Kitabı oxu: «История Греции. От Древней Эллады до наших дней»

Посвящается памяти

Джона Фицджеральда Кеннеди, 35-го президента Соединенных Штатов

Isaac Asimov

THE GREEKS

A Great Adventure

© Перевод, ЗАО «Центрполиграф»

© Художественное оформление, ЗАО «Центрполиграф»

Глава 1
Микенская эпоха

В Южной Европе, на самом юге Балканского полуострова, омываемая Средиземным морем, находится Греция. Это большей частью гористая и малоплодородная земля с извилистой береговой линией, большим количеством полуостровов. Прилегающие же к материку морские акватории буквально усеяны множеством островов.

В течение всей своей истории Греция была окружена государствами, обычно превосходившими ее по площади, населению, богатству и влиянию. По сравнению со своими соседями (если взглянуть на карту) она представляется небольшой и незначительной страной.

И все же нет земли более знаменитой, чем Греция, и, пожалуй, наряду с римлянами нет народа, оставившего столь заметный след в истории, как греки.

Древние греки двадцать пять – тридцать веков назад создали восхитительные истории о своих богах и героях и еще более восхитительные истории о самих себе.

Они построили прекрасные храмы, изваяли чудесные статуи, написали великолепные пьесы, произвели на свет величайших мыслителей в мире.

Наши современные взгляды на политику, медицину, искусство, драматургию, историю и науку восходят к тем, что создали древние греки. Мы все еще читаем их творения, изучаем их математику, погружаемся в их философию, восхищаемся даже руинами и фрагментами их прекрасных зданий и статуй.

Вся западная цивилизация (включая Россию) своими корнями уходит в древнегреческую, а история триумфов и разочарований древних греков никогда не утратит своей притягательности.

Кносс

Около 2200 г. до н. э. индоевропейские минии (эллины) хлынули с севера, из центральной Европы, на юг Балканского полуострова – на земли, которые затем станут Грецией. Они были воинственны и хорошо вооружены бронзовым оружием, раскопки показывают, что их вторжение сопровождалось пожарищами и гибелью поселений предшествующего грекам населения. А дальше на юг от полуострова лежал остров Крит.

Крит, площадью 8378 квадратных километров, не столь велик, но в те стародавние времена был намного важнее, чем может показаться. Между 3000 и 2200 гг. до н. э. здесь начинают распространяться медные орудия труда и оружие, возникают поселения городского типа, строятся отличные мореходные суда.

Окруженные водой, критяне были вынуждены развивать судостроение, чтобы торговать с народами, жившими на континентальных побережьях юга, севера и востока (в 1975 г. болгарские водолазы у мыса Килиакра в Черном море обнаружили каменный якорь критского корабля, затонувшего здесь в XVI в. до н. э. Это значит, что критяне, подчинив себе Киклады и Южные Сифады с Родосом, плавали и далеко на север, в Черное море, по крайней мере до 43°30′ с. ш. – Ред.). Местные жители были также готовы к тому, чтобы сражаться на море, поэтому Крит стал первой морской державой в истории (сохранились изображения как торговых судов, так и боевых кораблей критян – последние шли только на веслах и, судя по «стремительному» внешнему виду, обладали большой скоростью. – Ред.).

Около 2200 г. до н. э. остров был объединен сильной монархией. Многие века морской флот защищал остров от возможного вторжения с материка.

На острове росли и процветали города, не требуя для своей защиты обычных на континенте стен. Правители Крита строили роскошные дворцы, давали великолепные пиры, во время которых совершались сложные ритуалы, среди которых были опасные игры с культовыми животными – быками. Усмирители быков вступали (в качестве их «заместителей») в ритуальные браки с пленительными жрицами (изображавшимися на фресках с обнаженной грудью), которые олицетворяли Богиню-Мать. Критяне создали великолепные произведения искусства, которые сохранились до наших дней и которые мы можем увидеть в музеях.

Более поздние поколения греков имели довольно смутные воспоминания об этой древней цивилизации, правившей морями в то время, когда первые греки с севера вторглись на землю, названную позже Грецией. В греческих мифах рассказывается о могущественном царе Миносе, владевшем когда-то Критом.

Долгое время историки считали его не более чем легендарным персонажем. Но в 1893 г. английский археолог Артур Эванс начал серию раскопок (1893–1894, 1900–1905, 1913, 1920 гг.) на Крите, обнаружив скрытые в земле руины великой цивилизации, существовавшей там тысячи лет назад.

И самое главное, Эванс нашел остатки великолепного дворца на месте древнего города Кносса, где, как и предполагалось, правил царь Минос. Поэтому период величия Крита был назван в честь великого царя Минойской эпохой. Это время с около 3000 г. до н. э. до примерно 1600–1400 гг. до н. э., а включая позднеминойский период – до 1100 г. до н. э.

Критская цивилизация распространяла свое влияние на острова Эгейского моря и прилегающие берега материковой Европы. Греки, безусловно, многому научились у критян. Однако и сами они умели выплавлять медь и бронзу (из меди местных рудников и привозного олова), делать отличное оружие, строить города, защищенные стенами.

Ближе всего расположен к Криту полуостров Пелопоннес, и поэтому именно он испытал на себе самое сильное влияние критской цивилизации. Эта часть греческих земель (21,5 тысячи квадратных километров, более чем вдвое меньше Московской области) (47 тысяч квадратных километров. – Ред.) почти полностью отрезана от остальной Греции узкими заливами Средиземного моря. Пелопоннес соединен с Грецией лишь узким Коринфским перешейком в 42 километра длиной и шириной от 6,3 до 16 километров.

Пелопоннес назван так («остров Пелопа», потому что он почти настоящий остров) в честь правившего здесь в древности царя Пелопа.

На северо-востоке полуострова находились три важных города: Микены¹, Тиринф и Аргос. В 70–85 километрах южнее от этих трех городов находилась Спарта, а в 24–40 километрах северо-северо-восточнее – Коринф. На западном побережье Пелопоннеса находился город Пилос.

Коринф располагался на юго-западном конце Коринфского перешейка на берегу Коринфского залива Ионического моря (как и Эгейское, часть Средиземного моря).

На северо-восток от перешейка лежали города Афины и Фивы, но в те древние времена эти города, находившиеся за пределами Пелопоннеса, были относительно небольшими и не имели значительного влияния.

Континентальные греки, накапливая силы, тяготились гегемонией критян и восстали. Мы не знаем деталей восстания, но память о нем осталась в более поздних мифах о греческом афинском герое Тесее (Тезее), который, убив Минотавра, прекратил выплату дани Криту Афинами.

Континентальным грекам удалось разбить критян и, высадившись на Крите, завоевать этот остров. Им помогло стихийное бедствие – чудовищное извержение вулкана Санторин, землетрясение и цунами, разрушившие Кносс около 1600 г. до н. э., уничтожившие порты и флот Крита. В конце концов греки в первой половине XV в. до н. э. высадились на Крите и захватили Кносс, разрушив дворец. Позднее дворец завоеватели восстановили, но Крит так больше и не вернул былой мощи.

Критский язык (видимо, неиндоевропейский) непонятен современным ученым. Письмо критян существовало в нескольких вариантах. Более раннее, которым пользовались до 1700 г. до н. э., представляло собой пиктографическое, а затем иероглифическое письмо. Затем критяне ввели в обращение письменность, состоящую главным образом из волнистых линий (как и наше современное письмо). Ранний вариант этой письменности называется линейное письмо А. Все эти виды письменности не расшифрованы. Более поздний вариант, использовавшийся во времена разрушения Кносса, – линейное письмо Б.

В 1953 г. английский археолог Майкл Вентрис смог расшифровать линейное письмо Б. И обнаружил, что это записи на греческом языке. Таким образом, на завоеванном греками-ахейцами Крите писали на греческом, но с помощью местного алфавита.

Расшифрованные документы, написанные линейным письмом Б, состоят из инвентарных описей, рецептов, рабочих инструкций. Среди них нет великих произведений искусства, науки или истории. Но все же даже скучные деловые записки проливают свет на повседневность жителей острова. И историки рады получить хотя бы это. Благодаря работе Вентриса подробности жизни минойского общества стали несколько яснее. Однако в других областях Крита (за пределами Кносса и столичной округи) продолжало существовать и углубляться линейное письмо А (вплоть до захвата острова около 1100 г. до н. э. дорийцами).

Микены и Троя

Континентальные греки продолжали распространять свое влияние. Самым сильным городом того времени были Микены, поэтому этот период греческой истории, продолжавшийся с около 1600 г. до н. э. до около 1125 г. до н. э., называют Микенской эпохой.

Микенский флот бороздил восточную часть Средиземного моря, и часто на судах помимо купцов плыли также колонисты и воины, которые силой или хитростью захватывали новые земли. После овладения Критом греки заселили остров Кипр в восточной части Средиземного моря, в 540 километрах от Крита. Вслед за критянами ахийцы вошли в Черное море.

Позднее греки воспринимали Микенскую эпоху как героический период своей истории, когда великие герои (часто сыновья богов) совершали великие подвиги. Первое проникновение греков в Черное море описано в виде истории о Ясоне, путешествовавшем на корабле «Арго» с пятьюдесятью спутниками-аргонавтами. Преодолев всевозможные препятствия, корабль достиг восточного берега Черного моря, чтобы добыть и увезти с собой золотое руно (с помощью шкур баранов в горах Кавказа мыли золото. – Ред.). Золотое руно было тем символом, который вел аргонавтов вперед, – то есть воплощением того богатства, которым вознаграждалась успешно проведенная торговая (или захватническая) экспедиция.

Чтобы добраться до Черного моря, микенское судно должно было пройти через узкие проливы. Сначала через Геллеспонт, в наше время он называется Дарданеллы. Его ширина всего 1,3–18,5 километра, а длина 120,5 километра.

Геллеспонт открывается в Пропонтиду (Мраморное море), небольшое море площадью всего в 12 тысяч квадратных километров. Его название означает «перед морем», потому что, проплыв по нему, вы вскоре выйдете в открытое море. За Пропонтидой второй пролив, Боспор Фракийский (ныне Босфор), длиной 30 километров, шириной от 0,7 до 3,7 километра. Только миновав Босфор, можно попасть собственно в Черное море (Понт).

Тот, кто владел этими узкими проливами, контролировал торговлю с Причерноморьем, мог назначать сборы за право прохождения по ним и получать высокие доходы.

В микенские времена над этой территорией господствовал город Троя, расположенный на побережье Малой Азии у юго-западной оконечности Геллеспонта. Богатство и мощь троянцев, увеличивающиеся за счет контроля торговли с Причерноморьем, вызывали растущее недовольство микенских греков.

В результате греки разрешили ситуацию силой, и около 1200 г. до н. э. (1194–1184 гг. до н. э. – общепринятые даты осады Трои, признанные более поздними греками) греческая армия (более 100 тысяч воинов на 1186 кораблях) направилась к Трое и в конце концов, после десяти лет осады, взяла и разрушила ее (Троянская война – составная часть масштабного натиска «народов моря» (в том числе греков) на великое Хеттское царство и его союзников (в том числе Трою). Эта война привела к распаду Хеттской державы, падению ее столицы Хаттусаса, но также и истощила ресурсы Микенского мира. – Ред.).

Как считается, греческую армию вел Агамемнон, царь Микен и внук Пелопа, в честь которого и назван Пелопоннес.

История этого похода рассказана (или обработана) поэтом, которого традиционно называют Гомером и который жил и творил примерно в 850 г. до н. э. Длинная эпическая поэма под названием Илиада (Илион – второе название Трои) начинается со ссоры между Агамемноном, предводителем всего греческого войска, и Ахиллесом (Ахиллом), великим военачальником и воином, находившимся под его командованием.

Вторая поэма, также приписываемая Гомеру, – Одиссея – рассказывает о приключениях одного из греческих военачальников, Одиссея, десять лет возвращавшегося домой после окончания Троянской войны и потерявшего все свои корабли и воинов.

Величие поэм Гомера столь огромно, что они остались жить в веках вплоть до наших дней, их читает, ими восхищается каждое новое поколение, живущее после Гомера. Поэмы считаются не только самыми первыми, но и величайшими произведениями греческой литературы.

История, рассказанная Гомером, полна сверхъестественных происшествий. Боги постоянно вмешиваются в ход битв, а временами сами вступают в бой. Вплоть до XIX в. ученые считали описанные события вымыслом. Они были уверены, что самого города Троя никогда не существовало, как не было и его осады. Считалось, что все эти события были плодом богатого воображения греков, а сами поэмы причисляли к мифологии.

Тем не менее немец Генрих Шлиман, родившийся в 1822 г., прочитавший в детстве поэмы Гомера и очарованный ими, был уверен, что это подлинная история. У него появилась мечта – раскопать древние руины на месте Трои и найти город, описанный Гомером.

Он занялся бизнесом и много работал, чтобы сколотить состояние, необходимое для проведения раскопок, изучал археологию, чтобы иметь необходимые знания. Все шло так, как он задумал. Шлиман разбогател, изучил археологию и греческий язык и в 1868 г. первый раз поехал в Турцию.

На северо-западном побережье Малой Азии находился холм Гиссарлык, в котором, как считал после изучения Илиады Шлиман, скрываются руины древнего города.

Шлиман начал здесь раскопки в 1870 г. и нашел руины не одного, а нескольких городов, которые располагались один над другим. Он сравнил описания в Илиаде с одним из городов, и теперь никто не сомневался, что Троя действительно существовала. (Поскольку Шлиман был все-таки дилетантом, то сильно, почти на тысячу лет, промахнулся, предположив, что гомеровская Троя – это так называемая «Троя III», где он раскопал большой золотой клад – так называемый «клад Приама». На самом деле и клад, и «Троя III» датируются около 2300 г. до н. э., тогда как гомеровская Троя, погибшая около 1200 г. до н. э., – это «Троя VII». – Ред.)

