Kitabı oxu: «Мой роман с Мастерфайбр. Записки бывшего генерального директора»
Эпиграф
«Ты можешь взять от этой жизни всё, что ты хочешь, но за всё это тебе придется заплатить» – неизвестный автор
Предисловие
Мне было пятнадцать, когда я влюбилась. Мы познакомились на подготовительных курсах в МГУ и решили, что наша любовь на всю жизнь. Когда мы ссорились, мир переставал существовать. В одно из таких расставаний я начала писать роман про нашу любовь. Это стало привычкой: всякий раз, когда у нас не ладились отношения, я выкладывала на бумагу размашистым почерком наши первые встречи, признания в любви, поступки, и это помогало мне верить, что всё у нас ещё получится.
Как-то вечером, когда мы болтали по телефону, я решила прочитать ему одну из глав моего романа. Он замер на том конце провода и долго подбирал слова, а спустя время признался мне, что не мог заснуть тогда всю ночь. Осмелев от реакции моего первого читателя, я собрала подруг в парке. Только что прошел холодный осенний дождь и намочил все лавочки. Я аккуратно села на спинку одной из них, открыла толстую тетрадку и начала читать. Подружки стояли вокруг, склонив головы набок, и слушали, пока текст не закончился. Глядя в пасмурное небо, они сообщили мне о том, что у меня есть писательский дар. Потом эта тетрадь попала в руки маме, хотя меньше всего на свете ей нужно было там оказаться. Но так уж случилось, что мама прочитала мой роман, и он ей понравился. Она отдала тетрадку моему старшему брату Андрею, который, как мне казалось, знал всё лучше других. Он сказал:
– Это неплохо.
После этого я решила, что могу писать. И жила с этим ощущением ровно до того момента, пока не взялась за роман, который вы сейчас читаете. Я отдаю себе отчет, что я не профессиональный писатель. Я не претендую на признание, и даже на известность. Я написала этот роман для узкого круга лиц, для тех людей, которые разделили со мной десять лет, о которых пойдет речь в книге. Я подготовила для них откровенный рассказ о тех событиях не из зрительного зала, а из-за кулис.
Книга наполнена событиями, поступками и реакциями других людей, которые описаны так, как я их вижу. Я пишу о том, как я помню свою жизнь, и не претендую на документальную точность. В книге действуют реальные люди, и я описываю их так, как я их видела, слышала и чувствовала в те годы. Я могу ошибаться в деталях, в датах, в последовательности событий — память субъективна и несовершенна. Я могу приписывать людям мотивы, которых у них не было, или не замечать тех, что были. Это неизбежно, когда пишешь о том, что пережил.
Я заранее приношу извинения тем, кого, возможно, заденут строки этой книги. Но мне важно было быть искренней. Я не утверждаю, что всё, что написано в этой книге, происходило именно так, как об этом написано. Я лишь утверждаю, что эти события именно так сохранились в моей памяти. Если кто-то из упомянутых в книге людей увидит себя в этих строках и не согласится с моим восприятием — я готова признать, что у него мог быть свой взгляд на те же события. Я уважаю это право.
Всё, что связано с болезнью и смертью близких, описано исключительно в рамках моего личного восприятия и не претендует на документальную точность. Я не раскрываю медицинских подробностей и не описываю обстоятельства частной жизни, которые не стали общедоступными.
Эта книга — моя история. Но я понимаю, что у каждой истории есть столько же версий, сколько людей её прожили. Я рассказываю свою.
Я хотела бы выразить слова признания моей маме. В один из сложных периодов моей жизни, когда я ещё не успела восстановить силы от болезненных событий прошлого, и была раздавлена новым ударом от потери своей семьи, мама пришла мне на помощь:
– А не написать ли тебе книгу, как в юности, помнишь?
Моя мама верит в способности своих детей безусловно. Думаю, благодаря этой вере я смогла состояться. И уж точно только благодаря ей, я смогла написать эту книгу.
