго. Зайти он уже никуда не успеет, но можно дома ещё поработать, пока никого нет. Публика потянулась к выходу. Алексей Тимофеевич остался сидеть на своём месте, не желая толкаться в толпе, и вдруг он увидел, что к нему, протискиваясь между кресел направляется художественный руководитель ансамбля, «Цветы Востока» Надежда Александровна Соколова. Алексей Тимофеевич знал, что ей уже за пятьдесят, да это собственно было видно. Но, несмотря на возраст и довольно пышные формы во всём облике Надежды Александровны присутствовало что-то юное даже подростковое. На ней было длинное белое платье, и множество украшений, при каждом движении серебряные браслеты и длинные серьги с бирюзой мелодично позвякивали. Весь её облик и костюм были несколько театральными. Но Алексей Тимофеевич считал, что в данном случае это вполне к месту и ко времени. И с его точки зрения, Надежда Александровна, несмотря на свой возраст, была женщиной очень привлекательной. Он с удовольствием вдохнул запах её тяжёлых тёрпких духов, когда она села с ним рядом. Алексей Тимофеевич счёл нужным сказать ей комплимент по поводу постановки танца змеи, который она выслушала довольно равнодушно, и рассеянно кивнула в ответ. То ли похвалы непрофессионала она не считала ценными, то ли была озабочена другим.

– У меня к Вам профессиональный вопрос, – сказала Надежда Александровна без предисловий, и поскольку Алексей Тимофеевич ничего не ответил, спросила, – Вы можете сказать по фотографии, жив человек или мёртв?

Алексей Тимофеевич растерялся, что случалось с ним не так уж часто. Вот оно как сразу и в лоб. Жив или мёртв? Но с другой стороны вопрос вполне правомерный. Разве он не известный в городе человек. Директор психологического центра «Здесь и сейчас», главный редактор и издатель газеты «Магическая правда». Так что положение обязывает. И придётся решать. Что можно ответить на такой вопрос? Многие берутся отвечать, иногда говорят правильно, но, с другой стороны, многие из тех, кто подобные вопросы отвечает – откровенные шарлатаны. Но шарлатанов во всяком деле хватает, это не значит, что не нужно никого слушать. Алексей Тимофеевич чувствовал на себе вопросительный взгляд Надежды Александровны. Он ничего не ответил, а лишь неопределённо пожал плечами. Очевидно, это было воспринято, как ответ утвердительный, потому что Надежда Александровна щёлкнула замком блестящей, отливающей перламутром сумочки и достала фотографию. Взглянув на фотографию, Алексей Тимофеевич, слегка оторопел и пробормотал.

– Так это же Анита.

– Да это Анита, – подтвердила Надежда Александровна.

Алексей Тимофеевич смотрел на фотографию. Анита была звездой ансамбля, «Цветы Востока», в значительной степени благодаря ей, ансамбль занимал призовые места, на всякого рода конкурсах и фестивалях. Фотография была снята с рекламного стенда, представлявшего ансамбль. Фотограф запечатлел Аниту в синем с серебром костюме, прекрасно оттенявшем её своеобразную красоту. Тёмно-синий костюм, затканный серебром подчёркивал тонкую талию пышные и крепкие бёдра, высокую грудь. Пухлые губы девушки могли означать наличие негритянской крови, а может быть и нет. О её происхождении ничего точно известно не было, возможно об этом не знала и она сама. Со слов Надежды Александровны Алексей Тимофеевич знал, что отцом Аниты якобы был кубинец. В этом случае, скорее всего кровь в ней испанская или возможно индианская. Алексей Тимофеевич помнил кубинцев по институту. Среди тех, кто учился в их группе, были совершенно чёрный, с синеватым отливом негр и рыжий парень с веснушками. Хотя большинство внешне напоминало испанцев или индейцев. Если присмотреться, то в Аните пожалуй есть что-то от индианки. Впрочем, кожа у неё совершенно белая. Но как бы там ни было, гремучая смесь кровей подарила Аните яркую, экзотическую красоту. У Аниты не было никаких родственников. Со слов той же Надежды Александровны, с которой Анита всё рассказывала, выходило, что мать её давно умерла, отец пожелал остаться неизвестным, а родственники знать её не хотели. В город она приехала года три назад, откуда именно Алексей Тимофеевич не помнил, сначала работала реализатором на рынке, а затем её взяла под своё крыло Надежда Александровна. Алексей Тимофеевич молчал слишком долго и художественный руководитель ансамбля «Цветы Востока» решила это молчание нарушить.

– Да это Анита, – повторила она со вздохом…

– Что с ней случилось?

– Она пропала.

– Как пропала?

– Уехала в Египет, в Хургаду и никаких вестей нет.

– Давно она уехала?

– Должна была вернуться позавчера.

– А если позвонить?

– Телефон не отвечает.

– Возможно что-то со связью, – . пробормотал Алексей Тимофеевич.

Надежда Александровна поморщилась.

– Там отличная связь, никогда не было никаких проблем.

Алексей Тимофеевич чувствовал её раздражение. Она, очевидно, считает, что сейчас необходимо немедленно бросится на помощь, хотя вполне возможно, что ничего страшного не случилось мало ли почему мог человек задержаться.

– Она могла потерять телефон или поменять карточку, – промямлил он нерешительно.

– Могла, конечно, – сказала Надежда Александровна холодно и лицо её стало каменным.

Алексей Тимофеевич посмотрел на неё сбоку и теперь видел тональный крем, покрывавший её кожу и терпкий запах духов действовал на него угнетающе. В коне концов он ведь не детектив и не сыскное агентство. Правда ему случалось выполнять подобного рода работы, но в данном случае, есть ли в этом необходимость, и кто за это заплатит.

– И чем я могу помочь? – спросил он.

– Я уже сказала, можете ли Вы определить по фотографии, жив человек или мёртв?

Алексей Тимофеевич всё ещё держал в руках фотографию. Да не может он этого определить, и вряд ли кто-то сможет, всё это художественный свист и навешивание лапши на уши клиентам. Он уже открыл рот, чтобы сказать что-нибудь в этом духе, но внезапно, в тусклом свете запылённых ламп лицо Аниты ожило и исказилось болезненной гримасой. Алексей Тимофеевич с удивлением услышал свой собственный голос, который уверенно произнёс.

– Этот человек жив и ему плохо.

– Вот видите, – воскликнула Надежда Александровна, – я ведь чувствую, что что-то не так. И от этого её Вадика тоже никакого толку. В первый раз он пробормотал что-то невразумительное, а потом я ему несколько раз звонила в разное время и никакого ответа. По – моему, он просто не берёт трубку, когда звоню я.

– Так он что же ничего не знает.?

– Не знаю я что он знает и чего не знает, но что не хочет разговаривать это точно, он вообще гнусный легковесный тип я всегда так считала, но разве влюблённой девушке что-нибудь докажешь. У нас с ней были такие большие планы.

– Вот как, – вяло спросил Алексей Тимофеевич.

– Именно, – воскликнула Надежда Александровна, так громко, что на них обернулись, – мы хотели заняться ритуальными танцами.

– Интересно, – одобрил Алексей Тимофеевич вполне искренне.

– Вот именно, – повторила она, слегка понизив голос, – представляете ритуальные танцы разных времён и народов, театр ритуальных танцев.

– Идея интересная, – подтвердил Алексей Тимофеевич.

– Но для этого нужно работать и гореть идеей.

– Разумеется.

– А Анита последнее время думает только о своём Вадике.

– Они ведь довольно долго живут вместе.

– Второй год. Это не такой уж большой срок.

– Но учитывая все обстоятельства.

– И даже при таких обстоятельствах это срок небольшой.

Историю любви Аниты и Вадика знали все, кто имел, хоть какое-нибудь отношение к танцевальному ансамблю «Цветы Востока». Вадик учился в юридическом институте и сейчас успешно оканчивал пятый курс. Отец Вадика был прокурором небольшого, но значительного промышленного центра, «Красный Луч» известного своим металлургическим комбинатом. Учась на третьем курсе Вадик имел счастье либо несчастье что-то отмечать в недавно открывшемся ресторане «Дели» где в тот вечер выступала Анита. Историю о том, как Анита туда попала Алексей Тимофеевич слышал много раз. Хозяйка ресторана хотела иметь танцевальную программу, соответствующую профилю ресторана. Администратор набрал каких-то девчонок, которые танцевать толком не умели, но зато ходили, виляя тощими бёдрами между столиками и выделывались перед посетителями до тех пор пока им не сунут деньги в трусы. Администратор считал, что это привлечёт клиентов, но хозяйка после некоторых наблюдений заявила.