В 1876 г. Шлиман начал такие же раскопки на месте Микен и нашел следы сильного города с мощными оборонительными стенами. В результате работ Шлимана и другого немецкого археолога, В. Дёрнфельда, значительно пополнились знания о временах Троянской войны и до нее.

Аргивяне и ахейцы

В своих поэмах Гомер использовал несколько слов, называя греков, в частности, аргивянами и ахейцами. Власть Агамемнона ограничивалась городами Микены, Тиринф и Аргос. Во времена Гомера (IX в. до н. э.) Аргос был, вероятно, самым большим из них.

Хотя Агамемнон возглавлял греческое войско, он не был абсолютным правителем всей Греции, так как в каждом отдельном регионе был свой царь. Тем не менее другие правители, особенно на Пелопоннесе, считали Агамемнона первым среди них. Городом Спарта управлял Менелай, брат Агамемнона. Более того, Агамемнон предоставил свои корабли для вождей («царей») тех регионов Пелопоннеса, которые не имели выхода к морю и поэтому не имели собственного флота. Три основные группы греческих племен располагались тогда на территории материковой Греции следующим образом: ахейцы занимали почти весь Пелопоннес, ионийцы жили в Аттике и северо-восточной части Пелопоннеса, эолийцы располагались в Фессалии и Средней Греции, за исключением Аттики.

Греческие вожди-военачальники не были подвластны Агамемнону. Ахиллес поссорился с Агамемноном и не вышел на очередной бой после того, как Агамемнон отнял у него наложницу.

Правда, затем, после гибели в том бою друга Патрокла, Ахиллес бился до конца. Греческие вожди описываются как люди, подверженные приступам необузданного гнева, и лишь таким, как «хитроумный» Одиссей, удается мирить их и довести Троянскую войну до победного конца (с помощью военной хитрости – Троянского коня и, конечно, помощи богов).

С Микенской эпохи (и, видимо, намного раньше) греки на протяжении всей истории называли свою землю Элладой, а себя – эллинами (независимо от того, жили ли они в самой Греции или за ее пределами).

Слова «Греция» и «грек» пришли к нам от римлян. Случилось так, что группа эллинов переселилась в Италию – вскоре после завершения микенского периода (южная часть Италии отделена от северо-западной части Греции узким морским проливом Отранто – всего около 75 километров шириной).

Племя, прибывшее в Италию, называло себя «грайки». На латинском языке римлян это стало звучать как «грайци». И римляне стали применять это название ко всем эллинам, независимо от того, принадлежали ли они к этому племени или нет. На английском это стало звучать как «грик».

Ученые, занимающиеся греческой историей, используют также и старое название. Например, весь ранний период истории Греции – от вторжения с севера племен миниев-эллинов вплоть до Троянской войны и чуть далее – они называют эллинским периодом. То, что я назвал Микенской эпохой, можно также называть поздним эллинским периодом.

Глава 2
Железный век

Греческий язык

Греки (эллины) с самых ранних времен понимали, что все племена, говорящие на греческом языке, – свои. Язык всегда очень важен, так как группы людей могут общаться до тех пор, пока у них есть общий язык. Он дает им общую культуру, литературу, общие традиции, общее наследие и ощущение общности.

Греки, естественно (как и все другие), делили людей на две категории: самих себя, то есть людей, говорящих на греческом языке, и иностранцев, которые не говорят на греческом. Грекам казалось, что иностранцы произносят бессмысленные слоги, напоминавшие им что-то вроде «бар-бар-бар-бар», не имевшее никакого смысла (по меньшей мере для них, греков). Поэтому они стали называть не-греков barbaroi, то есть «людьми, которые говорят непонятно, странно». Наш вариант этого слова – «варвар» (в русском языке точно так же возникло слово «немец», то есть немой – так русские называли иноземцев, не говоривших по-русски).

Сначала это слово не означало «нецивилизованный», а просто называло всех «негреков». Например, египтяне или хетты, имевшие свои собственные высокие цивилизации, причем египетская намного старше греческой, также записывались в варвары.

В более поздние века тем не менее греческая цивилизация набрала огромный вес, на греческом языке были созданы и записаны величайшие труды ученых, в том числе историков, географов, писателей, поэтов, драматургов. Греки разработали большой сложный словарь и флексиальный способ образования новых слов (чтобы выражать новые идеи) на основе старых. Более того, мы и сейчас имеем в английском языке поговорку, что «на греческом есть для этого слово», что означает, что, какая бы новая идея у вас ни появилась, вы всегда можете найти слово или фразу в греческом языке, чтобы выразить ее. Современный научный словарь часто обращается к греческому языку, чтобы выработать термины и понятия, о которых греки и не слышали.

По сравнению с греческим языком многие другие языки обычно кажутся скучными и пресными. И по сравнению с греческой цивилизацией большинство других народов кажется намного ниже. Поэтому по прошествии веков варвары (те, кто не говорил по-гречески) стали считаться нецивилизованными. Нецивилизованные народы часто бывали жестокими и дикими (классические греки, кстати, тоже), поэтому и возник эпитет «варварский», применяющийся и поныне.

Греки, ощущая общность языка, тем не менее различались, как уже писалось выше, на ахейцев, ионийцев и эолийцев.

В микенские времена, однако, существовала и еще одна группа греков – дорийцы. Пока ахейцы, ионийцы и эолийцы Агамемнона и Ахиллеса, объединившись, сражались у Трои, дорийцы жили далеко на севере, вдали от цивилизованного и культурного юга Балканского полуострова, оставаясь на невысокой ступени развития (имея, однако, хорошее оружие и вооруженную организацию).

«Народы моря»

В истории и до и после Микенской эпохи бывало не раз, что народы, жившие где-то далеко, вдруг снимались с места и переселялись на другие земли.

Это случалось на памяти человечества периодически. Например, где-то в Центральной Азии случалась серия лет, когда выпадало достаточное количество дождей, приумножались стада животных, росла численность кочевых народов. Затем по законам географической цивилизации за благоприятными годами следовали годы засухи (а в обычно малоснежные зимы вдруг выпадал глубокий снег, приводивший к гибели скота, пасущегося здесь открыто круглый год). В результате возросшее кочевое население страдало от голода. У кочевников не было другого выбора, как отправиться на поиски новых пастбищ для своего скота, чтобы не умереть от голода.

Племена, которые оказывались на пути таких сдвинувшихся с места масс людей и скота, уничтожались или с боями отступали с насиженных мест, выталкивая другие племена, – и это вызывало новое переселение народов. В результате обширные территории подвергались разрушениям со стороны мигрировавших племен. Так около 2200 г. до н. э. пришли на юг Балканского полуострова эллины. Так случилось и в конце Микенской эпохи.

Дорийцы, жившие далеко на севере, двинулись на юг, причем тоже под давлением других индоевропейских племен (будущих лидийцев, фригийцев и других, хлынувших затем в Малую Азию), тесня эолийские племена Фессалии, которые также стали уходить – частью в Беотию, частью на остров Лесбос и далее на побережье Малой Азии, где основали несколько городов, в частности Смирну (совр. Измир), позже подчиненную ионийцами.

Продолжавшийся натиск дорийцев с севера заставил как ионийцев, так и эолийцев и ахейцев выйти в море. Они направились на восток и на юг на острова вплоть до побережья Азии и Африки, нарушая и разрушая устоявшуюся жизнь в тех местах.

Они высаживались в Египте (египтяне называли их, наряду с другими родственными индоевропейскими племенами, действовавшими с греками заодно, «народами моря»). Египет с трудом выдержал их удары. (Отбитые египтянами, «африканские ахейцы» отошли к западу и осели в Ливии, откуда около 1000 г. до н. э. проложили дорогу для колесного транспорта через Сахару длиной свыше 2500 километров вплоть до реки Нигер, используя лошадей. Трасса проходила через основные источники воды, в основном по твердому грунту, огибая горные массивы и пески. – Ред.) «Народы моря» обосновались в Палестине, где под именем филистимлян хорошо известны нам по Библии (название Палестина означает «земля филистимлян») в недружелюбном описании своих менее цивилизованных соседей-евреев.

В Малой Азии вторжение «народов моря» и новых волн индоевропейских переселенцев из Европы привело к разрушению великой Хеттской державы.

Нашествие дорийцев

Итак, в течение последней трети XII в. до н. э. практически вся Греция была захвачена «непросвещенными родственниками» микенских греков – дорийцами, гораздо менее развитыми культурно.

Может показаться, что грубые дорийцы не имели шансов в боях против хорошо организованных воинов микенской Греции, с таким восхищением описанных Гомером, но все было не так просто.

Во-первых, дорийцы обладали новым оружием.

На протяжении Микенской эпохи оружие делали из бронзы – сплава меди и олова, а также иногда сурьмы и др. Герои Илиады метали копья и дротики с бронзовыми наконечниками в окованные бронзой бронзовые щиты и сражались бронзовыми мечами (все это красочно и тщательно описано Гомером). В то время бронза была самым твердым металлом, доступным микенским грекам, и период истории, когда бронза широко использовалась, называется бронзовым веком.

В то время железо уже было известно, и человек понимал, что оно эффективнее, чем бронза. Но способ получения железа из руды еще довольно долго не был изобретен, а единственно доступное железо в то время получали из железных метеоритов, так что микенцы считали его почти драгоценным металлом.

Тем не менее в Малой Азии, еще в Микенскую эпоху, во владениях Хеттской державы к востоку от Греции был открыт способ выплавки железа из руды (так называемый сыродутный процесс) и хетты научились производить этот металл в достаточных для производства оружия количествах. Эти знания дали им возможность получить новейшее в то время оружие. Железные мечи легко рубили бронзовые мечи и окованные бронзой щиты, а бронзовые наконечники копий и стрел, в свою очередь, сильно уступали железным (хотя бронзовые наконечники стрел применялись еще долго). Железное оружие долго помогало хеттам поддерживать мощь своей империи и побеждать сильных противников – египтян, митаннийцев, ассирийцев и вавилонян.

Новейшие изобретения и технологии в те древние времена распространялись медленно, но к XII в. до н. э. секрет производства железа и железного оружия достиг дорийцев, минуя микенских греков. В результате вооруженные железным оружием отряды дорийцев победили микенских воинов с их бронзовым оружием. Дорийцы пересекли Коринфский залив и/или прошли Коринфский перешеек и около 1125 г. до н. э. ворвались на Пелопоннес, подчинив живших здесь микенских греков.

Пали Спарта и Пилос. Микены и Тиринф сгорели и позже стали сравнительно небольшими городами. Наступил конец Микенской эпохи.

Острова и Малая Азия

Когда дорийцы завершили захват Греции, ионийцы сохранили контроль только над частью континентальной Греции – Аттикой, треугольным полуостровом, где располагались Афины.

Те времена были тяжелыми. «Непросвещенные» дорийцы разрушили почти все богатые города, подчинили или согнали с насиженных мест местное население. Уровень цивилизации в Греции упал с высоты, достигнутой в Микенскую эпоху, и первые три столетия начавшегося железного века над этой землей висела тяжелая мгла безвременья.

Многие ионийцы и эолийцы покинули беспокойный материк и переселились на острова Эгейского моря. Большинство населения этих островов в конце концов стало ионическим. Ближайший к материку крупный остров – Эвбея, самый большой (3766 квадратных километров) остров Эгейского моря после Крита, он простирается на северо-запад и юго-восток от побережья Беотии и Аттики. Он расположен довольно близко к материку, а в одном месте пролив, отделяющий его от Беотии, всего 40 метров в ширину. В этом месте был основан город Халкида (современный Халкис). Свое название он получил от слова, означающего на греческом «бронза», и он действительно был центром производства и обработки бронзы. Еще одним важным городом Эвбеи был город Эретрия, примерно в 15 километрах восточнее Халкиды.

К 1000 г. до н. э. ионийцы достигли восточного побережья Эгейского моря и начали селиться вдоль него, вытесняя или ассимилируя местное население. Они основали здесь такие города, как Милет, Эфес, Фокея и другие. Греки называли эти земли на востоке Анатолией – от слова, означающего «восход солнца», так как именно там всходило солнце для тех, кто прибывал туда из Греции.

Она также получила название Азия, которое, возможно, было основано на более древнем термине, называющем восток. Некоторые считают, что первоначально слова «Европа» и «Азия» использовались для названия западной и восточной частей Эгейского моря, так ereb (эреб) означало «запад», а assu (ассу) – «восток». Эти слова были заимствованы из финикийского языка, на котором говорил народ, живший на восточной оконечности Средиземноморья. (Финикийцы – семитоязычный народ, образовавшийся в результате смешения пришлых (с третьего тысячелетия до н. э.) кочевников-семитов из пустынь Аравии и местного несемитского населения, входившего в зону формирования древнейших цивилизаций. – Ред.)

Финикийцы торговали с Критом, лежавшим на юге Эгейского моря. Для критян континентальное побережье было действительно западным и восточным, поэтому финикийские слова стали основой названий «Европа» и «Азия». Один из греческих мифов повествует о том, что Зевс в обличье быка похитил Европу, дочь сидонского (Сидон – город в Финикии, ныне Сайда в Ливане) царя Агенора, после чего приплыл с нею к острову Крит, где Европа родила от Зевса будущих царей – Миноса, Радаманта и Сарпедона.

