Kitabı oxu: «Песни Великой пустыни»

Пролог

Жара… Испепеляющая жара… Она осязаема. Она обволакивает, душит, вытягивает все жизненные силы. Она сковывает надежнее любых цепей. Хотя цепи тоже есть — такие же обжигающе горячие.

Мир сжимается. Перестает существовать за пределами видимости. Растворяется в звенящем от зноя мареве. Наполняется нездешними голосами…

***

— Ш-ш-шерик… Ш-ш-шерик… Где ты, Ш-ш-шерик?.. Мы з-з-здес-с-сь… Мы ж-ж-ждем тебя… Ответь нам, Ш-ш-шерик… Отз-з-зовис-с-сь… Отз-з-зовис-с-сь, Ш-ш-шерик!..

***

Бесконечный день за бесконечным днем длинный караван шел через Великую пустыню Нузара. Укрытая тканью, раскаленная клетка мерно качалась из стороны в сторону в такт неспешным шагам несшего ее на себе верблюда. Рыжий пленник лежал в ней, едва дыша. Ему, конечно, не давали умереть, но оставлять бунтарю хоть какие-то силы никто не собирался.

Часть 1. Зачин

1.1

Небо над бухтой понемногу светлело. Молодой дозорный, с вечера сидевший на смотровой площадке высокой башни, встал и, от души потянувшись, оперся о резной парапет. Было тихо. Раскинувшийся внизу самый большой и богатый на восточном побережье караван-сарай пока спал. Опять опустившись на потрепанный ковер, парень зевнул, потер слипавшиеся глаза и вновь уставился на море.

Вдруг его внимание привлек чуть слышный пушечный выстрел. Забыв про сон, дозорный тут же вскочил и пристально вгляделся в полутемную даль. Есть! Боясь получить вместо обещанной золотой монеты десяток плетей за промедление, он рывком перегнулся через ограждение и во весь голос гаркнул:

— «Заря»! «Заря» входит в гавань, хозяин! Скоро будет в порту!

***

Бехмут Рахт, самый известный и уважаемый караванщик Нузара, как только услышал долгожданную весть, быстро собрался и выбежал во двор. Слуги уже вывели туда лучшего коня. Бехмут взлетел в седло и погнал скакуна за ворота. Солнце еще не показалось над плоскими крышами окрестных домов. Улицы приморского городка пустовали.

Не сомкнувший глаз за всю долгую ночь, Бехмут во весь опор пролетел через сонную и еще непривычно тихую базарную площадь, затем направил коня к заставе. Стражники только открыли тяжелые кованые ворота. Караванщик промчался мимо них, не останавливаясь. Воины лишь успели приветственно стукнуть копьями о землю. Вот уже и порт. На причале тоже было безлюдно. Бехмут осадил коня, привстал в стременах и осмотрелся.

«Никого нет! Отлично! Пусть себе спят! Не хватало еще, чтобы главы других торговых кругов начали путаться у меня под ногами. Я должен первым увидеть то, что привез Тозаль! Он, конечно, называет себя моим другом, но когда дело касается таких денег и милости владыки… Тут никому нельзя доверять».

Тем временем к причалу подошел большой парусный корабль. Пока тот швартовался, караванщик спешился и быстрым широким шагом направился к смотрителю порта. Вскоре Бехмут опять стоял на пристани, уже в сопровождении двоих широкоплечих стражников при полном вооружении. Один из них держал явно не легкий кожаный мешок. Наконец-то с корабля на берег перекинули сходни. Караванщик, не дожидаясь приглашения, быстро поднялся на борт, где его уже встречал сам капитан.

