Kitabı oxu: «Мы не ресурс»

Глава 1

Перестукподков по мостовой за окном задавал ритм и песне, и движениям ловких пальцев.От запаха вымоченной в ручье и просушенной коры немного першило в горле, голосзвучал сипло:

— Ивовыйпрутик, гибкий и крепкий, был ты недавно трепетной веткой, — пела девушка,плетущая корзину в заваленной законченными изделиями и заготовленными прутьямикаморке. — Радуясь ливню, листья шумели, в кроне звучали иволги трели…

—Тинель, доченька, ты опять не ложилась? — знакомые хрипы заставили отвлечься отработы.

— Доброеутро, мамочка! Зачем ты встала?

— Тысовсем себя загонишь, — бледная, измотанная болезнью женщина покачала головой итут же склонилась в приступе кашля.

— Мама!— Тинель отбросила незаконченную корзину, мигом вскочила и подбежала к матери.— Обопрись на меня, пойдём в постель.

Несмотряна худосочное телосложение, девушка оказалась довольно крепкой и умелоподдерживала иссушённую чахоткой больную.

Они медленно пробрались по узкому коридору,где обнаружилась ещё одна каморка с покрытым шерстяным одеялом топчаном. Здесьрезко пахло лекарствами.

—Микстуры почти не осталось, — сокрушалась женщина, усаживаясь, — хотелапропустить утренний приём.

— Выпей!Зачем мучить себя? — Тинель накапала горькую жидкость в мерную ложку и поднеслако рту матери.

— На ночьнадо бы сберечь, ведь не усну и тебе не дам поспать, — покачала головойженщина, однако послушно проглотила лекарство, после чего сокрушённо вздохнула:— Хотя ты и так не спишь, всё трудишься.

— Неволнуйся, сегодня же забегу в аптеку за новой склянкой. Всего-то осталось парукорзин продать.

Принявлекарство, мать вздохнула полной грудью, сплюнула в таз накопившуюся вязкуюмокроту и, наконец, улыбнулась:

—Тинелюшка, милая моя Звёздочка! Знаю, как трудно со мной возиться, да вот какаябестолковая, никак не помру!

—Прекрати! — возмутилась девушка. — Не смей так говорить! Круглой сиротой хочешьменя оставить? Я тогда… тогда… не знаю!

Невыдержала, расплакалась. Не в первый раз мать заводила разговор о смерти,обычно Тинель обращала её слова в шутку, но теперь, после бессонной ночи, несумела сдержать эмоций.

—Прости! — Мать потянулась к вискам дочери. — Опять ремешок ослабила?Перестегни, пожалуйста.

— Давитон, — Тинель оттянула ободок и судорожно зажмурилась. — И мысли нехорошие,когда туго.

—Привыкнешь, Звёздочка. Всем поначалу трудно, потом привыкают.

—Неужели нельзя без этого?

—Обессилим. Никак иначе не получить энергию Башни. А без неё долго не протянем.

— Да-да,силу Башни… Да…

Тинельсо смиренным видом передвинула пряжку, шершавый обод сильнее стянул голову.Поцеловала мать, блаженно закрывшую глаза, и поспешила прочь. На рынок нужнобыло успеть раньше других торговцев, чтобы кто-нибудь не занял место околовхода, где обычно стояла торговка корзинами.

Накопленнаяусталость не позволяла идти быстро. Девушку, несущую на рынок четыре большиекорзины, то и дело толкали недовольные прохожие. Кое-кто награждалнелицеприятными характеристиками. Тинель пропускала злые слова мимо ушей,жалась к стенам домов, рискуя получить за шиворот порцию рыхлого снега,сползавшего с крыш. Матушкина латанная-перелатанная душегрейка плохо защищалаот холода, пришлось закутаться поверх неё в старую шаль, что превратило хрупкуюдевушку в «неваляшку». Ну, да это ничего. Покупатели узнают её в любом, самомчудном, наряде.

Вот,наконец, арка с аляповатой вывеской. Тинель поздоровалась состариком-инвалидом, успевшим занять соседнее место со своим точильным станком,кивнула молочнице, сгружавшей с тачки бидоны, и поставила корзины нарасстеленный на земле холст.

—Удачной торговли, тётушка Мафа!

—Удачной торговли, Тинель!

Молодуюмастерицу хорошо знали в этих местах. Четыре года назад, после того, как матьзаболела, дочери — тогда ещё четырнадцатилетней — пришлось её сменить. Поначалуцветы и корзины люди покупали у юницы из жалости, но вскоре пошёл слух, что еётовар приносит удачу.

—Вж-жух, вж-жух… — стонало точило.

Искрыразлетались крошечными звёздочками. Элегантного вида дама, скорее всего,служанка из богатого дома, с отрешённым видом ждала, когда инвалид вернёт ейпортновские ножницы. Такая корзину покупать не станет. Цветы ещё могла бы…

Этосейчас Тинель плела корзины, а весной и летом выращивала цветы в маленькомсадике: чудесные, крупные, фиолетовые, сиреневые, розовые, пахнущие солнечнымилучами фиалки. Вспомнив нежные растения, улыбнулась. Её милый товар пользовалсяспросом, многие любили покупать щедро политые слезами девочки цветы. Именно вэтом, по словам тётушки Мафы, был секрет успеха: грусть-печаль юной торговкигнала прочь невзгоды у тех, кто помогал ей содержать себя и нездоровую мать.

Потерявинтерес к даме, Тинель вгляделась вдоль рядов: не покажется ли тот парень? Оназаприметила его год назад. Тогда ещё не знала имени, однако обратила внимание,что юноша часто проходит мимо, старательно делая вид, что не интересуется нидевушкой, ни её товаром. Симпатичный, худенький, с вечно насупленными бровями —наверняка хотел казаться взрослым. По виду он был ровесник Тинель. Разве что нагод-два постарше.

Познакомилисьони благодаря хулиганам. Трое парней с широченными, почти в ладонь, ободками,которые они носили гордо, словно царские венцы, вели себя отвязно. Громконецензурно ругались, отпускали дерзкие шутки в адрес встречных. Было очевидно,что энергия Башен, столь щедро наполнявшая их аксессуары, пьянит молодых людей,едва перешагнувших порог взросления.

Тинель ктому времени почти всё распродала, на низкой скамеечке стояли три горшочка сфиалками — белыми как крылья бабочки-капустницы.

—Невеста! — визгливо закричал первый из троицы. — Гляньте-ка, пацаны, эта чувырласвадебные букеты на продажу принесла!

— С чеготы взял? — басовито захохотал его товарищ. — На такой только сослепу женитьсяможно!

ПреждеТинель не задумывалась о своей внешности, как-то не до того было. Почему еёзадели замечания незнакомых парней? Щёки стали горячими. Девушка закусила губуи опустила взгляд. Это раззадорило компанию. Третий — толстенький, младший извсех — подбежал и саданул ногой по скамейке. Горшки покачнулись, Тинельприсела, чтобы упредить падение. Крайний горшок всё же сполз, разбился, белыецветы в окружении зелёных листьев засыпала чёрная земля. Пахнуло бедой.Девушка, стараясь спасти фиалку, принялась разбирать черепки, расправлять иотряхивать листочки. Удивилась, услышав твёрдый мальчишеский голос:

— Плати!

Вскинуласьи застыла, увидев того самого паренька. Он стоял перед хулиганами, привычносведя брови к переносице. Руки держал в карманах. Плечи — не слишком широкие —были гордо расправлены. В позе чувствовалась готовность взведённой пружины.

— Этокто тут нарывается? — певуче произнёс тот, что заговорил первым. —Поглядите-ка! Комарик на помощь мушке прилетел!

Тинельбыстро огляделась. Мафа успела продать молоко и теперь спешила прочь, увозяпустые бидоны. Инвалид-точильщик наблюдал за происходящим с интересом. Улыбалсядаже. Девочке стало обидно, хоть она и понимала, что дядька на деревянной ноге— не боец. Самому бы не схлопотать!

—Оплатите испорченный товар, — спокойно повторил отважный заступник.

— Да ты,и правда, нарываешься! — забасил, дав петуха, второй из компании.

Он резкошагнул вперёд, замахнулся…

Тинельне успела моргнуть, как хулиган оказался на земле, а парень-заступник на нёмверхом. Это притом, что ремешок, стягивающий голову, у него был куда тоньше ипроще, чем у его соперника.

—Прикажи друганам заплатить, а то руку сломаю, — процедил «всадник» сквозь зубыи для убедительности дёрнул заломленное за спину предплечье соперника.

—О-у-у-у-у! Больно! Отпусти, парень! Больно!

—Говори!

—Толстый! — лежащий повернул голову к опешившему приятелю. — Отдай ей деньги!Чего застыл как статуя?

Виновникпроисшествия поспешно вытащил из-за пазухи тряпицу, развернул её и высыпалмонеты в протянутую ладошку цветочницы. Здесь было много, вполне хватало на всетри фиалки, но Тинель не смогла ни слова вымолвить, так и стояла, держа деньгина весу.

Хулиганыпоспешно ретировались, провожаемые ухмылкой точильщика, а мальчик посмотрел наТинель и тихо спросил:

—Испугалась?

— Очень.Спасибо… Как тебя зовут?

— Шерар.

—Спасибо, Шерар. Я Тинель.

Онхмыкнул:

— Знаю.Мой отец был знаком с твоим.

— Да? —девочка страшно удивилась. Она сама не помнила отца. Тот пропал, когда ей былотри года. — Шерар, скажи, можно мне расспросить его о папе?

Пареньпожал плечами:

—Как-нибудь. Сейчас отец ушёл за стену.

— Онловчий?

Шерархмуро кивнул и, сняв с шеи шнурок, протянул его девочке:

—Возьми. Это свисток. Если снова пристанут, дуй. Кто-то из ловчих обязательнопоможет.

— А тыкак же?

— Мнеотец другой даст. Бери!

Вспомнивтот случай, Тинель прижала к груди ладонь, в месте, где чувствовался бугорок еёспасительного медальона. Что-то давно не видно Шерара! Уж не отправился ли он сотцом за стену, как мечтал?

Онаподняла взгляд к серым, будто свинцовая пыль, облакам, нашла в них едваразличимый силуэт высоченной башни из чёрного камня. Крышу увидеть неполучалось. А ведь там растёт питаемый энергией космоса ледяной цветок, оттудавселенская сила распространяется по городу, насыщая обода.

— Кудасмотришь, крошка? — точильщик освободился, отпустив даму с ножницами. — Набашню?

