Kitabı oxu: «Компас мертвых эпох»
Пролог
Дождь хлестал по каменным стенам комтурства* уже третьи сутки, превращая дороги в непроходимую топь.
В сводчатом покое царило безмолвие. Лишь факелы трещали в железных кольцах, да глухо выл ветер в узких бойницах*. Человек в длинном черном плаще с белым крестом на груди стоял у окна, всматриваясь в кромешную тьму двора.
Засов на двери скрежетнул, впуская путника. С его промокшего кожаного колета* ручьями стекала грязная вода, лицо осунулось от многодневной скачки, а под глаза залегли мрачные тени. В складках своего плаща он укрывал ларец.
- Ты опоздал, Ричард, - не оборачиваясь, сказал рыцарь, продолжая рассматривать темноту.
- За мной шли по пятам, брат Гуго, - выдавил тот, пытаясь отдышаться после крутого подъема по винтовой лестнице. - Пришлось петлять в глухих лесах и бросить коня. Но я оторвался.
Ричард шагнул вперед и опустил свою ношу на дубовые доски. Кованое железо тускло блеснуло в свете факелов. Гуго повернулся, подошел к столу, открыл крышку и замер. Суровые черты его лица дрогнули. Он оцепенел, не в силах отвести взгляд, а затем на его губах появилась улыбка восторга.
- А пергаменты? – Гуго поднял глаза, меняясь в лице. – Без них мы не сможем разгадать знаки.
- Они остались там, - Ричард утер грязный лоб мокрым рукавом грубого плаща. – Пришли латники*. Бумаги теперь у них.
Повисла тишина, нарушаемая лишь свистом ветра. Крестоносец нахмурился и обеспокоенно сказал:
- Никто не должен знать, что это на острове, - он указал пальцем в ларец и закрыл крышку. – Вражда королей – лишь песчинка в той буре, которую этот предмет способен поднять, если попадет не в те руки. С этого дня для всего мира того, что здесь скрыто больше не существует.
- Ты ведь понимаешь, что назад дороги не будет? – голос Ричарда звучал глухо, почти сливаясь с рокотом бури за стенами.
Гуго поднял голову. В полумраке его лицо казалось иссеченным глубокими морщинами, но взгляд оставался ясным и твердым.
- Назад дороги не было уже тогда, когда мы сделали свой первый шаг, Ричард, - почти шепотом ответил он. – Теперь глупо мерить расстояние. Нужно просто закончить то, ради чего мы здесь.
Комната тонула в густых сумерках, и только на дубовом столе нервно чадила оплывшая свеча. Огонь подрагивал от сквозняка, бросая беспокойные тени на глухие стены. Старший рыцарь сидел неподвижно, положив огрубевшие ладони на колени. Каждое мгновение этой затянувшейся тишины давило на плечи, воздух казался, застывшим, пропитанным запахом старых чернил, воска и грозы.
Глава 1.
Научно-исследовательское судно Орион величественно замерло посреди бескрайней морской глади. Его огромный ослепительно-белый корпус с ярко-синей полосой вдоль бортов выглядел великаном в этой пустынной акватории. На просторной корме, готовые к запуску, тихо гудели массивные гидравлические краны и П-образная рама для спуска глубоководных аппаратов. Над надстройкой мерно вращались, едва слышно попискивая, футуристические купола спутниковых антенн, а рядом замерли чуткие локаторы, непрерывно сканировавшие небо и толщу воды. В носовой части дремал вертолетный ангар, а внутри скрывались ультрасовременные лаборатории, где сейчас кипела работа.
Погода благоволила экспедиции – океан убаюкал идеальный штиль. Солнце, стоявшее в зените, щедро заливало палубу горячим светом, заставляя воду искриться жидким сапфиром. В этой хрустальной чистоте корабль будто парил в невесомости над бездной.
На судне все трудились слаженно. Матросы в рабочих шортах-карго, легких футболках с эмблемой Ориона, перекрикивались, проверяя швартовы и надежность крепежей.
- Кормовые канаты затянуть до упора! Дрейф должен быть нулевым! – крикнул старший смены, вытирая пот со лба.