***

Бехмут узнал о Тозале больше десяти лет назад. Тогда этот уже немолодой, но еще никому не известный джерзегский головорез только собрал себе шайку, чтобы попытать счастья в охоте за живым товаром на море. На трех потрепанных галерах Тозаль обшаривал побережье в надежде добыть хоть что-то стоящее. И смог-таки ухватить удачу за хвост! Новоявленные пираты наткнулись на потерпевший крушение торговый корабль. Тозалю достался тогда не только богатый груз тканей, но и несколько выживших. Почти всю добычу разбойники тут же распродали в ближайшем порту, но вот спешить прощаться с одним из пленных капитан не стал. Необычной внешности чужеземец: маленький и щуплый как ребенок, тот оказался взрослым воином и сражался за свободу как дикий голодный зверь за добычу. Когда навалившимся скопом пиратам все-таки удалось его связать, Тозаль очень крепко задумался, кому же предложить такое чудо, чтобы не продешевить.

Вот тогда-то ему и рассказали про «уважаемого господина Рахта» — главу круга караванщиков Нузара. Мол, если кто и заплатит дороже всех, то только он. Но сразу предупредили: на обычный живой товар господин Рахт даже не посмотрит. Выбирает исключительно лучшее из лучшего и разные диковинки из того, что везут ему на показ со всего света. Ведь покупает не для кого-нибудь, а для богатейших вельмож Нуриша и самого великого султана!

Ради знакомства со знаменитым караванщиком Тозаль месяц провел в море, но добрался до нужного порта и показал Бехмуту свою добычу. Тот дикаря купил, отвесив столько золота, сколько капитан не видел за всю жизнь. С тех пор они и стали вести совместные дела. Господин Рахт удачу ценил и всегда прикармливал ее любимчиков.

Два года назад Тозалю посчастливилось захватить подбитую в сражении быстроходную каравеллу. На нузарские заработки капитан смог полностью восстановить ее и оснастить отличными пушками. «Заря Джерзеги» стала наводить страх на моряков всего Восточного побережья, как коршун на цыплят. Смертоносный для любых пиратов королевский флот Кордии никогда не заходил в эти воды, а у местных правителей не водилось таких больших кораблей.

Теперь Тозаля на Востоке звали не иначе как «Белый Лев» за его седые волосы и жестокий нрав. На рынки Нузара удачливый пират стал доставлять полные трюмы всевозможных грузов и еще больше, чем раньше, рабов, среди которых частенько оказывались достойные взгляда господина Рахта редкости.

***

— Бехмут-бей! Какая честь! Солнце только-только вышло в путь, а ты уже у меня в гостях! Проходи, дорогой! Проходи! Чем я обязан несказанной радости сердца видеть тебя сегодня? — Тозаль, радушно скалясь золотыми зубами, протянул визитеру крепкую ладонь и помог взойти на борт.

«Ах ты, старый пройдоха! — Бехмут, пожимая руку капитана, тоже широко улыбнулся. — Прекрасно ты знаешь, зачем я к тебе пожаловал…»

— Тозаль! Приветствую на берегах Нузара! Как охота? Где бывал? Удалось поймать что-то интересное?

— Интересное? — Белый Лев сверкнул глазами из-под седых косматых бровей. — Пожалуй. Кое-какая славная рыбка попалась в невод. Сразу посмотришь мой улов или пойдем сперва чаю попьем?

— Сразу. — Бехмут нетерпеливо тряхнул головой. — Прости, но чай пить мне совсем некогда. Караван уже почти готов. Времени на переход через пустыню осталось в обрез. А у меня…

— До сих пор нет достойного подарка для владыки, — закончил за него ухмыльнувшийся Тозаль. — Я угадал? Угадал. Понимаю тебя, дорогой мой. Понимаю. Вай, как нехорошо! Как нехорошо! Так ведь на то и нужны друзья, верно? Я тебя всегда выручал, помогу и сейчас! Мой корабль как орел летел к тебе на всех парусах через три моря, чтобы успеть вовремя!

Капитан кинул хищный взгляд на тяжелый, позвякивавший в руках стражника мешок и крикнул, громко хлопнув в ладони:

— Эй, кто там! Раба с кормы сюда! Живо, медузьи дети!