— Туда,— вздохнула девочка. — Вот, думаю, как страшно должно быть ловчим, вступающим вединоборство с чудовищами!

— Всёжадность человеческая, — едва слышно пробормотал инвалид. — Хотят большимвладеть, чем проглотить способны.

— Почемужадность? — удивилась Тинель. — Это необходимость. Людей в городе много, значити башен нужно не меньше десяти. Каждой приходится жертву приносить, без кровичудищ башни опустошатся!

— Хорошотебя научили, — вздохнул старик. — Да только не всё, что говорят в своёоправдание, правда.

— Ктоговорит? — расширила глаза девочка. — Ловчие?

—Покупатель к тебе! Не прозевай! — повысил голос точильщик.

Былозаметно, что он не рад затронутой теме. Сам начал — старый дурак — доверилсянаивняшке! Что, если она язычок на привязи не удержит?

У Тинельпосле услышанного в голове начался сумбур. Кожа под ободком жутко чесалась,пришлось ослабить ремешок. Очень хотелось расспросить инвалида о чудищах застеной, но старик нарочно долго возился со следующим клиентом, выводя егопростенькую бритву так, будто для самого градоначальника старался. Пришлосьприберечь любопытство до другого случая. Сейчас Тинель нужно было торопиться ваптеку.

Глава 2

Вырученныхденег хватало на микстуру для матери с запасом. Спеша по обледеневшему тротуаруистоптанной за четыре года дорогой, Тинель прикидывала, чем бы порадоватьбольную. Молока нужно купить обязательно, хорошо бы и масла, но это только еслитётушка Римм сжалится и продаст дешевле, хотелось ещё и на хлеб сэкономить.Сегодня вместо прогорклых сухарей можно взять пышный ржаной с тыквеннымисемечками. Мама давно мечтает о таком.

Тинельвздохнула, ругая себя, что не успела доплести последнюю корзину, очень быкстати пришлась дополнительная выручка. От расчётов отвлёк упавший прямо переддевушкой сизо-серый шмат мокрого снега. Ещё бы шаг, и как раз по голове, а тактолько лицо мокрым туманом мазнуло! Запрокинула голову, посмотрела на свисавшиес крыши козырьки, вздохнула: скорее бы весна. Так хотелось тепла, света, хотькакой-то радости.

Понятно,что семьи ловчих не слишком радуются хорошей погоде: чудища в зоне отчуждения споздней осени до ранней весны сонные, не слишком агрессивные, караулить ивязать их — одно удовольствие. Другое дело — лето, тут ещё непонятно, кто накого охотится. Подумав об этом, Тинель укорила себя: да, ей тоже есть за когобояться. У Шерара отец регулярно ходит за стену, а скоро и сам пареньотправится туда. Когда? Он не признаётся, на все вопросы только хмурит брови.Тинель догадывается, что Шерар хочет ходить с отцом, но тот его бережёт, велиттренироваться пока вместе с другими юнцами в центре подготовки ловчих. Другзлится, говорит, что в этих центрах только трусы отсиживаются, а настоящиенавыки можно получить только в реальной обстановке, а не по схемам, картам итаблицам. На возражения девушки, что кроме теории у будущих ловчих естьтренировки на силу и выносливость, Шерар только брезгливо фыркал, говоря, чтоэти занятия — полная чушь, даже Тинель сто очков даст любому в силе ивыносливости без всяких тренировок. Жизнь — лучший учитель, если приходится выживатьи бороться за каждый дополнительный день.

Зайдя ваптеку, Тинель попала в тепло, наполненное запахом валерьянки. Распутала шаль,присела на лавочку, стоявшую около входа для тех посетителей, которым труднодержаться на ногах. Она утомилась за день, и ночью не удалось поспать, однакодело было не в этом. Аптекарша — мощная и полная жизненных сил тётушка Пинна —занималась горько рыдающей женщиной. Поила её успокоительным настоем и, гладяпо спине, участливо говорила:

— Чтоделать? Что делать, милая? Доля наша бабья такая: из невест в жёны, а там ужевдовья судьба приготовлена. Каждого крепкого мужика в ловчие заманивают, а уловчих век короток.

— Некаждого, не каждого… — всхлипывала, мотая головой незнакомка, — богатеизавсегда откупятся. А наших, наших не жалко никому. Как, скажи, Пинна, двоихдетей одной тянуть?

—Благодари Вселенную, милая, что дочки у тебя! Мне-то каково? Сына уже в центрподготовки записали. Четырнадцать ему на днях исполнилось.

—Ох-хо-хох, — обхватив ладонями мокрые щёки, завздыхала женщина, чужая бедаотвлекла её от собственной: — А взятку околоточному не пыталась давать?

— Дачего я только не пыталась! У меня же доктора знакомые, могли негодным признать,так этот обормот слышать ничего не хочет! «Пойду чудищ ловить, это мой долг».Вот и что прикажешь делать? Мужа потеряла, а теперь и над сыном трястисьнезнамо сколько лет.

Они ещёо чём-то шептались, но Тинель не слышала, она задремала, подперев головуладошкой.

—Деточка, деточка… Эк тебя разморило! — стучался в сон голос аптекарши.

Тинель струдом разлепила веки, не сразу сообразила, где она находится.

— А-а?Тётушка Пинна… А я…

— Замикстурой пришла?

Кивнув,Тинель полезла за пазуху достать кошелёк с монетами.

— Да, заней. Матушка последние капли утром выпила, наверное, уже сейчас мучается, а ятут заснула!

— Ну,вставай, вставай, деточка. Беги домой. Склянку я тебе приготовила уже.

Ласковопотрепав девушку по плечу, аптекарша передала ей лекарство, улыбнулась в ответна благодарность и выпрямилась, встречая следующего покупателя.

Тинельстарательно закрутила шаль поверх потрепанной душегрейки, прижала ладоньюспрятанную за пазухой склянку с драгоценной микстурой и поспешила выскользнутьна улицу. Сырой холод неприятно ударил в распаренное в тепле помещения лицо.Девушка не стала медлить, поскорее побежала домой, чтобы дать маме лекарство ихоть немного облегчить её страдания.

Покадобиралась, вспоминала подслушанный разговор. Жалела, что не расспросилааптекаршу о той плачущей женщине. Кто она? Почему так горюет по погибшему мужу?Если он ловчий и погиб при выполнении задания, значит, семье полагается пенсия.Это ведь лучше, чем ничего? Как у них с мамой, например. Отец исчез внеизвестном направлении, начальство говорило, что не уходил он за стену, пропалпрямо в городе. Это не давало маме права считаться вдовой героя, а Тинель небыла «дочерью народа». А как бы эта пенсия помогла им выжить, даже с учётоммаминой болезни!

Снова,как уже было много раз, девушка подумала про исчезнувшего родителя нехорошо.Пока мама была в силах, она обманывала Тинель, говоря, что её отец погибгероически, сражаясь с чудовищами. Увы, повзрослев, она и сама узнала постыднуюправду. Если папа и ушёл за стену, сделал он это тайком и с какой-то хитройцелью, что не давало семье никаких преференций.

Получалось,что даже в горе люди не равны. Кто-то вспоминает своего героя с гордостью, акто-то стыдится и хочет забыть. Тинель не хотела забыть, ей нужно былоразобраться. Шерар уже не раз обещал устроить ей встречу со своим отцом, нопока этого не случилось, оставалось ждать и верить, что правда окажется пусть истрашной, но не заставит дочь стыдиться погибшего отца.

По путизабежала в молочную, а потом и в хлебную лавку, вернулась домой довольная, чтосможет порадовать маму. Открыла скрипучую дверь, в нос ударил затхлый воздух.Снова подумалось: скорее бы лето! Тогда можно будет выводить больную в ихкрохотный садик и проветривать жильё, распахнув все окна и двери. Сейчаснельзя: сквозняк может убить маму.

Прислушалась:тишина… Испугалась:

—Мамочка! Мама! — не раздевшись и не скинув мокрые боты, кинулась в комнату, гдележала больная. Затормошила её: — Мама!

— М-м-м…— сонно простонала та.

Уф,жива! Какое же облегчение!

Худенькая,почти невесомая, изъеденная чахоткой женщина, с трудом повернулась, потом с помощьюдочери села:

—Звёздочка моя, вернулась? Хвала Вечной Силе Вселенной!

—Вернулась! Молочка тебе принесла. Мафа говорит, что молоко с маслом от грудныхболезней — самое лучшее средство. Правда, на масло мне не хватило, но молокожирное, и хлеба я для тебя взяла с тыквенными семечками.

— Дляменя… Доченька, сама поешь, мне-то чего надобно, лежу да лежу, а ты вон сколькоработаешь!

— И япоем, нам обеим хватит, не волнуйся, мамочка.

Вечерпрошёл в хлопотах. Тинель помогла маме вымыться, накормила её, дала микстуру иуложила в постель, поменяв, как обычно, бельё. Снятое прополоскала, вывесила всадике. Высохнуть не высохнет, так хоть проветрится за ночь, а утром можнобудет в дом принести, около тёплой соседской стенки повесить. Тинель с мамойэкономили уголь и котёл топили еле-еле, а соседке за погибшего мужа полагаласьполная пенсия, ей правительство и уголь на зиму выделяло.

— И намнемного достаётся, — прижимая замёрзшие ладошки к смежной с соседней частьюдома стене, шептала девушка.

Онаждала, когда пальцы распрямятся и станут гибкими, чтобы пойти в другую холоднуюкомнату работать. Слушала, как тихо дышит мама, радовалась, что в этот разприступы не мучили несчастную. Сама чуть не задремала, очнулась от тихого стукав оконное стекло — будто ветка раскачиваемого ветром дерева скреблась. Датолько нет рядом деревьев.

Тинельподошла ближе, прижалась носом к стеклу, всмотрелась в темноту. Две фигуры —коренастая и тонкая. Во втором человеке девушка узнала Шерара. Кивнула ему ипобежала одеваться. Неужели друг наконец решил выполнить обещание и познакомитьеё со своим отцом?

Сердцеколотилось, будто его в сеть поймали, а оно улететь хотело. Страшно всё-такиправду узнать! Так ещё можно было придумывать отцу разные оправдания, а еслипрямо сейчас ей скажут что-то такое про него, что стыдно будет людям в глазасмотреть?

Отмахнуласьот малодушных мыслей. Нет, уж лучше наверняка узнать от тех, кто свидетелембыл, в чём его вина, а не мучиться всю жизнь, строя самые ужасныепредположения.

