Kitabı oxu: «Оперативная разработка»
Пролог
Кучер находился в режиме поиска и увидел ее издалека. Такую невозможно не заметить — она просто восхитительна: яркая, свежая, ухоженная. Ее шикарная внешность не оставляла равнодушным, не позволяя пройти мимо! Она притягивала взгляды, будоражила неуемные фантазии, заставляя оборачиваться всех особей мужского пола от мала до велика. Завистливые взгляды летели и от женщин — никто не мог устоять перед настоящей красотой. Плавные обводы и округлые линии волновали воображение не хуже обложки «Плейбоя», учащая сердцебиение, словно перед первым свиданием.
Но у Кучера это свидание не было первым. Как не было и вторым. Он выходил на охоту не часто, зато планка его интересов неимоверно возросла.
Подобные выходы являлись, скорее хобби, переросшим в специализацию высокого уровня, и способом удовлетворения личностных амбиций.
Кучер имел достаточный опыт общения с такими, как эта. Он знал, как подойти, на что обратить внимание, какой потайной ключик подобрать, чтобы не сорвалась, и что делать потом.
Он знал такие тонкие нюансы этих капризных натур, о которых не подозревали даже их родители.
Случались и неудачи, когда приходилось отступать. Но победы с лихвой компенсировали все издержки поражений.
Кучер помнил каждую, ведь его любознательные пальчики изучили их вдоль и поперек, неизменно добираясь до самых потаенных мест. Но воспоминания о прошлых победах не стимулировали выброса адреналина, а для поддержания и подтверждения высокой квалификации требовались новые «возбуждающие инъекции» и… постоянная практика.
«Хороша малышка! С иголочки! Из богатой семьи! Сейчас слюна закапает, как у собаки перед колбасной лавкой!» — иронично подумал Кучер, начиная медленное движение. Капля по капле адреналин пошел в кровь и, разбегаясь по сосудам, ускорял процессы. «Если удастся подвалить — это будет большая удача!» — полагал он, приближаясь с каждым шагом.
До объекта вожделения оставалось метра три, но расстояние таяло, как снег на ладони. Наконец Кучер с ней поравнялся!
Но нет, что-то екнуло внутри, заставив подстраховаться. Кучер не остановился. Он даже не стал замедлять шаг, а как ни в чем не бывало прошел мимо, направившись к кассам кинотеатра «Горизонт». Он вошел в помещение, остановился, еще раз взглянул на нее через оконное стекло и подошел к расписанию. Сеанс начался пятнадцать минут назад, и это давало железную фору по времени. Обстоятельства работали на Кучера, что подстегнуло его охотничий инстинкт.
Кучер вернулся на улицу.
Вдруг за спиной послышался приближающийся перестук женских каблучков. Сделав вид, что смотрит на часы, Кучер обернулся и увидел девушку в короткой юбке и узкой кофточке, плотно облегавшей соблазнительные округлости. Взгляд примагнитился к обнаженному животику и, сканируя фигуру, поднялся до лица. Парень почувствовал волнение. Но не юное загорелое создание с серьгой в пупке зацепило тайную струну. Кучеру захотелось вернуться, оказаться рядом с той брюнеткой и взять ее в оборот. Сумасшедшее чувство напоминало желание выйти ночью обнажённым и пройтись по дороге, по которой днём ходит огромное количество людей.
Но сейчас присутствовал большой фактор риска, заводивший его вдвойне. Возбуждение накатывалось и передавалось сердечной мышце. И она начала тренировку.
Мимо красочной афиши с романтично поданной катастрофой, Кучер завернул за угол и вновь вернулся на исходную позицию.
Она никуда не исчезла, гордо стоя на прежнем месте, будто специально поджидая этого высокого молодого парня. Она притягивала взгляд, манила, словно приглашала подойти ближе. Она казалась грациозной и покорной, возбуждая настоящую, нешуточную страсть.
Протянув взгляд по оживленному Комсомольскому проспекту с торопливыми машинами и людьми, Кучер выдохнул как перед рюмкой водки и… направился к ней.
Темно-зеленая Ауди была припаркована недалеко от входа в храм киноискусства и Кучер не сомневался, что ее хозяин в зале, полностью погруженный в сдобренное спецэффектами действо, и вместе с подружкой (какой же дурак ходит в кино один, тем более, имеющий такую тачку! Не говоря уже о том, что какой дурак вообще теперь ходит в кино!), тщательно сопереживает герою, борющемуся со всемирным злом.
Может, и не сопереживает, а уединившись на уютных задних рядах старательно тискает молодую подругу, стремясь добраться до лакомых мест...
Как знать.
Кучер приблизился к лаковой иномарке и наметанным взглядом заметил «колокольчик» сирены охранной сигнализации, спрятанный за решеткой радиатора. Подкапотное пространство современных машин настолько плотно заполнено всякими трубочками и коробочками с прибамбасами, что найти достойное место для сирены и электронного блока сложно, а доморощенные мастера, устанавливающие «охранки», не видят принципиальной разницы между «пустой» «Ладой» и навороченной иномаркой и по порочной привычке ставят сирены в удобное для них место. Удобно им, удобно и ворам, а неправильно установленная, система пусть самая современная, против воров бессильна.
«Вот лох! На тачку бабки нашел, а на сигнализацию пожалел!» — позлорадничал Кучер, заглядывая в салон — никаких признаков «секьюрити», кроме ярко-желтого блокиратора на руле, в машине не видно. — «Вот и славно, трам-пам-пам!»
Еще раз осмотревшись — не наблюдает ли кто за ним, Кучер присел на корточки с баллончиком монтажной пены. Длинная трубочка пронзила радиаторную решетку и уткнулась в «колокольчик». С легким шипением желтая пенящаяся масса ринулась в указанном направлении, мгновенно заполнив внутренние полости «матюгальника».
Можно покурить.
…Когда монтажная пена полимеризовалась и герметично изолировала пьезоэлектрический излучатель, Кучер вернулся. Он подошел к дверце и, заслонив собой, быстро сунул между молдингом и стеклом прямоугольный закругленный квадрат с фирменной надписью PUMP WEDGE AUTO ENTRY TOOLS, из которого торчала маленькая резиновая «груша» на коротком шланге. Устройство напоминало приборчик для измерения кровяного давления, но имело другое назначение.
Кучер взял «грушу» и сделал несколько энергичных качков. Закругленный квадрат раздулся на глазах, аккуратно и бережно отжав уплотнитель от стекла. В образовавшуюся щель приличного размера парень опустил тонкий стальной прут с зацепом.
Через пару секунд опытный рыбак ощутил на удилище сопротивление и потянул на себя. Тяга поддалась, сняв с замка блокировку.
Дверь мягко открылась.
Кучер обрадовался. Он быстро открыл капот и окончательно вырубил «придушенную» сигнализацию. Подключив свой жгут, Кучер обманул иммобилайзер.
Когда с электроникой было покончено, парень нырнул в машину и прикрыл дверь.
В салоне пахло дорогими сигаретами, духами и лимонным освежителем воздуха. Мягкая матовая кожа вселяла уверенность и основательность. Как и ожидалось, дополнительного «аларма» в машине не было, а снять блокировку руля дело секунд.
Чтобы «не попортить шкуру» ломать замок зажигания Кучер не стал! Это делают дилетанты, а он не из них. Кучер воспользовался азиатской копией американского «замочного» манипулятора, успешно решавшего подобные задачи без ущерба для запорных механизмов. Грубо сворачивать голову замку куда проще, но не лучше и уж совсем не эстетично.
Двигатель старательной немки запустился без проблем, откликнувшись ровным кошачьим урчанием. Как порядочный водитель Кучер подгонал под себя сидение, отодвинув назад, поправил боковые зеркала, включил левый поворот и почти плавно отъехал от тротуара. Темно—зеленое чудо зарубежного автопрома мгновенно влилось в гудящий и дымящий поток, растворившись в его красках без остатка.
Очертив по Садовому размашистую загогулину в виде дуги, Кучер миновал Парк Горького имени культуры, добрался до «Октябрьской» и, поднявшись на горку, пошел на Ленинский проспект. Чем интенсивнее движение, тем больше шансов благополучно добраться до отстойника. Чем больше народу, тем меньше риск.
Покинув центр столицы, Кучер свернул в районе бывшего «Лейпцига». Набирая скорость Ауди, покатилась под горку…
Вдруг, откуда-то справа выскочил гаишник в синем комбинезоне и небрежно махнул жезлом. Сердце вора упало до самых пяток, а голова заработала на опережение. Словно процессор Пентиум мозг просматривал возможности развития ситуации в трехмерном измерении.
«Попал! Спалился! — застучало в висках. — Какого черта я тут поехал!» — корил себя Кучер, обливаясь холодным потом и готовый прямо сейчас провалиться сквозь землю вместе с машиной или даже без нее.
Только теперь Кучер приметил милицейский «Форд», скромно притулившийся за продуктовой палаткой.
Можно, конечно, попробовать откупиться и этим пользуются, но раз на раз не приходится. Как говорится — на кого нарвешься. Попадется принципиальный и все!
В последующие полсекунды Кучер обнаружил на стекле патрульной машины радар и у него мелькнула надежда, что это не облава на него, а просто случайность.
«Может лох не успел заявить об угоне, а менты просто бабки на радаре сшибают? Сколько раз убеждался — ездить надо по центральным улицам — там ментов меньше!»
Кучер мельком глянул на спидометр — стрелка замерла на семидесяти.
«Вот непруха! Сейчас точно заметут»! — переживал он. Перед глазами поплыли картинки зековского быта: переполненная камера, миска тюремной похлебки, безразличное шагание в «кубике Рубика» — дворике, у которого вместо потолка решетка из толстой арматуры, а вместо музыки резкая, как удар плетью, команда конвоя: «Прогулка закончена!» Дальше со всеми остановками: допросы, следственные эксперименты, очные ставки и ожидание вызова к следователю. Это может затянуться на годы.
Но поданный знак предназначался не Ауди, а «жигулю», шедшему сзади. «Жигуль» заморгал поворотом и послушно причалил у «Форда», где сразу же попал в теплые объятия неторопливых краснощеких инспекторов. Тот, что с жезлом, так и остался на дороге, проводив темно—зеленую «Audi» свинцовым взглядом и вызывав нервную дрожь в руках и ногах ее водителя.
Кучер чуть было не дернулся накидывать ремень безопасности, но вовремя сдержался, поскольку только привлек бы лишнее внимание. Дергаться поздно — теперь морду кирпичом и вперед.
Нога придавила газ.
Заметив на лобовом стекле свежий талончик техосмотра, инспектор потерял к Ауди всякое влечение.
«Проскочил…» — обрадовался вор.
Миновав патрульную машину, Кучер почувствовал себя значительно лучше и даже включил приемник, чего обычно не делал — слух должен. Работать и отслеживать все, что происходит вокруг, предупреждая об опасности. Напряжение спало и сворачивая с проспекта Вернадского к Новой Олимпийской деревне Кучер даже тихонько подмурлыкивал простенькую мелодию.
Через пять минут Ауди въехала на территорию гаражного товарищества «Ручеек» и остановилась перед покрашенными зеленой краской воротами бокса.
Этот гараж Кучер нашел по объявлению в газете «Из рук в руки» и арендовал по пятьдесят баксов в месяц, оплатив на квартал вперед. Деньги не большие, но главное — не цена. «Ручеек» был ближайшим к месту сбыта краденных машин гаражным кооперативом, что и явилось первейшим обстоятельством, обусловившим его выбор.
Милиция этот забытый богом и людьми, медленно умиравший пережиток социализма с сотнями ржавых машино-мест, практически не посещала, а если такое и случалось, то их интерес простирался не далее открытой стоянки с десятком иномарок, позволявшей сторожам сводить концы с концами, получая за ночь дополнительную плату с носа или бампера.
Кучер отдышался. Он вылез из машины и обошел улов вокруг. Литые диски, «электро-шабидак», кондиционер — дополнительные аргументы при определении конечной цены «аппарата». По крайней мере, на лишний «штукарь—два» можно натянуть влегкую, а это неплохой довесок к официальной зарплате автоэлектрика.
Кучер оценил товар снаружи и удовлетворенно констатировал, что машина практически «нулевая» и не имеет никаких видимых дефектов, к тому же, на электронном счетчике пройденных километров их значилось всего-то девятнадцать тысяч.
Повезло.
На место выгнанного из бокса «Mondeo» Кучер загнал «для отстоя» угнанную немку и закрыл ворота. Парень включил свет, чтобы, не торопясь осмотреть салон, ведь сколько не предупреждают всех, чтобы не оставляли в машине ценных вещей, лохи по-прежнему ведут себя крайне беспечно и время от времени Кучер пользовался плодами чужого легкомыслия.
На виду ничего не лежало. Обшарив салон, кроме атласа автомобильных дорог он ничего не нашел. Заглянул в бардачке — ничего существенного —всякая мелочь: солнечные очки, пьезозажигалка, пачка «Мальборо», скребок для стекла, да несколько аудиокассет. Там же валялась одинаковые визитные карточки какого-то Потапова. Возможно, это хозяин машины.
«Вот жлоб!» — беззлобно выругался «исследователь» и смяв в кулаке чужие визитки, забросил в дальний угол гаража. — «Лучше бы денег немного положил, раз на сигнализации сэкономил!» — попенял Кучер и продолжил осмотр.
Просунув руку под сиденье, он нащупал там увесистый тряпичный сверток, извлекая который на свет божий он почти не сомневался, что в нем находятся какие-нибудь хитрые колесные болты, запасные свечи (хотя зачем они на новой машине — стереотип мышления отечественного автолюбителя?) или что-то вроде того. Но вор ошибся. Положив сверток рядом с собой, Кучер не без интереса развернул его и… Обомлел!
Нет, этого он увидеть не ожидал — вот это улов! В тряпице лежало маслянистое тело пистолета иностранного производства и глушителя к нему, терпко пахнущих смесью солярки и керосина. Сердце заколотилось разъяренной мотопомпой, с силой вгоняя кровь в сосуды. Если бы пятнадцать минут назад гаишники, так, между прочим, нашли в салоне эту замечательную вещицу, то вместе с угоном Кучеру бы навесили, минимум трешку за незаконный ствол, а если он еще и «паленый», тогда совсем труба — во век не отмазаться.
Это неприятное открытие и осознание пережитой опасности испортило благодушное настроение. Кучер оглянулся на ворота, как будто проверял — точно ли он один в гараже и, удостоверившись — взял пистолет в руки.
Приятная тяжесть вороненой игрушки и шероховатая надежность удобной рукоятки вселяла уверенность и ощущение собственной силы. Отжав фиксатор, Кучер вытащил из рукоятки магазин, оказавшийся до верху заполненным аккуратными бронзовыми патронами. Оттянув затвор, парень зачем-то заглянул в патронник.
«А лох оказался не прост. За такую игрушку можно штуку зеленых запросто срубить. Интересно, кто хозяин тачки?» — думал Кучер, отправляя брусок магазина в рукоятку. — Не дай бог авторитетный вор — греха не оберешься — вычислят и за яйца на разборку притащат.
Обалдевший от счастья Кучер, так и не решил, что делать с неожиданной находкой. Он замотал пистолет в ту же тряпку и положил на самую верхнюю полку гаража — на виду.
Лучше и не спрячешь.
Захлопнув дверцы, Кучер отправился проверить содержимое багажника, но и там «искателя сокровищ» ждало разочарование: в багажнике лежал только красный «треугольник» аварийной остановки, электрокомпрессор и аптечка в пластмассовом чемоданчике.
«Все равно в автосервисе «скрысят» — подумал он, выгребая небогатые трофеи.
Неожиданно, на улице, послышался звук подъехавшей машины. Пронзительно и коротко скрипнули тормоза. Кучер напрягся — уж не менты ли подкатили? Тихонько захлопнув багажник, парень приблизился к воротам и прислушался. Когда двигатель подъехавшей машины заглох, раздался громкий бодрый голос, от которого Кучер даже вздрогнул.
— Степ, а Степ! Ты здесь, что ли? — вопрошал он из—за ворот и намеревался дождаться ответа.
Пришлось забросить находки на полку и на носочках вернуться к двери. Кучер и посмотрел в щелочку, идентифицируя голос с фигурой мужика.
«Уф—ф!» — облегченно вздохнул он.
Оказалось, что опасения напрасны — голос принадлежал соседу по гаражу словоохотливому пролетарию Петровичу, дружбы с которым Кучер не смог избежать. Отпираться бессмысленно и подозрительно — ведь его серебристый «Форд» стоял на улице, да и замок на воротах отсутствовал, обозначая присутствие внутри хозяина, пусть и временного.
— Чего Петрович? — подал голос Кучер.
— Здорово! У тебя насос есть баллон подкачать, мне чтоб до шиномонтажа дотянуть! Колесо спускает, а запаску тоже клеить надо ехать, — выкрикнул тот.
— Ща дам! Подожди, только руки вытру! —пообещал Кучер, пряча раздражение. Как только сосед отошел в сторонку, парень вышел из гаража с насосом в руке. — А у меня в тачке свет погас — вот занимался, — соврал он. — Оказалось — предохранитель буржуйский накрылся. Перемазался только весь. Пока помылся!
— А то! — понимающе качнул головой пролетарий Петрович, тупо рассматривая спущенное колесо ржавого «сорок первого». — Вот у нас все надежно делают, с запасом — нам железа не жалко, его у нас завались! А у них же там ни хрена нет на Западе, вот они и экономят, — высказал он свое понимание вопроса, свинчивая с золотника колпачок. — Мы даже им спутники запускаем!
Колпачок долго не поддавался, наконец, Петрович выругался и победил.
— Слышь, Степ! У тебя случайно йода в аптечке нет, а то видишь, палец об острую кромку порезал.
— Да я тебе целую аптечку дам! — пообещал Кучер и через минуту вынес из гаража взятую из Ауди аптечку. — На, пользуйся, — торжественно произнес он, вручая подарок. — Можешь пока не отдавать.
— Вот спасибо, Степа, а то на техосмотр не с чем ехать! Ты не волнуйся: как пройду — обязательно верну!
Кучер еле дождался, когда сосед накачает свое дурацкое колесо и, распрощавшись, отправился домой, полагая, что на сегодня стрессов ему больше, чем предостаточно.
***
Открыв дверь непрезентабельной квартиры в желтой кирпичной коробке напротив Мосфильма, Кучер почувствовал, как усталость навалилась на него полным весом и придавила к полу. Он разделся и, первым делом, отправился на кухню. Из холодильника Кучер достал вмиг запотевший пузырек кристалловской водки, которой осталось меньше половины и, рачительно плеснул себе четверть стакана. Не отрываясь, он отправил расслабляющий эликсир в рот и, почти не поморщившись, с громким стуком вернул стакан на стол.
Пошло.
Холод, прокатившийся от кончика языка до самого дна желудка, мгновенно преобразовался в приятное жжение, а ложка квашеной капусты явилась последним штрихом, довершившим вкусовую картину кисти неизвестного художника.
Сразу стало легче, причем, значительно.
Включив «для фона» телевизор и поставив на плиту пузатый чайник, Кучер принялся нарезать бутерброды с сервелатом, которые, по утрам и вечерам, часто являлись его основной едой. Завершая изготовление второго бутера, Кучер услышал монотонное сообщение «Дорожного патруля» об убийстве крутого бизнесмена. Возможно, он не обратил бы на это внимания, но фамилия, произнесенная диктором, показалась Кучеру знакомой, а видеоряд, заставил отвлечься от кулинарных изысканий и подойти к телевизору ближе.
«…Анатолий Потапов являлся соучредителем и владельцем около десятка коммерческих предприятий столицы и заместителем известного предпринимателя и политика Пузанова. Некоторое время назад Потапов неудачно баллотировался в депутаты Государственной Думы... …По мнению информированного источника в правоохранительных органах, убийство Анатолия Потапова напрямую связано с новым витком перераспределения собственности в России…»
Сообщение сопровождалось показом сталинского дома на Комсомольском проспекте, рядом с кинотеатром. Того самого, от которого, пару часов назад, Кучер угнал темно—зеленую Ауди.
Парня прошиб пот.
«Анатолий Потапов, Анатолий Потапов…» — напряг память Кучер. — «Сегодня я уже где-то слышал эту фамилию!»
Парень вернулся к холодильнику и для ускорения работы мозговых нейронов принял еще четверть стакана «кристалловки», заев толстым ломтем колбасы без хлеба. Водка легко прокатилась по пищеводу до самого желудка, прогнав повторную теплую волну.
«Визитка в бардачке машины!» — подсказала прорезавшаяся память и отозвалась неприятным сосанием под ложечкой. Именно эта фамилия — «Потапов», была написана на карточке, найденной в Ауди. Это был второй шок за последние пять минут. Не много ли?
«Вот блин! Не хватало в мокруху вляпаться!» — приуныл Кучер, вспомнив об оставленном в гараже пистолете. — «Точно «шпалер» паленый!»
Однако, третья доза алкоголя плавно легла на вторую и пришлась очень кстати — постепенно она притупила неприятные ощущения нависшей опасности, а начавшийся боевик, сгладил беспокойство, склонив к мысли о том, что покойник наверняка не успел заявить об угоне, поскольку лишился ее примерно в одно время с собственной смертью.
«В конце концов,» — обоснованно рассудил Кучер, будто оправдываясь. — «Покойнику машина все равно не нужна.»
Довод железобетонный, хотя и противоправный.