- Есть, поджали! – отозвались у борта, и тут же со скрежетом натянулись стальные тросы, выбирая последние сантиметры слабины. – Корма зафиксирована! Вектор держим!
Старшина стремительно развернулся и быстрым шагом направился к массивной раме пускового механизма, на ходу отдавая новые приказы:
- Теперь проверьте стопоры на лебедке и замки спусковой платформы! Защелки должны сидеть в пазах до упора, проверяйте каждый миллиметр вручную! Если сорвет хоть один болт или поведет направляющий трос, вся конструкция рухнет им прямо на головы! Живее там, шевелитесь!
Матросы тут же рассредоточились. Послышался звон гаечных ключей и удары инструмента по стальным фиксаторам – парни перепроверяли каждый узел крепления с особой тщательностью, понимая, что цена ошибки слишком высока.
- Проверили, шеф! – доложил один из техников, поднимаясь на ноги и вытирая испачканные в мазуте пальцы о штанину. - Замки заблокированы, люфт на направляющих полностью устранен. Все стопоры на месте, сидят как литые. Крепеж выдержит даже слона. Станция готова к спуску.
На корме к погружению готовились двое водолазов. Облаченные в плотные гидрокостюмы, они с глухим стуком принимали на спины тяжелые спарки баллонов и подгоняли полнолицевые маски с интегрированной связью. Перед ними стояла четкая задача: спуститься на дно в заданном квадрате, осмотреть рельеф и взять первые пробы воды и грунта. Один из парней швартовой команды в оранжевом жилете - помогал им застегивать ремни подвесных систем.
- Ну что, парни, готовы к свиданию с бездной? – прокричал подошедший боцман, лично подтягивая ходовой конец на поясе Андрея. Его лицо расплылось в довольной хитрой ухмылке.
- Готовы, Михалыч - главное, чтобы эта бестия приняла нас ласково, - отозвался Артем, натягивая плотные неопреновые перчатки и пробуя шевелить пальцами.
Колька защелкнул карабин на страховочном поясе Артема. Настроение у юнги было отличное, работа спорилась, и ему ужасно захотелось блеснуть перед мужиками матросским юмором. Выдав максимально серьезное лицо, он заговорил замогильным голосом:
- Ага, примет она вас, держи карман шире! Боцман просто молчит, что тут на дне, по слухам, Глубоководный Шептун прописался. Старики на причале божились…
- Кто-кто там прописался? – хмыкнул под маской Артем, не удержавшись от смешка. – Колька, ты опять сказок в портовом кабаке наслушался?
- Да какие сказки! – юнга даже обиженно засопел, проверяя натяжение стропы. – На полном серьезе мужики говорили. Этот Шептун подплывает со спины, ластами по болонам тихонько так стучит и на ухо начинает за жизнь тереть, пока у тебя воздух не кончится!
- И про что трет? – подыграл парню Андрей, поворачивая голову в тесном шлеме. – Может про валюту вещает или прогноз погоды?
- Смейтесь-смейтесь, - надулся Колька, закрепляя последний зажим. – Так что если Андрей начнет тебе по связи стихи читать – знай, это не он, это Шептун в легочник залез!
Артем глухо расхохотался под маской, а боцман Михалыч, отвесил Кольке легкий подзатыльник.
- Ты мне тут пошути еще! Сказочник! Твое дело – концы травить, а не байки из курилки пересказывать.
Проводив юнца строгим взглядом, Михалыч незаметно улыбнулся и про себя отметил. На самом деле он искренне гордился своими ребятами. Тот же Артем – за плечами, которого сотни сложнейших погружений в самых суровых точках, а все туда же, смеется вместе с молодыми. Но именно эта уверенность и спокойствие опытных водолазов сейчас были боцману на руку. Михалыч знал, что на глубине может случиться всякое, техника порой подводит, но в этих людях он был уверен как в самом себе. Они отлично разбирались в своем деле от и до, не пасовали перед трудностями и всегда возвращались невредимыми.