Сначала термин «Азия» относился только к землям к востоку от Эгейского моря. По мере того как греки узнавали о территориях, лежавших дальше на восток, его стали применять и к ним. Сегодня так называется целая часть света, самая большая на Земле (часть крупнейшего материка Евразия). Полуостров же к востоку от Эгейского моря стали называть Малой Азией, чтобы не путать со всем континентом (на латыни это название звучит как Азия Минор, что означает «меньшая Азия»), это название широко используется сегодня.

Термин «Европа» также расширил свое значение и стал относиться ко всей части света (она, в свою очередь, входит в состав материка Евразия), частью которой является Греция. То, что Европа и Азия составляют единый материк, стало известно позже, а для древних греков их разделяли Средиземное и Черное моря.

Ионийцы, высадившиеся на побережье Малой Азии к востоку от островов Хиос и Самос, основали двенадцать важных городов, и эту часть побережья (плюс близлежащие острова) стали называть Ионией.

Главным ионическим городом был Милет. Он располагался на берегу залива в пойме реки Меандр (совр. Большой Мендерес), знаменитой своим извилистым руслом, поэтому слово «меандр» означает излучину (изгиб) русла реки, направление течения которой постоянно меняется.

Города-государства

Дорическое вторжение разрушило структуру микенской Греции. В микенские времена Греция управлялась «царями» (бывшими вождями), каждый из которых правил небольшой территорией. Такой царь был также судьей и высшим священнослужителем.

В смутное время, последовавшее вслед за дорийским нашествием, старое государственное устройство разрушилось. Люди каждой узкой долины гористой Греции собирались вместе, чтобы выжить. Во время нападения врагов они укрывались за стенами местного города и сами, если представлялась возможность, собирались с силами и нападали на соседей.

Постепенно греки разработали идею полиса, самоуправляемого сообщества, состоящего из собственно города и небольшого участка возделываемой земли вокруг него. На наш современный взгляд полис – не что иное, как независимое государство, однако не слишком большое, поэтому мы называем такие полисы «городами-государствами». (Слово «государство» относится к любой территории, живущей по своим законам и не подчиненной контролю извне.)

Людям современного мира, живущим крупными и даже гигантскими нациями, важно понять, что греческие полисы были небольшими по размеру. Средний город-государство занимал площадь до 200 квадратных километров (хотя были и гораздо более крупные, например Спарта, контролировавшая Лаконию и Мессению).

Каждый город-государство считал себя отдельной нацией и рассматривал греков других городов-государств как «иностранцев». В каждом полисе было свое правительство и, помимо общегреческих, свои собственные праздники и традиции. Города-государства (и их коалиции) постоянно воевали друг с другом. Если смотреть на Грецию того периода, то она будет напоминать мир в миниатюре.

Конечно, города-государства часто пытались объединиться в более крупные единицы (обычно в целях обороны). В Беотии, например, Фивы, как самый большой город, обычно считались главными и диктовали свою политику другим. Но другой беотийский город Орхомен, расположенный в 37 километрах к северо-западу, был довольно сильным в микенские времена и никогда не забывал об этом. И постоянно боролся с Фивами за господство в Беотии. Беотийский город Платеи, находившийся в 16 километрах южнее Фив, также почти всегда был настроен враждебно к Фивам и был союзником Афин.

Хотя Фивам в основном удавалось поддерживать свою гегемонию в Беотии, силы этого полиса истощались в этих постоянных битвах, а любой враг, угрожавший Фивам, мог рассчитывать на помощь конкурирующих с ним греческих городов-государств. В результате Фивы так и не смогли стать по-настоящему главным городом Греции, кроме краткого периода, описание которого вы найдете в главе 11.

То же самое можно сказать и о других областях Греции. В значительной степени сила каждого города-государства нейтрализовалась силой его соседей, и почти все они оставались достаточно слабыми. Только два города-государства Спарта и Афины смогли доминировать на значительных территориях. Они были своего рода «великими державами» греческого мира.

И все же даже они не были большими. Территория подчиненной Афинам Аттики была примерно с Род-Айленд (самый маленький штат США, 3,2 тысячи квадратных километров). Территория Спарты (Лаконика и Мессения) была равна территории Род-Айленда плюс другого маленького штата Делавэр, то есть двух самых маленьких штатов в США (3,2 тысячи квадратных километров + 6,2 тысячи квадратных километров).

Население также было относительно небольшим. Афины в период расцвета имели население около 90 тысяч свободных афинских граждан (с семьями), мужчин, достигших двадцати лет и обладавших политическими правами, – 35 тысяч, а в другие времена – до 20 тысяч, и это в самом сильном из греческих полисов. Кроме того, в Афинах жили иностранцы (обычно из других полисов) метэки (45 тысяч) и до 365 тысяч рабов.

Но даже эта цифра казалась слишком большой для более поздних греков, пытавшихся разработать теории того, как именно управлять идеальным государством. Считалось, что наилучшим числом было бы 10 тысяч граждан, а на самом деле в большинстве из городов-государств насчитывалось всего до 5 тысяч граждан и меньше, включая Спарту, где гражданами были немногие.

Тем не менее эти маленькие города-государства выработали весьма совершенные системы управления (во многом ставшие основой для более поздних времен, вплоть до нашего). Им противостояли властные монархии, например крупных восточных империй, а также Македонии. Даже сегодня мы говорим о технологии управления – политике (это слово пришло к нам от греческого «полис»), а людей, занятых делом управления, мы называем политиками. (Еще более явно греческое наследие проявляется в названии «полиция».)

Слово «полис» также используется время от времени как довольно причудливый суффикс к названиям городов, даже вне Греции и даже в современном мире. В Соединенных Штатах есть три очевидных примера – Аннаполис в штате Мэриленд, Индианаполис в Индиане и Миннеаполис в Миннесоте.

Греки всегда сохраняли свои идеалы самоуправляемых полисов и считали их свободными, даже если полисом управляло всего несколько мужчин, а большую часть населения составляли рабы.

Греки отстаивали свою свободу ценой жизни. И хотя их понятия свободы для нас недостаточно широки, на протяжении веков они расширялись, и идеалы свободы, которые теперь означают в современном мире так много, – это греческие идеалы свободы, просто ставшие шире и лучше.

В десятках и сотнях греческих городов-государств, каждый из которых развивался по-своему, греческая культура смогла сформироваться с удивительным многокрасочным разнообразием. Город Афины поднял культуру на необычайную высоту и в некоторых отношениях стоит выше всей остальной Греции. В то же время Афины не смогли бы достичь такого расцвета, если бы не эксплуатировали десятки других подчиненных им полисов Афинского морского союза.

С развитием полиса утрачивали свою значимость функции царя. В государстве значительных размеров достаточно богатства, чтобы поддерживать внушительную роскошь и формальности по отношению к царю, есть также возможность содержать сложно устроенный двор. Это позволяет царю отделиться от других людей, даже от землевладельцев (а именно они обычно становятся той знатью, которая противостоит простому народу). Такая роскошь и церемониальные отношения обычно нравятся народу, видящему в них отражение мощи нации (то есть своей собственной мощи).

В полисе богатство менее доступно, так что царь ненамного богаче других представителей знати. Он не может выделиться среди других и не может ожидать, что знать будет относиться к нему с большим вниманием, чем друг к другу.

Кроме того, в полисе часто теряется сама необходимость в царе. В большом государстве бывает полезно, если один человек может быстро принимать решения за все государство. Но полис так мал, что индивидуумам легко объединиться, чтобы вместе принимать решения (или, по крайней мере, сообщить о своих приоритетах). Они могут выбрать правителя, который согласится с их решением, или сместить его, если он начнет противиться их желаниям. В конце концов, граждане могут выбрать нового правителя лишь на некоторое время – чтобы он по прошествии времени не прибрал к рукам слишком много власти.

Обычное слово на греческом языке, обозначающее правителя, – «архонт», от слова, означавшего «первый», так как правитель был первым человеком в государстве. Один правитель мог быть монархом, то есть править в одиночку. А так как на протяжении всей истории такой правитель был обычно царем, или королем, или императором, слово «монарх» стало синонимом этих слов «царь» и «король», хотя, например, выборный президент – это также единственный правитель государства (ограниченный, в отличие от царя, конституцией и сроком, на который он избран). Царство или королевство, таким образом, называют также монархией.

Если же реальная власть лежит в руках нескольких представителей знати, глав самых значительных землевладельческих семей, тогда мы имеем дело с олигархией, то есть с несколькими правителями. Греция вступила в период вторжения дорийцев в виде не очень большого числа небольших монархий, а затем превратилась в гораздо большее количество намного меньших олигархий. Даже те города-государства, которые сохранили своих царей (как, например, Спарта), сильно ограничивали их власть и на самом деле представляли собой олигархии.

Большинство людей (которые, естественно, не были олигархами) часто (и справедливо) считали, что подобные немногочисленные правители большую часть своих усилий прикладывают для того, чтобы сохранить свою власть, даже если это идет вразрез с нуждами и желаниями большинства остальных граждан. Именно поэтому слово «олигархия» и сейчас неприятно для нашего слуха (тем более что олигархические формы правления не перевелись. – Ред.).

Олигархи же, естественно, относятся к сложившейся ситуации по-другому. Они считают, что власть принадлежит им, поскольку они самые способные для этого люди. В Древней Греции они, как правило, потомки древних родов, а правительство, управляемое ими, «аристократическое».

Таковы были олигархи для аудитории Гомера, автора Илиады. На самом деле о Гомере мало что известно, кроме традиционных легенд, придуманных намного позже его времени. Традиционно считают, например, что он был слеп. Согласно античной традиции, за честь называться родиной Гомера спорили: Смирна, Хиос, Колофон, Саламин, Родос, Аргос и Афины. Годы жизни Гомера также очень приблизительны, еще в Древней Греции говорили о промежутке между XII и VIII вв. до н. э. Но основной вариант – около 850 г. до н. э. (Хотя прямых доказательств, что Гомер вообще существовал, нет, но, с другой стороны, ведь кто-то же сочинил гениальные Илиаду и Одиссею!)

В Илиаде отражены многие реалии микенского времени. Герои все принадлежат к родовитым семьям. Тогда не существовало конечно же царей в том понимании, какое сформировалось в годы после нашествия дорийцев, они не были царями в полном, более позднем смысле этого слова. «Цари» микенских греков были «отцами народов», жившими просто, пахавшими свои наделы и державшими совет со всей знатью перед принятием важных решений, то есть были явно «одними из многих».

С другой стороны, простые люди показаны не с лучшей стороны. В Илиаде есть только одна короткая сцена, в которой слово дано простому человеку, Терситу, поднявшему голос против политики Агамемнона. То, что он говорит, лишено здравого смысла, и Гомер описывает его как уродливого и грубого человека, которого благородный Одиссей ударом прогоняет прочь под хохот всей армии. Несомненно, олигархическая часть аудитории также потешалась в этот момент.

В Одиссее, более поздней поэме, есть раб и свинопас Эвмей, который тем не менее является одним из достойных персонажей поэмы. А поклонники Пенелопы (жены Одиссея), творящие, с точки зрения Одиссея, недостойное дело, – все сплошь благородно рожденные.

На сторону простых людей перешел другой поэт того времени – Гесиод. Он жил в VIII–VII вв. до н. э. Его родители переселились из Малой Азии в Беотию, и по рождению Гесиод был беотиец.

Сын земледельца, он сам занимался земледелием, один из главных его литературных трудов называется «Труды и дни». В этой работе Гесиод учит правильному ведению сельского хозяйства, и главной моралью книги является прославление ценности и достоинство труда («Труд не позорен нисколько, позорна одна только праздность»).

Вторым важным трудом, также приписываемым Гесиоду, является «Теогония» («Происхождение богов»), в которой автор излагает генеалогию греческих богов и пытается выстроить мифы, ходившие у греков того времени, в строгую систему. Истории Гесиода о Зевсе и других богах (совместно с менее систематизированными сказаниями о богах Гомера) послужили основой для официальной религии более поздних греков.

Союзнические связи

Развитие полисов и постоянные войны между греческими городами-государствами не могли заставить греков забыть о своем общем происхождении. Всегда существовал некий фактор, который объединял их даже в самых жестоких войнах.

Все они говорили на греческом языке, это во-первых, поэтому они всегда считали себя эллинами, противостоящими всем не говорящим на греческом языке варварам. Кроме того, они помнили о Троянской войне, когда греки были единой армией, а великие поэмы Гомера всегда напоминали им об этом.

Наконец, у греков были общие боги. Детали религиозных праздников могли слегка отличаться от полиса к полису, но все считали Зевса главным богом и не забывали отдавать дань уважения другим богам.

Существовали религиозные святыни, считавшиеся общей собственностью всего греческого мира. Из них самым важным в религиозном плане была Фокида, находившаяся к западу от Беотии. В микенские времена там стоял храм Аполлона Пифийского, расположившийся у подножия горы Парнас, примерно в 9 километрах от Коринфского залива. В этой хорошо известной святыне (где из расселины скалы выделялись одурманивающие испарения) всегда была прорицательница, так называемая пифия, избиравшаяся обычно из девушек, одурманенная вдыханием паров из трещины, произносила слова, которые трактовались жрецами храма. Все это и называлось оракулом.

Вокруг храма Аполлона Пифийского со временем вырос город, ставший городом-государством.

Шли века, и Дельфийский оракул становился все более и более почитаемым. Все греческие города-государства и даже некоторые негреческие правительства время от времени присылали депутации, дабы испросить совета у Дельфийского оракула. Поскольку каждая депутация привозила дары, храм все больше богател. А так как это была священная территория, здесь скопились богатейшие сокровища.

