Kitabı oxu: «Тени на обложке»

Şrift:

Посвящение

Мокрый асфальт и разбитый фонарь,

След на стене от чужой руки.

Тени длинней, чем январская гарь,

В переулке застыли тоски.

Каждый абзац — это шаг в пустоту,

Строчка — удар о бетонную твердь.

Слово становится жизнью иль сном,

Пока ты читаешь — я есть, я есть.

Тот, кто не верит случайным огням,

Кто в луже не небо, а бездну найдёт,

Знает: тени — не враг, а семья,

Что в темноте свою песню поёт.

Тот, кто поверил в полумесяц света,

Сжал его, как ключ от закрытых дверей,

Видит, как буквы становятся лицами,

Где каждый — соавтор, и жертва, и зверь.

Я писал это в дождь, в тишине,

Когда город сдавался теням.

Тем, кто видит в глубине не страх,

А ответ и своё отраженье.

Плейлист для чтения

Музыка, которая звучит между строк этой книги — как дождь за окном, как шёпот теней в тёмном переулке. Включите, откройте первую главу и позвольте мелодии стать частью истории.

1. "The Night We Met" (Instrumental) — Lord Huron

2. "Experience" — Ludovico Einaudi

3. "Intro" (The X-Files) — Mark Snow

4. "Nuvole Bianche" — Ludovico Einaudi

5. "The Sound of Silence" (Instrumental) — Disturbed

6. "Run" — Ludovico Einaudi

7. "Demons" (Instrumental) — Imagine Dragons

8. "The Departure" — Max Richter

9. "Sinner Man" (Instrumental) — Nina Simone

10. "Shadow of the Day" (Instrumental) — Linkin Park

11. "Dust in the Wind" (Instrumental) — Kansas

12. "Time" — Hans Zimmer (Inception)

13. "Fix You" (Instrumental) — Coldplay

14. "The Light" — HAEVN

15. "Clair de Lune" — Claude Debussy

Пролог. Страница, которой не должно было быть

Я не люблю случайности. В них нет изящества.

А в его текстах — есть. Воронов умеет выстраивать линии так, что реальность кажется грубой подделкой по сравнению с тем, как он её описывает. Я читал его раньше, со времён его первого романа — тогда он писал под псевдонимом, и никто не знал, что за строками стоит этот бледный парень с тревожным взглядом. Я писал ему письма — одно за другим. «Ваш стиль изменил мою жизнь». «Вы открыли мне глаза на красоту тьмы». Ни одного ответа. Для него я был просто ещё одним читателем, статистикой продаж, пятном на графике успеха.

Но никогда не чувствовал этого зуда в пальцах — желания не просто восхититься, а воплотить. Пока не наткнулся на тот самый черновик.

И понял: вот он, шанс. Не просто восхищаться, а стать соавтором. Доказать, что реальность может быть острее вымысла. Что я — не невидимка из писем без ответа, а режиссёр, который заставит самого Марка Воронова играть по моим правилам.

Он даже не скрывал его толком: файл с названием «Черновик Х» в глубине папки, будто сам хотел, чтобы его нашли. Я улыбнулся, когда открыл. Там было всё: переулок, разбитый фонарь, поза жертвы, будто специально рассчитанная, чтобы выглядеть одновременно неестественно и неизбежно. Даже тень была описана так, словно она — отдельный персонаж.

Я перечитал страницу трижды. И с каждым разом понимал: это не просто хорошая сцена. Это приглашение.

Сначала я думал ограничиться тем, чтобы повторить её в точности — ради удовольствия, ради того, чтобы увидеть, как слова обретают плоть. Но когда я стоял в том переулке, глядя, как осколки фонаря ловят тусклый свет, я почувствовал нечто большее. Это было как дирижировать оркестром, где каждая деталь — нота, а тишина между ними — тоже часть мелодии.

Воронов думал, что он создаёт миры. А я понял, что могу использовать его миры как чертежи. Я покажу ему, что настоящие истории пишутся кровью.

Полиция появилась быстро, но я уже был далеко. Наблюдал издалека, из полутени между домами, и видел, как его вытаскивают из книжного магазина. Его лицо... Сначала шок, потом попытка держаться спокойно. Он всё ещё думал, что это чья-то злая шутка.

Ошибался.