Андрей в это время делал пробные вдохи, проверяя работу аппарата. Сухой воздух из баллонов отдавал едва уловимым металлическим привкусом. Его сердце билось чуть быстрее обычного – не от страха, а от того предвкушения, которое всегда накрывало его перед уходом под воду. Он повернул голову к матросу, и его искаженный мембраной маски голос, прозвучал с легкой хрипотцой:
- Шептун, говоришь? Ладно, Коль. Если он правильные цифры для вечернего матча нашепчет, я ему даже половину своего пайка оставлю. Но ты, Колян, про Шептуна приврал. Вот если Донный Налоговик подплывет? Мне пацаны с третьего причала говорили про здешние порядки. Тут на дне гигантский краб шланги скручивает всем, кто декларацию на вывоз песка не заполнил!
Матрос удивленно завис, переводя взгляд с Андрея на боцмана. В голове Кольки воцарилась паника. Шутка пошла совсем не туда. Андрей поймал его на слове так технично и с таким каменным лицом, что Колька на секунду реально поверил в эту чушь про ракушки и контрабанду. Он испуганно захлопал глазами, переводя взгляд с ухмыляющегося водолаза на суровое лицо Михалыча. Сердце Кольки ушло в пятки: Пошутил, блин, называется… Сейчас боцман точно заставит палубу зубной щеткой драить за срыв дисциплины!
- Так что, пока мы ходим, ты приготовь там, на палубе три пустые ракушки для взятки, - совершенно серьезно продолжил Андрей, подмигнув Артему. – Если не приготовишь, мы поднимемся к Михалычу, что это ты всю контрабанду ракушек через границу курируешь. Пойдешь к капитану объясняться.
Артем не выдержал и глухо загоготал в маску, едва не плюнув в загубник. Его буквально душил смех от глупой мины изумленного Кольки. Он обожал такие моменты перед погружением. Молодой матрос так усердно пытался казаться тертым морским волком со своими байками, а в итоге Андрей развел его на раз-два одной фразой про ракушки. Тот теперь беззвучно открывал рот, озираясь на ржущую команду. Артем мысленно поставил Андрею высший балл за этот щелчок по носу. Весь предсказуемый официоз и легкое рабочее напряжение вмиг улетучились, оставив только чистое, азартное веселье. Даже Михалыч ухмыльнулся в усы, качая головой. Колька лишь замахал руками и обиженно прыснул:
- Да ну вас! Ихтиандры!
- Михалыч, связь держи, - Андрей уже более собранно кивнул боцману, но в глазах все еще плясали чертики. – А то если мы с Шептуном заговоримся или у краба к нам реально вопросы возникнут – до ужина точно не поднимемся.
- Отставить смешки! Куда вы денетесь, - хмыкнул боцман, но взгляд его стал предельно серьезным и внимательным, он еще раз дернул страховочный конец, чтобы окончательно удостовериться в безопасности креплений. Веселье весельем, а работа требовала железной дисциплины. Он бросил взгляд на дежурный пост, убеждаясь, что все готово, и зычно скомандовал: - Водолазы, на платформу! Швартовым приготовиться. Лебедка, пошла малым ходом! Давайте, с богом мужики.
Артем и Андрей, синхронно переступили на металлическую решетку и ухватились за поручни. Колька занял свое место у пульта, положив ладонь на рычаг управления. Направляющие тросы натянулись, гидравлические замки открылись, и конструкция мягко поползла вниз, унося водолазов за обрез борта. Вскоре под их ногами сомкнулась прохладная вода.
Проверив давление в баллонах, и кивнув друг другу, мужчины поочередно шагнули с решетки. Тяжелое снаряжение с шумом ухнуло в воду, но почти сразу выталкивающая сила океана сделала его невесомым. Серо-зеленая гладь приняла их в свои холодные объятия, мгновенно сомкнулась над их головами - и увлекла в густой кобальт, пронизанный миллиардами дрожащих стрел света.
Вокруг кружилась золотистая взвесь планктона, вспыхивающая в лучах, словно подводная пыльца. Пространство дышало и двигалось. Прямо перед масками, ничуть не пугаясь человеческих фигур, закручивались в тугие, блестящие воронки косяки серебристой сельди и голубых ставрид. Их чешуя поминутно взрывалась сверкающими искрами, когда рыбы синхронно меняли направление.