В романе речь пойдет о тех чудесных годах моего расцвета, которые совпали со временем моей работы в компании Мастерфайбр. Я благодарна тому времени, всему, что со мной случилось, своим оппонентам и соратникам. Надеюсь, им будет интересно вернуться туда и увидеть какие-то события в новом для них свете. Также, скорее всего, этот роман будет полезен тем молодым предпринимателям и управленцам, которые только начинают свой путь, ведь в нём много веры в то, что рано или поздно, несмотря ни на какие сложности, всё получается, если этого сильно желать.
Пролог
***
Я сижу в кабинете и жду сотрудника, который будет вести собеседование. Через стеклянную дверь я вижу, как по коридору проходят люди, и в каждом ловлю потенциального интервьюера. Я немного нервничаю, потому что это моё первое собеседование в жизни. И вакансия, на которую я откликнулась, мне совершенно незнакома. Кажется, ещё немного, и я встану и выйду отсюда. Обратно, в свой спокойный мир, где меня знают и любят, где я работаю уже пять лет. Я успеваю подумать о том, что вот сейчас ещё можно уйти, и ничего в моей жизни не изменится. Я просто взяла выходной на работе.
Но я не успеваю ничего решить. Стеклянная дверь открывается, и в кабинет заходит высокая брюнетка, улыбаясь и на ходу перебирая пачку листов в руках в поисках моего резюме.
Через десять минут нашего диалога она скажет мне, что я принята в компанию со странным названием «Мастерфайбр» на испытательный срок. Моя должность называется Директор по работе с клиентами, а сама компания занимается выпуском резиновых покрытий для детских и спортивных площадок. Я в растерянности встану и выйду из кабинета. Нужна ли мне эта работа?
***
Мне было двадцать семь лет, пять из которых я провела в научно-исследовательском институте, где работала научным сотрудником. Институт находился на Кутузовском проспекте, и я, отдав в темноте охраннику детского садика свою дочь ровно в семь утра, ехала туда на работу из Химок.
Нужно было проскочить до перекрытия дороги. Тогда её перекрывали почти каждый день, чтобы руководители нашей страны приехали вовремя на работу. Если я не успевала до них, я опаздывала. Институт был военный. И дисциплина была важна. Когда я стояла в пробке на перекрытой дороге, я сильно нервничала, и каждый раз думала о том, что вот опять сегодня получу выговор, но исправить это никак не могла.
В одно из таких опозданий мой начальник сказал мне:
– Тебе нужно что-то делать, так не пойдет. У нас тут не детский сад, у нас военный институт, здесь опаздывать нельзя.
– Но что мне делать? – беспомощно ответила я. – Вы же понимаете, что я не могу на это влиять.
Наверное, он был не в духе, потому что ответил:
– Это не моя проблема! Прилетай на вертолете, если не можешь приехать вовремя!
Я вернулась в свой кабинет, села за компьютер, ввела поисковый запрос «работа в Химках», увидела объявление «Помощник руководителя» и, даже не прочитав вакансию, позвонила и записалась на собеседование.
На собеседовании выяснилось, что мне нужно будет продвигать резиновое покрытие, новый продукт на рынке, который изменит облик московских дворов. Моей дочке на тот момент было шесть лет, и я прекрасно понимала проблему детских площадках того времени, где в основном применялся гранитный отсев, совершенно не предназначенный для детей материал. Я дала свое согласие.
На следующий день я вернулась в институт и сказала своему руководителю, что увольняюсь. Он растерялся. Он не понимал, зачем я это делаю. Думаю, он просто не хотел меня терять.
— Какие ещё покрытия? Что это вообще такое? Ирина, что ты делаешь? – он засыпал меня вопросами. В итоге он сказал:
— Тебя обманут в этой твоей химкинской компании, вот увидишь. Они развалятся, пока ты даже не успеешь там освоиться. С маленькими компаниями всегда так.
— Я хочу попробовать. Если меня обманут, я вернусь к вам, обещаю.
Меня не обманули. И я не вернулась. Так начался новый этап в моей жизни. И именно о нем пойдет речь в этой книге.
Одна среди людей
В тот первый день я вышла из дома рано утром, заранее решив, что пойду пешком, чтобы прогуляться перед этим как мне казалось ужасным днем – началом работы на новом месте.
