Kitabı oxu: «Как Саша стал здоровым. Практикум по психосоматике»

Name: Как Саша стал здоровым. Практикум по психосоматике
Author: Ирина Семизорова
ISBN: 978-5-04-188333-1

Şrift:

Мне позвонили. Сказали, что у ребенка особенное заболевание: торсионная дистония. Я не врач, и это название мне ни о чём не говорило. Мы договорились о встрече. Пришёл мальчик. С папой. Не с мамой, как водится, а с папой.

Внешне ребёнок был похож на ребенка с ДЦП (детский церебральный паралич). Его звали Саша. Он передвигался с трудом: тело было согнуто пополам, руки и ноги выворачивались в разные стороны. Привычным движением он забросил тело на диван в моем кабинете. Когда начал говорить, я поняла, что не папа привёл ребенка к психологу, а наоборот.

Позже выяснилось, что Саша привёл не только папу, он «привёл» абсолютно всех: папу, маму, бабушек, сестру. Всех, кто был до него и, вероятнее всего, всех, кто будет после.

Первая встреча была по-настоящему странной: я пыталась понять, кого напоминает мне этот ребёнок. Тщетно. В разговоре с папой выяснилось, что семья – этнические немцы. История войны была по понятным причинам полностью исключена, а потому прояснять особо было нечего: только фамилия выдавала немецкое происхождение.

Саша был гораздо разговорчивее, чем папа. Отвечал на мои вопросы, поднимая руку, подробно рассказывая о себе и болезни. До семи лет он был абсолютно здоров, ничем не отличался от других детей, рос в полной и здоровой семье. Когда пришло время учиться писать, внимательные родители заметили, что он особым образом держит ручку. Левша, подумали родители и предложили взять ручку в левую руку. Но и левая тоже стала выворачиваться. Врач был неумолим: торсионная дистония. Это блуждающее по всему тему спазмирование мышц, словно бы кто‑то выкручивает его, ломает и тянет в разные стороны.

Мама была не в состоянии вынести эту муку: к моменту обращения ко мне, она уже родила другого ребенка. Так часто бывает в семье, когда единственный малыш заболевает. Не говоря друг другу в лицо, каждый думает: «Это всё из-за тебя. Из-за тебя эта болезнь, из-за тебя наш сын или дочь нездоров(а)». Второй ребёнок рождается, словно бы призванный выдать амнистию матери. Этим ребёнком она говорит: «Смотри, со мной все в порядке, «мой» ребёнок здоров, а «твой» нет». Ситуация не обсуждается вслух, но эти страшные мысли влияют на реальность и отношения в паре.

В случае с Сашей все это выяснилось позже, а пока в моем кабинете устроились на диване мальчик и его папа. Нагрузка на ребёнка была очевидной, и я с самого начала, предложила папе сказать, глядя сыну в глаза: «Я большой, а ты маленький». И тут же переспросила у Саши, что он услышал из того, что только что сказал отец. К моему изумлению, ответ был: «Ни-че-го». Хотя ребёнок сидел на расстоянии вытянутой руки от отца. Я снова попросила папу произнести те же слова: «Я большой, а ты маленький, я всё сделаю сам». Переспросив Сашу об услышанном, получила прежний ответ. Мне пришлось проделать процедуру в третий раз, хотя папа, будучи истинным арийцем, уже едва сдерживал слёзы. Когда я переспросила Сашу о том, что он услышал на этот раз, Саша улыбнулся и сказал: «Папа произнёс, что теперь я могу выходить на свободу». В ту же секунду я поняла, на кого был похож этот мальчик с белыми волосами, худощавый, перекрученный и улыбающийся. На узника концлагеря.

Тема войны нередкая в моей работе, но ТАКОГО я ещё не встречала. Началась работа, направленная на облегчение. Замечу, что я никогда не ставлю перед собой задачи полного выздоровления клиента, даже если он об этом просит. Вспоминаю тот год с восторгом и восхищением, потому что вся семья объединилась и прилагала колоссальные усилия к исследованию и исцелению системного контекста.

Как выяснилось позже, не только история папы с его немецкими предками была тяжёлой, история мамы тоже была летописью большой и длинной беды. Саша всем своим существом, всем своим телом пытался спасти обоих родителей. Чаще всего ребёнок болеет в битве за мать, но здесь выбор был невозможен, тело выбрало обоих, и не справилось. Тогда родители с одинаковой интенсивностью через невероятное сопротивление разгружали «свои вагоны», чтобы освободить ребёнка. Реальный концлагерь тоже существовал, но то было меньшее из зол, как бы страшно это ни звучало.

Я помню день, когда приехала с очередной учёбы у Даана ван Кампенахута. Это была отчётная группа с невероятными исцеляющими упражнениями. На ней присутствовал Саша и его родители. Пока длилась группа – восемь полных часов – этот мальчик, которому трудно было даже просто сидеть, наравне со взрослыми выполнял все упражнения. Берт Хеллингер говорит, что, когда человек садится на стул чтобы сделать расстановку, не он готов к изменениям, а вся его система готова. Эта одновременность была здесь особенно видна.

У моей истории счастливый конец. Каждый двигался по своему пути исцеления, и в один прекрасный день всё сложилось так, как должно было. Саша живёт в маленьком городе, все его знают, и когда однажды он выпрямился и стал обычным ребёнком, катающимся на велосипеде, город был удивлён. А я – нет. По-другому и быть не могло.

Часть I
Коротко о главном

Глава 1
Почему сейчас

То, что происходит в мире сейчас, затрагивает каждого. Наш разум умеет защищаться, это факт. У тела тоже есть свои способы защиты, но часто они не по вкусу нашему сознанию. Тело проживает сейчас не что иное, как коллективную травму. Травма бывает не только индивидуальная, но и системная, и даже коллективная.

Сейчас важно понять вот что: мы никогда не находимся только в одном месте и в одном времени. Если в каком‑то из поколений женщина умерла в родах или потеряла ребёнка сразу после, в другом поколении этот страх неблагополучных родов или смерти новорождённого будет жить в теле. В здесь и сейчас никто и ничто не говорит нам об этом, но тело будто бы находится на этих уровнях одновременно. Более того, оно пребывает в трёх временных точках, в прошлом – где, когда и с кем это произошло, в настоящем – где я не вступаю в отношения с мужчиной, чтобы не забеременеть, и в будущем – где у меня нет детей, а значит, никто не умрёт. Такие идеи обычно не приходят нам в голову в обычный жизни, потому что они живут в нашем теле. Тело знает, оно находится в указанных пространствах и временных отрезках. Тело ждёт от нас ясности и помощи – значит, нам тоже нужно кое-что узнать.

Вернёмся к коллективной травме, в которой мы сегодня все вместе оказались. Есть четыре уровня, на которых мы можем испытывать недомогание, боль стресс и болезнь.

Индивидуальный. Уровень, где речь идёт о взаимоотношении с собой: я и я, я и мои чувства, я и мои состояния, я и мои ощущения, я и мои мысли, я и моя боль.

Системный. Уровень, где речь пойдёт обо мне и других, любых других: мы члены системы (семья, рабочий коллектив, клуб по интересам, школа, религиозная община). На этом уровне мы озадачены тем, как мы себя чувствуем в контакте с другими внутри системы и с системой в целом.

Коллективный. Уровень города, страны, Родины, государства, национальности, человеческого. На этом уровне мы тоже можем испытывать чувства: например, страх за Родину, стыд за национальную принадлежность, радость от жизни в той или иной стране, гордость за то, что остаёшься человеком.

Метауровень. На этом уровне мы оказываемся крайне редко, а некоторые из нас и вовсе никогда туда не доберутся. Здесь мы вступаем во взаимоотношения с такими фигурами, как Бог или Совесть.

Все четыре уровня влияют на наше состояние. В этой книге мы дадим каждому уровню место внутри нас, чтобы стать целыми и не исключить то, о чём мы просто никогда не думали.

Прямо ехать – живым не быть, направо ехать – женатым быть, налево ехать – богатым быть

Когда началась пандемия, я вдруг осознала, что всю жизнь училась, чтобы проживать именно это событие. Весь мой опыт был про помощь людям в экстремальных ситуациях, с тяжёлыми болезнями, состояниями и травматическим опытом. Я училась много лет и продолжаю учиться сейчас. В отличие от просто учащихся, я много лет с этим работаю. Это время – моё время. Я надеюсь, моя книга будет полезна всем и каждому в кризисный период. И ещё больше полезна, когда кризис закончится, ибо в пиковый период стресса организм проживает стадию мобилизации: мы максимально собранны, активны и здоровы, словно мы получили инъекцию ясности и энергии, словно бы ощущения и чувства задвинуты на второй план.

Если вы когда‑нибудь хоронили близкого человека и можете вспомнить первые дни, заметите, что слёз почти нет, мыслей тоже, чувства отсутствуют и вы чётко выполняете невероятное количество обязательных дел. Но гораздо позже, когда всё закончилось, словно бы отходит наркоз или анестезия, и ощущения утраты накрывает вас болью и слезами в самый, казалось бы, неподходящий момент.

Вот и сейчас мы собранны и механистичны. Смотрим по сторонам, не испытывая ничего. И только когда всё закончится, наше тело вдруг расскажет нам, что с ним было в это время. Мы подготовимся, обещаю. Я пишу эту книгу, а вы читаете, чтобы подготовиться, начать разговор с телом не тогда, когда оно закричит, а сейчас, пока оно хранит для вас все необходимое, чтобы пройти через АД.

Есть процессы, которые можно ПРОжить, а можно ПЕРЕжить. Мы часто что‑то переживаем, но время проходит, и мы ПЕРЕживаем, но не ПРОживаем. Потому что не даём чувствам, которые актуализируются в моменте, на нас подействовать. Мы не хотим, не можем, у нас есть куча рефлексов и защитных механизмов, которые бегут впереди осознанности и управляют сознанием и поведением. Мы будем учиться не просто ПЕРЕживать, но и ПРОживать те процессы, с которыми сталкиваемся. Этот опыт ещё пригодится. Он помогает, потому что, когда трудно, самое главное – иметь варианты. Много вариантов, не взятых из прошлого, из прежнего опыта, который нам давно не подходит. Ответы, которые мы получили когда‑то, не годятся сейчас. Потому что то, что проживаем сейчас, мы не проживали НИКОГДА. Мы пытаемся найти аналогию, похожесть, говорим: «А да, это, как тогда!» Но не так, как тогда. Действовать в этом новом опыте можно научиться, гарантирую.

Будьте очень внимательными к себе, проживая очень трудные и очень хрупкие времена. Книга будет вашим настоящим – реалистичным и актуальным. Как бы ни менялось здесь и сейчас, я буду это включать в контекст. Нам нужно понимать своё тело, быть поддержкой для детей, близких и себя. Тому, кому трудно, и кто не справляется сейчас, включая нас самих.