Чуть глубже, в плотной синеве, плавно и невесомо скользили призрачные купола медуз-цианей. Они лениво сокращали свои тела, волоча за собой шлейфы тонких фиолетовых щупалец, похожих на кружево. В ушах стоял лишь глухой, мерный стук собственного сердца, перебиваемый шипением дыхательных автоматов, выпускающих каскады воздушных пузырей. Чем дальше они проваливались, тем сильнее океан забирал цвета. Сначала растворилось серебряное сияние, затем поблек желтый оттенок, и толща воды окрасились в густой чернильно-синий тон. Солнечный свет вверху превратился в едва заметное, блеклое мерцание, а впереди простиралась беспросветная мгла. Мир здесь стал другим – исчезли суетливые косяки мелких рыб. Из полумрака, словно литые металлические снаряды, бесшумно выплывали крупные хищные тунцы, а в стороне зловещими тенями проносились силуэты акул. В этой бархатной черноте зажглась своя, скрытая жизнь: мимо мужчин плавно дрейфовали полупрозрачные, похожие на хрустальные светильники гребневики, которые вспыхивали в темноте фосфорным зеленым свечением.
Когда мрак стал совсем плотным, водолазы включили дальнобойные фонари. Острые лучи искусственного освещения разрезали непроглядную глубину и уперлись в бескрайнюю придонную пустыню. Под ногами парней открылась песчаная равнина, покрытая мелкой рябью, похожей на застывшие барханы. Зависнув в пассивной плавучести в полуметре от дна, едва заметными взмахами ласт они удерживали себя на месте. Сильные потоки этих движений подняли ил, и ленивые облачка тонкого осадка плавно закружились в полосах света. Из песка поднимались длинные кожистые ленты бурых ламинарий и кусты багрянок. Они синхронно колыхались в такт течению, напоминая щупальца спящего исполина. Прямо под ними, маскируясь под цвет дна, резко срывались со своих мест плоские камбалы и исчезали во тьме. В стороне боком семенили крупные атлантические крабы, грозно выставив вперед массивные клешни. Кое-где из песка торчали трубки морских червей с пушистыми венчиками, которые мгновенно прятались при малейшем шуме, а на мертвых камнях неподвижно замерли яркие морские звезды.
Команда достигла цели – впереди простилалась зона отбора проб. Водолазы задействовали батометры*: подносили к самому дну прозрачные цилиндры, щелкали клапанами и запечатывали внутри пробы глубинной воды. Преодолевая сопротивление плотного осадка, с помощью специальных трубок, они взяли несколько колонок грунта для последующего геологического анализа. Все шло по инструкции, пока один из мужчин, продвигаясь дальше по маршруту, не заметил впереди странную геометрию, неестественную для природного рельефа.
- Андрей, глянь на одиннадцать часов!
- Вижу, - отозвался тот, поджимая ласты.
Ведомые любопытством, водолазы подплыли ближе, скрестив лучи фонарей на темнеющем впереди объекте. В мощных снопах света из векового слоя ила и песка проступали причудливые очертания чего-то массивного. Луч скользнул по длинному, занесенному осадком ряду изогнутых балок, которые во тьме океана выглядели как оголившиеся ребра огромного чудовища. Из песчаного плена мертвенно вздымался полуразрушенный остов, тронутый временем и обросший сплошной коркой острых ракушек. Корабль казался не просто затонувшим – он выглядел так, словно сама бездна пыталась переварить его сотни лет.
Артем завис над зияющей пастью провала между шпангоутами*, бережно проведя рукой в перчатке по окаменевшей поверхности, взволнованно выдохнул в микрофон связи:
- Черт возьми… Да это же корабль!..
- Угу, - процедил Андрей, посветив чуть левее, туда, где из темноты проступал силуэт массивного форштевня*. – Думаю старинный парусник.
- Сто процентов, - Артем завороженно смотрел, как в луче света роятся испуганные глубоководные рачки, зарываясь в грунт. - И судя по всему, его никто не искал.