Не могу сказать, что я отношу себя к трусихам, или что боюсь начинать что-то новое в жизни, но тогда слишком уж резким был переход – из НИИ, где меня все знали и любили, в неизвестную коммерческую компанию, с непонятными законами и правилами. Я нигде никогда не работала, кроме своего НИИ, куда пришла ещё студенткой на практику и где осталась работать на долгие комфортные и весёлые пять лет.
На улице было солнечно и морозно, я шла и думала о том, что вот так примерно я ходила в музыкальную школу в детстве – через силу, представляя, что занятие закончится, я выйду на улицу и буду самым счастливым человеком на свете.
Я пришла на работу одной из первых и разместилась на своём новом рабочем месте. Постепенно комната начала заполняться людьми. К началу рабочего дня нас было восемь человек в одном кабинете. Столы располагались достаточно скученно, и люди сидели близко друг к другу. Мой стол стоял в углу, справа от входа. За спиной тесно стояли шкафы, к которым время от времени кто-то подходил, и мне приходилось вставать. Атмосфера сильно отличалась от привычной для меня. Каждый был занят своим делом, никаких шуток, отвлечений, разговоров – все сосредоточенно работали. Когда наступило время обеда, я поняла, что мне не с кем идти на обед, и вообще непонятно куда идти. Сотрудники достали боксы с едой и пошли в специальное небольшое помещение разогревать в микроволновке свою еду.
Там, где я работала до этого, мы всегда ходили на обед шумной большой компанией, и никто не приносил боксы с едой из дома. Этот обед был для нас таким небольшим праздником, возможностью отдохнуть, посмеяться, пошутить, обменяться новостями. Здесь обед был просто обедом. Каждый уткнулся в свой контейнер и молча ел. У меня не было с собой ничего из еды, я вышла на улицу, дошла до ближайшего магазина и купила себе чебурек, помню это точно. Потом вернулась в офис, пошла в это узкое тесное помещение для приёма пищи, села за стол и съела его в полном одиночестве, чувствуя себя невероятно несчастной в этот момент.
Я не только ела одна, я была одна, и остро ощущала это в первые месяцы на новом месте. Люди казались мне какими-то чужими и странными, у меня не получалось привыкнуть к тому, что здесь нет дружбы между сотрудниками, и каждый сам за себя.
Через какое-то время я стала немного сближаться с менеджерами. Они были намного старше меня, и особой симпатии я к ним не испытывала. Но я привыкла работать в дружном коллективе, поэтому здесь тоже старалась подружиться со всеми. Видимо, в какой-то момент я стала почти своей, потому что они стали при мне критиковать наше руководство. Суть критики заключалась в том, что по их мнению учредители забирали себе почти все доходы компании, а нам доставались копейки. Не поверить их словам у меня не было повода, потому что зарплата была действительно очень маленькая в эти первые месяцы, и все чаще в голове всплывали слова моего начальника из НИИ, который предрекал, что меня обманут в этой неизвестной маленькой коммерческой фирме.
В какой-то момент я заметила, что поддерживаю их. Думаю, в те дни они принимали решение, можно ли мне довериться, включив в свою схему. Много позже я узнала, что они отвечали на звонки, записывали телефон входящего клиента, а вечером перезванивали ему и предлагали такое же покрытие, но по более низкой цене, в случае, если клиент заплатит наличными. Если клиент соглашался, у них была рабочая бригада на подряде, которая за наличный расчёт выполняла работы по укладке покрытия. Схема работала, менеджеры получали деньги в обход фирмы, а фирма теряла клиентов и доходы. К счастью, мне они так и не открыли свои карты, видимо, я не вызвала нужного уровня доверия. Поэтому схема работала и мимо меня тоже. Иногда я думаю, как бы я поступила, если бы они мне открылись: рассказала бы руководству о них, или промолчала. И что бы они делали дальше, зная, что я знаю…
К счастью, мне так и не пришлось делать этот выбор, через некоторое время их вычислили и уволили. А я осталась работать в компании. Мои самые важные достижения были ещё впереди.