– У меня ресторан с хорошей кухней, а не мужской клуб, при такой программе сюда не особенно приятно приходить с дамой, а моя цель создать приятное заведение для различной публики, чтобы можно было и прийти с дамой, и отметить какой-нибудь юбилей, чтобы и женщина могла зайти посидеть с подругой в приятной обстановке для этого нужна совершенно другая программа – хорошие профессиональные танцы и желательно что-нибудь колоритное. Хозяйка ресторана «Дели» оказалась одноклассницей Надежды Александровны. Они увиделись на встрече выпускников, и Надежда Александровна порекомендовала Аниту. С этого времени Анита стала регулярно выступать в «Дели». У неё даже появилась своя публика при заказе зала для какого-нибудь торжества или корпоративной вечеринки часто наряду с меню включалось условие – «Танцует Анита».

Анита выступала сугубо как артистка и никогда не опускалась до консумации¹, она вообще не выходила в зал, не говоря уже о том, чтобы ходить между столиками.

Но в компании, с которой гулял Вадик, решили иначе, то ли не знали порядков «Дели» то ли элементарно перепились. Молодые люди окружили сцену и начали настойчиво приглашать Аниту за свой столик, и, пожалуй, отнесли бы её туда на руках, если бы не вмешался охранник. Компанию немедленно выставили из ресторана, а на следующий день Вадик отправился в «Дели» извиняться за всех. Зайдя в ресторан, он наткнулся прямо на Аниту. В джинсах и свитере она произвела на него впечатление пожалуй большее чем в в дивном восточном наряде с поясом, на котором звенели монеты. Теперь она казалось девчонкой, как все другие, но всё же совсем не такой. Как и что там происходило никто толком не знал, но с этого момента Вадик с Анитой стали неразлучны. Какое то время всё было прекрасно, но как-то раз Вадика приехала навестить мама. Увидев Аниту, она просто пожала плечами, решив, что надо же мальчику погулять. Анита, конечно, девушка экзотическая, но в коне концов кому что нравится и почему бы мальчику не попробовать экзотики.

Однако, спустя некоторое время родители заволновались. Согласно общему мнению, ансамбля «Цветы Востока» и его ближайшего окружения, положение родителей Вадика было достаточно высоким, но совсем не таким чтобы позволить себе невестку, подобную Аните. Семейные связи нужно развивать и упрочивать у них на примете, конечно же, есть несколько невест, которые давали возможность семье подняться на ступень выше. Убедившись, что связь сына носит, так сказать долговременный и достаточно серьёзный характер, родители ввели финансовый прессинг. Учился Вадик на бюджетном отделении, то есть бесплатно и ещё получал стипендию, что само по себе свидетельствовало о высоких связях и финансовых возможностях родителей. О том, какие взятки берут с тех, кто поступает в юридический на бюджет, в городе ходили легенды. И так Вадику было представлена возможность перебиваться со своей Анитой, как им вздумается. И в этих условиях Вадик как признавали все, повёл себя как настоящий мужчина. Он устроимся на работу грузчиком. Договорился в институте о свободном посещении и умудрялся сдавать экзамены, хотя по существующему городе мнению в юридически экзамены принимали только после взятки.

– Кстати где они жили, – спросил Алексей Тимофеевич, чтобы выиграть время для раздумий.

– Сначала жили в квартире, которую, раньше снимала Анита. Впрочем, квартирой это можно было назвать весьма условно, просто полуподвал, а сейчас Анита купила квартиру.

– На какие деньги?

– Ну, она много выступала, кроме того, она ведь ездила в Египет.

– И часто она ездила?

– Довольно часто, собственно я ведь каждый раз помогала ей готовить программу, этот раз пятый.

– Вы считаете этих поездок и выступлений в клубах достаточно, чтобы купить квартиру?

– Не знаю, – ответила Надежда Александровна несколько раздражённо – я вообще то не имею привычки лезть в чужие дела.

Да уж, конечно, похоже, что она только чужими делами и занимается, впрочем, она повела себя лучше всех остальных похоже на то, что этот самый Вадик и не думает искать Аниту. Впрочем, ничего не известно. И самое главное не известно, причём здесь он Алексей Тимофеевич психоэнергетик и белый колдун. Владелец психологического центра «Здесь и сейчас».

– Я вот Вас о чём хотела просить, – сказала Надежда Александровна, как бы отвечая на его мысленный вопрос – Нина говорила, что Вы едете в Египет и именно в Хургаду не могли бы вы хотя бы попытаться что-нибудь узнать про Аниту.

Алексей Тимофеевич вздохнул. Неплохо сказано, хотя бы попытаться. И что, спрашивается, он должен на это ответить, когда ему пытаться если всё время уже распределено между экскурсиями и что вообще можно сделать за неделю за восемь дней семь ночей как это указано в путёвке. И вообще то не в его правилах давать безответственные обещания. И всё же что-то нужно ответить ведь недаром Надежда Александровна обратилась именно к нему. Сейчас она смотрела на него выжидательно, теперь её лицо снова казалось ему красивым, а серебряные украшения в тусклом полумраке загадочно поблескивали.

– Послушайте, но я ведь не детектив, – сделал он последнюю, безнадёжную попытку освободится, – я психоэнергетик.

– Поэтому я к Вам и обращаюсь, – твёрдо сказала Надежда Александровна, – здесь замешана какая-то мистика, я чувствую, и только Вы можете что-нибудь сделать.

Ну и что можно ответить на такой неумелый комплимент. Впрочем, может быть это совсем не комплимент… Нет, конечно же, неспроста она к нему обратилась. Глупо, конечно, браться за работу, которая никогда не будет оплачена, но ведь отказаться тоже нельзя. Его коллеги, часто повторяли клиентам, которые жаловались на финансовые проблемы фразу, которая якобы принадлежала кому-то из китайских мудрецов. «Если хочешь иметь деньги, выбирай деньги». То есть при принятии любого решения нужно ориентироваться надо на то, сколько денег это принесёт. Он и сам иногда, что-то в этом роде изрекал. Но так ли это? Сколько таких людишек, что как говориться «За копейку удушатся», и готовы для денег на всё, но так и не достигли богатства. С другой стороны есть люди, к деньгам во общем то довольно равнодушные, имеющие вполне приличный достаток. Так что никаких закономерностей не существует, и это, конечно, к лучшему, страшно подумать, что бы могло натворить человечество, имея совершенно точные рецепты достижения своих целей. Он, конечно, стремиться иметь деньги, но счастье ведь не только и не столько в деньгах. Несмотря на многократные повторения, этот спорный тезис не теряет своей актуальности. И, наверное, не потеряет никогда, пока деньги будут существовать.

– Хорошо, – услышал Алексей Тимофеевич свой голос, – я постараюсь, что-нибудь сделать эту фотографию я оставлю себе и напишите мне адрес.

– Какой адрес?

– Квартиры Аниты.

– Хорошо.

И пока Надежда Александровна доставала из серебристой сумочки ручку с блокнотом и щуря близорукие глаза записывала адрес, он думал, что на свете нет ничего случайного и сомневаться в этом значит ничего не понимать в законах мироздания.

Глава 2

Спускаясь по истёртым белым мраморным ступеням Дома Архитекторов, Алексей Тимофеевич машинально мял в руках листок с адресом. Теперь он сам не понимал, что заставило его дать столь легкомысленное обещание. Да что там думать самый обыкновенный кураж, он самым банальным образом держал марку.

Весь во власти сомнений он сел в машину и тронулся с места. Но ехал он не домой. Да и что там дома. Нина ещё долгое время будет слушать Надежду Александровну, которая разберёт каждый танец по косточкам. А Лёля знает, что если он задерживается, то значит у него дела, которые могут возникнуть в любую минуту. Она спокойно ляжет спать, не дожидаясь его. А какие собственно у него дела? Неужели поиск Аниты. Да именно так. И едет он сейчас по адресу, который указан на листке из блокнота Надежды Александровны. Нужно посмотреть, где же жила Анита. Он почему-то был уверен, что сейчас именно там находится этот самый Вадик. Во всяком случае, не исключено, что он может там находится.

Дом, к которому подъехал Алексей Тимофеевич был построен до того, как появились хрущёвки. Это не тот старый фонд, в котором квартиры считались самыми дорогими, но вполне приличный кирпичный дом с довольно высокими потолками. Станция метро находилась в пяти минутах ходьбы, что ещё более увеличивало стоимость квартиры. Алексей Тимофеевич и Лёля смогли купить квартиру в подобном доме, и в подобном месте только продав две своих совсем не плохих квартиры. Не додумав эту мысль до конца, Алексей Тимофеевич зашёл в лифт, поднялся на четвёртый этаж и позвонил в новенькую бронированную дверь со сверкающим номерным знаком. Он позвонил один раз, решив, что если дверь не откроют, звонок не повторять. Но дверь открылась почти сразу. И открыл дверь Вадик. Алексей Тимофеевич видел его раньше на одном концерте, на который были приглашены все участники ансамбля, а также их друзья и родственники. Этот концерт проводился в городе ежегодно, и назывался «Восточный базар» Город со дня своего основания был многонациональным и таким остался до настоящего времени. В концерте принимали участия все землячества, имевшие хоть какое-нибудь отношение к востоку, а также ансамбли восточных танцев. После выступления ансамбля «Цветы Востока», где солировала Анита, Алексей Тимофеевич видел, как она после танца спустилась по боковой лестнице в зал, как Вадик поднялся ей на встречу, и укутал её голые плечи большим оренбургским платком, который до этого держал на коленях. Он помнил также, расплывчатый в полумраке профиль Аниты, нежный и томный профиль женщины любимой. Самого Вадика он не очень запомнил, но эта картина – Анита в оренбургском платке поверх восточного костюма в нежных мужских объятиях была замечена многими и выглядела красиво.

