Kitabı oxu: «Клевер»

Часть 1

ПЕРВАЯ ВСТРЕЧА

В ворота частного питомника вошёл хмурый небритый мужчина средних лет. На нём была потрёпанная водонепроницаемая парка цвета хаки с капюшоном. Штаны из плотной ткани заправлены в высокие сапоги, в таких удобно пробираться через болото или заросли. Флисовая кепка, надвинутая на лоб, скрывала глаза. На плече у него висел оружейный чехол, в котором угадывался силуэт охотничьей винтовки. Не проронив ни слова, человек сбросил с плеча рюкзак и винтовку.

— Чем могу помочь? — вежливо, но настороженно спросила хозяйка питомника.

Гость не ответил. Молча подошёл к вольеру и принялся методично осматривать щенков. Пространство было достаточно просторным, чтобы малыши могли бегать и свободно играть друг с другом.

Щенята разных пород дружно бросились к незнакомцу и стали его обнюхивать. Он со знанием дела дёргал каждого за холку, переворачивал, проверял зубы и лапы. Хозяйка молча наблюдала, хотела вмешаться, но не решилась.

— Это всё? — буркнул мужчина.

— Да, — заводчица развела руками, расстроившись, что клиент уходит ни с чем.

Незнакомец уже было направился к выходу, как вдруг за спиной раздался звонкий лай. Он обернулся.

— А, совсем забыла! Это Борька, бигль, — засуетилась женщина. — Он у нас самый шустрый и любознательный, вечно куда‑то нос суёт. Ему уже почти девять месяцев… — она запнулась и, словно оправдываясь, добавила: — Он, знаете, с небольшим браком, одно ухо короче другого. Потому и не берут.

Они уставились друг на друга: мужчина с каменным лицом, щенок с доверчивым взглядом. Заводчице даже показалось, что взгляд незнакомца слегка потеплел, но, возможно, только показалось. Он одобрительно кивнул, аккуратно засунул Борьку за пазуху и молча выложил на стол несколько крупных купюр. Подхватил вещи и, слегка прихрамывая, зашагал к станции.

Женщина хотела рассказать ему что‑то о правилах ухода, но не успела, он быстро скрылся за поворотом.

Борька прижался к тёплому боку нового хозяина: «Теперь у меня будет дом».

Часть 2

НА ОБОЧИНЕ

Даша выскочила из внедорожника и бросилась к подруге.

— Смотри, — Лена указала на собаку. — Она ранена.

— Боже… — Даша присела рядом и сглотнула, отгоняя тягостное воспоминание: остекленевшие глаза, безжизненно свисающий язык. Точно так же лежал её щенок пять лет назад, после удара машины. — Кто мог так сделать?

— Его подстрелили, — ужаснулась Лена, осторожно раздвинув шерсть на теле животного. — Смотри, тут много отверстий.

Пёс лежал на боку, слегка вздрагивая. Шерсть слиплась от крови, бока судорожно сжимались при каждом хриплом вдохе. Он попытался приподнять голову, но жалобно заскулил и уронил её на землю.

— Дышит, — выдохнула Даша с облегчением и потянулась к ошейнику. Может, там имя или адрес… Но жетона не оказалось, кожа была вытерта и надписи не было.

— Имени нет.

Лена аккуратно приподняла голову пса.

— В ветклинику давай, срочно! Телефон в машине? И сумку мою захвати, там вода!

Даша метнулась к машине и набрала номер знакомого ветеринара. Лена смочила платок и бережно протёрла раны.

— Держись, малыш, — подбадривала она собаку. — Мы тебя не бросим.

Пёс слегка приоткрыл глаза, попытался лизнуть её руку и снова обмяк. Девушки со страхом переглянулись.

— Не уверена, что успеем, — помотала головой Даша.

— Давай попытаемся, кто знает, — Лена сняла куртку.

Стараясь не терять ни секунды, они обернули дрожащее тело и, поддерживая с двух сторон, понесли к внедорожнику.

Внезапно по горизонту прошмыгнула зигзагообразная молния. Долгим утробным гулом отозвался её закадычный приятель гром. Тяжёлые капли забарабанили по асфальту, поднимая облачка пара и размывая очертания дороги. Лена вцепилась в руль, дворники заработали на пределе. Несмотря на скользкую дорогу, она с силой надавила на педаль газа, и машина рванула вперёд, разбрызгивая лужи.

Часть 3

НОВЫЙ ДОМ

Борька не ожидал увидеть в новом доме так много других собак, около полутора десятков гончих разных пород: американских фоксхаундов, бладхаундов, грейхаундов, английских сеттеров, афганских и венгерских борзых, ирландских водяных спаниелей и нескольких биглей. Днём они бродили по усадьбе, а ночью и когда приезжали гости сидели в вольерах.

— Твоё место здесь, — мужчина указал на поролоновую подстилку в углу комнаты. — Пока здесь, потом переведу в вольер.

Борька послушно улёгся и тотчас провалился в крепкий сон.

Наутро он подскочил как ошпаренный от пронзительного свиста, потряс головой, выскочил из дома и встал в сторонке, не понимая, что происходит.