Вскоре шестеро матросов приволокли длинную, но узкую и невысокую — всего по пояс взрослому человеку — железную клетку, грохнув ее перед Тозалем. Тот, со ставшей еще шире улыбкой, заявил:

— Вот, уважаемый! То, что тебе нужно! Самый лучший подарок, достойный великого султана! Вез специально для тебя, дорогой мой друг! Только для тебя!

С большим сомнением глянув на старого пирата, Бехмут принялся рассматривать неподвижного раба внутри клетки. Тот сидел, крепко обхватив жилистыми руками подтянутые к тощей груди колени, будто желал закрыться от всего мира. Рыжеволосая голова низко опущена. На сплошь покрытой недавними шрамами белой спине остро торчали крылья лопаток, ребра и позвоночник.

Караванщик презрительно скривился, сплюнул и развернулся к хозяину корабля.

— Крашеный хной полосатый задохлик?! — воскликнул Бехмут, не скрывая возмущения. — Ты что, смеешься надо мной? Да его даже львам на корм не продашь! Кожа да кости! Знаешь, Тозаль, я был о тебе гораздо лучшего мнения. Прощай! Мне некогда!

— И ты даже не поглядишь на его лицо? Неужто не интересно?

Капитан махнул рукой, и четверо крепких пиратов, вооружившись боевыми ухватами-рогачами, тычками заставили раба расцепить руки, раскрыться и лечь на спину, затем крепко прижали его к полу. Еще один моряк просунул за решетку руку и развернул голову обездвиженного пленника лицом к Бехмуту. Тот нехотя подошел ближе и присмотрелся.

«Вот так-так…»

Он хотел подозвать Тозаля, но тут раб дернул головой и, оставив клок ярко рыжих волос в руках пирата, смог отвернуться в другую сторону.

— Ах ты, паршивый пес! Подожди, уважаемый! Сейчас все исправим! — Белый Лев уже сам оказался рядом с клеткой. — Сейчас ты его получишь в лучшем виде! Эй, вы!..

— Стой! — крикнул Бехмут, вскидывая руку. — Не нужно. Я видел достаточно. Я покупаю. Не порть мой товар. И уберите от него свои палки. Но нам есть о чем поговорить. Где там твой чай?

Лицо старого пирата расплылось в самой масленой из улыбок, которые караванщик когда-либо видел.

— Коне-ечно, дорогой друг! — почти промурлыкал Тозаль, делая подручным знак отойти от рыжего. — Конечно! Я заварил для тебя лучший белый чай! Такой чай, какой только гуйланский мандарин по большим праздникам пьет! Прошу тебя, о фонтан в саду души моей, проходи вот сюда — в тень. И мы с тобой все-все обсудим.

Когда давнишние знакомцы удобно расположились под большим полосатым тентом за накрытым на палубе столом, капитан наполнил расписные пиалы сладко-пряно пахнущим чаем и спросил:

— Итак, уважаемый. Что ты хочешь узнать? Я ведь по глазам вижу: мой груз тебе понравился. Да. Красивый раб, что породистый конь. Всегда нужен в свите богатого человека. Тем более самого владыки! Служить убранством тронного зала — честь для любого раба! А этот, прекрасный словно сказочный дух пустыни, как будто для того и создан! Я знал, что ты мой улов сразу оценишь. Очень уж он хорош. И лицом, и телом. Лучшее из того, что когда-либо попадалось в мои сети! Не зря я вез его из самой Кордии!

— Из Кордии?! — искренне удивился Бехмут, отпивая чай. — И тебя там не схватили, чтобы вздернуть на рее? Что-то новое.

— Вздернуть? — Белый Лев громко расхохотался. — А такое ты видел?

Капитан достал из-за пазухи увенчанный большой печатью свиток, с явной гордостью развернул и показал его Бехмуту, пояснив:

— С тех пор, как Кестера сбросили с трона, в Кордии все по-другому. Я теперь личный капер его нового благословенного величества Шарля Мадино! А королевский флот меня охраняет! Вот так. Да у меня сейчас в трюме бунтовщиков из Ньетто больше, чем набивают селедок в бочку!

Тозаль бережно спрятал документ обратно.

— А твоего красавчика, — капитан кивнул в сторону клетки, — мне продал их новый король лично! Так что я нынче у берегов Кордии самый желанный гость. Вот отторгуюсь на вашем рынке и снова поплыву до Ньетто за новыми дармовыми рабами. Их в тамошней столице сейчас отгружают за сущие гроши! Даже ловить никого не надо: приходи и забирай из тюрьмы, сколько хочешь. И не какие-нибудь там полудохлые отбросы, нет. Все как один: сильные, поджарые, злобные, что ваши степные волки. Лучшие бойцы Кордии! Тебе часом, не нужны такие? Отдам не очень дорого. Только тебе, как другу!

— Интересно. Вот как все меняется в нашей жизни. — Бехмут задумчиво огладил окладистую бороду и снова посмотрел на клетку. — Нет, другие рабы мне сейчас не нужны. Даже такая редкость как ньеттийцы. Расскажи лучше про задохлика. Он из самой Кордии? И зачем его там выкрасили?

— Обижаешь, дорогой мой. Обижаешь честного моряка! — изобразивший праведное возмущение, Тозаль поставил пиалу и слегка отстранился. — Разве я хоть раз привозил тебе порченый или поддельный товар? Этот раб такой и есть: рыжий как огонь! Поверь мне, за то время, что мы плыли сюда, его грива отросла почти на ладонь. Любую краску давно стало бы видно. Он в самом деле рыжий!

— И откуда же такое диво? — все еще недоверчиво глядя на капитана, протянул Бехмут. — По-настоящему каурые рабы даже через мои руки ни разу не проходили.

— Ты мне не поверишь, дорогой друг, но он тоже из Ньетто! Да-да. Чистокровный! Оказывается, среди тамошнего крикливого воронья могут рождаться такие вот жар-птицы! Редко, один на тысячу, но могут. Только рыжики, как мне сказали, всегда прячут волосы под платки так, чтобы никто никогда их масть не видел. По каким-то там их суевериям. А поскольку взрослых ньеттийцев доныне было почти невозможно заполучить в рабство, то немудрено, что нам с тобой такие огоньки прежде не попадались.

— Допустим. — Бехмут соблаговолил кивнуть и примирительно отпил глоток чая. — А почему он в клетке? Чего ты свою золотую рыбку в отдельном садке держишь? Чтобы другие не покусали, что ли?

— Покусали… — Снова берясь за пиалу, Тозаль скривился так, словно хлебнул чего-то давно прокисшего. — Его, пожалуй, покусаешь… Нет. На то, чтобы везти рыжего именно так, имелись совсем другие причины. Думаешь, раз он такой худой да бледный, так ни на что не способен? О нет. Твой красавчик не так-то прост. У этой рыбки зубы такие, что крокодилу хребет перемолоть могут. Потому я и решил доставить его не куда-нибудь, а прямо к тебе.

Капитан отпил еще глоток чая и продолжил:

— Ты не смотри, что рыжик тощий, будто канатная метла. Поверь, если дать ему волю, он даже сейчас голыми руками убьет лучшего воина. Да. Мне все-все о твоем рабе рассказали, когда доставили из их самой страшной тюрьмы: что он умеет, что знает, на что способен… В общем, все, кроме его прошлого имени. Да и кому оно теперь нужно?

— Никому, — согласился Бехмут, кивая. — Рабам имена не положены. Только ничего не значащие клички.

— Вот, — поддержал Тозаль. — И я о том говорю. А еще меня предупредили, что рыжего ни в коем разе нельзя держать вместе с остальными ньеттийцами. Они, мол, коль его в неволе увидят, так с ума все сойдут да начнут охране зубами глотки рвать. Говорят, что эти дикари таких вот каурых считают даром богов и защищают от чужаков до последнего. А привезли мне твоего красавчика вот в той самой клетке, словно настоящего дикого зверя. Кстати, смотри, дорогой, какая удобная вещь тебе достанется! Видишь снизу щель? Как раз подходит, чтобы миску корма протолкнуть или ящик с песком поменять. Потому как отпирать клетку ни в коем случае нельзя. Да. Слишком опасно. Я сам убедился!