Едва эхо слов подводника затихло, как свет фонаря скользнул чуть поодаль, выхватив из темноты глубоко увязнувший в грунте, темный силуэт чугунной пушки. Она была изрезана зловещей паутиной глубоких трещин. Казалось, тронь ее пальцем, и этот изъеденный солью металл рассыплется в прах. Сомнений не оставалось: перед ними покоится судно ушедших веков, но определить его принадлежность с первого взгляда не удалось.
Артем плавно опустился ниже, едва заметным движением ласт удерживая баланс у самого дна, он подсветил в пролом обшивки. Там, среди перекрученных шпангоутов, угадывались контуры других предметов, намертво затянутых илом. Время и колоссальное давление словно впрессовали останки деревянного судна в океанское ложе, превратив его в единое целое с рельефом.
Андрей очистил перчаткой от наслоений плоский кусок потемневшего металла, едва заметно выступавший из-под обломков кормовой части. Толстая корка из мелких ракушек и известнякового налета поддавалась неохотно, крошась под пальцами темными хлопьями. Это оказался фрагмент литой судовой таблички. На ней едва заметно проступили лишь две уцелевшие, глубоко вырезанные буквы: VI. Остальные элементы навсегда поглотило океан. Рядом из песка удалось извлечь круглый навигационный прибор, покрытый замысловатой гравировкой. Сделав серию подробных кадров объекта, исследователи упаковали находки в сетчатую сумку, и вышли на связь с руководством.
- База, я Первый!.. – голос Андрея прозвучал ровно, лишь чуть глубже обычного из-за плотности дыхательной смеси. – Как слышно? Прием!
- Первый, База на связи. Слышу отлично. Что там у вас? – отозвался Михалыч.
Он сидел в кресле, опираясь локтями на матовую панель главного пульта. Крупная, угловатая фигура занимала почти все пространство тесного водолазного поста. На центральном мониторе перед ним мерцала сетка телеметрии, фиксируя стабильный пульс и штатный расход дыхательной смеси обоих водолазов. Колька стоял позади боцмана, задрав голову к экранам.
- Тут под слоем ила обнаружен корпус корабля, - Андрей говорил четко, спокойно, но по связи было слышно, как он сглатывает слюну. – Видно, что лежит давно, явно не один век.
Михалыч замер с чашкой в руке. Густые надбровные дуги сошлись к переносице, но голос прозвучал все так же монотонно, как гул судового дизеля:
- Какое судно, Андрей? В этом квадрате пустое плато. Голая пустыня.
Боцман несколько секунд молча гипнотизировал взглядом цифровые индикаторы глубины. Зеленые цифры мерно подмигивали, подтверждая: все показатели систем жизнеобеспечения водолазов в пределах нормы. На соседнем вспомогательном дисплее тускло светилась электронная навигационная карта с проложенным маршрутом экспедиции – в этой точке дно действительно обозначалось как абсолютно чистая, ничем не примечательная равнина. Ошибок спутников или аппаратуры быть просто не могло.
Юнга округлил глаза и шепнул:
- Ничего себе…
Михалыч шикнул на него, не поворачивая головы, и сильнее сжал тангенту рации.
- Объект реален, это точно судно, – утверждал водолаз, без доли сомнений.
– Так, парни, к обломкам не соваться, отставить любые действия. Что с пробами?
- Забор проб закончен, образцы в контейнере, – быстро отчитался Андрей, глубоко вздохнув.
Михалыч отпустил тангенту рации. Он встал, распрямляя затекшую спину, и протянул руку к трубке внутренней связи. Проводной аппарат затрещал, связывая пост с мостиком. Дождавшись щелчка, он глухо произнес:
- Капитан, у нас тут сюрприз. Ребята наткнулись на старый корабль. Прямо на плато.
Выслушав доклад, Савельев отреагировал сдержанно, словно каждый день находил призраков прошлого:
- Находка интересная, - раздался из трубки спокойный голос капитана. - Но это не в нашей компетенции. Сделайте подробные снимки объекта и всплывайте.
Михалыч вернул трубку на рычаг телефона и снова опустился в кресло, которое протяжно скрипнуло под его весом. Лицо по-прежнему ничего не выражало, оставаясь каменной маской, но пальцы легли на кнопку рации чуть резче обычного – он не любил, когда руководство затягивало работу на грунте ради бюрократических отчетов. Взгляд боцмана скользнул по часам на переборке: каждые пятнадцать минут под водой на глубине – это дополнительный час декомпрессии* для парней.