Продукт, который покорил меня сам
Итак, я начала работать на Фабрике резиновых покрытий «Мастерфайбр». Если уж разбираться, то от фабрики у нас было только увесистое название. На самом деле это была небольшая коммерческая фирма с арендованным офисом в старом здании в Химках и маленьким съёмным складом в пригороде. В производстве работали два прораба и около десяти иностранных рабочих, которые в летнее время ездили на городские площадки и укладывали там бесшовные резиновые покрытия, а зимой возвращались к себе домой.
Резиновые покрытия были в то время ещё совсем непопулярными. На спортивных площадках в основном лежал старый асфальт. А детские площадки с чьей-то «тяжёлой» руки повсеместно засыпали слоем гранитного отсева, это такие острые мелкие пыльные камни. Дети разбивали коленки, мелкие камушки забивались им под кожу, когда они падали. Летом на площадках пыль стояла столбом, а весной и осенью была непроходимая грязь и лужи. В общем, серо, тускло, уныло – писали мы в своих статьях того времени.
Если честно, резиновые площадки тоже были далеки от идеальных: нам заказывали темно-зелёные или кирпичные покрытия толщиной не более одного сантиметра. На большее ни у кого не было денег. Мы украшали наши тусклые площадки простыми белыми ромашками с желтой серединкой из яркой каучуковой крошки, и это считалось образцом стиля и красоты (смеюсь, конечно). Эти ромашки я, придя на фабрику, нарисовала в программе Visio, которую освоила ещё в своем НИИ на чертежах схем защиты от техногенных чрезвычайных ситуций, и неожиданно для всех они стали вирусными – расползлись по резиновым площадкам всей нашей страны. Я их встречаю до сих пор на старых площадках где-то в регионах, и, если честно, испытываю если не гордость, то что-то к ней близкое. Ведь это мои ромашки!
Сказать по правде, я не сразу приняла резиновые покрытия именно из-за их невзрачности. Ведь я стопроцентный визуал. Мне наши покрытия казались унылыми даже с ромашками, и я, немного стыдясь, приезжала на каждую нашу новую площадку, чтобы взять отзыв у клиента и вручить ему подарочный резиновый ковёр (у нас так было принято).
Но время шло, и клиенты от встречи к встрече сами убеждали меня, что за резиновыми покрытиями будущее. Постепенно я увидела, что за этой невзрачностью — польза, которую не видно сразу. Помню один случай, когда меня встретила на площадке сотрудница управы. Она буквально набросилась на меня, видимо, их так замучили жалобы, что она не могла сдержаться:
– Вы нас просто спасли! – эмоционально начала она вместо приветствия. – У нас тут раньше был гранитный отсев, и мы бесконечно получали жалобы от жителей! А теперь ничего такого, все довольны!
– Разве мамы жалуются на разбитые коленки в управу? – удивилась я, проведя параллель между гранитным отсевом и травмами детей, которые было неизбежными на таких площадках.
– Что вы! Дело не в разбитых коленках! Нам жалуются автовладельцы, которые не могут оставить машину у дома, потому что площадка пылит так, что их машины тут же становятся грязными! А теперь всё хорошо! С вашим резиновым покрытием пыли совсем нет!
– Вы представляете, чем дышат дети на площадках с гранитным отсевом, сколько пыли оседает в их лёгких? – задумчиво произнесла я вслух, осознав проблему и мгновенно готовя заголовок новой статьи об опасных детских площадках.
– Ой, ну да! Это, конечно, большое дело, ваше резиновое покрытие! Будем применять его! – воодушевлено ответила она.
В другой раз мы спасли детей от грязи и промокших ног в детском саду – заведующая написала нам чудесный отзыв о том, что благодаря нам дети перестали болеть, так как их ноги сухие в любую погоду, а воспитателю следить за детьми на таких площадках одно удовольствие.
Кто-то писал о том, что падать на такое покрытие не так больно, как на камни, кто-то о том, что на таких площадках сухо и комфортно, кто-то о том, что в целом, такие покрытия выглядят аккуратно, и за ними легко ухаживать. Так или иначе, наша папка с отзывами становилась с каждым днём всё толще и тяжелее, и вместе с её весом росла моя уверенность в продукте и зарождалась любовь к нему. Резиновое покрытие покоряло меня.