Теперь Вадик стоял перед Алексеем Тимофеевичем, и он мог рассмотреть его получше. Но в проёме двери лицо казалось расплывчатым тёмным пятном. Вадик открыл дверь, ничего не спрашивая, и теперь молча стоял на пороге Алексей Тимофеевич понимал, что нужно придумать причину своего посещения, но потом решил, что совсем не обязательно и двинувшись вперёд спросил:

– Можно пройти?

Вадик молча посторонился. Алексей Тимофеевич миновал тёмную прихожую и зашёл в комнату, которая очевидно претендовала быть гостиной. Здесь стоял большой телевизор журнальный столик и два мягких кресла. Через открытую дверь была видна вторая комната – спальня с широкой кроватью и большим зеркалом. Комнаты одна в одну. Неудобная планировка. Впрочем, стены здесь не капитальные и дверь находится почти у самой стены. Так что здесь нетрудно сделать перепланировку, чтобы комнаты были отдельными. Почему он об этом думает, какое это вообще имеет значение. Ну, очевидно, какое-то имеет, раз он об этом думает. Вся мебель не самая дорогая, но и не дешёвая неплохо для грузчика и танцовщицы, которая никогда не ходит между столиками. Вадик зашёл в комнату и встал у стены. Комнату освещал свет настольной лампы. Вадик, зайдя вслед за Алексеем Тимофеевичем, зажёг верхний свет. И только тут Алексей Тимофеевич понял, почему Вадик открыл дверь, ничего не спрашивая, и молча пропустил его в комнату. Вадик был пьян. Пьян трагически и безнадёжно, пьян, как человек в принципе не пьющий и пить не умеющий, но не видящий другого способа утихомирить боль. Очевидно, он уже давно находился в состоянии бесчувствия, которое поддерживал всё новыми и новыми порциями спиртного, как только боль пробивалась сквозь алкогольный туман. Бутылки выстроились строем вдоль стены. Пустые бутылки от мартини соседствовали с бутылками от дешёвой водки. Вадик пил без разбора. В углу гостиной стояли две большие, туго набитые спортивные сумки.

Вадик, пошатываясь прошёл мимо кресла и присел в углу на корточки. Глядя на Алексея Тимофеевича мутными глазами, он запинаясь сказал.

– Ну и что ты на это скажешь, ты ведь колдун.

Он гыкнул, что, наверное, должно было изобразить пренебрежительную ухмылку.

Алексей Тимофеевич не стал отвечать. Вадик его знает. Интересно откуда, вряд ли он смотрит по телевизору передачи, посвящённые аномальным явлениям и психоэнергетике, в которых Алексей Тимофеевич иногда участвует. Хотя трудно сказать, кто что смотрит. Может быть Анита про него что-нибудь говорила, или показала его на концерте, куда они с Лёлей приходили посмотреть выступление Нины. Что ж значит в городе он человек известный, это, конечно, приятно и полезно для бизнеса.

Несмотря на то что Вадик представлял собой жалкое зрелище и казалось бы в таком состоянии, что может рассказать всё что угодно, Алексей Тимофеевич понимал, что ничего важного и информативного он не скажет и поэтому решил сделать обходной маневр. Оглядев комнату, он увидел на одном из кресел, с наброшенным сверху зелёным клетчатым пледом, игрушечную обезьяну. Покрытая длинной белой шерстью, с удивительно человеческим выражением лица, игрушка притягивала взгляд оригинальностью и уродством.

Алексей Тимофеевич поднял обезьяну, так что её лапы смешно повисли в воздухе и спросил.

– Что это?.

– Положи и не трогай, – с неожиданной злостью выкрикнул Вадик. – Это белая обезьяна.

– Что, что.

– Белая обезьяна. Ты Голсуорси читал колдун хренов, это белая обезьяна.

Алексей Тимофеевич опустил обезьяну обратно в кресло и кивнул на сумки.

– Уходишь отсюда?

– Тебе то что?

– А этого зверя с собой берёшь?

– Нет, она тут остаётся, потому что это белая обезьяна.

Вадик, не вставая, потянулся к бутылке, в которой очевидно ещё что-то оставалось и начал жадно захлёбываясь пить из горлышка.

Некоторое время Алексей Тимофеевич молча смотрел на него. Но Вадик, очевидно, совсем не замечал, что в комнате находится ещё кто-то. Мысленно он был где-то в других мирах. Алексей Тимофеевич вернул его к действительности, задав вопрос.

– Где Анита?

Алексей Тимофеевич склонившись над Вадиком, и Вадик поднял на него мутный взгляд.

– Ах вот оно что, Анита.

– Ты знаешь, что с ней.?

Вадик посмотрел на него мутным взглядом.

– А кто такая вообще Анита и существовала ли она когда-нибудь?

Такая дурацкая попытка спрятаться за туманной фразой взбесила Алексея Тимофеевича, и он сказал резко.

– Ты прекрасно знаешь, что Анита существовала, вопрос в том, где она сейчас. Ты должен это знать.

Вадик ничего не ответил. Он смотрел остановившимся взглядом на белую обезьяну, потом пробормотал заплетающимся языком.

– Смотри на этого зверя, он съедает апельсин и выбрасывает корки, каждый хочет есть апельсин, но что нужно отдать за это. Всему есть предел, понимаешь, колдун, всему есть предел.

Алексей Тимофеевич смотрел на игрушечную обезьяну и ничего не понимал. Возможно это обычная болтовня пьяного, но скорее всего она что-то значит.

Вадик снова хлебнул из бутылки и, очевидно достигнув желаемого, рухнул вниз лицом прямо на пол.

Некоторое время Алексей Тимофеевич молча смотрел на него. Затем повернулся и направился к выходу.

Глава 3

Алексей Тимофеевич захлопнул дверь и вышел на лестничную площадку. Без единой мысли в голове, он спустился вниз по лестнице, вышел из подъезда и сел в машину. На ходу он вообще думать не мог. Конечно, самое лучшее положение для мыслительного процесса лежачее, но сидя тоже можно мыслить продуктивно., хорошо бы ещё съесть чего-нибудь сладкого, но ничего нет и поблизости купить негде, значит, придётся обойтись так. Глядя остановившимся взглядом в тёмное стекло, он размышлял.

«Значит, Вадик решил уйти из квартиры. Сложил вещи. Это квартира Аниты, он уходит, значит они расстались. Это расставание даётся Вадику не легко, здесь, как говориться, комментарии излишни. Но почему они должны расстаться. Самый сложный период они пережили, было время ютились в съёмной полуподвальной комнатушке. Анита танцевала по клубам, Вадик разгружал вагоны. Теперь у них квартира и Вадик скоро закончит институт.

Что такое могло случиться, почему именно теперь Вадик решил оставить Аниту.

Может быть, просто размолвка или так сказать чувства охладели. Нет, это, конечно, не то. А возможно дело вовсе не в Вадике, а в Аните. Может быть она увлеклась кем то-там в Египте. Каким-нибудь богатым европейцем или местным шейхом или как они там называются. Если она сообщила об этом Вадику, то его реакция вполне естественна. Что он сказал кто такая Анита и существовала ли она вообще. И вполне естественно, он не захотел разговаривать с Надеждой Александровной. Эта версия номер раз. Нет, она никуда не годится. Анита не отключила бы телефон. Анита сама бы позвонила Надежде Александровне. В конце концов у неё нет ни отца, ни матери, другие родственники её никогда знать не хотели. Руководительница ансамбля «Цветы востока» единственный близкий ей человек, кроме Вадика. И, если она решила остаться или задержаться в Хургаде она бы позвонила Надежде Александровне и ни за что не отключила бы телефон.

И так, версия номер раз полностью отпадает.

Версия номер два. У Вадика появились обстоятельства, поставившие его перед трудным выбором. Анита или… Или что? И судя по всему, он решил или что… Но что? Ладно, это пока не важно. Как в этом случае может поступить Анита. Если она узнала, что Вадик выбрал или что, то вполне возможно, что она решила, пока не возвращаться, может быть, продлила контракт. В этом случае, она вполне могла отключить телефон. Она гордая, она не хочет, слышать утешения, не хочет, чтобы её жалели. Это возможно. И в таком случае незачем искать Аниту. Через некоторое время она сама объявится. Он никогда не считал себя способным определить, что либо по фотографии, но слова, которые у него вырвались, вполне подтверждают версию два. Анита жива, но ей плохо. Всё совпадает.

