Kitabı oxu: «Партия Золушки»

Şrift:

© Юлия Медникова, 2027

© Оформление. ООО «Издательство „Эксмо“», 2027

Иллюстрация на обложке Linel Em

Художественное оформление Алены Шороховой

Глава 1


– Где Рощина? – мадам Бинар стояла в центре зала, озадаченно озираясь.

В музыкальной гостиной Мраморного дворца полным ходом шла подготовка к репетиции. Сегодня будут присутствовать не только Великая княгиня, но и сам его Императорское высочество.

Это известие взбудоражило абсолютно всех – начиная от воспитанниц театральной школы и заканчивая маститыми педагогами императорской сцены. Юные балерины и будущие оперные дивы, словно стайка гадких утят, постепенно превращались в прекрасных белых лебедей.

Смеясь и перешептываясь, они сбрасывали повседневные невзрачные платья из колючей шерсти, чтобы облачиться в великолепные яркие наряды, расшитые оборками и изящными кружевами. В раздевалке воцарился творческий хаос, сопровождаемый шуршанием накрахмаленных юбок.

– Соня! Рощина! Да где же она?!

Педагог по вокалу мадам Бинар нетерпеливо постукивала свернутыми в трубочку страницами.

– Минуту назад здесь стояла, – отозвалась Анюта Алешко, кокетливо ворочая чернявой, гладко прибранной головой.

Она оперлась тоненькими обнаженными руками о стенку, пока подруга Лиза старательно затягивала ей шнуровку корсета.

Учительница сердито закатила глаза и скрылась за дверью.

– Ох, сдалась им эта Рощина… – пробурчала Лиза, резким движением потянув длинный атласный шнурок.

– Не будь злой! Соня милая и к тому же… талантливая! – укоризненно заметила Анюта.

– Да-да, как же! Ты думаешь, она поэтому и получила роль Золушки Россини?

А вовсе не потому, что у нее есть влиятельная «фея-крестная»! – с нескрываемой завистью возразила Лиза и замолкла ненадолго.

– Наивная ты дуреха, Анюта, – ядовито продолжила она. – Понятное дело, за какие такие таланты с ней возится сам Кавос.

Прильнув к спине Анюты, Лиза горячо зашептала той в ухо:

– Говорят, будто сам великий князь принимает участие в ее судьбе, – она многозначительно ухмыльнулась.

Анюта испуганно огляделась по сторонам. Вдруг кто-то услышит?! Но все занимались своими делами, и она выдохнула.

– Ой, ну и бес же ты, Лиза! – тихо произнесла она, нахмурившись. – Всем давно известно, что князь благосклонен к Рощиной. И что с того? Княгиня тоже любит ее. Попридержи свой злой язычок, а то беды не оберешься! – Анюта подалась назад еще ближе к Лизе. – Ее фея-крестная способна наложить такое проклятие, после которого тебя ни в один столичный театр не возьмут!

Помолчав, она добавила, будто пытаясь убедить саму себя в достоинствах Сони:

– Да и вообще… честно говоря, больше никто из наших не обладает таким идеальным сопрано.

Анюте Алешко нравилась Рощина. Лиза безнадежно махнула рукой.

Соня же, переодевшись в концертное платье быстрее всех, незаметно выскользнула из зала в длинный коридор и практически сразу очутилась в объятиях Николая Савицкого.

Офицер обхватил ее за тонкую талию. Стремительно увлекая Соню по пустынному коридору, он умудрялся на ходу нетерпеливо льнуть губами к обнаженной прохладной шее, шепча: «Ох, и нелегко приходится жениху восходящей звезды».

Николай осторожно приоткрыл створчатые резные двери. Убедившись, что помещение свободно, парочка проскользнула внутрь.

– Здравствуй, жизнь моя, – прошептал он. – Наконец-то мы увиделись. Как я тосковал!

Опустившись на одно колено, Николай осыпал пылкими поцелуями тонкие музыкальные пальчики возлюбленной.

– Николя…

Соня невольно залюбовалась белокурой шевелюрой Николая, наклонилась и с упоением вдохнула запах его волос.

– Это было неосмотрительно, – взволнованно прерывалась Соня, – вызывать меня… Мадам Бинар заметила твою записку.