Будьте внимательными к тому, что происходит внутри вас. Ничего не игнорируйте. Всё замечайте.

Работая с симптомами, я заметила, как они меняются, отражая нюансы настоящего момента. Пока писала книгу, за пандемией пришла война, и человеческая психика на моих глазах судорожно искала решение, как утрамбовать внутри себя ещё один стресс такого масштаба. Я стала замечать, как увеличилось количество обращений по психосоматике зрения. «Врачи ничего не находят, – традиционно говорят мне клиенты, – но с моим зрением что‑то не так, как будто бы болят глаза, хочется их закрыть». Или зрение попросту снижается без видимых на то причин. Видимых, с точки зрения физиологии.

«Война, – отвечаю я клиентам. – Я понимаю, что вы не хотите на это смотреть. Никто не хочет». Я вижу детей, у которых значительно и с неимоверной скоростью снижается зрение. Родители недоумевают, как такое может быть. «Они в ужасе, – говорю им я, – наши дети в ужасе. Они слышат и видят всё, что происходит вокруг, а ещё они слышат и видят вас и ваш испуг. Или долгий, липкий, жуткий страх, который вы испытываете совершенно очевидным для ваших детей образом. Даже если вы так не считаете, ваш страх заметен, он видим, ощутим, осязаем». Многообразие последствий этого состояния нам ещё только предстоит изучить.

ВОЗ опубликовала данные о том, что стресс подобной интенсивности и продолжительности вносит изменения уже на клеточном уровне. Важно знать, что мы адаптируемся, продолжительный стресс не проживается одинаково интенсивно день за днём. Он заставляет нас адаптироваться. Мозг и тело неистово ищут способы сделать это. И у них выходит. Может быть, медленно, не так, как нам хотелось бы, но у мозга и тела получается адаптироваться к настоящему моменту. Мы коллектив, система, популяция, люди. С самого раннего детства научаемся, чему‑то подражая: родителям, взрослым, старшим. Так и сейчас: нам важно смотреть друг на друга и видеть, как у нас получается выживать, жить, сохранять рассудок и жизненные силы.

Если получается у других, получится и у меня. Нам важно смотреть на другого в коллективном травматическом опыте. Важно обратить взор на того, кто способен выдерживать, или просто доверять своему мудрому телу, которое может повести себя выученным ранее способом. А способ этот очень простой, нам не надо о нём даже думать. Если у ребёнка в детском возрасте случится беда, его мозг выключит все чувства, словно свет в комнате. Ребёнок не способен горевать, осмысливать и проживать беду. Он способен только видеть и молча идти через стресс, как через лес, озираясь по сторонам.

То же самое происходит с нами сейчас. Чувства многих выключились автоматом, потому что в какой‑то момент стало уже слишком. Однажды ребёнок вырастет и сможет начать горевать, проживать большие чувства, потому что он большой для больших чувств. Он не сойдёт от них с ума, не умрёт от горя, потому что достаточно вырос, созрел для этих чувств. Так и мы однажды созреем, для того чтобы прожить всё, что спрятано, ибо невыносимо. Мы сейчас уже зреем все вместе, чтобы прожить вселенские стыд и страх, за то что мы живы и здоровы, для того, чтобы прожить беспомощность всех людей на планете во время пандемии. Мы зреем, чтобы прожить отчаяние и бессилие перед информационной и настоящей войной в XXI в.

А пока давайте просто прижмёмся друг к другу и констатируем, что всё это видим. Мы сможем помочь друг другу не закрывать глаза или делать вид, что это сон. Не сон, наша с вами жизнь. Мы выжили, и я продолжу писать книгу.

Болезнь, я люблю тебя

«Человек состоит из пяти вещей: тело, разум, чувства, дух, душа», – говорил Берт Хеллингер. Медицина работает с телом, с возникшими физическими нарушениями в организме. Врачу не требуется брать в расчёт то, что человек думает, чувствует, и как эти вещи взаимосвязаны. А ведь есть ещё дух и душа. Я как психотерапевт рассматриваю человека со всех пяти сторон. Мы работаем со всеми пятью, и тогда речь идёт о целостности, можем рассматривать причину заболевания и работу с ним в совокупности души, тела, разума, духа и чувств.

Мы ВСЕГДА включены психоэмоционально! Например, заболевания ЖКТ напрямую связаны с эмоциями. То, как мы пережевываем, перевариваем пищу, точно так же мы обходимся и с эмоциями. Этому мы научаемся в раннем детстве.

Важно понимать, что мы можем переучить себя. Говоря о переучивании, ведём речь о геноме. Генетическое – это что‑то, передающееся по наследству, мы все об этом знаем. Мало кто понимает, геном – переданный по наследству код выживания, флешка, на которую записан целиком и полностью опыт наших предков. Это не просто опыт проживания каждого дня, а опыт выживания в экстремальных ситуациях, пиковый момент при очевидной угрозе жизни: беги, прячься, стреляй, предай, замри, дерись, умри.

Спасибо тело, спасибо болезнь, ты помогаешь мне держаться за тебя, когда меня сносит с ног ветром перемен

Геном говорит нам: если ты ничего не изменишь, я предложу вариант из имеющихся. Он не будет рассуждать, подходит ли тебе этот вариант здесь и сейчас. И это будет что‑то вроде рефлекса, нечто спонтанное, необдуманное, сиюминутное. Например, некоторые женщины опасаются мужчин. Они никогда не задумывались, в связи с чем. Они просто живут, создавая каждый день обстоятельства, по причине которых мужчина рядом не окажется. Никому не придёт в голову, что это генетически определённый способ выживания.

Другой пример: миллионы страдающих сахарным диабетом или нарушением функции щитовидки детей реагируют болезнью только ради удержания матери возле себя. Их геном точно знает, что здоровый ребёнок надолго с матерью не задерживается. Он будет отдан родственникам, в учебное спецзаведение или вообще, как нередко случалось раньше, продан в другую семью. Давным-давно никто никого не продаёт, не вынужден содержать 14 детей, но записанная на флешку генома история «заболей, иначе отдадут» будет воспроизводить способ поведения до тех пор, пока вы не решите перезаписать данные.

В следующих главах вы найдёте ответы на вопрос «что делать, чтобы перезаписать существующий файл». Но сначала мне хотелось бы сказать, что наше здоровье определяется генетическим вводными на 50 %. Оставшиеся 50 % уходят на то, как мы живём здесь и сейчас. Если вы представите, что геном (т. е. первые 50 %) можно скорректировать, изменить в свою пользу и перезаписать, вы поймёте, что золотой ключик почти у вас в кармане.

Старайтесь не обманываться лёгкостью того, как Буратино добыл ключик. Он был не один, и путь к двери, которую он открывает, тернист и сложен. Мне бы не хотелось, чтобы вы с самого начала пошли за иллюзией простоты своего исцеления, не хотелось обесценивать тот путь к исцелению, который прошёл каждый мой клиент, упомянутый в повествовании. Раз эта книга в ваших руках, значит, вы уже поняли, что привычное вам не подходит, и сбежали вслед за новизной и приключениями. Жизнь – приключение. Здоровая энергия и сила тела нужны нам, чтобы узнать, что же такое жизнь.

Приверженность болезни

Разумно придерживаться комплексного отношения к терапии. Если вам положена диета, её надо соблюдать. Если назначены лекарства, их надо пить. Если полагаются процедуры, надо делать. Когда вы хотите себе помочь, это движение тоже психосоматическое, психоэмоциональное, потому что вы обращены к себе, хотите себя вылечить. Отсюда улучшение. Вы говорите своему организму: «Слушай, я просто так не дамся!» Всё вместе дает положительный эффект. Мы ходим к врачу, пьём таблетки, втираем лечебный гель с какой‑то эмоцией: верим не верим, доверяем не доверяем, соглашаемся не соглашаемся. В излечении и лечении очень много эмоционального контекста. Восприятие, эмоциональный фон в процессе излечения – всё влияет на результат.

Спасибо тело, спасибо болезнь, ты помогаешь мне держаться за тебя, когда меня сносит с ног ветром перемен.

В клинической психологии есть понятие «приверженность болезни». Что это значит? БОЛЕЗНЬ ПРИХОДИТ, ЧТОБЫ ПОМОЧЬ. Я буду повторять это снова и снова, до тех пор, пока идея не станет абсолютно ясной и очевидной для вас. В болезни есть свои плюсы и смыслы. Незнание их делает выздоровление невозможным. Приверженность – это энергия, связи, нити, а иногда и канаты, которые связывают нас с болезнью.

Заболевший онкологией человек в ужасе восклицает: «За что мне эта болезнь?» Она не наказание, и движение к исцелению начинается с вопроса «зачем». ЗАЧЕМ МНЕ ЭТА БОЛЕЗНЬ СЕЙЧАС? Каждое слово в этом предложении имеет особое значение. Произнесите его вслух ещё раз: «Зачем мне эта болезнь сейчас?» Мозг привычным образом захочет вас обмануть и ответит: «Ни зачем». Просто знайте, что это фикция, ложь во спасение. Ваш разум лжёт, чтобы спасти вас от тяжёлых переживаний.

Если вам вдруг покажется, что «вот у вас‑то точно все совсем не так», вспомните любой поход к врачу, назначения доктора и то, как вы их реализуете. По статистике, 70 % пациентов не пьют препараты, назначенные доктором по той схеме в тот период, который был описан в рекомендациях. Это и есть приверженность болезни: мы хотим вылечиться, но лечится не желаем. Хотим похудеть, но сидеть на диете – нет.

Любые рекомендации, которые влекут за собой изменения образа жизни, «помогают» нам совершить мгновенный выбор в пользу болезни. Я думаю, что все гипертоники, инсулинозависимые, сердечники и некоторые другие хроники очень хорошо понимают, о чём я говорю. Мы знаем, что нужно делать, но никто этого не делает. Мы все эксперты в отношении своего заболевания для кого‑то другого, но не для себя.

Прямо сейчас обнаружьте и разглядите всю силу своей преданности и лояльности к болезни.

Болезнь, я, люблю тебя.

У меня есть

Как с точки зрения психологии и психосоматики устроены психофизические заболевания? Поймите: у детей проблем и собственных заболеваний нет. Если ребёнок родился с болезнью, симптомом, какой‑то физической проблематикой – это история, относящаяся в большей степени к его родителям, порой ко всей системе (роду целиком).

Все вопрошают: «Ну как же так? Он такой маленький, только родился, он младенец, какие у него могут быть грехи, за что?» Все эти разговоры потому, что родители не хотят быть задеты проблемой, существующей в системе, не хотят ее видеть и знать. Если системная проблема никак не решается, младший член системы будет нести её на себе за всех. Это закон, как и другие законы системного мира, он нам не нравится, но наше отношение не отменяет его существования. Первая важная вещь, которую стоит усвоить. Когда будете думать о своих состояниях, это тоже будет иметь значение.