Потом я достал чистый лист. Не для заметок — для следующего шага. В его черновике оставалось ещё несколько сцен. Я не собирался следовать им в точности. Нет, это было бы слишком просто. Я хотел играть с ним: брать его идеи и искажать их, оставлять знакомые очертания, но менять суть, чтобы он вечно бежал на шаг позади.

Пусть думает, что знает, как устроены преступления. Пусть верит, что его логика — ключ ко всему. А я буду тем, кто каждый раз поворачивает замок в другую сторону.

И самое приятное — он сам приведёт ко мне тех, кто мне нужен. Потому что Воронов не из тех, кто отступает. Он будет искать ответы, стучаться в двери, задавать вопросы. И каждый его шаг будет оставлять след.

Дождь смыл отпечатки с асфальта, но не смог смыть тень, которую я отбрасывал, стоя в переулке. Я смотрел, как город возвращается к своей обычной суете.

Игра только начиналась. И на этот раз автором был не он. Я убрал чистый лист в карман. Скоро он поймёт, что мы теперь связаны. А пока... пусть привыкает к роли подозреваемого.

✦ ✦ ✦

Глава 1. Сцена, которая сбылась

«Кто-то играет со мной», — подумал Воронов, глядя на полицейскую ленту. Он ещё не знал, насколько прав.

Черновик «Х» родился случайно.

Тогда, три месяца назад, Марк сидел на кухне в три часа ночи, обложившись старыми записями, и пытался понять, почему его новый роман не идёт. Герои были плоскими, сцены — вторичными. Он перечитал первую главу раз десять и каждый раз находил новые дыры. И вдруг, как часто бывает, мысль пришла не из головы, а из-за окна. Там, в переулке, горел фонарь — единственный на всю улицу. Его свет ломался о мокрый асфальт, создавая причудливые тени, и Марк поймал себя на том, что смотрит на них не как на отражения, а как на живых существ.

Он взял блокнот и начал писать — быстро, почти не думая, просто фиксируя то, что видел. «Переулок, разбитый фонарь, тень, которая движется сама по себе. Жертва лежит у стены, неестественно изогнувшись, будто её кто-то сложил, как бумажную фигурку». Он писал и не замечал, как переходит от описания к действию, от действия к диалогу. К утру черновик был готов — восемь страниц, сырых, пугающих, но живых.

Он не планировал включать их в книгу. Это было слишком личное, слишком тёмное. «Побочный эксперимент», — решил он и сохранил файл под названием «Черновик Х» в рабочей папке, куда заглядывал редко. Почему он не удалил его? Потому что в нём было что-то, чего он боялся касаться: чистый страх, не приправленный литературными приёмами. Он оставил его там, как напоминание, что он ещё умеет писать без оглядки на редактора. Или, возможно, как приманку для самого себя — если когда-нибудь решится вернуться к этому тексту, то поймёт, что может идти дальше.

Тогда он не думал, что кто-то найдёт этот файл. Не думал, что тот, кто его найдёт, воспримет слова не как метафору, а как инструкцию. Он просто закрыл ноутбук и пошёл завтракать.

✦ ✦ ✦

Утро перед презентацией выдалось ясным, почти летним, хотя календарь упрямо показывал середину октября. Город просыпался нехотя, как старик, знающий, что день будет долгим. Из открытых окон тянуло жареным луком и кофе, смешанными с сыростью октябрьского утра. По мокрым тротуарам скользили первые прохожие — женщины с зонтами, мужчины с портфелями, дети, волочившие за собой рюкзаки. Где-то за углом загудел грузовик, и эхо его двигателя прокатилось по пустым переулкам, задевая стены старых домов.

Осень он не любил. В ней было что-то от его собственных романов — мокрое, серое, безысходное.

Марк стоял у плиты, помешивая кашу, и слушал, как Тима возится в коридоре, собирая рюкзак. Лидия Петровна уже ушла в магазин, оставив на столе записку: «Не забудь про книгу, я буду у „Переплёта" к одиннадцати». Рядом с запиской лежал рисунок Тимы — человек в плаще, стоящий на сцене, а вокруг — длинные чёрные линии, которые тянулись отовсюду: от стульев, от колонн, даже от микрофона.

Тима появился на пороге, держа в руках ещё один лист — свежий, только что раскрашенный.

— Папа, — сказал он. — Я нарисовал тебя.

Марк взял рисунок. На нём был человек в плаще, стоящий на сцене, а вокруг — длинные чёрные линии, которые тянулись отовсюду: от стульев, от колонн, даже от микрофона.