– Не смог устоять, – пылко оправдывался корнет, целуя ее пальцы один за другим.

Он восторженно смотрел снизу вверх в серо-голубые глаза любимой.

– Знать, что ты рядом, и не увидеть тебя? Невообразимая пытка!

Щеки Сони покрылись нежным румянцем.

– Сумасшедший! Мне надо вернуться назад, – тихо пролепетала она, застыв на месте и счастливо улыбаясь.

– Я уже скучаю по тебе, друг мой! – Николай порывисто выпрямился и торжественно прошептал: – Но совсем скоро наши мучения закончатся!

Пушистые золотые ресницы взмыли вверх, полный тревоги и надежды взгляд устремился на любимого.

– Я получил разрешение на недельный отпуск, – заговорил Николай. – Завтра же поутру отправлюсь в имение к папа. Обещаю к тебе вернуться с его благословением!

Соня замерла от страха. Глаза заблестели, готовые пролиться каплями слез перед неопределенным будущим.

– Иначе и быть не может, мой ангел! Вот увидишь, отец полюбит тебя точно так же сильно, как я! – клятвенно заверил Николай. – В следующую субботу весь мир узнает о нашей любви! Я назову тебя своей невестой!

– Жених мой! – робко прошептала Соня, наслаждаясь каждым звуком.

Николай широко распахнул объятия:

– Будущая графиня Савицкая, я вас люблю!

Его горячие умелые губы нашли ее. Соня неловко откликнулась на ласку. Осмелев, нежно обхватила шею возлюбленного, запустив пальцы в светлые кудри.

От Николая исходил волнующий жар, и Соня растворилась в нем без остатка.

Последний проблеск здравомыслия растаял под звуки волшебной музыки – неподалеку уже настраивался оркестр.

В голове Сони сделалось легко и пусто.

Декольте концертного платья было достаточно глубоким, что давало Николаю пространство для маневров. Но внезапно он замер, прервав ласки, и отстранился от невесты.

– Ты ведь еще никому не рассказывала про нас?

– Николя! – шепнула Соня, преданно заглядывая в его глаза. – Ведь я же дала слово… Как я могу навредить тебе, любимый?!

Удовлетворенный ответом, Николай мягко провел рукой по ее раскрасневшейся щеке.

– О боже! – вдруг опомнилась Соня, пробуждаясь от сладостного наваждения. – Мне нужно возвращаться!

– Как бы я хотел услышать твой божественный голос, – вздохнув, проговорил Николай.

– Ты не будешь сопровождать молодого князя?

– Я как раз буду при нем. Князь Михаил – безусловно, заядлый театрал и любитель музыки, но сегодня пропускает музыкальный вечер. Он ждет с минуты на минуту важную персону… какого-то иностранного дипломата.

– Ну почему именно сегодня?! – огорчилась Соня.

Она мечтала о том, как будет элегантно смотреться у белоснежного рояля в небесно-голубом платье и исполнять арию Анджелины из самой модной нынче в Петербурге оперы Россини «Золушка».

И петь она собиралась вовсе не для великокняжеской четы, не для своего педагога Катерино Альбертовича Кавоса. И даже не для любимой крестной.

А только для него! Для единственного и столь желанного ее сердцу мужчины.

Ведь Николя был ее принцем, а она – его Золушкой.

– Не грусти, птичка моя…

Николай поймал ее мелкий завиток, специально выпущенный из корзинки тугих золотистых кос, накрутил его на указательный палец.

– Я буду совсем близко, – произнес он, – если получится… прокрадусь из покоев князя Михаила через зимний сад прямиком в музыкальный салон.

– Я буду ждать! – воодушевленно ответила Соня. – Но медлить больше нельзя, оркестр неслышно, разминка око…

Вдруг Николай прижал палец к ее губам. За дверью послышались приближающиеся шаги. Два мужских голоса раздались совсем близко.

– Княгине уже лучше?

– Да, но она еще слаба. Однако его высочество решил не отменять сегодняшней репетиции. Надеется, что выступление ее подопечных хоть немного отвлечет супругу от грустных мыслей. Княгиня всегда по-матерински относилась к воспитанницам школы. Ее любимая девица Рощина поет, как соловей!