Наше тело нельзя определить однозначно. Тело, и всё. В каждом из нас есть тело живое и неживое. Тело субъективное, придуманное, эдакое выдуманное. Прислушайтесь. Закройте глаза. Постучитесь внутрь себя и найдите ту часть, что связана с мёртвыми. Мама, папа, братья, сёстры, абортированные братья и сёстры, не родившиеся дети. Есть часть вас, которую вы отвергли, умертвили или попросту не чувствуете. Она не воспринимается, там пустое место, нет ощущений. Эта часть тела умерла с кем‑то из близких сердцу людей. Мёртвое тело.

Мы можем не чувствовать руки. Или нижнюю часть тела, начиная с поясницы. Вообще считать, что нас здесь нет. Те, кто мёртв, знают, что мертвы, или догадываются. Ничего не хочется. В теле нет желаний, аппетита, энергии. Вы расположились в гробу. Давно. Забыв вернуться с похорон. Не в силах вернуться. Сознание вернулось, а тело? Оно – нет. Или это душа там осталась?

Упражнение «у меня есть». Важно помнить о теле, быть с ним в контакте, вернуть своё сознание в тело. Встаньте или сядьте. Обнаружьте себя. Найдите с ознанием своё тело. Да, это не так естественно и не происходит само по себе. Начните совершать простые действия: говорю, смотрю, ощущаю. Скажите вслух, словно общаетесь с телом по телефону: У МЕНЯ ЕСТЬ ТЕЛО. Почувствуйте вес тела, его границы, заметьте свой рост. У МЕНЯ ЕСТЬ НОГИ. Все внимание направьте в ступни, икры, бёдра. Возможно, вам захочется потрогать ноги – потрогайте. У МЕНЯ ЕСТЬ ПОЯСНИЦА. Заметьте её. У МЕНЯ ЕСТЬ СПИНА. У МЕНЯ ЕСТЬ ПЛЕЧИ. Перечисляйте вслух все части тела. Словно составляя путеводитель или инструкцию. У МЕНЯ ЕСТЬ ШЕЯ. Я часто забываю про тебя. У МЕНЯ ЕСТЬ ГОЛОВА. Так много всего! Волосы, кожа головы, лицо, подбородок, зубы. Как давно мы не виделись!

Знакомьтесь с телом через практику осознанности: мы направляем внимание туда, и больше ничего. С упражнения начнётся ваша «новая жизнь в теле», обещаю. Делать его можно каждый день, когда захотите, сколько захотите. В книге вы не найдёте ничего ОБЯЗАТЕЛЬНОГО. Мы будем всё делать естественно.

Глава 2
Психосоматика. Что внутри

Здоровье – не отсутствие болезни или страдания. Это энергия, витальность и сила. Мы будем смотреть на здоровье не как на отсутствие болезни, боли или симптома, а как состояние силы и контакта с жизнью, к которому мы можем прийти.

Давайте договоримся о понятиях. В этой книге мы несколько раз будем договариваться об этом, чтобы не путаться и, рассуждая о психосоматике, иметь ввиду одно и то же.

Первое. Болезнь (диагноз) или устойчивый симптом (когда боль есть состояние, а диагноза нет). Именно боль, симптом или симптоматика (множество симптомов) мешают нам жить. В книге я буду говорить не только об исцелении (отсутствии диагноза и симптома), скажу о качестве жизни – даже при наличии симптома или диагноза.

Медицинское сообщество подтверждают заболевание как психосоматические, только в семи случаях: язва желудка, инфаркт миокарда, гипертония, бронхиальная астма, язвенный колит, кожные заболевания, мигрень. Это не значит, что в других заболеваниях психосоматический компонент отсутствует. Скорее означает, что в перечисленных выше заболеваниях он яркий и очевидный, и избегать лечения у психотерапевта означает оставить болезнь без изменений.

Сегодня слово «психосоматика» уже осыпано проклятиями со стороны многих учёных, самих клиентов и психотерапевтов, ибо именно клиентов объявляли ответственным за их боль и страдание. В представлении большинства людей психосоматика означает, что ты плохо себя вёл по отношению к себе. Помимо беспокойства из-за болезни людям приходилось винить себя за печаль, доминирование плохого настроения, за то, что у них есть те или иные личностные черты, хроническая депрессия или особое отношение к чему‑либо.

Сегодня существует две школы, смотрящие на человека и его состояние: медицина и психология, каждая из которых борется за человеческое существо, свою правду и думает о своей части как о целом.

Все дело в том, что современные научные представления соответствуют основным идеям доказательности. Наша медицина доказательна. Эти доказательства должны иметь особый порядок (протокол), но «всегда есть что‑то большее», как говорил Берт Хеллингер. Сотрудничая с врачами, я обнаруживаю этот предел, исчерпаемость доказательств, их явный дефицит. Как следствие, необходимость признать, что есть что‑то ещё.

Медицински человек рассматривается как тело с набором функций и процессов, изученных и доказанных, но это всего лишь часть пути, целого, а я верю в более ОБЪЁМНОГО ЧЕЛОВЕКА – большего, чем химические, физические процессы. Человек – это время. Человек – организм, способный вместить в себя время, опыт поколений и планеты. Он сам – часть опыта Земли.

Всё, что мы воспринимаем, воспринимаем телесно. Телесность не заканчивается кожей, а распространяется на всё вокруг, включая отношение к миру. В этой связи мы можем сказать, что, будучи телесными, находимся вне тела. Телесность – это наше взаимоотношение с миром, между нами и миром нет пустоты, т. к. есть соединение. Всё вокруг заполнено этой соединенностью: именно её мы чувствуем как свою телесность. Соединённость нашего тела с миром пропадает только тогда, когда тело становится мёртвым.

Понятие психосоматики достаточно объёмное и иррациональное. Мы отправимся в путешествие, чтобы побольше узнать, как именно наше тело соединяется с миром.

По щучьему велению, по моему хотению. Крекс, пекс, фекс

Био. Психо. Социо

БИО. На здоровье влияют три основополагающих фактора, первый – биологический. Он включает в себя всё, что связано с нашими физическим состоянием, телом, химическими и биологическим процессами внутри. Работать с исцелением, а точнее, с человеком, который недомогает, невозможно без учёта абсолютно всех факторов. Целое состоит из частей, и только контакт и работа со всеми частями человека, помогает найти хорошее решение.

Биохимические и физические особенности имеют колоссальное значение. Очень важно осведомиться о том, что происходит внутри вас на данном уровне. Для этого существуют регулярные обследования, диагностика, анализы. Я как психотерапевт всегда спрошу у клиента, который пришёл разбираться с психоэмоциональными аспектами своего заболевания, о том, что говорит ему врач, и как выглядит его биологическое состояние.

Иногда даже наши эмоции и чувства бывают связаны не с событиями и стрессами, а с изменившимся гормональным фоном, который является полноправным фактором, влияющим на отношения с жизнью. Более того, уровень гормонов должен соответствовать вашей возрастной группе и текущим заболеваниям. Как ни странно, желание плакать или злиться в некоторых случаях может быть вызвано не травматическим опытом, а гормональным дисбалансом.

Я психотерапевт, но гены и гормоны для меня – не пустой звук. Они влияют на состояние человека, и я не буду сбрасывать их со счетов. Постановка диагноза – дело врача. Но бывает так, что есть состояние, боль, дискомфорт, а диагноза нет. Тогда моё внимание будет в большей степени направлено на психологический аспект.

Если диагноз есть, я буду внимательна к тому, чтобы клиент получал одновременно и медицинскую, и психологическую помощь. Ошибочно думать, что, занимаясь психотерапией, мы можем смело игнорировать врачей и их назначения. Это не так. Если есть диагноз, физиологические проблемы, требующие медикаментозной поддержки, получать ее необходимо.

ПСИХО. Наши мысли всегда связаны с чувствами, и неважно – мысль относится к тому, что происходит прямо сейчас, или к тому, что было с нами в прошлом. Удивительное свойство памяти: стоит нам подумать, вспомнить, воспроизвести в голове картинку события, как тут же внутри проявятся все чувства и эмоции, относящиеся к упомянутому событию. Мы вроде бы не хотели переживать, а просто помнить, но так не выходит, ибо мысль ходит под руку с чувствами. Тогда мы предпочитаем не помнить – нам кажется это хорошим решением. Нет памяти, нет мысли, значит, нет и чувств.

Забывая травмирующие события, и чтобы исключить травмирующие чувства, мы вдруг понимаем, что забыли совершенно всё и ничего не чувствуем. Внутри психики нет специального сита, которое бы волшебным образом отделяло хорошие воспоминания от плохих, а травмирующие чувства – от приятных. Есть те, кто забывает всё вместе, и события, и чувства, и те, кто помнит все стрессы, беды, травмы и чувства, связанные с ними.

Опыт пережитых событий и реакций на них формирует психику. Психоэмоциональная реакция – выработанный годами способ взаимодействия с реальностью. Какова реальность, таков и способ. В контексте психосоматики мы будем рассматривать не только компоненты, влияющие на возникновение заболевания или симптома, а рассмотрим уже сложившийся за всю жизнь привычный и даже автоматический способ взаимодействия с реальностью. Эти автоматизмы во многом отвечают за реагирование. Психологический компонент психосоматики включает в себя всю вашу личную историю. Чем шире будет взгляд на себя, чем больше пазлов из жизни вы включите в него, тем лучше.

Нам часто хочется всё упростить, уменьшить и сегментировать. Например, после стресса на работе начались панические атаки, и нам хочется думать, что всему виной начальник, разразившийся гневной тирадой против нас. Но это не так. Каждый день вашей жизни, каждый стресс, каждая реакция привели вас туда, где вы находитесь сейчас.

Психосоматика – это не ВДРУГ. Психосоматика – выученные годами психологические реакции на жизнь.

СОЦИО. О себе мы узнаём на границе контакта с людьми. Вообще, жизнь – изначальный контакт «я и мать». Мы не имеем опыта отдельности, зарабатываем его со временем. Мы научаемся ему – удачно или неудачно. Рождаемся в семье: она может быть маленькой «я и мать», и большой – «я» и многочисленные родственники: братья сёстры бабушки и дедушки». Даже если родители вас бросили, вы тоже изначально окажетесь в системе. Там будут другие правила и взаимоотношения, но это тоже про контакт: врачи, соцслужбы, детский дом. Мы не выживаем в одиночку, а только при помощи других.

Хотим или нет, мы строим отношения, социальные связи. То, какого они качества, во многом определяет и наше поведение и качество жизни. Мы – члены системы, а точнее, множества систем. Первая и самая главная – семья. Далее – детский сад, школа, религиозная или этническая группа, рабочий коллектив – это все системы. Даже человечество.