От четверга до четверга
Наверное, большую часть этой книги стоило бы посвятить Михаилу Александровичу Генералову. За его вклад в первые десять лет развития компании. Он достался Мастерфайбр по наследству из предыдущего бизнеса Валерия Федоровича Митякина, основателя группы компаний Мастерфайбр. Я не была очевидцем тех событий, поэтому пишу о них, вспоминая слова тех, кто был рядом с ним в то время, и самого Михаила Александровича.
Так вот, до Мастерфайбр Михаил Александрович работал обычным продавцом в строительном магазине, которым владел Митякин. В какой-то момент дела пошли плохо или случился какой-то форс-мажор, не помню уже причину, но следствием этого стало то, что магазин разорился, и из него ушли все сотрудники. Кроме него. Он остался и предложил Митякину свою помощь. Когда они решили все проблемы с магазином, Митякин позвал его стать младшим партнёром в уже новом бизнесе под названием Мастерфайбр.
Как он рос в компании с 2002 по 2006 год, я не знаю, когда я пришла в 2006 году, он был уже опытным и уверенным генеральным директором и соучредителем Фабрики резиновых покрытий «Мастерфайбр», компании, которая входила в группу Мастерфайбр и отвечала за производство резиновых покрытий на территории Москвы и Московской области.
Мы увиделись не сразу. Он был в отпуске, когда я устроилась к ним на работу. Я начала работать и уже немного освоилась в организации до встречи с ним.
И вот в один день он появился. Среднего роста, стройный, подтянутый, спортивный. С пронзительными синими глазами. Я не видела таких больше ни у кого.
Он пригласил меня в переговорку и стал расспрашивать, что я делаю, как организовала работу. Я поначалу немного ерзала на стуле, потому что была не уверена в том, что мои идеи ему понравятся. У меня не было опыта в продвижении, я строила работу скорее на интуиции, на своем обывательском понимании, какой должна быть реклама.
– Мне бы хотелось добиться того, – говорила я уверенным голосом, – чтобы наша репутация работала на нас, чтобы клиенты хотели нас больше, чем мы их.
Я объясняла своими словами то, о чем потом прочитала в учебниках и узнала на курсах. Я действительно понимала, что нужно этой компании, не имея при этом никакого опыта или образования. Думаю, это произвело на него впечатление, и уже полчаса спустя мы были на одной волне. Он так внимательно слушал и задавал такие точные вопросы, что скованность ушла, мы живо обсуждали будущее нашей компании. Мои идеи ему нравились, он активно вникал во всё, задавал вопросы, поддерживал. В конце встречи он попросил не забывать вести статистику. И это стало моим первым открытием – статьи, новости, встречи, отклики на рекламу, всё продвижение нужно считать. Хм. Я думала, что это творчество. Оказалось, это творчество, которое должно быть измерено. И только так.
Благодаря наставничеству Михаила Александровича в мои привычки вошло управление, основанное на статистиках. Можно повлиять только на то, что подлежит измерению. Я это приняла. И стала измерять всё, что делала. Это действительно работало, потому что в продвижении зачастую количество побеждает качество. Мои статистики росли, и я росла вместе с ними.
Вторым инструментом, к которому он меня приучил, было еженедельное планирование. Есть цели компании, есть стратегический план на год, есть программы по направлению, но ничего не будет работать, если не брать отдельные пункты программ, не разбивать их на мелкие задачи и не включать их в еженедельные планы. И наоборот – любая стратегия выполнима, любые высокие цели достижимы, если расписать их в виде программ, а потом просто переносить в еженедельные планы небольшие выполнимые задачи и выполнять их. Всё просто! У провала просто нет шансов.
Помню, как сложно было к этому привыкнуть, как казалось, что вместо того, чтобы писать планы, лучше написать статью, или позвонить клиенту. Но Михаил Александрович не принимал никакие отговорки, раз в неделю в четверг мы встречались в переговорке: я с планом, он с кучей вопросов по нему. Так было заведено с самого начала. И так продолжалось до самого конца моей работы под его руководством.