Что же такое могло угрожать Вадику. А вот что. Он скоро закончит институт. Он продержался до конца учёбы без помощи родителей. Это конечно хорошо. Но что будет с ним теперь. С дипломом юридического института можно вполне успешно и дальше разгружать вагоны, если некому помочь. Можно всю жизнь просидеть где-нибудь юрист-юрисконсультом с мизерным жалованием. Можно, конечно, пойти в милицию, но и там начинать придется с низов. Таким как Вадик готовят места заранее, иначе, зачем так дорого платить за поступление.

Вполне возможно, что именно сейчас родители поставили Вадика перед выбором – карьера или Анита. Вадик вырос в такой семье, что по другому своей жизни просто не представлял. Что он будет делать без связей отца, да и что он вообще умеет делать.

В этом случае, ситуация вполне ясна. Грустно, конечно, что так банально закончилась красивая сказка о любви, но в некотором смысле закономерно. И означает всё это, что Анита вскоре приедет. Может быть, она просто не хочет встречаться с Вадиком и ждёт, пока он уедет, чтобы вернуться домой.

Версия вполне правдоподобная и освобождает его от дальнейших забот. Но верна ли она. Наверно, следовало получше расспросить Вадика. Как он сказал «Всему есть предел». Может быть соответствующая должность и есть его предел. Что ж это не так мало и не надо никого осуждать. Он сам в своё время пошёл на огромный риск, чтобы сейчас иметь свой психологический центр. Вполне возможно, что Вадик понимает реализацию своих способностей, как соответствующую должность в судейской системе.

Всё это так, но верна ли эта версия. Ладно, об этом потом. Алексей Тимофеевич постарался отключиться от мыслей и поехал домой.

В отличие от многих своих коллег, которые постоянно рассказывали о том, что их дар наследственный, и по любому поводу рассказывали, как им передал своё умение кто-либо из родственников, Алексей Тимофеевич никогда ни с кем не говорил о своём родстве с носителями мистических сил. А между тем, он являлся самым настоящим потомственным колдуном. Его двоюродная прабабка по материнской линии была в своё время очень известной ведьмой по имени Секлетея. Правда, начиная свою эзотерическую практику, Алексей Тимофеевич об этом не догадывался, и узнал случайно через несколько лет от своего единственного, ныне живущего близкого родственника дяди Саши. Дядя Саша показал флигель, который раньше был домом ведьмы Секлетеи. Тогда, разбирая немногочисленные оставшиеся после неё вещи, Алексей Тимофеевич взял себе гладкий камень, похожий на морской. Особенность камня заключалась в том, что он менял температуру. Иногда становился горячим, почти обжигающим, а иногда совершенно холодным. Бывали случаи, что ведьма Секлетея являлась к нему и давала советы. Правда Алексей Тимофеевич никогда не мог решить с точностью, приходила ли она наяву, или только в его воображении. Но он хорошо запомнил её слова о том, что, если камень нагревается, значит решение, которое он принял правильное, и надо действовать именно в этом направлении. Камень ведьмы Секлетеи Алексей Тимофеевич всегда старался иметь при себе. Вот и теперь, он засунул руку в карман и нащупал камень. Камень не был особенно горячим, но источал приятное ровное тепло. Что ж значит решение, которое он принял правильное. А собственно, какое решение он принял? Как какое? Он будет искать Аниту, и найдёт её, а то, что это работа бесплатная. Так, значит, так тому и быть.

* * *

Алексей Тимофеевич совершенно не заметил, как прошло время. Он приехал домой в начале двенадцатого. Его жена Лёля и приёмная дочка Нина уже спали. Лёля никогда не ждала его вечером. Она знала, что его работа может начаться в самом неожиданном месте и в любое время. Алексей Тимофеевич открыл холодильник. На тарелке аккуратно лежали готовые тефтели. Приятная неожиданность. Лёля далеко не всегда помнила об ужине. Тефтели нужно только разогреть и ужин готов. Но есть не хотелось. Алексей Тимофеевич закипятил чайник. Заварил чай покрепче, положил большой кусок лимона и побольше сахару и прихлёбывая из чашки. Погрузился в свои мысли.

Что сказал Вадик. Ты читал Голсуорси, колдун. Значит Вадик, оказывается, читал Голсуорси. А говорят, современная молодёжь ничего не читает, только смотрит телевизор. Впрочем, нет, телевизор только старики смотрят, молодёжь берёт все сведения из интернета. Но Вадик из такой среды, которую принято отождествлять с полной культурной девственностью и неграмотной речью. Ну да не надо ничего обобщать. Он ещё помнил времена, когда все причастные к номенклатуре, пользуясь своими связями, покупали собрания сочинений и набивали ими полированные шкафы. Интересно, куда они теперь это книги подевали. Все эти рассуждения хороши, конечно, но вот Вадик вычитал у Голсуорси про белую обезьяну, а Алексей Тимофеевич, напрочь, не помнил, о чём там речь.

Алексей Тимофеевич отставил чашку зашёл в кабинет и начал рассеянно шарить глазами по полкам. Многие книги покупали ещё его родители и родители Лёли. Он давно уже собирался расставить книги по алфавиту как в библиотеке и сделать список, но этому благому намерению, наверное, никогда не суждено осуществиться. Для этого нужно никуда не спешить и иметь много свободного времени, а этого в ближайшее время не будет и слава богу.

А вот он этот серенький том. Это кажется первая часть. Алексей Тимофеевич снял книгу с полки и стал переворачивать страницы. Нет, так он не найдёт, нужно посмотреть оглавление. Точно первая часть так и называется «Белая обезьяна». Алексей Тимофеевич снова перелистал страницы. Вот оно. «Китайская картина. Большая белая обезьяна, повернувшись боком, держала в протянутой лапе кожуру выжатого апельсина. С её мохнатой мордочки смотрели… Карие почти человеческие глаза». Что это могло значить. Теперь Алексей Тимофеевич вспомнил. Высосать апельсин и разбросать корки, что же ещё. Возможно, это означает надежду всё же найти в апельсине что-то такое, чего до сих пор никто не находил. Возможно, конечно, но что это даёт для расследования. Возможно, что-то и даст. Вадик не так прост. Но что это меняет?. Алексей Тимофеевич вернул книгу на полку. Затем вырвал лист из специально предназначенного для этого блокнота и написал. «По раскрытию дела Аниты должна появится идея».. Затем он осторожно зашёл в спальню. Стараясь не шуметь, разделся сунул листок под подушку и лёг рядом с крепко спящей Лёлей, дав себе задание проснуться в половине девятого.

Глава 4

Алексей Тимофеевич, ровно в десять часов подъезжал к своему офису, хотя на сегодняшнее утро никто записан не был. Но это ровно ничего не значило. Он всё равно обычно был в офисе ровно в десять за редкими исключениями. Запись он осуществлял сам, давая в объявлении телефон офиса и свой мобильный. Он давно обратил внимание, что желание встретится с психоэнергетиком и белым колдуном обычно охватывает людей под вечер. Таким образом, большинство звонков поступали в вечернее время на мобильный, но иногда звонили и в офис. В последнее время он всё собирался завести секретаршу, но так и не собрался. Несмотря на то, что у Алексея Тимофеевича не было расписано всё рабочее время, и даже случались совершенно пустые дни, психологический центр «Здесь и сейчас» можно сказать процветал. Конечно, определённую роль здесь играло умелое позиционирование на рынке. Минимум прямой раздражающей рекламы и максимум косвенной сделали своё дело. Слухом полнилась земля. Адрес и телефон психологического центра «Здесь и сейчас» записывали парикмахеры для клиентов, которые делились своими проблемами. Телефоны центра заговорщически шептали женские врачи и авторитетно сообщали косметологи. А о директоре центра Алексее Тимофеевиче говорили везде, где тусовались представители мелкого и среднего бизнеса. Конечно, никто не утверждал, что обязан своими успехами психоэнергетику, но многие признавались, что что-то такое в этом есть и этого было вполне достаточно для того, чтобы заинтересовать услугами центра многих. Часто люди скрывали свой интерес к психоэнергетическим практикам за иронией, но интерес от этого не ослабевал. Потому что многим психоэнергетика действительно помогали. Так что, хотя на сегодня никто и не был записан, клиенты вполне могли появиться.

Алексей Тимофеевич часто думал, что никто бы в должной мере не оценил его талантов, если бы в своё время он не сумел помочь бывшему уголовному авторитету Птице, а ныне вполне респектабельному предпринимателю Егорову, который, в последствии, вложил деньги в психологический центр «Здесь и сейчас», и создал возможности для его раскрутки. Через бухгалтерию психологического центра «Здесь и сейчас» шла обналичка денег и другие операции, выгодные Егорову. Бухгалтерией занималась жена Алексея Тимофеевича Лёля. Именно с её визита к нему, когда он ещё вёл приём в своей квартире, началась вся история его взаимоотношений с Егоровым. Тогда ему помогла Эльвира Степановна, которая стала теперь соучредителем центра.