Направо пойдёшь – коня потеряешь, себя спасёшь; налево пойдёшь – себя потеряешь, коня спасёшь; прямо пойдёшь – и себя и коня потеряешь

Мы люди, можем оставаться людьми. Но есть те, кто людьми не остаётся, нарушает правила системы и перестаёт быть человеком. Для нелюдей предусмотрена смертная казнь, заключение, смерть. В системной терапии есть закон принадлежности: нам важно принадлежать группе, так легче, понятнее, безопаснее. Страх потерять контакт с группой, быть изгнанными, отверженными, проклятыми живёт внутри каждого. Многие заболевания связаны с ощущениями контакта или не контакта с группой или группами. Беспокойство, страх, стыд, тревога. Всё перечисленное является запускающим механизмом разных ощущений внутри тела.

Межгрупповые, межсистемные взаимоотношения определяют состояние, влияют на здоровье, ибо идентифицируют: кто я? чей я? с кем я? против кого я? за кого я? Например, папа и мама относятся к разным национальностям и разным религиям. Ребёнок как будто бы естественным образом объединяет внутри себя религиозные и национальные компоненты. Это не так. Достаточно часто у него возникает внутренний конфликт: кто я?

Выбор религии – выбор гигантских размеров. Он не вмещается ни в голову, ни в тело. Я помню клиентку с таким странным симптомом, который называется сонный паралич. Его часто мистифицируют, придавая ему особое значение, т. к. сновидец может вполне отчетливо видеть громоздкие фигуры, которые садятся или ложатся на него, или полностью его поглощают и не дают шевелиться. Это особый опыт на границе сознания и подсознания. То, что клиент по факту хочет выяснить, но не может, ибо вытесняемое так велико, что не помещается нигде. Таким колоссальным вытесняемым может стать вера. Хорошим решением в ситуации будет осознанный выбор собственных верований.

Контакт с другими влияет на психику каждый день. Распаковывая причины заболеваний, стоит обратить внимание на то, как, когда, и какому виду взаимодействия вы научились.

Нет

Давайте сейчас разделим проявления: связанные с детьми, у которых болезней нет, и со взрослыми с их приобретенными заболеваниями. Сначала я объясню, что такое психосоматическая компонента боли и симптома. Любая психосоматика возникает на границе контакта человека со средой. Что имеется в виду? Есть человек, его физическая оболочка и так называемая среда. Что такое среда? Это мир вокруг: семья, работа, город, в котором мы живём, взаимоотношения, погода, природа. Они влияют на нас – тем или иным образом. То, как мы заболеваем, какой орган затронут, говорит нам о том, насколько контакт со средой проблематичен, сложен или глубок.

Представим себе человека. Какая часть организма первой контактирует со средой? Кожа – наша оболочка. Кожные заболевания – первый контакт со средой. Часто у маленьких детей диагностируют диатезы, красные попы, шелушения. Когда мы вырастаем, это переквалифицируют в нейродермиты, псориазы, корки и Бог знает что ещё. Плюс моя любимая история – аллергия.

Субъективное мнение: аллергия, иммунные и генетические заболевания – это когда врачи не знают, какой диагноз написать. Для меня это история про исключения. Родители воспитывают детей, передавая им бессознательные послания: «Давай быстрее!», «Делай вот так!», «Я не хочу тебя слушать/ждать!», «Давай-давай!» Родители транслируют ребёнку одну мысль: НЕ ЧУВСТВУЙ. Ты не должен раздражаться, быть медленным. То, как ты это делаешь, мне не подходит. Нужно подстраиваться, а это неудобно.

НЕ ЖИВИ. Если мы говорим, что исключение является проблемой в системной терапии, точно так же лечение исключения тоже не очень‑то работает. Мы исключаем исключённую. Как говорит Берт Хеллингер, который сделал из системных знаний метод, «Всё, что мы исключаем, только растёт в размерах. Всё, от чего мы пытаемся избавиться, только увеличивается».

Ко мне приходят люди и говорят: «Я хочу избавиться от болезни, чтобы её не было, исключить симптом. Хочу побороться с ним». Первое, что я буду делать, говорить о том, что уже есть. Второе мы будем делать вместе: пытаться найти этому место здесь. Болезнь уже пришла, симптомы вы уже испытываете. Когда говорите: «Я хочу избавиться, побороть это, не хочу с этим никак соприкасаться», вы словно хотите что‑то выковырять изнутри себя. А это уже процесс напряжения, внутреннего конфликта. Вы говорите: «Часть меня мне не подходит. Я себя болеющую знать не хочу. На эту боль смотреть не хочу, думать о ней, она слишком для меня изнурительна, вызывает проблему, стыд, печаль, отчаяние и т. д. Я как будто бы начинаю раздирать себя на куски». Это очень важная часть понимания при работе с болезнью. И выглядит она следующим образом.

Лети, лети, лепесток, через Запад, на восток, через север, через юг, возвращайся, сделав круг, как коснешься ты земли, быть по моему вели!

Когда речь идёт о болезни, самое главное – сказать ей ДА. Здесь много противоречий, напряжения и очень много нежелания. Примерьте это как‑то к себе. На самом деле ДА мы начинаем говорить человеку, которого все дружно выперли: «Да, иди сюда. Да, мы будем смотреть на тебя. Да, я знаю, что это случилось. Да, я имею к этому отношение. Да, это всё моё. Да, я к этому принадлежу. Да, это происходит сейчас со мной».

Это первое движение можно сделать на уровне головы, ощущений. Прислушайтесь к себе, что с вами происходит, когда вы это проговорите. Дело в том, что согласие с болезнью не означает, что мы её оставляем себе, страх не даёт нам с ней согласиться. Нам кажется, что, если мы скажем болезни: «ДА», скажем ей: «ОСТАВАЙСЯ». Я же соглашаюсь, что буду болеть. НЕТ, это разные вещи! Мы говорим болезни ДА для того, чтобы она ушла, выполнила свою роль, ради которой она пришла. И смогла уйти на своё место.

Болезнь есть послание, письмо. Сможем ли мы прочитать его, если выгоняем гонца? Мы с ним боремся, закрываем перед ним дверь. Оглушаем себя, лишь бы не слышать то, что он нам говорит. Мы теряем возможность прочитать послание, а чтобы сделать это, нужно впустить.

Болезнь нужна нам для чего‑то. Мысль знакома, но дальше она никуда не идёт. Я предлагаю простую схему. Какие вопросы нужно себе задавать, как продвинуться в осознании, зачем нужна болезнь.

Первый вопрос: Что я делать не могу?

Например, тремор рук. Что я делать не могу? Что ОЧЕНЬ надо делать, но я не могу?

Например, мигрень. Что я делать не могу, когда мигрень? Не могу думать, работать. Спасибо, мигрень, что уложила меня! Без тебя мне некогда прилечь отдохнуть.

Ещё пример: полипы в матке. Наверное, из-за этого не смогу иметь детей. И даже не пытаюсь! Мужу говорю: «Вот сейчас вылечусь, и вот тогдаааааа заживу так, как хочу!» А если родится ребёнок, что будет? Мммм… Пусть лучше будет полип. Спасибо.

Скажите себе по-честному, что вы делать не можете. Пытайтесь свой ответ сузить до абсолютной конкретики. Болезнь говорит за нас то, чего мы сами сказать не можем.

Тяжёлые заболевания, такие как онкология, это наш способ жить так, как мы хотим: отстаньте все от меня! Пример из практики с раком щитовидной железы. Женщина пережила все стадии, которые проходят онкобольные. Почему я? Почему сейчас? Рассказала, что всегда мечтала сидеть дома, чтобы о ней заботился муж, а она бы писала книги. Вуаля! Теперь у нее всё это есть! Обидная мелочь – вдобавок рак. Муж нашёл работу только тогда, когда она заболела и слегла, а его первая семья перестала околачиваться у них дома (трое детей от первого брака постоянно жили с ними). Теперь она смогла уделить время своему хобби. И всё было бы замечательно, если бы не одно НО – рак.

Болезнь – это слово «НЕТ», которое мы не можем произнести. Только так иногда можем кого‑то о чём‑то попросить или сказать твердое «нет». Болезнь именно для этого нам и нужна. Другой возможности просто не существует. Почему не можем сказать: «НЕТ»? В детстве наше «НЕТ» не имело для родителей никакого значения. Они брали и делали то, что считали нужным. Мы выросли, а наше «НЕТ» по-прежнему никого не интересует. И нам нужно буквально сдохнуть, чтобы «НЕТ» было услышано!

Исцелённый = Целый

Моя книга об Исцелении. Исцеление – от слова «целый». Что оно значит? Помните, вода мёртвая делала целым разрубленного богатыря? Как так? Целыми мы становимся, когда мёртвое в нас ЕСТЬ: не прекращается жизнь, когда умирают близкие. Не прекращается, ибо память наша в жизни течёт. Целый – это когда все предки в тебе, в памяти твоей. Когда ничто не прервано, не потеряно, не исключено. Вот и вода мёртвая – это память наших умерших. Они нас делают целыми, исцеляют нас.

Как же так? А вот так! Наши болезни связаны с мёртвыми, и мы тоже. Иногда болезнь приходит, чтобы найти ушедших, потерянных, забытых, отыскать их, как «части отрубленные», найти всех и тогда стать целым, исцелиться. Часто бывает, что симптома или тяжёлой болезни ещё нет, она была где‑то в прошлом, у предков. Но мы боимся её, прислушиваемся, «ждём» со дня на день. Так незаметным образом мы болезнью связываем себя с другими. Болезнь заботится о нашей памяти. Вместо нас. Она, словно вода мёртвая, не убивает, а оживляет нас.

Штефан Хаузнер: «Иногда только благодаря симптому можно найти человека. Утерянного, пропавшего, неупомянутого». Никто не должен быть исключён – гласит закон системной терапии. А если кто‑то остался пропавшим или забытым, нарушается баланс, ибо при наличии исключённого река жизни не может течь.

Как бы, мне рябине к дубу перебраться?
Я б тогда не стала гнуться и качаться
Тонкими ветвями я б к нему прижалась
И с его листвою день и ночь шепталась

Несложно представить род или систему (семью), т. к. её членов чаще всего визуализируют стоящими друг за другом в виде паровозика. Допустим, из этого паровозика вышел человек, тот самый, о котором никто не помнит, или не хочет говорить, на это «пустое» место встаёт самый младший член системы – это мы с вами. Тогда мы чувствуем за потерянного его чувства, проживаем не свою, а его жизнь и судьбу. Странное, казалось бы, ощущение, но знакомое многим: жизнь не моя, судьба не моя и место не моё. И вот, вроде, течёт через паровозик река жизни, вот, вроде, и поток, но мы точно не на своём месте и не со своими чувствами.

«Что же делать?» – спросят многие. «Искать!» – отвечу я. Эти чувства и странные ощущения не своей жизни вытолкнут вас с не вашего места, заставят искать ответ: «А где же я, где же место моё?» Печально, но лучше всего с этой задачей справляются симптомы и болезни. Именно болезнь «включит» ваш непокой и будет тиранить до тех пор, пока вы не найдёте ответ. Тогда придёт упокоение к тому, кто потерян, и успокоение к вам. Так это работает. Всегда.