– Да, хороша… что правда, то правда… а ведь совсем еще юна, – басом зажурчал второй голос. – Будем уповать на лучшее, господин лейб-медик.

– Всенепременно. Это была не первая беременность княгини. Будем надеяться, что и не последняя.

Соня чуть слышно ахнула:

– Бедная княгиня…

– Тс-с, – резко прошипел Николай, изменившись в лице. Его глаза недобро сверкнули, утратив прежнюю нежность.

– Ходят слухи, – бас стал тише, – будто княгиня потеряла ребенка из-за этой американки, мисс Лер.

– Так и есть, мой друг… Так и есть, – отозвался доктор. – Этой аферистке-медиуму приказано покинуть Российскую империю в сорок восемь часов! Но причину высылки велено держать в тайне.

– И как теперь светские дамы будут развлекаться? – посетовал второй голос с насмешкой. – Кто их будет провожать в загробное царство поболтать с умершими?!

Шаги и голоса постепенно затихли, путь был свободен.

Соня быстро выскочила наружу. Послав воздушный поцелуй возлюбленному, она скрылась за дверью гостиной.

Она уже не услышала, как Николай раздосадованно прищелкнул языком.

– Вот черт, как некстати!

Оказавшись в коридоре, он по-военному резко развернулся на каблуках и направился в противоположную сторону.



Глава 2



Соня тихо проскользнула в комнату, надеясь остаться незамеченной. Строгий взгляд мадам Бинар тут же развеял иллюзии. Соня виновато опустила глаза и быстро спряталась за ширмой. На резной створке осталось висеть ее ученическое платье. Соня сняла наряд, аккуратно положила на стул. Лиф украшала маленькая бриллиантовая брошка в форме крыла ангела. Эту изысканную вещицу подарила ей крестная мать, и Соня с ней никогда не расставалась.

Она бережно провела рукой по украшению, будто стряхивая невидимую пыль.

С серьезным видом она поправляла одежду до тех пор, пока преподавательницу не отвлекли.

– Мадам Бинар, – спросила Лиза. – А правду ли болтают, будто бы спиритический сеанс у графини Рубальской отменен?

Ее темные глазки-бусинки цепко впились в тучную преподавательницу по вокалу.

– Отчего вдруг мисс Фанни Лер спешно покидает Россию?

– Мадемуазель Лизетт, – мадам Бинар притворилась, что возмущена, – откуда же вы все знаете?

Она говорила с легким французским акцентом, надувая полные губы.

– Сорока на хвосте принесла, – парировала Лиза, лукаво улыбаясь.

– Увы, это действительно так, – огорченно подтвердила мадам Бинар. Она нежно поправила взбитые седеющие букли, окрашенные отваром молодых грецких орехов. – Эта самая американка обладает удивительными способностями медиума и мастера столоверчения! Грустно, что спиритических сеансов больше не будет, – добавила мадам.

Лиза склонила голову, разглядывая себя в роскошном золоченом зеркале.

С видом светской львицы Лиза расправила складки платья из дешевенького шелка. Она явно наслаждаясь болтовней о жизни высшего света.

– Ведь ее график был распланирован на целый месяц вперед! Все хозяйки престижных петербургских салонов боролись за право пригласить ее… – недоуменно проговорила Лиза. – Любопытно, что же случилось?

– Откуда мне знать, – пожала плечами наставница, – спросите у ваших сорок, возможно, они вновь что-то вам принесут в клювике или на хвосте.

Соня нахмурилась, поправляя мелкие русые завитки, спускающиеся вдоль раскрасневшихся щек. Ее пышные золотистые волосы, заплетенные в косы, были обвиты вокруг головы тяжелым венком, обнажая грациозную белоснежную шею и по-детски оттопыренные ушки.

«Вот оно что! – догадалась Соня, вспоминая случайно услышанный разговор. – Бедный Николя совсем пал духом. Прямо побледнел на глазах… Жаль княгиню… Какое у моего жениха доброе сердце!» – Она мечтательно улыбнулась.

Все знали об увлечении ее высочества магией и спиритическими сеансами. Чем же так напугала Фанни Лер княгиню?

– Все готовы? – обратилась мадам Бинар к своим подопечным.

Но ответить никто не успел, поскольку дверь распахнулась настежь, и юных актрис пригласили в музыкальную гостиную.