— Это тени, — пояснил Тима. — Они тебя не пугают?

Марк улыбнулся, присаживаясь на корточки.

— Нет, сынок. А почему ты их нарисовал?

— Они всегда рядом, — серьёзно ответил мальчик. — Даже когда солнце. Они просто ждут, пока станет темно.

Марк замер. Слова сына прозвучали как строчка из его собственного романа, которую он написал месяц назад и уже забыл. Он хотел сказать что-то ободряющее, но вместо этого спросил:

— А ты их боишься?

Тима покачал головой.

— Нет. Ты же с ними справляешься. Значит, я тоже смогу.

И убежал собираться, оставив рисунок на столе. Марк долго смотрел на него, чувствуя, как внутри поднимается странная тревога. Он не знал тогда, что эти тени уже были рядом — не на бумаге, а в реальности. И что через несколько часов он увидит их воочию.

✦ ✦ ✦

Когда Марк спустился на кухню, Лидия Петровна уже хлопотала у плиты. Она обернулась, вытирая руки о фартук, и внимательно посмотрела на него.

— Ты плохо спал, — сказала она не вопросом, а утверждением. — Под глазами круги.

— Вчера дописывал главу, — ответил он, наливая кофе. — Никак не мог найти нужную интонацию.

— Ты слишком много думаешь о тёмном, — сказала она тихо. — Хоть бы Тима не начал этого бояться.

Марк отмахнулся, как делал всегда, когда она начинала эти разговоры. Но сейчас, оглядываясь назад, он понимал: в её словах было предчувствие. Она видела то, что он упорно не замечал — как его тексты прорастают в реальность, как тени переползают из воображения в повседневность.

— Сегодня презентация, — сказал он, стараясь сменить тему. — Ты придёшь?

— Я приду, — кивнула она. — И Тима тоже. Мы будем стоять в заднем ряду, чтобы ты нас видел, но не отвлекался.

Она улыбнулась, и на мгновение Марку показалось, что она знает что-то, что он не знает. Но он списал это на обычную материнскую тревогу.

✦ ✦ ✦

Книжное пространство «Переплёт» в центре города выглядело так, будто его специально проектировали для эффектных презентаций: высокие потолки, тёмные деревянные балки, полки, уходящие в полумрак, и сцена, залитая холодным прожектором, который бил прямо в глаза, словно на допросе. Марк Воронов стоял у микрофона, привычно шутил, ловил аплодисменты и не замечал, как воздух в зале сгущается, будто перед грозой.

Он как раз собирался рассказать о самой мрачной сцене своего нового романа — о переулке, где свет фонаря ломается о стены, а тень становится главным свидетелем преступления, — когда в зал ворвались полицейские. Не те, что приходят ради фото с автором, а настоящие: с рациями, напряжёнными лицами и приказом очистить помещение.

Марк замер, глядя, как люди в форме перекрывают выходы. Его взгляд скользнул к окну — там, в переулке, который был виден с этой стороны магазина, мелькнули синие огни и жёлтая лента. Что-то внутри щёлкнуло, как сломанный замок. В тот же миг он вспомнил: на холодильнике дома до сих пор висит детский рисунок Тимы — мальчик нарисовал папу в круге света, а вокруг — чёрные тени. И сейчас эти тени будто прорвались в реальность.

— Что происходит? — спросил он у администратора, но тот только беспомощно развёл руками, нервно теребя бейдж.

Через минуту к нему подошла женщина в строгом пальто, с удостоверением в руке. Это была Ульяна Соколова — её лицо было лишено эмоций, будто она заранее отсекла всё лишнее, чтобы не мешало делу.

— Марк Воронов? Вам придётся пройти с нами.

— Это шутка? У меня презентация.

— А у нас убийство, — спокойно сказала она. — И оно выглядит так, будто кто-то взял страницу из вашей книги и воплотил её в жизнь.

Её голос был ровным, без эмоций, будто она сообщала о переносе рейса, а не о смерти человека. Воронов на секунду задержался, оглядываясь на зал, где ещё минуту назад он был звездой вечера. Теперь он чувствовал себя персонажем, которого внезапно выкинули из собственной истории.