Симптомы и болезни просто заканчиваются, как только все паровозики оказались на своих местах. Никто не должен быть исключён.

Сначала было фото. На меня смотрело нечто непонятное: это был ребёнок или детёныш какого‑то существа – у меня было всё время мира, чтобы угадывать.

Затем пришло сообщение от матери о том, что у двухлетнего ребёнка появилась кожная реакция неясного генеза. Он был госпитализирован – начался отсчёт: подбирали препараты, пытались понять, какой из них подействует, делали повторные анализы, хватались за головы и… ничем не могли помочь. Мы стали считать дни до расстановки.

К тому моменту, когда встретились с родителями, прошло около трёх недель. Малышу не стало лучше, диагноз так и не был окончательно установлен. Даже после сложного генетического анализа.

Я помню фото. Для меня это было лицо ребёнка, как будто бы полностью засыпанное жёлтым песком: чёрные полосы от гнойных потеков словно бы рисовали на лице кошачью мордочку. «Песок, что за песок?» – думала я.

Родители прислали генограмму (историю семьи) заранее. Я не нашла в ней ничего, что, по моему мнению, являлось бы причиной посыпанного песком лица. Листала и листала документ, думая: нет, это всё не то.

На группе заявка от родителей прозвучала. Начался перерыв. Именно тогда матери пришла информация о том, что в роду была женщина, умершая «так и не разродившись». В моей практике уже были подобные случаи – они из самых сложных. Нужно найти того, кто жив, но сделать это практически невозможно. Так и здесь: ребёнок ещё долго живёт в утробе умершей или убитой матери. Вот он – песок, земля, похороненный заживо.

Конечно, это не единственная аналогия, которая привела меня к решению, я ищу ответы по миллиону хлебных крошек, рассыпанных одна за другой в рассказах и документах. В работе с кожными заболеваниями всегда важно помнить о предстоящем ухудшении. Идеи восточной медицины гласят, что болезнь и симптом приходят по спирали и по ней же уходят. Раскручивание и закручивание проходит одинаковые стадии, а значит, ухудшение неизбежно.

И оно наступило. Мне оставалось утешать мать одним-единственным словом: «ВЕРЬ». Всё закончилось, кожа ребёнка полностью очистилась. «Песочек» осыпался, вся ядовитая скорлупа исчезла без следа. Полученный на днях генетический анализ гласил: мутаций не обнаружено.

В описанном примере был найден тот, кого найти сложнее всего, – живой ребёнок в утробе мёртвой матери. Но его нужно было найти, просто необходимо. Идея о том, что его не было, слишком дорого стоила бы системе. Никто не должен быть исключён.

Когда все вернутся на свои места, вы почувствуете в теле расслабление. Вот так, физически почувствуете. Психологи выделяют состояние, называемое «внутреннее узнавание». После работы по поиску исключённых и потерянных внутреннее узнавание вы ощутите каждой клеткой тела. Каждая из них будто бы скажет: «Да, всё так и есть. Ты на своём месте. Да, да, да, я знаю эту историю!» Ваше тело поведает о том, о чём вы никогда могли не слышать. И однажды почувствуете себя на своём месте. В этом больше не будет сомнений: ни одного вопроса – ни себе, ни другим. Я на своём месте. Точка. Я целый.

Есть ещё один фактор, который мы воспринимаем как целостность. Ещё одна грань целостности – исцеления. Папа и мама во мне, оба в одинаковой степени, без всяких условий и преград, без обособленной лояльности или внутренней торговли. Оба они – папа и мама – тут во мне, и тело мое разрешает объединить родителей в одно – в меня. Мы даже не замечаем, как болезнь приходит, чтобы решить эту задачку. Чтобы разведённые родители начали действовать заодно, часто требуется тяжёлая болезнь. Если один из них внутри не признан, изгнан прочь, отрицаем, – тело нецелое. Вот и болеем.

Целостность – это про части внутри: тело, разум, чувства, дух и душа. Они как пазлы или фундамент – нечто основополагающее внутри. Это наши центр, суть. Нельзя быть с телом, но без души. Как нельзя иметь чувства, а разум оставить где‑то.

Наша целостность = наше исцеление. Для этого надо вспомнить себя и собрать по памяти, не своей, как ни парадоксально звучит, человеческой. Человеки мы. Люди. У всех нас есть сердце, папа с мамой. И вот тут начинаются вопросики…

В этой книге мы по крупицам собираем представление о болезни, здоровье, своих ощущениях в теле, о симптомах, заболеваниях детей и даже страхах болезней, которых у нас нет. Качество жизни снижается даже от страха заболеть болезнью мамы или отца. Болезнь, даже ещё не присутствуя в теле, уже что‑то делает с нами одним только знанием о ней: «Я боюсь, что заболеет ребёнок или я сам». Болезни нет, но мы уже парализованы. Штефан Хаузнер: «Для того, чтобы перелезть через забор, нужно вступить во взаимоотношения с забором». Мы будем вступать в отношения с болезнью: с той, которой ещё нет, она была у близких, с той, из-за которой вы не живёте, даже если её ещё нет.

Идеи целительства известны человечеству давно. Люди искали способы исцеления, и в разных культурах его связывали с духовной работой. Целитель был посредником между космическими силами и пациентом, его ценность основывалась на вере, что он способствует продолжению отношений первобытного человека с космосом. Таким образом шаманом считался специалист по посредничеству.

Мифы передавались из уст в уста и материализовались в тотемах и образах. В шаманских культурах шаман как медиатор выполнял функцию контакта с духовными силами. Он не сам исцелял, важна лишь его способность предчувствовать «экстаз».

Он слушал историю пациента не в поисках симптома, а чтобы узнать, в чём тот совершил ошибку. Болезнь заведомо была результатом нарушения табу или нанесённой богам обиды. Исцеление заключалось в восстановлении связи между человеком и божествами через раскаяние и жертвоприношение.

Болезнь как наказание. Эта идея помимо множества языческих культур возникает в Библии, истории Мириам – первом в письменных источниках примере болезни как наказания в иудео-христианской культуре. За критику брата Моисея из-за его женитьбы на эфиопке (темнокожей женщине) кожа Мириам «стала болезненной и белой, как снег» (проказа). Женщина исцелилась только после семи дней раскаяния и жертвоприношения (Числа 12:1—15).

До сих пор идея болезни как наказания присутствует в умах множества людей. Заболев, многие вскидывают руки к небу и вопрошают: за что? Люди винят себя, ищут ошибки или злятся на того, кто надзирает над ними или наказывает их. Но наверху нет надзирателя, всем наплевать на наше поведение. Хотя мы и путаем Отца небесного с родительской фигурой, реальному Богу нет никакого дела до греховности. Ибо что это был бы за Бог, если бы он надзирал и наказывал нас за грехи. Прямо сейчас сделайте упражнение, чтобы понять, что делать со своей виной.

Упражнение
Станьте друг напротив друга. Возьмите за руку соседа. Скажите ему: «Я здесь со своей виной». Второй человек говорит то же самое другому визави.

Виновным кажется, что они изгои, но это не так. На свете нет человека без вины – это опыт нашей души. Нам важно это осознать и принять: в том, что с нами происходит, случается и не случается, есть часть и нашей вины. Пора отыскать баланс между виной и невиновностью, особое место, где нам знакомо и то, и это, где наши виновность и невиновность признаны как ОДНО.

Бог – это Бог, он просто есть, существует для нас. Функции надзирателей, надсмотрщиков и наказующих мы прекрасно выполняем и без его участия. Архетипическая память включает духовный опыт во взаимоотношения с болезнью. Одним из шагов к исцелению будет разделение жития святых от проживания человеческой жизни.

Время и Тело

Целый – это не только вмещающий своих мёртвых. Это ещё и целый во времени. Исцеление неразрывно связано с невероятной субстанцией – временем. Болезнь началась давно, в «там и тогда». Мы с ней здесь и сейчас. Там впереди, в будущем, мы тоже опасаемся болезни, боли. Симптом находится словно бы в трёх временных точках – прошлое, настоящее, будущее – одновременно. Воспоминания о случившемся (травма, беда, событие) мгновенно вызывают ощущения и чувства. Мы реагируем симптомом на воспоминания, словно бы боль в теле это особый вид памяти – телесный.

Налево пойдешь – коня сохранишь, себя потеряешь. Направо пойдешь – себя сохранишь, коня потеряешь. Прямо пойдешь – и себя, и коня потеряешь.

Тело запоминает боль от события. Зачастую голова не помнит, а ощущение и чувства от произошедшего записались в теле. Тело – хранитель всего, чего не помнит голова. Так надёжнее. Болящее тело спасает нас от сумасшествия. Это известный факт: кому‑то проще сойти с ума, а иным заболеть. В Аргентине проводились специальные исследования с целью выяснить, как разные болезни действуют на состояние шизофреника. Получив онкологическое заболевание, шизофреники полностью «исцеляются» от психического расстройства. Но вылечившись от рака, снова возвращаются в свое безумие.

Прошлое вшито в нас, и по законам ПТСР (посттравматический синдром) мы на посту. Дежурим, чтобы то, что случилось с нами, «не случилось». Мы пытаемся предугадать и сохранить себя от событий, которые давно произошли.

Так работает посттравма, словно бы событие из прошлого переносится в настоящее особым переворачиванием, как с песочными часами. В голове уже произошедшие события воспринимаются, как грядущие, не случившиеся, будущие. Мы тревожимся и боимся их, хотя все давным-давно уже произошло.

Парадокс. Болезнь соединяет прошлое, настоящее и будущее в одну точку. Это особое место, портал, объединяющий время, находится в нашем теле. Даже когда вы занялись лечением, болезнь отступила и вы давно не вспоминали о своем симптоме, внутри вас живёт страх, что он вернётся, что‑то должно случиться – бесконечные «а вдруг, а если». Они хорошо знакомы тяжело и долго болеющим людям. Для онкобольных страх рецидива, ожидание возвращения болезни – особый и «обязательный» этап, часть реабилитации, выздоровления.

Чаще всего болезнь – это прошлое. Она там, где нас уже нет. Осталось только решить, возьмёте ли вы её из прошлого с собой. На уровне головы мы говорим будущему: нет, болезнь нам не нужна. А на уровне тела молча забираем её с собой. Почему? Симптом всегда стабилен, и в меняющемся мире, в быстрой и травматической реальности, нам нужно хотя что‑нибудь неизменное. Пусть это будет болезнь, наш старый знакомый.

Мы не заметили, как путешествуем во времени: из прошлого в настоящее, из прошлого в будущее, из будущего в прошлое, и помогает нам в этом заболевание. Оно само или страх перед ним. Здорово – машина времени у нас внутри. Рады ли мы?