Глава 3

Выскакиваяна улицу, девушка торопилась, успела лишь сунуть ноги в боты, да шаль накинутьна плечи. Единственный фонарь стоял в соседнем квартале, его свет расползался вмокром воздухе и не добивал дальше, чем на десять шагов. Тинель заморгала,стараясь привыкнуть к темноте. Лиц ночных гостей не могла разглядеть подглубоко надвинутыми капюшонами.

— Чтослучилось, Шерар? — спросила она тревожно.

Ответилне он, а незнакомый бас, и чужие руки закутали её в шерстяной чёрный плащ:

— Идём снами, дочка, тут опасно задерживаться.

Тинельрастерянно пролепетала:

— Вы мойпапа?

— Детипогибших ловчих становятся своими для тех, кто пока жив, — глухо отозвался бас,надевая на голову девушки капюшон. — Идём скорее, побеседуем в тепле.

Недожидаясь её согласия, он быстро пошагал в противоположную от светящего фонарясторону. Тинель вопросительно оглянулась на Шерара. Друг взял её под локоть ипотянул прочь от дома:

— Ничегоне бойся, я с тобой. Они обещали не прогонять меня.

Почему-тостало ещё тревожнее от его слов. Девушка глубоко вздохнула, подумав о матери,которая осталась одна и очень испугается, проснувшись. Хорошо, что купила ейновую склянку микстуры!

Шлидостаточно долго и в конце концов оказались неподалёку от угловой башни свысокой надёжной дверью и единственным окном под самой крышей, откуда лилсястранный свет. Днём он не был так заметен, а сейчас Тинель не могла оторватьвзгляда от переливов голубоватого, бирюзового, сиреневого и фиолетового.

— Мыидём в башню? — испуганно спросила она Шерара.

— Нет, —коротко ответил парень.

Онисвернули, прошли немного вдоль стены и остановились около невзрачногобревенчатого дома с тёмными окнами.

Идущийпервым мужчина поднялся на две дощатые ступеньки, постучал в обшарпанную дверь— на неё падал бледный свет из окна башни. Удары — то частые, то редкие — былиусловными. Грохот собственного сердца в ушах мешал девушке запомнить нужныйритм.

— Небойся, — Шерар почувствовал её волнение и постарался успокоить подругу. — Тебене сделают ничего плохого.

Когдаони вошли, Тинель ожидала, что хоть кто-то зажжёт свечу или хотя бы лучину.Увы, ни тот, кто их встречал, ни сопровождающий не пожелали освещать путьнезнакомой с этими помещениями гостье. Приходилось пробираться на ощупь, следуяза коренастой фигурой в чёрном плаще. Хорошо, что Шерар продолжал поддерживатьи направлять подругу, предупреждая о поворотах и порогах.

Раздалсяочередной условный стук. Прямо в стене возник серый прямоугольник далёкогосвета. Два мужчины по очереди шагнули в него и стали уменьшаться.

—Осторожно, там крутые ступеньки, — сказал приятель. — Хватайся за поручень. Тутузко. Я пойду впереди, подстрахую.

Ондействительно нырнул в проём, как только сказал это. У Тинель возниклострастное желание развернуться и побежать прочь. Плохо, что она не запомнилавсе эти ужасные повороты и одна точно не выберется из дома!

Шерар,стоя на две ступеньки ниже, поймал дрожащую ладошку девушки, положил нашершавые перила, приободрил ласковым словом и стал спускаться спиной. Тинельиспугалась за него:

— Идинормально, а то загремишь отсюда, костей не соберёшь! Я справлюсь.

Онпослушался, но то и дело оглядывался, проверяя, всё ли в порядке с подругой.Она же почувствовала идущее из глубокого подвала сухое тепло, что показалось ейневозможным, а ещё уловила ароматы жареного мяса и услышала приглушённыемужские голоса. Обсуждалось что-то весёлое, раздавались смешки. Тинель сразупочувствовала себя увереннее.

— А воти наша красавица! — из-за большого круглого стола навстречу входящим поднялсякрупный усатый мужчина. Не дав Тинель даже оглядеться, он заключил её вмедвежьи объятья и прошептал, щекоча её ухо усами: — Ну, здравствуй, дочка!

Это былдругой. Тот, кто привёл Тинель сюда, успел снять плащ и вешал его в кучу другихтаких же слева от двери в углу, оказавшись довольно молодым — лет сорока на вид— обладателем широкого тщательно выбритого лица и густых непослушных волосцвета пшеницы. Он хмуро взглянул на «медведя» и пробасил:

— Непугай девочку, Соом, ей и так не по себе.

— Да ячто? Я ничего, просто обрадовался крошке! — Соом помог гостье снять плащ и сампошёл вешать его в углу.

Теперьвзору Тинель открылось просторное помещение со сводчатым потолком и стоящимитам и сям квадратными несущими колоннами. Две дальние стены терялись в сумраке,определить, насколько велик подвал, было невозможно.

Застолом сидели ещё четыре человека, все, кроме одного, были незнакомыми, а вот впрячущемся в тени колонны старике Тинель, как только подошла ближе, узналаточильщика, с которым каждое утро встречалась на рынке. Он хмуро посмотрел надевушку и кивнул в ответ на её приветствие.

Гостьяуселась на стул, выдвинутый для неё приятелем, и сжалась под серьёзнымивзглядами ловчих: нынешних, прошлых, как точильщик, и будущих, как Шерар.Повисла тягучая пауза. Мужчины вглядывались в юное лицо Тинель, будто желалипроникнуть в её мысли. Она же ни о чём не могла думать, ругала себя заглупость: не нужно было оставлять маму и уходить неизвестно куда, неизвестнозачем.

Шераруселся рядом, чем хоть немного поддержал подругу. Он же и начал разговор,обратившись через стол к мужчине лет пятидесяти, сцепившему перед собой крупныекисти рук в замок. Он опёрся на переплетённые пальцы подбородком и внимательносмотрел на открывшего рот парня.

— Ейможно доверять, отец! Лучшего исполнителя всё равно не найдёте.

— И нежаль тебе подружку? — хриплым голосом поинтересовался тот, сурово взглянув надевушку.

— Тыговорил, что это неопасно!

—Неопасно, если не спалится, — ответил за отца Шерара Соом.

Тинельещё сильнее, чем прежде, захотела поскорее уйти отсюда. Поэтому на вопрос заданныйглавным ловчим, каким бесспорно был отец Шерара, согласна ли она поучаствоватьв общем деле, она ответила не задумываясь:

— Нет! Яне могу ни в чём участвовать.

— Зачемже тогда пришла? — удивлённо изогнул одну бровь сидевший напротив неё человек,неуловимо напомнив Шерара. Да, это точно его отец. И похож!

Тинельзатравленно покосилась на друга:

— Онобещал, что вы расскажете про папу. Где он? Что с ним произошло?

— Нам быкто рассказал, — нахмурился Соом.

— Цыц! —подал голос точильщик. — Не нужно нервировать ребёнка.

«Ребёнок»— это она. Тинель забыла, каково это — чувствовать себя маленькой девочкой, окоторой заботятся, которую оберегают, холят и лелеют. Она давно чувствоваласебя взрослой. В эту же секунду на неё нахлынули далёкие воспоминания о том,как отец прощался, уходя за стену, как подбрасывал малышку высоко в воздух иловил, хохоча весёлым раскатистым смехом. А она визжала от удовольствия ичувствовала себя самой счастливой дочкой на свете.

— Хром,— обратился главный к мужчине с густой шевелюрой пшеничного цвета, — расскажией, а заодно и всем, что удалось выяснить.

— Какскажешь, Джек, — отозвался тот. — Хотя информацию нужно ещё проверять. Источникненадёжный.

—Рассказывай.

Хром несмог усидеть, встал и начал прохаживаться за спинами друзей, заставляя ихповернуться и следить за его передвижениями.

—Уверены мы можем быть только в одном. Ромун тайно отправился за стену. Выехалон под видом крестьянина, якобы отправившись на ферму. Оружие и форму онспрятал под днищем телеги. Через ворота их с напарником пропустили без проблем.

Мужчиназамолчал, Тинель привстала, жадно глядя ему в лицо:

— Зачемему понадобилось тайно уходить за стену? Разве мало было обычных заданий?

Хромповернулся к девушке, с озадаченным видом поскрёб голову под широким ободком,сдвинув его немного вверх, потом вернул на место и посмотрел на главного:

— Мнесказать ей, Джек?

—Говори.

Тинельнапряглась, понимая, что сейчас она узнает нечто тайное, и это станет точкойневозврата к более-менее спокойному и понятному существованию. Руки невольноподнялись, словно девушка захотела закрыть уши ладонями, замотать головой ивзмолиться, чтобы суровые ловчие отпустили её домой. Однако она пересилила себяи только поправила ободок на голове, почувствовав, как больно ремень давит ейвиски.

Глава 4

Давно,когда точильщик только начинал службу — сразу после выпуска из центраподготовки — в городе стали распространяться слухи о том, что башнипредназначены вовсе не для пользы людям, а приносимые в жертву чудовища непредставляют угрозы. Откуда взялись эти соображения, так и не удалось выяснить.Просто мужчины, рисковавшие своей жизнью, начали сомневаться в том, чтоначальники говорят им правду, и захотели разобраться, как всё устроено.

Разумеется,подвергать сомнению то, чему тебя учили с самого детства, и осознать, чтомногое из этого — обман и шельмовство, было непросто. Однако даже среди бравыхбойцов находились люди, которые слышали легенды о том, как в давние временажилось на Алеате.

Хромпосмотрел на прячущегося за колонной старика и попросил:

—Расскажи, точильщик.

— Охотавам сто раз одно и то же… — сердито прошипел тот.

— Мы всес удовольствием послушаем, — поддержал товарища Соом.

—Пожалуйста, дедушка! — подал голос Шерар.

— Ладно,слушайте, если времени не жалко, — всё ещё сердито вздохнул старик и началрассказ.

Впрежние времена никакой стены и в помине не было. Люди спокойно селились, гдехотели. Кто-то предпочитал горы, кто-то — морское побережье, а кто-то — степи.В этих местах жили землепашцы и скотоводы. Земля давала добрый урожай, адомашние животные — вкусное молоко, яйца, мясо, шерсть и шкуры. Местномунаселению хватало, и заезжим заготовителям излишки сдавали. Просторно было,сытно, весело, о городах никто и думать не желал.

Почемувсё изменилось, никто не мог объяснить. Говорили только, что в один недобрыйдень небо заволокло чёрными тучами, которые двигались независимо от ветра. Онилетели, куда им нужно, а ещё из этой чёрной массы то и дело вырывался огонь.