✦ ✦ ✦

Улица встретила его резким ветром и запахом дождя, который вот-вот должен был начаться. Полицейская машина стояла у тротуара, мигая тусклыми огнями. Воронов на секунду замер, будто если не сделает шаг, реальность не успеет его догнать.

Место преступления находилось в том самом переулке, о котором он только что собирался рассказывать. Узкий, тёмный, зажатый между старыми домами, он служил идеальным фоном для сцены из его романа: жертва лежала у стены, неестественно изогнувшись, рядом — разбитый фонарь, осколки которого рассыпались по асфальту, как ледяные звёзды.

Под телом жертвы была лужа воды — дождевой, не кровавой, но от этого она казалась ещё более зловещей. Рядом валялся сломанный зонт, которым никто уже не мог воспользоваться. На стене, возле головы женщины, кто-то оставил след — не от руки, а от предмета, возможно, того самого фонаря, которым разбили стекло. И ещё был запах. Не крови, а металла и чего-то сладкого, как будто убийца принёс с собой флакон духов. Марк заметил это и понял, что это не случайность. Убийца оставлял запахи так же, как оставлял подсказки. Он играл в кошки-мышки, но кошка уже была внутри.

Рядом с лентой уже работал судебный эксперт Елена Морозова. Она двигалась размеренно, не торопясь, будто каждое движение было отрепетировано. Наклонившись, она подняла что-то с асфальта пинцетом и положила в пакетик, затем сделала пометку в блокноте. Чуть дальше, у стены, присел на корточки Андрей Крылов, помощник Соколовой. Он что-то фотографировал, время от времени поправляя очки, и тихо бормотал себе под нос, фиксируя детали.

Ульяна Соколова стояла у ленты, наблюдая за работой экспертов. Она не торопилась заводить разговор, давая Воронову время осознать, что он здесь не как гость. Её поза была расслабленной, но в ней чувствовалась готовность к действию — как у кошки перед прыжком.

— Вы ведь понимаете, что это выглядит подозрительно, — наконец сказала она, не глядя на него.

— Я пишу детективы. Подозревать всех писателей в убийствах — это как подозревать поваров в отравлении.

Соколова подняла бровь, и в этом жесте было столько скепсиса, что Воронов невольно почувствовал себя школьником, оправдывающимся перед строгой учительницей.

— Но вы описали эту сцену до того, как она произошла. До мельчайших деталей. Даже этот разбитый фонарь. Его не было в предварительных отчётах. Никто не знал.

Воронов почувствовал, как по спине пробежал холодок, не от ветра. Он вспомнил: деталь с фонарём добавил в последний момент, буквально за день до сдачи рукописи. Это была та самая мелочь, которая, по его мнению, делала сцену живой. И ещё он вспомнил, как вечером накануне Лидия Петровна, заваривая ему чай, тихо сказала: «Ты слишком много думаешь о тёмном. Хоть бы Тима не начал этого бояться». Тогда он отмахнулся, а теперь эти слова звучали как предупреждение.

— Значит, кто-то знал, — тихо произнёс он. — Кто-то читал мою рукопись.

Соколова наконец посмотрела на него — прямо, без снисхождения. В её глазах не было ни злости, ни сочувствия, только холодный расчёт.

— Или вы сами её воплотили.

✦ ✦ ✦

Допрос проходил в тесном кабинете, где пахло кофе и старой бумагой. Воронов сидел напротив Соколовой, чувствуя себя одновременно актёром на пробах и подозреваемым в плохом кино. На столе между ними лежала папка с бумагами, которую детектив пока не открывала. Рядом, на краю стола, лежал блокнот Андрея — Воронов мельком заметил аккуратные записи и схематичные зарисовки места преступления.

И в этот момент он вспомнил, как пять лет назад описал похожую сцену — переулок, фонарь, тень. Тогда это было вдохновением после случайной драки у бара, где один из участников не выжил. Воронов превратил это в главу романа, добавив драматизма, убрав детали... А теперь кто-то вернул ему оригинал — сырой, жестокий, настоящий. И этот кто-то знал, что он поймёт намёк.

— У вас есть кто-то, кто мог бы иметь доступ к вашим файлам? — спросила Соколова, наконец открывая папку. Внутри — фотографии места преступления, и Воронов невольно отвёл взгляд: слишком живо, слишком знакомо.

— Редактор. Бета-ридеры. Но «Черновик Х» я никому не показывал. Он лежал в папке на рабочем столе. Я... не знаю, как кто-то мог его найти.