Во дворе гончие суетились вокруг хозяина, виляли хвостами и возбуждённо лаяли, то и дело подпрыгивая от нетерпения.

— Сидеть! — скомандовал хозяин.

В животе урчало от голода, но мисок с едой поблизости не наблюдалось.

— Тебе особое приглашение нужно? — обратился он к новому жителю. — Сидеть!

Борька выполнил команду, посидел немного, настороженно поводил ушами, и только потом огляделся. Его новый дом оказался небольшой охотничьей усадьбой с несколькими уютными деревянными домами.

Окружавшие её широкие поля, скатывались к горизонту, уступая место угрюмому хвойному лесу. Оттуда доносились звонкие трели зимородков, зарянок, варакушек и зябликов, складываясь в причудливую симфонию. Эту природную гармонию дополняли прозрачные озёра. В их водах, как драгоценности, поблёскивали осетры, карпы и форель.

Собак повели в конец усадьбы, к тренировочной площадке, находившейся на просторном дворе. Здесь были расставлены разнообразные препятствия: деревянные барьеры разной высоты, узкие туннели из брезента, беговые дорожки, с рыхлым песком или жёсткой травой. Для развития ловкости установили качающиеся мостики и лестницы с редкими перекладинами.

— Ко мне! Стой! Беги! Фу! — раздавались команды.

В руке хозяин держал мягкий хлыст. За непослушание следовал лёгкий удар, а за точное выполнение команды пёс получал награду из кожаного мешочка, висевшего у него на поясе.

Мужчина оказался мастером своего дела. Он не просто развивал у гончих скорость и выносливость, он учил их искусству охоты.

Для этого он соорудил хитроумные приспособления. Механические зайцы на пружинном механизме внезапно выскакивали из укрытий, проверяя реакцию собак. Чучела лис, пропитанные звериным запахом, тренировали обоняние. Маскированные «ловушки», неглубокие ямы с мягкими бортами, учили осторожности. Разветвлённые тропы с запаховыми следами заставляли псов втягивать ноздрями воздух, напрягая нюх, чтобы безошибочно выбрать верное направление.

Хозяин обучал их всему, что может понадобиться на охоте. Собаки учились бесшумно подкрадываться и затаиваться в укрытии, резко менять направление бега, сбивая с толку воображаемого преследователя. Они осваивали работу в команде, не теряя друг друга из виду, учились определять по запаху и звукам местонахождение «добычи». И, конечно, важнейшим навыком было умение безопасно уходить от опасности, ловко меняя траекторию.

Все команды заводчик отдавал громко и отчётливо, не проявляя эмоций. Он никого не выделял из стаи и редко называл собак по именам. Лишь по едва заметным жестам можно было понять, кто справляется лучше остальных.

Тренировка длилась около часа, а после все вернулись домой. Хозяин вынес во двор миски с ароматной гречневой кашей и тушёнкой и Борька, не сдерживая радости и пуская слюну, завилял хвостом, предвкушая сытный завтрак. Быстро проглотив еду, он попытался сунуться в чужие миски, но тут же получил жёсткий отпор.

Спустя пару часов, дав собакам передохнуть, тренер повёл стаю на открытое поле. Здесь им предстояло учиться выносливости. Псы бежали ровной рысью, постепенно наращивая темп, а хозяин шёл следом, внимательно наблюдая за каждым: следил за дыханием, постановкой лап, за тем, куда устремлён взгляд. Он знал, что настоящая сила гончей раскрывается не на короткой дистанции, а в долгом преследовании.

После обеда усадьба погрузилась в полуденную дрему. Собаки разбрелись кто куда, кто-то растянулся на тёплой земле, подставив брюхо солнцу, кто-то гонял стрекоз у колодца. Бладхаунд по кличке Дольф сел не далеко от Борьки и, время от времени, поглядывал в его сторону. Он не лез с играми, но всегда находился где-то поблизости. А когда раз в неделю им выдавали кусок свежего мяса, то Дольф всегда оставлял маленький ломтик и толкал его носом к Борьке: «Держи. Тебе нужнее».

Борька не искал дружбы с другими четверолапыми. Его взгляд был прикован к хозяину. Он крутился рядом, ловил каждый жест, пытался лишний раз попасться на глаза, но мужчина упорно не замечал его. Он почти не разговаривал и с работниками, которые жили в деревянном флигеле и помогали по хозяйству. А они, в свою очередь, его побаивались и лишний раз не беспокоили.

Нелюдимый, угрюмый, замкнутый, он жил в своём мире. Каждый вечер, в один и тот же час, он уходил к самому дальнему озеру. Разжигал небольшой костёр, доставал гранёный стакан, наливал немного водки, раскладывал хлеб, сало и солёные огурцы. Потом закуривал папиросу и молча наблюдал, как выпущенный дым сворачивается в плотные клубки и плавно скользит над водой. Казалось, его что-то тяготило. Возможно, какое-то воспоминание, к которому он то ли постоянно возвращался, то ли отчаянно пытался забыть.