Тозаль поставил пиалу, прижал руки к сердцу и для большей достоверности три раза кивнул.

— Вот послушай. Твоего рыжего сильно изранили во время кордийских пыток. Ко мне он попал чуть живым и потом долго валялся тут в горячке. Один из корабельных рабов подошел, чтоб убирать за ним в клетке. А эта неблагодарная зверюга, не приходя в себя и не открывая глаз, вдруг так схватила чистильщика за горло и прижала к решетке, что тот сразу же обмяк и почти что помер. Хорошо, мои парни оказались рядом. Навалились рогачами да слегка придушили этого рыжего, как ты сказал, «задохлика», и только потом смогли разжать его стальные пальцы. Вот как.

Многозначительно помолчав, Тозаль чуть подвинул к себе пиалу и продолжил:

— Я сразу приказал приковать руки-ноги зверя вплотную к углам клетки, чтоб даже не трепыхался больше. Так твое распрекрасное чудовище и лежало на растяжку, пока окончательно не пришло в себя. Тогда я велел кандалы снять, чтобы шкурку его поберечь. Но приказал кормить так, чтобы только с голоду не подох. Да. Больше на слуг он не нападал, но от этого раба можно ждать чего угодно. Он разом и красив, и опасен: как огонь, как даавский лев, как острейший клинок гардоррской стали! Знаешь, уважаемый, с кем из людей его только и можно сравнить? С вашими кири! Да. Я бы сказал, что он один из непобедимых, страшных вождей кири…

— С кири?! — тут же перебил Бехмут. — Ты хоть сам понял, что сказал, Тозаль? Откуда в их Кордии возьмется наш вождь кири?! Ты в своем уме вообще? Это же полная чушь!

Он со стуком поставил пиалу на стол так, что выплеснул чай на расшитую пионами скатерть. Тозаль поджал губы и немного помолчал, а затем подался вперед.

— Может, и чушь, уважаемый, — произнес он так тихо, словно боялся, что их кто-то подслушивает. — Но я тебе скажу по старой дружбе. Хочешь остаться в живых, так относись к нему, словно к настоящему воину кири! Представь, что у тебя за решеткой сидит сам Ризав!

Разговор нравился Бехмуту все меньше. Он недовольно взглянул на капитана и нахмурил брови.

— Ты на нашей земле чужак, Тозаль. И совсем не знаешь, о чем говоришь. Если б ты действительно привез мне Ризава с цепью на шее, то я тут же заплатил бы за него столько золота, сколько тот весит вместе с клеткой. Это был бы самый лучший подарок для владыки на всем свете. Кири свято чтут своих духов. И если уж случится такое невероятное чудо, что окажутся рабами по закону, то станут смиренно выполнять любую волю хозяина. Так-то. Раб-кири никогда ни на кого не нападет и не попытается сбежать. Так вот им заповедали духи.

Заметив, как в глазах капитана блеснули жадные огоньки, Бехмут поморщился и покачал головой.

— Нет. Даже не вздумай отправляться в пустыню на охоту за ним. За последние полвека накинуть Ризаву цепь на шею смог лишь один человек. И поверь мне, ты не захотел бы повторить его судьбу. Кири несут только смерть. Пойдешь за их вожаком, угробишь всех своих людей и сам пропадешь в диких песках. Кто тогда привезет мне диковинных рыбок?

Тозаль трижды переменился в лице, то бледнея, то краснея. Затем все же смог совладать с собой и кривовато улыбнулся.

— В самом деле. Зачем говорить о луне в небесах, когда держишь в руках звезду. Нынче в моем неводе сидит чудесная рыбка. И ты, дорогой мой хотел ее купить.

Еще раз отрицательно покачав головой, Бехмут отрезал:

— Уже не хочу. Зачем мне твой ньеттийский дикарь? Он что, в тронном зале в клетке и цепях стоять будет? Как я его, по-твоему, должен дарить владыке? Да кому нужна такая красота, если раб на людей станет кидаться, как бешеный каракал? Ты, кажется, забыл, что мне сейчас нужен редкий драгоценный камень, а не дичь для владычней охоты!

Тут старый пират, вместо того, чтобы пасть на колени, умоляя кпить его никчемный улов хоть за гроши, вдруг загадочно улыбнулся и отпил чай. Потом, взглянув на мрачного Бехмута с хитрым прищуром, спросил:

— А что ты скажешь, уважаемый, если я за отдельную плату продам тебе секрет его полного послушания? Такой замечательный секрет, что этот вот самый зверь безо всяких цепей, кнутов и клеток сам перед тобой на задних лапках запрыгает и выполнит любой приказ? Как те ваши кири? А? Тебя заинтересует? Только представь себе, как расцветет сердце у владыки, когда ты подаришь ему такую невиданную редкость! Сказочно красивый, сильный как лев и вдобавок совершенно покорный раб. Да еще небывалой масти. А? Что скажешь?

Медленно допив чай, Бехмут двумя руками аккуратно поставил пиалу, а потом отодвинул ее от себя. Он не смотрел сейчас на капитана, но всем существом чувствовал, что тот замер в нетерпеливом ожидании ответа.

«О да, дорогой мой! Попереживай немного. Тебе полезно. Я ведь могу заплатить больше всех. А могу просто уйти отсюда…»

Наконец Бехмут поднял голову и поглядел на внешне совершенно невозмутимого Тозаля.

— Если все так, как ты говоришь, то рыжик действительно станет достойным подарком для владыки, — неторопливо начал караванщик. — Я возьму и твоего зверя, и его секрет. Напои раба самым надежным сонным зельем, проверь, чтоб он точно уснул, а потом доставь ко мне в караван-сарай. Только так, чтоб мою покупку никто не видел. Нечего всем нашим купцам и прочим портовым бродягам на него пялиться да сплетни разносить. Но если ты меня сейчас хоть в чем-то малом обманываешь, у тебя во всем Нузаре никто никогда больше никого не купит! Ты меня знаешь, Тозаль.

— Никакого обмана, уважаемый! — Белый Лев быстро поднял перед собой открытые ладони, а затем снова взял пиалу с чаем, стараясь спрятать за ней довольную улыбку. — Его секрет поведал мне тот, кто смог изловить зверя и засадить в клетку. Я тебе сейчас все-все расскажу. Да. Вернее, дам почитать один забавный кордийский документ. Но вначале давай-ка обсудим цену и раба, и его секрета да составим купчую. Надеюсь, ты, дорогой мой, не станешь скупиться. Иначе я буду просто вынужден искать на рыжика других покупателей среди очень и очень многих охотников за подарком султану ко дню рождения…

***

С поклонами проводив караванщика на берег, Тозаль довольно потер руки. Сделка вышла просто замечательная! Пусть и не по весу вместе с клеткой, но он продал доставщегося ему почти даром раба за столько золота, что хватило бы на небольшой корабль. За такое можно Рахту даже и покланяться, чего капитан никогда не стал бы делать ни перед каким другим торгашом. Султанов караванщик всегда платит больше всех. Тозаль надежно закрыл полученные деньги в большой кованый сундук с хитрым замком и, вызвав подручных, дал указания.

Шестеро здоровяков выслушали его, затем, вооружившись рогачами, обступили все еще стоявшую на палубе клетку и силой влили в рот проданного ньеттийца двойную порцию лучшего снотворного.

— Отлично. — Наблюдавший за ними Белый Лев не сдержался и вновь довольно потер руки. — Теперь отпустите его.