Знаменитая зала была оформлена в персиково-золотистой цветовой гамме. Это место поражало величием и одновременно уютом каждый раз, когда Соня бывала тут.

Своды расписного потолка, картины и зеркала в позолоченных рамах, вазы с благоухающими цветами – все дышало красотой и великолепием. Великая княгиня Анна Николаевна в окружении любимых фрейлин полулежала на бархатном диване. Она была, как всегда, царственно красива, лишь немного бледнее обычного. Ее состояние выдавали глаза, полные печали и тоски. Вошедшие воспитанницы и учителя присели в реверансе. Княгиня грустно улыбнулась в ответ.

Обыкновенно даже на репетицию съезжалось много приглашенных. Однако сегодня круг зрителей был совсем невелик. Главная распорядительница домашних спектаклей, графиня Мария Леопольдовна Воронцова, направилась к актрисам.

– Ваше высокопревосходительство, – произнесла мадам Бинар по-французски, и вся компания снова присела в реверансе.

– Моншер, – сухое лицо графини Воронцовой неожиданно расплылось в широкой улыбке. Ее придворная чопорность мгновенно улетучилась. – Вы сегодня порадуете наш слух своим чудесным пением?

Жозефина Бинар в свое время блистала на главных сценах европейских театров. Теперь же она слыла одним из лучших педагогов по вокалу. Господину Кавосу пришлось постараться, чтобы заполучить приму для своих учеников. Француженка все еще была желанной гостьей столичных салонов как обладательница контральто – редчайшего низкого тембра женского голоса.

– Если это доставит удовольствие Вашему высокопревосходительству, – отозвалась польщенная вниманием дива.

– Дорогая моя, будем с нетерпением ждать.

Главная фрейлина вдруг вспомнила:

– Позволите мадемуазель Рощиной подойти к крестной?

– Разумеется, – госпожа Бинар заглянула в книжечку,– «Золушка» четвертая по счету. София в вашем распоряжении четверть часа.

– Благодарю, мадам.

Фрейлина Ее Императорского Высочества Александра Львовна Ожерельева расположилась в оконной нише на кушетке и с нетерпением посматривала на воспитанницу. Ей недавно исполнилось сорок. Лицо графини Ожерельевой нельзя было назвать особенно привлекательным. Но таких пронзительных зеленых глаз больше ни у кого не было! К тому же ее веселый нрав то и дело пробивался сквозь светскую сдержанность придворного этикета.

Восемнадцать лет назад душным июльским вечером графиня Ожерельева прогуливалась в сопровождении тетушки. Александра находилась тогда на пятом месяце беременности. За беседой женщины не заметили, как ушли далеко от особняка. В тени березовой рощи они обнаружили большой белый сверток. В одеяльце оказалась новорожденная девочка, почти обессилевшая от крика.

Александра Львовна взяла сироту под свое крыло, да и кормилица была уже найдена для будущего дитя графини. Малышку нарекли Софией Александровной Рощиной. Отчество графиня дала от своего имени, а фамилию выбрала по месту, где обнаружили ребенка.

Новорожденная дочь Александры Львовны прожила всего несколько часов, и безутешная мать перенесла всю заботу и ласку на свою воспитанницу. По сей день она принимала живое участие в жизни Сони.

– Здравствуй, душа моя! – графиня раскрыла объятия навстречу крестнице. – Присаживайся ближе! Ну-с, готова покорять важную публику?

– Готова, крестная! – бойко ответила Соня, почтительно целуя холеную руку дамы. – Как ваше здоровье? Как Ксаверий Петрович?

– Слава Богу, Сонечка, слава Богу! – погладила она по тугим косам Соню. – Няню привезли нынче из поместья в город.

– Фроловну?! – обрадовалась Соня. – Так может я забегу на днях?!

– Конечно, забеги! Будем ждать тебя завтра. – Живые зеленые глаза Александры Львовны загорелись весельем. – А пока вот, держи-ка!

Она раскрыла небольшой расшитый камнями ридикюль. С трудом достала из него завернутый в батистовый платок маковый калач.

– Фроловна, как узнала, что я с тобой увижусь, принялась стряпать. Уж и не остановить было! На силу я вырвалась!