Дни Борьки в новом доме потекли однообразно: тренировки до изнеможения, короткий отдых, снова тренировки. Хозяин по-прежнему не замечал его. Однажды Борька попытался увязаться за ним на прогулку, но заводчик грубо отшвырнул его сапогом:

— Пшёл вон на место!

Пёс отлетел в сторону, жалобно заскулил и, опустив голову, послушно поплёлся на место. Но сдаваться он не собирался. Ему хотелось стать нужным, хотелось получить свою порцию любви и внимания. Он твёрдо решил заслужить своё место рядом с ним!

И вот однажды ему удалось выскользнуть вслед за хозяином незамеченным и дойти до дальнего озера. Он прижался к кустам и тихонько стоял, наблюдая за ним.

В какой‑то момент мужчина, сделав глоток из гранёного стакана, оцепенел, перестав шевелиться. Потом схватился за голову ладонями и согнулся, словно получил удар в живот. Борька видел, как он пытается что‑то крикнуть, хватая ртом воздух, но вместо слов вырывался прерывистый хрип. Заводчик боком повалился на траву, тело свела судорога, попытался подняться, но не смог и потерял сознание.

Борька бросился к нему. Облизывал лицо, губы, тыкался носом в шею, в уши, но хозяин не двигался. Пёс схватил его руку зубами, пытаясь поднять. Бесполезно.

Тогда он отскочил, повернулся в сторону усадьбы и завыл. Вой был таким пронзительным, что даже птицы взметнулись с деревьев. Он помчался быстрее, чем когда‑либо. Вихрем ворвался в дом, с громким лаем кинулся к работнику, схватив его за край рубахи и потянул к двери. Работник, сообразив в чём дело, закричал:

— Приступ у Захара. Скорее!

Люди бежали вслед за Борькой, который постоянно оборачивался, поторапливая спешащих.

Когда они добрались, хозяин всё ещё лежал без движения. Люди тут же бросились к нему, плеснули из фляги воду на лицо, растёрли виски, достали аптечку. Борька метался рядом, высунув язык и поджав уши, прижимался к неподвижному телу, вскидывая морду к людям с немым вопросом в глазах.

Спустя несколько минут заводчик наконец приоткрыл глаза. Взгляд был стеклянным, дыхание прерывистым, а каждое движение давалось с усилием. Он попытался приподняться, но тут же снова опустился на траву, тихонько застонав.

— Захар, ну ты как? — склонился над ним один из работников, вытирая пот со лба. — Мы уж думали, ты того… всё…кони двинул. Это пёс нас позвал. Если бы не он…

Хозяин медленно перевёл взгляд на Борьку. В глазах мелькнуло то ли удивление, то ли благодарность. Он чуть заметно кивнул, и пёс ткнулся носом в его ладонь.

Несколько недель заводчик отсутствовал в усадьбе. Собаки были предоставлены сами себе: гуляли по территории, валялись на солнце, обнюхивали углы построек, затевали шумные игры. Иногда Борька играл с Дольфом, но чаще впивался взглядом в ворота и ждал его, замирая при каждом шорохе.

И вот в один из дней он появился, бледный, осунувшийся, с впалыми щеками и отросшей бородой. Гончие, увидев его, дружно подбежали и завиляли хвостами, толкаясь и прыгая вокруг. Он, не обращая на них внимания, сразу пошёл на тренировочную площадку, чтобы подготовить её к занятиям. Борька выполнял команды с особым рвением, и ему даже показалось, что хозяин задерживает на нём взгляд чуть дольше, чем на остальных.

— След! — вымученно крикнул Захар. — Ищи! — Назад!

С наступлением вечера он, прихватив небольшую котомку, собрался на озеро. Пройдя несколько шагов, остановился, обернулся и, махнув рукой, крикнул:

— Борька, пойдём!

Пёс сначала даже не пошевелился, подумал, что ослышался. Потом, сорвавшись с места, сел рядом, часто дыша, а хвост быстро заходил из стороны в сторону.

Борька был хоть и низкорослый, но крепкий, с широкой грудной клеткой и мускулистыми лапами. Спина была покрыта белыми и чёрными пятнами, а рыжие подпалины на боках напоминали жилет. Когда он наклонял голову, то уши, как две шёлковые ленты, перекидывались через морду, только одна лента была чуть короче, словно её небрежно обрезали ножницами. Несмотря на компактные размеры в его осанке угадывалась древняя порода гончих, чьи предки веками шли по следу.

Захар разжёг костёр. Пламя затрещало и выплюнуло сноп искр, рассыпавшихся в воздухе. Хвостатый улёгся рядом, положил голову на лапы и внимательно следил за каждым его движением. Хозяин налил в стакан водку, покрутил его в руках, но пить не стал. Вместо этого достал из сумки кусок хлеба, разломил пополам и протянул половину Борьке:

— Ешь, герой.

Пёс аккуратно взял хлеб из рук и медленно, будто не веря своему счастью, принялся жевать.

С тех пор Борька стал постоянным спутником Захара в вечерних прогулках. Каждый день они приходили сюда вместе, человек со своими мыслями и собака с безграничной преданностью и любовью. И это стало и его озеро. Их озеро.