Недавно они начали выпускать газету «Магическая правда». Эту газету Егоров наотрез отказался финансировать. А они с Эльвирой Степановной считали, что без своего печатного органа их психологический центр «Здесь и сейчас» очень проигрывает. Тогда ему помог случай, вернее клиентка, которая оставила ему в качестве платы серьги с так называемыми скифскими изумрудами. Денег вырученных за серьги хватило на первоначальные затраты. Дальнейшее показало, что Егоров совершенно напрасно опасался, что данный проект окажется провальным. «Магическая правда», хотя и не сразу, но начала давать прибыль. С другой стороны эта прибыль не шла ни в какое сравнение с прибылью, которые давали Егорову другие вложения. Так что если смотреть чисто коммерчески, то Егоров рассуждал правильно. Но с другой стороны психологический центр должен развиваться, а для этого нужна газета. Так что с точки зрения психологического центра газета оказалась предприятием сверх прибыльным. Правда распространялась она в основном в пределах города и области, небольшая партия попадала в столицу. Но Алексей Тимофеевич считал, то «Магическая правда» вполне заслуживает международного уровня. Но для этого опять таки нужны вложения. Но это проблема будущего.

Алексей Тимофеевич вел машину. В голове у него царил полнейший вакуум, но он знал, что это состояние временное и нужная идея обязательно придёт. И действительно, не доезжая до центра, он уже всё решил. На сегодня никто не записан. Хотя конечно не исключено, что кто-нибудь придёт. Уже середина января и народ отошёл от новогодних праздников. Но раз уж он взялся сделать доброе дело, то его нужно довести до конца. Алексей Тимофеевич не остановился возле своего офиса. Старательно поддерживая пустоту в голове, и думая только о правилах дорожного движения он пересёк окружную дорогу и выехал на шоссе. Он ехал в город Красный Луч, прямо к городскому прокурору. Когда-то очень давно Алексей Тимофеевич там бывал, туда ехать рейсовым автобусом часа четыре. Значит на машине три, два с половиной. Ну да спешить особенно некуда. Он не лихач.

Алексей Тимофеевич старался смотреть на дорогу и ни о чём не думать. Всё нужное придёт потом, заодно и попасть в аварию меньше шансов. Так, в состоянии лёгкой медитации он продвигался по шоссе быстрее одних и медленнее других. Пока, наконец, не подъехал к слегка подпорченной временем фигуре рабочего, рядом с которой на стеле сверкали свежевыкрашенные буквы. «Добро пожаловать в Красный Луч». Алексей Тимофеевич снизил скорость и въехал на городскую площадь. Все небольшие города подобного типа строились одинаково. Во всяком случае, в центральной своей части. В середине площади бывший обком партии, так и оставшийся административным зданием. Рядом магазины теперь дискотека и компьютерный клуб. Прокуратуру долго искать не надо, вот она доска с надписью. Прокуратура.

Алексей Тимофеевич оставил машину на стоянке. Ни о чём не думая, поднялся по лестнице, считая, что нужные слова придут к нему сами. Чёрт возьми, он даже не спросил как фамилия этого самого Вадика. Ну и правильно сделал, что не спросил. Вот, пожалуйста, всё написано. Становой Игорь Дмитриевич. За столиком секретарша – пожилая, усталая женщина. Алексей Тимофеевич решил не тратить время на долгие разговоры. А просто бросил, проходя мимо.

– У себя.

Секретарша кивнула.

Алексей Тимофеевич открыл тяжёлую дубовую дверь и очутился в кабинете. Человек сидевший за столом никак не ассоциировался в представлении Алексея Тимофеевича с прокурором. Это был довольно симпатичный широколицый дядька, встретивший нежданного посетителя приветливой улыбкой. Алексей Тимофеевич поздоровался и в ответ на вежливый кивок, сел на стул напротив прокурора.

– Ну в чём дело? – спросил Игорь Дмитриевич.

– Я приехал из областного центра. И дело у меня к Вам сугубо личное, вернее даже не дело, а вопрос. Речь пойдёт о Вашем сыне.

Игорь Дмитриевич слегка приподнялся.

– Да Вы не волнуйтесь с ним всё в порядке. Дело в общем – то вот в чём. Вы слышали об ансамбле «Цветы Востока».

Игорь Дмитриевич широко улыбнулся, но в этой улыбке Алексей Тимофеевич уловил напряжение.

– Наслышан.

– Так вот. Я психолог этого ансамбля.

– Психолог. Постойте, а я Вас где-то видел.

– По телевизору уточнил Алексей Тимофеевич.

– А вспоминаю Вы этот самый белый колдун. Ну и что же Вы хотите?

– Видите ли я психолог ансамбля. Понимаете, танец воздействует тогда, когда у танцовщиц соответствующий настрой. В идеале она должна быть счастлива и это в первую очередь касается солистки.

Произнося всё это, Алексей Тимофеевич чувствовал, что говорит явную чушь, и прокурор это знает, тем не менее, он произнёс ещё несколько фраз в этом роде, и замолчал, встретившись взглядом с собеседником. С другого конца стола на него смотрели светлые выцветшие, умные глаза, смотрели насмешливо, почти с издёвкой.

– Насколько я понимаю, Вы имеете ввиду Аниту. Они что с Вадькой поссорились? И вы считаете, что я могу что-то сделать?

Теперь чушь нёс прокурор, то что он врёт было очевидно, и вопрос в том, кому из них первому надоест вести бессмысленный разговор.

– А Вы бы хотели, чтобы они поссорились, – спросил Алексей Тимофеевич, закручивая спираль лжи.

Игорь Дмитриевич ничего не ответил. Он снял телефонную трубку и позвонил в приёмную.

– Анна Борисовна принесите нам кофе.

Затем он нагнулся, открыл тумбочку в столе, вынул полупустую бутылку коньяка и две пузатые рюмочки. Всё это он проделал молча, не спеша, избегая смотреть на Алексея Тимофеевича. Дверь открылась, вошла секретарша, неся на подносике две довольно большие скорее чайные, чем кофейные чашки кофе. Игорь Дмитриевич разлил коньяк по рюмкам.

– Я за рулём, – отказался Алексей Тимофеевич.

– Ну, как хотите, а я выпью.

С этими словами, Игорь Дмитриевич отпил половину рюмки и сказал.

– Вы, наверное, считаете меня каким-то монстром. Папаша против любви чудесной доброй девушки и заготовил для сына невесту с хорошими связями.

Алексей Тимофеевич ничего не ответил.

Интересный поворот разговора, может быть он в самом деле не знает, что случилось с Анитой или притворяется. Скорее всего, последнее. Алексей Тимофеевич покрутил в руках кофейную чашку.

– Разве это не так?

Прокурор посмотрел на него своим насмешливым взглядом и размеренно произнёс.

– Что касается связей, то они, конечно, никому не помешают. Но я достаточно прочно стою на ногах и могу обеспечить сыну карьеру. Для этого, во всяком случае Вадьке, совсем не обязательно жить всю жизнь с нелюбимой женщиной. Но дело здесь совершенно в другом. Вы ведь психолог, давайте обсудим это с точки зрения психологии.

Ничего себе, и этот тоже хочет бесплатный психологический сеанс. Но возможно всё-таки удастся вытянуть из этого прокурора хотя бы часть правды. Алексей Тимофеевич слегка улыбнулся и сказал.

– Ну что ж давайте.

Игорь Дмитриевич с заметным удовольствием допил рюмку и произнёс.

– Я не отрицаю, что, конечно, хорошо было бы породниться с семьёй, с соответствующими связями. Хотя должен Вам сказать, что в этом смысле…

– В каком смысле.

– В смысле как у невестки, у Аниты есть одно очень хорошее качество, вернее обстоятельство.

– Интересно какое?

– Она, насколько я знаю, круглая сирота, и не имеет никаких родственников.

– Действительно не имеет, разве это так уж хорошо?

– Разумеется. Если взять невестку без ничего, то берёшь, по крайней мере только её, а не кучу её голодной родни.

Алексей Тимофеевич ничего не сказал. Рассуждение, конечно, здравое, но в данном случае не имеет никакого значения. Прокурор побарабанил пальцами по столу, очевидно подбирая слова, в которые хотел бы облечь свою мысль, и продолжал.

– Связи вещь, конечно, хорошая, но так сказать наживная, есть вещи, гораздо более важные, которые изменить нельзя.

– Интересно какие?

– Муж и жена должны смотреть в одну сторону. Ведь именно женщина толкает мужчину на поступки. И в этом отношении женщина должна быть подходящей.

– А Анита неподходящая?

– Нет.

Это было сказано настолько категорически, что Алексей Тимофеевич удивлённо посмотрел на прокурора, и встретил всё тот же насмешливый выцветший взгляд. Он сказал.