- Первый, - прогудел он в микрофон. – Быстро щелкайте камерой и сразу на подъем. Как понял?
- Уже. Осталось отметить точку, - проговорил Андрей, завершая диалог.
Водолазы сбросили буй-маркер для фиксации координат. Ярко-оранжевый пластиковый шар стремительно ушел вверх, разматывая за собой тонкий шнур. Мужчины переглянулись сквозь стекла масок и начали плавный подъем.
Они лезли по ходовому концу, метр за метром вытягивая себя из бездны. Канат уходил вертикально ровно вверх, теряясь в зеленом нигде. Вода не прощала спешки. Пальцы монотонно перехватывали натянутый трос, шаг за шагом приближая их к миру людей. Но долго идти не могли. Глубина требовала остановок, заставляя выдерживать строгий режим: сделай они лишний рывок, и насыщенная азотов кровь вскипела бы мелкой пеной, намертво забивая сосуды. Каждый раз замирая, они оставались один на один с холодом. Без движения он пробирался под гидрокостюмы слишком быстро, оседая колкой дрожью между лопатками. Время тянулось в такт мерным, свистящим вдохам через маски.
На двенадцати метрах они зависли в первый раз. Здесь, в зеленоватой полутьме, их ждала беседка. Парни отпустили канат, и с трудом забрались на платформу, крепко хватаясь за поручни. На этой ступени нужно было выждать обязательные десять минут, чтобы излишки азота успели выйти через легкие.
Перепад давления глушил уши, заставляя Андрея то и дело сглатывать слюну и продуваться, чтобы вернуть слух. Он повернул голову к напарнику, привлекая его внимание, и показал ему пальцами кольцо – знак Все в порядке?. Артем в ответ вытянул руку и слегка качнул раскрытой ладонью из стороны в сторону – мол, терпимо, но уши давит. Когда время вышло, водолазы поднялись еще на три метра, и снова замерли.
- Первый, как обстановка? Девять метров держите? – сквозь легкое шипение рации пробасил Михалыч.
- База, Первый на связи, - четко отозвался Андрей. – Отметку держим, ждем команду на подъем.
- Принял. Сидите ровно, азот выходит по графику. – В рации щелкнул сигнал отключения, и связь прервалась.
Вода вокруг казалась неподвижной, но плотная темнота понемногу отступала. Мрачная глубина постепенно растворялась в прозрачной синеве, где на самом верху уже плясали первые лучи. В наушниках пискнул сигнал. Парни сгруппировались, удерживая равновесие в центре платформы, и вскоре лебедка пускового механизма со скрежетом пошла вверх. Металлическая конструкция с шумом прорезала вспененную воду, вынося водолазов на уровень палубы. Стрелка крана плавно занесла раму через фальшборт и опустила ее на деревянный настил кормы.
Швартовая команда тут же бросилась к платформе. Колька, дежуривший у борта, от любопытства подался вперед, высматривая парней. Стоило раме коснуться палубы, как юнга первым заметил, покрытый мокрым илом сетчатый мешок, который висел на поясе Андрея.
Матросы оперативно помогли водолазам подняться и освободиться от спарок баллонов. Земное притяжение вернулось. Налитые свинцом гидрокостюмы сразу потянули парней к настилу, заставляя рухнуть на скамью. Матросы приняли подводную камеру и тот самый загадочный мешок.
Из недр надстройки, едва не спотыкаясь о кабельные переходы, к ним уже спешил лаборант Алексей – худой аспирант в очках, который выглядел так, будто замышлял великое открытие.
Андрей стянул с головы плотный шлем и шумно выдохнул, зажмурившись от яркого солнца. Вода тонкими струйками побежала по его плечам. Посмотрев на взволнованного аспиранта, он невольно улыбнулся своей хитрой ухмылкой.
-О! Леха, здорова! – выпалил Андрей на одном дыхании, утирая лицо перчаткой. – А мы для тебя у местной фауны автограф взяли.