Города Фокиды были обижены тем, что они потеряли Дельфы, особенно когда город превратился в столь чудесный источник дохода, и многие века они пытались взять оракула под свой контроль. Из-за Дельфийского оракула происходили «священные войны» (например, война 355–346 гг. до н. э.), когда фокейцы захватили часть территории, принадлежавшей Дельфийскому храму, а затем и всю его казну. Наняв большое войско, фокидяне сражались десять лет, но были разбиты, когда когда в дело вмешалась Македония. Причиной поражения было то, что за Дельфы всегда вступались другие города-государства. Город стал своего рода международной территорией и находился под постоянной защитой Дельфийской амфиктионии (религиозного союза нескольких греческих племен), находившейся под влиянием Фив (а с 346 г. до н. э. – Македонии).

Другим видом деятельности, в котором были заинтересованы все греки, были празднества, сопровождавшие некоторые религиозные ритуалы. Эти празднования могли оживляться различными атлетическими соревнованиями, конскими бегами. А так как греки также ценили не только силу, но и ум, то проводились (часто одновременно с атлетическими) состязания певцов, музыкантов, поэтов.

Главными среди этих соревнований были Олимпийские игры, которые проводились раз в четыре года. Традиционно в программу состязаний входили бег, борьба, кулачный бой, метание дика и копья, бег с оружием, гонки на колесницах. Так могли проходить и микенские празднества. Тем не менее официальный счет победителям ведется с 776 г. до н. э., и эта дата считается обычно началом проведения Олимпийских игр.

Эти игры стали так важны для греков, что четырехлетний интервал между ними назывался Олимпиады, начиная с 776 г. до н. э., когда состоялись первые Олимпийские игры. По этой системе 465 г. до н. э., например, входил в цикл семьдесят восьмых Олимпиад.

Олимпийские игры проводились в городке Олимпия в западной части Пелопоннеса. Но игры были названы не в честь города. И игры и город были названы в честь Зевса Олимпийского – главного бога греков, который, как считалось, обитает на горе Олимп.

Эта гора высотой 2917 метров является самой высокой в Греции. Она расположена на севере Фессалии в 20 километрах (вершина) от Эгейского моря. Благодаря своей высоте (а также тому, что первые греческие племена могли молиться вблизи нее перед тем, как стали переселяться на юг) эта гора стала считаться домом богов. По этой же причине древняя индоевропейская религия греков, упорядоченная Гесиодом и воспетая Гомером и другими, стала называться «олимпийской религией».

Олимпия стала священной благодаря Олимпийским играм и религиозным ритуалам, связанным с этими играми. Представители разных городов-государств могли встречаться здесь, как на нейтральной международной территории. Во время Олимпийских игр (и некоторое время до и после) войны временно приостанавливались, чтобы греки могли доехать в Олимпию и обратно в мирной обстановке.

Игры были открыты для всех свободных греков, и только для греков, и они приезжали отовсюду, чтобы воочию наблюдать за ними и принимать в них участие (позже, после того как Греция вошла в состав Римской державы, наряду с греками в играх было разрешено участвовать и римским гражданам. – Ред.).

Организаторами Олимпийских игр по традиции были жители Элиды, города в 30 километрах к северо-западу от Олимпии. За несколько месяцев до начала игр, чтобы объявить о дне открытия, во все греческие города и колонии, вплоть до Крыма и Танаиса на Дону, посылались гонцы – спондофоры. Судьи и распорядители Олимпийских игр также выбирались из элидцев. Так продолжалось с короткими перерывами все время, пока игры проводились.

Для греков были открыты и другие игры, но все они был основаны двумя веками позже первой Олимпиады. Примером могут послужить Пифийские игры, которые проводились в Дельфах каждый четвертый год (до 582 г. до н. э. один раз в восемь лет) в середине каждой Олимпиады; Истмийские игры, которые проходили на Истме (историческое название Коринфского перешейка);

Немейские игры, которые проводились в Немее в 20 километрах к юго-западу от Коринфа. Как Истмийские, так и Немейские игры проводились с интервалом в два года.

Победители всех этих игр не получали денег или ценных призов, но им оказывались большие почести, и они приобретали славу по всей стране. Символом этой славы был венок из листьев, которым награждали победителя.

Победитель Олимпийских игр получал венок из листьев маслины, посаженной Гераклом, Истмийских – сосновый венок, Немейских – из оливковых листьев (позже – из сухого сельдерея), а победитель Пифийских игр – лавровый венок. Лавр был посвящен Аполлону, и такой венок считался особой наградой за выдающееся мастерство в любой области человеческой деятельности. Даже сегодня мы говорим о ком-то, кто достиг чего-то значительного, как о «выигравшем лавровый венок». Если после этого он перестает добиваться новых целей и больше ничего важного в жизни не делает, то о нем говорят, что он «почивает на лаврах».

Глава 3
Эпоха колонизации

Экспансия на восток

В течение трех веков после вторжения дорийцев Греция медленно возрождалась. К VIII в. до н. э. страна почти достигла того уровня развития, на котором она была до великого нашествия, и, наконец, двинулась в своем развитии дальше, обгоняя микенцев.

Историки принимают 776 г. до н. э., дату проведения первых Олимпийских игр, как своего рода рубеж, с которого начался новый, более высокий виток развития греческой цивилизации. Примерно в это время был открыт великий период в греческой истории, продлившийся четыре с половиной века (до 338 г. до н. э., когда после битвы при Херонее Греция была фактически подчинена Македонии. – Ред.) и включивший в себя самую славную эру в истории греческой цивилизации.

С началом этого периода греки с большим трудом вернули себе процветание. Выросшее население страны не могло вырастить достаточное для своего пропитания количество продуктов, поскольку плодородных земель в гористой Греции не хватало. При таких условиях естественным выходом для городов-государств были войны, которые они вели против соседей за дополнительные земли, и внешняя экспансия, а также торговля.

Но, за редкими исключениями (их мы рассмотрим в следующей главе), ни одно из городов-государств не было достаточно сильным, чтобы выигрывать такие войны. В целом они (или их коалиции) были почти равны по силам. И многочисленные войны обычно заканчивались взаимным истощением сил или такой победой, за которой следовал новый виток военных действий, так как всегда находилась группа внутригреческих или внешних (например, Иран) врагов, не желавших, чтобы победитель выигрывал от своей победы слишком много и становился слишком сильным.

Другим выходом из ситуации (причем это характерно почти для всех городов-государств) была возможность направлять избыточное население за моря, чтобы основывать новые города-государства на чужих берегах.

Это было практичное решение, так как на удаленных от Греции берегах Средиземного и Черного морей в те древние дни многие племена уступали грекам в организации (хотя часто обладали развитой культурой и производством).

Кроме того, греки были заинтересованы главным образом в прибрежных землях, которые, как опытные торговцы, они использовали для товарообмена с местными жителями. Греческие колонии обычно ограничивались полоской побережья, где они занимались рыбной ловлей, торговлей и ремеслами, оставляя местным племенам земледелие и добычу полезных ископаемых. Греки покупали у них продукты питания, древесину, минералы, рабов, иногда металлы, в свою очередь продавая соседям продукцию своих ремесел (особенно предметы роскоши и оружие), вино, оливковое масло. Торговля была взаимовыгодной, и греческие города на новых землях в основном жили с соседями в мире.

К началу VIII в. до н. э. восточное побережье Эгейского моря уже было колонизовано и было полно процветающих городов. Но север (Черное море) и запад (Италия, юг Франции и Испании) были еще в основном открыты колонизации.

В северо-западной части Эгейского моря располагается «трехзубчатый» полуостров, особенно подходящий для колонизации. Он находится всего в ста с небольшим километрах к северу от северной оконечности острова Эвбея, и эвбейские города Халкида и Эретрия колонизовали полуостров еще в VIII и VII вв. до н. э.

Поскольку только один город Халкида основал там не менее трех городов, весь полуостров стал называться в его честь – Халкидика.

В начале VII в. до н. э. греческие поселенцы из Мегар, пройдя Геллеспонт и Пропонтиду, основали город на азиатской части Босфора. Они назвали его Халкедон, так как недалеко находились медные рудники. Затем в 57 (по другой версии – 660) г. до н. э. другая партия греков из Мегар (под предводительством Визаса, как гласит легенда) основала город (на месте древнего городка Лигоса) на европейском берегу Босфора, прямо напротив Халкедона. Это был Византий, названный так в честь лидера.

Византий, как когда-то Троя (стоявшая на берегу другого стратегически важного пролива – Геллеспонта), контролировал проходивший через него торговый путь. Он имел для этого все возможности и быстро богател. Время от времени его разрушали во время войн. Но он всегда возрождался и продолжал процветать. И придет время, когда он станет величайшим грекоговорящим городом в мире.

А за проливами раскинулся Понт Эвксинский (Черное море). Еще в середине VIII в. до н. э. на его южном берегу возникли колонии Синопа и Трапезунт, а к 600 г. до н. э. все побережье Черного и Азовского морей было обрамлено греческими поселениями.

Греки устремляли свои взоры также на юг и запад, бороздя просторы Средиземного моря. Остров Кипр они заселили еще в микенские времена, а теперь принялись осваивать южные берега Малой Азии. Здесь, к северу от острова Кипр, ионийцы основали город Келендерис, а к северо-востоку от Келендериса появился дорийский город Сола. Его название претерпело необычные изменения. Греки, строившие город среди варваров, вдали от своих соотечественников, начинали говорить на особенном диалекте. И греков из крупных, культурных городов Греции, видимо, удивляли странные слова, произношение и грамматические конструкции, которые они слышали от колонистов. Очевидно, жителей Солы это даже забавляло. Во всяком случае, Солы прославились своим плохим греческим языком, и поэтому любые грамматические ошибки и поныне называются солецизмами.

На юге, в Ливии, где ахейцы жили еще с XII в. до н. э., в VII в. до н. э. возникли новые греческие (дорийские) колонии Кирена, Барка, Аполлония и Тавхира.

Экспансия на запад

На западе греки проводили столь же успешную колониальную политику, как и на востоке, севере и юге.

Море к западу от Греции называется Ионическим. Это название не связано с ионическим диалектом греческого языка, а объясняется греческим мифом о нимфе Ио. Острова в этом море рядом с континентальной частью Греции к западу от Коринфского пролива называются Ионическими островами.

Основная группа этих островов, напоминающая полукруг вдоль берега от Акарнании до Элиды, были греческими и в микенские времена. Один из небольших островов здесь, Итака, считается родиной легендарного Одиссея, героя обеих поэм Гомера (прежде всего Одиссеи).

В ста с лишним километрах к северу от Итаки находится остров Керкира (также из группы Ионических островов). Этот остров стал греческим только в 735 г. до н. э., когда там не высадился отряд переселенцев из Коринфа (по пути в Сицилию).

Ионическое море отделяет Грецию от южного мыса полуострова Италии, напоминающего по очертаниям сапог. Прямо на «носке» этого полуострова (на карте) расположен треугольный остров, площадью 25,46 тысячи квадратных километров, напоминающий мяч, который сейчас войдет в игру. Это самый большой остров в Средиземном море (чуть больше Сардинии, 24 тысячи квадратных километров).

Греки иногда называли его Тринакрия, то есть «трехвершинный», но жители этого острова называли себя сиканами и сикулами, откуда и произошло название Сицилия.

Во времена колонизации греки хлынули на Сицилию и в южную часть Италии и превратили эти земли во вторую Грецию. На самом деле некоторые из здешних греческих городов со временем опередили по населению и богатству большинство греческих городов в метрополии. Именно поэтому южную часть Италии называли Великая Греция.

Вероятно, первыми в Италию стали переселяться коринфяне. В 735 г. до н. э. коринфские колонисты основали город Сиракузы на восточном побережье Сицилии.

В Италии первым греческим городом был Кумы. Утверждалось, что город был основан ранее 1000 г. до н. э., но, вероятнее всего, Кумы были основаны около 760 г. до н. э. переселенцами из Халкиды. В свою очередь, Кумы основали Неаполь, Занклу (Мессану), Дикеархию (Путеолы). Неаполь по-гречески – «новый город».

На «подошве» итальянского сапога поселились выходцы из Ахайи, основавшие там город Сибарис около 720 г. до н. э. Город стал богатым и процветающим, и его роскошь славилась среди греков. Существует хорошо известная история о Сибарисе, который устилал свое ложе лепестками роз, но настаивал на том, что оно недостаточно удобно, так как лепестки смялись. По этой причине слово «сибарит» используется и сегодня по отношению к любому человеку, который пользуется чрезмерной роскошью.

Другая группа ахейских переселенцев основала в 710 г. до н. э. Кротон. Он располагался на «подошве» «носка» итальянского сапога, на побережье, примерно в 80 километрах к юго-востоку от побережья Сибариса. Несмотря на родство происхождения городов, Кротон и Сибарис традиционно находились во враждебных отношениях, как часто случалось среди греческих городов-государств. Их противоборство друг с другом завершилось полной победой одного над другим, что нечасто случалось в истории греческих городов. Победителем в 510 г. до н. э. стал Кротон, и, как гласит история, его победа осуществилась во многом благодаря изнеженности сибаритов (которым позже пришлось много трудиться в качестве рабов, а их город был разрушен).

Жители Сибариса учили лошадей танцевать, чтобы украсить свои парады. В 510 г. до н. э. они начали битву с жителями Кротона, которые знали об особенностях лошадей сибаритов и пошли в бой с музыкой. Лошади сибаритов начали танцевать, конница, а затем и пехота были смяты противником. Кротониты разрушили Сибарис так, что уже век спустя велись споры, где именно он находился. На «каблуке» сапога Италии в 706 г. до н. э. спартанцы основали Тарент, который вскоре стал самым важным городом греков в Италии. Это был один из немногих городов, построенных за пределами родины спартанцами, так как они почти всегда были заняты войной (об этом будет рассказано в следующей главе).