Жизнь vs Смерть

Мы часто мертвы – целиком или частями. Иногда даже злимся на эти части себя. Например, матка, которая вместо детей воспроизводит для нас только кисты, миомы или даже опухоли, вряд ли достойна внимания и любви. Мы раздражены или даже злимся на неё. Матка – предатель. Мы отвергаем орган, а за ним и всё тело целиком. Рассчитывали на то, что всё будет так, как мы хотим. Уверены, что у всех всё в порядке, а у нас – нет. Это больно, страшно, чертовски обидно, а потом приходит отчаяние. И мы отстраняемся от тела, диссоциируемся с ним. Я отдельно – тело отдельно.

Есть вода живая, и есть мёртвая. Мы знаем это из сказок. Или просто знаем, и всё. Даже не помним, где и когда это слышали. Память. Системная. Родовая. Генетическая. Кому как проще воспринимать. Хотя понятия эти абсолютно идентичные.

Мы помним не только себя и свою жизнь. Помним человеческое. Как выживать.

Вода живая и мёртвая в сказках всегда под рукой. Разрубленное тело воина поливали сначала мёртвой водой. Она сращивала части. Делала тело целым. И только потом шла в ход вода живая, дабы оживить героя.

Налево пойдешь – коня потеряешь, направо пойдешь – жизнь потеряешь, прямо пойдешь – жив будешь, но себя позабудешь.

Сказки – опыт всего человечества, людского, популяции. Многих и многих. Сказка – собранная в метафору линия человеческой жизни. А метафора трансформационная. Что это значит? Мы читаем сказку и меняемся. Начинаем верить в добро. В то, что оно победит зло. А ещё проживаем с героем переход и борьбу с чудовищами. И победу. С героем вместе меняемся и проживаем новые чувства.

Сказка – наш первый учебник жизни, первый тренинг. Ребёнку мы читаем сказки, чтобы он знал, что за чем в жизни следует, где добро и зло. Чтобы знать истины человеческие, чувства прожить неслыханные и живым остаться. Чтобы умереть и родиться заново. С землей дружить и птицами говорить. Нам всё это пригодится. Написано нам в наследство. И тебе, и мне, и нам.

Вода. Живая и мёртвая. Вода – это метафора нашей жизни, она течёт ото дня ко дню. Не надо искать воду по горам и долам. Мы и так погружены в неё с ног до головы.

А! Так вот как утопленная Алёнушка с братцем своим говорит из-под воды! В реке же она с камнем на шее, да и не понять было – жива она или мертва.

Побежал козлёночек на речку, стал на берегу и жалобнёхонько закричал:

– Алёнушка, сестрица моя!
Выплынь, выплынь на бережок.
Костры горят высокие,
Котлы кипят чугунные,
Ножи точат булатные,
Хотят меня зарезати!

Алёнушка из реки ему отвечает:

– Ах, братец мой Иванушка!
Тяжёл камень на дно тянет,
Шёлкова трава ноги спутала,
Жёлты пески на груди легли.

Вода – жизнь наша. А мертвы мы в ней или живы – нам виднее. Почитав сказок в своей жизни немало и на человеческую жизнь глядя, вот что я вам скажу: есть то, что делает нас живыми, и то, что делает мёртвыми. И то и другое к нашей жизни относится. Стоит посмотреть на это внимательно, ответы свои отыскать и взять свою воду мёртвую и все части разъединённые соединить, и полить себя живой водой и ожить наконец. Стать в жизни своей живым и целым. Хотите? Тогда в добрый путь!

Мы одновременно живём в двух состояниях: жизни и смерти. Наше тело тоже: и здесь, и там. Мы поддерживаем это состояние сознанием, а иногда бессознательно. Болезнь говорит за нас, это особый язык. У человека есть речь, слова. У тела – свой язык: движения, импульсы, зажимы, замедленность, усталость, ускорение, суета, бег. У болезни – боль.

Это не всё. Бывает, что боли нет: болезнь-невидимка. Мы подозреваем её наличие и уже напуганы. В страхе избегаем обследований и анализов, но уже знаем, что она здесь, предчувствуем. Мы её ждем: «Я так и ЗНАЛ!» Эта «встреча» похожа на катарсис, взрыв. Мы предвкушали. Нам хочется кричать, что это не так, но именно болезнь вдруг окрасила всё в яркие цвета и придала всему смысл. Мы не хотим думать, что ждали друг друга. Это душа молча кивает и соглашается с тем, что пришло, ведь началось всё давным-давно.

Часть II
Разговор с телом

Мы рассмотрели понятие психосоматики, поняли, из чего состоим, но этого совершенно недостаточно для выздоровления. Хочется выяснить, отчего мы больны, и в глубине души уверены, что понимание принесёт нам облегчение.

Большинство заболевших приходят с вопросами к психотерапевту. Они хотят понять, что является причиной их заболевания. Внутренняя логика проста: «Я узнаю причину, и мне станет легче». Основатель гештальт-терапии Фредерик Перлз ответил на этот вопрос давным-давно: понимание само по себе не даёт ничего.

Исцеление включает в себя три шага:

1. Понимание. Я должен понять, когда и вправду всё началось, отчего, в связи с чем, в какой момент моей жизни, ответом на что является моё состояние? Тело отвечает за нас, когда мы молчим. Часто молчим, потому что парализованы, разбиты стрессом или трагедией. Иногда молчим, потому что ещё слишком малы и не можем говорить. Тогда тело отвечает, говорит, кричит.

Да, рассуждать о причинах болезни важно. Но гораздо важнее искать стартовую точку, найти источник, ибо он всегда один. Никогда не бывает тысячи причин, которые рождают тысячи болезней. Мы, словно детская пирамидка, состоящая из палочки и колечек. Так вот истинная причина – палочка, а не одно из колечек. Они лишь следствия, которые перегружают тело, чтобы своей громоздкой конструкцией наконец обратить на себя ваше внимание. Понимание не лечит.

2. Чувства. Понимание – лишь первый шаг, на который вам важно среагировать чувственной сферой, а не просто повернуть туда голову, недоумевая и отрицая. Что это значит? Пришло время для чувств. В детстве нам было не до них, чувства были блокированы – из выживания и страха. Мы не могли распознать своё отчаяние на уход отца в свои три-пять‑10 лет. Не могли позволить гнев в адрес матери, которая вычеркнула его из жизни, сменив нам фамилию на свою. Было это недоступно, задача была – просто выжить.

Чувства мешают выжить. Чувства – это больно, и мы оставляем себе только понимание или непонимание, игнорируя и исключая чувства почти всю жизнь. Но они живут внутри, и у них есть единственный шанс достучаться до нашего сознания. Этот шанс – болезнь.

Чувствование – шаг к исцелению: «Я понял, что произошло, и разрешил себе почувствовать то, что когда‑то запретил или не смог почувствовать». Это словно огромная реабилитация, амнистия, выход на свободу. Выпустить чувства на свободу, отреагировать ими в полной мере – второй шаг к исцелению.

Вы поняли, что онкология началась в связи с уходом отца, а вы в тот момент не позволили себе никакой реакции. Поняли событие как начальную отправную точку. Пришло время для чувств. Они разные, они были там и тогда у ребёнка, и они есть здесь и сейчас у взрослого. И те и другие чувства – ваши. И те и другие важны и нужны вам как лекарство. Реагировать чувства – самый лучший детокс, очистка, освобождение, обновление.

Начните со списка, просто перечислите, что вы чувствовали там и тогда, глядя на себя взрослыми глазами. Добавьте в список чувства из сейчас: – Папа, я не хотела, чтобы ты уходил, ненавидела тебя для матери, но любила тебя, и сейчас люблю. Дорогая мама, я ненавидела тебя, но из страха потерять была на твоей стороне. Мои любовь, страх потери и ненависть живут во мне до сих пор. А ещё во мне есть беспомощность. Та самая, которую чувствуют дети. Она похожа на смерть, когда ты ничего не можешь сделать. Она тоже во мне, я её знаю, проживаю, как свою беспомощность перед болезнью, мне было невдомёк, что это моя беспомощность ребёнка перед взрослым. Она похожа на западню, тюрьму, и сегодня я могу выйти. Срок закончен, мои чувства свободны». Но это ещё не всё.

3. Действие. Однажды поняв причину и разрешив себе вырваться наверх, освободив наше тело, содрогаясь слезами, испытывая дрожь, повышение температуры и даже рвоту, чувства поспешат к выходу. Мы освободились! Это не конец, а начало. Наше тело обладает складами и даже ангарами неотреагированных чувств, уложенных в штабеля на паллеты. Не стоит торопиться: лучше к упомянутой ситуации добавить действие. Действие – это тоже про тело. Действие помогает и исцеляет тело. Нет, это не банальные физкультура, бег или ходьба. Это незавершённое движение.

Наше тело – накопитель и хранитель миллиардов незавершённых движений. Например, родители дерутся, и ребёнок встает между ними, защищая мать, искренне веруя, что у него получится. Мы часто вступаем в борьбу там, где результат известен заранее. Когда нас бьют, нам хочется победить, хочется ответного удара неистовой силы, и тело помнит эту борьбу, сопротивление, эти мышцы, превращённые в металлические канаты, мочевой пузырь, готовый опорожниться от страха, сердце, которое стучит не в ритм, сжимающиеся кровеносные сосуды. Мы живём так всю жизнь, готовясь к отпору, проживая в снах этот ответ. Нам кажется, что в этой ситуации суперсила будет хорошим решением, незавершённым движением станет ответный удар.

Мы устали, больше не можем. Крепитесь, ответ будет простым и, я надеюсь, помогающим. Телу, над которым занесена рука или ремень, хочется уйти, убежать, просто оставить это место, не участвовать. УЙДИТЕ, ВЫ МОЖЕТЕ УЙТИ, внутри себя. Просто представьте новую картинку, как возможное развитие событий, которым управляете вы. Вам не надо бороться, терпеть, отвечать, не надо мстить. Вы можете исчезнуть, раствориться, вытечь из этого места, как вода между пальцев. Это тоже борьба – не дать причинить себе вред. Айкидо: вы не боретесь, а управляете телом.

Поняв и почувствовав, нам нужно изменить действие, а точнее, всё поведение. Нам нужно, наконец, изменить детское поведение на взрослое: не терпеть, не участвовать в том, в чём не хотим, не слушать, быть безучастными. У нас есть наше НЕТ. Мы может прекратить разговор, просто сказав, не хотим больше это слушать. Можем выйти из комнаты, в которой накаляется ситуация, делать то, что хотим. Мы взрослые, наша жизнь больше не зависит от того, кто причиняет нам боль. Действие – это новое исцеляющее поведение: по-другому, по-другому, по-другому. Каждый раз.