Потомстали распространяться слухи, что сюда движется несметное войско, и спасения отнего не будет никому, потому что, кроме оружия, у захватчиков есть приручённыечудовища, натасканные на убийство людей. Жители разделились: одни хотели бежатьи прятаться, другие готовы были сражаться. После долгих споров народ решилвозводить стену. Откуда вообще взялась эта мысль, сказать сложно, ведь каменьприходилось доставлять издалека, да и мастеров, способных строить такиесооружения, в округе не было.

Однакофакт остаётся фактом: не только высокая стена окружила огромное пространство,были воздвигнуты десять высоких башен, а ещё дома и даже дворцовый комплекс дляправителей. В огромной крепости кто только не поселился — из далёких краёвприходили беженцы. Чтобы как-то прокормиться, люди выходили за ворота итрудились на фермах и в полях, однако каждую ночь они были вынужденывозвращаться под защиту крепостных стен. Тех, кто игнорировал это правило, наследующий день находили мёртвыми, причём без следов насильственной смерти.

Такпостепенно сложились правила выживания, передаваемые из поколения в поколение.Спустя годы прекрасная и свободная жизнь забылась, а люди стали рабами башен.

—Рабами? — удивлённо переспросила Тинель, когда старик замолчал.

—Конечно! — воскликнул Шерар, заёрзав на своём стуле. — Мы вынуждены «кормить»каменных монстров кровью пойманных чудищ, иначе нам грозит смерть. Разве это нерабство?

— Непонимаю, — передёрнула плечами девушка. — Тебе что же, страшных тварей жалко?

— Видишьли, дочка, — заговорил отец её друга, — мы хотим разобраться. Никто не знает,откуда взялись эти чудища. Ведь они в прежние времена не встречались на Алеате.

—Поэтому папа хотел поймать одного из них тайком? Чтобы можно было изучить?

— Нетолько он. Многие пытались, но пока ничего не вышло, — вздохнул Хром,взлохматив пятернёй свою пшеничную шевелюру. — Смельчаки, выбравшиеся за стенубез приказа, исчезали бесследно. Пришлось отказаться от этой затеи.

Наступиломолчание. Точильщик снова спрятался за колонной, зато все остальные ловчиеустремили на Тинель внимательные взгляды. Спустя несколько тягучих мгновенийотец Шерара заговорил:

— Тысогласна помогать, дочка?

— Нужноидти за стену? — голос девушки задрожал. — Чудовище ловить?

Всемужчины разом заулыбались, а Шерар чувствительно ткнул подругу локтем в бок:

— Тут нешутки, Тинель.

Онаотстранилась от него, потирая ушибленное место, и сердито буркнула:

— А ктотут шутит?

— Набитву тебя никто не отправит, — с серьёзным лицом стал объяснять Джек. —Напротив, место приятное, удобное и статусное.

— Какое?— не поверила Тинель.

— Тебенужно устроиться на работу в правительственном квартале, а точнее — в оранжерее,— едва заметно улыбнувшись, пояснил отец Шерара.

— Где?Зачем? Разве меня туда возьмут?

— У нихнедавно умерла главная цветочница. Наши друзья согласились донести до нужныхлюдей информацию о тебе. О том, что ты умеешь выращивать прекрасные цветы.

— Нозачем? — поднялась Тинель, обводя взглядом сидевших за столом серьёзных людей.— Какая польза от человека, работающего в оранжерее?

— Этопервый шаг. Тебе придётся некоторое время вести себя тихо, стать неприметной,своей. Насколько я успел понять, — Джек посмотрел на сына, который сразу жекивнул, — с этим ты справишься легко. А после того как тебя перестанутзамечать, мы поручим тебе следующее задание.

—Соглашайся, дочка! Это ведь здорово! — вмешался в их диалог Соом. — Тебепредоставят жильё в правительственном квартале. Ты ни в чём не будешьнуждаться! Плести корзины уж точно не придётся.

— Амама? Я смогу взять с собой маму?

— Этовряд ли, — покачал головой Хром. — Родных в засекреченную зону не допускают.

Тинельопустилась на стул и замотала головой:

— Как жетак? Вы же знаете! Моя мама больна, я не могу оставить её здесь одну.

— Мыпозаботимся о твоей матери, — успокоил её Джек. — В этом можешь не сомневаться.Кроме того, этот факт позволит тебе, не вызывая подозрений, иногда покидатьквартал. Будешь отпрашиваться у начальства якобы для того, чтобы проведатьбольную, а на самом деле…

—Проведывать?! — застонала девушка, продолжая отрицательно качать головой. — Онаи двух дней без меня не проживёт!

— Мынайдём сиделку…

— Нет! —Тинель встала и зло крикнула в лицо главному: — Эти ваши выдумки отняли у меняотца! Теперь решили без матери оставить?

Громкоотодвинув стул, девушка направилась к выходу. Шерар поймал её за руку, пытаясьудержать, но Тинель грубо толкнула его и уже через мгновение оказалась околодвери. Последнее, что слышала, шагая в темноту, — слова Джека:

— Хром,проводи её.

Спотыкаясьпочти о каждую ступеньку, Тинель с трудом нашарила в темноте поручень и теперь,громко всхлипывая, тянула себя вверх, удаляясь от желанного тепла, наполненногоароматом жареного мяса. Однако этот запах стал преследовать девушку, вместе сним слышались шаги, дыхание и шёпот.

— Неторопись, дочка. Никто за тобой не гонится. Не хочешь помогать — заставлять небудем.

Тинельостановилась, ещё крепче хватаясь за перила, и бросила через плечо:

— Как вымогли подумать, что я оставлю маму умирать в одиночестве!

— Никтотак не думал, — ласково ответил Хром, укутывая узкие плечи девушки тёплымплащом. — Поднимайся, только не спеши. Я тебя провожу домой.

Нетруднобыло догадаться, что ловчий не просто так увязался за ней, наверняка будетуговаривать всю дорогу. Тинель не желала никого слушать, она всей душойстремилась в свою каморку — свалиться в постель и рыдать до самого утра.Работать точно не получится. Слишком быстро билось сердце, слишком дрожалируки, слезились глаза, и скреблась в груди обида. Шерар! Как он мог так еёобманывать? А ещё друг называется.

Глава 5

Почтидва квартала шли молча. Тинель ёжилась, стягивала на груди полы плаща и едва несрывалась на бег, чтобы поскорее отделаться от провожатого. Наконец она усталаи пошла в обычном темпе, всматриваясь в тёмную, пока ещё пустую улицу.

Онаочень устала! Почти бессонные ночи, ежедневное стояние на рынке среди толпугрюмых людей, непрекращающееся беспокойство за мать. Ни единого просвета вчереде тусклых дней! А ведь Тинель даже рядом с правительственным кварталомникогда не была. Комплекс зданий — по слухам, настоящих дворцов — находился вцентре города, очень далеко от стены и башен. Подойти даже к охраняемомуограждению жителям не позволяли, любоваться монументальной архитектурой можнобыло издалека, через широкий канал с пятью разводными мостами.

Обовсём этом Тинель только слышала. О чём-то обмолвился Шерар, что-то рассказалатётушка Мафа, стоявшая рядом с юной цветочницей на рынке. Ранним утром, когдаосновной поток покупателей иссякал: стряпухи с бидончиками разбегались подомам, а товар ещё оставался, Мафа пускалась в воспоминания. Её отец поставлялпарное молоко в харчевни, расположенные на набережной Обводного канала, частобрал с собой дочь, чтобы та могла поглазеть на недоступную простым людям жизнь.Все эти россказни, Тинель воспринимала как волшебную сказку, когда хочется веритьв чудо, но при этом осознаёшь, что для тебя оно невозможно.

Иливозможно? Сегодня её дразнили перспективой попасть в эту сказку! Если бы немама…

—Нет! — вслух произнесла девушка, испугавшись собственной мысли.

Дажедумать о смерти единственного близкого человека считала кощунством. Мать едване погибла два года назад, Тинель отдала все с большим трудом скопленные деньгилекарю, которого привела соседка. Как счастлива была, видя слабую улыбку надорогом лице! Так радовалась, что болезнь хотя бы немного отступила, и нашлосьсредство поддерживать маму. Нет-нет-нет! Никакие самые волшебные посулы незаставят её совершить предательство.

—Постой! — молчавший всю дорогу спутник обогнал девушку и заступил ей дорогу.

Тинельзаметалась, она хотела обойти мужчину и броситься бежать, ведь осталось всегоничего! Вон уже и знакомый тусклый фонарь виден на фоне серого неба. Лицо,мокрое от слёз, и руки замёрзли. Самое холодное время — перед рассветом.

—Пустите меня, — взмолилась девушка. — Я хочу домой, беспокоюсь за маму.

—Дочка, — не позволяя обойти его, Хром положил широкие ладони на плечи девушки.— Никто из ловчих не хочет плохого ни тебе, ни твоей матери. Джек говорилискренне. Мы будем заботиться о больной, я уже договорился со своей сестрой.Христя долгое время работала в лечебнице, у неё хороший опыт.

—Никто не сможет ухаживать за мамой лучше меня. — Тинель передёрнула плечами,настойчиво высвобождаясь, отступила на шаг и подняла голову, всматриваясь вдоброе лицо мужчины. — Никто не станет проводить с ней больше времени, чемродная дочь.

—Уверяю тебя, Христя умелая, она всегда сострадает больным и не обидит другуювдову, ведь и сама недавно потеряла мужа.

—Ваш зять был ловчим? — слова Хрома отозвались в сердце девушки.

—Как и все мы.

—Тоже состоял в вашей организации?

Мужчинаусмехнулся, качая головой:

—Догадалась, что мы собираемся не ради удовольствия. Надеюсь, ты понимаешь, чтоникому нельзя рассказывать о том, что видела.

—И не собиралась. Так что? Муж вашей сестры погиб, как и мой отец? Глупо и бессмысленно?

—У Христи есть пенсия, если ты об этом спрашиваешь, — нахмурился мужчина, — онвышел на самую обычную охоту и даже поймал чудовище, но стал жертвойнесчастного случая. Пожалуйста, не расспрашивай мою сестру об этом.

—Вообще не собиралась её о чём-то расспрашивать!

—Я просто предупредил. Она завтра придёт к вам домой.

—Зачем?

—Познакомиться.

—Не нужно! — повысила голос Тинель. — Я не хочу никого видеть из ваших!

—Христя владеет лекарской магией. Слабенькой, но всё же… Вдруг твоей маме станетлегче! Разве ты этого не хочешь?