Греческие колонисты проникли еще дальше на север Италии. Самый северный город из ионических городов в Малой Азии назывался Фокея. Переселенцы из него высадились на северном побережье Средиземного моря на юге Галлии (современная Франция) и около 600 г. до н. э. основали Массалию.

Современное название этого города – Марсель. Восточнее и западнее Массалии на юге нынешней Франции возникли еще несколько греческих колоний. Кроме того, греческие колонии (ионийские) были основаны и на восточном побережье Испании (Гемеросконейон, Заканта, Тарракон). Здесь, как и в Сицилии, на Корсике (Алалия) и западном побережье Италии, грекам приходилось ладить с представителями других древних цивилизаций – в западной части Италии с этрусками, в остальных перечисленных – с карфагенянами.

Египет

На южном побережье Средиземного моря, примерно в 500 километрах к югу от Малой Азии и в 525 юго-восточнее Крита, лежали легендарные земли Египта, древнего уже в микенские времена.

В Микенскую эпоху Египет обладал огромной военной мощью и периодически устанавливал свое господство над прилегающими азиатскими территориями (Палестина, Сирия), сражаясь за них с Митанни, а затем с Хеттским царством. Греки в более поздние века вспоминали о фараоне Сесотрисе (Сенусерт III, XIX в. до н. э.), который «основал мировую империю». Это было, конечно, преувеличением – Сенусерт III завоевывал, помимо земель в Африке (Нубия), только Палестину.

После 1200 г. до н. э. пиратские стаи ахейцев и других «народов моря» совершали набеги на египетское побережье. Эти набеги также отразились в греческих мифах (упоминаются в Одиссее).

Несмотря на то что Египет (фараон Рамсес III (VI) в морской и сухопутных битвах разбил «народы моря» и их союзников ливийцев, это ослабило его, и постепенно Египет потерял славу великой военной державы. Это обернулось выгодой для греков, так как в темные века после дорического вторжения греческие города-государства получили возможность свободно развиваться, без возможного вмешательства со стороны сильного и агрессивного Египта, каким он мог быть еще несколько веков назад.

Тем временем в Азии, примерно в 1000 километров от Египта, возникла еще одна империя, оставившая заметный след в истории, – Ассирия. После двух первых периодов возвышения (XVIII в. до н. э., затем XIII–XII вв. до н. э.) и упадка под натиском индоевропейских народов, разрушивших Хеттскую державу и двигавшихся дальше на юго-восток, ассирийцы после 900 г. до н. э. начали снова выстраивать свою империю.

Ассирия возникла вокруг города Ашшур, где находился храм их бога Ашшура, покровителя города, а затем государственного бога Ассирии и покровителя ее царей.

До греков доходили только слабые слухи об этом страшном воинственном царстве. Например, они представляли себе, что была такая ассирийская столица Ниневия, а также слышали об ассирийской царице Семирамиде (Шамурамат, правила в 809–806 гг. до н. э.), весьма порочной и построившей висячие сады. (Счастье греков, что после падения Хеттской державы, прикрывавшей их с востока, после усиления Ассирии последнюю на IX–VIII вв. до н. э. отвлекло на себя царство Урарту, занимавшее современное Армянское нагорье и другие земли, вплоть до Северной Сирии. Почти два века урарты, одни из предков современных армян, бились с кровавой Ассирией, и та не вышла к Эгейскому побережью – если бы это произошло, вряд ли возникла бы классическая Греция. – Ред.)

Уже в IX в. до н. э., когда греки только начинали новый подъем, Ассирия вышла к восточному берегу Средиземного моря, подчинив Тир, Сидон и Израиль. В дальнейшем Ассирия завязла в войнах с Урарту, но в 671 г. до н. э. совершила поход на Египет. Египетское войско было разбито, а Египет был присоединен к Ассирийской империи.

Только с этого момента отдаленная угроза как будто нависла и над Грецией, но удача снова была на ее стороне – в Малой Азии возникли сильные царства Фригия, затем Лидия, с севера Ассирию начали терзать пришедшие из Северного Причерноморья киммерийцы (разгромившие фригию), а за ними – скифы. Территория Ассирийской империи протянулась на огромные расстояния. Ассирия жестоко расправлялась со своими недругами и в результате вызвала ненависть всех народов, попадавших под ее господство. В ней постоянно вспыхивали восстания, сначала в одном месте, затем в другом. Зверски подавленные, они на время затухали, но Ассирия все время жила в напряжении, и это тоже спасало греков.

Египет также восставал несколько раз (и в течение последующих трех веков египетские восстания против правящих там иноземцев часто вовлекали греков, иногда принося им несчастья). Около 655 г. до н. э. египтяне, воспользовавшись тем, что Ассирия сражалась с Эламом и его союзниками, перебили ассирийские гарнизоны. На престол фараонов взошла 26-я (Саисская) династия, происходившая от правителей г. Саис на севере Египта.

Сансский Египет был дружески настроен по отношению к грекам, так как считал их своими возможными союзниками против грозящей теперь почти постоянно опасности с востока. Крупные восточные монархии того времени имели многочисленные и хорошо вооруженные армии. (У Лидии была прекрасная конница, но не было хорошей пехоты. У вышедших на первый план персов и мидян – отличная конница и стойкая пехота. Здесь грекам опять повезло – к моменту начала войн с империей Ахеменидов персы и мидяне, став правящим слоем, практически утратили эту пехоту: ее заменили наемники и пехота покоренных стран. – Ред.)

Греки, жившие в небольших городах-государствах, вели постоянные войны друг с другом. И у них были небольшие армии, которые (в условиях гористой Греции) состояли почти полностью из пеших воинов.

Фактически каждый грек получал военную подготовку с самого детства, становясь достойным воином, и каждый был хорошо вооружен. Воины-пехотинцы были вооружены копьями и мечами хорошего качества, крепкие шлемы защищали голову воинов, пластинчатые доспехи – туловище, поножи – ноги, а большие щиты служили общей защитой. Такие тяжеловооруженные воины назывались гоплитами.

Фаланги гоплитов могли успешно сражаться (обороняться, а лучше – наносить короткий удар) даже с превышающими их численно, но не столь хорошо организованными войсками восточных монархий (что было доказано не раз в более поздней истории), поэтому греки были востребованы как военные наемники, то есть солдаты, которые служат чужеземным правителям и получают за это деньги.

Очень часто греки оказывались в таком положении, что должны были становиться наемниками – например, после окончания длительной войны, когда воины отправлялись на чужбину заниматься привычным делом. Кроме того, отсылка наемных отрядов за границу была еще одним способом бороться с перенаселением на родине. В течение нескольких веков греческие наемники играли важную роль в войнах, шедших на Ближнем и Среднем Востоке и в Египте.

Египтяне в «сансские» времена также считали греческих наемников очень полезными. Они также поощряли торговлю с Грецией и даже позволили грекам основать свою колонию в дельте Нила. Этот город, основанный в конце VII в. до н. э. двенадцатью греческими городами, назывался Навкратис, что означает «правитель моря».

Это стало отправной точкой проникновения греков в Египет, кульминация которого будет достигнута три века спустя. Греки всюду давали свои названия увиденным впервые вещам, и с тех пор греческий стал понятен в Египте, а египетский язык со временем стал забываться, и в позднейшей истории выжили только греческие названия (под которыми мы, как правило, и знаем древнеегипетские реалии. Например, фараон Хеопс на самом деле Хуфу, Мемфис – Меннефер, Фивы – Уасет и т. д. – Ред.). Это придало египетской истории причудливый греческий привкус.

Столицей египетской империи в микенские времена был город, называемый египтянами Уасет, по некоторым причинам греки стали называть его Фивы, хотя никакой связи между ним и беотийским городом с тем же названием не было.

Египетские Фивы располагались примерно в 800 километрах от устья Нила (если плыть по реке). А ближе к устью, примерно в 670 километрах от Фив, недалеко от того места, где река образует дельту, стоял другой важный город с египетским названием Меннефер (столица страны с 3-й по 6-ю династию (ок. 2800 – ок. 2250 до н. э.) – один из самых блестящих периодов египетской истории. – Ред.), который греки переименовали в Мемфис.

Рядом был город Он, позднее ставший Гелиополисом, или «городом солнца», благодаря тому, что отсюда вели свое происхождение культ солнечного бога Ра и египетская космология.

Гигантские гробницы первых египетских монархов назвались египтянами пимар, но греки изменили слово на более привычное для своего слуха и стали называть их «пирамиды». Греки с должным восхищением относились к этим гигантским строениям и относили их к семи самым чудесным творениям человеческих рук в мире. (Сегодня мы обычно называем их Семью чудесами света.)

Рядом с пирамидами находится огромная статуя в виде льва с головой человека. У греков были среди мифологических существ чудища с телом льва и головой женщины, которых они называли сфинксами. Они перенесли это название на египетскую скульптуру, называя ее с тех пор Великим сфинксом.

Египтяне устанавливали также высокие, тонкие сооружения, на которых вырезали фразы о своих победоносных монархах. Самые важные из них были установлены во втором тысячелетии до н. э. (например, обелиск Сенусерта I, XX в. до н. э.), когда Египетская империя переживала свой расцвет. Греки в шутку назвали их «небольшими вертелами» (обелисками – obeliskos). И мы до сих пор, вслед за греками, называем подобные сооружения обелисками.

Надписи на обелисках и в других местах были выполнены иероглифическим письмом. Для греков, большинство которых не умели их читать, эти знаки, вероятно, казались мистическими, и они назвали эти знаки иероглифами (священными письменами), и мы тоже называем их так в наши дни.

Финикия

Египтяне не были морским народом (хотя и за ними кое-что числится). Обычно им приходилось оборонять свои собственные земли или воевать в Леванте, и они не мешали грекам на Средиземном море.

Но совсем по-другому действовал другой средиземноморский народ. Земли, омываемые Средиземным морем на востоке, населяли остатки народа, который в Библии называли хананеями, а теперь они звались финикийцы. Они были опытными моряками, и их корабли проникали в такие дали, куда лишь много позже стали заплывать корабли греков (в конце концов превзошедших финикиян).

В греческие времена главным городом на этом восточном побережье был город Сур («скала»), как его называли финикийцы, поскольку он был построен на скалистом острове рядом с побережьем. Греческий вариант его названия, дошедший до нас, – Тир. (Тир был основан в четвертом тысячелетии до н. э. древним, несемитским населением, которое, смешавшись с пришлыми из пустынь Аравии семитами-кочевниками, и стало хананеями и финикийцами. – Ред.)

Важным источником процветания Тира были красильни. Жители города добывали пурпурную краску из ракушек, которые находили на своем побережье, процесс приготовления краски хранили в глубочайшем секрете. В те дни хорошие краски, невыцветающие и прочные, были очень редки, и «тирский пурпур», как его называют до сих пор, пользовался большим спросом. Тирские купцы получали высокие доходы и богатели.

Когда греки впервые встретились с купцами и моряками из Тира, они назвали их «фойнами», то есть «багровыми людьми», а вслед за ними и все земли, где проживал этот морской народ, стали называться финикийскими.

Финикийцы встречаются в греческих мифах. Так, согласно легенде, древний царь Крита Минос был сыном дочери царя финикийского города Сидон Агенора Европы (см. ранее). Брат Европы Кадм предположительно достиг берегов Греции и основал город Фивы.

Это вполне могло быть отражением финикийских набегов на Грецию в микенские времена. Финикийцы поселились на острове Кипр, бывший всего в 250 километрах к северо-западу от Тира. Это происходило в неспокойные времена дорийского нашествия. Греки заселили остров еще в микенские времена. И греческие, и финикийские города (часто очень не похожие друг на друга) основывались на Кипре весь эллинистический период.

Финикийцы были близкими соседями греков не только на восточном, но и на западном побережье Средиземного моря.

Еще до массовой греческой колонизации финикийские колонисты из Тира высадились на южное побережье Средиземного моря примерно в 2 тысячах километров от устья Нила. Здесь были основаны два города, первый, в XII в. до н. э., Утика, а второй, основанный в 814 г. до н. э., Карфаген (сами карфагеняне называли его Картадашт, по-нашему – Новгород).

Карфаген процветал. Он стал господствовать над всем западноафриканским побережьем Средиземного моря и стал еще более могущественным, чем Тир. Длительный период времени он оставался самым большим и богатым городом в Западном Средиземноморье, и ни одно судно не могло войти в эту часть моря без разрешения карфагенян.

Более того, Карфаген начал устанавливать свой контроль над другими территориями, создавая прямую конкуренцию грекам. Город отделяла от западной оконечности Сицилии полоса моря всего в 160 километров.

Вплоть до вмешательства в III в. до н. э. третьей силы, Рима, карфагеняне и греки воевали друг с другом за господство в Сицилии. И ни те ни другие не могли выжить соперников с острова полностью, хотя иногда были близки к этому.

Греческое продвижение на западном побережье Апеннинского полуострова также застопорилось, и они не смогли пройти дальше Кум, первой колонии, основанной ими. К северо-западу от Кум жили этруски.

Об этрусках известно не так много. Вероятно, они пришли в Италию из Малой Азии (где были одним из «народов моря»). Язык этрусков до сих пор не понят, а остатки их культуры (в основном гробницы) продолжают изучаться. Позднее этрусков покорили и ассимилировали римляне, и с такой тщательностью, что от побежденных ничего не осталось, кроме гробниц и некоторых включений в римскую культуру и обычаи.

Но когда греки поселились в Италии, этруски были еще сильны. И они не позволили грекам продвинуться по западному побережью Италии дальше Кум (греки основали лишь колонию Алалия на Корсике и Ольвию на Сардинии. – Ред.). Но в 535 г. до н. э. этруски в союзе с карфагенянами разбили греков у города Алалия на Корсике, которая перешла к этрускам (а позже, в V в. до н. э., к карфагенянам). Карфаген захватил также Сардинию (VI в. до н. э.).