– Вы же её не знаете. Вы её хотя бы видели?

– Жена видела. И я видел тоже один раз на сцене. Специально пришёл в ресторан, в котором она танцует. Как он называется, забыл.

– «Дели», – подсказал Алексей Тимофеевич.

– Да я ещё подумал, почему ресторан индийский, а танец арабский. Впрочем, индийское там только название.

– И посмотрев Аниту, на сцене, Вы сразу решили, что она вашему сыну не подходит.

– Да, для этого и танца смотреть не надо.

– Не понял.

– А что тут понимать. Она человек другой.

– Как это, другой?

– Ну не тот человек, который добивается в жизни успеха.

– Почему Вы так думаете?

– Это видно по всему.

– Вы в этом уверены?

– Да И первое этому доказательство, что она при такой красоте, при такой притягательной силе, будучи в таком видном месте и вообще… связалась с Вадькой.

– С кем же, по Вашему она должна была связаться, – спросил Алексей Тимофеевич, слегка оторопев.

– С богатым стариком.

На какое-то мгновение Алексей Тимофеевич потерял дар речи, потом спросил.

– Да что Вы? Вы действительно так считаете?

– Конечно, посудите сами, что можно сделать в её положении, чтобы не скатится вниз.

– В каком смысле скатится вниз?

– В самом прямом. Сколько лет Вы считаете, она ещё сможет танцевать по клубам и ресторанам.

Алексей Тимофеевич пожал плечами.

– Вот именно, – продолжил прокурор, – нужно готовить почву. Например, создать свой театр.

– Они и собираются что-то такое сделать вместе с руководительницей.

– Да что они могут, чтобы поставить дело широко, нужны деньги.

– Возможно.

– Именно так, и не обязательно театр, можно пойти учится.

– В юридический институт? – , спросил Алексей Тимофеевич иронически.

– Почему бы нет. Но что бы она не решила, для любой подготовки почвы нужны деньги, то есть поддержка, а Вадька сам нуждается в поддержке и ничего ей дать не может.

– И Вы решили лишить его поддержки, я имею ввиду, после выпуска.

– Ну что Вы? Кроме всего прочего, это испортит мой так сказать имидж. Я его, конечно, устрою по мере моих возможностей. У нас был на эту тему с ним разговор, и я ему обещал.

– И Вы не ставили ему никаких условий?

– Я никогда не собирался на этом спекулировать, да это ни к чему и не приведёт. Если у человека такой настрой. Он всегда найдёт себе кого-нибудь вроде Аниты. Просто мне жаль, что у Вадьки такой настрой.

– Я Вас не понимаю. Какой настрой?

– Да всё Вы прекрасно понимаете. Слабый настрой. В такую женщину можно упасть и не о чём уже не думать, с такой женщиной можно ничего не опасаться, это защита, полное счастье.

– Разве это плохо?

– Для нашей жизни да. В жизни всякое может случиться, и непременно случится. Не бывает так, чтобы за всю жизнь ничего не случилось. И на что толкнёт его такая жена как Анита?

Теперь всё ясно, и Алексей Тимофеевич продолжил.

– Которая, не думает о будущем. Связалась со студентом, которого родители перестали финансировать, когда узнали о связи с ней. Который, возможно, не сможет на ней жениться. Женщина, которая не ищет богатого покровителя и не готовит почву для дальнейшей жизни. Действительно не век же она сможет танцевать по клубам и ресторанам.

– Я вижу, Вы меня поняла. На что может толкнуть мужчину такая женщина при любой трудной ситуации.

«На честный поступок» хотел сказать Алексей Тимофеевич, но промолчал.

– Но здесь ничего не изменишь, человека не переделаешь. Просто жаль, конечно, – продолжал Игорь Дмитриевич, – нужно ждать, будущее покажет.

Алексей Тимофеевич отхлебнул из чашки остывший кофе.

Скорее всего, прокурор больше ничего не скажет, но вполне возможно, что ещё что-нибудь сболтнёт, во всяком случае попытаться стоит, и Алексей Тимофеевич спросил.

– Может быть, Анита не так уж непрактична, ездит за границу танцевать. Купила квартиру. Вполне приличную.

Алексей Тимофеевич поднял глаза на прокурора и увидел, что лицо его страдальчески исказилось. Он определённо что-то знает, и то, что произошло напрямую связано с ним. Однако, Игорь Дмитриевич быстро справился с собой и уже снова смотрел на собеседника спокойным ироническим взглядом. Голос его звучал глухо, когда он спросил.

– Вы считаете можно купить квартиру за счёт танцев?

Алексей Тимофеевич и сам задавал себе этот вопрос. Но сейчас он пожал плечами. Пусть прокурор выскажется, но Игорь Дмитриевич молчал. Поняв, что ничего больше он не дождётся, Алексей Тимофеевич кинул пробный камень.

– Сейчас много всяких случаев, когда те, кто ездит работать попадают в бордель. Но с другой стороны ездят и по многу раз и благополучно возвращаются с деньгами.

– Вы считаете, что доходов с такой работы хватит на квартиру? – повторил прокурор.

Далась ему эта квартира, но с другой стороны вопрос вполне резонный. Знает ли он, что Анита пропала, что-то он знает определённо, но настаивать прямо Алексей Тимофеевич посчитал нецелесообразным. Вместо этого он спросил.

– Вы допускаете, что Анита замешана в чём-то, ну как бы это сказать, в чём-то криминальном.

Прокурор открыл ящик стола, склонился над ним так, чтобы лица не было видно, и сделав вид что ищет там какие-то бумаги, сказал.

– Какая разница, что я допускаю. Хотя конечно такая женщина может пойти на всё.

– Вы так думаете?

Прокурор вздохнул.

– Об этом говорит судебная практика. Женщины совершают всякого рода криминальные дела, взятки или растраты в основном ради мужчин.

– Как и мужчины ради женщин.

– Вообще да, но разница есть.

Алексей Тимофеевич был заинтригован.

– Вот как? – , спросил он.

– Именно так, можете мне поверить. Мужчина хочет стать богатым ради женщин вообще, ну понимаете, чтобы иметь первосортных, престижных женщин. А женщина всегда ради конкретного мужчины.

– Возможно, Вы правы.

– А что касается Вадика, что бы там ни было, получается, что он жил за счёт женщины.

– Он же и сам работал. Разве это не сила характера пойти грузить вагоны.

– Скорее это упрямство. В любом случае от такой работы мало толку. Это просто выживание.

– Но он всё – таки выжил, – сказал, Алексей Тимофеевич неуверенно и замолчал. Вести такой разговор можно было до бесконечности.

Игорь Дмитриевич налил себе ещё рюмку, не спеша, выпил, и глядя в сторону произнёс.

– А теперь может быть, Вы мне всё-таки объясните, зачем Вы приехали, что Вам нужно.

– Я же Вам объяснил, меня интересует душевное состояние нашей солистки.

– Ну ладно, – прокурор устало махнул рукой, – и Вы узнали всё что хотели?

– Пожалуй, да.

– Тогда я Вас больше не удерживаю, у меня мало времени.

Алексей Тимофеевич встал.

Игорь Дмитриевич нагнулся к ящику стола достал визитную карточку, и протянул Алексею Тимофеевичу.

– Вот возьмите, на случай если что-нибудь понадобится. А я думаю, что понадобится…

Алексей Тимофеевич, молча взял карточку попрощался и вышел.

На небольшой площади перед административными зданиями районного центра «Красный Луч» стояло несколько киосков торгующих всякой всячиной.

Алексей Тимофеевич не спеша обошёл киоски, в поисках чего-нибудь сладкого. Но что здесь особенного может быть. А что-нибудь сладкое купить необходимо. Прокурор задал ему задачу. Что лишний раз подтверждает банальный тезис «Век живи век учись».

Таких мыслей от прокурора он никак не ожидал. Очевидно, его представление о данной категории людей слишком схематичны. Хотя за время своей практики он завёл много знакомств среди милицейских чинов. Кроме всего прочего этот прокурор догадался, что Алексей Тимофеевич чего-то не договаривает. Вернее не недоговаривает, а просто врёт. Правда сам прокурор тоже врал, но в данном случае это не имеет значения. Да и его рассуждения насчёт Аниты не лишены интереса. Трудно представить её в таком кругу. А что ещё Вадик может делать, кроме как продолжать дело отца. Да и с этой квартирой не всё чисто. Он и сам об этом подумал. Может быть, он знает, что Анита не вернулась. А может быть, приложил к этому руку. Нет навряд ли, хотя… Но, с другой стороны, зачем он дал свою визитную карточку, со словами, что она наверное понадобится. Этот дядька не прост. Откуда в его глазах такая ирония. Алексей Тимофеевич знал, что такой взгляд часто прикрывает душевную боль, ладно всякая новая информация должна отлежаться. Алексей Тимофеевич купил первую попавшуюся шоколадку и сел в машину. Здесь он развернул хрустящую серебряную бумажку, и стал не спеша отламывать по кусочку.