- Привет, - тихо отозвался Алексей, стараясь не подходить слишком близко к парням, с которых все еще стекала вода.
Пока матросы помогали Артему расстегнуть замки подвесной системы и надежно упаковывали поднятые трофеи в защитную пленку, чтобы позже спустить их в трюм до возвращения на большую землю. Андрей аккуратно отстегнул герметичные боксы с пробами и бережно, передал их Алексею.
Леха принял контейнеры, даже не поднимая глаз от планшета, куда сразу принялся хмуро заносить маркировку. Парень выглядел донельзя озадаченным, словно решал в уме теорему века. Стилус в его руке так и летал по сенсору, фиксируя номера только что поднятых пробоотборников.
Андрей, перевел дух, взглянул на эту серьезную мину аспиранта и задорно подмигнул стоявшему рядом Кольке. А затем с ходу толкнул Леху локтем в бок:
- Че грустный? Не выспался или укусила кто? Признавайся, неужели биологичка опять твои образцы забраковала? Ты проверь бокс под номером три. Мы туда песочка наскребли. Если там окажется золотая пыль – чур, мы с Темой в доле, а Колька идет писать декларацию Налоговику! Колян, ты ракушки приготовил?
Колька густо покраснел под хохот швартовой команды, а Алексей лишь растерянно моргнул, чуть не выронив планшет. Аспирант тяжело вздохнул, поправил съехавшие на переносицу очки и снова уткнулся в экран, пытаясь спрятать улыбку. Но кончики ушей у него все равно розовели.
- Глядя на твою кислую мину, Лех, я вспомнил анекдот. Как раз в тему нашей посудины. Слушай… - Андрей оперся спиной о леера, поудобнее перехватив камеру и задорно подмигнул матросам. По мокрому гидрокостюму звонко шлепали крупные капли, падая на раскаленный палубный настил. - <<…Сидят, значит, наши гидробиологи на палубе, грустят – план по улову не идет. Вдруг достают из трала золотую рыбку. Ну, та, как положено: …Отпустите, три желания исполню!. Ученые переглянулись, первый говорит: Хочу, чтобы спектрометр сам отчеты писал и в министерство отправлял!. Бац – готово. Второй говорит: Хочу, чтобы донная вода сама в криоконтейнеры прыгала и подписывалась!. Бац – готово. Рыбка смотрит на третьего, самого старого профессора: А твое какое? Профессор вздыхает, поправляет очки и говорит: А мне милая, ничего не надо. Ты мне просто составь акт верификации на свои чешуйки по ГОСТу, с мокрой печатью и в трех экземплярах, а то у нас экологический аудит с понедельника…>>
Палуба грохнула со смеху. Даже Михалыч у переборки издал короткий лающий смешок, привалившись спиной к обшивке.
- Ооочень смешно, - Леха внес в форму последнюю цифру и поднял глаза. Горькая усмешка скользнула по губам, он резко захлопнул крышку контейнера, проверяя надежность тугих замков. – Если бы с понедельника… наш аудит, кажется, прямо сейчас начался.
- Андрюх, пошли, - Артем нетерпеливо мотнул головой в сторону коридора и первым толкнул герметичную дверь отсека.
- Ладно, Лех, не кисни, - Андрей ободряюще хлопнул лаборанта по плечу и пошел следом за напарником.
В сушилке их сразу накрыло горячей волной. Снимать мокрые, облепившие тело гидрокостюмы после долгой работы на глубине - отдельная пытка: влажная резина намертво прилипла к коже.
- Ты с Колькой-то полегче на поворотах, - глухо произнес Артем. Упершись в скамью коленом, он натужно стягивал плотный, застрявший рукав. – Пацан в первый рейс ходит, у него глаза от страха круглые, а тут еще твои подколы. Будь сдержаннее. Юнга все-таки, к воде привыкает.
Андрей шмыгнул носом, коротко кивнул и помог рвануть упрямый неопрен.
- Ладно… Не бурчи, Тем. Сам знаю. Молод он просто, вот и тянет подначить.
Куртка со звучным шлепком упала на решетчатый пол. Они методично развесили снаряжение на просушку. Костюмы заняли свои места на прочных плечиках под раструбами теплого воздуха, ласты отправились в нижние ячейки, а дыхательные регуляторы аккуратно легли на полки.