Однако попытки этрусков в 524 г. до н. э. и в 474 г. до н. э. закончились их крупными поражениями.

Хотя финикийцы и их колонисты в этом отношении причинили вред грекам, они сделали им (и всему миру) большое одолжение в другом.

Ранние цивилизации, например египетская, имели письменность, состоявшую из сотен и даже тысяч различных знаков, каждый из которых обозначал отдельное слово или по меньшей мере различные слоги. (Как это происходит и у китайцев сегодня.)

Финикийцы были одними из первых, кто понял, что возможно, чтобы каждый символ передавал один согласный звук и тем самым был «буквой», которых может быть всего две дюжины. А каждое слово будет комбинацией из нескольких букв.

Финикийцы изобрели (используя наработки древних египтян (около 3000 г. до н. э.) и так называемое «синайское письмо» – на базе все тех же египетских знаков, обозначавших согласные звуки. – Ред.). Все другие группы людей, которые учились писать в этой манере, вероятно, воспользовались именно оформившимися в Финикии буквами, хотя иногда в очень приблизительном виде.

Греки также заимствовали свой алфавит у финикийцев, в чем признаются в своих легендах. Именно Кадм, финикиец, основавший Фивы, принес грекам, согласно мифам, систему буквенного письма.

Греки доработали алфавит, создав символы, обозначающие гласные звуки, сделав систему четче и позволив различать слова с одинаковыми согласными.

Глава 4
Возвышение Спарты

Лаконика

Главные усилия по колонизации новых земель предпринимали ионийские греки Эгейских островов и Малой Азии. Из дорических городов только Коринф, Мегары и некоторые другие принимали серьезное участие в этом процессе.

Коринф, однако, располагался на перешейке и смотрел с одной стороны на Малую Азию, а с другой – на запад, на Сицилию. Это было удачное место для торговли, и весь классический период (и даже несколько позже) Коринф был процветающим городом, временами имевшим довольно сильный флот.

Этим он отличался от всех других дорических городов Пелопоннеса, которые традиционно занимались завоеваниями на суше и не стремились выходить в море. И среди них самой несостоятельной на море и стремящейся побеждать на земле была Спарта.

Спарта, которую также называли Лакедемон в честь ее мифического основателя, располагалась на реке Эврот (Эвротас) в 33 километрах от моря (так что это был не морской город).

В микенские времена Спарта стала важным городом, но после того, как около 1100 г. до н. э. ее захватили дорийцы, она на время утратила свое влияние. В последующие триста лет Спарта возродилась и еще больше увеличила свое влияние на соседние города. И уже около 800 г. до н. э. Спарта была хозяйкой всей долины реки Эвротас, а вся область называлась Лаконика.

Дорийцы (потомки завоевателей) и небольшое количество потомков ассимилированных ими ахейцев стали полноправными гражданами Спарты и тех территорий, над которыми она господствовала (в дальнейшем одна из двух одновременно правивших в Спарте царских династий считала себя по происхождению дорийской, а другая – ахейской. – Ред.). В Спарте сложился специфический для нее строй так называемой «общины равных». Принадлежавшая Спарте земля считалась собственностью государства и была поделена на равные участки земли (клеры), переданные в пользование отдельным семьям спартиатов (членов «общины равных») без права отчуждать или дробить. Клеры обрабатывались не самими спартиатами, занятыми только военным делом, а прикрепленными к их участкам бесправными илотами (потомками покоренного населения), причем принадлежали они не отдельным рабовладельцам, а всему государству. Вторую группу подвластного Спарте населения составляли периэки – лично свободные, но лишенные политических прав люди. Периэки владели некоторым имуществом и землей, принадлежавшей им, в отличие от спартиатов, на правах частной собственности. Периэки занимались также ремеслами и торговлей (которыми, по законам Спарты, не могли заниматься спартиаты), были обязаны нести военную службу.

Иногда илот мог получить свободу за заслуги перед Спартой и перейти в ранг периэков. В целом же с илотами обращались очень жестоко, как с бесправными существами, что, впрочем, относилось и ко всем рабам в греческом мире (для того чтобы уменьшить опасность восстаний илотов, спартанское правительство регулярно проводило криптии – организованные массовые убийства тех илотов, которые казались наиболее опасными и неблагонадежными. Такие «профилактические» бойни безоружных илотов рассматривались как «военная подготовка» спартанской молодежи. – Ред.).

Спартанцы были, наверное, самыми консервативными из греков и последними, кто воспринимал перемены. Они сохраняли своих царей, несмотря на то что имелись органы самоуправления – Народное собрание (апелла) и совет старейшин (герусия), состоявший из тридцати избранных мужчин старше шестидесяти лет. В Спарте был не один, а два царя (входивших, если не были в походе, в герусию), то есть, другими словами, диархия.

Власть спартанских царей была ограниченной. Их главной функцией было управление армиями. Он были в первую очередь военачальниками и имели власть только за стенами Спарты – во время военных действий.

Были еще пять эфоров, избираемых Народным собранием. Эфоры обладали большим влиянием и властью. Они имели решающий голос в случае разногласий между царями, а в известных случаях могли даже отменять решения царей. Эфоры созывали апеллу и герусию, председательствовали на них, ведали внешнеполитическими делами и финансами государства, им принадлежали судебные функции и надзор за поведением граждан. В поход каждого царя сопровождали два эфора. В численном отношении полноправные спартиаты вместе с семьями составляли около 10 процентов от общего числа жителей государства. По преданию, первоначально их насчитывалось 9 тысяч семейств.

Аргос и Мессения

В течение «темных веков», пока Спарта укреплялась в долине Эвротаса, самым сильным городом на Пелопоннесе был Аргос. Его превосходство было достаточным, чтобы Гомер обращался к грекам, выходцам из Пелопоннеса, как к аргивянам.

Аргос был во многом похож на Спарту, но меньших размеров. В нем правили цари, но их со временем изгнали, тогда как в Спарте они остались. В нем существовала система каст, но она не была столь строгой, как в Спарте. Аргос достиг пика своей мощи при Фидоне, правившем примерно в 750 г. до н. э. При нем Аргос подчинил Арголиду и восточное побережье Пелопоннеса, а также остров Китира, рядом с юго-восточным берегом Пелопоннеса. Удавалось даже проявлять свое влияние даже в западной части Пелопоннеса.

После смерти Фидона Аргос ослабел, и Спарта смогла захватить Китиру и восточное побережье Пелопоннеса. Аргос удержал Арголиду и сохранил свое наследие. Аргивяне никогда не забывали, что когда-то они были первыми на Пелопоннесе. Иногда они присоединялись к врагам Спарты (хотя чаще были союзниками).

Помимо продвижения на восток по морю, Спарта также стала двигаться и на запад, воодушевленная, возможно, своей успешной помощью Эллису.

На запад от Лаконики, занимая юго-западную часть Пелопоннеса, располагалась Мессения. В микенские времена главным городом в этой части Греции был Пилос, известный своей удобной гаванью. Во время Троянской войны им правил, по свидетельству Гомера, царь Нестор, самый старый и мудрый из греческих воинов.

Около 1125–1100 гг. до н. э. Мессению, как и Спарту, захватили дорийцы. Они смешались с местными ахейцами и, занимаясь земледелием, видимо казались спартанцам «недочеловеками».

Однако, чтобы подчинить Мессению (а затем подавлять восстания), Спарте пришлось вести три тяжелейших войны. В результате 1-й Мессенской войны (743–724 гг. до н. э.) спартанцы разбили мессенцев, разрушили их последнее укрепление на горе Итома. Мессенцы были вынуждены теперь отдавать Спарте половину урожая. 2-я Мессенская война (685–668 гг. до н. э.) – восстание мессенцев под предводительством Аристомена. Восставшие, вследствие предательства аркадского царя, были разбиты. Население Мессении превращено в илотов. Часть повстанцев сумела переправиться в Сицилию, где основала колонию Занкла (позже – Мессана). 3-я Мессенская война (464–455 гг. до н. э.) – крупнейшее в истории Древней Греции восстание илотов. Воспользовавшись замешательством в Спарте (в результате сильного землетрясения), илоты восстали. Десять лет спартанцы, несмотря на военную помощь других полисов, не могли взять центр восстания, Итому, и были вынуждены предоставить свободный выход из Мессении части илотов, поселившихся в Навпакте (центральная часть Греции).

Спартанский образ жизни

Войны с мессенцами дорого стоили Спарте. Три этих затяжных войны оставили отпечаток на сознании спартанцев, обусловив их военный образ жизни. Кажется, спартанцы никогда не расслаблялись, поскольку количество илотов всегда в несколько раз превышало количество самих спартанцев.

Мессенские войны повысили роль гоплитов. Военную подготовку необходимо было делать очень напряженной, чтобы воин мог свободно сражаться в тяжелых доспехах (вес защитного вооружения достигал 30 килограммов), искусно владея копьем и коротким мечом. Каждый гоплит имел слугу – илота, который в походе нес его защитные вооружения.

Все эти причины обусловили то, что спартанцы посвятили свою жизнь войне. Дети спартанцев тщательно осматривались при рождении, достаточно ли они развиты физически. Если нет, то таких новорожденных оставляли умирать у обрыва Апотеты (хребет Тайгет к западу от Спарты). В возрасте семи лет их забирали от матерей и воспитывали в казарме до двадцати лет, после чего до шестидесяти лет они считались военнообязанными (в действующую армию эфоры обычно зачисляли младшие и средние возрасты – до сорока лет).

Юных спартанцев учили переносить холод и голод, вырабатывали презрение к роскоши, выносливость, физическую силу и смелость, их обучали всем боевым искусствам. Большая часть времени отводилась упражнениям в беге, борьбе, метанию диска и копья.

Кодекс чести спартанца заключался в том, чтобы безжалостно бить врага, беспрекословно исполнять приказы и умереть, но не сдаться и не отступить. Чтобы бежать с поля боя, воину того времени приходилось бросать тяжелый щит, который мешал ему в беге. Если же воин погибал в бою, то его несли домой на щите, отдавая последние почести. Поэтому матери спартанцев напутствовали своих сыновей перед боем, говоря, чтобы они возвращались с войны «со щитом или на щите» (то есть победителем или с честью павшим в бою).

Взрослые мужчины-спартанцы ели за общим столом, принося каждый свою долю (так называемые фидитии – общественные обеды в складчину), что он получал со своей земли от работы илотов. Если по каким-то причинам спартанец терял свою землю, ему больше не позволяли занимать место за общим столом, что считалось великим позором. В поздние века право на место за столом сохраняло все меньше и меньше спартанцев, так как земли концентрировались в руках небольшого количества граждан. В этом и был источник слабости Спарты, но только в конце своей истории она попыталась изменить ситуацию.

Еда за общим столом в складчину – обычай, который восходил к временам глубокой древности. Некоторые греки (неспартанцы), попробовав овсяную кашу, которую те ели в своих казармах, ядовито острили, что теперь они понимают, почему спартанцы так храбро сражаются и без малейшего страха встречают смерть. Такая каша заставит принимать смерть с радостью.

В поздние века спартанцы поддерживали этот образ жизни, придуманный легендарным законодателем по имени Ликург, который жил, видимо, в VIII – начале VII в.

В действительности многие из этих «законов» восходили еще к первобытно-общинному строю. В силу сложившихся в Спарте условий они продолжали сохраняться и были приспособлены к целям господства общины спартиатов над подвластным ей населением. У спартанцев было и свое искусство. В своих песнях они пели:

 
Славно ведь жизнь потерять, среди воинов
доблестных павши,
Храброму мужу в бою ради отчизны своей…
Юноши, бейтесь же, стоя рядами, не будьте
примером
Бегства постыдного иль трусости жалкой другим…
Пусть же, широко шагнув и ногами упершися в
землю,
Каждый на месте стоит, губы зубами прижав,
Бедра и голени снизу и грудь свою вместе с плечами
Выпуклым кругом щита, крепкого медью, прикрыв;
Плотно сомкнувшись грудь с грудью, пусть каждый
дерется с врагами,
Стиснув рукою копье или меча рукоять.
 

Тиртей

Пелопоннес

Спартанцы умели говорить кратко и только по делу. И в наше время слово «лаконичный» означает умение говорить по существу.

По мере того как эра греческой колонизации подходила к концу, Спарта, почти не принимавшая в ней участие, оказалась абсолютной хозяйкой южной трети Пелопоннеса. Это был самый крупный (8400 квадратных километров) на то время из греческих полисов (городов-государств) и, благодаря своеобразному укладу жизни, самый милитаристский.

Другие греческие города-государства смотрели на ситуацию с большим беспокойством. Одни пытались помочь повстанцам во время 2-й Мессенской войны (чтобы только досадить Спарте), другие были на стороне Спарты (чтобы досадить своим противникам).

Особое волнение проявляли города, расположенные сразу к северу от Спарты в центральной части Пелопоннеса, в области под названием Аркадия. Главными городами здесь были Тегея, в 48 километрах к северу от Спарты, и Мантинея, в 22 километрах к северу от Тегеи.

Как обычно, Тегея и Мантинея враждовали между собой и с другими аркадскими городами, что очень ослабляло Аркадию. Но теперь под предводительством Тегеи все выступили против Спарты единым фронтом.

Спарта после длительной и упорной борьбы добилась перевеса над Тегеей и в середине VI в. до н. э. заключила с ней договор о союзе, по которому Тегея обязалась не давать убежища мессенцам и оказывать помощь спартанцам в случае войны с восстаний илотов. К этому союзу позже примкнули и другие города Аркадии, а также Коринф, Мегары, остров Эгина, была подчинена Элида. Так возник Пелононнесский союз, сыгравший большую роль в дальнейшей истории Грециию. Аркадийцы и другие пелопоннесцы оставались преданными союзниками Спарты в течение двух веков, и самыми преданными из них были тегейцы.