Итак, что дала ему эта поездка. Отрицательный результат тоже результат. Вариант номер два полностью отпадает.

Алексей Тимофеевич ехал, стараясь, следить за дорогой и мысли его кружились, не приходя ни к чему определённому. Никогда бы не подумал, что прокурор способен на такие замечания. Что ж в чём-то он прав. Увлекаются женщинами так сказать не своего круга, часто люди в чём то ущербные или уверенные что в своём кругу настоящих чувств они не найдут. Хотя опыт показывает, что люди везде одинаковые, куда ни кинь. В любой среде есть расчёт и разница только в цене. Но что же всё-таки могло случиться. Судя по всему, Вадик знает, почему Анита не вернулась. Но спрашивать у него бесполезно. Но ведь Анита уехала не сама, а через фирму. Вот с этой фирмой и нужно разобраться.

По дороге домой Алексей Тимофеевич не мог задержаться ни на какой мысли. Они вились беспорядочными клубками, ни на чём не останавливаясь. Съеденной шоколадки явно оказалось недостаточно. Проезжая по шоссе Алексей Тимофеевич смотрел по сторонам, в поисках работающего киоска или магазине. Наконец, перед самой окружной дорогой, на глаза ему попалась вывеска. «Гастрономчик». Алексей Тимофеевич остановил машину, вышел и поспешно толкнул стеклянную дверь. Всё в магазине соответствовало его названию. На колбасном отделе красовалась надпись «Колбаска», на молочном «Маслице, Молочко, Сметанка». Но Алексея Тимофеевича интересовал кондитерский отдел. Он прошёл в следующий зал и прочёл. «Ну очень вкусные конфетки». Ассортимент на стеклянной витрине был вполне обычный, но выбор достаточно большой. Алексей Тимофеевич выбрал то, что он знал, наверняка. Сейчас необходима напряжённая работа мысли и не стоит экспериментировать со вкусом. С небольшим кульком шоколадных конфет с орехами, которые назывались «Белочка» он вернулся в машину и перед тем как тронуться сунул конфету в рот. Мысли его приняли более последовательный и спокойный характер.

Глава 5

Когда Алексей Тимофеевич въехал в город, начинали спускаться сумерки, но в такую погоду они начинаются с самого утра. Посмотрев на часы, он убедился, что время отнюдь не позднее, и какой-нибудь клиент всё же может пожаловать, но ехать в офис не хотелось, тем более, что на завтрашнее утро один человек записан. Итак, после некоторого колебания, он решил ехать домой.

Дома Алексей Тимофеевич застал полный разгром. Как никак предстояла поездка в Египет. Лёля с Ниной собирали вещи, подолгу обсуждая, что брать, а что нет. Можно подумать, что ехать собирались не на неделю, а на целый год. В другое время он сам бы принял участие в обсуждении багажа, но сейчас было совершенно не до этого. Но, он тут же поймал себя на мысли, что не до этого ему всегда. В конце концов, Лёля тоже достаточно занята. Она ведёт бухгалтерию психологического центра «Здесь и сейчас», и ещё подрабатывает в разных фирмах. Конечно, сейчас в этом нет особой необходимости, но деньги никогда не мешают. Придя, к такой мысли он постарался вникнуть в процесс сборов, и сказал, что опыт прошлых поездок показывает, что никакие наряды особенно не понадобятся, и следует только, учитывая близость пустыни взять тёплые вещи, поскольку по ночам бывает холодно. Произнеся все эти банальности, он посчитал свой долг выполненным и погрузился в раздумья.

Итак, что сказал этот прокурор, женщина идёт на преступление ради конкретного мужчины. Он видел Аниту только на сцене и никогда с ней не разговаривал. Да она никогда его и не интересовала. Но, судя по всему, она натура страстная, искренняя и увлекающаяся. Ведь прокурор прав, очень многие в её положении ищут богатого, как сейчас говорят спонсора, и никто их за это не осуждает. Вадик, конечно, тоже из богатой семьи, но столкнувшись с подобными трудностями, многие бы отступили. Здесь игра сложная и неизвестно что из неё получится. Анита действительно человек недюжинный. Такие женщины и вправду часто совершают нечто, выходящее из рамок дозволенного, чтобы добиться своего. Что же всё-таки произошло? Нужна какая-нибудь подсказка, какая-нибудь новая мысль. Он покинул гостиную, где продолжались сборы и направился в кабинет. Бессмысленно шагая из угла в угол. Он машинально протянул руку к книжным полкам. Раз книги валяются в беспорядке без всякой системы, значит сейчас ему под руку должно попасться именно то, что нужно, а именно, та книга которая даст ему ответ на вопрос и ключ. Ключ к чему?. Ему нужно узнать, зачем он ввязался в это дело, и как ему действовать.? Придя к такой мысли, он решительно снял с полки книгу, которая попалась первой. Это было старое, потрёпанное собрание афоризмов, носившее название «Книга мудрых мыслей». Алексей Тимофеевич не помнил этой книги, хотя он и многие другие книги не помнил. С сомнением, глядя на обложку, он решил, что подборка афоризмов в этой книге достаточно банальная и навряд ли он найдёт здесь что-нибудь интересное. Но, ведь именно эта книга попалась ему первой. Он решительно раскрыл книгу наугад, отсчитал строки по своей системе, и вышло. «Знание – сила». Фрэнсис Бэкон. Ничего себе. И как это понимать? Можно было, конечно, задать следующий вопрос «Что это значит?» и снова раскрыть книгу наугад, но делать этого не хотелось. И всё же, как это понимать. Алексей Тимофеевич попытался вспомнить, что он вообще знает об этом самом Фрэнсисе Бэконе. Порывшись в памяти, Алексей Тимофеевич не мог вспомнить ничего кроме того, что Фрэнсис Бэкон был лордом канцлером Великобритании затем потерял свою должность, и умер от простуды, производя научный опыт, а именно, пытаясь законсервировать курицу, путём охлаждения. Ну и что это даёт для понимания? «Знание – сила» – это же такая банальность. Впрочем, нет, для современников Фрэнсиса Бекона это была отнюдь не банальное, а, можно сказать, революционное утверждение.

Алексей Тимофеевич вспомнил прочитанное когда-то давным-давно. И сейчас это всплыло в его памяти. Учёные того временя видели смысл всякой науки в исследовании нравственных проблем и границы между добром и злом. Они с презрением смотрели на всякую механику, на всякое естествознание, короче, на всё то, что приносило конкретную пользу. Так что по тем временам Фрэнсис Бекон был вольнодумцем, прославляющим практическую значимость знания. Ладно, пусть будет так. Ну и что? Это значит, что ему удастся узнать, где Анита и помочь ей с помощью своих знаний. На это похоже, Недаром Надежда Александровна обратилась именно к нему. Возможно, ему придётся получить новые знания и умения. Что ж это, конечно, не помешает. Но всё это так неконкретно и расплывчато. Алексей Тимофеевич вздохнул, и поставил книгу обратно на полку. Нет сёйчас, он ни до чего не додумается. И самое лучшее, что можно сделать. – это лечь спать.

* * *

На следующий день Алексей Тимофеевич начал приём ровно в десять, потому что на это время по телефону записался клиент, вернее клиентка.

Подъехав к офису психологического центра «Здесь и сейчас», он с облегчением убедился, что его пока что никто не ждёт. Он уже давно собирался завести секретаршу, но так и не сделал этого. Хорошо, если бы его секретаршей была Лёля, но она ни а что не согласится. У неё своя работа, от которой она совсем не хотела отказываться. Алексей Тимофеевич торопливо открыл дверь офиса прошёл через крохотную прихожую, украшенную драценой в кадке. Усевшись за стол кабинета, он стал ждать клиента, задумчиво вращая магический шар. Это был настоящий горный хрусталь камень прорицателей. Алексей Тимофеевич давно хотел иметь такой, и сейчас при своей довольно солидной практике мог себе такой позволить. Со стены над его головой смотрело на клиентов «Всевидящее око». Это был прекрасно нарисованный знакомым художником, и раскрашенный самим Алексеем Тимофеевичем собственноручно, человеческий глаз. Алексей Тимофеевич часто смотрел на эту картину и ему часто казалось, что «Всевидящее око» подмигивает ему, или подаёт какие-то сигналы. Погрузившись в задумчивость, Алексей Тимофеевич не сразу услышал, как стукнула дверь в приёмной и в кабинет зашла клиентка.

Это была женщина лет тридцати восьми, слегка увядшая, но с хорошим макияжем, одетая добротно и дорого. Усевшись на стул напротив Алексея Тимофеевича, она молчала так долго, что он счёл нужным вывести её из смущения.

– Смелее, – сказал он, – лучше всего изложить проблему сразу без предисловий. – Положите руки на магический шар и думайте о своей проблеме.