Человекс лекарской магией! Тинель даже мечтать не могла, что сможет привести такого кмаме. Напряжённо всматриваясь в глаза охотника, девушка пыталась уловить в нихлукавство, не веря, что вот так запросто ей предлагают бескорыстную помощь.Конечно, Хром уверен: за оказанную милость цветочница будет делать всё, что ейскажут.

—Я не смогу заплатить, — сипло вымолвила она.

—Нужно лишь твоё согласие на визит. Считай, что таким образом ловчие проявляютзаботу о вдове.

Тинельхмыкнула, не веря в щедрость сподвижников отца. Что ж, раньше-то не заботились?Никто и никогда не интересовался, как бедствует семья без вести пропавшего,оставшись без пенсии, без внимания правительства. Разве что Шерар время отвремени был рядом, свисток подарил. Кстати, Тинель как-то воспользовалась этимподарком. Приставшие к ней на улице хулиганы, стоило вытащить свисток из-запазухи и поднести к губам, бросились наутёк, не дожидаясь появления защитниковневзрачной цветочницы. Возможно, слух о том, что ловчие охраняют эту девицу,распространился по округе, больше Тинель никто не пытался ни пальцем тронуть,ни словом задеть.

Стоилопоблагодарить за это, но… Девушка отчётливо понимала: не будь у её папысекретного задания, не отправься он тогда за стену тайком от начальства,возможно, и сейчас был бы рядом. И мама была бы здорова. После продолжительныхраздумий Тинель сказала терпеливо ожидавшему ответа мужчине:

—Я буду очень благодарна вашей сестре, если она поможет, но это не изменит моегорешения. Я не соглашусь работать в правительственном квартале.

—У нас ещё есть неделя на размышления. Если откажешься ты, попробуем Христюустроить туда цветочницей.

Тинельоблегчённо вздохнула, даже улыбнулась:

—Вот и хорошо! Почему вы сразу не обратились к ней?

—Во-первых, у Христи нет способностей к цветоводству. А ещё… — мужчина медленноподнял руку и потёр пальцами лоб. — У неё двое детей. Я, разумеется, будупомогать бабушке, на которую свалится забота о малышах, но ты же понимаешь, сомной тоже в любой момент может случиться несчастье.

Дети…Неужели хоть одна в городе женщина готова оставить своих ребятишек, чтобывыращивать цветы для правителей? В это мгновение Тинель чётко уловила в глазахмужчины мольбу. Понятно, у Хрома личный интерес, ему больно оставлятьплемянников без матери. Даже если она сможет навещать свой дом, детям будет слишкоммало её тепла и любви.

Захотелосьспрятаться от сильного и смелого охотника, который выглядел растерянным и почтиотчаялся подобрать слова, чтобы убедить заупрямившуюся девчонку. Тинельотчаянно замотала головой, сильно толкнула Хрома — тот от неожиданностипошатнулся, она же воспользовалась его растерянностью и бросилась бежать ксвоему дому.

Неоглядывалась. Вкусный аромат, сопровождавший её всю дорогу, исчез. Хром не сталпреследовать девушку. Она забежала в крохотную прихожую, суетливо заперла дверьи прижалась к полотну спиной.

Плащзабыла отдать!

Сдернулас себя плотную ткань, взвесила в руках… Вернуться?

Нет.Завтра придёт лекарша, тогда и можно будет избавиться от нежелательногоподарка. Сейчас хотелось просто лечь, закутаться в одеяло и поскорее забыть особытиях этой ночи, о деле, в которое её хотели втянуть. Опасном, стоящем жизниеё отца деле.

Изглубины дома раздался хриплый кашель и слабый голос матери:

—Тинель… Тинель…

Сбрасываяна ходу тяжёлые боты, девушка кинулась на зов:

—Матушка, я здесь! Почему ты не спишь?

—Звёздочка, — больная протянула тонкую руку, жадно схватила холодную ладоньдочери. — Мне приснился страшный сон, будто ты ушла за стену. Я так испугалась.

Онаснова закашлялась. Тинель обняла вздрагивающее тело и зашептала:

—Я здесь, с тобой, никуда не уйду. Пожалуйста, не волнуйся, тебе нельзя.

Мамазатихла и почти сразу заснула с улыбкой на бледных губах. Тинель встала,подошла к тёплой соседской стене, прижалась к ней и тихонько зашмыгала носом,изо всех сил стараясь не расплакаться, чтобы не испугать маму.

Глава 6

Айест –дракон-наследник

Когромному сожалению, возможность перелететь реку Елисею, едва уступающую морюпо своей ширине, выдавалась не чаще раза в десять лет, а именно когда еговеличество Дрейел устраивал торжества в честь величайшей победы драконов,завоевавших уютную планету Алеат и более двух веков безраздельно владевшихэтими землями. Наследный принц Айест изучал географию и представлял, что запросторы расположены там, за рекой. Неинтересная равнина, ограниченная назападе океаном, на севере неприступными горами, откуда и брала начало Елисея, ана юге — бесплодной пустыней, где, как поговаривали, ещё оставалисьнепокорённые племена. Этим слухам мало кто верил, а смельчаки, отправлявшиеся вэкспедиции, пропадали бесследно в сыпучих песках Глаазы.

Чтовлекло Айеста за реку? На прямой вопрос отца молодой дракон лишь пожималплечами. Не говорить же суровому и ценящему своё время правителю, что сына вдальний путь зовёт сердце! Его величество Дрейел, как, впрочем, и наставникнаследника Титер, слишком давно были юными, они успели забыть, каково это —горячо желать чего-либо. Например, собственными глазами убедиться в правдивостивнушаемых знаний, на собственных крыльях преодолеть грандиозные расстояния идоказать самому себе, что никакие тяготы нипочём дракону из славного рода Везт,которому принадлежал предводитель покинувших родную планету драконов, благодарячему большинству из переселенцев удалось уцелеть и устроиться в новых местах.

Вобычное время король запрещал единственному отпрыску покидать освоенныедраконами земли, но праздник — другое дело! Те несколько дней, что отводилисьна торжества, были особенными: Вселенная дарила нескончаемый поток энергии,каждый мог сколько угодно колдовать, сколько угодно летать и как угодноразвлекаться. Наставник объяснял это чудо особым расположением звёзд. Междусистемой Алеата и родной, откуда в своё время спасались драконы, былократчайшее расстояние, магический ветер усиливался и окутывал каждогопереселенца нежными пеленами. Увы, после этих благословенных дней наступаложесточайшее разочарование.

Темболее нужно было воспользоваться открывавшейся возможностью! Иначе придётсяждать ещё десять лет.

—Что скажешь, Френки? Каково твоё решение? — уже не в первый раз Айест спрашивалсвоего друга.

Ониоседлали парапет находящейся на крыше королевского замка огромной площадки,откуда удобнее всего было подниматься в небо.

—Прикажи! — просто и уже не в первый раз отвечал Френки.

Онибыли разными — два дракона из аристократических родов. Пылкий, непоседливый,склонный к авантюрам принц в человеческой ипостаси — смуглый, кареглазый, свьющимися тёмными волосами, вечно исцарапанными руками, басовитым, немногохриплым голосом. Уравновешенный, вдумчивый, склонный к созерцательности другего высочества — юноша с белой матовой кожей, светлыми коротко стриженымиволосами и почти прозрачными серыми глазами. Однако при всей несхожести молодыедраконы почти не расставались с самого рождения. Тем удивительнее для Айестаоказалось нежелание Френки пуститься в полёт на другой берег Елисеи.

—Назови хотя бы одну причину, почему не нужно лететь? — сердился принц.

—У тебя нет причин, а у меня есть, — обыкновенным для себя тихим теноромоткликнулся друг.

—Свияса? Она задурила тебе голову? — злился Айест. — Ещё не женился, а ужепляшешь под её гусли!

Френкине видел ничего плохого в том, чтобы провести наполненные магией дни со своейневестой, но прекрасно понимал друга, которому скучно лететь в такую дальодному. Влюблённый дракон вовсе не «плясал под гусли», но и говорить девушке,что променял её общество на сомнительную затею, тоже не хотел. Другое дело —выполнять приказ! Это можно считать препятствием непреодолимой силы.

—Не дождёшься! — хмурился принц. — Если ты мне друг, летим. Если нет, оставайся.

Френкисобирался ответить, но в это мгновение увидел знакомый силуэт на фоне яркогонеба. Изящная драконица графитового цвета летела прямиком к башне, на которойрасполагалась та самая взлётная площадка, где чуть не поссорились друзья.

—Свияса, — млея, прошептал Френки, глупо, как показалось принцу, улыбнувшись.

—О! — усмехнулся Айест. — Сюда машет, контролирует женишка.

Френкивскочил на ноги, привлекая внимание невесты. Драконица заложила вираж,спланировала на площадку и, окутав себя облаком угольно-серой пыли, сменилаипостась, превратившись в миленькую, изящную девушку с заплетёнными в тугуюкосу льняными волосами. Френки подбежал к ней, и минуты три влюблённые стояли,держась за руки, тихо беседуя и улыбаясь — ещё глупее, чем раньше.

Айестотвернулся, не желая наблюдать приторную сцену, и твёрдо решил, что полетитодин. Услышал шаги. Двое влюблённых дурачков подошли к нему и встали, терпеливочего-то ожидая. Принц делал вид, что его заинтересовала тучка, наползающая накоролевский парк. Молчание нарушила Свияса:

—Ваше высочество, позвольте мне лететь с вами.

—Чего? — резко повернулся к ней Айест. — Куда это ты собралась лететь? — сразуже посмотрел на друга: — Зачем болтаешь?

—Разве это тайна? — пожал плечами Френки.

Вообще-тотайны никакой не было, но брать в долгий полёт девчонку принц точно несобирался.

—Я выдержу, — угадав его мысли, сказала драконица.

—Я не выдержу, — буркнул принц.

Емусовсем не хотелось вместо разведывательного полёта оказаться третьим лишним наромантическом свидании.

—Просто согласись, — твёрдо сказал друг. — Мы не подведём.

Айестспрыгнул с парапета, встал между другом и его невестой, они предусмотрительноотодвинулись в стороны. Посмотрел сначала на Френки, потом на Свиясу. Друг,понятно, бровью не повёл, но и девушка выдержала взгляд.

—Ладно. Завтра на рассвете вылетаем! — сказал Айест и, разбежавшись, обернулсядраконом.

Сделалкруг над башней, покачал корпусом, расправив крылья и глядя на машущую емупарочку, потом полетел в дальний угол парка, направляясь к питомнику.Захотелось проверить свою подопечную, завтра может не получиться, а она будетскучать.