— Вы уверены?

Воронов сглотнул. Это было самое страшное. Мысль о том, что кто-то мог проникнуть не просто в его рукопись, а в его сознание, была невыносимой. Он вспомнил, как Лидия Петровна недавно сказала: «Иногда слова приходят не оттуда, откуда мы думаем». И теперь он боялся, что она была права.

— Звучит как начало хорошего триллера.

— Только это не книга, — отрезала она. — Это реальность. И в ней люди умирают.

Они вышли на улицу, где город жил своей обычной жизнью: машины спешили по делам, прохожие прятались под зонтами, продавцы выкрикивали предложения. И среди всего этого хаоса кто-то наблюдал. Воронов чувствовал это затылком — взгляд, холодный и расчётливый.

— Вы верите мне? — спросил он, когда они остановились у её машины.

Соколова помедлила, прежде чем ответить.

— Я верю фактам. А факты пока говорят против вас.

Она села в машину и уехала, оставив его одного под моросящим дождём. Воронов стоял, глядя вслед удаляющимся огням, и понимал: если он не найдёт убийцу первым, его собственная история может закончиться на последней странице.

Она протянула ему карточку. На ней были только имя, фамилия и номер. Никаких лишних слов.

Когда Воронов вышел на улицу, дождь наконец начался. Капли падали на асфальт, размывая следы, которые ещё недавно были чёткими. Он остановился, глядя на город, который вдруг стал чужим.

И в этот момент он понял: кто-то не просто читал его книгу. Кто-то играл с ним. И правила этой игры были написаны кровью.

Глава 2. Писатель под подозрением

Утро встретило Воронова серым небом и звонком от издателя. Голос в трубке был напряжённым, почти дрожащим.

— Марк, ты видел новости? — спросил Игорь, его редактор. — Твоё имя везде. «Писатель и убийца: одна и та же фантазия?» — вот такие заголовки.

Воронов провёл рукой по лицу, пытаясь стряхнуть остатки сна, который не принёс отдыха. Он чувствовал себя так, будто всю ночь бежал по тёмному коридору, а утром обнаружил, что он никуда не ведёт. На тумбочке рядом с кроватью стояла кружка с надписью «Лучший папа», которую Тима подарил на прошлый День отца. Марк посмотрел на неё и отвернулся: сейчас он не чувствовал себя лучшим никем.

— Я не убивал никого, Игорь. И ты это знаешь.

— Я знаю. Но интернет — нет. Ты читал комментарии? Тебя называют «пророком смерти». Кто-то даже написал, что ты подстраивал убийства, чтобы поднять продажи.

Воронов закрыл глаза. Мир, который он строил годами — репутация, читатели, уважение коллег — рассыпался за одну ночь, как карточный домик. И всё потому, что кто-то решил использовать его текст как чертёж.

— Что мне делать?

— Пока — ничего. Не давай интервью. Не отвечай в соцсетях. Я готовлю официальное заявление. Но, Марк... тебе нужен адвокат. На всякий случай.

Воронов бросил телефон на кровать и подошёл к окну. Улица внизу выглядела обычной — люди шли по своим делам, машина дворника сгребала листья, ребёнок в красной куртке бежал к школе. Но Марк смотрел на это как на декорации: красивые, но ненастоящие. Где-то за этой нормальностью прятался тот, кто знал его тексты. Кто читал его черновики. Кто шёл по его следам — или вёл его по своим.

✦ ✦ ✦

День прошёл как в лихорадке. Звонки от журналистов, сообщения от знакомых («Ты в порядке?», «Это правда?», «Сочувствую, брат»), молчание от тех, кто обычно звонил первым. Марк не отвечал. Он сидел в кабинете, перед ноутбуком, и перечитывал «Черновик Х» — страницу за страницей, выискивая хоть одну деталь, которая не совпадала бы с местом преступления. Не нашёл ни одной. Кто бы ни воплотил его текст в жизнь, он сделал это с хирургической точностью.

Город казался ему теперь декорацией, где за каждым углом могла прятаться угроза. Он замечал детали, на которые раньше не обращал внимания: человека, который слишком долго смотрел в витрину, тень, которая двигалась не в такт шагам, звук шагов, который повторял его собственные. Каждый прохожий мог быть убийцей. Или свидетелем. Или соучастником.

А потом случилось второе убийство.