Гордая графиня Ожерельева засмеялась, вспоминая, как сбегала от старой няньки.

– Хотела мне целую вязанку калачей всунуть. Мыслимо ли?! Во дворец иду! А она ни в какую! Сонечка любит – и все тут!

Соня бережно взяла угощение и жадно вдохнула манящий сдобный аромат свежей выпечки.

– Вот это подарок! – по-детски обрадовалась она. – Спасибо, крестная!

– Ох! Чуть не забыла, – спохватилась Александра Львовна.

Она вынула из ридикюля коробочку с монпансье.

– А это от меня!

– Ах! Мои любимые, – просияла Соня. – Какой сегодня чудесный день!

– День хороший, – хитро присматриваясь к Соне, согласилась проницательная Александра Львовна. – Да что-то в тебе по-другому… Глазки блестят… Щечки горят… Уж не влюбилась ли ты, дитя мое?

– Что вы такое говорите, крестная! – Соня покраснела. И это не ускользнуло от опытного глаза графини. Софью спасла мадам Бинар, призывно поманив.

– Выросла девочка, – графиня Ожерельева по-матерински нежно смотрела вслед воспитаннице. – Пора хлопотать о замужестве…

Подойдя к наставнице с гостинцами в руках, Соня услышала приказ:

– Оставьте здесь, – произнесла мадам Бинар, указывая на свободный стул рядом с собой. – И спойте, как соловей в летнюю ночь!

– Будет исполнено, мадам! – пообещала Соня.

Она положила на стул дары и направилась к роялю.

Ария Анджелины получилась у Сони удивительно хорошо! Каждое слово, каждая нота отзывались в ее влюбленной душе. Ведь эта роль была ей так близка! Вечная Золушка, вечно между двух миров… по-настоящему не принадлежа ни к одному из сословий. Анджелине повезло – замужество решило ее проблему. А вот у Сони пока полная неопределенность.

Получив в награду бурные овации, она огляделась по сторонам. Николая не было. К счастью, впереди у нее еще две арии.

– Мадемуазель, поздравляю! Вы были на высоте! – похвалила Соню мадам Бинар.

– Брависсимо, брависсимо! – поспешил к Соне господин Кавос, главный судья всех артистов.

Катерино Альбертович Кавос, которого ученики между собой называли кратко и ласково «наш Катя», был знаменитым обрусевшим итальянским композитором. Именно на него возложили управление всей русской оперой. Маленький худощавый итальянец страстно любил свое ремесло – он умело совмещал написание опер и руководство театром. А уж попасть к нему на личные уроки удавалось лишь избранным счастливчикам – исключительно одаренным ученикам. Соня была его любимицей. Бриллиант русской оперы – так величал ее Кавос. Когда ученики выступали, строгий критик умолкал и сосредоточенно слушал. Замечания и советы прозвучат лишь назавтра – пока же итальянец искренне аплодировал каждому, щедро расточая похвалы. И Софию Рощину бесспорно было за что хвалить.

– Мадам Бинар, позвольте отнести сладости? – обратилась к наставнице Соня.

Та многозначительно усмехнулась.

– Вас столь заботят сладости?

Сквозь строгий взор пробивались лукавые искорки.

– Ну хорошо, Рощина, можете идти… – произнесла мадам Бинар после короткой паузы и, видя замешательство Сони, добавила: – Там вас ожидают… – Она указала на дверь раздевалки. – Тот самый офицер, что вручил вам послание…

– Николай пришел?! – Голубые глаза Сони вспыхнули радостью.

– Я намеревалась отнести ваши конфеты… открыла дверь, а там он.

Соня заерзала на стуле от нетерпения.

– Он был там, но тут же скрылся, – продолжила мадам Бинар. – Возможно, поджидает вас в смежном коридоре. Идите, – строго сказала учительница, – но не опаздывайте! У вас не более тридцати минут!

– Спасибо, – прошелестела Соня и исчезла за дверью. Сладости остались на стуле.

Она забежала в комнату – никого. За дверями в коридоре – ни души. Соня мгновение раздумывала. Затем осторожно, но решительно двинулась в сторону покоев князя Михаила.



Pulsuz fraqment bitdi.

5,43 ₼
6,78 ₼
−20%