***

Вивернысодержались в просторных вольерах. Тут было всё необходимое: каменные горки сискусственными водопадами, выдолбленные в гранитных плитах корыта для корма,прудики, где животные могли плавать и пить, пещеры с гнёздами для высиживанияяиц и высохшие стволы деревьев, об которые виверны точили свои похожие накинжалы когти.

Рабочиепитомника не сомневались, что созданные условия идеальны, добиться большегосходства с бесконечно далёкой родиной невозможно. Айесту приходилось веритьэтому, ведь сам он не мог сравнивать: он, как и его друзья, отец и родителидрузей, появились на свет здесь, на Алеате. Даже дедушка покидал гибнущий мир вколыбели. Всех, кто не мог преодолевать пронзавшие космическое пространствопорталы на своих крыльях, несли в магических сетях. В том числе и виверн —вечных спутников драконов.

Ксожалению, все принесённые на Алеат питомцы погибли. Почти сразу стало понятно,что магический фон избранной для переселения планеты негоден для них и плохоподходит самим драконам. То, что удалось сохранить отложенные вивернами яйца, азатем вывести птенцов, вырастить их и со временем увеличить популяцию, стоилоучёным и исследователям больших трудов.

—Красуля! Красуля! — Айест подбежал к вольеру и принялся за задвижку на калитке.Тут же из сарая неподалёку вышел смотритель и укоризненно покачал головой:

—Силы вам в крылья, принц! Опять своевольничаете?

—Что не так? — сердито оглянулся Айест. — Красуля — моя подопечная! Неужели ядолжен каждый раз просить разрешения навестить её?

—Таков порядок. Красуля — покладистая девочка, но далеко не все её сородичитаковы.

—Я не ко всем ломлюсь, а… — принц посмотрел вокруг и заметил, что два соседнихвольера пустуют.

—А эти два бойца куда делись? Только не говорите, что они оказались самками,отложили яйца и теперь прячутся в пещере.

—Не прячутся, — усмехнулся смотритель. — Думаю, вам известно, что агрессивныхособей не держат в питомнике, их отправляют за Елисею.

Айестзнал об этом: подросших и особенно активных виверн выпускали на свободу,объясняя это тем, что они вполне способны охотиться и защищать себя. Судя потому, сколько существ переселилось за Елисею, они должны были расплодиться изаполонить все горы.

—Р-р-руар-р-р! Р-р-руар-р-р! — грозным рыком поприветствовала принца Красуля.

Волочаза собой шипастый, покрытый блестящей чешуёй хвост и загребая мелкую щебёнкуплохо развитыми крыльями с костяными иглами вместо перьев, она устремилась кограде и снова закричала, широко раскрывая пасть с четырьмя рядамиконусообразных зубов. Айест забежал в вольер и поспешно закрыл за собойкалитку.

—Силы тебе в крылья, красавица моя! — воскликнул он, приподнимаясь на носки,чтобы обнять длинную шею своей питомицы.

Вивернаопустила голову на плечо принца, ощутимо его придавив, и жалобно рыкнула:

—Р-рыуа-р-рыуа…

—Не плачь, Красуля, — водил по холодной чешуе ладонью принц. — Понимаю, ты скучаешьпо своим приятелям, но им лучше там, где они теперь. Воля! Ни сеток надголовой, ни решёток вокруг. Наверняка бойцы веселятся, радуются свободе ичуть-чуть грустят, вспоминая красивую подружку.

—Р-рыуа-р, — обиженно откликнулась Красуля.

Ониещё немного пошептались. Принц не торопился уходить, но когда смотрительприволок на тачке клетку с кроликами, предложив утешить виверну живымугощением, отказался. Не захотел наблюдать за кровавой расправой с ушастымибестолковыми пушистиками, сослался на дела и покинул питомник. Пообещал толькосвоей Красуле, что когда полетит за Елисею, найдёт её выпущенных на волютоварищей и передаст им привет.

Собиралсяли он готовиться к полёту? Нет, не собирался. Айест был уверен, что прекрасноизучил все возможные маршруты. Всё, что ему требовалось, — это дополнительнаямагия, которая вот-вот щедро накроет Алеат. Нужно только дождаться этой волны.

Однакоу самого входа во дворец его остановил отцовский камердинер и передалпожелание, более похожее на приказ:

—Извольте пройти в библиотеку, принц, вас ожидает господин Титер.

—Что, интересно, понадобилось от меня наставнику? В такие дни занятия отменяют.

—Это по поводу предстоящего полёта. Свияса и Френки уже там.

—Вот ведь болтун! — сердито пробурчал Айест. — Предупреждал же, что не стоитговорить заранее, доложились бы перед самым отлётом. А теперь сума сойдёшь,зубря все положенные инструкции.

Идтивсё же пришлось. Раз уж Титер в курсе намерений принца и его друзей, придётсяубедить его в том, что молодые драконы вполне способны на время покинутьобжитые земли, осмотреться и вернуться обратно без баловства и рискованныхвыходок.

Глава 7

Айест –дракон-наследник

Королевскаябиблиотека была удивительным и загадочным местом. Её построили самой первой,едва успев обосноваться на Алеате. Переселенцы главной своей обязанностьюсчитали сохранение памяти о родной планете, они надеялись, что за пару вековпогибший мир восстановится, и тогда потомки драконов вернутся домой. Нельзятерять связь со своим прошлым, необходимо передавать её детям и внукам, дабыони чтили традиции, знали о своём предназначении, не довольствовались лёгким иудобным существованием в чужой реальности.

Проектбиблиотеки отличался от того, что строили позже, возводя вокруг неё остальныепомещения. Здесь использовались пространственные карманы, поэтому, привизуальной компактности этой части дворцового комплекса, она вмещала необъятныепросторы, символизирующие покинутую драконами планету.

Навполне логичный вопрос подрастающего поколения: почему расширяющие пространствоприёмы не использовались позже, старики вздыхали, отводя взгляды. Никому из нихне хотелось вспоминать разочарование, которым Алеат встретил переселенцев. Увы,но принесённой драконами магической энергии хватило ненадолго, а дальшепришлось биться за неё с местным населением, искать способы поддержания главнойипостаси, едва не утраченной на чужой планете.

Ктому времени, когда родились правнуки переселенцев, проблему удалось решить, ноэто не отменяло насаждения знаний об исторической родине, хотя не всем юношам идевушкам нравилось грузить себя мифами, сказками, мемуарами, научными статьями— огромным валом информации.

Айест Везт, в отличие от многих сверстников,любил посещать библиотеку. Далеко не всегда он проводил часы за фолиантами,чаще прогуливался по горным тропам, сидел на мокрых камнях у величественныхводопадов, взбирался по крутым скалам на господствующие вершины. В такиемоменты принц ощущал себя частью потерянного мира, испытывая гордость исчастье. Огорчало только то, что в магически созданном пространстве, каким быграндиозным оно ни выглядело, не получалось принимать главную ипостась. А какхотелось расправить огромные крылья, оттолкнуться могучими лапами от гранитныхплит и взмыть над протяжённой долиной с блестящей лентой горной речки, надкрасными, бурыми, серыми скалами, разрезать телом туман облаков!

Единственныйсын и наследник Дрейела Везта обожал полёты. К своим двадцати трём годам —пустяку по сравнению с драконами-долгожителями — он успел вдоль и поперёкобследовать значительную часть Алеата, те места, где во время долгих и жестокихвойн было полностью истреблено коренное население.

Вэтом крылось объяснение тяги, которую испытывал принц, непреодолимого желаниявзглянуть на земли, тянущиеся от Елисеи до моря. Ведь там должны были остатьсялюди! Посмотреть, как они живут — разве это преступление?

Наставникназначил встречу в географическом разделе, в той части библиотеки, где по всемстенам висели карты Алеата.

—Заставляете себя ждать, принц, — хмуро сообщил он, даже не оглянувшись навходившего в помещение Айеста.

—Простите, Титер, — весело подмигнув застывшему с указкой в руке другу, сказалпринц, — я был в питомнике. Прощался со своей Красулей.

Френкипосмотрел на него укоризненно, мол, пока кто-то летает, куда ему вздумается,некоторым приходится отдуваться за него на внеочередном экзамене.

Наставник— высокий, высохший, морщинистый, но всё ещё грозный старик — сделал вид, чтоне заметил молчаливой перепалки друзей, и постучал скрюченным пальцем по карте:

—Продолжайте, Френки.

—Пустыня Глааза находится на юге, — заунывно вещал тот. — Это особеннозасушливая часть планеты. Она знаменита резкими перепадами дневных и ночныхтемператур. Драконам не рекомендуется задерживаться здесь надолго из-замагических завихрений, которые легко сбивают навигацию.

—Мы и не собираемся туда лететь! — выкрикнул принц, успевший сесть на лавкуоколо Свиясы. — Я бы предпочёл осмотреть Северные горы.

—Хорошо, Френки, — недовольным голосом похвалил молодого дракона Титер. — Атеперь мы внимательно послушаем следующего участника самовольной экспедиции.Прошу, Айест, припомните, почему драконам не следует летать к Северным горам.

—А куда в таком случае летать? — вскочил принц, невольно толкнув усаживающегосярядом со своей невестой друга. — В пустыне не задерживаться, над белым пятномне показываться… — Он подскочил к огромной карте и начал водить по ней ладонью,иллюстрируя свои слова. — Морем прикажете ограничиться?

Наставникнаклонил голову в знак подтверждения и прочертил на зелёном поле, изображавшемВеликую равнину, линию от реки до моря:

—Извольте! Тут достаточно места для прогулки. Елисея имеет сотни островков,далее идут заболоченные берега, тоже весьма интересные и необычные. На равниневы сможете увидеть стада разнообразных животных.

—Можно вопрос? — подняла руку Свияса.

—Можно, — позволил Титер.

—В этих местах выпускают на волю молодых виверн?

—Совершенно верно. Их, предварительно обездвижив, перевозят плотами на тотберег. Снимают магические путы и оставляют.

—Скажите, наставник, можно ли утверждать, что выпущенные на волю питомцы безпроблем осваиваются там?

—А почему у вас возникли сомнения в этом, милая Свияса? — хмурое лицо Титера несоответствовало его вполне дружелюбному тону. — Дичи на том берегу Елисеи имхватает с избытком, погодные условия вполне подходящие.

—Болота вместо скал? — удивлённо воскликнул Айест. — Разве это можно считатьпривычным ареалом обитания для виверн?

—В болотах они не остаются, — покачал головой наставник. — Кочуют по равнинесюда.

Онпровёл пальцем по серому пятну в центре карты.