В душевой горячие, тонкие струйки пресной воды принесли облегчение. Андрей стоял, подставив лицо под плотный поток, смывая едкую соль. Закончив с водными процедурами и переодевшись в сухую форму, они отправились в столовую, чтобы выпить крепкого кофе. Миновав лабиринты узких коридоров, они дошли до дверей камбуза, из-за которых доносился аппетитный запах жареной рыбы и выпечки, напоминавший о том, что они пропустили обед. Мужчины толкнули дверь и вошли в зал. Внутри было тихо и прохладно; мерно гудел кондиционер, разгоняя потоки свежего воздуха. Это просторное помещение с обшивкой под светлое дерево выглядело уютно. По центру стоял длинный обеденный стол, по краям которого тянулись кожаные диваны, надежно прикрученные к полу. Из круглых иллюминаторов на полированную столешницу падали яркие блики солнца, отраженного от спокойной океанской глади.
В раздаточном окне показался судовой повар, Степан Палыч – грузный, степенный мужчина в пышном белом колпаке. В руках он держал большой половник, а на широком лице читалось привычное радушие хозяина камбуза. Степан Палыч плавно опустил половник в глубокий чан, откуда сразу же вырвался густой столб пара с ароматом жареного лука и топленого масла. Его пальцы, привыкшие к тяжелой утвари, уверенно перехватили ручку.
- О! Явились скитальцы, - беззлобно прогудел Степан, утирая руки полотенцем. Он аккуратно забросил вафельное полотно на широкое плечо и оперся мощными предплечьями о стальную стойку раздачи. – Обед уж три часа как окончен. Я уж грешным делом подумал, что вы там, на молекулы расщепились.
- Ну что ты, Палыч, не ворчи на верную науку, - весело отозвался Андрей, лукаво подмигнув товарищу. – Мы проводили строжайший эксперимент по выживанию на одном энтузиазме. Увы. Результаты не утешительны: он растворился в желудочном соке. Если ты не сменишь гнев на милость, нам с Темой придется приниматься за обшивку Ориона, а она, согласись, весьма дурно переваривается даже у докторов наук.
Повар лишь снисходительно усмехнулся, выставляя на стойку подносы с дымящейся, золотистой треской и пышным пюре. Хрустящая панировка на рыбе еще слегка скворчала от жара, а мелко порубленный укроп мгновенно дал свежий резкий аромат. На нержавеющей стали подносов сразу выступили мелкие капли конденсата.
- Знаю я вас. Будет вам обшивку портить. Берите тарелки да накладывайте щедрее, пока не остыло.
Изголодавшиеся за долгие часы погружения, они сгрузили увесистые порции на стол и принялись за еду с молчаливым аппетитом.
Покончив с обедом, Андрей подошел к кофейному аппарату в углу, гудевшему в такт судовому дизелю. Терпеливо дождался, пока две чашки нальются ароматной жидкостью, и вернулся к столу. Он с наслаждением сделал первый глоток обжигающего кофе и откинулся на спинку, подставив лицо потоку освежающего воздуха из вентиляционной решетки. В свои двадцать пять он обладал той легкой, подвижной энергетикой, которая сразу выдавала в нем неисправимого искателя приключений. Короткие светлые волосы, задорный взгляд серых глаз и мальчишеская улыбка - Андрей шел в водолазы не ради сухих научных расчетов, а ради ощущения первооткрывателя.
- Слушай, Тем, а ведь пушка-то… Ты заметил, как ее разорвало? – Андрей так активно подался вперед, что чуть не плеснул кофе на стол. - Эта паутина трещин… Чугун так просто не трескается. Мне кажется, там, на дне, был знатный бой!
Артем, сидевший напротив, медленно размешивал сахар, не поднимая головы. Тридцатилетний, широкоплечий, с резко очерченными скулами и плотно сжатыми губами, он был полной противоположностью своему неугомонному другу. Темные жесткие волосы были аккуратно зачесаны назад, а в карих, чуть прищуренных глазах - читались огромный опыт и профессиональная осторожность.