Остался только Аргос, все еще мечтавший о своем превосходстве.

В 520 г. до н. э. один из двух спартанских тронов занял Клеомен I. Вскоре после этого он отправился в Арголиду и около Тиринфа разбил аргосцев.

Поражение Аргоса закрепило ситуацию, сложившуюся после победы над Тегеей: Спарта стала владычицей всего Пелопоннеса. Она владела одной третью полуострова, а две оставшиеся трети были ее союзниками. Теперь без разрешения Спарты ни одна вражеская армия не могла войти на Пелопоннес. Спарта стала теперь самым сильным полисом во всей Греции и почти два века, с перерывами, боролась за гегемонию в греческом мире или была таким гегемоном.

Но Спарта не совсем подходила на роль лидера Греции. Большинство греков чувствовало себя на море как дома, а Спарта – нет. У греков были интересы по всему Средиземноморью, а Спарта интересовалась (в основном) только Пелопоннесом, отчасти – центральной Грецией (правда, позже, войдя во вкус, бросала вызов самой империи Ахеменидов). Греки в большинстве были быстрыми, артистичными и свободными, а спартанцы – молчаливыми и спокойными, подчиняющимися своему военному образу жизни.

В поздние годы греки из других городов-государств иногда восхищались спартанским образом жизни, так как он казался им мужественным и снискал Спарте необыкновенную военную славу. Пусть так. Но в искусстве, литературе, музыке Спарта не внесла ничего нового и значительного. (Но несколько столетий, пока Спарта придерживалась простых и суровых законов Ликурга, она оставалась самым сильным государством Греции, всегда поднимаясь после тяжелых поражений и одолевая врага. – Ред.)

Глава 5
Эпоха тиранов

От сельского хозяйства к торговле

Колонизация Средиземного моря греками была частью великого процесса, который изменил образ жизни многих греческих городов. И колонизация ускорила этот процесс.

В микенские времена Греция имела достаточно развитую торговлю, но после вторжения дорийцев жизнь упростилась и стала беднее. Население Греции обратилось к «натуральному хозяйству», то есть каждый полис выращивал и производил необходимые для жизни продукты и товары.

Выращивалось зерно и овощи, скот ради молока и мяса, овцы для получения шерсти и на мясо, свиньи на мясо и сало и так далее. При таких условиях торговля была почти не нужна, и города были автономны. Тем не менее, особенно в такой довольно неплодородной стране, как Греция, это означало, что жизненные стандарты сильно снизились. Каждый город просто поддерживал свою самодостаточность и не мог позволить себе роста населения. (Когда численность все же возрастала, то это подталкивало колонизацию.)

Но постепенно торговля возрождалась, и процесс колонизации также подхлестывал это возрождение. Стало возможным импортировать продукты питания из-за границы: из Сицилии или Северного Причерноморья, например. Эти области были намного плодороднее Греции, и продукты питания могли производиться там в больших количествах и с меньшими усилиями. Чтобы платить за импорт продуктов питания, греческие города занялись ремеслом, производством оружия, тканей или посуды, чтобы менять их на зерно. Города-государства могли также заниматься «специализированным земледелием» и обменивать вино или оливковое масло (для производства которых Греция очень подходит) на зерно.

Город, способный производить продукты только для небольшого количества населения, мог заниматься производством тканей, чтобы покупать большую часть пищи за границей и тем самым снабжать в будущем намного большее количество своих жителей. Население, следовательно, росло, особенно в тех городах, где активно велась торговля и проводилась колонизация.

К юго-западу от Афин, между Аттикой и Арголидой, есть глубоко вдающийся в сушу залив Эгейского моря, который называется Саронический залив. Посреди него находится небольшой (85 квадратных километров) остров Эгина. Остров скалистый (сложен вулканическими породами) и малоплодородный, и все же на нем, благодаря торговле, располагался один из процветающих и влиятельных греческих полисов. Эгина занималась импортом всевозможных новинок.

В ранние времена люди торговали по бартеру, то есть обмениваясь товарами: каждый человек избавлялся от того, что ему было не очень нужно, обменивая ненужное или лишнее на то, что ему было необходимо или желанно больше всего. Постепенно в торговле стали использовать такие металлы, как золото или серебро.

Эти металлы были красивы, они не ржавели, были достаточно редкими, так что их небольшого количества хватало надолго. Вскоре они стали полезным «средством обмена».

Но чтобы сделать торговлю справедливой, было необходимо установить соглашение, какое количество, например, золота необходимо заплатить за, скажем, пару быков или кусок земли. То есть купцы должны были иметь весы, на которых можно было бы взвешивать золото или серебро. Для этого следовало принять множество договоров, подтверждающих верность весов и подлинность золота или серебра.

Примерно в VII в. до н. э. в царстве Лидия в Малой Азии начали производить маленькие круглые слитки из электрума (сплава золота и серебра), а в дальнейшем золота или серебра. На каждом слитке ставилось особое клеймо. Это и были первые монеты. (Первые монеты, статеры из электрума, имели вес 14 граммов; на них был изображен лев – геральдическое животное столицы Лидии Сарды. Было это при царе Пигесе (687–654 до н. э.), видимо, около 670 г. до н. э. – Ред.) Использование монет намного облегчало совершение небольших сделок и способствовало более быстрому обогащению тех, кто начал пользоваться этим нововведением.

Новая система монет перекочевала в Грецию. Массовое использование монет началось и на Этине. Ее процветание росло, достигнув пика примерно в 500 г. до н. э.

Но возросшее процветание, как ни странно, вело к бедам. Чем больше богатств притекало в город, тем больше увеличивался новый класс влиятельных людей – богатых торговцев. Старый господствующий класс землевладельцев, как правило, не желал допускать этих новых богатых людей к власти, а это вызывало напряжение.

Кроме того, по мере того, как притекали деньги, росли цены, что, в свою очередь, приводило к инфляции. То есть люди, которые не могли разделить это новое процветание, особенно земледельцы, разорялись еще больше, чем раньше, и часто жили в долг.

Рабы тоже подорожали. Больше рабов стали покупать владельцы мастерских, производящих ткани и керамику (в основном амфоры, необходимые для перевозки оливкового масла и вина, которые в большом количестве вывозились из Греции, тогда как зерно ввозилось. – Ред.).

Существовала также тенденция продавать в рабство земледельцев, не выплативших своих долгов. Использование рабов ухудшало жизнь ремесленников-кустарей, производивших продукцию в небольших количествах, которым было трудно конкурировать с крупными мастерскими, широко использовавшими дешевый труд рабов.

Введение денег ускорило и обострило эти процессы. Иногда старая землевладельческая олигархия принимала в свои ряды «новых богатых» (обычно купцов, как сильных союзников), а свободные крестьяне и ремесленники пытались отстоять свои интересы.

Только Спарте удалось избежать всех этих передряг, которые возникли благодаря развитию торговли. Там запретили использовать золотые и серебряные деньги (в ходу были внутренние деньги – из железа) и импорт предметов роскоши. Спарта поддерживала землевладельцев (спартиатов, естественно) и старый образ жизни. Это привело к невысокому общему жизненному уровню, но это считалось в Спарте добродетелью, и правительство поддерживало сложившуюся стабильность и «железный порядок» (что-то вроде «каждому – свое»).

В других же греческих полисах, с концентрацией богатства в руках немногих «имущих» и возрастанием количества «неимущих», в политику вошли новые противоречия и даже насилие. Худшая ситуация наблюдалась в тех городах, где процветала торговля и расслоение было большим.

Тираны Ионии

Однако разочаровавшемуся в олигархии народу нужны были лидеры. И часто они находились. Такой лидер был часто представителем благородного сословия. Но этот человек, зачастую порвавший связь со своим сословием, брал на себя смелость возглавить народный протест против олигархии.

Такой лидер, пришедший к власти, не был царем, так как не получал свои функции по наследству и, следовательно, не имел ни законного, ни религиозного права на трон. Он был просто «хозяином», и ничем больше. По-гречески это звучало как «тираннос», а для нас дошло в форме «тиран». (Слово «тиран» является синонимом слова «диктатор». И мы используем слово «тиран» именно в этом отрицательном смысле, но для греков оно обозначало всего лишь правителя, который не унаследовал своей власти. Он вполне мог быть добрым и хорошим лидером.)

Наибольшее количество тиранов в греческой истории появилось между 650 и 500 гг. до н. э. (таким образом, конец эры греческой колонизации можно назвать «эрой тиранов»). Однако это не совсем верное название, так как в этот период множество полисов обходилось без тиранов, а множество других городов-государств управлялось тиранами и после этого периода.

Часто тираны показывали себя способными правителями. Поскольку они приходили к власти во времена перемен и народного недовольства, то приспосабливали власть и ее носителей под себя. Чаще всего при их правлении простым людям становилось легче жить. Тираны старались снискать симпатии народа, украшая город (тем самым нанимая большое количество ремесленников для проведения новых строительных работ, приобретая попутно их поддержку), они вводили новые праздники для того, чтобы удовлетворить стремление людей к удовольствиям, и так далее.

Раньше всего тираны пришли к власти в Ионии, где процветала торговля с Малой Азией и где новые способы торговли давали себя знать наиболее сильно. Самым знаменитым тираном был Фрасибул, правивший сильным городом Милетом (на западном побережье Малой Азии) (конец VII – начало VI в. до н. э.). При нем Милет был одним из самых процветающих городов в греческом мире, чеканил свою монету.

Во время правления Фрасибула в Милете возникла группа людей, ставших еще более важными, чем все тираны, вместе взятые.

Первым был Фалес, родившийся около 625 г. до н. э. (ум. ок. 547 до н. э.). Он был выходцем из кругов торговой верхушки, которая в это время оттесняла земельную аристократию, был видным деятелем среди ионийских греков. Будучи в начале своей деятельности, он посещал Ближний Восток и Египет, где много почерпнул из древних знаний египетских жрецов.

В астрономии он определил длину года в 365 дней; установил время солнцестояний и равноденствий и др. Особую славу ему принесло предсказание солнечного затмения, происшедшего в 585 г. до н. э.

В геометрии он сделал такие открытия, как равенство углов при основании равнобедренного треугольника; равенство вертикальных углов; равенство треугольников, у которых равны одна сторона и два прилежащих к ней угла; деление круга диаметром пополам.

Фалес доказывал математические положения (теоремы) с помощью регулярных серий аргументов, выстраивая в стройные ряды то, что было уже известно, и следуя шаг за шагом к желаемым доказательствам, неизбежно следовавшим далее.

В физике он первым изучил свойство куска янтаря притягивать легкие вещества, если его предварительно потереть. Греки называли янтарь «электрон», а это его свойство в более поздние века стали называть электричеством.

Фалес также изучал черную породу, которая могла притягивать железо. Эту породу можно было найти рядом с городом Магнезией, и поэтому его стали называть magnetis lithos («магнетис литое», или магнитный камень – минерал магнетит), и это послужило основой термина «магнит».

Наконец, он задумывался о том, из чего может состоять Вселенная, какова ее природа и как она возникла. При этом он сделал два предположения. Первое: он решил, что ни боги, ни демоны здесь ни при чем и что Вселенная управляется с помощью неизменных законов. Второе: человеческий мозг с помощью наблюдений и мыслей может осознать и сформулировать эти законы. И все науки со времен Фалеса оперируют этими двумя предпосылками.

За Фалесом последовали другие, в Милете и других годах Ионии в следующем веке образовалась так называемая ионийская школа. Так, ученик Фалеса Анаксимандр (ок. 610 – после 547 до н. э., создал геоцентрическую модель космоса) и ученик Анаксимандра Анаксимен (VI в. до н. э., первоначалом всего считал воздух) также задумывались о природе Вселенной. Был еще и Гераклит (конец VI – начало V в. до н. э.), который родился в соседнем городе Эфесе (первоначалом всего сущего считал огонь).

Самым известным из первых греческих ученых был Пифагор (VI в. до н. э.), родившийся на острове Самос рядом с ионическим побережьем Малой Азии. Он называл себя «философом» (любителем мудрости), именно под этим названием и стали знамениты греческие мыслители.

Во времена Фрасибула, тирана Милета, и Фалеса, ученого из Милета, на греческом острове Лесбос правил еще один тиран. Это был Питтак, правивший Митиленой, главным городом острова.

Примерно в 611 г. до н. э. он поднял восстание против тирана-правителя, обладавшего дурным и жестоким нравом. Как только восстание успешно завершилось, оказалось, что единственный способ гарантировать городу хорошее правление – стать тираном самому. В конце концов Питтак принял на себя эти полномочия в 589 г. до н. э. и правил еще десять лет. В 579 г. Питтаку исполнилось семьдесят, и, почувствовав, что больше ничем не может быть полезным, он ушел в отставку.

Питтак правил так хорошо, что в последующие века, когда греки уже составили список семи мудрецов (то есть тех семи политиков, которые правили Грецией в самые напряженные шесть веков до нашей эры, видевших переход от запущенности к богатству и власти), Питтак был упомянут в этом списке рядом с Килоном из Спарты (VI в., заключил союз с Тегеей). Третьим в списке был Фалес из Милета, не потому, что он был ученым, а благодаря его мудрым политическим советам, которые будут изложены далее. Четвертым из семи мудрецов был Клеобул Линдийский, пятым – Биант из Приены, шестым – Солон из Афин, седьмым – Мисон Хенейский.