—Разве там имеются горы? — удивилась Свияса.

—Холмы, — ответил наставник, — но виверны легко строят в них пещеры и прекраснообустраиваются.

—Откуда это известно? — хитро улыбнулся Айест. — Разве драконы снаряжали тудаисследователей?

—В этом нет никакой необходимости. И кстати, раз уж зашёл разговор, напоминаю, —грозно посмотрел на принца Титер, указывая на серое пятно. — Даже не пытайтесьприблизиться к этому квадрату. Это строго запрещено.

Первое,что захотелось сделать после таких слов — сразу же полететь именно в эти места.Разумеется, перечить наставнику принц не отважился. Слишком высокой станет ценаупрямства. Титер обладал непререкаемым авторитетом, его слово моглоперечеркнуть всю предстоящую затею. Приходилось соглашаться с выдвигаемымитребованиями, давать обещания, не все из которых хотелось бы выполнять. Слушаянаставника, Айест угрюмо склонил голову, односложно отвечал, как требовалось, ивстрепенулся, только услышав про необходимость иметь при себе следящийартефакт.

—А это ещё зачем? — спросил он, и немного тише уточнил: — Разве одного «Третьегоглаза» на троих не достаточно? Мы же полетим все вместе.

—Это требование короля, — строго взглянул на принца Титер. — Каждый из васполучит артефакт перед вылетом и обязан хранить его всё время путешествия.Иначе не получится.

—Да я, собственно, не возражаю, — передёрнул плечами Айест. — Просто удивился.

Удивлятьсябыло чему. «Третий глаз дракона» был уникальным изобретением. За потерю этогоартефакта пришлось бы выплачивать гигантскую компенсацию. Но даже не эторасстроило принца, его неприятно поразило недоверие со стороны отца. С однойстороны, Дрейел позволил наследнику проявить самостоятельность и прогуляться заЕлисею, а с другой, собирался отслеживать каждый его вираж. Не сам, конечно, спомощью придворного мага, но от этого не легче.

Друзья,в отличие от принца, никакого дискомфорта не испытывали, сразу же послепозволения Титера покинуть библиотеку, взявшись за руки, побежали в хранилищеполучать «Третий глаз дракона». Свиясу беспокоило только, какой камень будет уеё артефакта, подойдёт ли его цвет к глазам.

Айестпоплёлся за влюблённой парочкой, искренне жалея, что Френки тащит с собойневесту. Как было бы чудесно вспомнить прежние мальчишеские шалости, где третийбыл лишним. Теперь, кажется, сам принц становится лишним для друга и еголюбимой.

Глава 8

Тинель

Двадня Тинель не ходила на рынок. Сидела дома, плела корзины до рези в глазах, до ноющейболи в кистях и пальцах. Зато побыла с мамой.

Ветерсменился и больше не дул в окна, в комнатах стало теплее, приступы кашля у мамыстали реже и короче. Так хотелось верить, что она поправится! Так хотелось…

Закончивочередную корзину, мастерица придирчиво осмотрела её и, удовлетворившиськачеством, поставила в стопку готовых, после чего подышала на ладони, чтобысогреть и постараться разогнуть скрюченные пальцы. Скорее бы весна! Копаться вземле и ухаживать за цветами Тинель любила, а вот вынужденная подработкаплетением корзин приносила одни страдания.

—Звёздочка, — послышался хриплый голос, — ты бы отдохнула. Разве можно так себямучить?

—Да, мам, я уже всё. Сейчас приготовлю что-нибудь на ужин.

Всталаслишком резко, пошатнулась. Не понятно отчего — от утомления или от голода.Остатков молока и хлеба хватило только маме, сама Тинель довольствоваласькрошками, сметёнными со стола ладонью. Да ещё воду пила почти в неограниченномколичестве, благо чистого снега в садике было вдосталь: набирай да топи. Наколонку ходить не нужно. Раньше в доме был водопровод, но после пропажи отцаоплачивать его было нечем, трубу перекрыли.

Держасьза стенку, Тинель побрела в торец коридорчика, отгороженный под кухню,переставляла так и не разогнувшиеся, затёкшие от долгой неподвижности ноги иразмышляла вслух. Тихонько, чтобы мама не услышала и не встревожилась:

—Молока нет, и масла не осталось. Зато полстакана пшена найдётся. Пусть кашапустая получится, всё равно лучше, чем вода.

Наполпути девушку застал настойчивый стук в дверь.

Ктобы это? Шерар после той ночи не заглядывал. Сам обиделся на подругу или решил,что она злится на него. Тинель поначалу сердилась, а потом перестала.Постепенно убедила себя, что парень не виноват. Он слушал отца. Вот был бы уТинель отец, разве она сомневалась бы в его словах и действиях? Нет, конечно!Каждое слово впитывала бы как сухой мох дождевые капли.

Пошлаоткрывать. Снова постучали. Вот ведь какой нетерпеливый!

—Кто там?

—Это Христя. Сестра Хрома. Открывай скорее, девочка. Мне неловко держатькастрюлю, она горячая. Боюсь уронить.

Тинельпоспешила отодвинуть засов и распахнула дверь.

—Какую кастрюлю? Зачем?

Спросилаи сразу же поняла. Такой вкусный аромат распространился по коридору. Куриныйбульон! А ведь она, кажется, должна была забыть, как он пахнет.

—Суп для твоей мамы. Показывай, куда нести. Скорее! Уроню.

Тинельмахнула рукой, удивлённо глядя на молодую женщину, которая собственным фартукомобмотала большую кастрюлю, держа её на уровне живота. Христя. Сестра Хрома.Такая же светленькая, высокая, с округлыми женственными формами. Она ловкоскинула боты в прихожей и поспешила по коридору туда, куда сама Тинель так и недобрела.

Аппетитныйзапах еды удивительным образом придал сил. Девушка поспешно заперла дверь ипобежала за гостьей. Христя уже поставила кастрюлю на крохотный столик, схватилависящую на крючке поварёшку, взяла из стопки тарелок глубокую и стала наливатьв неё густой суп с лапшой, кусочками моркови, картошки, листиками сушёногоукропа и даже ломтиками мяса. И так она ловко хозяйничала, будто не Тинель, аэта незнакомка выросла тут и не раз кашеварила на этой кухне.

—Зачем вы это… — едва слышно спросила Тинель. Она едва не захлёбывалась слюной ине могла отвести взгляда от дымящейся, покрытой золотинками жира поверхности.

—Брат рассказал о твоей беде. Я сама вдова, не могла не посочувствовать.Показывай, куда нести.

—Маме в комнату, — Тинель суетливо достала из ящичка деревянную ложку. — Еёнужно кормить, а то расплескает, когда закашляется.

—Я покормлю, — кивнула Христя, — а ты пока сама поешь. Тут хватит и ещё останется.

—Как же так? — Тинель всё ещё недоумевала, хоть и показала гостье вход в маминукомнату. — У вас самой дети.

—Не выкай мне, — попросила женщина. — Я этого не люблю. Мы, вдовы ловцов, всекак одна семья.

Тинельвспомнила, как ловцы называли её дочкой. Хороши папаши! Собирались с больнойматерью разлучить.

—Звёздочка, кто это? — удивлённо спросила мама, приподнимаясь навстречу.

Дочьпротиснулась к ней, помогла сесть, подложив под спину вторую подушку, изачем-то сказала:

—Это лекарка. Христя её зовут.

Женщинане стала отнекиваться, заулыбалась, усаживаясь на перевёрнутый плетёный коробрядом с кроватью, и поставила себе на колени тарелку:

—А вот и первое средство от всех недугов — куриный супчик. Приятного аппетита, Зингиль!

Болящаяпотянулась губами к ложке, но всё-таки замерла, удивлённо посмотрев на Христю,и спросила:

—Ты знаешь моё имя? Откуда? Никто, кроме Ромуна, не называл меня так.

—Мой муж тоже был ловчим. Они дружили с твоим.

Христякивнула, указывая Тинель на выход, словно хотела о чём-то посекретничать смамой. Девушка послушно удалилась. Запах куриного бульона преследовал. СначалаТинель хотела просто посмотреть, приподняла крышку, втянула ноздрями парок.Хорошо бы оставить: маме тогда и на завтра хватит, и ещё на день останется. Неутерпела, налила себе поварёшку.

Ничего,утром она пойдёт на рынок, продаст две, а если повезёт, даже три корзины. Тогдаможно будет купить творогу, молока, масла, хлеба. А сейчас надо поесть, ейнельзя обессилеть. Кто тогда о маме позаботится?

Тинельуспела съесть свою порцию, вымыть тарелку и ложку, поставить кастрюлю состатками супа на подоконник, где на стекле намёрз толстый лёд, и вернуться вкомнату за второй тарелкой.

Мамас Христей о чём-то шептались. Замолчали, когда Тинель вошла. Пришлось забратьпосуду и вернуться на кухню. В груди боролись противоположные чувства. Теплелаблагодарность Христе за сытный ужин и за то, что она так хорошо говорит смамой, та совсем закисла без общения и какого-то просвета в однообразныхбуднях. Морозили сомнения: зачем пришла эта женщина, почему именно теперь?

Сложнобыло разобраться и принять какую-то сторону. Клонило в сон. Едва разлепив веки,Тинель проводила гостью, потом заглянула к задремавшей и счастливо улыбающейсямаме, пожелала ей доброй ночи, пошла к себе и, уже в полудрёме, разделась,чтобы забраться под одеяло.

Какойже вкусный был суп! Кажется, сто лет не ела такого.

Глава 9

Тинель

Деньвыдался отличный! Облака милостиво расступались, позволяя солнцу выглядывать вбесформенные окошки. С крыш звонко лила капель, под ногами чавкал подтаявшийснег. А ведь, и правда скоро весна! Люди, как только потеплело, спохватились:вот-вот градоправители позволят им выходить за стену — рыбачить, собирать грибыи ягоды, запасать веники для бань и травы для настоев. В каждом таком случаеплетёные короба и корзины ничем не заменить. До полудня Тинель распродала всёи, не веря своей удаче, пересчитала выручку. Что купить? Очень хотелосьпальтишко. Не новое — это слишком расточительно. А вот поношенное, но ещёкрепкое, что предлагала в другом ряду пожилая торговка, можно перелицевать иносить года три или четыре. Вряд ли за это время Тинель растолстеет иливырастет.

Вдохновившисьэтой мыслью, девушка побежала к месту, где заприметила приглянувшуюся вещь, ноторговка успела уйти, зато её соседки набросились на возможную покупательницу спредложениями.