Поняли, разобрались, обнаружили все чувства, сказали о них, отреагировали, почувствовали, сделали шаг – новый, другой, помогающий – поступили иначе, изменили и изменились. Вот три кита, которые выстилают базу нашего выздоровления и облегчения. Бесконечные рассуждения и слёзы о причинах не лечат. Бесконечное избегание тоже. Лечит осознанный контакт с этими тремя китами, последовательность и баланс между пониманием, чувством и действием.

Далее в книге мы рассмотрим и другие способы помощи себе, потому что каждые заболевание и симптом сугубо индивидуальны. В каждом состоянии свои нюансы, на которые следует обратить внимание. Человек не существует сам по себе, но в рамках своей истории и истории своей семьи, а все мы вместе существуем в рамках коллективного. Нас объединяет общая история. Помогая себе, мы помогаем другим, а другие, исцеляясь, помогают нам.

Мы все связаны, и эта книга предложит вам способы исцеления, причины чувств и действий, которые, быть может, окажутся помогающими и для вас. Читая, обращайте внимание на то, как ваше тело реагирует на написанное, даже если это вроде не имеет к вам отношения. Замечайте, какая история или какой пример затрагивают ваши чувства. Обращайте внимание на импульсы в теле, на то, что вам хотелось бы совершить или сделать. Совершайте и делайте.

Разум связан с чувствами. Воспоминания рождают чувства мгновенно. Читая книгу или проживая новый опыт в жизни, мы управляем тем, что впоследствии станет воспоминаниями. Истории из прошлого память предлагает нам как нечто незавершённое, она ждёт наших чувств и действий. Пусть они рождаются в вашем теле – новые помогающие действия.

Глава 1
Знакомство с телом через метафору

Составим словарик и будем использовать его в книге как инструмент. Для чего? Нам важно не просто понять, о чём я говорю, но и зачем, и как это работает. Нам необязательно, например, разбираться в двигателе внутреннего сгорания, чтобы ехать на автомобиле. При этом нам абсолютно точно важно знать, как открыть машину, разблокировать замок, завести её. Общаясь с собой, нам тоже не обойтись без ответа на вопрос: Что мы такое? Что мы из себя представляем? Только тогда, когда основные понятия нам ясны, мы можем пользоваться ими легко и просто, словно готовить по рецепту. Если вы не имеете понятия ни об ингредиентах, ни о способе приготовления еды, вряд ли сможете что‑то приготовить.

Разбираясь с собой, важно образовываться и в отношении психоэмоциональных процессов, происходящих внутри вас. Это нужно, потому что это и есть вы. Чтобы не пугать их, не сторониться, не избегать, не напрягаться и т. д.

Сейчас я даю вам задание – выбрать метафору вашего тела. Что такое метафора? Это образ, который воображение рождает, когда вы думаете о своём теле. Это совсем не то, на что похоже ваше тело. Понятие метафоры глубже и шире. Для чего она нужна? Чтобы иметь расширенное представление о том, как вы воспринимаете себя.

У нас есть сознание и подсознание. Часто процессы в нашем теле запускаются и реализовываются именно подсознанием, а не сознанием. Иногда в сознании есть одна мысль, например, «я хочу быть здоровым», а в подсознании мысль совершенно другая – «я должен сжаться, спрятаться, чтобы быть в безопасности». Так вы зарабатываете телесные зажимы, от которых страдаете: болит шея, голова, преследуют мигрени. Сознание говорит: «Я хочу быть здоровым, я ничего такого не делаю». Более того, вы не хотите ничего знать о причинах возникновения боли, о том, когда появился симптом.

Выбор метафоры – бессознательный процесс, который помогает расширить представление о теле или узнать о нём больше. Итак, мы ищем образ, который бы выразил ваше тело: не нарисовал, не назвал другими словами, а выразил. Вернитесь в начало главы: я использовала множество метафор, чтобы объяснить вам необходимость знакомства с собой.

Например, вам кажется, что ваше тело – это колокольчик. Вы чувствуете пустоту, и когда обращаетесь внутрь или говорите с собой, словно слышите мелодичный звон. Вам страшно, звук пугает вас. Просто выберите именно этот предмет в качестве метафоры и работы в упражнениях. Без всяких объяснений себе, почему я этот колокольчик, и что это за звон.

Другой пример. Ваше тело – что‑то громоздкое, мягкое, и вы выбираете какую‑то плюшевую игрушку. Без всяких объяснений! Может быть, внешне вы и не напоминаете какого‑то плюшевого медведя, но это тот образ, который откликнулся, возможно, с этим образом вас что‑то роднит. Мы движемся за вашим воображением, это помогающий контакт с бессознательным. Метафора будет помогать вам смотреть на себя шире, чем вы привыкли. У Луны тоже есть другая, тёмная сторона, и метафора поможет увидеть вашу тёмную сторону. То, что спрятано.

Кто‑то вообще представит себя стеклянной вазой. Что ж, рассмотрите её: она прозрачная или матовая, хрустальная или глиняная, узкая или подобна амфоре. Ваза может быть арт-объектом: стоит любоваться, но не нужно использовать его в быту. Или, наоборот, ваша ваза предмет утилитарный, в неё нужно что‑то складывать, размещать.

Предназначение тела не всегда нам очевидно. Чаще основные функции вытеснены в подсознание, и мы можем обнаружить их только через метафору. Заметьте свои чувства к вазе. Что у вас к ней? Ваза – это скорее идеальная конструкция, и ваше тело стремится быть идеальным. Тогда вашим чувством будет грусть, тоска и проживание невозможности: я толстая, но считаю себя тонкой и лёгкой. Возможно, ваша ваза – просто нечто хрупкое, и вы проживаете свою хрупкость каждый день, не вступая во взаимоотношения с жизнью и другими, боясь быть разбитой вдребезги. Ваши чувства к ней, а точнее, к этой метафоре – страх или отчаяние.

В психологии подобные мыслительные процессы называются расширением зоны осознавания. Чем больше мы осознаём, чем больше вариантов решения, тем больше способов выживания. Не вынужденных – либо так, либо никак – а мягких, подходящих, безболезненных, бережных. За такими способами мы приходим к психотерапевту. Он помогает расширить палитру, становится легче, появляются варианты – раз, два, три, четыре. Можно расширять палитру самостоятельно. Например, как давно я стала этой вазой, кто научил меня ею быть, объяснил мне, что красивой быть важнее, чем крепкой. Рассуждайте, чувствуйте, говорите об этом с другими.

Одна клиентка в качестве метафоры тела предложила пружину. Она решила, что пружина лучше всего отражает состояние напряжения в теле. Дело в том, что она не существует сама по себе, а ДЛЯ, смягчая промежуток между одним и другим. Я задала моей клиентке всего один вопрос: между кем и кем ей нужно было встать пружиной? Появилось много ясности, чувств и понимание, какие новые способы поведения будут помогающими и исцеляющими.

Ищите свою метафору: рисуйте, гуглите, визуализируйте. Распечатайте и повесьте её на видное место – процесс исцеления запущен. Вы вынесли вовне то, что происходит внутри. Можете на это смотреть и реагировать. Как хорошо!

Выбор метафоры – лишь один из многих вариантов. Вполне вероятно, что метафора родится мгновенно. Допускаю, что на её поиск уйдёт немало времени. Всё зависит от того, насколько часто вы пользуетесь воображением. Может оказаться, что метафора не придёт совсем, но это не значит, что у вас нет воображения или стоит отказаться от описанного способа. Подождите, дайте себе время. Возможно, метафора придёт к вам во сне или мимоходом в игре детей: если бы я был домашним животным, музыкальным инструментом, транспортным средством, цветом, фруктом, цветком, мебелью.

Крайний способ найти метафору, хотя я уверена, что он не потребуется, читать сказки. Сказка – всегда метафора, трансформационная, как называют её психотерапевты. Если вы не помните сказок своего детства, вам будет трудно, потому что метафора – это ещё и язык души. Уверяю вас, мы можем его постичь, выучить или, просто оказавшись в этой среде, позволив себе раствориться в ней, однажды мы вдруг поймём, что говорим на новом, непонятном для себя, языке, думаем на нём, используем его. Метафора – это то что нас объединяет, нечто общее, понятное и простое. Прочитав мою книгу, вы тоже научитесь понимать и говорить на языке метафор.

Для тех, кто любит домашние задания, держите первое: если в детстве сказок не хватало, читайте сказки на ночь. Не детям – себе.

Глава 2
Я пробую смотреть

Чего хочет моё тело

Фигура – ещё одно слово в словарике, которое мы будем использовать. Понятие ФИГУРА пришло из расстановок, хотя в гештальт-терапии оно тоже присутствует. Но мы будем иметь в виду только расстановочные фигуры. Вы уже познакомились с фигурой вашего тела, его проекцией. Теперь нам нужно увидеть своё состояние.

Когда мы думаем о себе, своем состоянии, физических ощущениях, у нас очень узкое, очень сжатое и ограниченное представление о том, что с нами происходит. Выставляя фигуру состояния перед собой, мы получаем возможность с ней коммуницировать, видеть её, разговаривать с ней, чувствовать что‑то, ощущать в связи с тем, что мы видим, – с нами что‑то происходит.

Почему это важно и даже полезно? Вы перестаёте переживать свою боль внутри, а начинаете переживать ее снаружи. Не только боль, но и убеждения, представления выносите на белый свет. Это очень важный механизм и полезный инструмент, на котором основана вся системная терапия – работа с фигурами вовне, а не внутри себя. Как обходиться с ними внутри, мы давно знаем и умеем. Нам нужны силы, чтобы не думать, не чувствовать, не испытывать боль.

Чего хочет мой разум

Важно ответить на этот вопрос. Дело не в том, чтобы услышать себя и написать кучу пожеланий на листке, а чтобы это реализовать. Не просто услышать, заметить и выписать, создать кучу-малу из хотелок. А сделать. Это про контакт, взаимодействие, про то, как я слышу, взаимодействую и помогаю себе. Возьмите что‑то одно и реализовывайте! Не останавливайтесь на стадии услышал, доберитесь до стадии сделал. Мы устанавливаем контакт с телом и разумом, реализовываем его, а не просто слышим себя и рассуждаем на тему.

Легче всего показать, как это работает, на проблеме лишнего веса. Как мы ведём себя? Начиная контактировать с телом, обнаруживаем, что хочется есть. И не просто есть – жрать. Мы сметаем все подряд: открываем холодильник и, не разбирая, едим всё, что «не приколочено». Как психотерапевт не скажу вам: «Не ешьте». В ситуации того, что происходит вокруг, нам просто не хватает когнитивных, мыслительных функций, чтобы всё это переварить в голове, и мы подключаем наши переваривательные процессы в теле. ПереЖЕВывать – это то же самое что переЖИВать.