Во времена Питтака на острове Лесбос расцвела культура. В VII–VI вв. до н. э. греческий лирический поэт Алкей был известен на весь остров. Он сочинял гимны, эротические стихотворения, а также «песни борьбы», посвященные военным действиям против афинян. Питтак посчитал разумным изгнать его из города, но после его отставки поэт вернулся. Алкей не был героем спортивных состязаний, но активно участвовал в боевых действиях и в политической борьбе.

Примерно в это же время (во второй половине VII в. до н. э.) на острове Лесбос жила Сафо, поэтесса и первая в истории великая женщина-литератор. К сожалению, многие ее труды утеряны (сохранилось несколько десятков стихотворений). Именно от Сафо и ее подруг пошло выражение «лесбийская любовь».

Тираны на материке

В торговых городах материковой Греции также были несколько примечательных тиранов. Город Мегары на Коринфском перешейке был во власти тирана Феагена, правившего там во второй половине VII в. до н. э. Он построил водопровод, по которому в город поступала чистая вода (один из примеров того, как тираны завоевывали симпатии народа с помощью полезных проектов), вернул демосу общинные выгоны, отменил долговые проценты, дал политические права. При нем были колонизованы Византий и Халкедон.

Соседний Коринф, находящийся около 40 километров к юго-западу от Мегар, может послужить еще более успешным примером тирании. Там был Кипсел, который стал коринфским тираном около 657 г. и через тридцать лет, в 627 г. до н. э., передал власть своему сыну Периандру.

Периандр оказался еще более удачливым и способным, чем его отец. И при его правлении Коринф достиг пика своего влияния и стал культурным центром всей континентальной Греции. Он был также благоденствующим торговым центром.

При Периандре культура расцвела невиданным цветом. К его двору был приглашен поэт Орион. (Об этом поэте позднее были сложены легенды – например, что его спас и доставил на землю дельфин, когда Ориона выбросили в море пираты.)

В это же время в Греции стали строить храмы из камня, а не из дерева, как раньше, и коринфяне довели технику строительства каменных зданий до совершенства.

Они не использовали арки, а поддерживали тяжелые крыши рядами колонн. В Коринфе впервые стали использовать крепкие простые колонны с вертикальными пазами, идущими по всей их длине, чтобы они казались выше и стройнее без украшений наверху. Эти колонны были сделаны в так называемом дорическом стиле. В Ионии стали делать более высокие и стройные колонны с богато украшенным верхом. Они сформировали так называемый ионический стиль. (В последующие века колонны становились все выше и стройнее, их украшали почти до безвкусия пышно, назвав коринфским стилем, но это уже произошло, когда греческое искусство миновало пик своего развития.)

Периандр, умерший около 585 г. до н. э., правил достаточно успешно, но о нем говорили, что он правит жестоко, особенно в конце своей жизни. Однако эти свидетельства идут от олигархов, которых он лишил привилегий и которые, вполне естественно, были настроены против него. И после смерти Периандра в Коринфе около 585 г. до н. э. был установлен олигархический строй.

Примерно в 600 г. до н. э. в городе Сикионе, в 20 километрах к северо-западу от Коринфа, правил тиран Клисфен.

Клисфен оставил о себе память на севере от Коринфского перешейка. Это случилось следующим образом: фокидский город Криса рядом с Дельфами контролировал подходы к Дельфам. Столкновение интересов привело к первой «священной войне», так как Афины, Сикион и Фессалия решили проучить Крису.

В союзное войско, которое нанесло поражение Крисе, входили и воины Клисфена. Обороняющийся город был полностью разрушен, и под угрозой проклятия было запрещено восстанавливать его или возделывать на его месте поля. В память о победе Клисфен расширил программу древних Пифийских игр (см. ранее), истратив треть награбленного.

Остров Самос

Вероятно, самым замечательным из ранних тиранов был Поликрат, бывший тираном острова Самос около 537–522 гг. до н. э. Он благополучно управлял городом, и все, за что бы он ни брался, ему удавалось. Он построил значительный флот и, имея наемную армию, подчинил ряд островов Эгейского моря, с которых взимал большую дань.

Как свойственно многим тиранам, Поликрат способствовал развитию культуры и проводил большие общественные работы. При нем был приглашен из Мегар инженер Евпалин, чтобы построить водопровод. (К сожалению, об этом выдающемся инженере мы знаем мало, но сохранился его туннель, обнаруженный при раскопках в 1882 г. Его длина – свыше километра, штольня имеет размеры 2,5 х 2,5 м, стены ее выложены каменными плитами, идущий под плитами водовод сделан из керамических труб. Туннель пробивали с двух сторон горы, и ошибка составила всего несколько метров. – Ред.)

Поликрат заключил союз с фараоном Египта. В то время (с 569 по 525 г. до н. э.) Египтом правил Яхмос II. Он больше известен под греческим именем Амасис.

Амасис был поклонником греческой культуры. Он имел греческих телохранителей, отсылал подарки в храм в Дельфах и способствовал расширению основанной в конце VII в. в дельте Нила греческой колонии Навкратис. Яхмос был не прочь иметь союзником умного и могущественного греческого правителя, чей флот мог оказаться ему полезным.

Суеверного Амасиса беспокоило, что Поликрату неизменно везло во всех его начинаниях. Фараон чувствовал, что боги готовят для тирана нечто ужасное, чтобы восстановить равновесие. И Амасис посоветовал Поликрату выбросить (согласно истории, которую рассказывали греки позднее) что-нибудь ценное. Тем самым он отделается мелкой неприятностью, восстановит равновесие, успокоит богов и предотвратит возникновение подлинного несчастья.

Поликрат прислушался к совету, взял драгоценный перстень и бросил его в море. Через несколько дней во дворец принесли рыбу, предназначенную для стола тирана, стали ее чистить и вспороли ей брюхо. Там лежало кольцо Поликрата. Анасис, услышав об этом, понял, что Поликрат обречен, и разорвал с ним союзнический договор. Почти достоверно известно, что около 522 г. до н. э. Поликрата пригласили на континент персы (с которыми он имел союзнический договор) и на всякий случай убили. Амасис, умерший за три года до этого, так и не узнал об этом, а его страна была захвачена персами и их союзниками (он скончался перед самым вторжением).

Правление Поликрата имело важные последствия в истории науки. Когда он стал тираном, философ Пифагор (ок. 580–500 до н. э.) понял, что больше не может оставаться на родном острове, так как он симпатизировал олигархам. Он покинул Самос в 529 г. до н. э. и переехал в город Кротон на юге Италии. Он привез с собой ионические традиции, и здесь, в Великой Греции, они прижились, хотя Пифагор порвал со скрупулезной прямотой Фалеса. И вместо нее основал культ, отмеченный таинственностью, аскетизмом и мистицизмом.

Тем не менее Пифагору и его последователям удалось добиться важных научных результатов. Они первыми разработали теорию чисел, разобрались в отношениях между числами и доказали, например, что квадратный корень из числа 2 не может быть представлен точной дробью.

Они инициировали изучение звуков, показав, что струна музыкальных инструментов издает более высокий звук, если ее сделать короче, и что ноты, воспроизведенные двумя струнами, особенно гармоничны, если их длины соотносятся в неком очень простом соотношении.

Они изучали астрономию и были первыми, кто предположил, что земля – это сфера. Они даже доказывали, то она может двигаться в небесах. Предполагается, что сам Пифагор доказал свою знаменитую теорему, названную теоремой Пифагора, о том, что сумма квадратов катетов правильного треугольника равна квадрату гипотенузы.

Пифагорейское движение не ограничивало себя только наукой и математикой. Оно достигло важных политических вершин и оказало влияние на многих олигархов. Когда кротонские олигархи были выдворены из города, Пифагора также выслали из него. Пифагореизм как политическое движение просуществовал более двух веков, но постепенно сошел на нет.

В этот период греческой истории тирании не могли существовать подолгу. Одно дело, когда царь подчиняется закону, традиции или религии. Тиран не мог опереться ни на один из этих институтов. Он брал власть силой, и у него ее также могли забрать силой. По этой причине тиранам приходилось всегда быть начеку и проявлять подозрительность, а часто вести свою политику резко и жестоко. (Поэтому в наше время слово «тиран» и стало означать особенно дурного правителя.)

Кроме того, Спарта, самое сильное в военном отношении государство в Греции, твердо пошла против тирании. Спарта была и оставалась олигархией и не поддерживала выступления против олигархов и гонения на них в других полисах.

Именно спартанское влияние помогло положить конец тираниям в Коринфе и Мегарах.

Спарта также положила конец тирании в Афинах. Это стало событием первостепенной важности в истории Греции и в целом мире, и мы обратимся к этому.

Глава 6
Возвышение Афин

Начало

В очень древние времена ни в Афинах, ни в Аттике, треугольном полуострове, на котором располагался город, не было ничего примечательного. Он упоминается в Илиаде, но тогда ничем не выделялся среди других греческих городов, как и его лидер (басилей) Менефтей.

Однако вскоре после Троянской войны Аттика отразила натиск дорийцев и сумела выжить в последовавших после завоевания Греции дорийцами «темных веках». Это была единственная часть континентальной Греции, в данном случае ионическая, которая не была подчинена дорийцами.

За эти ранние века вся Аттика постепенно объединилась. И произошло это не потому, что Афины обрели полное господство над другими городами Аттики, как Спарта в Лаконике. Не были Афины и главой Аттической конфедерации, как Фивы в Беотии. Вместо этого Афины попробовали нечто уникальное, что заложило фундамент их будущего величия. Город превратился в один большой мегаполис, включивший в себя всю Аттику. Человек, родившийся в любой части Аттики, был для полиса не менее важен, чем афинянин, родившийся в самом городе.

По словам афинской легенды, объединение Аттики совершил еще герой и царь Тесей (то есть поколение микенских греков, предшествовавшее Троянской войне). Но скорее всего, процесс объединения Аттики завершился в VII в. до н. э.

Последним в союз вступил город Элевсин на северо-западной оконечности полуострова, примерно в 20 километрах от Афин.

В Элевсине отправлялись некоторые религиозные ритуалы, которые распространились затем на всю Аттику, а затем на весь греческий мир. Эти ритуалы оказались для греков не менее важными, чем боги Гомера и Гесиода. Зевс и другие обитатели Олимпа представляли собой официальную религию, воспетую поэтами и литераторами (имевшую древнейшие индоевропейские корни и близкую языческим религиям славян, кельтов, германцев, индоариев, иранцев и других арийских народов. – Ред.). Она не оказывала по-настоящему эмоционального воздействия и не давала никаких обещаний на светлое будущее после смерти. В Одиссее, когда Одиссей посетил Аид, тень Ахилла мрачно сообщила ему, что лучше быть поденщиком у бедного пахаря, но живым, нежели царствовать над всеми тенями (в царстве мертвых. – Ред.).

Элевсинские мистерии (и ритуалы подобные им) были созданы таким образом, чтобы приблизить молящихся к так называемым «сельским богам», таким как, например, Деметра или Дионис, или таким легендарным героям, как Орфей.

Ритуалы моделировали сезонные изменения. Так злаковое растение умирает осенью, но оставляет зерна, которые прорастают весной. Это была драма смерти и возрождения: как и зерно, Дионис и Орфей умирали и возрождались, а дочь Деметры Персефона спускалась в Аид каждую осень и возвращалась каждую весну.

Первоначально такие ритуалы создавались «симпатической магией», чтобы укрепить плодородие земли и получить обильный урожай. Постепенно их стали применять и к людям, которые, участвуя в этих ритуалах, обязывали себя проходить тот же самый цикл, возрождаясь к славной жизни после смерти.

Детали ритуалов держались в тайне под угрозой смерти. Греческое слово «тайна», «секрет» – «мистес». Поэтому такие ритуалы назывались «мистериями» или «мистической религией». Элевсинские мистерии были самыми известными и самыми тайными в греческом мире. Хотя они просуществовали тысячи лет, непосвященные так никогда и не узнали деталей ритуалов (а правом быть посвященным в элевсинские мистерии пользовался каждый говоривший на греческом языке, без различия пола и социального положения, в том числе и рабы греческого происхождения. – Ред.).

Мистические религии оставили свой отпечаток на современном мире. Многие века спустя, когда христианство стало ведущей религией в западном мире, в него вошли многие черты мистических религий.

В смутные века после дорийского нашествия Афины, как и большинство других городов Греции, отвернулись от своих царей и перешли к олигархическому правлению.

В соответствии с афинскими сказаниями, именно в 1068 г. до н. э. там перестали править цари. Последний царь Кодр отчаянно сражался с дорийцами, вторгшимися из Пелопоннеса. Оракул предсказал победу той армии, чей царь умрет первым. Тогда Кодр намеренно позволил себя убить (переодевшись дровосеком, он отправился в дорийский лагерь, где завязал драку и погиб), чтобы Афины остались ионическими. И афиняне решили, что такой хороший царь не должен иметь преемников, так как все равно они не будут достаточно хороши.

Во времена после Кодра власть принадлежала архонту, то есть правителю, а не царю. Первым архонтом был сын Кодра Медонт. Сначала архонт служил всю жизнь и его обязанности передавали от отца к сыну среди потомков Кодра, поэтому эта должность отличалась от царской только названием.

Постепенно время правления архонта ограничили до десяти лет, и должность уже не обязательно передавалась от отца к сыну, хотя претенденты выбирались из членов царской семьи. Позднее круг расширился до знатных семей.

В конце концов в начале VII в. до н. э. Афины стали олигархией. Верховным органом управления стал аристократический совет на Ареопаге («холме Арея»). Ареопаг избрал (из аристократов же) должностных лиц: полемарха («военачальника»), архонта («правителя») и шесть фесмофетов (судей). У басилея (царя) сохранялись только религиозные функции.