Придя к такому выводу, Кучер окончательно успокоился, но решил, что от тачки нужно поскорее избавиться, сократив время отстоя до минимума.
Глава 1
Во дворе дома на Комсомольском проспекте было многолюдно и оживленно как никогда, а причина необычайного скопления людей проста и трагична — убили заместителя главы крупной финансово—промышленной группы «Второй эшелон» Анатолия Потапова. Руководил этой финансовой громадой господин Пузанов, известный в России бизнесмен, имя которого, не сходит со страниц газет и программ теленовостей в связи с его последним заявлением о возможности ухода в публичную политику. Только простых граждан все это мало волновало. У дома на Комсомольском они собрались из чистого любопытства, компенсируя отсутствие «хлеба», ежедневными порциями «зрелищ».
Намытый «Жигуль» с Петровки и милицейский «Форд» соседствовали с тусклой, обшарпанной «Газелью» скорой помощи и, не в пример ей, ярким мерседесовским реанимобилем «кремлевки», который невозможно вызвать по ноль три.
Вокруг действа, развернувшегося у подъезда дома старой постройки, толпились любопытные граждане различных возрастов и пристрастий, обмениваясь обрывками бесполезной, услышанной в разговорах милиции, информации. Они знали, что киллеры убили очередную крупную шишку, но кого конкретно, не знали, потому что в этом доме «крупняки» не жили.
Милиционеры хмуро топтались на улице, играя антеннами раций, а в машинах с мигалками к дому продолжали подъезжать милицейские начальники и не менее начальственные работники прокуратуры.
Подкатили и неброские машины оперативно—следственной группы ФСБ.
Подполковник Быков неторопливо вылез из белой «Волги» и в сопровождении своих сотрудников и экспертов отправился к подъезду. В это же время во двор въехал сверкающий черный джип Мерседес и остановился в стороне от остальных машин. Затемненное стекло опустилось и за ним показался человек в темном костюме, внимательно всматривающийся в толпу. Другой молодой человек в джинсах и рубашке поднял вверх руку, чтобы водитель «Мерседеса» его заметил и, подбежал к джипу. Наклонившись к окну, он что-то оживленно рассказывал водителю, показывая на подъезд.
Вообще-то, убийство бизнесмена, пусть даже такого высокого ранга, как Анатолий Потапов, дело милиции и прокуратуры — спецслужбы, обычно, в такие дела не залазят — не тот масштаб! Но это дело другое и появление оперативно—следственной группы ФСБ почти никого не удивило.
Некоторое время назад у ФСБ появилась информация о том, что связанный со «Вторым эшелоном» «Город—Банк» отмывает деньги чеченских боевиков. По настоянию ФСБ Центральный Банк отозвал лицензию у преступного банка, приведя его к банкротству. Однако банкиры сориентировались и придумали схему для спасения денег. Буквально за пару дней, они вывели все активы банка — чеченский общак, раздав миллионы долларов в виде легальных кредитов добропорядочным компаниям под нормальные проценты, после чего «Город—банк» обанкротился.
Когда все утихло, чеченцы создали подставную фирму, которая якобы выкупила долги банка и тут же, через ряд посредников—однодневок перепродала ООО «Штраус» с немцем в учредителях. Превратившись в добросовестных приобретателей ООО «Штраус» начало собирать деньги обратно, вроде бы по закону. Но после публикаций в прессе о связи «Город—Банка» с чеченскими боевиками несколько должников не спешили отдавать деньги бандитам. Они прекратили выплаты исчезнувшему «Город—Банку», обратившись в арбитраж, с целью установления правопреемников и подстраховались в ФСБ. Но на банкиров давили арабы и торопили полевые командиры — террористам требовались деньги. После этого, учредителя ООО «Штраус» гражданина Германии нашли с прострелянной головой в подмосковном Щелкове. Должникам пригрозили, но те подали кассацию и затянули арбитраж. Чеченцы попросили денег у турок, которые открыто поддерживали боевиков, а у тех хорошие контакты со «Вторым эшелоном» … Разведке молодого члена НАТО позарез требовалась победа и они проработали идею о покупке русских самолетов для передачи их в американские авиапромышленные центры, гарантировав баснословные откаты нашим высоким чиновникам. Пузанов схему одобрил и запустил. В конце концов самолеты продали, а чеченцам и ряду исламистских террористических организаций отправили внушительную помочь. Часть денег попала в Чечню из Москвы с курьерами, ведь миллион долларов запросто умещается в дипломате. На эти деньги боевики закупили оружие для операций на Северном Кавказе, а в разных точках мира прогремели взрывы.
Знал ли об этом Пузанов? Конечно знал. Но рассудил, как настоящий бизнесмен: собственные деньги турецкая сторона может тратить на свое усмотрение. И если они решили оказать кому-то помощь — это их дело и право, такое же, как если бы они спустили все заработанное в унитаз.
Верно говорят: кому война, а кому — мать родна.
Быков подошел к дежурившему у подъезда лейтенанту и, представившись, уточнил:
— На каком этаже?
— Третий этаж, товарищ подполковник, — доложил милиционер, по сравнению с рослым и широкоплечим Быковым, казавшийся маленьким ребенком.
Подполковник вызвал лифт и поднялся на этаж.
Вдоль стенки коридора стояли люди: соседи в халатах и тапочках, милиция в форме и гражданке, понятые, еще кто-то… У лифта курили и топтались санитары, поглядывая в сторону квартиры в ожидании приглашения. Но их не звали и прислоненные к стене брезентовые носилки на дюралевых трубах простаивали без дела.
Быков прошел в квартиру и поздоровался с известными ему милицейскими начальниками, переговаривавшимися в прихожей.
Все перерыто и перевернуто. Дверцы импортной стенки распахнуты, а ящики выдернуты. Все это очень напоминало картину «последние дни рейхстага».
Вокруг простреленных тел, лежавших в разных комнатах, работали криминалисты. Мимо Быкова прошли мрачные врачи — их помощь мертвецам не требовалась и все, что они могли сделать — это констатировать смерть. Зачем только вызывали — непонятно.
— Что-нибудь из вещей пропало? — поинтересовался у муровцев Быков.
— Крупные вещи на месте, соседи подтвердили, а вот денег и ценностей в квартире нет, как и при убитых. Перед смертью обоих пытали, а девушку изнасиловали.
— Странно, — задумчиво произнес Быков. — Неужели киллеры не удержались — на клубничку их вдруг потянуло? Какое оружие?
— Пока не ясно, вероятно иностранное, с глушителем — выстрелов никто не слышал, гильз нет. Может револьвер, — обоснованно предположил муровец. — Да и не работают так киллеры. Это отмороженные какие-то!
Быков промолчал.
— Значит не киллеры, — рассудил он. — Раз пытали, значит хотели, что-то узнать. Раз убили, значит не узнали и хватали все подряд. Если изнасиловали, то хотели отомстить или заставить признаться. Ограбление?
— Может и так, — согласился муровец. — Одно другого не исключает.
— Девушку установили?
— Тут проблем нет. Это Мария Затоцкая — хозяйка квартиры, проститутка по профессии.
— Проститутка — не профессия, а призвание, — философски высказался Быков считая, что стать проституткой может не каждая женщина, для этого нужен особый склад характера, личности, а реальные персонажи слишком далеки от идеализированной модели «интердевочки», сыгранной когда-то Еленой Яковлевой. — Я бы им на сигаретных пачках писал: «Минздрав предупреждает: не ходите девки в проститутки — это опасно для вашего здоровья!»
— Наверное, — согласился муровский майор. — Простите, а вы-то здесь с какого бока? Потапов вроде не шпион и не изменник родины.
— Мы работаем по финансово—промышленной группе «Второй эшелон». Потапов там заместитель и фигурант, а обвинения очень серьезные. А границы измены родине теперь настолько размылись, что обычная классификация не всегда подходит. Как считаешь — скупить по дешевке крупнейшие предприятия страны и продать иностранцам — это измена или нет? А стратегическое сырье, которое самим нужно позарез, сдать натовцам по дешевке?
— Согласен, — понимающе покачал головой майор и больше вопросов не задавал.
— Алексеенко! — повернув голову, не громко позвал Быков.
Рядом тотчас возник подтянутый молодой человек в строгом костюме, светлой рубашке с галстуком, папкой под мышкой, осмысленным взглядом и готовностью исполнять указания.
— Начинайте осмотр, собирайте свидетелей, походите, поспрашивайте, послушайте, что в толпе говорят. Не чеченцы ли на Потапова обиделись. Хотя им-то как раз не за что.
— Там и так две бригады задницами толкаются, — мягко возразил молодой чекист.
— Ничего, вы не помешаете: у них свое, а у нас свое. Посмотрите хорошенько, чтобы потом не пришлось у прокуратуры дело запрашивать.
— Обычное убийство с ограблением. Бандитам денег не дал, вот его и убили. Пусть прокуратура и занимается. Мы то при чем? — вслух размышлял Алексеенко.
— Делай, что говорят! — повысил голос Быков и это можно расценивать, как приказ. Во время работы он не допускал необоснованных возражений. Алексеенко понимающе кивнул и тут же побежал вниз озадачивать оперативно—следственную группу.
Подполковник вытащил пачку «LM», отправил сигарету в рот и, выйдя на площадку, поднес кончик к пламени зажигалки. Прикурив, он выпустил сизый дым и подошел к прокурорским...
Белый микроавтобус телевидения подкатил к дому тихой сапой. Во двор высыпали суетливые операторы, помощники, осветители и молодой человек с микрофоном в руке. Вспыхнула красная лампочка телекамеры, начался первый репортаж с места события. Придав голосу скорби, корреспондент вещал:
—…Анатолий Потапов — являлся соучредителем и владельцем около десятка коммерческих предприятий столицы и заместителем известного предпринимателя и политика Пузанова, который некоторое время назад неудачно баллотировался в депутаты Государственной Думы... …По мнению информированного источника в правоохранительных органах, убийство Анатолия Потапова напрямую связано с новым витком перераспределения собственности России…
Когда камеру выключили телевизионная процессия направилась в подъезд, но дежуривший внизу лейтенант преградил дорогу и вежливо, но настойчиво, произнес:
— Извините, но прессе пока нельзя.
Молодой человек с микрофоном повозмущался, но наткнувшись на глухое непонимание, отступил и, нецензурно ругаясь на власти, зажимающие свободу информации, вернулся к белому Фольксвагену.
— Ну что надумали — есть интерес? — спросил вновь подошедший милицейский начальник.
— Еще не знаю, — откликнулся Быков. — Смотрим, смотрим, как и вы. Не торопите.
— Вам, комитетчикам, хорошо — подумать можно: хочешь возьмешь, не хочешь — не возьмешь, а нам деваться некуда. Мы люди подневольные! Не угостишь сигареткой?
— Да ради бога.
Быков вытащил из кармана початую пачку «LM» и протянул майору вместе с зажигалкой. Тот угостился, но прикурил от своего огня.
— Что-нибудь новое откопали? — спросил его Быков.
— Пока ничего! — махнул рукой майор и скрылся из виду.
Через десять минут к Быкову подошел Алексеенко.
— Нашли одну пулю — в стене застряла, — загадочно произнес он и выжидательно уставился на начальника.
— И что в ней особенного? — заинтересованно спросил Быков, не оценив находку криминалистов.
— Очень необычный экземпляр — пуля имеет голубой цвет! — выдал Алексеенко.
— Хм! Это что-то новенькое. Люди голубые бывают, но чтоб пуля! Хорошо сохранилась?
— Не сказать, что очень, все—таки, череп и кирпичная стена, но для лаборатории пойдет.
— Что еще?
По радостной физиономии Алексеенко Быков понял, что ребята нашли еще что-то и оно перевешивает все выше названное.
Он оказался прав.
— В дипломате Потапова кодовый замок разворочен. А в потайном отделении распечатки прохождения платежей по европейским банкам. Это очень похоже на то, чем мы занимались последнее время по «Город—Банку», — доложил Алексеенко и в его глазах просматривался рабочий огонек.
— Это хорошо. Вот видишь, а ты брыкался, мол не наше дело! Значит, говоришь, замок сломан? Что-то искали, — уверился в мысли подполковник. — Может эти документы и искали, да не нашли?
Направления течения денежных потоков «Второго эшелона» и «Город—Банка» из Европы в Россию и обратно на фоне незаконных сделок с турками и присутствие необычных боеприпасов, неплохой повод для принятия окончательного решения.
— Передай ребятам, что дело берем себе, — велел Быков.
Докурив сигарету, он зашел в туалет и, бросив бычок в унитаз, спустил воду.
Мимо суетившихся в комнатах людей, напылявших порошки и обмахивавших предметы пушистыми кисточками он прошел в комнату и остановился у трупа мужчины с дыркой во лбу. На небольшой высоте от пола стена жирно перепачкана кровью — преступник стрелял в Потапова у стены, а чернота вокруг входного отверстия на лбу являлась признаком выстрела с близкого расстояния. В стене имелось углубление от прошедшей навылет пули.
Быков не отличался впечатлительностью, а потому смотрел на все спокойно, без эмоций и дерганий — за двадцать пять лет службы в Комитете он перевидал столько, что Агата Кристи могла бы спокойно отдыхать.
Подполковник отправился в спальню.
Обнаженный труп молодой девушки с огнестрельным ранением головы лежал на диване, среди были разбросанных по комнате вещей. Объектив «Пентакса» плотоядно уставился на голое тело, отщелкивая стандартные снимки и если бы не кровь, то можно подумать, что девушка просто спит.
«А она и вправду была хороша…» — с сожалением заметил подполковник.
С тех пор, как Быков развелся с женой, он стал чаще обращать внимание на хорошеньких женщин, которых вокруг оказалось на удивление много, но времени на общение с ними катастрофически не хватало, и мужчина оставался один.
Переминавшиеся с ноги на ногу санитары труповозки, наконец, получили добро и, принялись за привычную работу. Двое приподняли труп №1, а третий подсунул под него пластиковый саван. Упаковав тело в черный шуршащий мешок, его положили на носилки и понесли из квартиры. Перед дверью санитары развернулись, сориентировав покойника ногами вперед.
— Здравствуйте, — бодро и уверенно произнес выросший перед Быковым человек в темном пиджаке и галстуке под цвет рубашки, выражая уважение и вежливое внимание.
Это тот мужчина, что приехал на черном джипе.
— Я из службы безопасности «Второго эшелона». Может вам понадобится наша помощь?
Сквозь маскирующую вежливость проступало грубое решительное лицо с маленькими глазами, в упор смотревшими на Быкова. «Лицо» дожидалось ответа и подполковнику не нравилось.
— А вы там кто — начальник? — сухо спросил его Быков.
— Нет, я помощник руководителя службы безопасности, — ничуть не растерялся тот.
— А Демьянов занят руководством и не нашел времени приехать?
— В общем, да, а какое это имеет…
— Раз вы не начальник, тогда не могу вас больше задерживать в таком малоприятном месте, а Демьянова скоро вызовут повесткой, и он сможет оказать помощь следствию в полном объеме, — нарочито вежливо сказал Быков и демонстративно отвернулся.
Человек обиженно сжал зубы и зло прищурил глаза. Попадись ему этот комитетчик в другом месте, он бы еще подумал, как себя повести после такого неуважительного отношения к собственной персоне, но сейчас, в окружении десятка вооруженных сотрудников силовых ведомств у него не было выбора. Он повернулся и, не задерживаясь, вышел из квартиры.
***
Когда подполковник всыпал в подаренную сослуживцами на день рождения кружку изрядную дозу дешевого растворимого кофе «Нескафе» и включил чайник на нагрев, часы показывали десять минут седьмого, а первый напор напряжения только-только спал. Едва закипев, «Ровента» щелкнула и отключилась, а Быков влил воду в чашку.
На столе перед ним лежал свежеотпечатанный фоторобот одного из предполагаемых преступников, составленный на основании показаний и при личной помощи добросовестных свидетелей. Этот парень, приходил в подъезд, незадолго до убийства бизнесмена и его подруги. По всему выходило, что бандитов было трое. Что же касается двух других, то их никто не видел. Теперь нужно ждать заключения лаборатории по пулям, отпечаткам и биоматериалу, поскольку вскрытие тел вряд ли скажет, что-то новое, кроме того, что погибшие застрелены.
Быков сделал осторожный глоток, но все равно обжегся.
— Черт! — выругался подполковник и, отставив чашку в сторону, взял распечатку прохождения платежей, найденную в дипломате убитого.
С того времени, как Быков начал крутить «Второй эшелон» он изрядно поднаторел в подобных документах, хватая все, что сообщали эксперты. В шутку он даже говорил, что теперь имеет второе высшее экономическое образование и, выйдя на пенсию, вполне сможет управлять небольшим банком.
Кофе был еще горячий. Подполковник удовлетворенно крякнул и, вытащив свежую пачку, закурил. Машина розыска раскручивалась, как гигантский маховик и скоро будут получены первые результаты — оперативники милиции и ФСБ достанут их хоть из—под земли. Только на все нужно время…
Сигарета истлела довольно быстро.
Допив кофе, Быков позвонил своему знакомому — Володе Белякову, к которому частенько обращался за помощью, как к личному эксперту, и предварительно проконсультировался по найденным у погибшего документам.
Беляков являл Николаю Григорьевичу образец разумной предприимчивости современной молодежи. Зарабатывая на хлеб с маслом многими вещами: от регистрации предприятий, перегона иномарок из Германии от нашей бывшей соотечественницы Марины Черновой и до осуществления внешнеторговых и банковских операций, Володя Беляков успевал учиться в финансовой академии и мотаться по миру в поисках деловых партнеров и предложений, каждый раз пополняя и без того пухлый фотоальбом новыми снимками — немыми свидетелями его вояжей. Сегодня Елисейские поля Парижа, завтра жаркий зной и шикарные джипы Объединенных Арабских Эмиратов. Для него это лишь будни: рожденному летать — ползать трудно.
Быков набрал номер и услышал голос обаятельной сотрудницы Володи по имени Алена.
— Компания «Элекс», добрый вечер, — ласково промурлыкала она.
— Здравствуйте, Алена. Володя на месте?
— Сейчас соединю, Николай Григорьевич, — пообещала она, а Быкову стало приятно, что девушка его узнала.
— Как во Францию съездил? — спросил Быков.
— Замечательно, заезжай как-нибудь — снимки покажу, поболтаем. Я напитки всякие привез — пора дегустировать! А как ты — все на государство работаешь?
— А куда мне деваться — кто-то же должен дерьмо разгребать. Да и не много осталось! — вздохнул Быков, видимо, эти вопросы он не раз задавал себе сам.
— Николай, ты извини, мне надо срочно отъехать. Ты что-то хотел?
— Да, Володь. Посмотри несколько бумаг. Есть там путное или можно смело в корзину выбросить. Я по факсу сброшу.
— Хорошо. Скинь — я посмотрю, но за срочность не ручаюсь — уезжаю в короткую командировку.
— Мне не горит — все равно это будет раньше, чем результаты официальной экспертизы. Найдешь время — глянь!
Попрощавшись с Беляковым, подполковник скинул документы на факс Алены.
***
В криминальном мире Миша Бараев известен под кличкой Барин. Он руководил группировкой, в которую входили как «спортсмены», не имевшие никаких судимостей, так и зоновские отморозки. Большого авторитета среди настоящих «воров» Барин не имел, поскольку отбыл небольшой срок за непочетную у них «хулиганку». Его медленное возвышение началось во времена расцвета кооперативного движения. Миша с дружками подвалил к нескольким коммерческим палаткам и для смеху предложил защиту от чужаков за определенную дань. Смех был, когда в назначенный день он пришел за ответом, не надеясь на успех, а владельцы киосков вручили ему деньги и согласие на «крышу». С этого момента Барин стал лично обучать свою «пехоту» по первому слову выполнять его приказы, быть безжалостными и уметь держать язык за зубами. Время проводили вместе, привыкая друг к другу и продолжая уроки послушания.
Однажды, на пикнике, Барин спросил своего бойца:
— А правда Ермолаша, что ты вроде зарплатой недоволен? Про меня говорил?
— Да что ты Барин, не было таких базаров! — испуганно заворочал глазами парень, ища поддержки пацанов.
Но сочувствовать — дураков не находилось.
Ермолу втолкнули в круг и четверо подельников устроили кровавую баню. Били на совесть даже когда парень упал на землю и перестал прикрываться. Били, потому что иначе на его месте мог оказаться любой из них. Точку в расправе выстрелом из малокалиберного пистолета «Марголина» поставил звеньевой и приятель Барина по кличке Чалик. Тот еще отморозок. Чалик отбыл срок за кражу и освободился «по звонку». Однако с «ворами» не пошел, потому что жить по понятиям не хотел и не умел, да и авторитета не нажил.
Потом был дерзкий налет на офис АО «Тендер» на улице Космонавтов. Следуя заранее разработанной тактике, банда старалась ошеломить намеченную жертву и подавить волю к сопротивлению. Жестокий мордобой, пытки и угрозы прирезать, обещания разделаться с детьми и женами двух учредителей АО — опробованная схема давала неизменно хороший эффект. Барин приводил конкретные примеры исчезновения людей и ему верили. Потому что боялись и не рассчитывали на милицию.
— Это мы из закопали! И вы за ними в землю хотите?! — страшным голосом спрашивал он.
Учредители этого не хотели и согласились отдать десять тысяч долларов. Это было началом. АО «Тендер» попал в кабалу к рэкетирам, а потом и вовсе прибран ими к рукам.
Прихватив семьи и остатки денег коммерсанты бежали.