Тем, кто переживает за лишнее количество еды, переедания, я предложила бы сейчас не отказываться. Нам достаточно фрустраций, переживаний, требований к себе, чтобы ещё одно предъявить себе сейчас – это слишком. Я бы предложила вам разные способы переваривания. Одно из них – медитация, которая в воображении выглядит, как мясорубка, которую вы прокручиваете и перевариваете там какие‑то невпихиваемые куски.

Пусть это будет большая мельница, жернова, перемалывающие в муку поступающую информацию. Попробуйте подключить воду и соль, которая как кристаллическая структура забирает на себя всё. Принимая ванны с солью, вы будете чувствовать себя легче и лучше, очиститесь и станете не такими уставшими.

Самое главное – движение. Лучше всего мозг переваривает, когда глаза двигаются определенным образом – эффект движущегося поезда. Можете просто ехать и смотреть в окно. Или гулять, не доставая телефон, чтобы мелькание было у вас перед глазами. Мой самый любимый инструмент – он же самый древний – хоровод, хождение вокруг стола. Встаньте со своими домашними в круг и двигайтесь, смотрите не в центр, а по сторонам. Бегать не надо, ходите, хотя бы пару минут. Это тоже будет помогать ментальной мозговой деятельности переваривать напряжение и стресс.

Глава 3
Тот, кто боится, или Чего хотят мои чувства

Терапевтический процесс у каждого человека длится по-разному. Мы всегда хотим ускориться, но реальная результативная психотерапия начинается от 50 часов. Это примерно полтора года еженедельных встреч – экспресс-вариант. Большинство людей, войдя в терапию, не ограничивают её полутора годами. Иногда она длится три-пять и более лет.

Клиенту важно замечать изменения, также как и терапевту, периодически останавливаться и прояснять: мне хуже, лучше или также? Если вы как клиент в работе над своей задачей осознали, что стоите на месте, обратите внимание на «защитника». Точнее, на ту часть себя, которая боится и не хочет изменений, саботирует их и противостоит вашему желанию исцеления или улучшения качества жизни.

«Защитник» – вовсе не плохая часть, она появилась там и тогда, когда изменения стали проблемой. Для большинства изменения означают стресс или даже беду, проблему. Неважно, о каких изменениях идёт речь: смерти близкого, переезде в другой город или разводе родителей. Хотите изменений? Нет, спасибо.

В точке, когда всё остановилось и динамики улучшения больше нет, пришло время обратиться к тому, кто боится, протестует внутри вас, кричит и останавливает вас словами «не ходи, будет плохо». Поговорите с «защитником» через описанное ниже упражнение.

Упражнение
Положите руку на грудь, в область сердца. Войдите в полумедитативное состояние. Эта часть вас знает, вы её узнаёте – это старый друг, диалог не в никуда, а к себе. Направляете внимание внутрь, говорите вслух:
Я обращаюсь к той части себя, которая меня защищает. «Спасибо, что ты есть. Я тебя замечаю. Всё это время ты защищала меня. С того самого времени. Благодаря тебе со мной всё в порядке. Но я выросла, и пришло время для изменений. Теперь я могу сама. Ты можешь отдохнуть. Я сама позабочусь о себе. Спасибо».

Уберите руку, сделайте глубокий вдох и выдох. Мозг воспринимает вашу речь как руководство к действию. При необходимости можно повторять упражнение, но важно понять, вышел ли «защитник» на контакт. Слышите ли вы свои слова, есть ли связь? Не торопитесь, требуется время, чтобы услышать этот отклик без слов. Вы не ошибётесь, почувствуете ответ. Как правило, мы очень хорошо знаем, получилось или нет. Если нет, попробуйте ещё раз.

Ваша задача – договориться с «внутренним защитником» о том, что вы готовы к изменениям, вы в безопасности, и можете позаботиться о себе. Сопротивление этой части обычно означает, что вы сами не верите в свои готовность и решимость. Возможно, травма была слишком сильной или недавней, и «внутренний защитник» не уверен, что опасность миновала, возможны и другие индивидуальные причины.

Сообщите ему, что сейчас не то время, когда с вами случилось что‑то тяжёлое. Сознание понимает, а подсознание – совсем нет, это не очевидно для него. В психологии мы называем это «травматическая фиксация». Человек фиксируется в возрасте травмы, создавая стоп-кадр. В сознании мы – взрослые, в подсознании – там и тогда, когда что‑то разбилось, взорвалось, изменилось тяжёлым образом. Оглядитесь вокруг, убедитесь, что дом не горит, родители не дерутся, никто не умер, не происходит того, что вызывало страх, ужас и напряжение. Сообщите «защитнику», что всё законичилось. Вынесите ребёнка из горящего дома. Он всё сделал для вас, сделайте теперь для него: «Я выросла, выжила».

Человек состоит из множества эго-состояний. Это не только внутренние ребёнок и взрослый, человек гораздо более сложная конструкция. Еще Фрейд выделял около 900 внутренних составляющих. В нас живёт часть, которая пострадала, часть, оставшаяся малышом, та, что помогла нам выжить, которая сомневается, ищет ответ, несмотря ни на что, и здоровая часть.

В НАС ЕСТЬ ЗДОРОВАЯ ЧАСТЬ, которая никогда не знала бед, стрессов и болезней. Она, как дно океана, куда никогда не заглядывал шторм.

Скажу несколько слов о направленности, потому что тело тоже имеет вектор движения. Он задаётся в момент рождения – движение вперед. Оно останется с нами на всю жизнь – будь то просто движение по линии времени или достижение поставленной цели. Речь тоже направлена вперёд, она обращённая. Тело тоже может стать выбранным направлением. Почему это важно? В направленном движении есть энергия, много энергии. Обращаясь к телу, мы направляем туда внимание и энергию.

За направленным обращением к телу следует контакт, за ним – реакция тела. Реакция тела выражается ощущением. Важно помнить, что мысли, чувства и ощущения – совершенно разные понятия.

Обычно мы находимся в мыслях, реже – в чувствах, очень редко – в ощущениях: мне жарко, удобно, колет, заныло, занемело, зудит – это ощущения. Чтобы ощущать, нужно Быть, а мы чаще не в теле, немножко над телом. Если вы обратите внимание на то, как сидите и стоите прямо сейчас, заметите, что ваши плечи подняты, колени сведены, руки обращены ладонями внутрь. Если мы спросим себя, где мы, совершенно чётко ощутим, что в теле нас нет. Мы над ним. Нам требуется усилие осознанности, чтобы вернуть себя на стул.

Берт Хеллингер говорил, что так мы находимся в своем НЕТ. Тело хранит НЕТ поднятыми плечами, напряжением, болью. Иногда просто достаточно сказать себе: «ДА» и заметить, как вы осознанно опускаете плечи и разворачиваете колени наружу, а руки ладонями вверх. Снова и снова обращайте внимание на своё тело, замечайте, как плечи ползут вверх, ноги перекручиваются, а руки держат оборону. Нам трудно говорить «ДА» всему, что было, но – во имя собственного тела – просто необходимо.

Глава 4
Упражнение на расстановку целостности

Моя книга – не просто познавательное чтение о себе и своём теле, болезни и её причинах. Мы зашли в терапию, и не будем её игнорировать. В тексте будут попадаться упражнения на работу с психосоматикой. Делать их или нет – ваш выбор. Моя задача – реализовать свой опыт помощи. Вот он, берите.

К упражнению на расстановку целостности требуется подготовка. Найдите фигурки, изображающие человечков. Это могут быть миниатюры из киндер-сюрприза, конструктора Лего, куколки, животные, пупсики или что‑то подобное. Соберите пять штук. Дайте каждой фигурке имя. Вслух. Словно назначьте её на эту роль:

1. Ты моё тело.

2. Ты мой разум.

3. Ты мои чувства.

4. Ты мой дух.

5. Ты моя душа.

Поставьте фигурки на столе так, как они, на ваш взгляд, соотносятся друг с другом сейчас. Заметьте свои чувства. Дайте себе время рассмотреть, что получилось. Не вдавайтесь в подробности. Старайтесь не думать и не искать «правильный вариант», действуйте интуитивно.

Нет правильной расстановки, индийского фильма, хеппи-энда, нет такой задачи – расставить все фигурки правильно. Важно заметить: «я все фигурки вижу». Неважно, как они стоят: держатся за ручки, стоят друг от друга далеко или близко, смотрят друг на друга или нет. Цель – увидеть, интегрировать в сознание, что все эти части у вас есть, все они – это вы (как целое), все части имеют друг к другу отношение.

До расстановки в вашей голове представление о целостности может быть каким угодно – чаще всего его нет вообще. Мы не думаем о целостности. Но в этой книге нам важна целостность как часть процесса исцеления: мы смотрим сюда, обнаруживаем себя с новым внутренним содержанием, смотрим внутрь себя, собираем и, как следствие, чувствуем себя иначе.

Через некоторое время вы можете переставить фигурки так, как вам хотелось бы (только в том случае, если у вас есть импульс что‑то изменить). Не совершайте изменения многократно, лучше всего не более одного раза. Помните, вам нужна не просто картинка как таковая, на которую вы смотрите, как на кроссворд, в поисках верного решения. Важно видеть всех вместе, чувствовать и ощущать. Вы даже можете задать себе вопрос: «Что я чувствую, когда смотрю на эдакое моё содержание? Какие чувства и ощущения поднимаются во мне в качестве ответа на увиденное». Даже если какие‑то из этих чувств вам не симпатичны. Например, вы испытываете раздражение, если фигурки стоят слишком далеко друг от друга, или одна из них явно отделилась от остальных. Быть может, вас смущает, что они не смотрят на одну из фигур, или вообще не смотрят друг на друга, развернувшись к центру круга спиной. Заметьте эти чувства, ощущения, предоставьте тело этим чувствам: ведь они придут и уйдут, как осенний ветер.

Не суетитесь, не переставляйте фигуры, просто смотрите. Как бы они ни стояли, это хорошо. Они у вас есть: тело, разум, чувства, дух и душа. Они есть у вас и друг у друга.

Телу не нужно больше справляться в одиночку с симптомом или болезнью.

Теперь тело не одиноко: разуму не нужно решать всё и за всех – у него есть помощники.

Душа больше не отвергнута, она может вернуться домой, где её ждут все остальные. Чувства теперь легальны, и никто больше не отвернётся от них, стыдливо опуская глаза.

Чувства могут быть предъявлены и выходить на свободу.

Дух отныне имеет право сказать о своей живости, своём присутствии, словно бы разрешая вам жить, больше не чувствуя себя мёртвым.

Как хорошо! Пусть они стоят перед вами сколько угодно, пока картинка на столе из маленьких подписанных фигурок окончательно не станет вашей внутренней реальностью.

Когда будет достаточно, вы это сразу узнаете, одна из частей просигнализирует. Ничего специального с фигурками делать не нужно, просто дотроньтесь до каждой и скажите: «Ты просто фигурка!» Затем сложите их в коробку или отдайте детям. Отныне и навсегда все на своих местах.

Pulsuz fraqment bitdi.