Женщина тяжело вздохнула и произнесла первые слова.

– Дело касается нашего ребёнка.

Женщина нервно крутила одним пальцем магически шар и говорила.

– Я вышла замуж довольно поздно, всё как-то другие находились проблемы. Мужу было уже сорок, когда мы поженились. Так вот три года у нас не было детей, я лечилась, но безрезультатно. Короче, вот уже скоро год, как у нас есть Олечка.

Она улыбнулась нежно и ласково, так что было сразу понятно, что в Олечке вся её жизнь.

Алексей Тимофеевич осторожно спросил.

– Вы взяли ребёнка в детдоме?

– Да.

– И сколько же Олечке сейчас лет?

– Недавно исполнилось пять.

– Значит, Вы взяли её в четыре года.

– Да, просто так получилось, а вернее мы так решили, конечно, можно было взять младенца. Но понимаете непонятно какая у него наследственность.

– То есть нормальные люди не бросают детей.

– Да, в общем, что-то вроде того. Короче говоря, мы решили взять ребёнка, по которому уже можно определить, что он из себя представляет. Ну хотя бы внешность уже видна, да и основные черты характера можно узнать. Конечно, что-то может потом проявиться. Но так всё-таки меньше риска.

– Да, – согласился Алексей Тимофеевич, – пожалуй, это верно.

– Мы совсем недавно купили квартиру, – продолжала клиентка. – Хороший район, во общем всё подходит. Нам не хотелось бы переезжать, тем более, что мы сделали ремонт, у нас хорошая столярка и…

– А зачем переезжать? – перебил её Алексей Тимофеевич.

– Как зачем, а соседи.?

– А что соседи?

– Как так что, – повысила голос женщина, – удивляясь его непонятливости. – Мы ведь приехали без ребёнка, а потом он вдруг у нас появился неизвестно откуда.

– Мало ли откуда он мог появиться. Может быть у бабушки жил, пока квартиры не было.

– Нет, мы полтора года жили там без ребёнка, и я не теряла надежды забеременеть. Короче, думаю всё, кого это интересует, догадались, что мы удочерили Олечку.

– А многих интересует?

– Думаю многих, люди знаете, какие, дай только что-нибудь раскопать в чужих делах.

Алексей Тимофеевич, встал и прошёлся по комнате. К сожалению, она права. И так, наверное, было всегда. В народных песнях, люди, живущие рядом иначе не называются, как «злы соседушки».

– Так в чем же Ваша проблема? – спросил, он.

– Оля девочка очень общительная, со всеми заговаривает, никого не боится. Да и вообще нельзя вечно оберегать её от общения с соседями. Муж настаивает, чтобы мы поменяли квартиру и переехали, потому что здесь Олечке не сегодня – завтра какая-нибудь дрянь всё расскажет.

– А Вы, как я понял, не хотите переезжать.

– Да, возможно, Вам мои соображения покажутся мелкими, но мы столько сил и денег вложили в ремонт, у нас плитка…

– Понятно, – снова перебил клиентку Алексей Тимофеевич, – и что Вы хотите.?

Женщина подалась вперёд и сказала в пол голоса. Говорят, существуют такие заговоры, которые заставят всех вокруг хранить секрет.

– А кто сказал Вам про такие заговоры?

– Подруга.

– Которая в курсе Ваших дел.

– Да, но я в ней уверена.

– Да да, понятно. А что Вы сами сказали девочке?

– То, что все говорят.

– А что говорят все?

– Что мы её папа и мама, что мы её потеряли, а вот теперь нашли.

– Почему Вы думаете, что так говорят все?

– Так мне кажется.

– Далеко не все так говорят. И потом, разве Вы не знаете, что лгать нехорошо?

Такой простой и по детски наивный вопрос, казалось, поставил клиентку в тупик. Алексей Тимофеевич сразу это отметил и с интересом ждал, как она выкрутится. Сейчас довольно распространено мнение, что женщине надо быть стервой, чтобы преуспеть, а стерва естественно всегда лжет, если это выгодно.

– Но ведь ложь бывает необходимой, – робко начала женщина, и закончила более твёрдо, – бывает святая ложь.

Что ж она совсем неплохо ответила, и теперь совершенно ясно, как дальше вести диалог.

– Святая ложь – повторил Алексей Тимофеевич вопросительно, – это какая например?

– Например, если человек смертельно болен, то врачу лучше скрыть от него настоящий диагноз, в этом случае человек не будет знать, что умирает.

– И умрёт в хорошем настроении, – заметил Алексей Тимофеевич иронически.

– Непонятно, что тут смешного, – обиделась клиентка, – разве Вы думаете иначе?

– Дело не в том, что я думаю, дело в том, что всё обстоит совершенно иначе.

– Вот как?

– Конечно. Человек должен знать, сколько ему осталось, чтобы привести в порядок свои дела.

– Вы имеете ввиду распоряжения о наследстве?

– Это конечно тоже, но может быть ему нужно закончить своё изобретение, открытие, книгу или что-нибудь не столь глобальное, но очень важное для его близких. Но самое главное другое, если человек хочет жить и ему есть для чего жить, то знание о смертельной опасности мобилизует защитные силы организма. В этом случае возможно даже чудесное исцеление.

Клиентка молчала, очевидно, аргументы белого колдуна подавили её.

– Так что же делать? – сказала она растерянно.

Алексей Тимофеевич притворно вздохнул.

– Заговоры, о которых Вы говорите, действительно существуют. Причём довольно действенные. Я лично против применения таких вещей, но Вы можете пойти к другому экстрасенсу или колдуну, и он даст Вам какой-нибудь заговор. Но имейте ввиду, что пользование подобными заговорами не безопасно, это вхождение в биополе другого человека. И потом, Вы не можете постоянно пользоваться заговором в течение всей жизни ребёнка, так, что будучи взрослой и тем более, если Вас не станет, она всё равно узнает правду. А может это произойдёт тогда, когда она будет ещё ребёнком. И подумайте, что тогда будет.

– Я только об этом и думаю, – сказала клиентка чуть не плача.

– Тогда, – безжалостно продолжал Алексей Тимофеевич, – она решит, что весь мир построен на обмане, раз даже самые близкие люди смогли её обмануть, возможно, она никогда не простит Вам этого.

– Что же делать?

Клиентка вынула из сумочки платок и теперь нервно мяла его в руках.

– В самое ближайшее время, в доступной для ребёнка форме, рассказать Оленьке, что Вы её приёмные родители.

– А куда же делись её настоящие родители, что ей сказать?

– Что-нибудь, Вы ведь про них ничего не знаете.

– Знаем, – грустно, – произнесла женщина. Нам сказали. Отец не известен, а мать оставила ребёнка в роддоме. Нам сказали также, что мать была молодая и здоровая.

– Что ребёнка оставили ни в коем случае нельзя говорить, ребёнок не должен вырастать в сознании, что кто-то его бросил.

– Но ведь это правда, если следовать Вашей логике, то нельзя лгать, – с еле заметным ехидством сказала клиентка.

Алексей Тимофеевич полностью проигнорировал её тон, на минуту задумался. Потом сказал.

– А лгать и не нужно. Ни одна женщина добровольно не бросит ребёнка.

– Но ведь бросают.

– Но, что они при этом чувствуют. Конечно, легко человека осуждать с высоты своего благополучия. Понятно, что и в тяжёлых обстоятельства не все бросают детей, но ведь не всем бог дал одинаковую силу. Вы ведь не знаете, что случилась, и что заставило мать Оленьки это сделать. Любая женщина, хочет сама воспитывать своего ребёнка, но бывают очень тяжёлые и даже страшные обстоятельства.

– А отец, мужчина, – спросила женщина, – у него тоже обстоятельства?

– Мы опять таки ничего про него не знаем, может быть ему даже не известно, что у него есть дочь. А может быть, он просто испугался ответственности, потому что опять таки не всем бог даёт достаточно сил. Вы вообще должны быть благодарны этим людям, потому что благодаря им, у Вас есть Оленька.

– Да, конечно, – согласилась клиентка.

– А раз так то настоящей правдой будет сказать Оленьке. «Твои родители очень хотели, быть с тобой рядом, но у них не получилось». Поверьте мне, так будет лучше для всех. Сколько бы раз Вы не переезжали, опасность, что Оля всё узнает, всё равно будет существовать.

Увидев, что клиентка колеблется, Алексей Тимофеевич решительно изрёк.

– Как я уже сказал, заговоры, которые заставляют окружающих хранить тайну, действительно существуют. Если Вы настаиваете, я могу Вам такой заговор дать.

– Нет не надо, – сказала женщина и встала, – спасибо Вам.

Проводив клиентку, Алексей Тимофеевич долго смотрел в окно, где не переставая шёл смешанный со снегом дождь. А существует ли действительно святая ложь. Оба они и прокурор и он сам врали, но от святости, конечно, каждый из них далёк.