После введения таможенных льгот для чернобыльцев люди Барина одними из первых начали гонять из Германии машины и растаможивать по дешевке через льготников. Таким образом, банде удалось сколотить первые деньги.
Барин считал себя бизнесменом и даже в облике был похож на него: то ли крупным перстнем и золотой цепью на мощной шее, то ли густым ежиком над лбом и манерами. Все так смешалось, что порой и не понять кто есть кто.
К двойному убийству на Комсомольском проспекте Барин имел самое непосредственное отношение, поскольку произошло оно с его личного благословения. А начиналось все ранней весной, с одной мало примечательной, но ставшей для многих роковой встречи преступного авторитета с бывшей подружкой.
…Весна отдавала острым и теплым ощущением обновления и продолжения бесконечного карнавала жизни, а сверкающий на теплом солнце, легко катившийся по серой ленте высохшего асфальта черный Мерседес, только усиливал это ощущение. Замедлив ход, дорогое средство передвижения свернуло с дороги в районе Красной Пресни и, забурившись между элитными особняками, плавно остановилось на стоянке перед неброским двухэтажным рестораном итальянской кухни, в котором даже стакан апельсинового сока стоит двести восемьдесят рублей. Случайные прохожие как мужского, так и женского пола замедлили свое движение, с разными мыслями устремив взоры на иномарку. Из открывшейся пассажирской двери на тонкую хрустящую корочку последнего снега ступил изящный сапожок стройной, в меру длинноногой и элегантно одетой девушки, лет двадцати двух, по виду, будто сказочной принцессы. Черный костюм с короткой юбкой контрастировал со стройными ногами в колготках телесного цвета, мелькавшими между полами распахнутой дубленки и светлыми волосами, придавая праздничность.
Девушка тихонько захлопнула дверцу машины и осторожно наступая между задержавшихся луж, пересекла площадку, на которой стояла тройка «Мерседесов» и «Porsche», ценой тысяч под сто. По сравнению с такой игрушкой все остальные просто меркли.
Придерживая сумочку, она скрылась за тонированной дверью, а прохожие прошли дальше, но если женщины, со злобной завистью в глазах, мысленно обзывали девушку «молодой сукой у богатого мужа» и были наполовину правы, то мысли двоих мужиков, шагавших следом, отличались прагматичностью и конкретикой.
«Трахнуть бы ее на задке «Мерседеса»!» — мечтательно подумал молодой папаша с коляской.
«Везет же кому-то — бабу с такой тачкой иметь!» — подумал плюгавый мужичок с потертым портфелем, которому если что и светило в этой жизни, то только годовой отчет.
Девушка подошла к стойке и, свободно устроившись на табурете, сделала заказ. Пока бармен готовил кофе она посмотрела в зал и заметила на себе сверлящий взгляд хищных глаз. Барин сидел за уютным угловым столиком с каким-то парнем и покручивал пальцами стакан с джином. Так по стечению случайных обстоятельств Маша Затоцкая встретилась с будущими подельниками Барином и Чалым.
Барин сделал ей знак рукой.
Встретив давнего друга, Маша удивилась, но почему-то не обрадовалась. Страха не было, но и радости тоже. Встретились два чужих человека или, проститутка и бывший клиент. Но у клиента имелись деньги и Маша, учуяв их пьянящий запах, полетела на него, как ночной мотылек на смертельно опасную электрическую лампочку.
Когда-то Маша была любовницей Барина и именно с его помощью ей удалось взять корону «Мисс новое поколение», оставив позади себя всех претенденток. Ни о каком честном соревновании, речь на том конкурсе не шла, а результат полностью зависел от веса и толщины кошельков влиятельных папиков, выставляющих на торги своих любимых кисок. Барин был тогда на подъеме и побеседовал с членами жюри, а после внезапного избиения в подъезде главной претендентки на звание «Мисс…», к его слову прислушались…
Контракты и слава ласкали девушку меньше полгода после победы и были совсем не такими значительными, как показывают в фильмах. Потом продюсеры забыли о ней и устремили взоры на новых, более молодых и перспективных королев подиума с покровителями не из шаткой уголовной среды, а из прочного нефтяного бизнеса.
Помыкавшись по рекламным агентствам, Маша поняла, что ее нигде не ждут, а ее достоинства, в смысле смазливого личика, занимательной фигуры и длинных ножек, ничего не значат против других таких же не менее хорошеньких мордочек, но с хорошим образованием, знанием языков, эрудицией и кучей знакомств.
Хозяином Барин был только на своей территории, но далеко не во всей Москве и ничем ей помочь не мог, а потом и вовсе перестал с ней встречаться. Маша включилась в другой бизнес, в который зазывают газетные объявления, щедро обещая всем желающим рай земной, в смысле зарплаты:
«Требуются очаровательные девушки с данными модели. Оплата от 7000$…»
Она стала проституткой.
…Маша сползла с высокого табурета и, прихватив кофе с собой, отправилась к столику Барина.
— Здравствуй Машенька, — фальшиво—радостно и игриво поздоровался авторитет. — Присаживайся к нашему столу. Какими судьбами? — осведомился он, наполняя стаканы.
— Привет мальчики! — приветливо улыбнулась девушка и, придвинув стул, села рядом с Барином.
— Здорово! — без особой радости произнес хорошо подвыпивший Чалик.
— Вот, мимо ехала, в горле пересохло, зашла кофейку выпить, да съесть чего-нибудь, — пояснила Маша. — Вдруг смотрю — знакомое лицо… — привычно щебетала она.
Умение поддерживать разговор на любые темы необходимо не только разведчикам, но и проституткам. В этом искусстве Маша преуспела.
— Чалик, сгоняй—ка еще за одним стаканом, — приказал Барин. — Ты что будешь? — посмотрел он на девушку.
— Шампанское, конечно! — ответила она, заранее зная, что вечер теперь может затянуться на долго…
Чалик принес распечатанную бутылку шампанского и бокалы.
— Куда столько посуды? — усмехнулся Барин.
— Да не знаю я! — отмахнулся Чалик. — Столько дали.
Барин наполнил бокал и придвинул Маше. Звякнуло поднятое над столом стекло.
— Ну как живешь? — неторопливо спросил Барин.
— Нормально, — ответила Маша, вытаскивая из сумки пачку сигарет.
— Я смотрю, ты стала фартовая девочка, раз заходишь в это заведение перекусить. Хорошо поднялась. Работаешь?
— Приходится крутиться. Правда теперь можно на пенсию: у меня бой—френд появился богатый, денег дает сколько надо. Тачку мне хорошую подарил… — по-бабьей привычке начала бахвалиться девушка.
— Какую? — деловито уточнил по ходу дела Чалик, наворачивая блюдо из морских гребешков за семьсот восемьдесят четыре рублика, так любимое у наших VIP-персон, типа членов правительства, президентской администрации, телеведущих, артистов и водочно-лекарственных магнатов. Помощник авторитета явно не вписывался в компанию.
— Ауди …
— «Ауди» — хорошая фирма… — со знанием дела констатировал звеньевой. — И чего этих гребешков толстосумы любят! Такие бабки за туфту платят! Лучше телятину с ветчиной брать.
— Ну нравится людям — пусть едят, — нехотя ответил Барин и вернулся к разговору с девушкой. — Так—так. И кто же у нас такой крутой? — снисходительно усмехнулся авторитет, чувствуя, как в нем просыпается охотничий азарт. Он не меньше этой глупой девчонки любил деньги, но еще он умел их отнимать.
— Да так, бизнесмен один… Потапов. — Все так же беззаботно делилась Маша. — Заместитель из «Второго эшелона» …
Дальше проститутка рассказала, как некоторое время назад познакомилась с очень богатеньким и щедрым «папиком» по имени Анатолий Потапов, вдруг воспылавшим к юному созданию самой настоящей любовью и даже обещавшим в ближайшем будущем взять ее с собой в более богатые и сытые страны, чем наша горемычная. Этому рядовому событию Барин не уделил бы и капли внимания, если бы не, то обстоятельство, что Анатолий Потапов являлся заместителем Пузанова — человека заметного в кругах большого бизнеса и политики. Однажды начальник его службы безопасности через посредника вышел на Барина и попросил о мелкой услуге: за некоторые деньги отбить почки одному упрямому коммерсанту. Дело пустяковое и привычное. Барин помог, приобщившись к людям из большой политики. Его помощь оценили и вознаградили.
— Значит Машенька, ты теперь при бабках? — хитро улыбнулся Барин, поглубже закидывая сети.
— Да это разве деньги! — возразила быстро опьяневшая и повеселевшая Маша. — Толик говорил, что скоро он получит громадные бабки! Вот люди живут!
Слово Толик, запросто выпорхнувшее из накрашенных губок, неприятно резануло слух Барина. Эта дура так называет заместителя самого Пузанова. Нет это не ревность к тупому «денежному мешку», в Барине проснулся все тот же азарт игрока и холодный расчет на обстоятельства. Ставки намечалась серьезные. А почему нет? Кукла Маша все подготовит!
— И много они денег у народа крадут? — без видимого интереса спросил болтушку Барин. — Несколько миллионов рублей?
— Долларов! — не задумываясь, одним махом выдохнула девица. — Несколько миллионов баксов он должен передать одной шишке!
— Не плохо, — согласился Барин и в глубине его глаз зажегся опасный мерцающий огонек. — Ты хочешь сказать, что твой Толик повезет эти деньги сам?
— Естественно! Он же пробивал разрешение! Потом правительство сменится, придут другие и все спишется! За воровство по крупняку у нас еще никого не наказали! — закончила сольное выступление Маша.
Не нужно ей было рассказывать это Барину, но алкоголь развязывает языки даже мужикам. Что требовать от девицы легкого поведения.
— Ничего, раз им можно, значит и нам можно, — вслух рассудил Барин, а Маша только хихикнула и согласилась.
Согласно любимой поговорке авторитета: «губит фраера не пиво, губит фраера язык», Потапов обязательно проболтается новой пассии о местонахождения денег (уж она-то об этом до седьмого пота позаботится!) и тогда, он, Барин изымет их из оборота «Второго эшелона» любыми средствами. А эта прошмандовка точно ничего не получит. Надо только наплести ей с три короба, да убедить помочь в заманчивом дельце.
Тут нужна ласка…
Какая радость от этого самой Маше — осталось непонятно, ведь Потапов и так приглашал ее разделить с ним скромное жилище в теплых странах. Видно, у не дальновидной девицы имелись другие планы, которым, впрочем, все равно не суждено сбыться по ее же собственной глупости.
Авторитет не стал пускать вечер на самотек, а решил использовать его на полные сто процентов.
— Еще выпьем и расходимся. У тебя работа на завтра есть, — напомнил он набравшемуся звеньевому, намекнув, что тому пора сваливать. — Ко мне поедем? — спросил женщину Барин, как про само собой разумеющееся продолжение вечера.
— Не хочу к тебе! — шутливо возразила Маша, прищурив хищные глазки. — Лучше поедем ко мне! Меня личный шофер на улице ждет! — похвалилась она.
Кажется, они с Барином поняли друг друга.
— Ну ты даешь Машка! — вроде удивился Барин. — Чалик, вызови кого-нибудь из пацанов. Пусть отгонят тачку и тебя домой забросят, а то, чувствую, ты сам не доедешь.
Звеньевой немного повозмущался, мол и не в таком состоянии ездил, и менты ему не указ: на лапу дал и нет проблем, но спорить не стал.
— Пойдем, показывай своего личного шофера, — произнес авторитет, поднимаясь из—за стола. — Не понравится — убью! — шутливо пообещал Барин. И только Чалик принял это всерьез, как нечто обычное.
Шоферу повезло — на этот раз это была действительно шутка.
***
Наконец, Маша узнала день, когда Потапов поедет на встречу к высокопоставленным чиновником.
В этот день Маша была ослепительно хороша, молода и беспечна, чем щедро одаривала перманентно счастливого Потапова. Она вызвалась сопровождать его, тонко изображая, что не в силах находиться без него ни минуты.
Талант!
Когда Потапов вышел из банка сияющий, как самовар тульских мастеров, и сказал, что на сегодня ему осталось передать кое—что очень важному чиновнику и он свободен, Маша излучала неподдельную радость, но попросила Потапова сначала заехать к ней, потому что иначе грозилась изнасиловать его прямо в машине.
На свою беду Потапов, согласился.
К радости Маши, охрану он с собой не взял. То ли женщина усыпила его бдительность, то ли бизнесмен был настолько уверен в собственной безопасности, что не воспользовался услугами «security» или шофера, и сел за руль сам.
На подъезде к дому Маша позвонила по мобильному яко бы подруге:
— Привет! Я к тебе не смогу заехать, сегодня буду занята, а завтра забегу!
Это был заранее оговоренный условный сигнал бандитам, из которого следовало, что клиент без охраны и едет к ним в лапы. Все идет по намеченному плану, который предусматривал даже возможность наличия охраны — слишком большие деньги маячили на горизонте.
На стоянке перед кинотеатром «Горизонт» Потапов остановился и, захватив с собой дипломат, захлопнул дверцу.
— Пусть тут стоит, а то во дворе мальчишки еще мячом в стекло попадут, — пояснил он и полез в багажник.
— Котик, ты что-то забыл? — улыбнулась Маша, внимательно наблюдая за Потаповым.
— Кое—что взял, — ответил Потапов, показывая бутылку «Асти Мартини».
Едва «влюбленные» открыли дверь, как сзади появились крепкие стриженные парни, которые грубо втолкнули их в квартиру, обозначив банальное ограбление. Бизнесмен пытался отбиться, но перевес был не на его стороне, а для «шоковой терапии» бандиты с ходу, несколько раз ударили Потапова по лицу, разбив в кровь. Маша, в это время, убежала в другую комнату и отсиживалась там.
— Вы что сволочи! — взвился Потапов, полагая что стал жертвой мелких грабителей. — Да я вас потом всех…, — последней нотой в аккорде бандитов, стал пробивной удар в живот. Бизнесмен закатил глаза и, по рыбьи раскрыв рот, осел на пол.
— Усик, смотри кейс! — приказал старший по кличке Чалик, наскоро обыскивая карманы Потапова.
Щуплый мужичек схватил кожаный дипломат бизнесмена, торопливо пытался его открыть.
— На код закрыл падла! — констатировал он после нескольких безуспешных попыток.
— Ломай! — отрезал Чалик, приворачивая к «ТТ» глушитель. — Времени нет!
Усик с силой поддел крышку дипломата ножом и, захрустев, она поддалась. Он резко рванул пластик и… растерянно крикнул:
— Чалик! Бабок нет!
Простая фраза взрывной волной прокатилась по просторной квартире сталинского дома, отразившись на лицах замерших бандитов напряженно—испуганной гримасой.
— Как нет? — искренне удивился Чалик, не поверив и глянув на Усика так, словно тот пытается его обмануть. — Посмотри еще! — зачем-то велел он, будто та сумма, о которой шла речь, могла завалиться за подкладку портфеля.
— Да нет тут ничего! В натуре! — нервно огрызнулся Усик. — Говно всякое!
— Да я его на части разорву! Где бабки?! — рявкнул Чалик, сильно пнув медленно оживающего Потапова. — Убью, козел и деньги тебе не понадобятся!
— Какие бабки? Все в портмоне… — едва выговорил тот, чем привел бандитов в ярость.
— Где деньги, козел! Где деньги! — подскочил к нему Немец.
Бандиты налетели на бизнесмена и начали его яростно бить руками и ногами, нащупывая наиболее болезненные точки и спрашивая только одно:
— Где деньги?!
Если бы Чалик вовремя не пришел в себя и не остановил головорезов, они убили бы Потапова прямо сейчас.
— Деньги или тебе крышка! — тыча пистолетом в его поблекшие глаза, подвел итог старший, оттягивая курок.
Он не хотел верить этому ничтожному человечку, что денег нет. Ведь тогда все труды напрасны, а Барин окажется одураченным. Нет, только не это.
— Какие деньги? — слабо выговорил Потапов, едва шевеля разбитыми губами и разливая кровь по дорогой белой рубашке.
— Не прикидывайся, где бабки?!
Стало ясно, что отпираться бессмысленно. Бандиты хорошо информированы.
— Все в машине, в багажнике… — сдался Потапов, понимая, что происходящее зашло слишком далеко, так далеко, что найти обратную дорогу будет не легко, если вообще возможно. — В багажнике… — с трудом выговаривая слова, повторил он беззубо.
— Ус! Пулей слетай и проверь! — распорядился старший, подбросив пульт от центрального замка Ауди.
Когда минут через десять вернулся взмыленный Усик, на нем не было лица, а глаза выражали недоумение.
— Что у тебя глаза по пятаку! — рыкнул и злой Чалик, готовый перестрелять всех.
— Там фигня какая-то! Машины нет! — обреченно ответил Усик. — Везде искал!
— Ты что идиот?! Я тебя самого рассчитаю! Как ее может не быть, если ключи у тебя! Куда она могла деться?! Чего ты искал?! — разразился он и, сделав резкое движение, с силой вдавил толстое тело пистолетного глушителя Усику в самые гланды. — Убью! Где тачка!
Рука Чалика дрожала от напряжения и злобы, а указательный палец все плотнее прижимался к спусковой скобе.
— Откуда я знаю! — обильно покрывшись потом Усик затрепыхалсялся, как пришпиленная гвоздем лягушка. — Что я дурак что ли! Нет там машины! Нет! У этой твари лучше спроси, куда тачка делась! Подстава чистая! Это она нас навела, а потом кинула! За такие бабки кто хочешь кинет! — тараторил он срывающимся голосом.
Чалик убрал пистолет от побледневшего Усика и страшным голосом прошипел:
— Давайте ее сюда!
Усик с пробуксовкой сорвался с места, спеша выполнять приказ, уж он-то знал, что Чалик не бросает слов на ветер и если что — точно «рассчитает» — то есть отправит на тот свет.
Бандиты притащили возмущенно упирающуюся девушку и с силой швырнули к ногам изуродованного, слабо стонавшего Потапова. Увидев недавнего любовника, оно невольно вскрикнула.
— Ты что решила нас дурачить? — нарочито ласково произнес Чалик. — Или думаешь Барин тебя по головке погладит? Где тачка, где бабки?
— Как где? В машине, внизу! — возмутилась девушка.
— Тачка была и всплыла! Ах ты, подстилка паскудная, где бабки спрашиваю! — заорал Чалик и несколько раз ударил ее по голове. — Кинуть решила, стерва!
Глаз точеного глушителя уставился на затравленного, полуживого Потапова. Усик попятился и вжался в стену, чтобы его не забрызгало кровью.
Чалик нажал на спуск. Лязгнул затвор. Бешенная оса впилась в голову, оставив лишь темную, кровоточащую точку на лбу, да облачко кисловатого дыма. В стену брызнула жирная краповая акварель.
Потапов даже не вскрикнул. Он умер мгновенно.
За то дико закричала Маша и Усик бросился закрывать ей рот. На убийство она не договаривалась. Да что убийство — на увиденные ею ужасы она бы не согласилась ни за что. Собирались инсценировать ограбление и мирно забрать деньги и это все! Маша не знала, что за то время, пока она не видела Барина, он сильно изменился и верить ему было нельзя.
А она поверила.
— Заткнись, пока тебя следом не отправили! — сверкнул глазами Чалик, схватив за горло. — Где деньги, сучка! Последний раз тебя спрашиваю! Не выводи меня!
— Не зна…, — захрипела Маша, но не этого ждали от нее бандиты.
Ей не поверили, решив, что она врет.
Ее все равно бы убили. Потом. Как главного свидетеля, и ее дружба с Барином не могла помочь никаким боком. Маша обрекла себя на смерть, едва заговорив о Потапове и назвав бандитам приблизительную сумму.
— Пацаны, жалко телку сразу убивать? — глянул на головорезов безжалостный Чалик и они согласно ухмыльнулись. — Берите ее в комнату и пяльте хоть в два смычка сразу, пока не скажет, где бабки. А тебе, сучка, будет время вспомнить!
Грубые руки разорвали платье. Брызнули в стороны шарики бус. Треснули сорванные колготки, на пол полетели новые ажурные трусики, подаренные Потаповым. Какая же она дура! Зачем связалась с Барином!
Женщина умоляла не трогать ее, пыталась кричать, но ей жестко заткнули рот. Она сопротивлялась пока были силы, но что она могла против озверевших мужиков, которых это только сильнее заводило…
Голоса не было — губы плотно прилипли к упаковочному скотчу, а мычание прерывалось судорогами голосовых связок.
…Но Маша ничего не вспомнила, потому что ничего было вспоминать.
Перед тем, как бандиты ушли, в квартире раздался циничный металлический лязг затвора.
***
Барин напряженно курил, остервенело втыкая бычки в стеклянную пепельницу. Он сорвал с полки квадратную бутылку с жидкостью цвета чая и, наполнив стакан на два пальца, отправил в рот. С тех пор, как Барин стал «новым русским» и сменил дешевые отечественные костюмчики на дорогие «прикиды», а подержанные Жигули на мощные иномарки, водке он предпочитал другие напитки — хоть тот же «вискарь» десятилетней выдержки. Только в отличие от настоящих ценителей напитка Барин не утруждал себя разбавлением виски содовой или другой водой и уж тем более не бросал в стакан кубики льда. Чудесный, изысканный напиток он пил залпом, словно дешевую водку. Это наталкивало на мысль, что сколько одежку не меняй, а нутро, в смысле души и сущности, все равно останется прежним, то есть не лучше, чем до того, как появились деньги на одежку, виски и иномарки. Вероятно, это еще один закон природы, обмануть которую невозможно.
Вряд ли сбивчивый рассказ Чалика порадовал Барина. Выходило, что их крупно надули. Пока Чалик возился с Потаповым и Машей, выбивая чистосердечное признание и выдачу денег, кто-то прямо из под носа увел у них машину, в которой по признанию Потапова находились деньги. Но кто мог это сделать? На их горизонте появился новый игрок? Но куда ему против Барина!
А между тем, машина с деньгами исчезла.
После напряженного раздумья Барин взглянул на Чалика и заговорил.
— Будем считать, что подсуетился не «Второй эшелон», а кто-то еще, иначе завалили бы нас этой же ночью. Знал этот, кто-то о деньгах или нет — второй вопрос. После того, как мы толстосума завалили тачка слишком заметный камень на шеях угонщиков. И, если все так, как я думаю, то, когда менты поутихнут, от «аудишника» они обязательно избавятся. В такой ситуации кататься на ней дело дурное — выходит, обязательно попытаются пристроить, если не на заказ работали. А коли тачку на заказ сняли, нам же проще. Значит так! Пусть пацаны землю мордами роют и работают хоть без выходных! Нужно проверить автомастерские, которые «насаженными» тачками промышляют. Если кто чужой в этот бизнес влез, то они только на запчасти смогут машину сдать, а если кто из наших — мы его быстро вычислим!
— Все сделаем! — заверил Чалик. — Я пацанов так накручу — забудут про сон!
— Смотрите — завтра не облажайтесь! Дело ответственное — проколоться нельзя, иначе все загремим если не в «крытку», то уж точно на тот свет. Такие люди промахов не прощают. В их руках государство и даже мы не можем с ними тягаться — слишком высоко летают. Так что смотри — отвечаешь лично. Кто на дело пойдет?
— Немец пацана—наркомана подобрал на стороне — так надежнее. Он наших дел не знает. Немец его в темную подрядил, за героин, а после дела наркомана уберем и все шито—крыто. Искать его все равно никто не кинется. Кому он нужен!
— Что кроме наркомана никого больше нет? — недовольно спросил Барин, не доверявший важные дела никчемным людишкам, чье место на отвалах мусорной свалки.
— Да чего ты волнуешься! Он после дела и часа не проживет. Немец ему такую дозу вколет, что влет «крякнет» и никто не докопается — подох от передозировки.
— Добро.
***
Председатель Совета директоров «Второго эшелона» Пузанов закончил совещание, продолжая оставаться в состоянии внутреннего напряжения. Он прохаживался по огромному кабинету и разминал себе шею. Работать становиться все тяжелее, а мелкие неприятности и пакости бывших друзей так и норовили перерасти во что-то более крупное. А теперь эта в высшей степени странная смерть Потапова.
Придавив мясистым пальцем кнопку селектора, Пузанов позвал секретаршу.
— Леночка, узнайте, на месте ли Демьянов и, если да, вызовите его ко мне.
Начальник службы безопасности явился незамедлительно. Отставной офицер Олег Васильевич Демьянов во «Втором эшелоне» работал не давно, но благодаря коммуникабельности, опыту, знаниям и, самое главное, связям в силовых ведомствах в свои сорок восемь лет сумел достичь неплохих результатов на новом месте. Сменив предшественника, бывшего кэгэбэшника, ушедшего в бизнес в середине девяностых — первую волну массовой миграции специалистов в коммерческие структуры, Демьянов стал очень заметной и влиятельной фигурой в компании. Правда и весь стандартный набор проблем крупного бизнеса, копившийся не один год, разом упал на его плечи. Это вечные должники, нерадивые партнеры, доставлявшие компании большие хлопоты, переговоры и «стрелки» с бандитскими «крышами» оппонентов, защита от электронного и агентурного шпионажа конкурентов и ведение такового в отношении их самих, обязательная «фильтрация» вновь поступающих кадров и профилактическая работа с имеющимися.
Физическая безопасность первого лица компании, также была одним из направлений работы Службы, отвечал за которое бывший ФСОшник. Личные телохранители есть у всех правителей сколько-нибудь значительных империй: у всех президентов, премьеров, диктаторов, монархов и председателей. «Второй эшелон» тоже империя и в случае устранения первого лица слишком многие люди, имевшие деньги и вес разом что-то бы потеряли. Те, кто помогал Пузанову забраться на самый верх великой пирамиды, кто делал ставки, связывал надежды, строил коммерческие и политические планы — потерь не хотели. Но любые телохранители не могут защитить тела царственных особ более чем на десять процентов, а это так мало…
К непомерному грузу сугубо внутренних проблем приплюсовывались и внешние, диктуемые спецификой работы и интересами компании. А это и работа с западными партнерами, подставняками в оффшорных зонах, обеспечение прохождения «черных» платежей на анонимные счета чиновников в надежные банки и многие другие проблемы. Если бы не досадный «залет» с продажей истребителей, оформленных как устаревшие, списанные машины, то все бы шло своим чередом. Но вмешался случай (во что Демьянов не верил) или конкуренты подсуетились (это похоже на правду), и полутайная внешнеторговая операция компании попала в поле зрения ФСБ.
Тут еще одна заморочка вышла. Специально раскрутили в прессе идею о том, что иностранных кредитов России больше не дают. Общественность поверила и успокоилась. Но мало кто знал, что не дает-то денег только МВФ11, а другие финансовые институты и страны Запада ежегодно подкидывают нашим бюрократам по полтора — два миллиарда долларов, которые расходятся между такими как Пузанов. Половина же этих денег, по принятым канонам российской действительности, оседает в карманах причастных к «проектам» лиц в виде «отката». Страна становится беднее, «пузановы» неимоверно богаче, а правительство хранит гробовое молчание.
— Садитесь Олег Васильевич, — предложил Пузанов, нервно прохаживаясь взад—вперед и массируя затылок. — Звонил Евдокимов и заявил, что уходит от нас под крышу кого-то из правительства. «Крышу», значит, меняет. Ему там, видите ли, более благоприятные условия предоставляют и невероятные таможенные льготы. Вот сученок! — в сердцах выругался председатель.
— Можем узнать, куда он причалил, — неуверенно высказался Демьянов, имевший информацию о Евдокимове, но до поры придержанную, чтобы повыгоднее преподнести хозяину. — Если это имеет значение.
— Нет, не надо и так догадываюсь! Теперь какая разница: под Кремль он ляжет или под Белый дом! Проститутка — одно слово! — махнул рукой Пузанов и, усаживаясь в кресло, одернул темно—серый костюм. Для людей, хорошо его знавших, это означало начало разговора по существу.
Демьянов тактично молчал, устремив на начальника близко посаженные глаза и предоставляя инициативу начальнику.
— Что случилось с Потаповым? — вдруг в лоб спросил Пузанов, не глядя на собеседника, что выдавало его плохое настроение. — Только не говорите как Путин про лодку — она утонула!
— Застрелили вместе с его… — Демьянов хотел сказать любовницей, но вспомнив, что такие определения шеф не любит, поправился. — …Вместе с его знакомой у нее на квартире.
— Это я и сам знаю! — отрубил председатель. — Я спрашиваю, почему это случилось, и кто его убил! Эти вопросы в первую очередь, должны волновать службу безопасности!
— Конечно, — согласился Демьянов. — Мы занимаемся этим. Я посылал туда помощника. Он сообщил, что делом интересуется Быков из ФСБ.
— Это тот комитетчик, что расследует продажу самолетов?
— Он.
— А при чем тут ФСБ? — поинтересовался Пузанов.
— Не знаю. Возможно, убийство он связал с расследованием и хочет объединить два этих дела. Мой помощник обращался к нему, предлагал «помощь», но Быков его грубо отшил.
— Каков наглец! — сжал кулаки Пузанов. — И что, мы не можем найти на него управы? Таких подполковников знаешь куда надо!
Шеф не стал уточнять куда следует деть ретивого служаку, но Демьянов его и так прекрасно понял.
— Почему же, кое—какие меры мы уже предпринимаем…
— Можете не продолжать, это ваше дело и вы знаете его лучше меня. Только результата не видно! Раньше надо было меры предпринимать, пока он не начал в нашем пруду воду баламутить!
Демьянов послушно кивнул, давая понять, что полностью согласен с нападками шефа.
— Так кто убил Потапова? — переспросил тот.
— Еще не знаем…
— Плохо! Кстати, почему он поехал к этой шлюхе один, без охраны?
— Он отказался от охраны под предлогом важного дела или встречи, о которой охрана не должна знать.
— Вот именно не должна! Знаете, о чем речь?
— Нет, — честно признался Демьянов.
— Так я вам скажу! Он должен был встретиться с очень известным человеком из Белого дома и передать документы об открытии счетов в швейцарских банках и зачислении на них денег для ряда высокопоставленных чиновников, лоббировавших наши проекты. Вместе с чиновником они должны были получить карточки на предъявителя для получения этих денег. Мне уже звонили и спрашивали, что все это значит, а что я мог ответить?
Демьянов молчал и внимательно слушал, но тревожное ожидание нехорошего только нарастало.
— Вас не интересует на какую сумму мы попали?
— Если вы сочтете…
— Сочту. Без малого десять миллионов долларов! — перебил подчиненного Пузанов и того пробил холодный пот. — Терять их просто так недопустимо! Столько не стоит ни один мой сотрудник! И даже сотня или тысяча! И вы не стоите!
Пузанов говорил совершенно откровенно.
— Вы знаете где все это?
— Нет, — признался Демьянов. — Но узнаю. Если это в ФСБ, то я завтра же об этом узнаю и постараюсь вернуть.
— Уж постарайтесь, — попросил Пузанов, напустив на лицо непроницаемую каменную маску. — Думаю, вам не стоит объяснять, что от этого будет многое зависеть.
***
Резко зазвонил телефон спецсвязи с латунным гербом СССР в никелированном кружочке посередине номеронабирателя.
— Ты все работаешь? — услышал Быков. Это был голос друга и сослуживца, добродушного балагура Славы Посалина.
— Уже заканчиваю, а ты где? — спросил он, вспомнив, что вечером они собирались немного расслабиться — благо, что получка на днях была и деньги еще остались.
— Как где? Сижу в кабинете и жду твоего звонка! Ну идем или нет? — потерял терпение Посалин. — Там курочка, уже, наверное, на вертеле пережарилась!
— Извини, Слав, я тут немного заработался. Конечно идем!..
…От здания на Лубянской площади они пешком отправились в кафе, попутно прикупив четвертиночку беленькой.
— Думаю, одной достаточно? — испытующе глядя на Быкова, спросил Посалин и широко улыбнулся. Старый опер хорошо знал, что отделаться одной еще никому не удавалось во всей Лубянке…
— Ага, — согласился подполковник. — Для начала!
— Водка и чекисты соотносятся между собой также, как кровь и вампиры, — рассмеялся Посалин. — Ладно, по месту точнее сориентируемся…
Дотопав прогулочным шагом до знакомого заведения офицеры взяли по традиционной жаренной курочке, заняли привычное место за столиком у окна и повели неторопливую беседу, иногда прерываемую тихим стуком стаканов.
— Не нашел себе подругу? — подмигнул Посалин, кивнув на внимательно изученную им молодую женщину за соседним столиком. — Вон смотри какая, — доверительно шепнул он.
Подполковник посмотрел в указанном направлении.
— Да что я, ищу что ли! — не заинтересовался он предложением приятеля. — Когда — целый день на работе, домой приедешь спать пора.
— А твоя бывшая на горизонте не появлялась?
— Да зачем ей — у нее другая жизнь...
Вес курочки уменьшался стремительно и совсем непропорционально с содержимым бутылки.
— Как у тебя с дочерью — получается? — спросил Быков.
— С институтом? — грустно вздохнул Посалин. — Сам знаешь — образование все платное, плюс репетиторы, а военным даже с ларечниками по зарплате не сравниться!
Переход к больной и излюбленной теме денежного довольствия военнослужащих в привязке к социальной незащищенности указывал на то, что надо бы добавить. Хорошая идея не пропала в долгом ящике и была реализована незамедлительно.
— Да плюс подрабатывать запрещено: сдохни, но держи фасон! Менты хоть взятки берут, а я у кого возьму — английского шпиона на бабки разведу? За это меня тогда самого сажать надо. У меня на будущий год контракт заканчивается, всю жизнь Конторе отдал, а что я с этого имею? Машину не купил, дачу не построил, на пенсию не проживешь! За то чиновникам, у которых и так все есть, зарплату хотят поднять в разы! Это чтобы им отмазка была, если спросят, откуда деньги! Ведь олигархов у нас не так много, они делают реальный бизнес и зарабатывают большие деньги! Они могут себе хоть дворец построить! Но посмотри, чьи особняки вокруг Москвы выстроились? Олигархов? Да боже упаси — их столько не наберется! Каких-то мелких чиновников, которые официально получают меньше меня! Вот куда текут недополученные государством налоги!
Посалин тяжело вздохнул и, после минуты молчания, переключился на более веселые темы…
Работа чекистов, которая отнюдь не сводится к выслеживанию и подавлению инакомыслящих, как считают не шибко умные люди, часто связана с лишениями, ночными звонками и риском для жизни. Служба требует огромного нервного напряжения, отдачи и ответственности, а это означает обязательную обильную выпивку после нее, особенно когда повод есть. Это один из способов выживания, релаксация психики. Так происходит во многих профессиях — в армии, бригадах скорой помощи, в милиции... Такая работа. Однако, чекисты хоть далеко не трезвенники, но большинство из них все же привыкло жестко контролировать себя в каком бы состоянии не находились. Хотя есть в семье и уроды, способные по пьяни расстреливать арбузы у кавказцев. Пьяный идиотизм влечет за собой крайность начальства — изъятие табельного оружия, что смешит народ и оскорбляет нормальных офицеров.
Но это все мелочи, издержки переходного времени, потому что настоящие офицеры всегда остаются чекистами. Пожизненно. Где бы не находились и чем бы не занимались.
Прощаясь с Посалиным у подполковника хватило ума не поддаться на грязные домогательства приятеля «добавить по пивку», осадив пыл зеленого змея.
Значит не алкоголики!
Быков вошел в разогретый вагон метро и, прислонившись к двери перебирал в голове сделанное за день. Мысли бултыхались в припухших мозгах, как рыбки в шарообразном аквариуме, норовя выскользнуть. Через пару станций подполковник поймал себя на том, что домой ехать не хочется. Когда Быков жил с женой — не в меру крикливой и не признававшей взаимных компромиссов, ему тоже часто не хотелось домой. Теперь они живут отдельно, как чужие люди и жизнь каждого не касается другого. Наверное, они были чужими всегда. Как он ее сразу не разглядел — столько лет мучался.
Причина нежелания возвращаться домой отыскалась довольно быстро. Любой мужик знает, как «под газами» начинает неимоверно тянуть на приключения и на прекрасное…
Быкову захотелось увидеть Светика.
Черт возьми — столько лет прошло!
Светик—Семицветик училась с Быковым в одной группе вечернего института. Поначалу они не замечали друг друга, у каждого был свой круг и свои друзья. Потом круги пересеклись, друзья стали общие, и Николай обратил на девушку внимание. Что скрывать — она ему сразу понравилась, как будто пелена с глаз упала! И чем дольше продолжались их ничего не значившие встречи в институте, тем больше ему нравилась Семицветик. Правда, с самого начала этой романтической истории у нее не было перспектив счастливого продолжения — к тому времени и Быков, и Литвиненко были скованы тяжелыми узами несчастливых браков.
Замучившаяся от пьяных придирок мужа романтическая Светлана хотела понимания и любви, и тоже приметила парня. Отношения развивались со скоростью реактивного самолета и быстро переросли формально—дружеские. Встречи перенеслись за пределы учебной аудитории.
Они встречались часто. Ежедневные встречи подпитывали вспыхнувшее порохом пламя взаимной любви, привносившее непознанную ранее новизну отношений, а сиюминутное счастье позволяло не думать о завтрашнем дне.
Так продолжалось до окончания института, но любовники понимали, что продолжаться вечно это не могло и что-то должно перемениться.
Получая диплом, Светлана плакала. Все думали, что это слезы радости от окончания учебы и печаль от расставания с группой, друзьями, преподавателями… Но причина горьких слез и рыданий крылась в другом. Институт… диплом… как все это мимолетно, мелко и не важно в человеческой жизни, хотя и безумно необходимо. Мало кто знал, что получение диплома для Литвиненко с Быковым было равносильно приговору: РАССТАТЬСЯ!
Возможно, надо было принять волевое решение еще тогда и остаться вместе, но слишком все сложно: и разводы в Комитете не приветствовались, и с жильем туго, и другие проблемы мешали…
Позже они тоже встречались, компенсируя груз домашних проблем взаимными ласками и воспоминаниями о том счастливом времени, когда они были вместе каждый день. Только и это случалось все реже и реже: у каждого работа, дом и семья…
Желание увидеть Семицветика наполнилось нестерпимой остротой, а алкогольная мозговая анестезия, позволила принять неординарное решение, сделав пересадку на следующей станции.
Единственный телефон-автомат с жетоном, конечно, не работает. Пришлось купить карту. Вставив голубой прямоугольник в прорезь аппарата Быков, почувствовал, что волнуется. Может у нее муж дома, может другие причины, по которым Семицветик не сможет разговаривать. Может дома нет… И стоит ли ворошить прошлое, когда столько дождей прошло и снега растаяло, ведь не виделись уже лет пять…
Пальцы сами давили на твердые кнопочки—пуговки, превращая короткие механические тычки в цифры набираемого телефонного номера, а его в электрические импульсы.
Стоит ли ворошить… Да и поздно уже…
— Алло, — раздался знакомый, нисколько не изменившийся Светин голос, обдав все тело подполковника горячим жаром.
Не спит. Легче идти на жесткое задержание с визгом слепых рикошетов и рвущимися нервами, чем сказать одно слово. Если бы не водка.
— Привет, — как можно более спокойно ответил Быков, старательно пряча волнение и учащенный сердечный стук.
— Ой!.. Быков!.. Привет! — выдохнула удивленная женщина, с пол оборота узнав звонившего. — Ты откуда? — спросила она, будто Быков жил не в Москве, а в далеком Нью—Йорке, а его звонки были обычным делом.
Даже на расстоянии слышно, что Светлана рада.
— Я не далеко от тебя. Дай, думаю, позвоню… — совсем даже не оригинально ответил подполковник. Вроде как позвонил от нечего делать.
— Молодец, что позвонил! А я только недавно тебя вспоминала… — выпалила женщина. Врет — не врет… — Как твоя голубая машина? — зачем-то спросила Светлана.
— Шестерка? Так ее давно нет! Мне ребята «Хонду» из Владивостока пригнали. Настоящий зверь! Давай, как-нибудь, покатаемся…
— Давай! Ой, Колька, какой же ты молодец, что позвонил!
Искреннюю радость, льющуюся из трубки, невозможно сфальсифицировать или сыграть. Это от сердца.
— Можем сейчас встретиться, погулять немного, — осторожно предложил Быков.
— Уже поздно, — расстроено отклонила предложение Света. — Давай завтра, только обязательно, а то ко мне родственники приехали! Я не могу уйти. Извини…
В трубке что-то пропищало — время заканчивается?
— …Приезжай завтра на наше место, часиков в семь вечера, тогда и поболтаем. Сможешь? — с надеждой спросила она.
— Разумеется! — обрадовано пообещал подполковник, чувствуя, как стремительно падают вниз акции его настроения. Это называется простым русским словом: ОБЛОМ…
Глава 2
Утром окрестности западной части столицы потряс мощный взрыв, произошедший на стоянке местной милиции. Когда в квартире подполковника ФСБ Быкова раздался телефонный звонок, он уже не спал. Разбуженный дальним грохотом за окном, подполковник открыл глаза и вслушивался в доходившие до него через распахнутую форточку диссонирующие аккорды не ко времени оживших автомобильных сирен.
Гроза — не гроза?
Телефонные звонки в начале шестого утра для подполковника не были редкостью, неожиданным оказалось сообщение дежурного отделения милиции:
— Николай Григорьевич, вашу машину взорвали. «Пиротехник» рядом лежит...
Остатки сна мигом слетели на пол вместе с теплым одеялом. Подполковник быстро оделся и вышел за дверь.
Дом Быкова находился в пяти минутах ходьбы от здания ОВД и по договоренности с тамошним начальством он ставил свою машину на их стоянке — удобно — все—таки, когда на глазах милиционеров, да за оградой, оно спокойнее. Серебристая «Honda Accord», пригнанная друзьями была хоть и не новая, но вполне крепкая и презентабельная — без единой ржавчинки. Она могла дать фору любой отечественной «керосинке» с допотопным уродом—движком, будто специально сконструированным врагами для планомерного отравления родной окружающей среды и жизни несчастных автовладельцев.
Не иначе, опять, чьи-то недобрые происки.
Гараж у Быкова имелся, но по заведенной с советских времен традиции (когда специальные комиссии следили за тем, чтобы высота дачного домика простого советского человека была меньше высоты дачи второго секретаря райкома партии, а у него — меньше, чем у первого), располагался чуть ли не в десяти автобусных остановках от его дома. Не наездишься! Да и какой смысл от такого гаража — теряются все преимущества личного автомобиля. Если только на зиму машину ставить и больше не брать или забрасывать гараж ненужным барахлом, как делают многие — авось когда-нибудь пригодится!
Для поддержания бюджета, Быков решил сдать свой пустующий гараж. Не рассчитывая на удачу, подполковник отправил по почте бесплатное объявление в «Руки» и через неделю позвонил парень, которого устраивала и цена аренды, и расположение гаража. Он снял машино-место без торга сразу на несколько месяцев, заплатив за весь срок вперед. Полсотни баксов «за просто так» Быкова очень даже устраивали.
Однако и охраняемая милицией стоянка, как видно, не может спасти машину от преступных посягательств недоброжелателей, если они этого очень захотят.
На место происшествия подполковник Быков пришел чуть раньше «скорой», издалека отыскивая глазами машину. Несмотря на раннее время, вблизи сетчатой изгороди стояли «ранние пташки»: любопытствующие граждане переминались с ноги на ногу и испуганно озирались, ожидая, когда их отсюда погонят.
Едва приблизившись к стоянке, цепкий глаз подполковника выхватывал из пейзажа, детали, имевшие отношение к происшествию. На многих машинах, включая, попавший под «артобстрел» белоснежный милицейский «Форд», были выбиты стекла, а старичку Уазику, «канареечного» цвета, находившемуся к эпицентру ближе других досталось еще крепче: с одной стороны его двери оказались буквально вдавленными внутрь салона, зато с другой, едва не сорваны с петель.
Чуть поодаль, обособленно, стояло несколько ярких иномарок с опечатанными полосками бумаги дверями. Это угнанные ранее и обнаруженные машины, пока не возвращенные законным владельцам, а также задержанные по другим причинам. Иномаркам повезло больше других и выглядели они практически не пострадавшими.
— Сочувствую тебе Григорич! — пожал подполковнику руку его знакомый, милицейский опер с «земли» капитан Смирнов. — Пойдем, посмотришь, вдруг узнаешь в «пиротехнике» бывшего и теперешнего клиента. Может обиженный какой решил отомстить, да сам попал, — предположил он.
— А как его туда занесло? — удивился Быков. — На вашу стоянку!
— Видимо, перелез через забор, установил бомбу, но убежать не успел: сработало раньше времени. Ему руку оторвало и глаз выбило, а он еще пытался убежать — через забор обратно лез, да с одной рукой не смог.
— Шок, — заключил подполковник. — Вон на пожаре в Самарском УВД ваш мужик в горячке с поврежденным позвоночником ходил и спасал других. Кстати, не слышал — хоть наградили его чем или как всегда?
— Не знаю. Навряд ли наградили! — честно пожал плечами оперативник и чуть помолчав продолжил. — Еще алкогольный допинг у «взрывника» обнаружился: от него водкой разит за километр.
— Для храбрости парень принял, — нисколько не удивился подполковник. — Многие из этих храбрецов так делают, а потом из—за этого же и прогорают.
Быков на минутку задержался возле своей машины, которая таковой являлась всего полчаса назад. Ремонтировать нечего. От обсыпанного черным крошевом, развороченного остова, тащило едкой гарью и горелой изоляцией, а дымящаяся груда железа больше напоминала черные очистки гнилых бананов, среди горы пустых огнетушителей. Видимо, милиционеры пытались ее тушить, но куда там… На месте сидения водителя, в днище зияла огромная рваная дыра, красноречиво говорившая о судьбе Быкова, окажись он в машине...
Подполковник вытащил пачку «LM» и неторопливо закурил. Белый дым старательно слизывал прохладный и сырой утренний ветерок с неизменно волнующим запахом оттаявшей от зимней спячки земли.
— Нехило, — задумчиво произнес Быков и, вместе с капитаном, зашагал к тому месту, где около изгороди, среди покореженного металла и стеклянной крошки, в порванной в лоскуты, окровавленной одежде, лежал черный человек с невероятно белыми выделяющимися зубами.
«Далеко же козлик убежал,» — без капли сожаления подумал он, ведь «взрывник» хотел его убить, подкладывая адскую машину.
Наклонившись, Быков вгляделся в обожженное лицо парня, пытаясь отыскать знакомые черты. Оно было черным от гари и копоти, как у негра, но подполковнику совсем незнакомое. Быков заметил, что веки парня подрагивают и приоткрываются.
— Кто тебя так подставил парень? — беззлобно спросил его Быков, глядя прямо в глаза.
Казалось, парень не понял вопроса, непонимающе—беспорядочно водя зрачками по сторонам, но, когда они замерли на подполковнике, в них появилась искорка осмысленности и слезы. Перед тем, как потерять сознание, губы пострадавшего шевельнулись, и он неслышно произнес:
— Немец… — но слов его никто не услышал.
Никто, кроме подполковника…
— Нет, вроде не мой, — поднявшись констатировал он. — Может это ваш клиент, но адресом ошибся?
— Нет, не наш, — твердо заверил Смирнов…
— Ну что вы тут стоите! Проходите, давайте, проходите! — громко скомандовал сержант, добравшись, наконец, и до «ранних пташек» у заборчика. Те не стали пререкаться, а поспешили поскорее убраться с опасного места от греха подальше, только очень скоро, проснувшихся любопытных граждан возле стоянки заметно прибавилось и милиции пришлось выставлять дополнительное оцепление.
Когда приехала «Скорая помощь» на автостоянке уже вовсю шла работа. Кто-то рулеткой производил замеры, другой осматривал остатки машины, а местным милиционерам и трудягам—оперативникам, как всегда, досталась самая нудная, неблагодарная работа — обходить близлежащие дома в поисках свидетелей, выслушивать десятки скучных рассказов и самопальных версий граждан о «чеченском следе», не имеющих, впрочем, ничего общего с действительностью.
В сопровождении зевающего фельдшера с серым металлическим чемоданом в руке, врач в синей спецовке без видимого энтузиазма склонился над распластанным телом и приложил палец к шее бедняги. Через минуту он заметно оживился и, что-то тихо говорил помощнику. Фельдшер торопливо располовинил саквояж и, пока врач разрезал остатки одежды «негра» и колдовал над его ранами, вколол «пиротехнику» ударный обезболивающий укол промедола.
— Живой! — пробежало по рядам зевак вполголоса, когда пострадавшего положили на носилки и понесли к санитарной «Газели».
Вокруг, сновали люди в форме и штацком, мелодично щелкали затворы фотоаппаратов, нацеленных на бирки с номерами обломков и линейки, разложенные возле «вещьдоков», эксперты собирали в пакетики образцы. Площадка, перед отделением милиции, стремительно превращалась в муравейник хаотически снующих туда—сюда людей, словно в съемочную площадку телевизионного сериала про какой-нибудь новый «день рождения Буржуя».
Эксперт-взрывник что-то увлеченно рассматривал около поверженного авто, брызгал на него из нескольких аэрозольных баллончиков, прикладывал к копченым железкам белые салфетки—индикаторы, снова брызгал и снова прикладывал. Наконец, он сообщил свое предварительное заключение:
— Ориентировочная мощность самопальной бомбы — четыреста грамм тротила.
— Многовато…
— Более точные данные даст экспертиза. Правда, обнаруженные на месте происшествия детали взрывного устройства дают основания считать, что цель взрыва не машина, а владелец.
— То же не плохо! — усмехнулся Быков.
— А вот с веществом заминка… — расстроился эксперт.
— Не понял? — вскинул брови Быков.
— Никакой взрывчатки нет!
— ???
— Нет. Как будто и не было.
— Но что-то взорвалось! — удивился беспомощности эксперта Быков. — Можно пойти и потрогать развороченную машину!
— Возможно, неизвестная взрывчатка иностранного производства и обычными средствами не идентифицируется… — обреченно развел руками эксперт.
— Интересно… — воскликнул подполковник. — Знаешь, что, дай—ка мне образцы, пусть наша лаборатория поработает…
— Может это тебе «последнее китайское предупреждение», а Николай Григорьевич? — предположил следователь прокуратуры. — По идее, был бы ты не из органов — следовало тебя самого взять и «покрутить» как следует. Может и враги бы нашлись.
— Да кто их, козлов, разберет! У меня знаешь сколько таких клиентов! — пожал плечами подполковник. — Ну, если механизм нашли, это уже большое дело…
— Да, большую часть. Можно с полной уверенностью говорить о том, что заряд конструировал не дилетант, а человек знающий в этом толк, — снова вмешался эксперт. — Заряд направленный и, если бы «взрывник» угодил под «струю» его бы разорвало на части.
— Это меня сильно успокоило, — съязвил Быков.
— По какой статье будем возбуждать дело? — поинтересовался у прокурора следователь.
— Тянет на триста семнадцатую, не меньше: посягательство на жизнь сотрудника правоохранительных органов. От двенадцати и старше, если выживет! — прокомментировал он.
К Быкову подошел капитан Смирнов и, взяв под локоток, отвел в сторонку.
— Григорич, ты бы прибрал, пока не поздно, инструмент, запаску и чего там еще есть, а то потом не найдешь, — искренне посоветовал он старому знакомому.
— А куда я с этим! В руках все не унесу.
— Поможем…
— Давай так — я мелочевку домой заберу, а ты, как освободишься, помоги мне колеса до гаража довезти. Лады?
— Хорошо. Ты иди, а я тебе сам позвоню, — согласился опер, чем утвердил Быкова в мысли, что и в милиции хорошие люди еще не совсем перевелись.
Он вернулся домой и, дозвонившись на работу, сообщил, что задержится, после чего принялся завтракать и приводить себя в порядок.
Бутерброд не лез в горло, а бритвенный станок казался тупым, как топор дровосека, но самое обидное, что не на чем теперь прокатить Светика—Семицветика!
Поквартирный обход дал плоды лишь через полтора часа, о чем сразу же известил Быкова его знакомый Смирнов, а заодно порадовал, что скоро ненадолго освободится и подкинет вещички.
Подполковник вернулся в отделение.
— Участковый нашел пенсионера, который видел, как «взрывник» приехал на машине ну и все, что потом, — рассказал оперативник.
— Где он сейчас — может мне с ним переговорить?
— Да зачем, — засомневался тот. — С ним Морозов разговаривает, наш участковый. Он работу знает.
— А что пенсионеру не спалось в такое время?
— Говорит, покурить встал у окна, а тут этот парень через забор полез и под машиной ковыряться стал. Он думал это вор и уже хотел в милицию звонить, но не успел — они сами услышали.
— Данные на машину есть?
— Белая девятка. Номеров не видел, а если бы и видел, то вряд ли бы запомнил.
— Не скажи, пенсионеры, от скуки, иногда такие детали запоминают, что обычному человеку и в голову бы не пришло. Как там этот взрывник — еще жив? — сухо поинтересовался Быков.
— Жив. Его тут рядом в городскую больницу отправили — до «склифа» далеко — могли бы не довезти — целый букет всего: ампутация кисти, гематомы внутренних органов, контузия, один глаз не видит и по мужской части не повезло — скальпирование головки члена... Врачи скупы на обещания, но говорят, что жить будет.
— Ну про головку, положим, надо было раньше думать своей головкой, а вот пост охраны надо к нему поставить. Все—таки свидетель. Как только врачи разрешат — надо с ним поговорить.
— Между прочим, врач скорой после осмотра рассказал, что все вены на руках у парня сожжены уколами, так он уже на ноги перешел.
— Значит, еще и наркоман. Личность установили?
— Нет, но скоро установим, — твердо пообещал розыскник. — Куда он от нас денется…
— Ты не знаешь Немца или, может, фамилия созвучная, типа как у «молодого реформатора»? Мне «пиротехник» шепнул.
— Среди моих такого нет, но что-то смахивает на уголовную кличку. Ладно, подработаю, не все сразу…
Загрузив в милицейский оперативный «жигуль» оставшуюся невредимой запаску и другие пожитки Быков повез все это в гараж.
…— Может подмогнуть чего? — предложил фээсбэшнику милицейский старший опер, остановившись напротив ворот его гаража.
— Да не надо, я мигом. Покури пока, — отказался от предложенной помощи Быков.
Запасным ключом он отпер замок, приоткрыл створку и увидел машину, ради которой сняли его гараж.
«Хороша…» — оценил он сверкающую темно—зеленую красавицу «Audi», стоявшую в боксе и зашел вовнутрь. — «Наверное это шофер какого-нибудь босса со мной встречался и деньги приносил. Навряд ли эта тачка его…» — подумал Быков, сопоставляя того простоватого на вид парня в потертых джинсах, откликнувшегося на объявление и эту совсем недешевую машину. Между ними наблюдалось явное несоответствие…
Впрочем, подполковнику, расстроенному потерей личной, кровной и удобной машины, было ни до чего, тем более до чужой и недоступной ему красоты. Быков по-быстрому рассовал пожитки по полкам стеллажа, колесо закатил в дальний угол, чтобы оно не мешалось арендатору и направился к выходу. Закрывая ворота гаража, он лишь мельком взглянул на номер Ауди и запер замок.
— Подкинешь до метро? — спросил Быков, усаживаясь в «жигуль» Смирнова.
— Не вопрос, Григорич!…
***
Первые результаты в расследовании убийства Анатолия Потапова и его любовницы появились уже к обеду, когда Быков приехал на работу. Предъявленное жильцам дома синтезированное изображение предполагаемого преступника с трудом, но опознано сразу несколькими людьми. Отпечатки пальцев, снятые с дипломата и подлокотника дивана, принадлежат одному человеку, идентифицировать личность которого пока не удалось, а образцы биологической жидкости, изъятые с трупа №2 оказались распространенной третьей и второй группы и так же ничего не давали. Необычные пули оказались не сильно деформированными и сообщили экспертам лишь о нестандартности использованного оружия…
Зашел Алексеенко и после выражения сочувствия по поводу безвременно почившей машины подполковника, сообщил:
— Есть интересная новость от судмедэкспертов.
— Да? Что у Потапова перед смертью болели гланды? — усмехнулся подполковник, не жаловавший ни компанию «Второй эшелон», ни ее руководство.
— Что-то вроде, — рассмеялся Алексеенко. — Кроме того, что погибшие были застрелены, они еще и отравлены сильнодействующим ядом.
— Интересно и что они говорят?
— Говорят, пули или отравлены, что маловероятно, или яд ввели другим способом, скажем, инъекция.
— Прямо детектив! — буркнул подполковник. — Надо докладывать начальству. Кстати, поинтересуйтесь, не делали ли такие изделия в наших лабораториях. И про коллоидный яд нужно узнать. Может зря мы на немцев пеняем — у нас у самих только копни — столько тайн откроется!
Ожидая приглашения к начальнику полковнику Благовидову Быков, стоял у окна приемной и разглядывая двор размышлял о причине покушения.
«Если это «последнее китайское предупреждение», то с чем оно связано? Расследование по делу о хищении и продаже за границу подававшим надежды ученом—ядерщике из Обнинска оружейного плутония, когда натовцы подняли невообразимую шумиху, закончено, материалы переданы в суд. Отпадает. Сотрудник НПО «Луч» за три месяца вынес два килограмма девяносто пятипроцентного урана и ни одна служба военного завода пропажу не заметила! Что за мода пошла радиоактивные материалы воровать! Как люди о здоровье не думают! Ведь стоять же не будет! Вряд ли из—за. Деятель из московского секретного НИИ продал американцам новейшую систему спутникового наведения и ориентации крылатых ракет… Кто может за ним стоять? Не американская же разведка решила подобным образом надавить на контрразведку! Абсурд! Кто он ей, этот изменник родины — никто, а смысл — никакого! Ему за товар — чертежи и схемы, деньги платили, а измена это или нет — его личные проблемы. Значит и это отпадает…»
В этот момент дверь шефа раскрылась и появился… сам господин Демьянов — начальник службы безопасности компании «Второй эшелон»! Свободный и довольный! Без наручников и с улыбкой! Быков аж оторопел, но вовремя отвернулся к окну. Демьянов его не заметил.
«Чего он делал у Благовидова?» — подумал подполковник.
— Проходите Николай Григорьевич, — предложила образцово вежливая секретарша.
Быков доложил все, что имелось. Полковник выслушал его внимательно и в конце, глядя испытующе, вдруг похвалил:
— Вы все правильно сделали. Думаю, что скоро вы получите результат.
— Надеюсь, — ответил Быков, не обольщаясь похвалой. Шеф никогда не хвалил просто так, за одну лишь хорошую работу — должно быть еще что-то. Отношения с шефом, мягко говоря, не очень, и, если тот хвалит — ищи, где прокололся. И все—таки, зачем приходил Демьянов?
— А документы из дипломата Потапова нужно передать на экспертизу в какую-нибудь солидную финансовую организацию, — вдруг сказал Благовидов. — Они лучше наших знают это дело.
«Вот она его изюминка!», — подумал Быков. — «Вот зачем приходил Демьянов! Иначе с чего бы это полковник стал проявлять такую трогательную заботу об экспертизе вещдока!»
— Например в «Первый инвестиционный банк», — уточнил Благовидов. — Уж они-то на этом собаку съели.
— Но они же…
— Ничего, ничего, — не принял возражений полковник. — Время терпит.
«Ага! Особенно если учесть, что «Первый инвестиционный банк» разве что только не целуется с Пузановым, а во всем остальном активно с ним сотрудничает! Неужели шеф думает, что мне это не известно? Значит решили по-тихому свернуть следствие?» — Хорошо, — пришлось согласиться Быкову.
— Да, Николай Григорьевич. А как у вас продвигается дело по «Второму эшелону»? — поинтересовался Благовидов. — Ко мне приходил шеф их службы безопасности Демьянов, между прочим, бывший военный. Очень толковый мужик. Предлагал помощь и обижался, что вы не захотели с ним контактировать. Он ведь хорошо все это знает и может быть полезен.
— Во—первых он не сам на меня выходил, а присылал помощника, а во—вторых, на какую помощь можно рассчитывать, если компания, в которой он возглавляет безопасность, попала в наше поле зрения, как незаконно экспортирующая боевую технику, часть выручки от реализации которой попала в Чечню! Кроме того лавочку, которую они организовали — брать кредит под гарантии государства, а потом его растаскивать и вешать новый долг на страну — не менее серьезное преступление против национальной безопасности.
— Ну есть же разные формы сотрудничества, и вы зря сразу все отвергаете. Впрочем, вам, конечно, виднее, — закрыл тему полковник. — Я слышал у вас неприятности с машиной? — быстро переключился он на другой вопрос.
— Если подготовка убийства сотрудника ФСБ можно назвать неприятностью, то она имела место быть!
— Вы правы. Я отправил рапорт в управление собственной безопасности с просьбой подключиться к вашему делу вплотную и работать параллельно с милицией.
— Моему делу? — не выдержал Быков. — Так они будут работать по мне или защищать?
— Помогать найти преступника! — жестко ответил Благовидов. — Кстати, вам что-нибудь уже известно?
«Может шеф и вправду не знает, что непосредственный исполнитель задержан и, находится в больнице покалеченный, но искать надо заказчиков? Вряд ли. Этот старый лис знает все и скорее всего готовит себе место советника у Пузанова!» — подумал Быков и немедленно ответил. — Пока ничего нет.
— Держите меня в курсе этого дела, — попросил Благовидов, поднявшись с кресла.
Беседа, проходившая в атмосфере недомолвок и полунамеков окончилась.
— Хорошо, — пообещал подполковник.
Быков был вне себя от злости. Очевидно, что к делу приплетут большую политику и попытаются всячески затормозить или совсем задушить. Пузанов помогал прошлому президенту победить на выборах. В его приемной даже висит большая фотография в рамке, где президент жмет руку Пузанову. Так кто ж решиться сказать, что его бизнес финансирует террористов!
Вот в этом то и дело. И то, что сотни миллионов долларов кредитов и взяток как текли, так и текут в карманы доморощенных капиталистов и продажных чиновников — это никого не волнует. Пожалуй, кроме Славки Посалина. А шеф перед ними на задних лапках прыгает! Ясно же что к чему!
Не понравился подполковнику и рапорт в Службу собственной безопасности. Как и от кого она сможет его охранять? Будут ходить за ним как телохранители? Глупости! Пистолет в кобуре и хорошая реакция — надежное средство против уличных грабителей, но бессильное в борьбе с государственными преступниками. Значит, Благовидов не зря намекнул про УСБ. «Параллельное» расследование покушения на сотрудника дает хорошую возможность пошпионить и за ним самим. Послушать телефон, в рамках защиты от угроз! Поводить наружкой — для его же блага! И все в рамках закона!
«Чем ближе к конкретным фамилиям чиновников, приложивших руку к самолетам, тем большее противодействие оказывается со всех сторон! — размышлял Быков. — Резонно предположить, что, когда все пристойные способы удержать меня от глубокого копания будут исчерпаны, в ход пойдут грубые. Ну, нет — просто так я этим предателям не дамся! Пусть попробуют меня обойти!»
Быков смел со стола постановление о проведении экспертизы изъятых с места преступления документов и, порвав на много кусков, забросил в урну. Он позвонил Алексеенко и попросил занести найденную на месте преступления пулю.
Подполковник включил подсветку криминалистической лупы (до сих пор проходящей в группе учета бухгалтерии, как секретная «спецтехника»! Хотя, какие там секреты, в лупе с подсветкой!) производства закрытого НИИ и, поместив пулю под увеличительное стекло, принялся рассматривать. Пуля имела привычную цилиндрическую форму с плавным закруглением впереди и четко отпечатавшимися вдоль тела бороздками нарезки ствола. Необычный голубой цвет в местах деформации переходил в привычный бронзовый цвет медной плакировки. Быков взял пулю пинцетом и повернул сплющенной частью вверх. На головной части снаряда он заметил крохотную, но четко обозначенную точку. Может краска?
Подполковник опустил еще одно стекло, предназначенное для осмотра особо мелких деталей, и снова склонился над столом.
Маленькая точка на смятой вершине с плоским срезом являлась крохотным отверстием, заполненным засохшей кровью. Может это инъекционное отверстие с ядом? Но зачем? Пуля, попавшая в голову и так не оставляет шансов на выживание! Яд служит дополнительной страховкой — контрольным выстрелом? Тогда боеприпас предназначен для спецоружия или, если принять во внимание его калибр — 7,65, то для использования в специальных операциях. В магазине отравленные заводским способом патроны не продаются! Но как они попали к убийцам?
Быков взял чистое предметное стекло и, вооружившись тонкой иглой, дотронулся до отверстия. Дрожащее острие иглы отколупнуло кусочек застывшей крови и обнажило розовый кристаллик. Подполковник ковырнул иглой еще и кристаллик выскочил на стеклышко. Он накрыл его другим стеклом и кристаллик рассыпался в пыль.
«В самый раз!» — подумал Быков, выключая «секретную» лупу.
***
Телефонный звонок раздался рано и едва открывший глаза Барин безошибочно почувствовал — что-то не срослось, не сработало в его отлаженной машине. Он потянулся и, перегнувшись через спавшую рядом полуобнаженную женщину, взял с тумбочки трубку. По первым словам Барин узнал Чалика и только утвердился в правильности предчувствий. Не срослось…
— У нас неприятности! — взволнованно произнес тот. — Надо встретиться, базар не телефонный!
— Приезжай! — раздраженно бросил Барин.
— Уже еду, — сообщил Чалик.
Пока черный «Гранд Чероки» нес хозяина в направлении квартиры пахана, Барин быстро поднялся с постели и принялся расталкивать подругу.
— Давай вставай, хватит дрыхнуть! — велел он, дыхнув отвратительным духом вчерашнего лука и утреннего перегара.
— Что случилось? — испуганно захлопала глазами та, едва проснувшись.
— Давай быстренько собирайся и уходи домой — ко мне люди едут!
— Но мы же хотели…
— Я сказал сваливай! — рявкнул Барин, не тратя времени на объяснения. Услышав в голосе угрозу, женщина, не стала испытывать его терпение. Она спрыгнула с кровати и начала торопливо одеваться.
В то время, когда Чалик позвонил в дверь и Барин увидел на экране видеодомофона его небритую рожу, женщины в доме не было.
— Что принес? — спросил Барин, впустив помощника в прихожую.
— Короче, труба, — потупив взор, ответил Чалик. — То ли наркоман облажался, то ли мужик тот бомбу неправильную дал.
— Мне твои выводы не нужны! — рявкнул на него Барин. — Ты факты выкладывай, а я сам соображу!
— Короче, сегодня утром Немец с наркоманом поехали на дело. Ты ж знаешь, что фээсбэшник тачку свою на ночь к ментам на стоянку ставит. «Шприц» бомбу под машину запихнул и собрался сваливать, а она сконтачила! Тачку в клочья разнесло, и «Шприц» там остался.
— Что с ним?
— Неизвестно. Когда рвануло, Немец его больше не видел. А там шухер поднялся, менты из отделения высыпали и на стоянку побежали. Пришлось Немцу сваливать.
— Идиоты! — закричал Барин, обеспокоенный вклиниванием в случайных факторах. — Что там могло не сконтачить! Говорил же вам, что стремно с дураками связываться и вот вам кукиш!
— А что случилось! — пытался урезонить пахана Чалик. — Ну взорвался, да и хрен с ним — мы б его и сами замочили! Дело-то сделали — бабки отработали!
— Отрабо-отали! — передразнил его Барин. — Какого черта ты отработал, если не знаешь жив тот полудурок или нет! Вдруг он жив и показания следователю ФСБ дает — тогда что?
— Почему ФСБ? — глухо и неуверенно спросил Чалик и поежился.
— Да потому! Машину чью рванули, смекаешь?
Чалик стоял понурив голову, не смея возражать авторитету.
— Твои люди «косяк упороли» — с них и спрос, — распалился Барин. — И с тебя тоже! Не забывай.
Выслушивая нравоучения старшего, Чалик чувствовал себя не уютно.
— Я уже послал пацанов, чтобы разузнали там все.
— Смотрите, если твой наркоман заговорит, всем вам не жить, — серьезно пообещал Барин и Чалик ни на секунду не усомнился в том, что это не правда.
Едва Чалик успел переварить слова главаря, как его телефон издал призывное «пилим—пилим», заставляя поднести себя к уху и внимательно выслушать, что выплеснет динамик.
— Чалик, это ты? — уточнил голос в трубке.
— Ты, что ли Немец?
— Я, — подтвердил тот. — Слышь, Чалик, тут такая фигня! «Шприц» живой остался, правда раненый сильно. Его отправили в тридцать первую городскую больницу.
— И что? Жить будет?
— Будет, — удрученно выдохнул Немец, чем еще больше испортил настроение Чалику.
— Если он выживет, то ты уже нет! — пообещал он, чтобы несколько смягчить гнев Барина. — Понял меня? Я сейчас приеду…
…Когда Чалик встретился с Немцем и выслушал его нехитрый рассказ общая картина постепенно начала проясняться, очерчивая новую задачу.
— Ему руку оторвало и глаз выбило, — оживленно рассказывал Немец. — Я в больницу совался — узнать, что к чему, а там у палаты ОМОН дежурит, не зайдешь. Пошел в справочную узнавать про его состояние, а там калоша старая, видно уже операми проинструктирована, спрашивает так ехидно: «А вы кто ему будите, документик покажите…» Сама уже вижу номерок на телефоне накручивает. Ну, говорю, сейчас принесу, в машине оставил.
— Короче, наркомана надо убрать иначе Барин нас самих в землю уберет. Сами будем делать?
— Ты что! — испугался Немец. — Мне там теперь светиться нельзя! Да и не прорвешься туда — сказала же милиция там. Тут работа тонкая нужна. Есть у меня один человек на примете. Давно его знаю, вместе на нарах парились — он вопросов не задаст.
— Дорого берет?
— С меня ничего не возьмет, он мне должен.
— Не получится, как с твоим наркоманом?
— Да ладно тебе морали читать! Я сказал — значит за слова отвечаю!
— Кто такой?
— Резаный… — коротко и емко ответил Немец.
***
Кучер проснулся только к обеду и, выпив чаю с наструганной накануне колбасой, отправился к директору частного автосервиса, который делал «заявку» на темно—зеленую Ауди под клиента. С момента угона прошло больше двенадцати часов, и Кучер уже не беспокоился — все «планы—перехваты», если таковые и были введены в городе, давно закончились и ДПС вернулась к повседневным будням — применению на практике нескольких сравнительно честных способов отъема денег у населения, о которых не упомянул товарищ Бендер.
Автосервис располагался неподалеку от снятого Кучером гаража в районе Очаково. Директором там — полный, низкорослый, но словоохотливый армянин лет сорока пяти по имени Асад. Видимо, легальный бизнес не приносил ему достаточного дохода, поэтому, время от времени Асад занимался и мутными делами — переделкой и реализацией угнанных под заказ машин. В основном иномарки, но не гнушались и отечественных марок — с ними хлопот меньше — заменил панель с номером кузова и порядок. Милицию Асад почти не боялся — он «делал» машины только для своих, тем, чьи легально приобретенные тачки попали в серьезную аварию. Их притаскивали в сервис. Асад делал заказ Кучеру на «свежий» автомобиль, чтобы совпадали модель, цвет и объем двигателя. На номерные узлы помолодевшей машины набивали нужные номера или перекидывали с разбитой и, продавали клиенту. В накладе никто не оставался. Больше того, клиент мог даже улучшить потребительские свойства своей машины: не было люка — будет, не было кондиционера — пожалуйста, хочешь диски и АБС — извольте!
— Ну что? — настороженно спросил суетливый Асад, едва завидев довольного Кучера.
— Порядок! Она уже у меня в гараже, тут рядом. Новье — муха не сидела! Пробежала всего девятнадцать штук. Литые диски, люк, кондишн. Сказка!
— Отлично! Молодец! — обрадовался директор. — То, что надо! Давай к концу недели подгоняй.
— Нет, извини Асад. Ждать не могу, — возразил Кучер. — Мне нужно сегодня освободить гараж, а то припрется хозяин с машиной, мало ли что. Давай мне номера и документы клиента и готовь для ласточки место.
Армянин ненадолго задумался.
— Добро! Давай подгоняй, — для вида помявшись, согласился он.
Примерно через пару часов, под прикрытием чужих номеров и вполне законных документов, Кучер перегнал Ауди и сдал Асаду. Помня вчерашнее, Степа двигался исключительно по большим улицам, не превышая скорость и, даже, пристегнувшись ремнем безопасности кося под лоха. А что делать — один раз чуть не влип — теперь стал умнее и осторожнее.
Получив честно отработанные деньги, Кучер распрощался с армянином и с чувством выполненного долга поехал к подружке Надьке, торговавшей на рынке с контейнера, чтобы немного расслабиться и оттянуться на полную катушку.
Стройная шатенка Надька жила на третьем этаже блочной пятиэтажки, расположенной в глубине спального района западного административного округа столицы. Дом давно собирались сносить, но у городских властей это не получалось, зато адрес дом имел, можно сказать, элитный: Ленинский проспект, дом сто десять!
На серебристом «Форде» Кучер медленно пробирался по узкому проезду, протискиваясь в щели между машинами и матеря на чем свет стоит их хозяев. «Мондео» пришлось поставить на площадку для сушки белья. Кто теперь рискнет оставить белье на улице без присмотра, и зачем эта площадка нужна — непонятно. Кучер выбрался из «Форда» и, прихватив в одну руку пакет с выпивкой и закуской, в другую — визитку с документами и деньгами, отправился на третий этаж.
На рынке Надька работала посменно с напарницей, которая устроила ее на эту работу, и неплохо зарабатывала, а сегодня должна быть дома по причине выходного дня.
Ожидания подтвердились.
— Привет, — обрадовалась Надька, увидев Степу на пороге.
— Здорово! — пробасил тот и ввалился в прихожую.
— У тебя сегодня праздник? — поинтересовалась Надька, заметив в объемистом пакете съестные припасы и горячительное.
— Получку обмывать пришел! — не соврал Кучер. — Клиент машину разбил, попросил поскорее сделать и все дела. Вот сегодня расплатился.
— Значит гуляем?! — обрадовалась Надька.
Она умела создавать уют и праздничную атмосферу. А про Кучера Надьке было известно лишь то, что он работает в автосервисе электриком и чинит машины, что полностью соответствовало действительности. Иногда он калымит, отрабатывая левые заказы за хорошие деньги. Это тоже правда. Не знала Надька, что «левые заказы» на угон машин были основной специализацией друга, а работа в автосервисе, вроде как дополнительный заработок.
Как радушная хозяйка Надька принялась хлопотать на кухне и вскоре нехитрый стол с нарезанной тонкими розовыми ломтиками колбаской, мясом и фруктами был собран. Мелодично зажурчала заполняющая рюмки водочка. Провозгласили обычные тосты за любовь, за здоровье, за удачу. Раскраснелись щечки, громче зазвучали голоса, потекли разговоры за жизнь…
После того, как уговорили полбутылки, а у Степы стерлись все неприятные воспоминания об угнанной Ауди с убитом хозяином, в трапезе сделали паузу, чтобы обсудить непосредственно любовь.
— Пошли, что ли, в комнату на диван, а то от табуретки у меня задница плоская стала! — предложил Кучер.
Надька рассмеялась охотно согласилась.
— Давай музыку включим и потанцуем! — предложила она, но расслабленный водочкой Кучер внес коррективы.
— Ты потанцуй, а я посмотрю — потащусь.
Надька не возражала. Она поняла все правильно и тут же убежала. Заиграла музыка. Когда Кучер вошел в комнату подруга плавно раскачивалась перед диваном в такт с музыкой. Но не просто так, а сбросив с себя все лишнее и оставшись в одном нижнем белье.
— Во класс! — пробасил парень. — Надька, у тебя классная фигура!
— А то! — усмехнулась девушка.
Кучер сел на диван и блаженно улыбаясь рассматривал гибкое, аппетитное подвижное Надькино тело: белую гладкую кожу спины, налитые округлые бедра, родинку у трусиков, упруго подпрыгивающие груди, подтянутый живот…
Надька, конечно, не красавица, за то и не уродина! У девчонки хорошая фигура и добрая душа, что Степу вполне устраивало. Общение с ней имело отличный терапевтический эффект. Надька умела раскочегарить Степку даже когда, сам он считал, что ни на что больше не годен. А его обычные теории о том, что все красавицы обязательно дуры, а если у бабы длинные ноги и полная грудь, значит на лицо она уж точно страшна, сейчас напрочь забыты, подтверждая другую народную мудрость: «Не бывает некрасивых женщин — бывает мало водки!»
Надька приблизилась к дивану и была ловко схвачена Кучером, шаловливые ручки которого тут же проникли под тонкую материю трусиков. Пальцы нащупали волнующую щетину коротко подстриженных волос и достигли теплой мякоти с нежными складками.
— О—о! Туда нельзя! — запротестовала Надька и легонько ударила Степана по руке.
Она вывернулась, освободилась, отошла на середину комнаты и, напевая, продолжила танцы. Надька ловила жадные Степкины взгляды, наслаждаясь его вниманием, купалась в нем, как в лучах солнышка, пусть и сексуально направленном.
Кучер не возмущался, а налил еще по одной и выставил приманку.
— Иди сюда, — позвал он, но девушка не торопилась, игриво скосив глаза на капкан.
Надька сделала резкий пируэт и, качнувшись, завалилась на диван, прямо в цепкие объятия Кучера, а он сразу же присосался к ее пухлым сочным губам, будто специально приспособленным природой для затяжных и умелых поцелуев.
Выпив еще, они закусили поцелуем, во время которого Кучер сбросил с подруги лифчик и принялся оглаживать ее спелые груди.
Надька закрыла глаза. Поцелуй стал страстным. Кучер уложил ее на диван и сбросив одежду, устроился рядом. Надька лежала с закрытыми глазами. Она приподняла таз, чтобы нетерпеливый Кучер снял с нее резные трусики. Его рука перестала ласкать и мягко, но требовательно влезла между ног.
Когда все пришло в готовность, парень без церемоний придавил Надьку сверху и та мгновенно почувствовала горячее проникновение. Усиливающееся движение вырабатывало ток, словно электрический генератор. Они сжимали друг друга, скользили, работали до пота и приближали момент наслаждения. Алкоголь не мешал процессу. Притормаживая бег ощущений он лишь выравнивал шансы подойти к финишу одновременно.
Кучер рванулся в последнем решающем броске, словно собирался проткнуть подругу насквозь и… расслабленно повалился на нее.
Через минуту дремотного умиротворения раскрасневшаяся Надька легонько шлепнула парня по заднице, напомнив, что пришла пора вставать.
***
Вернувшись от Пузанова и плюхнувшись в привычное рабочее кресло, Демьянов вызвал к себе двух начальников групп, назначив им разное время.
Для решения всей чехарды вопросов, постоянно возникающих перед службой безопасности Демьянов подобрал соответствующие кадры, имеющие необходимый опыт и навыки. Специальной группой, способной проводить различные акции, в том числе и силовые, руководил Александр Зубанов, бывший офицер армейской разведки. По сравнению с бывшими комитетчиками, Зубанов более грубоват и прямолинеен, но все—таки, офицерская выправка в нем видна, а энергии и исполнительности хоть отбавляй.
— Вызывали? — поинтересовался вошедший в кабинет мужчина среднего роста, с уверенным взглядом, безукоризненно подогнанным серым костюмом и модными ботинками.
— Садись, — коротко предложил начальник службы безопасности.
Зубанов раскованно сел в гостевое кресло и, вытянув вперед ноги, уставился на Демьянова, предполагая о чем пойдет речь.
— Что там у них произошло? — заинтересованно спросил шеф.
— Барин поручил дело своему бригадиру, тот подобрал одного наркомана и все шло штатно, но при отходе мина рванула. Наркоман в больнице.
— Причина?
— Самопроизвольный подрыв я исключаю — мину я сам делал. Остается — неаккуратные действия при закладке.
— Идиоты! — прошипел Демьянов. — Быкова убрать надо было, а теперь он как раненый медведь землю мордой роет и ищет обидчиков! К нему не подъедешь и не договоришься! Не дай бог с нами все свяжет. Между прочим, твоя идея, «урок» привлечь, — попенял он, отпустив галстук и расстегивая воротник влажной от пота сорочки.
— Это правильное решение — нашим ребятам там светиться нельзя — мы первые под подозрение попадем. В случае осложнений проще чужих исполнителей убрать.
— Это твое дело. Есть другая проблема. Потапов вез документы и кредитки на десять миллионов зеленых. Документы в ФСБ, я разговаривал с Благовидовым и, думаю, сумел найти веские аргументы, чтобы убедить его отправить их на экспертизу в наш банк, а потом из дела изъять. Но кредитки исчезли, потому что у ФСБ их тоже нет — я точно знаю. Значит карточки у тех, кто пришил Потапова. Конечно, надо все знать, чтобы деньги с них получить, а распечатка, слава богу, в ФСБ, но знаешь, как бывает. Пузанов вне себя и требует карточки вернуть, ведь мы даже не можем счета заблокировать. Я ясно изложил?
— Предельно, — подтвердил Зубанов. — Может задействовать Барина? Если братву на бабки навели, то он сможет помочь навести справки.
— Нет пойдет, — не согласился Демьянов. — Барин уже наломал дров. Проработай другие варианты. Если навели, то кто мог знать, что Потапов повезет кредитки именно тогда и будет без охраны? Кто?!
— Свои, из ближайшего окружения, — заключил Зубанов. — Сам знаешь — предают обычно самые близкие и доверенные люди.
— Проработай это направление. Можешь задействовать любые силы — сейчас это главная работа.
Разговор с руководителем группы технического обеспечения Петром Косаревым, бывшим офицером оперативно—технического Управления ФСБ, а ныне ведавшим использованием оперативной техники во «Втором эшелоне», был более короткий и конкретный.
— Ну что Петя, не нашел подарков от конкурентов или ФСБ? — спросил Демьянов вошедшего после Зубанова мужчину небольшого роста в слегка затемненных очках.
— Нет, пока чисто. Эфир на круглосуточном контроле, телефонные линии проверяем раз в неделю. А вот в кабинеты всякую «грязь» могут занести особенно с подарками и презентами.
— Надо сказать Пузанову, чтобы распорядился по этому поводу. Нечего всякое лишнее барахло на рабочих местах держать. Скрытые камеры поставили в бухгалтерию?
— Да, все «картинки» пишем двадцать четыре часа. У операторов поначалу глаза на лоб полезли, когда девки в обед начали новые платья да лифчики примерять. Такие экземпляры — как в хорошем борделе!
— Дуры! — выругался Демьянов. — На работе надо работать, а не примерками трусов заниматься! Хорошо. И последнее. По вечерам, по мере освобождения, начинай внеплановую «зачистку» кабинетов всех руководителей компании. Вдруг враги «закладок» навтыкали!
***
Быков подошел к месту встречи без пятнадцати семь, сжимая в руке шуршащий целлофаном букетик цветов и чуточку смущенно поглядывал по сторонам.
«Жених! То же мне…» — усмехнулся он, прохаживаясь вдоль рядов торговых палаток и глядя на юные пары, назначившие свидания рядом с этим местом. — «Интересно, какая будет встреча. Столько не виделись… Может не стоило…» — снова мучили сомнения. Вызванный опьянением и одиночеством порыв давно прошел и теперь Быков чувствовал себя несколько неловко. И чего он вдруг позвонил…
Светлана появилась в девятнадцать ноль восемь, опоздав, как и положено молодой женщине. Она и раньше всегда опаздывала на свидания и это, кажется, доставляло ей огромное удовольствие.
— Привет! — радостно улыбалась она, ласковым ураганом обрушившись на голову Быкова и мгновенно поцеловав его в щеку.
Черная бархатная юбка мягкой матовой акварелью очерчивала стройные бедра, а белоснежная блузка соблазнительно обтягивала живот и грудь. Неутомимый весенний ветер постоянно теребил легкую куртку молодой женщины, пытаясь забраться под расстегнутый ворот.
Вот разбойник!
— Здравствуй! — как болван стоял подполковник, не зная куда деть букет, пока тоже не обнял Светлану и не поцеловал в краешек губ. Быков смутился. Вот еще история…
«Не очень бурно, за то искренне», — подумал он.
— Это мне? — вспыхнули мгновенной радостью упоительной красоты глаза, заметив цветы.
— Конечно! — запоздало нашелся бравый подполковник и протянул перевязанный красной ленточкой букетик ей.
— Давно ждешь? — улыбался Семицветик, разглядывая три нежно—розовые розы, такие, какие она любила раньше, много лет назад.
— Как всегда, — в ответ расплылся Баков. — Ну, пошли, что ли куда-нибудь.
В полутемном зале, разделенном низкими перегородками на небольшие кабинки со столиками, играла негромкая музыка. В дальнем углу, на небольшой сцене, освещенной цветными огнями, стоял парень с забранными сзади волосами и играл на синтезаторе. Стройная девушка рядом с ним в ярко—красном блестящем платье с глубоким разрезом, в голубых молниях, вспыхивающих в свете прожектора и очень чистым, точным голосом пела припев о любви:
…Милый мой, бог с тобой,
я тебя за все прощаю.
Но учти, что не я,
ты меня на всегда теряешь…
Скорее всего девушка закончила консерваторию, но так и не смогла найти себя в искусстве и пришла сюда. Обычное явление.
Поделенный на клеточки уютный зал был наполнен уверенной в себе публикой в пестрящей неоднородностью одежде и запахом благополучия. Зрелые мужчины имели спутницами молоденьких женщин, а зрелые женщины сидели в окружении молодых ребят. То ли телохранители, то ли любовники, не разберешь. У стены сидели четверо молодых парней с плохо побритыми физиономиями, мятыми брюками и наглыми взглядами Бандиты оттягивались после трудов праведных. За столиком под цветами скучала парочка проституток, ожидая готовности потенциальных клиентов, а сноровистые официанты, сновали между столиками, разнося салаты с ананасами, закуски из заморских деликатесов и запеченную осетрину.
Светлана и Николай сидели рядом за застеленном перекрахмаленной скатертью столом, слушали музыку и вели неторопливые разговоры.
— Как живешь? — отпивая из бокала искрящееся шампанское тихо спросила Светлана.
— Нормально, — соврал Быков. — Со своей наконец развелся. Надоело уже все до нельзя. Теперь живу один в однокомнатной квартире, а старую оставил жене.
— Ты, как всегда, джентльмен. И что, хочешь сказать, у тебя с тех пор никого нет? — лукаво глядя на подполковника спросила Светлана, тряхнув короткими, плавными завитками блестящих, каштановых волос.
— Не только хочу сказать, а именно так оно и есть. А ты все мучаешься? — забросил ответную удочку Быков.
— Уже нет. Я тоже развелась, а он ушел жить к родителям.
Красноватый абажур настольной лампы окрашивал лицо Семицветика в незнакомые тона, загадочные, а открытый, располагающий взгляд, выражал спокойствие и нескрываемую радость. Почему они не встретились раньше?
— Не удобно у женщины спрашивать, но раз уж заговорили… А у тебя кто-нибудь есть?
Из глаз Светланы брызнули веселые серебренные молнии. Она улыбнулась, не торопясь отвечать, будто прислушиваясь к словам плавно льющейся песни и дразня Николая.
…А ты сейчас мой милый в чужую входишь дверь.
Мой глупый, мой любимый, ну, где же ты теперь…
Семицветик такая же, как раньше.
— Теперь никого, — наконец сказала она, тихонько постукивая по столу длинными ровными пальцами рук.
Нет, Светлана не волновалась. Просто ей так нравилось. Она чувствовала себя свободной и, почему-то, счастливой.
— Значит кто-то был? — набрался нахальства Быков.
Да и коньяк хорош.
— Тебе интересно? У меня был друг, со старой работы, но мы давно расстались, — более серьезно произнесла женщина. — А ты по-прежнему ревнив, как бык? — на губах вновь вспыхнула яркая улыбка.
— Разумеется! — согласился он. — Помнишь, как однажды в институте?..
— Конечно! — откровенно рассмеялся Семицветик. — Ты нагло прогулял лекцию и ждал меня на улице в машине вместе с беременной Катькой Смирновой, а я вышла с… не помню даже с кем. Ты взбесился и так газанул, и развернулся у нас перед носом, что бедная Катька чуть тут же и не родила!..
Светлана смеялась и казалась такой же веселой и беззаботной, как много лет назад. И не было пропасти впустую потраченных лет.
— Я не изменил привычки, — улыбался Быков. — Так ты ушла со старой работы?
— Надоело. Еще друг этот там работает. Подружка устроила в хорошую фирму, так что в этом плане я в порядке. А ты все там же?
— Да, в одном месте задержался.
— И какое у тебя теперь звание?
— Подполковник.
— О—о! — протянула Светлана. — Ты теперь начальник!
— Да какой там начальник. Так — шишка на ровном месте! — рассмеялся Быков.
— Ладно, не прибедняйся. У милиции вон, майор — это уже так круто, что не подходи! У нас у одной муж работает… А «Хонду» твою жалко. Наверное, взрыв связан с работой?
— Возможно.
Быков не стал загружать подругу трудностями службы, да еще в такой день. Зачем.
— Давай еще чокнемся за встречу, — предложил Семицветик.
— Шампанского?
— Нет. Хочу твоего конька попробовать, — лукаво улыбнулась Светлана, а ее глаза многозначительно блеснули.
Быков разлил темно—коричневую жидкость в рюмки и тост состоялся.
Вокруг гудело, входя в резонанс пьяное веселье. Пищали мобильники на разные голоса, стучали вилки по тарелкам, звенели бокалы, проплывали услужливые тени мальчиков и девочек—официантов в форменных костюмах, текли реки вина, плыли облака сигаретного дыма, а с эстрады под замысловатые переливы электронной «Ямахи» разгоряченная вином и публикой певица, делала микрофоном недвусмысленные движения и несла в массы свою правду:
…Разумен строгий суд у нас и вопли бесполезные
ты стар, как грех я молода и нам любовь, как лезвие.
Ох, блин, раз! Да еще раз! Да еще много—много раз!..
Вот тебе и консерватория.
В многообразии стремительных форм жизни никто не заметил, как теплая ладонь Светланы оказалась в прохладной руке Быкова. Зал наполнялся шумной духотой, а излишне громкая музыка начинала давить на уши, заставляя переходить на крик.
— Давай еще выпьем и пойдем? — предложила Светлана, наевшаяся этой праздной суеты.
Подполковник согласился.
Прогуливаясь по опустевшему, вечернему бульвару старые знакомые болтали обо всем на свете, пока Семицветик не остановилась, не встала на высокий бордюрный камень, многозначительно замолчав. Быков тоже отчего-то замолчал, утопая в глубоком и чистом озере ясных Светиных глаз. Тонкие женские руки обвили шею подполковника виноградной лозой, а его сильные мужские руки коснулись ее талии...
Быков не спешил отпускать Свету из волнующих объятий. В чистом омуте внимательных и чутких глаз цвета крыжовника, смотревших на него, Быков прочитал глубокую неистраченную нежность. Как прочитал? Наверное сердцем.
Скорее всего так оно и есть.
Оба они замерли, будто стоя на краю глубочайшей пропасти и даже перестали дышать. Это остановленное трепетное мгновение уже никогда не удастся повторить. Оно не может возникнуть просто так, на голом месте и уйти в космическую пучину бесследно. Такие секунды посылаются свыше как награда, радость, испытание или… наказание, но только ничего на земле не происходит без воли небес.
Вероятно, это способ нашего обновления.
Подполковник приблизился к Свете и губы сомкнулись в долгожданном поцелуе.
На улицах зажглись фонари. Деревья отбрасывали косые тени. Редкие «собачники» прогуливали своих любимцев, а таксисты начинали ночную жатву. Быков, по школьному держа за руку Светлану, шел по опустевшему бульвару.
— Эй мужик! — раздался сзади сиплый, простуженный голос, никак не вписывающийся в зону душевного комфорта подполковника.
Быков не остановился, но напрягся.
— Ну тебе что, повторять что ли надо?! — просипилявил развязный, наглый голос.
Пришлось остановиться.
— Ты меня что ли позвал? — спокойно спросил Быков, повернувшись на голос.
Три фигуры плечистых, подвыпивших верзил откровенно разглядывали Светкины ноги.
— Слышь, мужик! Дай полтинничек, на пивко не хватает! — с дебильной ухмылкой произнес тот же голос, принадлежавший худощавому парню в спортивном костюме.
— Пойди заработай или в собес обратись, — посоветовал наглецу Быков, чувствуя, как в висках начинает упруго биться нарастающая злость.
— Перед телкой выдрючиваешься, козел! Ща и с нее трусы спустим! Ты понял?! — прошипел сухощавый, а остальные угрожающе двинулись к Быкову.
Последнюю фразу парень произнес зря. Семицветик для Быкова — слишком личное, можно сказать святое, прикасаться к которому даже на словах он не позволит никому, тем более пьяным негодяям. Но слово сказано и явилось выдернутой из взрывателя чекой.
— Коля, пойдем отсюда, — испугалась Светлана.
— Подожди немного, — отстранил женщину подполковник и шагнул навстречу отморозкам. — Я этому простуженному только горло полечу.
Замах сипатого был замечен, а удар вовремя нейтрализован, за то в тот же миг кулаки Быкова врезались в его глаз и скулу, оставив боль и быстро зревшие синие круги. Локоть отработал удар назад в хрустнувший нос второго парня, не кстати махавшего руками. Худощавый отвалил в сторону, а другой, зажав обеими расплющенный нос, шмыгал кровью, мычал и матерился.
В это время, зашедший за спину чекиста грабитель, думал, что остался незамеченным и бросился в атаку. Он не знал, что подполковник как радиолокационная станция чувствовал противника на сто восемьдесят градусов вокруг…
Удар ногой в живот получился не академический, но сильный. Кулак сплющил пресс, пробив защиту солнечного сплетения. Нападавшему оставалось только согнуться и после оглушающего удара ребром ладони по толстой шее, беспомощно свалиться на землю.
— Ну конец тебе мужик! — по гадючьи коварно прошипел худощавый, зажав в кулаке нож. С бешенными, безумно блестевшими глазами он шел убивать. Остановить его не могло ничего.
Только теперь Быков вытащил пистолет.
— Стоять или убью! — решительно предупредил он. — Бери дружков и сваливай!
— Васек, че ты смотришь! Сделай этого фраера и телку его! Не ссы — у него же «газовик»! — прокричал парень со сломанным носом.
Быков не был паинькой и ненавидел бумажные инструкции. На бумаге просто, а в жизни — просто не бывает. Инструкция требует, чтобы в патроннике не было патрона, предлагает окрикнуть преступника, выстрелить вверх… Но в большинстве случаев бандита, готового на убийство эти меры не останавливают, а грозный окрик и демонстрация оружия лишь множит агрессию. И, если оружие вытащил — применить почти обязан. Иначе — смерть.
Щелчок обессилившего предохранителя ночные хулиганы не слышали, за то два выстрела подряд и взорвавшийся фонтанчиками асфальт под ногами все вернул на место. Отточенный нож торопливо полетел в сторону. Стрелять на поражение не пришлось.
— Проваливайте, ублюдки! — скомандовал Быков, показав стволом на дорогу. По правде сказать, чекист и сам не жаждал встречи с нарядом милиции. — Если передумаю, хуже будет! Обещаю!
Грабители не рискнули проверить слова подполковника — говорил он очень убедительно. Подобрав раненных, парни, поспешил убраться.
— Я так за тебя волновалась! — прилипла к Быкову Светлана.
— Все в порядке, — обнял ее подполковник и несколько раз поцеловал в лицо. — Пойдем скорее.
Они вышли на ярко освещенную улицу. Светлана приникла к Быкову и уткнувшись в него, тихонько произнесла:
— Поехали ко мне.
Глава 3
Покалеченный наркоман по кличке Шприц лежал в травматологическом отделении городской больницы номер тридцать один и, страдая от банальной ломки и полученных при взрыве увечий, бессмысленно пялился в потолок. Уколы обезболивающего морфина на время погружали Шприца в туманную пелену, но морфин не героин и кайф быстро проходил. Он нехотя возвращался в реальность, с трудом вспоминал как здесь оказался, плакал и требовал новый укол. Сестры сочувствовали и шли навстречу.
Приходивший несколько раз следователь городской прокуратуры так и не смог добиться от него сколько-нибудь ценной информации о тех, кто посылал Шприца минировать автомобиль сотрудника ФСБ и уходил ни с чем.
— Доброе утро, ребятки, — поздоровалась с милиционерами пожилая медсестра и зашла в палату к больному.
Она сделала парню укол и поставила градусник, чтобы к утреннему обходу записать в карточку температуру.
В это время, на чердаке соседнего здания, сидел облаченный в заляпанную краской рабочую спецовку и грязные ботинки, Резаный и напряженно вглядывался в глубину обшарпанной больничной палаты. Ствол диковинного оружия с толстым надульным глушителем, нацеленный на окно, хищно нависал над подложенным под винтовку нехитрым упором, а оптический прицел чутко отслеживал цель. По причине бедности городского бюджета или плановой стирки, занавески на окне палаты отсутствовали, обнажая кровать у стены.
Впрочем, занавесок не было и в других палатах.
Вернулась медсестра, а по чердаку пролетел тихий мат. Женщина поставила на тумбочку стакан с водой, высыпала из ладони горку таблеток и неслышно вышла. Больной заворочался, а Резаный крепче прижался щекой к прикладу и прильнул к окуляру.
Толстый ствол вздрогнул и в ста пятидесяти метрах от него в оконном стекле появилось аккуратное отверстие, а на белую больничную простыню брызнул алый сноп. Девятимиллиметровая пуля не оставила больному шансов выжить.
«Вот медсестра сейчас обрадуется!» — криво ухмыльнулся Резаный. — «Теперь я Немцу не должен…»
Снайпер не спеша поднял гильзу и сунул в карман. Он забросил в дальний угол деревянный упор и принялся разбирать винтовку. Чуть сдвинув, Резаный отделил оптический прицел и спрятал его в кожаный чехол. Потом разрядил оружие, отцепил приклад и убрал в чехол ствол. Все это он погрузил в черную замызганную сумку, снял тонкие хирургические перчатки и открыл дверь.
«Строитель» быстро спустился вниз и, не привлекая постороннего внимания, прошел за здание и спустился к улице Лобачевского, где его дожидался синий потрепанный «жигуль» с «чайниковским» багажником на крыше и привязанной к нему лестницей.
***
Все дни, пока угнанная Ауди отстаивалась в гараже, а Кучер праздновал очередную удачу, развлекаясь с Надькой, целая группа серьезных людей, напряженно рыскала по автосервисам и отстойникам, имевшим отношение к угонному бизнесу, днем и ночью разыскивая темно—зеленую Ауди, документы на которую были у них на руках.
Это люди Барина.
После неудачи, постигшей его несколько дней назад и непосредственно связанной с недавним сообщением «Дорожного патруля», привлекшим внимание Кучера, он отчаянно пытался взять реванш, отчего его подчиненные не знали покоя. И если бы с таким рвением и производительностью работали наши правоохранительные органы, то с криминалом в стране было бы покончено раз и на всегда! Но беда в том, что у них, как говорят в Одессе, очень разные зарплаты, а на кону — большой приз. Почувствовали разницу?
Перед самым концом рабочего дня к автосервису Асада подкатил черный «Grand Cherokee» с тонированными стеклами, из которого вышли пятеро крепких, коротко стриженных угрюмых парней. Двое пошли осматривать помещения автосервиса. Еще двое сразу направились к директору, кабинет которого располагался немного обособлено от ремонтных цехов в служебной зоне.
Хлипкий безоружный охранник в черной униформе возник перед дверью в управленческий отсек:
— Господа, вы к кому? — попытался он встать перед парнями, неубедительно изображая из себя бетонную стену.
— А ты что — стрелять что ли будешь? Пошел отсюда! — прошипел верзила, презрительно глянув на неожиданное мелкое препятствие, подающее голос.
— Подождите, я доложу… — успел сказать охранник, как удар под дых остановил его на полуслове и припечатал к стене. Второй парень довольно ухмыльнулся, обходя скорчившегося бойца, пояснив:
— Мы сами о себе доложим.
Асад в это время разговаривал по телефону, оживленно жестикулируя перед невидимым собеседником свободной от трубки рукой. Он деловито заглядывал то в блокнот, то в бумаги, разложенные перед ним на столе, и громко кричал в трубку:
— Да, да, я же вам говорил — перевели еще позавчера. Не подошли? Так уже три дня прошло, за глаза хватит! Вы посмотрите у себя еще раз — должны подойти... …Малярам работать нечем — краска нужна, кто за простой платить будет… …Номер платежного поручения… …Хорошо, приедем завтра после обеда.
Увидев посетителей Асад жестом предложил им присесть, что те без ложной скромности и сделали.
— Здравствуйте, господа! — любезно обратился он к гостям, покончив с телефоном. Вопрос с поставщиком, кажется, удалось уладить, и директор находился в приподнятом настроении.
— Здорово! — ответил один из визитеров. Второй, вероятно рангом пониже, молчал, тупо уставившись на пальму в катке, рядом с креслом. Он даже потрогал пальцем лист, чтобы убедиться, что он не пластмассовый.
— Чем могу вам помочь? Вы на счет ремонта?
— Ага, — ухмыльнулся парень. — На счет него.
— Какая у вас машина? — продолжал интересоваться директор.
— Ауди темно—зеленого цвета, — неприятным голосом пояснил парень. — Догоняешь?
— Мы ремонтируем любые машины, кроме корейских, — после мимолетной паузы ответил Асад, смутно догадываясь о чем на самом деле идет речь. Наверное, хозяин неаккуратно угнанной Кучером машины что-то пронюхал и прислал этих костоломов для выбивания компенсации морального и материального урона. Это в лучшем случае. А могут быть и менты из «угонного» седьмого отдела МУРа. — Можете сразу идти оформлять заявку на ремонт, оплачивайте и заезжайте…
— Ну че ты, мужик, в натуре, в непонятки ударился! — более решительно и напористо перешел к делу парень постарше. — Тебе «аудишник четверку» зеленую на днях не подгоняли? Или может слышал, что кто-то заказывал такую в округе? — задал вопросы парень.
— Нет… — не уверенно ответил армянин, соображая, кто же это может быть — менты или бандиты. — Ничего про такую не слышал.
— Короче, ты не дергайся, бобер, а слушай сюда и вспоминай скорее! Нам твоих бабок не надо, это твой бизнес, — обнадежил Асада парень. — Ты, это, подумай хорошенько, прежде чем скажешь. Слово вылетит, потом не поймаешь. Это понятно тебе?
— Понятно, а какие проблемы? — смелее спросил Асад, прикинув, что спрятанную в покрасочной камере машину эти борзые гости вряд ли увидят. — «Уж лучше бы бандиты,» — парить бока на нарах в его планы не входило.
— Те ж сказано — «аудишник» ищем «свинченный» вчера в центре. Сама тачка нам не нужна — можешь оставить на память или на запчасти, как пойдет. Там у нас одна вещь лежала — и ее надо вернуть, — доступно жеванул амбал в кожанке.
Пока Асад делал вид, что напряженно шевелит мозгами, вспоминая означенную машину, дверь с шумом распахнулась и в кабинет вломились еще два головореза, произведя нужный эффект на армянина.
— В покраске, кажись стоит одна зеленая — на вид вроде нулевая — похожа… — с порога сообщил бритый. — Там замок.
— Что за тачка? — угрожающе рявкнул «дознаватель», схватив директора за шиворот.
Асад соображал.
— Ты что, чуркестан, язык проглотил?! — тряханул его «дознаватель» и резко ударил в лицо.
Армянин грузно завалился в угол, повалив несколько стульев.
— Колись, гондон, она или нет, а то ща ногу прострелю и будешь медленно дохнуть, как таракан на клее! — пригрозил бандит и для убедительности навел толстое тело глушителя на ногу директору и нажал на спуск.
Побелевший армянин едва успел отскочить в сторону, как пуля, с громким звуком разбив напольную плитку, отрикошетила в стену. Он никогда не слышал, как стреляет снабженный глушителем пистолет и не верил в бесшумность такого оружия. Отсутствие оглушительного звука произвело на него, пожалуй, большее впечатление, чем пролетевшая рядом с ногой пуля.
Не видя смысла отпираться, в ответ Асад лишь обреченно мотнул головой.
— Это та машина, честно вам говорю…
— А что же ты, козел, горбатого лепил! Давай ключ от бокса!
Армянин послушно вытащил из кармана связку, отцепил нужный и боязливо положил его на стол. «Дознаватель» сгреб ключ со стола и отдал вошедшему коллеге, напутствуя:
— Шмонайте лучше! — и снова обращаясь к Асаду добавил: — А ты пока сиди и не рыпайся, а то прибью!
Армянин и не думал рыпаться, он только судорожно гонял в голове мысли, пытаясь понять — что тут вообще происходит. Машина, сама по себе, судя по всему, налетчиков не интересует, значит это не друзья хозяина и не милиционеры. Тогда кто? Просто бандиты, но чего они хотят? Почему не забирают эту трижды драную Ауди?
Асад так и не пришел ни к какому выводу, потому что дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетела с петель, пропуская в кабинет бритоголовых.
— Ну че там? — живо поинтересовался, ожидавший ответа «дознаватель».
— Голяк! — раздраженно выдохнул «бритый». — Пусто, как в церковной кассе.
В это время в кабинет осторожно заглянул охранник и тихонько поинтересовался у зажимающего шею директора:
— Асад, там вас бухгалтер спрашивает…
Армянин лишь бросил ненавистный тяжелый взгляд.
Бритый мгновенно схватил охранника за шею и несколько раз сильно ударил головой о дверь. Хрустнул носовой хрящ. Парень свалился на пол, оставив на белой финской двери красный размазанный след.
— Не люблю, когда мешают разговаривать! — пояснил он выпучившему глаза, скованному страхом армянину.
— Ну ты, боров! Кто брал тачку? — почти спокойно спросил «дознаватель».
— Что? — услужливо переспросил трясущийся директор.
— Кто пригнал тебе машину? — повторил бандит и резко ударил армянина в лицо, так что тот взвизгнул и, перевернув кресло, отлетел к самому окну. — Если не вспомнишь, то каюк тебе гнида! Я не шучу!
Для подкрепления серьезности намерений парень поиграл ножом перед глазами армянина и, перерезал закрученный спиралью шнур стоявшего на столе факса.
— Жизнь хороша. Подумай не спеша! — зазубренным рекламным слоганом, процедил другой бандит, изобразив на лице гримасу, отдаленно напоминавшую улыбку человека, у которого только что без заморозки вырвали больной зуб.
Факс с силой бросили на пол, а рифленый каблук тяжелого ботинка докончил дело, разметав по полу осколки корпуса и выскочившие клавиши.
— Ой, чуть не упало! — наигранно воскликнул он.
— Колись, козел, откуда тачка! — приказал «дознаватель» и схватив Асада за волосы, прислонил нож к его горлу и прижав, чуть потянул его на себя...
Тотчас директор ощутил боль, а из—под остро отточенного лезвия показалась кровь.
— Мне Кучер ее пригнал! — простонал тот. — Я не знаю где он живет!
— Как же ты ему заказ даешь?! — заорал бандит и чуть повел нож.
Крупная бурая капля скатилась с острого лезвия на пол.
Если бы в кабинете оказался Потапов или его любовница Маша, то они без труда бы узнали в изувере—«дознавателе» безжалостного бандита по кличке Чалик, а в бритых его подельниках: Усика и Немца…
Но Потапов давно мертв, как и предавшая его ради денег подруга.
— Не надо меня!.. У меня только его номер есть и пейджер! Я скажу, запишите, пожалуйста!..
Лишь после этого Асада отпустили и он, торопливо порывшись в записной книжке, написал на листке несколько строчек цифр.
— Кучер это его погоняло? — уточнил «дознаватель». — Так это он хозяина тачки завалил?
— Не знаю… — честно ответил, вконец обалдевший от такой новости армянин, а его глаза испуганно забегали по орбитам, грозя совсем из них выскочить.
— Если мы его не найдем, то твои кишки намотаем на ворота этого автосервиса! Тебя, кажется, бухгалтер звал? Показывай, где касса!
Пораненный и перепачканный кровью директор автосервиса ступая на поролоновых ногах послушно вышел в коридор и повел налетчиков к бухгалтерии. В этот момент, сзади громко хлопнула дверь ведущая в цех, и молодой коренастый рабочий-армянин быстрым шагом пошел по коридору в направлении бухгалтерии. Поравнявшись с директором, окруженном незнакомыми бритыми парнями рабочий остановился.
— Асад, что случилось! — настороженно спросил он, увидев на директоре кровь.
Асад только молча опустил голову.
Преградившего молодому армянину путь Беляша он сбил с ног двумя точно рассчитанными ударами по скуле. Набросившегося на него Лешего он оттолкнул ногой, забив в дверь.
— Отойдите от него! — крикнул Чалик.
Заметив в руках Чалика пистолет рабочий не раздумывая бросился на него, пытаясь завладеть оружием, но холодная пуля оказалась проворнее теплых человеческих мышц...
Одновременно с сухим лязгом отскакивающего назад затвора, раздался хлопок и парень, как подкошенный, повалился на пол…
…Визитеры ушли, забрав с собой всю дневную выручку предприятия, оставив трясущегося от страха предпринимателя наедине с разбитой физиономией, раскуроченным факсом, разрушенными надеждами на лучшее и мыслями о бренности русского бизнеса…
Когда оцепенение прошло, Асад пошел в соседнюю комнату, заметно дрожащей рукой вытащил из куртки мобильный телефон и набрал номер Кучера, на что станция ответила протяжным и противным гудением.
— Сволочь! Мокрушник долбанный! — выразительно и громко, выругался директор автосервиса. — К черту! Все к черту! — в бессильной ярости лупил он кулаком по полированной крышке стола.
Он вышел в шумный цех, где на подъемниках висели разношерстные машины, а носатые слесаря, как ни в чем не, бывало, крутили гайки, и позвал брата, помогавшему в бизнесе:
— Сурен, Сурен! Позовите мне Сурена!
***
Спустя двенадцать часов самолет компании «Внуковские авиалинии» взмыл в небо в аэропорту Внуково и взял курс на Адлер, унося в срочный отпуск, подальше от Москвы, изрядно нанервничавшегося и напуганного Асада вместе с женой и ребенком. Погостив денек—другой у родственников в Сочи он собирался отправиться в Турцию, чтобы навестить, наконец, своих многочисленных друзей, обосновавшихся там после карабахского конфликта и всерьез подумать о перемене гражданства. Управление автосервисом Асад передал младшему брату Сурену, вместе с наказом разобраться с этим наездом до конца.
«Черт бы все побрал вместе с этой непутевой Россией!»
С чувством необъяснимой, удушливой тоски, сквозь мутный иллюминатор, Асад смотрел на проплывающий за бортом безбрежный небесный океан, переполненный белыми островками раздуваемых ветром облаков.
***
Подполковник Быков сидел в кабинете, курил и просматривал оперативные материалы. Время от времени мысли сбивались с рабочего курса, путались и прерывались воспоминаниями о вчерашнем вечере. В конце концов они захлестнули мужчину полностью.
Они с Семицветиком сидели на диване гостиной перед телевизором, не обращая внимания на нудные полночные увещевания об экономических чудесах страны и непростых отношениях правительства с баснословными ценами на нефть. Какая нефть! Какое правительство! Пусть все идет подальше! Мир вдруг снова стал ярким, обретая особый смысл.
— Почему ты так долго не звонил? — полушепотом, словно в комнате кто-то спал, спросила Светлана.
Быков обнял ее плечи. Приблизил. Словно лепестками роз он покрывал поцелуями Светланино лицо и так же шепотом оправдывался:
— Я не знал, что настало время. Я не раз о тебе вспоминал, но вешал трубку, не набрав номера. Глупо, конечно.
— А сколько раз вспоминал, если не раз — целых два? — улыбнулась Семицветик.
— Намного чаще! — заверил подполковник, касаясь губами теплой кожи.
Светлана сомкнула веки, ощущая тепло поцелуев. Она подставляла лицо, будто теплому летнему дождю, испытывая дурманящие сознание, романтические чувства.
Осторожно, чтобы от нараставшего волнения не оторвать пуговицу, Быков расстегнул блузку и просунув руки под нее — занялся лифчиком. Эта деталь вносит в жизнь мужчин немало осложнений, так как застежки бюстгальтеров будто нарочно делают крайне несговорчивыми и просто упрямыми, что приводит к досадным конфузам. Однако в случае удачи можно считать, что согласие «таможни» получено, и уверенно продвигаться по волнующей любовной тропе, наслаждаясь пьянящими мгновениями.
Почувствовав опыт в руках подполковника, застежка чуть слышно щелкнула, освободив путь. Застилая дорожку от шеи до груди мягким покрывалом поцелуев, возбуждавшими кожу острыми мурашками, Быков продолжал победное шествие. Не помня себя, и задыхаясь от закружившего голову любовного урагана мужчина приподнял подругу над диваном, сорвал с нее блузку, освободил от сдавшегося лифчика и не отрываясь вжикнул молнию на юбке.
С жадностью сухой губки Быков впитывал волнующий запах знакомого тела. Хоть через столько лет он вспомнил бы его до тончайших оттенков. Время почти ничего не меняет, но меняет так много!
Светлана почувствовала зуд в затвердевших сосках, вдруг провалившийся вниз живота, где возникло сумасшедшее, магнетическое ощущение, призывавшее крепко прижаться к мужчине всем телом.
Боже, как давно она его ждала! Как долго и мучительно этого и хотела!
«Такой забытый, чужой и… невероятно родной!» — яркой искоркой мелькнула мысль и… бесследно исчезла, оставив место другим, ярким и приятным вспышкам сознания. — «Это все не со мной…» — плеснулось в голове, подчиняясь медленному течению времени.
Подполковник проявил ловкость рук, и юбка упала на пол плавной волнистой горкой, оставив хозяйку в трусиках и… туфельках. Вероятно, обувь детали была оставлена специально, ведь согласитесь, что просто так, в столь позднее время, молодые женщины редко ходят по дому в лаковых туфлях, предпочитая мягкие домашние тапочки. Даже если находятся в гостях.
Сейчас случай не тот.
Аккуратно сняв с изящных точеных ножек черные блестящие туфли Быков почувствовал, как Светкины руки, гладившие его голову, словно поняли его желание и начали плавный спуск. Они опустились на плечи… Затем обвили и обласкали спину… Будто промахнувшись они украдкой прошли по поясу, скользнув гораздо ниже спины. Они находились в постоянном движении, пока не достигли твердой выпуклости на брюках. Только теперь трепетные женские пальцы начали затихать успокоенной птицей.
Это можно принять за сигнал.
Мысли подполковника дрейфовали яхтой без якоря. Вдруг, судно качнулось, потревоженное налетевшей из ниоткуда волной.
«…На чем добрались до квартиры Потапов с Затоцкой? Странно, но их машина нигде не всплывала. Не на метро же!»
Быков сам удивился дурацким мыслям в неподходящий момент. Но они не отставали, кружа комариным роем.
«…Если на служебной, то шофер или охрана могли что-то видеть. Если на личной, то, где она?» — читалась бегущая строка сознания. — «Этих людей надо допросить…»
Мыслительный аппарат не настраивался на нужную волну, перескакивая черт знает на что! И это в тот момент, когда перед мужчиной лежит обнаженная женщина!
Может что-то с организмом?
Однако ночь пролетела, как одна секунда. Ранним утром, после легкого завтрака Быков подошел к окну, окунувшись в солнечные лучи, как в душ. Светлана присоединилась к нему и, нежно опустив руку в его ладонь прижалась всем телом.
Быков обостренно почувствовал трепетное тепло ее пальцев, упругие выпуклости груди и вспыхнувшее с невероятной силой жгучее пламя страсти...
Противиться естественному желанию не было причин, и подполковник едва не опоздал на работу.
Впрочем, как и Светлана…
С романтической мысли подполковника сбил зазвонивший городской телефон.
— Привет Григорич! С какой новости начать? — спросил капитан Смирнов — опер из милиции.
— Раз спрашиваешь — значит обе хреновые! Давай с хорошей начнем, — предложил Быков, придвинув пепельницу и стряхнув в нее наросший на сигарету пепел. — Плохо оно и само получается!
— Мы установили «взрывника» и знаем где он последнее время ошивался. Кличка Шприц. Наркоман со стажем. Такие за дозу дури что хочешь сделают, хоть маму родную продадут. Если хочешь, можешь с нами туда вечерком прошвырнуться, про Немца спросить. У нас там сегодня «профилактика».
— Значит Немца не нашли? — будто не услышав приглашения спросил подполковник.
— По нашим материалам я нашел сразу троих Немцев — выбирай на вкус! Но который из них твой — не знаю. Придется всех отрабатывать, — заметил Смирнов.
— Так трое — это же совсем немного! — справедливо обрадовался подполковник. — Раз, два, а следующий мой!
— Ага, если бы они, как добропорядочные граждане, жили по месту прописки и не пытались избежать встречи с правоохранительными органами! — не согласился капитан.
— Теперь давай плохую новость, — разрешил Быков.
— Утром убили Шприца. Прямо в больнице, — сообщил Смирнов.
— Как же так? — помрачнел контрразведчик. — А где была ваша охрана?
— Охрана в коридоре — дверь охраняла, а «наркошу» сняли через окно. Снайпер с соседнего здания.
— Нашли что-нибудь?
— Полный голяк. Проверяли, почему на всем этаже занавески в палатах поснимали. Думала сестра—хозяйка специально подгадала именно этот этаж в стирку отправить.
— Ну?
Подполковник сосредоточенно слушал.
— Да все не в кассу! Стирка по плану — перед этим первый этаж точно так же стирали. Видать все вокруг твоей машины вертится. Только не в ней дело, иначе не стали бы Шприца убирать под носом у милиции. Боялись, что заговорит. Так пойдешь на «профилактику» или нет желания мелочевкой заниматься? — уточнил капитан Смирнов.
— Конечно пойду! — сразу ответил Быков. — Уж очень хочется знать, кто меня грохнуть хотел!
— Тогда — до вечера!
Водрузив трубку на законное место, подполковник решил прошвырнуться на одно очень интересное, с его точки зрения, мероприятие.
***
В гранитном зале нового здания «Второго эшелона» проходило прощание с Анатолием Потаповым. В отличии от шикарных офисов Газпрома, Сбербанка и других монстров российской экономики, новое здание компании имело вдвое меньшую этажность, но не менее респектабельный вид.
Респектабельность была видна и внутри.
Струнный квартет на галерее заиграл скорбную музыку, а внизу, словно могущественные молчаливые тени, сбитые в плотный поток, в направлении гроба двигались сильные мира сего.
Между ними шел и Быков.
Траурные процессии не хуже лакмусовой бумажки высвечивают то, чего не заметишь в повседневной жизни, а неизвестные ранее тайные связи обнажают истинную суть вещей.
В скорбной очереди, завершавшей земной путь Потапова и выставившей покойному окончательную оценку жизни Быков заметил немало известных по телеэфирам властных лиц, упоминавшихся в его оперативных материалах. Подобраться к ним так близко в другом месте вряд ли удастся. Это почти боги и, кажется, что они лишь иногда спускаются с лазурных небес на грешную землю, отвлекаясь от галактических дел, чтобы получше обустроить существование и быт простых граждан, а все богатство досталось им в награду за добропорядочность и самоотверженное служение людям…
Но Быков знал про них другое. И оно — как ржавый гвоздь в ботинке.
Эти приятные дядечки в строгих черных костюмах с благочестивыми лицами единолично поделили страну между собой, прибрав к рукам газ и нефть, электричество и тепло, телевидение и авиацию, заводы и шахты, комбинаты и золото-алмазные прииски… Они забрали все, оставив народу богатой страны бедность, долги и ваучеры.
Быков не мог с этим смириться. Нутро противилось горькой реальности.
— Здравствуйте, Николай Григорьевич! — раздался мягкий, осторожный голос Демьянова, незаметно приблизившегося к подполковнику. — Решили почтить память нашего усопшего?
— Вовсе нет, — вопреки ожиданиям ответил подполковник. — Хотел с вами встретиться.
— Да? — изобразил удивление Демьянов. — В таком месте? Ну все равно, я рад этому. Думаю, мы найдем общий язык, как нашли его с вашим начальником. Я готов помочь Конторе всем чем смогу, — учтиво проговорил руководитель службы безопасности, но Быков прочитал в его словах совсем другой подтекст. — Думаю, я смогу выкроить для вас минутку.
— Что вы можете сказать об убийстве Потапова? — сухо спросил Быков.
— Ничего, — безразлично ответил начальник Демьянов.
— Я так и думал. А где в момент убийства находилась личная охрана?
— В тот раз Потапов не воспользовался ее услугами и уехал один.
— Без шофера?
— Разумеется. Он уехал на машине своей… подруги.
— Любовницы? — пришел на помощь чекист.
— Вот именно, — согласился тот. — Он подарил ей тачку, но и сам иногда на ней ездил.
— Что это за машина?
— Насколько я знаю, это «Ауди А8».
— И где она теперь?
— Не знаю, — пожал плечами Демьянов. — Они могли оставить ее где-нибудь на стоянке и пешком отправиться к этой..., как вы только что точно подметили. Вы что-нибудь узнали?
— К сожалению — нет, — ответил подполковник. — Спасибо, у меня больше нет вопросов.
— Всегда рад помочь. Я слышал, у вас неприятности? — участливо спросил Демьянов.
— Какие? — насторожился Быков.
— Какой-то шахид взорвал вашу машину?
В глазах Демьянова не было ни песчинки сочувствия, скорее — ирония.
— Это несчастный случай, — ответил подполковник, подумав: «Откуда такая осведомленность?»
— Мы готовы в качестве безвозмездной помощи предоставить вам любой автомобиль по вашему выбору. Я сам бывший сотрудник и понимаю, что это такое. Какой вам нравится: Мерседес, Лексус, Тойота?
— Не стоит беспокоиться, — остановил перечисление Быков. — У меня еще одна машина есть про запас. Примите мои сочувствия. До свидания.
Мимо скорбного людского хоровода контрразведчик отправился к выходу, а Демьянов, глядел на размеренное движение очереди и искал в словах чекиста скрытый смысл.
Подошел Зубанов.
— Чего ему надо? — зло кивнул он вслед подполковнику.
— Интересовался машиной Потапова.
— Нашел время, козел, показания снимать! — презрительно скривился Зубанов.
— Кстати, а где эта машина? — вдруг задумался Демьянов.
— Не знаю, может в гараже? Узнать?
— Да пошла она! — махнул рукой шеф. — Пусть наследники ищут! Нас с тобой в завещание на тачку не внесли.
***
Вернувшись в здание на Лубянской площади Быков пригласил Алексеенко и поставил новую задачу.
— Из лаборатории ответ пришел? — поинтересовался подполковник.
— Да. Как и думали на пуле оказался яд — цианистое соединение с коллоидным связующим. Чтобы яд не испарялся и не стирался при прикосновении.
— Оружие не типичное для киллеров. Не находишь? — заинтересовался Быков.
— Сейчас могут и палкой по голове убить, — ответил оперативник. — Кому как нравится или что удалось достать. Но спец патроны я встречаю впервые. Можно подумать, что убийцам была нужна абсолютная гарантия смерти Потапова.
— Вот-вот. Нетипично, — размышлял Быков. — Обычно контрольник в голову и никакого яда. Откуда оно взялось — думаете?
— Мы прорабатываем западные образцы боеприпасов специального назначения. Может что-то прояснится, — обнадежил Алексеенко. — Вам ответ принести?
— Я сам зайду. Кажется, появилась новая ниточка. Нужно установить по учету ГИБДД какие машины принадлежат Потапову и Затоцкой. Марки и госномера. Меня интересует темно—зеленая «Ауди А8». Предположительно на ней они добирались до Комсомольского проспекта и с этого момента машина исчезла. Даже Демьянов не знает куда она делась. Может и врет, но похоже, что он говорит правду. Поговори с родственниками и, если машина не обнаружится — передай в розыск. Не спроста же она пропала! И еще! Залегендируйте проверку гаражей и стоянок «Второго эшелона». Возможно, что Демьянов сказал не всю правду или зачем-то скрывает машину.
— Сделаем, Николай Григорьевич, — пообещал Алексеенко.
Когда дверь аккуратно закрылась, Быков вспомнил еще про одно несделанное дело, тоже связанное с оружием. Он снял трубку телефона с гербом и набрал несколько цифр. После того, как в ухо влились два упругих ответных гудка, на линии слегка щелкнуло и прорезался легко узнаваемый, бодрый голос Посалина:
— Посалин, — обыденно представился тот, будто сигарету прикурил.
— Привет Слав! — обозначился Быков. — Все пенсию зарабатываешь!
— О—о! Коля, привет! Да заработал уже давно! Жду, когда ее толком платить начнут!
— Ты сейчас никуда не убежишь?
— Пока на месте. Если не сдернут!
Быков спустился вниз и вышел на пахнувшую надвигающимся весенним теплом улицу. По тротуарам плыл бурный человеческий поток, пародируя бессмысленное, на первый взгляд, броуновское движение. Молоденькие девушки с веселыми беззаботными лицами в невероятно коротких юбочках заставляли отвыкших за зиму серьезных мужчин вздрагивать при виде обнаженных пузиков и провожать напряженными взглядами мелькающие голые коленки. Суровые тетки в платках и сумками наперевес танками перли по тротуару. Зазевавшиеся прохожие, угодившие под их «гусеницы» тут же, отбрасывались мощной броней тяжелых сумок и громким, как пожарная сирена голосом. «Перееханные» предпочитали ретироваться самостоятельно, без словесных посылов в свой адрес, другие заранее обходили теток стороной.
Подполковник влился в массы. Он перешел дорогу по «зебре» и вошел к соседнему зданию из темно—серого гранита со щитом на фасаде. Охрана привычно проверила документы. Преодолев лестницу с красной ковровой дорожкой, Быков зашагал по длинному коридору.
— Здорово! — еще раз поздоровался он с расплывшимся в радостной улыбке Славкой и сообщил: — Дело есть.
— Садись, Коль, — гостеприимно предложил Посалин, отодвинув бумаги. — Какие проблемы?
— У тебя пара патронов пэсээмовских, случайно не завалялась? — озадачил его Быков.
— Не знаю, — неуверенно ответил друг. — Были вроде…
Слава наклонился, выдвинул нижний ящик стола и запустил туда руку.
— А ты чего — пару человек уже грохнул? — добродушно улыбаясь поинтересовался Посалин.
— Точно! — согласился Быков. — Жаль больше не успел!
Нащупав что-то в глубине ящика, Посалин вытащил руку и выпрямился.
— А почему только пару? — не унимался Слава.
— Больше под руку не попались!
Из разжатого посалинского кулака на стол, как горох, посыпались маленькие металлический цилиндрики разных размеров, медных и желтых тонов.
— Выбирай, — предложил Посалин, останавливая покатившийся по столу пээмовский патрон.
Быков придвинулся и выбрал из кучки два пистолетных патрона калибра пять сорок пять.
— Вот! — обрадовался он. — То, что надо!
Из плечевой кобуры Быков вытащил отливающий вороненым блеском ПСМ и извлек магазин.
— Ты случайно не меня убивать пришел? — на всякий случай поинтересовался Посалин, глядя за манипуляциями с оружием.
— Пока живи — без тебя кандидатов хватает! — успокоил друг.
Небольшим усилием большого пальца подполковник преодолел сопротивление пружины и вдавил патроны на пустующие места.
Pulsuz fraqment bitdi.