—Какая цена? — соблазнившись драповым полупальто зелёного цвета с коричневойподкладкой, спросила Тинель.

Услышавответ, отрицательно покачала головой — придётся отдать всё, а ей ещё еду нужнокупить хотя бы для мамы.

—А за сколько ты хотела? — сердито упёрла кулаки в бока дородная тётка сволосатой бородавкой на подбородке. — Глянь, какая ткань! Ни ветер не продует,ни дождь насквозь не промочит. А отлив? Аж блестит на солнце. Ты толькопосмотри.

—Не слушай её, деточка, — донеслось от соседнего прилавка. — Пыхша вечновтридорога просит. Лучше плащ у меня возьми. Кофту подденешь — чем не пальто?Зато и летом в дождливую погоду можно носить.

Тинельповернулась на голос, но женщина с бородавкой выскочила в проход, так сильнотолкнув растерявшуюся девушку, что та чуть в лужу не села.

—А ты, тварюга! — заорала Пыхша на соседку. — Чего это ты моих покупателейпереманиваешь? Плащу твоему место на свалке, вот где!

Примерятьчто-либо тут же расхотелось, Тинель поспешила прочь. Сначала нужно купить всёсамое необходимое, а потом, если останутся деньги...

Надеждана это была невелика, уж очень запущено хозяйство. Если даже останется лишняямонетка, разумнее её отложить, да осенью топлива запасти. Или хоть водопроводлетом оплатить, чтобы на колонку не таскаться.

Плохаяиз неё хозяйка, всё бы о себе думать, о нарядах. Хотя пальто понравилось,конечно. И плащ неплох.

Домойвозвращалась в боевом настроении: раз уж повезло так рано освободиться, нужнохоть пару корзин сплести, не хочется всю ночь без сна сидеть за работой.

—Ты как? — голос Шерара застал девушку у самого порога.

Онаоглянулась, смерила друга пытливым взглядом:

—Чего припёрся? Опять к ловцам потащишь?

Пареньподошёл ближе, встал рядом, не поднимаясь на ступеньку. От этого глаза ихоказались на одном уровне. Тинель смутилась и постаралась отодвинутьсянасколько смогла.

—Всё ещё злишься? — печально спросил Шерар.

—Очень надо. Чего мне на тебя злиться? Отец твой всё затеял, не ты.

Пареньпокачал головой и взял подругу за руку:

—Я. Это я им предложил устроить знакомую девочку на работу в правительственномквартале. Хотел, чтобы ты жила в нормальных условиях.

—Ну, и дурак! — Тинель резко выдернула пальцы из ладони Шерара.

—Самые нормальные условия для меня рядом с мамой. Понял?

Пихнулапарня со всей силы, он отшатнулся, а Тинель стала открывать замок. Даже невзглянула больше на приятеля. Раз он такой бестолковый, пусть катится подальше!

Покормиламаму остатками супа — сама тоже немного перехватила — и похвасталась удачнойторговлей и нужными покупками. Сразу после этого оставила довольную мамуотдыхать, а сама принялась за очередную корзину. Изделия пользуются спросом,нужно и завтра идти на рынок не с пустыми руками.

Работаспорилась, настроение было приподнятым, Тинель напевала и не услышалакрадущихся шагов. Мама зашла в комнату, держась за стенку, опустилась впотрёпанное кресло, притащенное Шераром с какой-то заброшки, закашлялась.

—Мамочка, ты чего это? — Тинель скинула с колен корзину, встала и наклонилась кмаме. — Зачем сама ходишь? Стукнула бы в стену, я подошла и подала, что нужно.

—Мне лучше, Звёздочка, не волнуйся.

—Лучше? — недоверчиво переспросила обеспокоенная дочь.

—Та лекарка, что вчера приходила, прибавила сил.

—Неужели теперь куриным бульоном лечат?

—Магия у неё. Ты ведь знаешь. Христя всю свою семью поддерживает. У них никто досмерти не болеет.

—Повезло им, — вздохнула Тинель, завидуя. Вот бы и ей такую магию вместо глупойспособности выращивать неувядающие цветы. — Не то что тебе.

—Христя обещала наведываться и опекать меня, — улыбнулась мать.

—А взамен чего? — насупилась Тинель.

—Так ничего! — искренне воскликнула больная. — Сочувствует мне лекарка, она тожеовдовела, понимает, как нам с тобой тяжело.

—Понимает, как же, — усмехнулась Тинель. — У неё пенсия есть, и брат помогает.

—Какая ты недоверчивая, Звёздочка. Разве так можно? Люди добры, и никто невиноват, что твой отец без вести пропал. И знать этого Христя не могла.

—Знала! Все ловцы знали, да только пока я им не понадобилась, помощи своей непредлагали.

—Ты нужна ловцам? — удивилась мать. — Зачем же, доченька? Придумала напраслинукакую-то, а теперь не хочешь, чтобы я поправилась.

—Как это не хочу? — поперхнулась воздухом Тинель. У неё не укладывалось вголове, как мама смогла подумать про неё такое. — Я всё готова отдать, лишь быты была здорова.

—Вот и позволь Христе приходить! Она говорит, что требуется твоё согласие, тогдаи выздоровление легче пойдёт.

—Не это ей требуется, — буркнула себе под нос девушка, громче, для мамы, сказаладругое: — Пусть приходит. Я не возражаю.

—Вот и славно, Звёздочка! — обрадовалась мать. — Ты тогда отцовский ключ Шераруотдай, а он Христе отнесёт.

Ахвот зачем дружок приволокся! За ключом. А притворялся, что за неё беспокоится.Ещё сильнее обиделась Тинель. Однако послушалась. Помогла матери вернуться впостель, сняла с гвоздя в прихожей много лет провисевший там ключ и вышла накрыльцо.

Приятелькуда-то подевался. Ушёл, когда его погнали? Не в характере это Шерара, дажеудивительно.

Тинельстояла, прислонившись к косяку, и, чтобы не мёрзнуть, обхватила себя руками.Подставив лицо солнечным лучам, жмурилась, словно сытый ленивый кот, всейгрудью вдыхала влажный воздух, пахнущий близкой весной, готовыми раскрыться почками.Хорошо. Только прохладно. Покрутила в пальцах невостребованный ключ и ужесобралась возвращаться домой, к работе, как услышала возглас:

—Тинель! Тинель, не уходи! — Шерар бежал по улице уже около соседнего дома. Вруках у него был объёмный свёрток. Подлетев, сунул его девушке: — Тебе! Отецвелел передать.

—Что это?

—Дома посмотришь. Ключ вынесла для Христи?

—Вот, возьми. — Обнимая одной рукой шуршащий свёрток, Тинель оттопырила палец,позволяя Шерару стянуть с него колечко с ключом. — Только скажи лекарке, чтобыона заранее с мамой договаривалась, а то напугает.

—Скажу, — кивнул приятель. — Ну, ладно, пока! Я побежал.

Онопять побежал, а Тинель вернулась в дом и прямо в прихожей стала разматыватьплотную серую бумагу. Вскрикнула, обнаружив под ней блестящую зелёную ткань «сотливом».

Пальто!То самое, за которое девушка пожалела отдать все имеющиеся деньги. Как же так?Откуда они узнали? Неужели следят?

Первымпорывом было тут же погнаться за Шераром, высказать ему всё и вернуть покупкутому, кто за неё платил. Пусть сами носят! Даже принялась обратно скручиватьего, но пальто упрямилось, сопротивлялось, снова и снова выставляя в сторону торукав, то воротник, то подкладку. Тинель пыхтела от старания, даже губузакусила.

—Звёздочка, что это у тебя? — Мать успела прошаркать от своей коморки доприхожей и привалилась плечом к стене в двух шагах от дочери. — Отдала ключ?

—Да. Отдала. — Тинель продолжала биться с пальто.

—Что это? Откуда?

—Ничего. Хочу вернуть.

Матьпотянула болтавшуюся зелёную полу на себя.

—Ой! Да это же пальтишко! Какое славное! Купила? Какая же ты молодец! Давнонужно было, а то ходишь как пугало огородное.

Чтотакое «пугало», Тинель не представляла, но на всякий случай обиделась:

—Мама! Нет, я не купила, мне подарили, но носить не стану. Пусть огородное, затосвоё собственное, и ни к чему не обязывает.

—Примерь! Сделай мне приятное, — мать развернула пальто и замерла в ожидании.

Почемубы не примерить? Ведь за это денег не берут.

Нежнаяскользкая подкладка чуть холодила кожу, при этом внешнее тепло надёжно окружилоприятным облаком. Пальто было заметно ниже колена, зато рукава пришлись в самыйраз. А пуговицы какие! Большие, квадратные и переливаются зеленоватымперламутром. Пожалуй, Пыхша даже мало запросила за такое великолепие. Настоящаяцена вдвое будет!

—Всё равно не возьму, — сказала Тинель не столько матери, сколько самой себе.

—Тебе очень идёт, доченька, — слабо улыбнулась мать. — А ты не верила, что людидобры. Вон как заботятся о тебе.

—Нет! — Девушка стала судорожно расстёгиваться и стаскивать с себя обновку. — Ненужна мне их доброта! Обойдусь!

Едваона разделась и подняла с полу бумагу, чтобы завернуть в неё ненужный подарок,послышался хриплый звук — слишком знакомый, чтобы не испугаться.

Матьхрипела, не имея возможности вдохнуть.

—Мамочка! — Тинель отшвырнула от себя пальто и упаковку, подскочила к матери,обняла её и, бережно поддерживая, повела в комнату. — Микстуру принимала?

Матьотрицательно мотала головой, продолжая хрипеть.

Авсё эта лекарка! Обнадёжила больную, та и взялась бегать по дому, словно ужепоправилась.

Усадивмать на постель, девушка привычно заставила её наклониться и постучала поспине, помогая избавиться от душащего спазма. Потом уложила на высокие подушки,налила в ложку микстуру и заставила выпить. Приступ прошёл. Теперь сама Тинельзадыхалась. Её накрыла паника. Как же теперь быть? Маму нельзя оставлять безприсмотра. А что, если, как обычно в это время, больная была бы одна?

Матьполежала с закрытыми глазами, отдохнула, а потом посмотрела на дочь и хитроулыбнулась:

—Оставь подарок себе, очень-очень тебя прошу.

—Ладно, — девушке не хотелось лишний раз волновать больную, — оставлю, раз тыпросишь.

УТинель возникло неприятное чувство, что ей управляют. Будто кто-то уже принялза неё все важные решения, сопротивляться бессмысленно, вот и приходитсяисполнять чужую волю.