Оно произошло в старом театре на окраине города — месте, которое Воронов описал как «заброшенный храм искусства, где эхо прошлого звучит громче настоящего». Жертва была найдена в ложе, в той самой позе, которую он придумал для кульминации романа. Рядом лежала страница из его черновика — та, где он описывал эту сцену.

Когда Марк узнал об этом, он долго стоял посреди комнаты, не двигаясь. Потом медленно сел на пол, прижавшись спиной к стене, и закрыл глаза. Две сцены из его черновика. Два трупа. И ни одной ошибки в воспроизведении. Это не могло быть совпадением. Это был план. И план был написан его словами.

Он набрал номер Соколовой. Она ответила после первого гудка — будто ждала.

— Второе убийство, — сказал он, не здороваясь. — Театр. Я знаю, я описал это в черновике.

— Я знаю, — ответила она. — Мы уже на месте. Приезжайте. Но — без фокусов. И без героизма.

✦ ✦ ✦

Театр встретил их гулкой тишиной и запахом старого дерева. Ложа, где нашли жертву, была задрапирована красным бархатом, выцветшим до цвета засохшей крови. Жертва — мужчина лет пятидесяти, сидел в кресле, откинув голову, как будто заснул во время скучного акта. Но его глаза были открыты и смотрели в потолок с тем выражением, которое Марк описывал в книге: «удивление человека, который увидел финал раньше занавески».

Рядом с креслом лежал лист бумаги. Страница из его черновика. Текст был знаком до тошноты — он сам написал эти строки, выбирал каждое слово, выстраивал ритм. И теперь они стали эпитафией.

Соколова стояла в центре ложи, осматриваясь. Её лицо оставалось каменным, но Марк заметил, как она сжала кулаки — едва заметно, на долю секунды.

— Он всё чаще, — сказала она. — Первое убийство — переулок. Теперь — театр. Он ускоряется.

— В черновике есть ещё сцены, — тихо ответил Марк. — Он идёт по ним по порядку.

— Или с нами обоими, — добавил Воронов, подходя ближе. — Но зачем?

Она наконец повернулась к нему. В её глазах было что-то новое — не подозрение, а признание: он здесь не просто как свидетель.

— Потому что это идеально, — произнёс он, отвечая на свой же вопрос. — Убийца использует мою фантазию, чтобы создать идеальный хаос. Он знает, как я думаю. Знает, как устроены мои сюжеты.

Соколова кивнула, будто подтверждая его слова.

— Тогда вы можете помочь. Вы знаете, что будет дальше.

Воронов замер. Это было одновременно предложением и приговором. Если он знает, что будет дальше, значит, он может предсказать следующую жертву. А значит, может её спасти.

— В книге есть ещё одна сцена, — медленно произнёс он. — Она происходит в парке, у старого фонтана. Там герой находит ключ к разгадке.

Соколова достала рацию и отдала приказ усилить патрули в районе парка.

— Хорошо. Теперь мы знаем, куда смотреть. Но это не значит, что мы успеем.

Они вышли из театра под усиливающийся дождь. Город словно плакал по тем, кто уже стал частью чужой игры.

— Почему вы решили довериться мне? — спросил Воронов, когда они стояли у машины, слушая, как капли барабанят по крыше.

Соколова пожала плечами.

— У нас нет выбора. Либо мы работаем вместе, либо следующий труп будет на вашей совести.

Это было жестоко, но честно. И Воронов кивнул, принимая условия.

— Тогда давайте писать новый финал, — сказал он. — Тот, где убийца проигрывает.

Соколова завела машину.

— Главное, чтобы этот финал не стал эпилогом вашей жизни.

Дождь смывал с улиц следы, но не мог смыть тень, которая теперь следовала за Вороновым. Он знал: игра только началась. И ставки были выше, чем в любой его книге.

В кармане у него лежала карточка с номером Соколовой. Он посмотрел на неё, будто это был не кусок картона, а ключ к чему-то важному. И впервые за долгое время почувствовал, что, возможно, он не один в этой игре.

✦ ✦ ✦

Pulsuz fraqment bitdi.

5,0
12 qiymət
2,68 ₼
Yaş həddi:
16+
Litresdə buraxılış tarixi:
26 avqust 2026
Yazılma tarixi:
2026
Həcm:
60 səh. 1 illustrasiya
Müəllif hüququ sahibi:
Автор
Yükləmə formatı: