Kitabı oxu: «Операция "Пропаганда"»
Такие вещи не сочиняют, их берут
из жизни и записывают… И текст
сразу становится классическим
трудом.
В. Дудинцев, «Белые одежды», 1986 г.
Вступление
«Все далеко не то, чем кажется на первый взгляд…» — главный вывод членов тайного общества под названием «Высокий совет». Влиятельных магистров, от решений которых зависят ключевые мировые события.
Кто они? Наши современники или силы за гранью человеческого понимания? Что скрыто в именах архитекторов политического ландшафта? Как их миссия связана с происходящими на планете изменениями?
Спустя сотни лет они вновь встретились в период великого шторма, когда мир переживает переломный момент в истории. Появляются темные знамения, в древних легендах именуемые предвестниками последних времен. Множатся очаги гражданских волнений и протестов. Противоборство властных элит и армий переходит в открытые вооруженные конфликты и революции. Реальность, словно по сценарию, движется к глобальному хаосу.
Агентам секретной спецслужбы — Главного управления — предстоит вместе с «Высоким советом» выяснить причины дестабилизации и общественных потрясений. Сложить из множества деталей, знаков, подсказок и обрывков информации единую картину событий и установить источник «зла». Но самым сложным испытанием для героев станет столкновение с тайной организацией под знаком «Черного солнца» — «Темным культом».
Рецензия
Роман посвящен идее скрытого управления массовым сознанием. Он показывает, как протесты, войны, санкции, медиакампании, НКО, финансовые структуры, цифровые платформы могут быть встроены в единый сценарий борьбы за власть. Воплощая в сюжете популярную в PR-индустрии поговорку, что «в действительности все не так, как на самом деле», автор показывает, что наблюдаемый мир — это лишь верхний слой. А реальные причины событий находятся в области знаков, символов, денег, тайных договоренностей. И конечно же, метафизического конфликта добра и зла.
Пропаганда в романе трактуется как оружие цивилизационного масштаба: она не просто убеждает, а переписывает реальность, создает фантомы и симулякры, формирует новых лидеров и разрушает государства изнутри. Книга может быть интересна PR-специалистам, политтехнологам, аналитикам международных отношений, специалистам по кризисным коммуникациям и исследователям пропаганды — не как реалистичная модель мира, а как художественная гипербола о страхах, нарративах и механизмах влияния.
Олег Полетаев, первый вице-президент Российской ассоциации по связям с общественностью
Заметка на полях рабочего ежедневника спецагента Главного управления…
Древний рыцарь в синем сиянии лат
Устремил сквозь столетия таинственный взгляд.
В руках паладина меч и большой круглый щит,
Орнамент с гербом символ «дельту» хранит.
В сторонах застыв в ожидании войны,
Две могучие силы судьбой сведены.
Магистр в плаще, черный воин, богач.
Напротив — профессор, политик и врач.
Над миром навис кроваво-красный дракон.
Сжигающий взглядом честь, добро и закон.
На фоне башен Кремля догорает закат,
А на смену приходит тьма, порок и разврат.
ВВЕДЕНИЕ
Политический американский тележурналист Такер Карлсон в интервью с Президентом Российской Федерации в разгар вооруженного конфликта на Украине: «Вы считаете, что здесь действует что-то сверхъестественное, когда вы смотрите на происходящее? Видите ли вы дела Господни? Говорите ли вы себе, что тут замешаны сверхчеловеческие силы?» Президент: «Да… нет…»
Интервью российского лидера в моменте истории стало самым популярным событием на политической арене. Контекст беседы важен для глубинной оценки прошлого и настоящего. Он говорит о скрытых смыслах, которые прячутся за завесой слов и образов. Учит складывать картину целиком, пронизывать сознанием каждое мгновение, оценивать причины и последствия изменений в нашей жизни.
Показывает, что связующим звеном исторических процессов на земле выступает человек. Его природа уникальна и непредсказуема. Развивается по собственным законам и сценариям. Вплетается незримой нитью в судьбы государств и поколений. Внутри нас идет бесконечная борьба, и настроение следующего дня зависит от принятых сегодня решений. Так пусть читатель ответит на вопрос Такера Карлсона: «Существуют ли мифические силы добра и зла? Или все происходящее — дело рук человеческих?»
Книга представляет собой аллюзию на события двадцать первого века и приоткрывает завесу тайн над самой секретной операцией в истории спецслужб, сталкивая читателя с нестандартными вызовами и нелинейными политическими явлениями. Произведение представляет лишь точку зрения на легенды прошлого и современность, помогая найти скрытый смысл в окружающей действительности. Предлагает не делать скоропалительных выводов, а поставить реальность под сомнение и не бояться обманываться.
Читатель пройдет путь длиной в десятилетия вместе с героями, объединившими судьбы многих выдающихся современников, о вкладе которых в мир и безопасность нашей страны знают только архивы Главного управления. Вы увидите привычные вещи взглядом спецслужб и их агентов, примете участие в заговорах и громких преступлениях против национальной безопасности. Сможете прожить историю с другой стороны — высокой и скрытой политики, убийств, революций и мятежей, сражений ради власти и ресурсов, борьбы за права и свободы, манипуляций общественным мнением и интриг тайных клубов.
А может, главная суть находится выше земных приключений? Здесь нет случайных имен, названий или событий. Наш мир наполнен знаками, а дьявол, как известно, кроется в деталях. Произведение имеет несколько одновременно развивающихся сценариев, и читателю предстоит по крупицам раскрыть ключевую интригу. Найти пересечения сюжетных линий и увидеть зашифрованные смыслы, от которых уводят перестрелки, расследования и политические перипетии. И чем медленнее пронесется перед глазами внимательного наблюдателя рассказ, тем быстрее на главной арене появятся главные герои, придут важные выводы и раскроются мотивы происходящего.
Граничащая с вымыслом правда или откровенная ложь под видом действительности? Цепь случайных происшествий или разработанный до нас хитроумный план? Операция под кодовым названием «Пропаганда» придумана задолго до нашего века и продолжается всегда, напрямую влияя на международные отношения, культуру и гражданское общество во многих странах. Перекраивая государственный строй, ценности и приоритеты. Выводя на сцену новых лидеров с отличным мировоззрением и амбициями.
На наших глазах разворачиваются исторические события, за кулисами которых стоят незримые силы. Военно-политические альянсы, партийные аппараты, неправительственные организации, мозговые центры, корпорации и финансовые трасты наполнены агентурой влияния. Негласным паритетом управляет властная рука серых кардиналов и их законспирированной сети информаторов. Каждый человек примеряет роль главного действующего лица, оставаясь безвольной марионеткой в чужой игре.
В мире по-прежнему наставляет на праведный путь добро, а зло развращает. Новый день начинает незримый бой с самим собой, где каждое принятое решение нарушает установленный баланс и склоняет чаши весов, приводя к столкновению Темной Цитадели с Царствием Небесным. Произведение, как и человеческая история, не имеет начала и конца, потому что противостояние сил света и тьмы продолжается бесконечно. Нам лишь отведено пройти небольшой по меркам вселенной отрезок, насладившись моментом и сделав личный жизненный выбор.
Главное, всегда помнить вывод семи участников тайного общества под названием «Высокий совет»: «Все далеко не то, чем кажется на первый взгляд…» И опасаться теней, которые неизбежно следуют за семью членами организации под знаком «Черного солнца» — «Темным культом».
Дисклеймер: Все персонажи и организации являются вымышленными, любое совпадение с реально живущими или когда-либо жившими людьми, а также с существовавшими или действующими организациями случайно.
ГЛАВА 1. ЗЕМЛЯ РЕВОЛЮЦИЙ. СУДЬБОНОСНЫЙ ВЫБОР
Кто хорошо обороняется, прячется
в глубины преисподней; Кто
хорошо нападает, действует с
высоты небес.
Сунь-Цзы, «Искусство войны», V век до н. э.
Заметка на полях рабочего ежедневника спецагента Главного управления…
Череп на трости, пламенеющий взгляд.
За спиною Каракас, багрово-черный наряд.
Горный хребет преградил дорогу к Карибам.
Темный магистр восстал над заливом.
Он власть Вашингтона простирает над миром.
А рядом черная бестия с тайным мотивом.
По обе стороны — вереницы военных машин.
На фоне нищих трущоб и огней нефтескважин.
Венесуэла приняла послов «демократии»,
Значит больше не будет свободы и дипломатии.
Под эгидой заботы и мирных призывов
Пришла революция, коррупция и жажда наживы.
2008 ГОД. ВЕНЕСУЭЛА, КАРАКАС.
Город у подножья гор национального парка Эль-Авила, отделяющего столицу Венесуэлы от Карибского моря. Российский предприниматель Сергей Канунников прибыл в одну из самых криминальных точек мира на деловые переговоры. Первую страну на планете по запасам нефти, живущую в бедности и трущобах. На территорию государственных переворотов и мятежей, раздираемую внутренней преступностью и внешней экспансией.
Бизнесмен заехал в гости в особняк к давнему партнеру, советнику президента Венесуэлы Маркосу, который стал компаньоном в инвестициях, консультантом в международных делах и, главное, идеологическим соратником. Они смотрели на мир одинаково и понимали друг друга с полуслова.
Завтра им предстоял перелет в Маракайбо, крупнейший в Венесуэле нефтеперерабатывающий центр. Город не только поставлял «черное золото», на котором держалось 97% экономики, — там были открыты производства стройматериалов, алюминия и металлокерамики. Страна остро нуждалась в широком спектре товаров: от фармацевтики до телевизионной аппаратуры. Настоящая «золотая жила» для логистических компаний Канунникова.
Но это только завтра, а сегодня просторный кабинет наполнял запах сигары Cohiba любимой марки кубинского лидера Фиделя Кастро и легкий джаз из винилового патефона. Духовые афроамериканские мотивы всегда упорядочивали быстрое течение жизни российского бизнесмена. На горизонте виднелись дворец президента Мирафлорес и шпиль резиденции Ла-Касона. Облака укрывали величественный горный хребет Кордильера-де-ла-Коста, и от затяжки мягко потрескивал дорогой табак.
Канунников размышлял над стремительным течением времени, которое особенно ощущалось под вечерним небом Каракаса. «Ты знаешь, в разговорах с Эль Команданте я понял, что мы должны оставить след в этой жизни», — протянул Маркос. «Я слышал то же самое от Фиделя Кастро, друг мой. Он боролся с американским империализмом, пережил 638 покушений и верил, что история его оправдает», — тепло рассмеялся бизнесмен, переходя с испанского на английский. «Cuba Libre! (1)1» — поднял бокал Маркос. «Cuba Libre!» — поддержал гость, и над муниципалитетом Либертадор раздался звон хрусталя.
Погружая кончик сигары в ром, Канунников вслух размышлял: «Мы вечно спешим, считая, что главное впереди. Каждый прожитый день превращается в этап достижения цели». — «А по-другому как? Жизнь без идеи ничего не стоит!» — с твердой уверенностью заметил Маркос. «Думаешь? Вот скажи, борьба с империализмом может быть смыслом жизни?» — адресовал вопрос куда-то в бесконечное закатное небо над морским заливом Канунников.
Советник настороженно перехватил: «Имеешь в виду “амбиции” Вашингтона? С огнем играешь… Я сталкивался с подобным выражением… И все, кто его произносил, плохо заканчивали». Маркос сделал жест на север от Каракаса: «Их эмиссары действуют жестоко, оставляя за собой выжженную землю. Зачем ты это спрашиваешь?» — «Просто удивительно! — засмеялся бизнесмен, утопая в глубоком кожаном кресле. — Я начинаю сомневаться, что сижу рядом с советником революционера и борца за свободу». Друзья подняли бокалы к портрету Уго Чавеса и чокнулись роксами с ромом.
Политик наклонился и шепотом попросил: «Знаешь, останься… Помоги мне, а? Скоро приедут делегаты из Нью-Йорка. Подозреваю, что они ведут двойную игру. Пачками привозят в страну доллары. Окружение президента начало хорошо о них отзываться. Комрадес (2)2 принимают их на высоком уровне, а я в толк не возьму, что американцы тут ищут. Нужен свежий взгляд со стороны. Дай мне повод депортировать этих кабронес!» (3)3
С последними словами раздался глухой рычащий звук глубоко во тьме долины. На извилистой дороге показалась вереница представительских машин. Делегацию на дорогих «кадиллаках» с проблесковыми маячками и длинными антеннами раций сопровождали вооруженные мотоциклисты. Вместе с процессией на город надвигалась плотная ночная мгла. «Поздно. Вот и они…» — Маркос тревожно посмотрел на друга.
С балкона виллы отчетливо виднелось, как из черного минивэна с надписью «Фонд прогрессивной демократии» вышли во внутренний двор резиденции двое: высокая дама на шпильках с серебряным чемоданом и крепко сложенный мужчина средних лет. В двубортном пиджаке и шляпе-борсалино с широкими полями он походил на лидера итальянской мафии. Из бронированных внедорожников высыпала вооруженная охрана в военной форме с шевронами частной военной корпорации Black Sun (4)4.
Меры безопасности могли показаться избыточными, но только не в Каракасе, где зашкаливает число убийц, грабителей, насильников и воюющих за власть членов преступных группировок. Гости вальяжно поднялись в главный дом, будто в чужой стране именно они были хозяевами положения.
«Мы давно искали с вами встречи, — учтиво заговорил американец, расположившись в холле у большого камина. Без приглашения он ловким движением достал сигару, перерезал кончик, опалил огнем другой край и сделал глубокую затяжку, бегая взглядом по собеседникам. — Хотим помочь в борьбе с преступностью, нелегальным оборотом оружия и контрабандой ценностей. Особенно нас беспокоит бесконтрольный трафик запрещенных веществ. С этим нужно что-то делать, не находите?» Выступление незнакомца показалось Канунникову резким и высокомерным. Заискивающий тон и протяжная речь настораживали. В глазах зажигались искры азартного огня, а губы кривились в улыбке, пытаясь не сорваться на откровенный оскал. Иностранец походил на хищника под маской доброжелательного дипломата.
«Наш фонд представляет услуги экипировки новейшими образцами вооружений, физической защиты, военной, технологической и коммерческой интеграции. Мы обеспечиваем обучение чиновников по обменным курсам на территории лучших университетов США. Руководство заинтересовано в нормализации отношений между странами! Давайте оставим противоречия. Времена раздора прошли, настала эра переговоров», — в белозубой улыбке иностранца чувствовалось расположение.
Атмосферу дополняли прекрасные длинные ноги девушки азиатской внешности в черном платье с глубоким вырезом. На оголенном бедре играла татуировка древнего японского дракона, а аккуратные ногти стучали по серебряному кейсу. «Понимаю, что расплатиться сразу будет тяжело, поэтому на первых порах мы выдадим кредиты с большой отсрочкой оплат. Вам просто не остается поводов для отказа», — мягко засмеялся молодой человек, рассеивая внимание советника Эль Команданте.
Маркос вдохновился. От делегатов исходила какая-то магия обольщения. Потрескивал камин, ром притуплял бдительность, а азиатка флиртовала с ним глазами, покусывая нижнюю губу. Ощущалось, как, скрестив в мягком кресле ноги, она поглаживала его носком высоких туфель. Будоражил сам аромат ее присутствия. Женщины всегда одурманивали советника, и казалось, красотка знала его слабость.
К своему удивлению, Маркос поймал беспокойный взгляд друга. Идейный соратник чувствовал скрытые смыслы и не шел за навязанным мотивом. Он критически относился к словам и умел разоблачать ложь под видом лести, манипуляции и тщательно скрываемую неприязнь сквозь ширму непринужденности. Чиновник фонда ощутил напряжение и тут же разорвал паузу: «Мы, кажется, не знакомы…» Маркос опомнился: «Должен вас представить! Вильям Алл, советник “Фонда прогрессивной демократии”, и его помощница Лилия, прямые посредники Госдепартамента США. А это — мой давний компаньон Сергей Канунников».
«Уважаемые гости, откровенно скажу, вы предлагаете действительно щедрую сделку. Чем команда президента заслужила право работать с фондом при Госдепартаменте? — Канунников начал свою игру, неспешно потягивая ром. Простым, но точным вопросам он научился у своего отца. — В чем ваша выгода?» Вильям Алл нервно постучал пальцами по трости со стальной рукоятью в виде черепа с красными драгоценными камнями в глазницах. Ему не нравилось, что в диалог вступил неизвестный человек, который говорил от имени венесуэльского правительства.
«Благотворительность! Никакой выгоды! — скрывая напряжение, объяснился американец, стряхивая пепел от сигары прямо на мраморный пол особняка. — Мы некоммерческая организация, которая работает более чем в пятидесяти странах во благо мира и безопасности. Права и свободы граждан для нас высшая ценность. Это регулярная практика — знакомство с руководством страны, финансовая и научная интеграция. Кроме того, фонду необходимы квоты для рабочих визитов наших капо в Каракас. Не будем же мы за спиной Эль Команданте открывать офисы?» Фраза была сказана быстро, и Канунникову показалось, что он ослышался.
«Да бросьте, Вильям, не уклоняйтесь, — вмешался в диалог Маркос, пока Канунников задумался над словом «капо». — Всё немного не так, как вы рассказываете. Партнерство строится на доверии, а вы начали обхаживать кабинеты чиновников и военных. Надеялись, мы не узнаем?» Оперативная информация ничуть не смутила американца, он словно ждал сигнала к продолжению. Сергею пришла мысль, что неофициальными контактами представители фонда как раз и добивались внимания властей для приема на высоком уровне. И у них получилось!
«Скажем так, наши акционеры заинтересованы… — Вильям Алл достал из пиджака сложенную карту Каракаса и развернул ее на столе, — в качественно новом подходе». Лилия отточенным движением положила на стол серебряный чемодан и набрала код. Собеседникам открылся кейс, набитый долларами. Американец без смущения начал выкладывать свежеотпечатанные купюры на значки правительственных структур на карте: резиденцию президента, здания Национальной ассамблеи и Верховного трибунала, офисы генерального контролера и защитника народа. Остальные стопки банкнот советник фонда сложил за границами столицы: «А это на рудники и нефтяные скважины».
«Но главное, не эта мелочь, — Вильям Алл пренебрежительно указал стальным наконечником трости на пачки долларов. — Ваши усилия будут щедро оплачены не субсидиями Госдепартамента». Американец откинулся в мягком кресле, и повисла интригующая пауза. «…Это лишь прикрытие для работы, как и многие другие учреждения в десятках стран. Наша организация намного шире и не заключена в границы единичных государств».
Вильям Алл достаточно быстро выкурил сигару и поджег еще одну Cohiba, поглощая чистый табак бездонными легкими: «Деньги для нас лишь необходимый ресурс для достижения цели!» Резким движением карточного дилера он выкинул на центр стола визитку с логотипом «Международный денежный фонд» и контактным телефоном некого заместителя директора организации Томаса Мамонова.
«Любопытно… — сохраняя невозмутимость, российский бизнесмен вернулся в разговор. — А с кем вы, Вильям, работали на континенте до встречи с нами? Кто ваши партнеры? И какие у них интересы?» Вопросы сильно возмутили гостей, потому что вскрывали сеть контактеров, лояльных иностранному государству. Никто, кроме Канунникова, не заметил, как зажглись и налились кровью глаза молодого человека. Становилось очевидно, что перед ним сидел не простой чиновник американского фонда, а опытный политтехнолог. Блеснул подобный ему лукавый взгляд Лилии, но тут же погас, чтобы не нарушить игру спутника.
«Наши партнеры предпочитают конфиденциальность. Приватность — это основа политики!» — с нахальной улыбкой ушел от ответа Вильям Алл. Канунников почувствовал пренебрежение и попытку сокрыть информацию, что еще больше подогревало интерес. Гости пришли не договариваться, а диктовать условия. «Как говорится, la omertà y el secretismo llevan siglos instalados en los pasillos del fondo (5)5», — блеснул знанием испанского Вильям Алл, чтобы заполнить паузу и придать словам местный колорит.
«Нет, я не ослышался, — задумался Канунников и с тревогой взглянул на Маркоса, который скрипел зубами от злобы. — Американец снова ошибся! Кажется, я догадываюсь, с кем он ведет дела в Каракасе…» Бизнесмен часто посещал Европу и знал, что «омерта» имеет отличные значения в речи представителей разных регионов. Судя по слову «капо», Вильям Алл говорил по-испански на итальянский манер. Смешивались не только слова, но и смыслы. В Италии они употреблялись только одним сообществом… Мафией!
На криминальном жаргоне «омерта» означала запрет на сотрудничество с властями, круговую поруку молчания о преступлениях и укрывательство бандитов. Также «омертой» назывался кодекс чести и верности синдикату «Коза Ностра», а «капо» переводилось как «капитан» или руководитель ячейки «солдат», рядовых исполнителей приказов главы итало-американской «семьи». Канунников повел головой в сторону, указывая Маркосу на дверь.
Советник революционера и вождя нации жестом остановил разговор и вытянул бизнесмена в соседний кабинет, оставив гостей под присмотром охраны. «Проходимцы! За кого они нас принимают? Я должен купиться на их грязные доллары и продать свою лояльность, предав народ и революцию? — Маркос нервно тушил сигару о перила балкона резиденции. — Ты тоже что-то заметил?»
«Я не политик, — Канунников говорил полушепотом, наблюдая через двойное зеркало за поведением визитеров, — но уверен, что в соседней комнате сидят бандиты! Плевали они на трудности Венесуэлы. Американцы хотят установить контакт с оппозицией и вооружить мафию. Под видом гуманитарных миссий заручиться поддержкой руководства и получить доступ к сырьевым богатствам страны».
Канунников чувствовал нарастающее напряжение у своего друга и продолжал: «Они подготовят лояльных политиков, вывозя их в Штаты под эгидой обучения. Вокруг Эль Команданте встанут подконтрольные фонду люди, которые предадут по первой же команде. А кредиты просто легализуют в стране коррупцию, завалят долларами воинствующие группировки, толкая к бесконечному переделу территорий. Друг мой, “нормализация отношений” в их словах означает захват власти».
Политик сильным движением переломил сигару и выбросил ее на террасу особняка. «Ты прав, их дружба может дорого стоить Венесуэле. Я закончу разговор раз и навсегда!» — скривил губы в злобной улыбке Маркос. Ненависть пульсировала в его висках, а рука рефлекторно легла на пистолет «Глок». С детства приближенный к президенту, советник был награжден горячим революционным нравом и туманящей рассудок решительностью.
«Не давай себя использовать! Они скупили генералов и руководящую верхушку. Устранишь чиновников из фонда сейчас — и связанные с ними силы начнут гражданскую войну! У Штатов появится повод официально ввести войска под предлогом защиты граждан. Вашингтон только и ждет, когда убьют представителей Белого дома на вашей земле! Ты же помнишь про Госдепартамент?» — поймал его за руку Канунников.
«Дай миру доказательства их причастности к подготовке переворота. Обвини в связях с опальными антиправительственными лидерами и главами преступного мира. Телеэкраны, газеты и общественное мнение дадут тебе повод легально избавиться от кабронес. Так работает пропаганда, амиго», — Канунников искренне пытался спасти соратника от необдуманных поступков. «Думаю, Фидель был счастлив иметь такого товарища, как ты, — послушно убрал руку с оружия и взял друга за плечо Маркос. — Идем!»
Открылась дверь с балкона особняка, но ни одно движение не выдало беспокойства Вильяма Алла и Лилии, когда вошли компаньоны. «Мы обсудили предложения, и они кажутся вполне достойными. Как же мы можем отказать Госдепартаменту? — теперь Маркос вводил в заблуждение гостей напускной лестью. Он погрузился в мягкое кресло напротив Лилии и взял стакан с ромом. — Осталось только решить формальности. С вами поедет мой представитель для согласования условий».
Собеседники чокнулись и выпили в знак скрепления договоренностей. Президентский советник вдруг резко отстранился от спинки кресла и указал пальцем, сжимая пустой бокал, поочередно на каждого гостя: «Но учтите, я человек суеверный. И если с моим другом что-то случится по дороге, обвиню вас. Подвернет ногу, споткнется и получит сотрясение, будет застрелен бандой при попытке ограбления — обоих найдут и повесят за ваши длинные языки». Маркос произносил угрозы с доброжелательной улыбкой сильного и уверенного в себе человека, будто приглашая на ужин.
«Значит, не будем терять время. Завтра ждем вас, Сергей, в ресторане “Ла Гранде Эсперанса” (6)6», — встал и отряхнул колени от пепла Вильям Алл, сохраняя маску доброжелательности. Лилия уже не строила жаркую, роковую брюнетку, ее движения были отрывистыми, а взгляд высокомерно пробежал по собеседникам. «Постойте, вы забыли деньги», — Канунников крикнул вслед американцам. «Оставьте, это подарок. До встречи!» — Вильям Алл в коротком поклоне коснулся двумя пальцами борта шляпы и спешно покинул резиденцию.
«Сожгите!» — распорядился охране советник Эль Команданте. По всему чувствовалось, окончание вечера прошло не по плану. После ухода нежданных ночных посетителей Маркос с Канунниковым, волею судеб оказавшимся посреди важных переговоров о судьбе Венесуэлы, еще долго планировали завтрашний день, и речь уже не шла о бизнесе в Маракайбо.
* * *
Кому-то деньги и власть даны по праву рождения, но Сергей Канунников принадлежал к касте трудяг. Весь путь бизнесмена проходил в борьбе за право занять место под солнцем, найти призвание в быстром ритме больших городов. Заручиться связями и ресурсами, чтобы достичь очередную ступень на лестнице признания.
Канунников появился на свет буквально в дороге при переезде семьи из маленького провинциального городка в Смоленской области в Москву, что предопределило его дальнейший путь в разъездах и путешествиях. Он бесконечно любил мать — баскетболистку сборной СССР, которая чудом находила время на семью в плотном соревновательном графике. Выезжал с ней в союзные республики и быстро пристрастился к спорту.
Но главную роль в воспитании играл отец — розничный торговец и бизнесмен. Очень многое для юноши соединилось в слове «папа». Любящий и заботливый мужчина был наставником, защитником и мудрым воспитателем. В нем парадоксально уживались спокойный, взвешенный характер, пылкий нрав и обостренное чувство справедливости. Он был голоден до жизни и постоянно искал новые приключения.
В сумбурном и насыщенном детстве Канунников часто ездил с ним за границу, знакомился с культурой и образом жизни иностранцев. Учился тонкостям ремесла, перенимал деловые черты и повадки родителя. Кроме того, отец обладал высокими связями в руководящих кабинетах и бывал среди политиков чаще, чем в торговых кругах. Он не задерживался на одном месте, нередко в спешке разрывая сделки и покидая страны. Иногда говорил загадками, словно переживал нечто из другой жизни. Могло показаться, что бизнес выступал прикрытием чего-то большего, чего он не мог рассказать.
Однажды Канунников-младший спросил, в чем его предназначение, какое будущее впереди и как выбрать свое дело в жизни? Отец постучал по циферблату часов «Ролекс» с именной подписью и без сомнений ответил: «Однажды сам все поймешь! Судьба подскажет, просто не спорь и слушай… Ты ни с чем не спутаешь жгучий адреналин и переполняющую энергию. В сердце и в висках забьется кровь. Придет желание перевернуть весь мир. Твоя избранница не просто шепнет на ухо, это будет оглушающий удар».
Канунников-старший показывал сыну на собственном примере, что значит заниматься любимым делом. В Союзе сложно было торговать на внешнем контуре, но отцу всегда удивительным образом удавалось получать разрешения на выезд. По стечению обстоятельств закупки обычных товаров и техники совпадали с риском для жизни. Он выбирал для заключения сделок самые напряженные регионы мира накануне переворотных событий.
Так, семья посещала Югославию перед началом раскола страны на шесть независимых республик, а потом встретила падение Берлинской стены в Германии. Торговое ремесло тянуло отца в жуткие кризисы «бархатных революций» конца восьмидесятых годов в Центральной и Восточной Европе, которые уничтожили социализм и запустили развал СССР. Неожиданно у них появлялись дела в Приднестровье в момент выхода территории из состава Молдавии. Или в Италии, где организация «Лига Севера» в провинциях Ломбардия и Венето выступала за независимость северных земель.
Последнюю трагическую командировку отец провел в Ирландии, хотя никогда не торговал виски или кофе. Перед поездкой говорил жене про сепаратизм и партийную борьбу за власть общества «Шинн Фейн», отделение региона от Британской короны и провокации боевых ячеек республиканской армии, которые вербовали жителей в гражданское сопротивление. В стране готовился переворот, и отец стремился оказаться в гуще событий. К сожалению, при невыясненных обстоятельствах он погиб, оставив глубокую рану в памяти подростка и наследство в виде сети торговых компаний.
Внешностью Сергей Канунников пошел в отца. Крепкого телосложения и выше среднего ростом молодой человек умел располагать к себе людей. Легко вступал в контакты и находил общий язык, не влезая глубоко в душу. Скромный в поведении, он не шел по головам, не подставлял компаньонов, не крал и не убивал, но был готов на авантюры ради достижения цели.
Приобретенные навыки помогли ему понять суть большой политики, «подковерных» игр и интриг. Он чувствовал внутреннюю силу и желание изменить мир по законам справедливости — так, как еще в детстве понимал их голубоглазый юноша. Бизнесмену нравилось разбираться в новых отраслях, идти непроторенным маршрутом и быть на острие прогресса.
Маркус сразу понял, что его друг идеально подходил для миссии в Венесуэле. По плану советника Эль Команданте, встреча с американцами в ресторане носила не сложный характер. Канунников должен был согласиться на сотрудничество в обмен на коммерческие связи «Фонда прогрессивной демократии» в Венесуэле. Изобразить «ушлого торговца», гонящегося за выгодой с обеих сторон. Доказать, что именно он уговорил своего друга тем вечером в особняке принять предложение Вильяма Алла. Внедриться и получить доказательства преступного сговора иностранцев с конспирадорес (7)7.
Но на входе в «Ла Гранде Эсперанса» события приняли другой оборот. Вооруженные охранники взяли Канунникова прямо у дверей и конвоировали его к черному представительскому кортежу с длинными антеннами раций. «Не переживайте. Надеюсь, мы не сильно нарушим ваши планы небольшим маневром. Я буду в машине сопровождения, отдыхайте», — послышался с улицы голос Вильяма Алла. Улыбаясь, он захлопнул дверь, и минивэн тронулся.
Вдруг из сумрака салона появилась Лилия с двумя стройными брюнетками без лифчиков в прозрачных, туго обтягивающих блузках. Одна перешагнула на соседнее сиденье, на секунду задержавшись грудью перед бизнесменом, а вторая наступила аккуратной ножкой на кожаную обивку. «Просто расслабься, тебе ничего не нужно делать», — мягким, с хрипотцой голосом прошептала на ухо Лилия, завязывая пленнику глаза непроницаемой тканью. Он потерял контроль над ситуацией, и память стерла фрагменты напряженной поездки.
Минивэн остановился на террасе богатого особняка резиденции посла Соединенных Штатов. Из автомобиля вышли Канунников с Лилией. Кроме водителя за бронированным стеклом в салоне не осталось никого, соблазнительные спутницы будто растворились в ночной тьме.
Территория представляла собой военную базу в осадном положении — с укрепленными КПП, средствами ПВО и спецназом. Внутри гостей встретил дорогой интерьер с вывезенными из разных концов страны экспонатами: черепами, окаменелостями, ритуальными инструментами и доисторическим оружием. Арсенал и артефакты собирались с неким кровожадным умыслом, демонстрируя неприкрытую безобразность форм. Дипломатическая собственность походила на жуткое место собрания оккультистов.
В зале совещаний над местом председателя висело огромное изображение самого высокого в мире водопада Анхель в штате Боливар в Венесуэле. Фокус художника на картине был необычно смещен. Главное пространство принадлежало плоской вершине — «Горе Дьявола», Ауян-Тепуи, с которой сбрасывали «Ангела», рисуя библейский сюжет борьбы зла с добром. Нечто зловещее и тревожное исходило от реалистичного предмета искусства.
Древние индейцы, обитавшие в тропических лесах у подножия столовых гор Венесуэлы, верили, что Ауян-Тепуи населена злыми духами. Полотно на стене не просто отсылало к памятнику всемирного наследия ЮНЕСКО, оно казалось живым. В тумане от рассеянных капель вырисовывались силуэты безобразных чешуйчатых лап, которые впивались в прозрачное тело чистейшей водной струи. Черные лесистые склоны и обрывы в красных лучах закатного солнца образовывали клещи, сжимавшие вены на горле «ангельского» потока. Мрачная картина оставляла ужасное впечатление безысходности от истязаний в лапах монстра.
Ровно под полотном расположились Вильям Алл с азиаткой, а посол занял место за огромным дубовым столом. «Вы человек мудрый и наверняка предпочтете переговоры, чем дуло у виска? В противном случае вы выйдете вперед ногами в мешке для отбросов!» — любезно и дипломатично, как учат в Джорджтаунском университете США, начал посол.
«Мы хотим найти общий язык, и выбора здесь нет, — продолжал в избранной манере политик. — Передайте Маркосу, что президент постарел и стал недальновидным. Потерял реальную власть, доверие народа и уважение генералитета. Скоро о нем забудут, и останется только американский рай для избранных. В нынешнее время нужно мыслить на перспективу и выбирать влиятельное окружение».
Дипломат покосился на представителей «Фонда прогрессивной демократии». Это была откровенная ложь для проверки парламентера. Человек уровня Канунникова не мог согласиться с хамскими словами посла. Если он не вступит в спор, то два варианта: либо он — пешка и диалог бессмыслен, либо «засланный» и хочет ввести в заблуждение. При обоих сценариях доверенный Маркоса через секунду мог получить пулю.
«Странное место для деловых переговоров. Я бизнесмен, помните? И интересы у меня коммерческие. Мы здесь не международные отношения собрались устанавливать и не правду в политике искать, а говорить на языке денег», — наигранно отшутился гость, снимая реакцию с хозяев. «Что такое правда? — почувствовал серьезного оппонента посол. — Во что ты веришь, то и правда. Правда для каждого своя! Есть десять мнений на одно событие. И я считаю, что у власти диктатор, который завел население в бедность!»
Дипломат резко встал и уперся руками в лакированный стол из вековой древесины: «Национализировав нефть, он лишил частный сектор конкуренции и убил свободный рынок. Доходы от “черного золота” присвоила властная верхушка, обокрав население. Извлекать прибыль больше неоткуда, кроме нелегального сектора. Вот тебе и нищие районы, преступность и бандитские группировки. А мы дадим людям мир и безопасность!»
«Правда в том, что сто лет под прикрытием частных компаний нефть находилась в ваших руках, природные богатства Венесуэлы не принадлежали народу. Вы просто доили страну, которую считали своей колонией! — принял удар Канунников. Пора было накалять обстановку. — Президент вернул достояние нации! Обеспечил социальную помощь и развивал технологии. Правда в том, что пару лет назад вы готовили государственный переворот в Каракасе! Устроили заговор, подкупили и вооружили военные группировки. Потом зажгли антиправительственные восстания и организовали свержение президента Гаити, при этом поддерживая гражданскую войну в Колумбии…»
«Хватит!» — ударил по столу Вильям Алл. «Сколько можно водить нас за нос! Слишком много ты знаешь для простого торговца», — вспыхнул представитель фонда. Теперь это был не льстивый чиновник, а властный демон с налитыми злобой и яростью глазами. «Вот и проявилось главное лицо, чье слово было решающим», — подумал Канунников. Дипломат ушел на второй план, посольство просто выступало ширмой в игре Вильяма Алла.
«Мы назначим своего президента! Должности в новом аппарате уже распроданы. И ты нам поможешь, потому что выбор у тебя не велик. Работа на Вашингтон или выгребная яма!» — безапелляционно и властно распределил роли иностранец, опираясь на трость с железной ручкой в виде черепа. Стальная фигурка, символ преступных синдикатов, издавала еле заметное свечение в руках американца.
«Договоримся, если прекратите держать меня за идиота и выведете наконец на влиятельных людей в Венесуэле. Реальную силу с оружием и связями! Мне тоже нужно зарабатывать! Помните, ведь именно я убедил Маркоса дать шанс вашему фонду?» — выдерживал легенду бизнесмен. «Хорошо, такая возможность представится. Бойся своих желаний, — ухмыльнулся Вильям Алл и сделал короткий вызов с мобильного. — Пора вам познакомиться с querida gente (8)8, а не прихвостнями команданте».
Просьба Канунникова начала воплощаться. В окне появились кортежи машин с вооруженными до зубов бандитами. Колонны опоясали здание. Головорезы высыпали во двор и взяли на прицел охрану дипучреждения. С виду происходил захват неприкосновенной иностранной собственности, но ни один солдат американской гвардии не двинулся с места. С новыми штурмовыми винтовками «М16» преступники ворвались в зал совещания.
Следом зашли главари крупнейших военно-политических группировок Венесуэлы. Их криминальный авторитет превышал власть президента в обществе, и при желании революцию можно было начинать уже сейчас с территории посольства США. Встреча на таком уровне была редкостью. Мафиози и радикальные милитаристские деятели Каракаса редко встречались лично, чтобы избежать ареста.
Канунников незаметно проверил кнопку радиопередатчика, замаскированного под серебряный крест на шее. Микротаблетка bluetooth в ухе продолжала работать, передавая в режиме онлайн запись происходящего в оперативный штаб Маркоса. Каждое слово на территории резиденции посла США документировалось Боливарианской службой национальной разведки.
«Советник нам сказал, что оторвет голову, если он не вернется живым, Кастильо», — ухмыльнулся Вильям Алл и пожал руку главарю преступного синдиката как доброму другу. «Не переживай, босс! Инсценировка вооруженного нападения — очень удобный повод замести следы. Заберем твоего гостя, поторгуемся с правительством для правдоподобия, а потом застрелим. Пха-кха-ха», — засмеялся, переходя на кашель, Кастильо.
Мафиози смерил взглядом жертву и улыбнулся фарфоровым оскалом: «Что же ты делаешь, амиго, на другом конце земли? Не страшно одному? Денег захотел? Тут свои порядки и законы! Забудь про местную власть, el cachorro (9)9. Торговля в стране согласуется только через нас. И через…» Кастильо не успел закончить речь и застыл, указывая на Вильяма Алла.
На горизонте послышался звук вертолетов и приближающейся тяжелой военной техники. Со всех сторон завыла сирена. «Это он! Он натравил soldados (10)10 на нас!» — схватился за пистолет главарь гангстеров. «Гаси его!» — закричали бандиты. Кастильо вытащил американскую «беретту», наставил в лоб Канунникову и взвел курок. Сердце пленника сжалось до предела и камнем забилось о грудную клетку. Давление обручем сковало голову, расходясь импульсами боли от места прикосновения дула пистолета. Но тут раздался громкий прерывистый телефонный звонок.
«Стоп!» — скомандовал Вильям Алл. Посол поспешил к аппарату международной связи: «Ал-л-о». Срывающимся и перепуганным от происходящего под крышей американского дипломатического учреждения голосом выпалил чиновник и тут же изменился в лице. Канунников слышал голос говорящего на том конце, но неразборчиво. Из общего контекста стало ясно, что паритет нарушен и хрупкий мир может рассыпаться. «С чего вы взяли, что ваш гражданин в посольстве? — изобразил искреннее непонимание посол. — М-м-м… Когда президент звонил в Москву? Я не могу гарантировать безопасность, нас захватили… Да-а… Кому передать?»
Посол с недоумением посмотрел на Вильяма Алла и вручил ему трубку. «Пусть сегодня твоя взяла, но наш разговор не окончен. Особенно с вашим агентом», — каким-то чужим, басовитым голосом заговорил представитель фонда. Он долго слушал, после чего сильным движением вырвал телефонный провод, скомандовал всем выйти из посольства и сдаться властям. Тут же вырубилось освещение, и яркие лучи прожекторов заслепили окна <…>
Ловушка захлопнулась. Доказательства прямой связи преступных кланов с представителями Вашингтона были получены под объективы телекамер всего мира. С помощью Сергея Канунникова одним махом были ликвидированы главари крупнейших синдикатов, угрожавших действующей власти, и разорваны связи американцев на земле Симона Боливара. Получен официальный предлог для высылки посла США. Как минимум на пятилетие Венесуэла смогла спать спокойно без вмешательства конкистадорес.
Позднее в новостях в числе задержанных российский бизнесмен не обнаружил руководителей «Фонда прогрессивной демократии» Вильяма Алла и Лилию. Никто не видел их выходящими из посольства.
* * *
«Интересно, кто это был? — после прервавшейся командировки в Венесуэлу Сергея Канунникова мучило множество вопросов. Путешествие неожиданно грозило стать последним в жизни, но это только подогревало интерес. — Откуда столько власти, оружия и денег у иностранца? Почему мафиози из крупнейших преступных кланов выполняли приказы Вильяма Алла, а главарь Кастильо называл его боссом?! Зачем американец намеревался свергнуть президента? Как я вообще попал в эту историю и чем моя инициатива обернется?»
Бизнесмен любил совмещать раздумья с ужином в приятной компании. Сегодня чудом или провидением спасенный турист ужинал в любимом ресторане на Тверском бульваре в центре Москвы, в одном из знаковых мест столицы, определившем высокие стандарты светского отдыха. Трехэтажный особняк с лепниной, бронзовым декором и картинами. Произведение искусства стиля ренессанс и барокко, близкое по внутреннему убранству и роскоши к интерьерам Зимнего дворца царской семьи Российской империи и резиденции французских королей — Версаля.
Канунников любил доводить дела до конца и досконально разбираться в ситуациях. Пропускал через себя варианты развития событий, старался просчитывать реакции партнеров и инвесторов. Заново переживал эмоции, становился на место каждого действующего лица и прогнозировал варианты поведения участников. Навык позволял ему занимать сильную позицию в переговорах и избегать неожиданных неприятностей.
«Маркос сейчас бы сказал, что жизнь меня испытывает или к чему-то готовит, — Канунников проигрывал в воображении ситуацию в резиденции американского посла. — Отец с детства говорил о судьбе и предназначении». Он посмотрел на украшенный золотыми вензелями и скульптурами в виде ангелочков потолок: «В чем она, моя судьба, отец? Может, это и было то щемящее чувство? Тот оглушающий бой в висках сгущенной адреналином крови?» Происшествие в Венесуэле выпадало из привычного ритма, нарушало логику и представления бизнесмена о мире. Он думал о политике и своей миссии, чувствуя потенциал на большее, чем розничная торговля. Появилось неудовлетворенное желание самореализации, голову вскружил риск на грани жизни и смерти. Канунникова вдохновила игра нервов и азарт сражения с опытным противником.
Столько пронеслось перед глазами в один короткий день в Каракасе. «Что за голос звучал в трубке на том конце телефонного провода?» — бизнесмен проникся уважением к неизвестному, который не оставил выбора американцу, перевернул ситуацию и спас ему жизнь. Собеседники явно понимали друг друга с полуслова, как старые знакомые по разные стороны закона, морали и нравственности.
«Как резко поменялся голос Вильяма Алла…» — он прокручивал последние слова члена «Фонда прогрессивной демократии», произнесенные нечеловеческим басом. Подобные бесовские звуки пугали и вселяли веру в потусторонние силы. Нет, Канунников не боялся неизвестности, сложностей и проблем. Он привык вести бизнес с бандитами, вымогателями и мошенниками. Но события в Венесуэле были другой природы, американцы преследовали политические цели.
Гость прервал размышления и отвлекся на приятную музыку — играл его любимый расслабляющий джаз. Сегодня ресторан организовал для гостей большое представление. Центральный зал с роскошной ротондой на два этажа заполнили артисты, танцоры и музыканты. Тематический вечер впервые был посвящен гангстерской культуре. Мафиози в двубортных пиджаках и шляпах-борсалино, их консильери с острыми козырьками кепок, джазмены в смокингах и женщины в красных бальных платьях.
Револьверы и пулеметы Томпсона эпохи расцвета преступного мира банд «Пяти стволов» и «Коза Ностры». Далеко не свойственный для Москвы репертуар, особенно для полупустого заведения в будний день. Тяжело было распознать немногих гостей среди десятков актеров, заполнивших столы, коридоры и танцпол. Вокруг звучало английское, итальянское и испанское многоголосье. Разыгрывались сценки деловых переговоров и криминальных разборок. Всё погружало в атмосферу гангстерского Чикаго.
Казалось, максимально приближенное к реальности представление развернули специально для Сергея Канунникова. Вечер за хорошим ромом распалял воспоминания о приключениях в Каракасе. Вторя настроению гостя, на небольшую сцену центрального зала под латиноамериканский аккомпанемент вышли актеры в пышных облегающих традиционных костюмах с перьями со знаменитых карнавалов Венесуэлы. Артисты закружились в горячей сальсе, заиграли марьячи на гитарах. Браво организаторам вечера, все выглядело очень натурально!
Неожиданно в шуме представления раздался громкий револьверный выстрел, за ним ударили короткие очереди из пулеметов. Канунников увидел, как иностранцы расстреливали сценическую труппу из Венесуэлы. Под звуки музыки на сцену выбежали члены преступных синдикатов и стали резать оставшихся. Зрелище ужасало! Какой извращенный сценарист сделал постановку? Слишком реалистично было разыграно, и неискушенный зритель мог легко перепутать притворный спектакль с массовым убийством.
Канунников почувствовал неладное. Невинные латиносы недвижимо лежали в лужах крови. Он привстал со стула, но дуло автомата в затылок усадило беспокойного зрителя обратно. Артисты вышли из образов и оказались настоящими головорезами. Вооруженные бандиты под крики и визги выставили из зала остальных гостей, взяв под прицел бизнесмена.
«Браво! Браво! Чудное представление! Какой накал эмоций! Какая актерская игра!» — в багрово-черном пиджаке и неизменной гангстерской шляпе с широкими полями из толпы мафиози вышел их босс, руководитель «Фонда прогрессивной демократии» Вильям Алл. Мужчина держал в руках ту самую трость с железной ручкой в виде черепа. Будто источник силы, стальная фигурка на лакированной деревянной палке играла красными бликами. Впалые костяные глазницы с маленькими искорками обжигали любого смотрящего на них.
Канунников до боли стиснул зубы и сжал кулаки, на скулах заиграли желваки. Он попал в ловушку! «Профессиональные музыканты из Венесуэлы прилетели спецбортом развлечь тебя. Не оценил? Лучшая сценическая группа, гордость нации! — режиссер кровавой антрепризы Вильям Алл указывал на недвижимые трупы. — Нравится защищать простых смертных? Только это тщетно, глупец!» Американец вальяжно обошел вокруг, положил на плечо жертвы руку в тонкой перчатке и произнес: «Благими намерениями вымощена дорога в ад, помнишь?»
Он погрузился в мягкое кожаное кресло напротив и скрестил ноги: «Ну и что ты глобально изменил? Как можно быть столь близоруким? Я смотрю сквозь столетия, а ты не можешь предсказать и завтрашнего дня!» Вильям Алл закурил сигару: «Вы, слабое человеческое племя, так и не научились видеть дальше собственного носа. Живете ежеминутными эмоциями. Будущее вас не беспокоит, как и ответственность за свои действия. Ты лишь спровоцировал более кровавые последствия для режима в Каракасе! Маски сброшены, и местная власть теперь утонет в собственных испражнениях!»
«Убей меня просто! К чему это шоу? Помпезные речи? Страдания и убийство невинных?» — Канунников смотрел в глаза смерти. В них не было страха или отчаяния. Только лютая злоба и ненависть. «Ха! Просто, слишком просто! Почувствуй, через что я прошел в Венесуэле», — Вильяма Алла забавлял беспомощный вид загнанной в угол жертвы. Американец достал мобильный телефон, набрал номер и включил громкую связь. На другом конце раздался задыхающийся, измученный голос советника Маркоса.
«Маркос! Думал, твои проделки останутся безнаказанными? Меня хорошо слышно?» Довольный предводитель мафии говорил с венесуэльцем и не сводил смеющийся взгляд с Канунникова, упиваясь его горем и отчаянием. Из телефонной трубки раздались удары плетью и вопль, переходящий в тихий стон. Слова были излишни, через трубку чувствовалась боль и страдание его близкого друга. Он мужественно держался под ревом хлыста, но голос слабел, жизнь постепенно уходила под пытками.
«Животное», — процедил сквозь зубы Канунников. «О, нет! Намного выше по пищевой цепочке! — издевался сотрудник фонда. — А если честно… Что за потрясающее представление ты устроил в Каракасе! Обставил самого меня! Завидую! Но я тоже мастер представлений и должен отплатить той же монетой! Наслаждайся пред смертными всхрипами!»
Повисло молчание. Динамик телефона передавал нечеловеческие мучения Маркоса. Американец подался вперед, с задумчивым видом выдыхая сигарный дым в наполненное ненавистью лицо оппонента: «Почему ты не молишь о пощаде? Не падаешь в ноги? Не предлагаешь уладить ситуацию? Может, мне пригодились бы навыки такого талантливого агента?» С кривой улыбкой Вильям Алл сверлил глазами бизнесмена: «Скажи правду, ты завидуешь вершителям судеб мира? Такую неординарную личность устраивает положение простого торговца? Разве подобной судьбы желал для тебя отец? Не думал вступить в касту избранных?»
«Пошел ты к черту со своим предложением, убийца!» — в точке кипения выругался Канунников. «О да-а! Именно к нему! — кроваво-красный огонь зажегся во взгляде Вильяма Алла. — Глупо! Ты не знаешь, во что ввязался и от чего отказываешься. Думаешь, мне так нужна тщедушная Венесуэла?» Вильям Алл сделал жест рукой — и сзади кресла появились люди в черной военной форме с шевронами с изображением черного солнца.
«Мы вечно будем доить из нее нефть, поставим своего президента, а потом спалим страну в огне революций! Эль Команданте с Маркосом на секунду подумали, что могут иметь независимое мнение. Пха-ха-ха! Да станет она топливом для глобального хаоса на земле! — Он поднялся и отдал последний приказ: — Сделайте так, чтобы его никто больше не увидел!»
Воротилы частной военной компании Black Sun не успели выполнить распоряжение американца. Вильям Алл замер, словно увидел призрака. «Агрессия и зависть сделали тебя слабым… — зазвучал знакомый голос. — Спасибо, что поделился планами, мой старый враг». Мафиози расступились, и в центральный зал ресторана вошел мужчина в строгом желтом костюме, белой сорочке и шелковом золотом галстуке. Необычный, солнечный оттенок одежды наполнил светом полутемный холл.
Голос отпечатался в памяти Канунникова. Он принадлежал незнакомцу, что на том конце посольской трубки говорил с Вильямом Аллом в Венесуэле. Гость стоял совершенно один в окружении вооруженных до зубов бандитов и головорезов. Смелости и самообладания ему было не занимать: «Что же случилось? Сам темный властелин явился на землю смертных?!»
Канунников до конца не понимал роли и статуса оппонентов. Нервы заиграли как скрипичные струны. В точке высочайшего напряжения странная речь и сравнения с потусторонними силами показались ему даже уместными.
Прошлый хозяин положения медлил. Преступная армия ощетинилась, никто не осмелился нападать без команды. Решающие события вечера проходили в битве взглядов двух джентльменов. Слова были излишни, они знали друг друга слишком хорошо. Сумрак за спиной Вильяма Алла начал сгущаться, вбирая в себя тени от косых лучей искусственного освещения зала. Он свирепел, с рычанием выдавливая воздух.
В руке незнакомца в желтом костюме незаметно из рукава пиджака возникла плетеная рукоять, а за ней — трехлучевой хлыст с железными наконечниками. Это оружие поставило точку в ментальном сражении. Названный «темным властелином» не решился вступить в бой с одним противником в оцеплении десятков гангстеров и киллеров.
Мгновение — и ярко-красная вспышка унесла советника «Фонда прогрессивной демократии» и бойцов частной военной компании Black Sun. Они исчезли из Москвы, будто никогда не существовали. В ресторан ворвался спецназ подразделения «Антитеррор» и положил на пол бандитов и убийц, устроивших кровавую резню венесуэльских актеров. В шуме и суматохе что-то звонко ударилось об пол рядом с невольным свидетелем спецоперации.
Попрощавшийся с жизнью Сергей Канунников собирался с мыслями и нервно ждал развития событий. С непоколебимым видом незнакомец поднял с пола блестящий предмет, а потом подошел к растерявшемуся бизнесмену: «Жду тебя завтра в кабинете. Нечто темное явилось на землю».
С последними словами он протянул визитку. На желтой типографской бумаге с золотыми полями каллиграфическим шрифтом было выгравировано: начальник Департамента внутренних отношений Аппарата Президента Игорь Гудиев. Только сейчас спасенный от неминуемой смерти человек разглядел в его руках маленькую стальную фигурку — это был череп с драгоценными глазницами с трости Вильяма Алла.
* * *
Желтый был явно любимым цветом хозяина кабинета. Отделанный яркими плинтусами потолок с мягкой подсветкой перекликался с современным позолоченным орнаментом стен. Узнаваемые шехтелевские окна здания Аппарата Президента выходили на Кремль и заливали светом помещение в центре Москвы. Выполненная в форме большой тиары люстра не вычурно вписывалась в современный интерьер. Над входной дверью блестел маленький треугольник с исходящими лучами солнца.
По периметру в витринах из желтого лакированного дерева стояли экспонаты разных веков и коллекций. Золотые декоративные подсвечники царских династий, дворянская посуда, старинные предметы быта рабов и фермеров, оружие людей из каменного века, греческие амфоры и египетские фигурки, лоскуты ткани ушедших в прошлое цивилизаций. Будто недавний знакомый Сергея Канунникова жил тысячелетия и собирал артефакты с разных концов земного шара.
Среди экспонатов узнаваемо стояли маленькие статуэтки ушебти из некрополя Гизы. Мумии со скрещенными на груди руками предназначались для служения в загробном царстве Осириса и выполнения работ за умершего. В путешествиях по свету гость узнал легенду захоронения фараонов, которым ставили в саркофаги целые ящики с армиями ушебти.
Деревянные и каменные поделки давно разошлись по миру и хранились в единичных экземплярах у коллекционеров редкостей. Однако в помещении длинная антресоль держала десятки египетских фигурок. «Либо хозяин был крупным антикваром, либо сам привез их из древних времен», — закрадывались сомнения в голову бизнесмена в минуты одинокого ожидания в кабинете одного из ключевых российских политиков, начальника Департамента внутренних отношений Аппарата Президента Игоря Гудиева.
Щелкнул электронный замок, и двери кабинета под знаком золотого треугольника раскрылись. Как по команде гость поднялся из кожаного кресла и замер перед чиновником, которому по странному стечению обстоятельств был обязан жизнью. «Договоримся, что спектакль Вильяма Алла останется за скобками разговора? — высокий руководитель в том же необычном желтом костюме и шелковом золотом галстуке вошел и пожал руку Канунникову. — Придет время, и ты узнаешь об американце».
Игорь Гудиев жестом пригласил бизнесмена к столу. «Мы вытащим Маркоса. Брошены лучшие силы. Эль Команданте лично контролирует операцию, — политик сразу ответил на немой вопрос гостя, который не мог отделаться от мысли, что поспешными действиями подставил близкого друга и компаньона из Каракаса. Чиновник без долгих прелюдий сразу перешел к ключевому вопросу встречи, внимательно наблюдая за реакцией посетителя: «А ты неплохо разыграл американцев! Заставил о себе говорить в высоких кругах… Нестандартное решение — подвергнуть жизнь опасности, чтобы спасти режим в Венесуэле. Зачем тебе это?»
Канунников почувствовал себя в зависимом положении от собеседника, который обладал сведениями далеко за пределами информированности обычного человека. Он не хотел ошибиться. Один неправильный ответ грозил завершить серьезный разговор. Бизнесмен получит благодарность от имени руководства страны за «активную гражданскую позицию» и вернется к грузоперевозкам: Мумбаи — Москва, Пекин — Владивосток, и дальше железной дорогой в Санкт-Петербург, Липецк и Екатеринбург, и так по кругу, без скрытого смысла, без значимой цели.
Подобный сценарий рушил планы Канунникова. События последних недель открыли для него новый взгляд на реальность. Главный исполнитель операции в Каракасе почувствовал себя частью мира высокой политики, интриг, революций, сражений ради власти и ресурсов. На генетическом уровне проснулось чувство долга вперемешку со страхом неизвестности. С кровью в висках пульсировало желание войти в клуб джентльменов, чьи действия меняли ход мировой истории.
Канунников задумался, одновременно разглядывая необычные детали интерьера. На рабочем столе чиновника на мягкой бархатной подставке лежал декоративный золотой венец. Поодаль в углу в стеклянном куполе стояла длинная и походящая на грозное средневековое оружие трехлучевая плеть с железными наконечниками. Та самая, которая заставила исчезнуть Вильяма Алла из московского ресторана. Сегодня она выглядела как артефакт из музея древностей.
«Не буду врать, я помогал Маркосу. Все произошло спонтанно, незапланированно. Случайность… — Канунников выдохнул и решил говорить откровенно. — Американцы из фонда и посол Соединенных Штатов просчитались. Они вмешались во внутреннюю политику Венесуэлы, скупали нелояльный электорат, вступили в сговор с мафией и подрывали легитимную власть. Дельцы из Вашингтона плевали на законы!»
Гость разгорячился и не стеснялся в выражениях в кабинете высокого чиновника: «Доллар для них стал эквивалентом совести! Прайсом на мораль и нравственность. Никто не убедит меня, что под каким-то предлогом можно свергнуть режим в чужой стране, похитить и пытать ближайшего к президенту человека! В нарушение всех международных норм и конвенций! Звучит наивно? Но история показывает, как безжалостно захватчики расправляются с несогласными правительствами!»
Румянец проступил на скулах Канунникова: «Я рад, что смог потрепать им нервы. Хоть отчасти нарушить планы демократического фонда, этой преступной ширмы с мандатом на уничтожение…» В моменте искренности мелькнули воспоминания из детства. Фрагменты бесед с отцом, бесконечно любившим родную страну и вечно пропадавшим в командировках. Для ребенка всегда было загадкой долгое отсутствие родителя, его странные друзья в высоких кабинетах и раны как после боевых действий.
«Я знал его, — неожиданно и очень серьезно смотря в глаза, произнес Игорь Гудиев, — и тот несчастный случай в Ирландии. Трагическая смерть… Прими мои соболезнования, твой отец трудился ради благого дела». — «Как он…? Я же не произнес… — подумал Канунников, выдержав тяжелый взгляд. — Какого дела? Откуда влиятельный политик мог знать обычного торговца?» Нет, напротив него сидел не простой человек, это стало ясно с первых минут знакомства.
«Мы вытащили тебя из посольства в Венесуэле, — перешел к основной части хозяин кабинета, оставшись удовлетворенным реакцией бизнесмена, — и теперь у меня есть предложение. В нашем мире, мой дорогой друг, все далеко не то, чем кажется на первый взгляд. Идет незримая война. Жизнь в действительности не похожа на телевизионный сюжет или публикацию в газете. Внешняя картинка прячет значимое в информационном шуме, а за каждым словом или действием скрывается манипуляция…» Паузу заполнили двусмысленные взгляды. Гость путался в намеках, пока Игорь Гудиев продолжал рассказ.
«Ты как относишься к библейским сюжетам? — в словах чиновника заиграли мистические ноты. Он изучающе всматривался в глаза Канунникова и наблюдал за реакцией. — А если я скажу, что мир переживает переломный момент истории? С каждым днем появляются знамения, в легендах древних народов именуемые предвестниками последних времен. Множатся очаги протестов, противоборство властных элит и армий переходит в открытые вооруженные конфликты и революции. Вчера ты столкнулся лишь с отголоском темной силы. Вечное зло ждет, когда планета погрузится в хаос, чтобы вступить во второе сражение за Царствие Небесное».
«Второе сражение… Царствие Небесное… — мысленно повторил Канунников и вспомнил слова отца, которые каким-то образом сохранились в его памяти. — А первое, кажется, описано в Библии. Восстание Люцифера против Архангелов в битве за власть. Но при чем здесь реальность?» В кабинете политика было странно слышать подобную откровенность. Гостя забавляли разговоры о сверхъестественном, притчи, мистические сказания о греческих и скандинавских богах или славянский фольклор.
За годы путешествий по миру он изучал религиозные писания и собирал коллекцию историй о культурах разных народов. Сказанное словно продолжало Откровение Иоанна Богослова — «Апокалипсис», которое под стеклянным куполом лежало на одной из антресолей кабинета. Произведение на ветхой бумаге в окружении других старинных реликвий посетитель заметил еще при входе.
«Лучше не умничать», — Канунников мысленно взвесил возможные сценарии беседы. Не стоило соревноваться в знаниях истории или религии. «Я далек от борьбы добра со злом, баланса сил и мировой справедливости, предсказаний и знаков. Наше дело здесь, и мы должны делать его достойно», — собранно высказался он. «Прагматично», — добродушно встретил его вывод глава Департамента внутренних отношений. Политика устроило, что гость умел в нужный момент держать язык за зубами.
«Хочу предложить нестандартную работу. Всех деталей раскрыть не могу. Придется ориентироваться, как говорит мой друг генерал Маковский, “с колес”. Враг силен… — Игорь Гудиев кивнул в сторону трехлучевой плети под стеклянным куполом в углу. — Мало кому выпадает честь стать частью нашей команды. Твой отец это знал как никто. Без колебаний он положил жизнь за людей, которых никогда не видел. За страну, которой больше не существует. Во имя долга перед судьбой человечества».
Хозяин кабинета в пылу рассказа машинально сжал кулак: «Ты готов?» Ситуация требовала незамедлительного ответа, в голове Канунникова застыли слова про «команду» и наследие его погибшего отца. Вот он — судьбоносный выбор! Момент истины, который разделит жизнь на «до» и «после». «Я с вами!» — он пожал протянутую руку, не до конца осознавая целей и задач. Но работать с Игорем Гудиевым было явно безопаснее, чем в одиночку воевать с американскими мафиози и Вильямом Аллом.
Чиновник после согласования политических вопросов озвучил важную деталь, которая пошла приятным дополнением к соглашению: «За бизнес не переживай! Я дам людей для управления компаниями. Произведем слияние с крупными транспортными монополистами. Сто процентов доходов от сделок твои, без расходов на персонал и налоги. Фирма перейдет в государственную отрасль и включится в программы дотаций из бюджета».
Подобной щедрости Канунников не ожидал… В этот момент раздался звонок по телефону правительственной спецсвязи. После короткого обмена приветствиями Игорь Гудиев положил трубку и с улыбкой посмотрел на собеседника: «Маркос спасен» <…>
Сделка стала краеугольным камнем на пути бизнесмена. С 2008 по 2013 год цепь жизненных перипетий, поворотов судьбы, странных обстоятельств и поручений Игоря Гудиева провела его через военные перевороты, гражданские восстания и протесты на трех континентах после глобального экономического кризиса. Канунников воочию видел технологии «цветных революций», просачивался в первые ряды заговорщиков и знал ключевые события задолго до публикации на первых полосах газет.
Год за годом внедренный в правительственные, некоммерческие и общественные структуры российский бизнесмен обрастал связями в десятках стран. Для прикрытия разведывательной работы он создал «Объединение против империализма», повлиявшее в последующем на крупнейшие митинговые сообщества мира. Но главным поворотным моментом в его жизни стало знакомство с одной из самых грозных секретных спецслужб — Главным управлением.
ГЛАВА 2. ВЫСОКИЙ СОВЕТ. СЕМЬ ИЗБРАННЫХ
Благодать вам и мир от Того,
Который есть и был и грядет,
и от семи духов, находящихся
пред престолом Его.
Книга «Апокалипсис», Откровение Иоанна Богослова, глава 1
Заметка на полях рабочего ежедневника спецагента Главного управления…
Москва — Третий Рим и город в охвате колец.
С древних времен несущий тяжелый венец.
Последний оплот существования планеты.
Место решающей битвы сил тьмы и света.
В центре столицы высится «башня закона».
Гарант безопасности и защиты канонов.
В ней секретную службу агенты несут,
Скрепляя незримый для государства редут.
Но нарушен баланс, гаснет света искра́ .
Бесчинствует хаос, мир замер в ожидании конца.
Высокий совет предвидел знамения,
Настал момент судьбоносного решения…
2013 ГОД. МОСКВА — ТРЕТИЙ РИМ.
Центр мира, негласно обремененный ответственностью за судьбу человечества. Согласно теологической концепции «Третьего Рима», Москва выступает последним земным воплощением «римского царства» времен первого пришествия Христа. Оплотом священной веры и хранителем древних традиций после раскола Римской империи и ее правопреемницы Византии. Сосредоточением тонких нитей мироздания. Форпостом, падение которого ознаменует начало последних времен.
Город в перипетиях истории отстоял суверенные земли Российского государства. Пережил времена варягов и викингов, монголо-татарского ига Чингисхана и хана Батыя, смуты Лжедмитриев, завоеваний Наполеона и нацистских амбиций Адольфа Гитлера. Влияния лишились Вавилон, Афины и Каир. Пали Македония, Персидская империя, Константинополь и Третий рейх, а Кремль набирал могущество, впитывая опыт других цивилизаций.
Москва — яркий контраст сотен национальностей, тысяч возможностей и миллионов разных судеб. Концентрат богатства и многообразия России, сравнимый по масштабу и качеству жизни с крупнейшими мегаполисами мира: Нью-Йорком, Токио, Лондоном, Парижем и Дубаем. Место для большой политики, бизнес-империй, высокого искусства и ярких личностей.
Мегаполис управляет всеми сферами жизни внутри большой страны, а на внешнем контуре выступает безусловным ориентиром для иностранных партнеров. Арбитром, задающим тренды в политике и экономике, вокруг которого крутятся жернова мировой истории. Надежным партнером и другом для одних и вечным противником империалистов, мечтающих о подчинении остальных. Опутанная сплетнями и внешней пропагандой — ни одна столица мира не испытывает большего международного внимания.
Город силы и власти — он дает ровно столько, сколько может вынести человек, заражая ритмом и динамикой развития событий. На пути к успеху заставляет соответствовать скорости либо оставляет на обочине с разбитыми мечтами и надеждами. Москва способна сломать и перемолоть или сделать сильнее, поднять в лофты «Сити», сталинские высотки на Кудринской и Котельнической, апартаменты Цветного бульвара или размером с квартиру кабинеты Старой площади. В мгновение перенести из лабиринтов метро и электричек с площади Трех вокзалов на телестудии «Останкино» или в бизнес-кварталы «Белой площади» и бывших промышленных мануфактур.
Но рваный ритм столицы российского государства и ее стратегическое значение на мировой арене прекрасно уживаются с простой атмосферой. В начале лета Москва наполняется студентами и туристами, которые стараются поймать на телефон первые солнечные штрихи в быстром городском потоке. На проспектах, площадях и в многочисленных скверах девушки соревнуются длиной юбок, и на прогулочные маршруты выезжают велосипедисты. От причалов отправляются речные теплоходы и яхты, а центр перекрывают для проведения спортивного марафона. Посреди павильонов ВДНХ обустраивают сцену, и звучит музыка под детский смех на горках и аттракционах.
Спецагент Главного управления майор Юрий Воскобойников привык к сложному характеру столицы и быстрой смене сезонных обликов. Он любил изучать манеры и темперамент горожан, то, что выделяло из серой толпы улиц. Обращал внимание на детали внешности, которые рассказывали о жизненном пути человека, его настроении и образе мышления. Одежда, выражение лица, манеры поведения, маленькие атрибуты и аксессуары говорили о личности красноречивее любых сводок наружного наблюдения. А самое главное — взгляд, который открывал душу и весь пережитый опыт.
Воскобойников любил контрасты оживленного студенческого района Воробьевых гор и парка МГУ имени Ломоносова. С наступлением тепла там оживали футбольные коробки и спортивные городки, а со смотровой открывался панорамный вид на лесистый природный заказник, олимпийский стадион «Лужники», площадь Европы и Белый дом правительства.
В студенчестве он любил боксировать и играть в футбол на площадках трехзального корпуса кафедры физического воспитания МГУ. Сейчас же в плотном служебном графике редко удавалось найти время для пробежки, а тренировки можно было назвать медитацией после тяжелой рабочей недели. Достаточно было иметь карточку научного работника, оформленную на один из четырех оперативных паспортов, — и доступ к корпусам открыт.
Воскобойников был высоким, крепко сложенным человеком средних лет, четырнадцать из которых отдал службе в Главном управлении. В школе будущий сотрудник легко прошел отбор по физической подготовке. Спортивная форма позволяла уже майору спецслужбы сдавать ежегодные нормативы наравне с молодежью. Волевой характер и силу в руках с детства воспитали тяжелые работы в полях Астрахани и Краснодарского края.
В Академии Главного управления Воскобойников выполнил норматив мастера спорта по рукопашному бою и выигрывал городские чемпионаты. Но грубая сила и трудовое детство не отразились на чувствах прекрасного. Даже наоборот, раскрылся яркий темперамент и упорство. Работа в коллективе развила эмпатию и способность чувствовать настроение партнеров. Он был приятен коллегам и умел очаровать собеседников природным магнетизмом.
Агентурная работа обязывала производить приятное впечатление. Встречи на высоком уровне легко давались образованному и воспитанному человеку, который внушал спокойствие и безопасность. Вдумчивый, тяжелый взгляд венчал волевой профиль лица. Он видел много потерь и предательств, пережил перестрелки и горячие точки, став ветераном боевых действий. В выборе одежды спецагент всегда был взвешен и искал золотую середину. Корпоративный стиль и нервный оперативный ритм сложили его образ. На нем органично смешивалась деловая и свободная повседневная одежда.
Возможности для спорта, свежий воздух и прекрасный панорамный вид с Воробьевых гор сделали этот район лучшим местом для работы и жизни Воскобойникова. Летом возле МГУ всегда кипела жизнь. Здесь собирались творческие и креативные личности, в основном студенты, которые искали вдохновение в живописных видах большого города. На длинных аллеях проходили фотосессии, школьные выпускные, ночные тусовки и заезды байкеров. Пейзажи университета любили снимать режиссеры сериалов и фильмов.
В один выходной день автор картины о советском прошлом спецслужб оборудовал съемочную площадку на центральных ступенях МГУ. Загнал черные «Волги» на широкие площадки лестницы и перебил таблички на четырехметровых с железной резьбой дверях главного входа, которые теперь гласили: «Комитет Государственной Безопасности СССР». Каменные колонны показались ему отличным отражением корпоративной культуры одного из самых секретных спецподразделений в стране.
Но в знаменитом учебном заведении никогда не было кабинетов ведомства. Настоящие офисы скрытно располагались в исторических и производственных зданиях по всей столице. Сеть сооружений окутывала город: бывшие усадьбы и поместья среди жилых домов, утопленные во дворах проспектов флигели, научные центры в спальных районах и технические лаборатории в бывших промышленных зонах. На картах значилось единственное «парадное» подразделение КГБ — центральный ансамбль Лубянки, одна из главных достопримечательностей центра Москвы.
Но было в иерархии силовых органов России еще одно подразделение с непререкаемым авторитетом, которое стояло над всеми спецслужбами страны, — Главное управление. В его компетенцию входило обеспечение деятельности государственных органов, парламентских партий, средств массовой информации, гражданских объединений и лидеров общественного мнения. Особые полномочия, доступ к любым данным, нетривиальные специальные операции, расследования громких политических преступлений, контроль за информационной повесткой, а также эксперименты, провокации и подставы — зачастую на грани закона и вне публичного поля.
Своим внешним видом здания Главного управления давно не походили на архитектуру царской России или Советского Союза, а сливались с бизнес-центрами и престижными новостройками. В Москве помещения ведомства на Новом Арбате, Смоленской и Павелецкой площадях не отличались от коммерческих кварталов. Служебные автомобили передвигались без мигалок, а спецагенты соблюдали деловой стиль, скрываясь на виду у прохожих в плотном городском потоке.
Кабинет Воскобойникова располагался на двадцать восьмом этаже одной из таких высоток. Небоскреб на горизонте Воробьевых гор наравне со зданиями Российской академии наук и МГУ одиноко обозревал панораму олимпийских объектов и спальных районов Третьего транспортного кольца.
Башня была незримым центром подземной паутины правительственных тоннелей. Как сердце столицы, она контролировала весь политический организм: распределяла секретные материалы по влиятельным адресатам, конфиденциально принимала посетителей и проводила допросы. Выполняла негласную функцию фильтра интернет-трафика, обслуживая огромные серверные мощности и главный суперкомпьютер страны. Посреди мирной жизни на берегу Москвы-реки трудились сотни спецагентов, обеспечивая общественную стабильность и безопасность государственного строя.
* * *
«Опять в себя ушел! Юра, тебе шеф звонил», — с дружеской улыбкой старший аналитик Вячеслав бросил входящие шифртелеграммы на рабочий ежедневник спецагента Главного управления Юрия Воскобойникова, который читал с планшета новости о росте чернокожей преступности в американских городах Балтиморе и Фергюсоне.
Особая тетрадь имела высший гриф секретности и содержала только поручения руководства и рабочие задачи. Такие предметы регистрировались в журналах секретариата, хранились в запечатанных сейфах и никогда не покидали здания на Воробьевых горах. Выступали непременным атрибутом на совещаниях и планерках. Неизменным символом корпоративной культуры спецслужб. Показателем причастности к вертикали власти и обществу строгой субординации. «Щит и меч» спецагента — его ручка и блокнот, без которых нельзя было посещать кабинеты высокого командования.
Воскобойников выдернул записную книжку из-под стопки секретной корреспонденции и с упреком посмотрел на друга. Коллеги были знакомы с давних времен службы Вячеслава в Аппарате Президента. Внешне он был концентрированным отражением офисной культуры, современного стиля и академического образа. Старший аналитик никак не подходил под параметры сотрудника госбезопасности — среднего роста, худощавый юноша с мягким характером и в круглых очках, которые придавали ему профессорский вид.
Но слабые стороны сделали его внешность довольно органичной. Тонкие линии лица дополняли обаятельные ямочки при улыбке и умный прищур глаз начитанного и образованного человека. На нем со светским лоском выглядели деловые костюмы. Всегда выточенная по фигуре верхняя одежда сидела по всем законам этикета Кембриджа или Гарварда. Выпускник МГИМО, Вячеслав привык соответствовать дипломатическому статусу, хоть и служил всего год в посольстве во Франции.
Даже в выходной день он носил брендовые вещи. За время зарубежной работы в департаменте истории, культуры и общественных связей Аппарата Президента он посетил десятки стран и выстроил связи с лучшими магазинами. С такой сетью можно было иметь бутик в ЦУМе или на Охотном Ряду. Но судьба не раскрыла коммерческий потенциал Вячеслава, а привела в самое закрытое подразделение Главного управления.
«Потом почитаешь. Иди, Александр Петрович вызывает. Делегаты из Аппарата Президента только что вышли из кабинета. Я бы на твоем месте задумался, что значит их срочный визит. Держись там», — Вячеслав ушел от осуждающего взгляда друга. Старший аналитик настороженно относился к одному из ключевых государственных ведомств, откуда недавно его уволили со скандалом, испортив карьеру молодому политику. Из кадрового дела вычистили все, кроме паспортных данных.
Воскобойников знал только, что конфликт у его друга с руководством Аппарата произошел при попытке получить материалы о хранилищах ценностей рядом с Красной площадью. Зачем Вячеславу понадобились подземные тоннели и галереи в центре столицы — оставалось гадать. Большинство из них не использовались либо просто не существовали на картах. И главное: почему информацию о складах вообще засекретили?
Раздумья спецагента прервал второй звонок. «Воскобойников, зайди», — он услышал раздраженный голос начальника оперативного подразделения Главного управления Александра Петровича по внутренней связи, которая была проведена во все здания службы и никак не связана с внешним миром. Он взял ежедневник и направился в приемную, сопровождаемый напряженным взглядом Вячеслава.
«Присаживайся, Юрий. Чертовщина какая-то… Сегодня они даже мне дали прикурить с этой секретностью, — съязвил шеф, когда Воскобойников зашел в кабинет через двойную, обшитую шумоизоляцией дверь. Сосредоточенный настрой высокого командира не сулил хороших новостей. — Что-то происходит… Никто не может ничего объяснить! Политическое руководство обеспокоено. Ведомства приведены в оперативную готовность. Силовики переходят на круглосуточное дежурство. Приказано готовиться к самым неожиданным сценариям».
Повисло молчание. Спецагент занял место за длинным Т-образным столом, чувствуя серьезный разговор. Командир со сложенными на груди руками задумчиво смотрел перед собой на настенную плазму, пытаясь узнать хоть что-то из новостных сводок. Монитор в кабинете Александра Петровича никогда не выключался. Каждый руководитель в Главном управлении держал руку на пульсе событий двадцать четыре часа.
Экран не только сообщал о происшествиях, но и измерял температуру в обществе. Наложив секретную информацию на рядовые события, можно было даже предсказывать будущее. Но телевизор добавлял и тревожности. В любой момент мог раздаться звонок по закрытой связи от вышестоящего командира или Аппарата Президента с требованием срочно принять меры по ситуации.
Воскобойников перевел взгляд на плазму. В центре спора на политическом ток-шоу сошлись популярный ведущий, эксперт в области социальной инженерии, политолог центра изучения общественного мнения и дипломат Министерства иностранных дел. Спецагент знал популярных гостей второго канала — специалистов в области международного права со связями в руководящих кругах западной интеллигенции. Формат живого обсуждения политики хорошо вошел в повседневную жизнь и делал большие рейтинги.
Они говорили о смерти Эль Команданте Уго Чавеса и президентских выборах в Каракасе. Заявляли, что на будущее российского партнера в Латинской Америке оказывают давление Соединенные Штаты. Строили теории заговора и просчитывали последствия, в случае если новый лидер государства выберет проамериканский вектор. В студии сменялись кадры прошедших траурных мероприятий. Страна прощалась с революционером и вождем нации, который четырнадцать лет боролся с экспансией и внешним вмешательством в суверенную политику Венесуэлы.
Дебаты прервались выпуском новостей. Диктор монотонным голосом зачитывала сводку: «Забастовки и протесты прошли в Турции на фоне реконструкции парка Гези в Стамбуле. Локальное событие стало поводом для пяти тысяч демонстраций с участием трех с половиной миллионов человек. Двадцать два активиста убиты, восемь тысяч ранены и находятся в тяжелом состоянии. Протесты уже сравнивают с погромами движения «Оккупируй Уолл-стрит». Заставка сменилась кадрами с площадей Стокгольма, и девушка продолжила озвучивать текст с телесуфлера: «В Швеции начались массовые беспорядки, вызванные недовольством молодежи высоким уровнем безработицы. Граждане требуют “свободы”, “равенства” и “демократии”».
«Ты смотри, — шеф указал в сторону корреспондента с прямого включения из центра шведских демонстраций. Журналист брал интервью у участника протестов в Кельне на фоне горящего магазина. — И это они называют свободой и защитой прав? Вот где мне эти митинги!» Александр Петрович в чувствах провел ребром ладони по горлу и продолжил: «Москва только недавно отошла от “болотных” потрясений и маршей оппозиции. Со всех сторон бунтуют… Последнее время мир как-то разом начало штормить».
Он закончил разговор с монитором и вернулся к Воскобойникову: «Теперь к делу, ради чего, собственно, они приходили… Рабочий день у нас с тобой будет длинный. Первый заместитель начальника Главного управления генерал Аристарх Маковский назначил сегодня ночью совещание в башне “Меркурий” бизнес-центра “Москва-Сити”. Ну и время выбрали! Ты бывал там?» Не дожидаясь ответа, Александр Петрович указал на ключи от служебного автомобиля: «Возьми, готовься к выезду. И не вздумай надевать свои петлички-микрофоны. Встреча строгой секретности, не под запись! Ничто не должно оттуда уйти…»
«Кроме нас, да?» — с осторожной улыбкой добавил Воскобойников, но не попал в напряженное настроение шефа. Ненормированный рабочий день для Главного управления был в порядке вещей, но ночные совещания на объектах вне ведомственной компетенции вызывали вопросы. Спецагент редко видел командира в растерянности. Обычно информация еще не успевала появиться на свет, а он уже знал подробности и раздавал приказы. К сожалению, не в этот раз…
«Подожди… — буквально на последнем шаге остановил сотрудника в дверях Александр Петрович. — Забыл спросить, а вы не знакомы? Раньше не встречались?» Начальник сделал движение глазами в сторону выхода. «С кем, шеф?» — удивленно ответил спецагент, наблюдая за нервным постукиванием ручкой по командирскому столу. В приоткрытую дверь заглянула секретарь, готовясь пригласить следующего посетителя, но замялась перед видом растерянного Воскобойникова на пороге.
Тут он понял, что речь шла про делегатов из Аппарата Президента, и отрицательно мотнул головой: «А почему вы спрашиваете?» — «Ладно, иди, готовься», — ушел от ответа полковник, а про себя подумал: «Странно. Почему же они так настаивали, чтобы Юрий присутствовал на совещании?»
* * *
Комплекс «Сити» — центр деловой жизни Москвы. Небоскребы представляют символ «нового порядка» и зарубежной культуры. Кубические формы башни «Город Столиц», спиральная «Эволюция», арка «Империи», соревнующиеся в высоте «Восток» и «Запад» башни «Федерация» бросают вызов Кремлю и советскому архитектурному наследию. Ночью неоновый «Сити» сравним с Синдзюку в Токио или Таймс-сквер Нью-Йорка.
Но самой космической выглядит «Меркурий», единственная цветная высотка — «Башня Солнца». На верхних этажах — апартаменты, в центре — офисы, а нижний ярус — под магазины и периметр безопасности с многочисленными постами охраны. Кому принадлежат квартиры в башне — не найти ни в одной слитой базе на черном рынке даркнета или у частных детективов. Конфиденциальность владельцев недвижимости в периметре небоскреба охраняется как швейцарская тайна.
Подразделения «специального наблюдения» и «технической разведки» спецслужб по негласной договоренности не допускаются выше пятьдесят второго этажа. До этой границы на ряду с офисами, салонами красоты, ресторанами и спортивными залами помещения населяют дельцы разных мастей: спекулянты криптовалютами, биржевые конторы, хакерские центры, продюсерские лейблы, блогерские студии, инвестиционные и венчурные стартапы, поставщики многокаратной ювелирки из Мумбаи и Гонконга. Большинство обитателей давно известны в Главном управлении.
Но выше средних этажей находится «слепая зона». Доступ был закрыт решением руководства страны. Отклоняются любые попытки навести справки или проникнуть с помощью техники. Никто и никогда не видел посетителей «верхушки» небоскреба. Наверное, поэтому шеф нервничал. Они зашли на чужую территорию без подкрепления, подробной информации и сценария отхода. Здесь сложно принять меры безопасности, а вечер не обещал быть спокойным.
«Документы, — коротко поприветствовал у ресепшена охранник с прозрачным, отстраненным взглядом. — Александр Петрович, проходите». Подошел сухой, худолицый, с черной бородой человек, похожий на начальника группы: «На лифте до пятьдесят второго этажа и по прямому переходу. Вторые кабинки поднимут на семидесятый, дальше белая с золотом дверь. Справитесь одни, сопровождения не предусмотрено. Никуда по пути не сворачивайте».
Вдруг первый мужчина запнулся, глядя на документы Воскобойникова, сделал кивок напарникам и вежливо с французским акцентом приветствовал: «Доброй ночи, господин! Проходите! Почти все собрались, но мероприятие без вас не начнется». Как по команде остальные секьюрити в белых костюмах поклонились Юрию, чем вызвали еще большее удивление спецагента и его начальника. Необычные охранники на входе, казалось, были посвящены в детали предстоящего секретного собрания.
«Тебя с кем-то перепутали? Запомни их, проверим контору», — шепнул Александр Петрович и глазами указал на б ело- красный бейдж в золоте с гравировкой Templars Security. Проходя мимо, Воскобойников разглядел надписи на французском: «Гуго», «Годфруа» и «Монбар». Иностранный язык на бейджах точно соответствовал их сильным акцентам. Он сохранил в памяти лица, чтобы потом на рабочем месте запросить данные городской видеосети и проследить перемещения незнакомцев.
Зарубежная частная служба безопасности выглядела экзотически в московском «Сити». Крупнейшие охранные агентства находились на связи в Главном управлении: лицензии на оружие, работа со спецтехникой, записи с камер, отчеты о преступлениях — все неизменно контролировалось спецслужбами. К работе допускали только сертифицированные организации. Поэтому достаточно странным оказалось увидеть иностранцев в деловом сердце столицы. Но пока было не время выяснять отношения.
Маршрут вывел к лифтам. На пятьдесят втором этаже ждала высокая азиатка в черном корсетном платье. Воскобойникова немного смутила уверенная в себе девушка модельной внешности. Она провела гостей через холл ко вторым подъемникам в зону «А» и молчаливо проехала с ними на семидесятый этаж, хотя секьюрити обещали путь без сопровождения.
Следуя по длинному коридору к залу совещаний, Воскобойников заметил в глубоком вырезе юбки татуировку безобразного дракона в стиле японских якудза. Но длинные ноги и запах дорогих духов незнакомки — далеко не все наблюдения спецагента: замаскированные глушители связи, датчики движения и контроля походки, скрытые в пожарную сигнализацию камеры наблюдения и лазерная сигнализация. И ни одной надписи «Лувр» или «Алмазный фонд» — потрясающие меры безопасности, рассчитанные на участие в совещании первых лиц.
«Хорошего вечера, господа. Дальше мне нельзя. Еще увидимся», — очень странно улыбнулась девушка и услужливо показала на золотую дверь. «Увидимся? Наверное… А как вас…?» — за пнулся Воскобойников. «Лилия», — перехватила спутница и протянула черную бархатную визитку с надписью «Континенталь Клаб». На дорогой материи под названием неизвестного заведения был выгравирован золотой слоган «Делай, что пожелаешь», как девиз тайного общества. Спецагент отвлекся на доли секунды, но, вернув взгляд, не обнаружил рядом спутницы. Она растворилась в длинном коридоре без дверей и поворотов.
Шеф не придал значения девушке и уверенно открыл белую с золотой резьбой дверь. В глаза заслепил яркий свет от рассеянных солнечных лучей. Конференц-зал для совещания оказался огромным. Над входным сводом блестел золотой треугольник с исходящими лучами солнца. Посередине стоял круглый с вензелями стол. Стены украшали портреты семи вооруженных рыцарей в сияющих доспехах и закрывающих лицо шлемах, а панорамные окна были завешены плотными портьерами.
Шесть участников уже прибыли. «Добрый вечер!» — подошел и пожал руки гостям первый заместитель начальника Главного управления Аристарх Маковский. Второго человека в ведомстве было сложно не узнать, в организации он имел особый авторитет. Два метра живой силы, острый ум и молниеносные решения. Иногда от получения сведений до выезда спецназа по его приказу проходили считаные минуты. На его мнение ориентировались ключевые должностные лица всех силовых ведомств и правительства.
Генерал имел непререкаемый авторитет и отвечал за политические расследования в ведомстве. О тайных операциях на разных континентах под его руководством ходили легенды, а число задержанных криминальных элементов превышало сотни. Ни одной провальной миссии. Воскобойников пока не встречал преступников, которые пережили встречу с командиром. Прием на таком уровне удивлял. Между Аристархом Маковским и Александром Петровичем было несколько уровней руководителей департаментов и дирекций. Никогда прежде спецагенту не доводилось лично присутствовать на совещаниях с участием фигуры национального масштаба.
В глаза сразу бросился красный костюм и галстук. Подобный цвет и покрой не позволял себе больше никто из генералитета спецслужбы. Образ заметно выделялся на фоне «темно-синей» корпоративной культуры. «Присаживайтесь, прошу», — замял неловкую паузу Маковский. Он занял место под настенной картиной с изображением рыцаря с мечом и пламенем в руках. Красное сияние лат повторяло оттенок его костюма. Сосредоточенное лицо источало напряжение, а тяжелый взгляд говорил о сложном разговоре.
«Коллеги, давно мы не собирались. Очень давно!» — он бегло осмотрел участников совета. «Без долгих вступлений перейду к сути. В мире начали происходить странные события. Наши эксперты фиксируют системные массовые митинги, протесты и антивластные выступления. Глубокие социальные противоречия приобретают трудноразрешимый характер, ведут к “цветным революциям” и свержениям режимов», — Аристарх Маковский по статусу смотрел на вещи глобально, непривычно слуху простого спецагента.
«Активизировалось бандподполье, терроризм поднял голову и захватывает страны Ближнего Востока, разрушая памятники истории и обезглавливая культуры целых наций», — продолжал доклад руководитель спецслужбы. Формат мероприятия был задан. По настроению участников стало очевидно, что они готовились выступить по очереди. Так часто проходили совещания равных по положению и должностному статусу персон, кроме двух гостей в зале, которые чувствовали себя не на своем месте.
«Страны так называемого “золотого миллиарда” наращивают военные усилия, создают международные фонды и трасты, финансирующие народные волнения под видом правозащиты, гласности и демократии. Бывших союзников перевербовывают во врагов, устанавливают диктат во всех сферах жизни общества. Не скупятся на деньги и обещания власти, расширяя круг недоброжелателей, желающих разорвать Россию на части», — Аристарх Маковский поставил точку, для него были предельно понятны угрозы.
Но в голове Воскобойникова мысли и предположения смешались. Слишком разрозненными и несистемными казались события. Спецагент не чувствовал связи происшествий на разных континентах. Слушая генерала, он осторожно наблюдал за остальными участниками высокого совета. Так или иначе, гости встречались ему в жизни, но что они делали сейчас, в два часа ночи, в «Сити»? Почему имели доступ к совершенно секретным сведениям и спокойно впитывали государственную тайну с видом, как будто все и так известно?
По правую руку от генерала сидел действительный государственный советник первого класса Игорь Гудиев, начальник Департамента внутренних отношений Аппарата Президента. Влиятельный чиновник, который курировал политический сектор страны: депутатский корпус, правительство и губернаторов, а также общественные проекты, некоммерческие структуры, популярных лидеров мнений и институты гражданского общества. Его подписи стояли на документах с высшими грифами секретности. От решений политика зависел завтрашний день почти каждого жителя страны.
Чуть дальше расположилась ректор МГИМО Вероника Архарова. По роду службы Воскобойников участвовал в научных конференция вуза под ее председательством, а также в международных форумах «Валдай», фестивалях молодежи, экономических и дипломатических встречах. Вероника выступала координатором событий международного масштаба, где Воскобойников отвечал за безопасность. Статусная, с сильным характером, но бесконечно обаятельная женщина с пышной прической и волевыми чертами лица.
С левой стороны спецагент узнал президента НИИ скорой помощи имени Н. В. Склифосовского Рифата Равиля. Член Российской академии наук и легендарный нейрохирург до сих пор лично принимал участие в операциях на позвоночнике и головном мозге. Почтенный возраст совершенно не соответствовал его атлетичным пропорциям и здоровым чертам лица, подчеркнутым редкими морщинами и серебряной сединой. Казалось, где-то в медицинских лабораториях врач явно прятал формулу эликсира вечной молодости.
Рядом в церковном одеянии сидел высокого сана священнослужитель, возможно игумен. Но его Воскобойников не знал. Мужчина спокойно слушал, смиренно опустив взгляд и перебирая четки. В его образе угадывались черты мудреца, знакомого с тайнами Вселенной, словно испившего мудрости из чаши Святого Грааля или нашедшего затерянную в песках Самарканда Библиотеку Улугбека, внука Тамерлана. Еле заметными движениями губ он произносил молитвы на церковнославянском языке.
Замыкал число гостей владелец сети крупнейших мониторинговых и медийных центров Герман Ильин. Влиятельный и непубличный молодой человек, серый кардинал информационного бизнеса, который тайно управлял медиаповесткой многих стран. Он расположился рядом с пустым стулом опаздывающего члена высокого совета, по положению за столом, очевидно, председателя. Во всех было больше разного, чем общего, тем удивительнее стало продолжение вечера.
«Уважаемые коллеги! Наша встреча давно откладывалась, но ситуация обострилась до предела. Люди не могут самостоятельно решить возникшие проблемы. Мы больше не имеем права бездействовать. Мир нам этого не простит», — взял слово Игорь Гудиев. Чиновник в желтом костюме, белой сорочке и шелковом золотом галстуке занял место под картиной рыцаря в солнечном сиянии лат. Мифический воин с изображения держал в руках венец и трехлучевую плеть с заостренными наконечниками. Выбор цвета одежды совершенно не вязался с этикетом государственного служащего.
«Политики-марионетки в разных странах сколачивают лоббистские альянсы, монополизируя все ветви власти, — говорил он. — Права лидерства в такой системе распределяются по решению закулисных сил, а не выборно, на голосовании. Процветает кумовство во власти и коррупция. Формируется культ “двойных стандартов”, при котором гегемоны и империалисты ставят себя выше международных законов и норм, навязывая другим выгодные модели поведения для обеспечения собственной исключительности».
Игорь Гудиев продолжил держать напряжение после выступления генерала Аристарха Маковского, описывая срежиссированный сценарий всеобъемлющей дестабилизации. Подобный настрой первых лиц страны не сулил хорошего продолжения вечера, а главное — легкого задания для спецагента Воскобойникова. Члены совета что-то знали, но словно прятали главный смысл за протокольными речами.
Тем временем чиновник продолжал: «Картельные сговоры, внешний госдолг и инфляция, как по команде, истощают слабые экономики. Переводят их в заложники финансовых групп с размытой структурой владения, стирая идентичность, лишая самостоятельности и суверенитета. У сильных игроков рукотворно создаются воинствующие соседи, недовольные распределением ресурсов и готовые вспыхнуть по отмашке в огне революций». «Партия уже началась, и первый ход давно сделан», — с последними словами политик поставил на стол маленькую шкатулку. Но открывать ее не стал, а коротким кивком головы передал слово нейрохирургу Рифату Равилю.
Доктор выделялся врачебным халатом изумрудного цвета. Сзади одного из лидеров мирового медицинского сообщества висела картина паладина в зеленом сиянии лат с древним кубком. «Должен заметить… — вдумчиво заговорил президент института, с беспокойством отводя взгляд от шкатулки, — гуманитарные миссии встали на службу военных и частных корпораций. Растет оборот черной трансплантологии, особенно в местах локальных конфликтов. В биолабораториях выводятся смертоносные вирусы, грозящие пандемиями мирового масштаба. На поток поставлено производство химического оружия. Процветают генетические эксперименты и человеческая селекция…»
Врач закашлялся, оставив паузу для раздумий. Спецагенты переглянулись. Воскобойников понимал, что медицинскими терминами нейрохирург подводил к политическим выводам, стараясь выразить общую мысль — «череда проблем происходит неспроста». Но что могло стоять за столь разными событиями во всех сферах? Александр Петрович ощутимо нервничал и искал ответ в сосредоточенном взгляде генерала Маковского.
Рифат Равиль продолжал: «Человеческое тело стало полигоном для соревнований международных медицинских консорциумов, связанных с определенной группой иностранных фондов. Новейшие препараты больше не лечат, а лишь купируют симптомы, способствуя продолжительности течения болезней. Доминирует частный сектор, вытесняя государственную медицину. Планету с рукотворной периодичностью захватывают эпидемии. Население словно системно истребляется! Причем хочу отметить, что во всех процессах прослеживается участие закрытых обществ и некоммерческих организаций».
Игорь Гудиев представил следующего участника заседания, настоятеля Новоиерусалимского монастыря в Московской области Савелия Илиева. Того самого священнослужителя в черных одеждах, расположившегося под картиной с профилем рыцаря в розовом сиянии лат со сложенными в молитве руками. Игумен поднял тяжелый взгляд и взял слово: «Это верно, давно все семеро не собирались вместе. И на то появились причины».
«Радикальные течения начали расти по принципу многоуровневых пирамид и партнерских сетей. Культивируется “сакральность жертвы” на благо основателей сект. Банальные мошенники объявляются апостолами, обожествляются сатанисты и проходимцы. Их литература отравляет умы. Паства со сломанной волей и разумом уходит в воинственные течения. Происходит раскол в мировых религиях. Людей разъединяют и уводят от истинных ценностей», — сожаление читалось в каждой фразе служителя церкви.
Воскобойников внимательно слушал, мысленно сопоставляя спикеров с воплощениями на картинах. Савелий Илиев точно соответствовал светлому образу на изображении, как и предыдущие выступающие. Все полотна были качественными работами неизвестного мастера и передавали характер и цвет одежды людей за круглым столом. Воскобойников раньше не встречал подобных портретов и героев в доспехах. Словно живые, рыцари наблюдали за происходящим, переводя взгляд вслед выступающим.
«…Черная магия заменяет Слово Божие, — раздался сквозь раздумья тревожный голос Савелия Илиева. — Официальные религии теряются в неоязыческих, неконфессиональных и сатанинских культах. Международные некоммерческие организации берут на себя роль нравственных регуляторов, продвигают радикальные учения и диктуют образы своей искаженной морали». По ходу выступления он перебирал четки из розового камня.
Следующей вступила авторитетный магистр дипломатии Вероника Архарова в пурпурном костюме, перехваченном тонким поясом. На стене позади нее находилось изображение паладина в фиолетовой ауре и с алыми розами в руках. Признанный во всем мире лидер образовательной среды подчеркнула: «Господа, западные “мозговые центры”, называемые на сленге think tanks, перепрограммируют подрастающую элиту и интеллигенцию. “Молодые лидеры” по грантовым программам выезжают в американские Гарвард, Йель, Стэн форд, Тафтс* (* Университет Тафтса внесен в список организаций, деятельность которых признана нежелательной на территории Российской Федерации), Джорджтаун, британские Кембридж и Чатем Хаус. Из нашей страны забирают перспективных студентов, профессоров, журналистов и политтехнологов, а возвращают перепрошитых марионеток с новыми ценностями!»
Воскобойников слушал Веронику Архарову c удивлением. Никогда профессор международного права не выражалась в подобном тоне. Резкие заявления не походили на мягкий язык дипломатии: «Лучшие умы занимают должности в госаппаратах, научном и промышленном секторах, оставаясь лояльными зарубежным патронам! При финансовой поддержке фондов так называемой “демократии” создана сеть секретных обществ славянских, восточноевропейских и евразийских исследований. Разрабатываются инструменты уничтожения самоидентичности народов и наций!»
Обстановка накалялась, градус напряжения рос. Озвученные проблемы складывались в жуткую картину. Каждый представлял свою область, но вел к общему выводу. Очевидно, простого решения вопросов не просматривалось. Настроение мифических персонажей на изображениях словно менялось в тон докладов, становилось сосредоточенным и суровым, а цвета тускнели.
Остался последний выступающий за столом — Герман Ильин, одетый в жакет мелового цвета поверх светлой футболки. Медиатехнолог сидел под картиной с образом паладина в белом сиянии лат. Воин держал копье и цветок лилии в руках, напоминая Георгия Победоносца или библейского героя Гавриила в неканоническом исполнении. Грозный защитник Царствия Небесного строго смотрел с полотна неизвестного художника в ожидании продолжения.
Рядом с ним спецагент необъяснимо чувствовал, что на грани жизни и смерти этот человек еще сыграет роль в его судьбе. Тем временем медиатехнолог погрузил собрание в проблемы информационного мира: «Перечисленным событиям сопутствует идеологическая обработка населения. Ложные идеалы и ценности прививаются извне третьими силами через телеэкраны, газеты и социальные сети. Средства массовой информации сами назначают кумиров и подставных идолов, тиражируя откровенные фейки в обертке истины!»
Для себя Воскобойников отметил, что Герман Ильин, как и другие участники, назвал гостей коллегами. Как такое возможно? Что могло объединить представителей разных профессий? Какое общество? Последний спикер тем временем завершал речь: «Интернет-площадки из либеральных и независимых превращаются в оппозиционные. Мессенджеры используются как инструменты для управления народным гневом и координации протестов, подобных “Арабской весне”, “Оккупируй Уолл-стрит”, “Оранжевой революции” или “Болотным протестам”. А самым главным оружием в руках наших врагов остается пропаганда…»
На последних словах Германа Ильина двери в зал совещания распахнул высокий, крепко сложенный мужчина средних лет в ярко-синем костюме. Цвет не подходил к строгому корпоративному стилю, но хорошо вписывался в разноцветную гамму участников высокого совета. Появление неожиданного гостя на удивление не потревожило заседателей за круглым столом.
На лацкане пиджака незнакомца был закреплен золотой знак щита и меча, схожий с символикой КГБ СССР. На эмблеме ушедшего в прошлое ведомства меч опережал щит. Истории гласили, что подобное расположение означало: «карать врагов и защищать государство». Современная спецслужба спрятала меч за щитом, следуя логике: «приоритет защиты общества, а потом наказание врага».
Воскобойников знал, что это лишь легенда. Геральдика спецслужб считала повернутый острием вниз клинок знаком правосудия. В паре со щитом они ставили на первое место безопасность личности вне зависимости от расположения оружия. Но на груди гостя меч смотрел вверх, а на круглом щите был выгравирован треугольник с исходящими лучами солнца. Ровно такой же знак сверкал над аркой входных дверей. Символ настораживал, слишком много не обычного скрывала сегодняшняя ночь.
Все встали. Воскобойников не знал, кроме Президента, такого человека в стране, перед которым поднимались и которого встречали коротким поклоном Игорь Гудиев, генерал Маковский и остальные уважаемые участники. Мужчина пожал спецагенту и его начальнику руки, на несколько секунд задержавшись на Юрии. Повисла короткая неловкая пауза, после которой вошедший, не отрывая взгляд, кивнул: «Хорошо», будто утвердив его кандидатуру.
«Как приятно снова увидеть всех вместе, коллеги! Присаживайтесь», — пригласил незнакомец, бросив серьезный взгляд на шкатулку перед политиком в желтом костюме. Потом уверенно занял центральное место у стола под картиной, изображающей рыцаря в синем сиянии лат с мечом и щитом: «Меня зовут Михаил. Позвольте объяснить. Мир всегда развивался не по законам правды и справедливости! В день погибает около ста пятидесяти тысяч человек. Неизбежны эпидемии, катаклизмы, погромы, насилие и убийства. Но из докладов очевидно, что перечисленные явления имеют связанный характер».
Он говорил спокойно и сдержанно, но напряжение пронизывало каждый сантиметр комнаты. «Это не цепь случайных эпизодов, — Михаил обвел пальцем предыдущих докладчиков. — Все события происходят синхронно и спланированно. Погружают планету в столкновение наций и религий. Ведут к наложению санкций, экономическим войнам, революциям и локальным вооруженным конфликтам, грозящим глобальной катастрофой. Нам предстоит выяснить: кто проводник этих решений? Кто растит гнев и ненависть, направляя их в угоду своих амбиций и планов завоеваний?»
Слова о едином источнике «зла» не давали покоя Воскобойникову. Он начинал догадываться, что истинный смысл происходящего скрыт за ширмой речей. Каждый из присутствующих выкладывал свой фрагмент головоломки. Возможно, гостей не хотели обмануть, но и прямо рассказать не могли. Он оказался посреди большого ребуса и множества знаков. Ясно было одно — высокий совет давно не собирался, и на то появились серьезные причины.
«…А главное, Юрий, — голос Михаила вытащил его из задумчивости, — в день суда нам понадобятся доказательства их преступлений и злой воли! Порой артефакты неочевидны, и нужен талант, чтобы распознать порок. Здесь, в Москве, — крайний форпост безопасности. Если он падет, весь мир ждет начало последних времен!»
На этих словах Игорь Гудиев раскрыл шкатулку и достал маленькую железную фигурку в виде черепа. «Даже так?!» — первым среди повисшей паузы и коллективного замешательства среагировал генерал Маковский. Похоже всем, кроме Воскобойникова и Александра Петровича, был знаком предмет в руках чиновника. Он источал зыбкий, рассеянный свет. Маленькие костяные глазницы с драгоценными камнями гипнотизировали. Чем дольше спецагент вглядывался, тем сильнее сужалось пространство и раздавались глухие подавленные стоны.
В точке напряжения послышался щелчок замка шкатулки. Спецагент даже не заметил, как Игорь Гудиев убрал артефакт. Презентация резко оборвалась, и Михаил жестом предоставил возможность для вопросов. Александр Петрович почувствовал удобный момент: «С глубоким уважением к участникам собрания хотел узнать, а зачем здесь мы? Я и мой сотрудник. Почему нет представителей разведки? Или Министерства иностранных дел? Задача затрагивает внешний контур. Тема отношений с другими странами не входит в функционал Главного управления. Только косвенно, в части защиты внутренних интересов страны».
Шеф немного перевел дух, кровь пульсировала в висках, он не привык выступать на уровне первых лиц государства: «Кроме того, подобная тема должна проводиться решением Совета Безопасности и правительства с включением профильных ведомств и коммерческих организаций. Налицо противоборство с высокопоставленными функционерами других стран!» Воскобойников понимал, что начальник взял официальную ноту и выражался намеренно формально. Подобный тон обесцвечивал речь и давал возможность маневрировать выражениями.
«Нет, — отрезал Аристарх Маковский, — потому что агенты влияния противника действуют и здесь. Они ближе, чем мы думаем. Имеют влиятельные позиции во всех сферах жизни общества. Руководят торгово-промышленными корпорациями и технологиями. Внедрены в органы власти и средства массовой информации. Управляют оппозицией и закрытыми клубами для избранных. Поощряют коррупцию, выводят в теневой сектор ресурсы, истощают экономику и настраивают граждан против власти».
Генерал сделал акцент на теме заговора и стороннего вмешательства: «Они подменили истинные ценности. Навязали необходимость внешнего одобрения и согласования внутренней политики. Под видом глобализации и правозащиты управляют протестами. Выступают от западных обществ и фондов, в названиях которых стоят слова-маркеры: “свобода” и “демократия”. Поэтому круг посвященных расширять запрещено. Информация из кабинета не должна уйти!»
Видимо, решение об участии офицеров в операции было принято. В чем оно состояло — не понятно. Но авторитет Аристарха Маковского не давал сомневаться, что со временем «война план покажет».
«Именно о защите внутренних интересов страны и идет речь! Здесь, в Москве, находится то, за чем охотится враг. И все глобальные усилия преследуют одну цель… Вам предстоит нелегкий путь, который может стоить жизни, — Михаил посмотрел поочередно на Воскобойникова и его начальника, в ожидании утвердительной реакции. — Мы крайне мало знаем о новой угрозе с Запада. Не бойтесь сообщать о странностях и подозрительных событиях. Помните, всё в мире далеко не то, чем кажется на первый взгляд!»
«Работа с риском никогда не была проблемой для Главного управления, — не растерялся Александр Петрович. — Поступая на службу, спецагенты простились с обычной жизнью, распорядком дня и трудовым кодексом. Враг не знает отдыха и ждет момента потери нашей бдительности».
«Странностях… Как ваша помощница с татуировкой дракона?» — продолжил мысль Воскобойников, сопровождая шутку легкой улыбкой. «Какая помощница?» — вдруг серьезно перехватил Игорь Гудиев. «Эм-м… кажется, Лилия, которая проводила нас в зал», — уже не так уверенно ответил спецагент, удивившись беспокойному тону политика. Семь участников совещания переглянулись, в воздухе повисло напряжение. «Коро…лева… Ноч…ной… Приз… рак…» — пошли перешептывания по залу.
«Она уже здесь, но… Я не думаю, что они в курсе… Мы бы узнали, что темный культ намерен собраться, — медиатехнолог Герман Ильин опередил немой вопрос председателя высокого совета. — Стандартная перестраховка и осторожность. Королева всегда появляется неожиданно». — «А если нет? Если не узнали? Как она пробралась сюда?» — Михаил встал и посмотрел за край портьеры наружу. В комнату пробились лучи яркого солнца, несмотря на позднюю ночь. Потом подошел к телефону в дальней части комнаты, который напоминал длинный пульт правительственной связи со множеством кнопок.
«Твои ребята что-то видели внизу? Меня беспокоит азиатка в черном платье», — спросил Михаил неизвестного на том конце телефонного звонка и на удивление заговорил по-французски. В этот момент Воскобойников вспоминал, сообщал ли он приметы спутницы. «Никто не проходил через охрану. На камерах пусто, только наши гости», — снова обратился лидер к участникам совета, хотя Воскобойников точно помнил множество скрытых объективов и датчиков в коридоре. «Заканчиваем. События развиваются быстрее, чем предсказано», — серьезно сообщил Михаил, повесив трубку.
Семь лидеров и безусловных авторитетов в своих областях встали, совещание в «Башне солнца» оборвалось. Генерал Маковский проводил Александра Петровича и Юрия Воскобойникова, у двери добавив: «Будьте внимательны! Со временем вы поймете, с кем имеете дело. Пока собирайте информацию, начните с недавних событий в Москве, “они” обязательно должны вскрыться. И ждите документы, мы свяжемся с вами по кодовому шифру — “Операция “Пропаганда”».
ГЛАВА 3. ОПЕРАЦИЯ «ПРОПАГАНДА»
Пропаганда тем эффективнее,
чем меньше людей осознает, что
их обрабатывает пропаганда.
Курт Рисс. «Кровавый романтик нацизма», 1948 г.
Заметка на полях рабочего ежедневника спецагента Главного управления…
Высоким советом дана команда.
Согласована тайная операция «Пропаганда».
На карте вспыхнули очаги восстаний.
Ответы лежат в глубине воспоминаний.
Мир охвачен войнами и митингами.
Близится битва с темными властителями.
Сгустились тучи, и город окутала мгла.
Зажглись пылающие кроваво-красные глаза.
Тени смертных грехов сложили рунический знак.
Взошло «черное солнце» как призрак.
Словно крылья, взвились длинные полы плаща.
Сквозь сумрак явились очертания древнего зла.
ПРОПАГАНДА — оружие в руках мудрецов. Четвертая ветвь власти. Смысл и инструмент первых трех. Без нее мертва политика, не востребовано правление. Пропаганда вдохновляет на подвиги, формирует убеждения и чувство долга. Обличает тайное или скрывает значимое за внешним шумом. В злых руках — лжет, манипулирует, разжигает вражду, толкает на низкие поступки под личиной высоких целей. Покоряет народы и свергает режимы.
Пропаганда для каждого своя, как красота в глазах смотрящего. Она мимикрирует под общественное мнение и нормы поведения. Убеждает, что есть свобода воли и «независимые» взгляды. Пропаганда — это плод яркого ума и воображения, помноженный на харизму и исполнение.
Ее оружие — знаки, символы, идолы, жертвы и идеи, перерастающие в идеологии: Священная Римская империя шла в крестовые походы на Антиохию и Византию; Третий рейх совершал преступления, продвигая арийский культ; доктрина Маркса и Энгельса перевернула царский престол; Западный мир воздвиг «свободу» и «демократию» на знамя протестов. Пропаганда всегда в движении, а ее пособники — гении и романтики…
2013 ГОД. МОСКВА.
Совещание оставило множество вопросов: Кто эти люди? Почему они называли себя «коллегами»? Кто этот человек в синем костюме? Что за магический артефакт принес Игорь Гудиев? Откуда появилась азиатка с татуировкой дракона и почему ее называли «королевой» и «призраком»? Зачем спецагенты туда пришли? И что будет дальше? «Шеф, мы заводим учетную форму для операции “Пропаганда”?» — утром после бессонной ночи Юрий Воскобойников из рабочего кабинета позвонил командиру по спецсвязи Главного управления, но в ответ лишь услышал короткое: «Зайди».
В кабинете был сложен, но не заправлен диван. Начальник явно не выспался и задумчиво перебирал утреннюю корреспонденцию: «Забудь, не в этом случае. Не говори даже по внутренней линии на тему операции. Я человек не религиозный, в бесов и всесильные возможности зарубежных партнеров по взлому спецсвязи не верю. Но генерал запретил. Отчеты сдаешь мне напрямую. Остальные дела откладывай, контрольный срок — как всегда, вчера».
«Объемы-то какие!» — удивился Воскобойников, но в напряженном настроении начальника он решил не беспокоить. Заметно было, что шеф с подобными заданиями не сталкивался и всю ночь обдумывал услышанное. «Я… я не знаю, с чего начать, — развел руками сотрудник, присаживаясь к длинному командирскому столу. — Сколько стран нужно отработать? Лиц? Организаций? Я не уверен, что нам вообще поставили хоть какую-то внятную задачу», — спецагент пытался найти помощь в глазах руководства.
«Понятия не имею, что делать… Инструкций нет, как и точных дат. Я даже не понимаю, что считать результатом, — не прибавил оптимизма Александр Петрович, выбрасывая в урну очередную газету. — Используй все возможности управления. Подключай агентов, технарей, слежку, детективов. Хоть вертолеты и спецназ… Но! Ни одна живая душа не должна узнать конечного замысла, ты сам слышал приказ Маковского».
Александр Петрович, как всегда, вне формальных мероприятий сидел в спортивном костюме с логотипом «Динамо». Слишком много времени он проводил на службе, буквально жил в кабинете, поэтому позволял немного отдыха от строгой одежды. «Не нравится мне все это… — стучал по столу пальцами командир. — Такая срочность, секретность, куча скрытых смыслов. Сложнее всего работать с недостатком информации». Он откинулся в кожаном кресле и завел руку за голову, почесывая затылок: «Вот, послушай, Юра, про одну неудавшуюся революцию. Чем-то мне все это напоминает…»
АП, как шутя называли его в коллективе, часто рождал гениальные идеи и находил решения в историях из прошлого. «В восемьдесят девятом году я преподавал юриспруденцию в Санкт-Петербурге. Да-а, представляешь, в перестройку учил молодежь международному праву. Как тебе, вовремя? — улыбнулся начальник и продолжил. — Один мой студент поехал по обменной программе на стажировку в Университет Тафтса. Престижное заведение, далекий, по советским меркам, Бостон в штате Массачусетс — город, с которого началась американская революция и борьба за независимость от Британской империи. Но романтика на деле оказалась ловушкой».
Командир нервно крутил в руках ручку с эмблемой «щита и меча», которой делал отметки в газетах. «Из приезжих в институте сформировали группу и под руководством профессора отправили в Пекин. Не успели они оглянуться, как оказались посреди палаточного лагеря на площади Тяньаньмэнь. Китайские студенты протестовали против коррупции, инфляции и безработицы. Требовали “свободу слова”, “свободу печати” и “демократических реформ”. Свобода и демократия — улавливаешь, откуда ветер дует?» — неожиданным вопросом шеф взбодрил засыпающего после бессонной ночи сотрудника.
«С запада…» — не растерялся Воскобойников. «Именно! Представь, какой контраст: с одной стороны — либерализация, а с другой — танки и солдаты на площади Пекина. Знаешь, что было дальше? Классическая “цветная революция”. На глазах моего абитуриента молодежь и примкнувшие к протесту рабочие вступили в столкновение с армией. И это под мирные лозунги! Строили баррикады из перевернутых машин и автобусов, сжигали танки и бронетранспортеры, — шеф прокашлялся. — И власти отдали приказ стрелять на поражение…»
АП встал из рабочего кресла и подошел к стеллажу с памятными подарками, сувенирами и наградами, какой стоит в кабинете каждого руководителя. Голос командира заметно подрагивал: «После стажировки студент пришел ко мне и говорит: “Я помню красные глаза профессора… Он наблюдал за ревущей восставшей толпой. Шептался о чем-то с зачинщиками, пропадал в палатках организаторов бунта. Силой мысли, казалось, заставлял обезумевших гражданских идти под пули”».
На последних словах шеф достал из глубины полки за стеклом квадратный камень, похожий на тротуарную брусчатку: «Представляешь, говорит он: “Вокруг смерть, вопли, трупы, а я запомнил только эти красные глаза”». Он подкинул булыжник и положил на стол перед спецагентом: «Подарок от моего выпускника. С той самой площади Тяньаньмэнь. Видишь сколы от пуль и гусениц танков? А запеченную кровь? Я никому раньше эту историю не рассказывал». В кабинете повисла пауза.
«Я сам не знаю, что это было ночью. Теперь мне начинает казаться, что события на Тяньаньмэнь могут быть связаны с настоящим…» — АП подошел к панорамному окну и взглянул с высоты тридцатого этажа Главного управления на медный шпиль высотки МГУ. «Народ, не знающий своего прошлого, не имеет будущего, сказал когда-то Михаил Ломоносов», — шеф задумчиво повторил слова великого русского ученого, потирая губы большим пальцем с зажатой в руках сигаретой.
Щелкнула зажигалка, и он сделал глубокую затяжку: «Уверяю тебя, у нас на Болотной площади готовился похожий сценарий. Члены совета в “Сити” что-то знают, но не говорят напрямую… В толк не возьму, почему? Они упомянули недавние протесты в России. Намекнули на силы, которые могут за ними стоять. Я знаю только одно подходящее событие…»
Командир сделал паузу, проживая заново фантомы из прошлого. Происшествие год назад в Москве задело его до глубины души. «Да, та самая Болотная, — АП смотрел на дымящуюся папиросу, — помню, как разгоняли “Марш миллионов”, а перед глазами стояла трагедия на Тяньаньмэнь. И ведь их вели, понимаешь, люди не сами устроили протест у стен Кремля!» Он сделал затяжку: «Тогда пешки пошли по “Болотному делу”, а организаторы сбежали на Запад. Но часть осталась и мнит себя либеральными политиками, защищают “свободу” и “демократию”, чтоб их!»
Воскобойникову пришла мысль. Он смотрел на изрезанный бороздами, поколотый булыжник, пропитанный скорбью и болью обманутых, невинно пострадавших за чуждые интересы и ценности людей: «Я съезжу на площадь, осмотрюсь, а потом высплюсь». — «Хорошо, с места событий всегда виднее. И возьми с собой Вячеслава, он знает фактуру по митингам, — АП затушил папиросу. — Специалист тебе точно пригодится… Стой, вот, — АП протянул грифованный конверт. — Кажется, началось. Фельдъегеря привезли почту от Аристарха Маковского, посмотри на штамп. Понимаешь?»
Шеф указывал на круглую печать «ОП» и подпись «Только лично», заверенную подписью генерала. «Операция “Пропаганда”», — пронеслось в голове спецагента. Два молчаливых взгляда остановились на документах. Командир поднял трубку внутренней закрытой связи: «Собирайся, поедешь вместе с Юрой». Абонент на том конце беспрекословно прокричал: «Есть!» — «Воскобойников, иди», — с вымученной и усталой улыбкой шеф проводил сотрудника.
На выходе Воскобойникова перехватил уже одетый Вячеслав, голодный до оперативной работы. Аналитическая служба душила бюрократией и вечным обобщением отчетности за чужие результаты, а он стремился к собственным достижениям: «Наконец-то дело! Какой план?» — «По дороге расскажу…» — спецагент забрал со стола ключи от служебной машины и отправился вместе с другом на остров Балчуг. Из окна Главного управления автомобиль провожал задумчивый взгляд Александра Петровича: «И все же, почему члены совета настояли на участии Юрия… Как странно на него посмотрел Михаил и охрана у входа… Кстати, кто такой этот Михаил?!»
Болотная площадь расположилась в самом центре столицы. Дорога к ней проходила по живописной Софийской набережной в самом сердце мегаполиса, вдоль кирпичных стен Кремля и Красной площади. Путь из Главного управления занимал не больше получаса. Столько и хватило Вячеславу для рассказа о самом масштабном протесте XXI века в России. Но начал он с другого…
«Тут из Аппарата Президента привезли дело на лидера “Объединения против империализма”, некоего бизнесмена Сергея Канунникова, внедренного в западные элиты. АП сказал тебе заняться. Парень побывал на гражданской войне в Ливии, застал грузино-осетинский конфликт и встретил “арабскую весну”. Начинал с Венесуэлы, но детально документы я не изучал. Везде ищет американский след. Решительно против глобализации и диктата Белого дома. Не дают ему покоя масоны и мировое правительство!» — засмеялся Вячеслав, разбавляя напряженную молчаливую обстановку в салоне.
Воскобойников не был настроен шутить, юмор плохо заходил после бессонной ночи. «Разберемся. Лучше про Болотную расскажи, о протестах. Шеф сказал, ты специалист по истории митингов. Что там произошло год назад?» — переключил аналитика спецагент. «Ничего нового. Вся пресса писала о попытке революции. Смешение либерал-демократов, ультраправых и левых движений в одном месте с единственной целью — государственный переворот. Мы туда едем?» Вопрос встретил косой взгляд водителя — мол, и так понятно. «Здесь засветились лидеры всей оппозиции, от демократов до правых радикалов. Ставка была сделана на свержение власти именно в этот период», — продолжил напарник.
«Свержение власти… Вот оно что. Может, получится найти зацепку», — Воскобойников вспоминал доклады в «Сити» под монотонный рассказ Вячеслава. «С 2011 по 2012 год искусственно наращивались темпы: “Русский марш”, “Большое белое кольцо”, митинги на Сахарова и Чистопрудном. Оппозиция трижды осадила Болотную, две репетиции в декабре — феврале и майский “Марш миллионов”». Ничего секретного в рассказе аналитика не было, но слова все больше погружали водителя в размышления.
«А за кем шли люди? Десятки тысяч, верно? Кто за ними стоял?» — задался вопросом Воскобойников, помня задачу найти лидеров и скрытых кардиналов мятежей. «Никто! — парировал Вячеслав. — Внутри нашей страны нет силы, чтобы объединить настолько разные полюсы. Я видел отчеты разведки. Большинство “специалистов по революциям” обучались за рубежом, а работу координаторов контролировали фонды и некоммерческие организации, связанные с посольствами США и Великобритании».
«Эксперты при посольских миссиях вели тренинги по использованию Интернета, соцсетей и мессенджеров для управления массами. Специалисты в иностранных резиденциях устраивали приемы для лидеров оппозиции, — продолжал аналитик. — В их задачи входило набрать политические очки, засветиться на протестах, выступить со сцены, вынести плакат и сесть на пятнадцать суток, заслужив право на очередной грант. Я заметил еще одно: все по схожим лекалам требовали “свободы”. Свободы не как цели, а как повода для протеста: “Россия будет свободной!”, “Свободу заключенным!”, “Свобода и демократия!”, “Свободные выборы!”».
«Погоди. Все равно непонятен выбор места. Почему Болотная? Я бы понял выступления на Красной или Манежной площадях, которые ближе к Кремлю, раз уж стояла задача захвата власти», — задумался Воскобойников, выруливая на Кремлевскую набережную. Вячеслав наклонился и, напуская таинственность, произнес: «Везде знаки… Наверное, здесь место силы! В царское время на площади казнили мятежников, колдунов и волхвов. Эта земля всегда горела пожарами! Страшно?» — засмеялся напарник. «Что, по-твоему, она притягивает нечисть?» — махнул рукой Воскобойников.
Служебная машина остановилась на набережной водоотводного канала прямо у Болотной площади. Для транспорта спецагентов с проблесковыми маячками не существовало скоростных ограничений, платы за парковки и разделительных полос. После карет скорой помощи и пожарных экипажей они имели самый высокий приоритет проезда и стоянки. Номера были засекречены, а особая карточка не позволяла досматривать пассажиров.
Вячеслав долго водил друга маршрутами митингующих. Они смотрели подходы к площади, места прорыва заграждений, размещения сцены и сидячих акций. Прошлись по острову Балчуг, Цареву саду, вдоль Никольской церкви и храма Софии. Ничего не напоминало о протестах, никаких зацепок или знаков среди серых улиц и бизнес-кварталов. Спецагенту пришлось отпустить напарника на обед, а самому сделать финальный «круг», убедиться, что ничего не пропустил. Командир не любил пустые доклады, но выбора не оставалось. Сегодня призраки прошлого не появились.
Оставшись один, он обнаружил в глубине деревьев парка Болотной площади странную группу уродливых статуй. Фигуры оказались живыми образами смертных грехов и пороков. Воскобойников не обращал раньше внимания на жуткую экспозицию. Чертова дюжина окружила скульптуры двух играющих в мяч детей. На руке ребенка с закрытыми глазами виднелась забытая белая ленточка.
Рядом располагался Третьяковский мост с деревьями молодоженов, на которых любящие пары оставляли повязки и скрепляли чувства амбарными замками. Но выглядело кощунством бинтовать тряпками стальных детей. Кому пришло в голову оставлять подобные послания? Сотрудник Главного управления наклонился и прочитал на ленте по-немецки: «Jedem das Seine».
Вдруг ледяной пронизывающий ветер сорвал с руки ребенка белую ткань. Она заманила спецагента и исчезла словно иллюзия. «Каждому свое», — разрезал пространство за спиной неизвестный голос. Воскобойников резко оглянулся и увидел высокого седого мужчину в сером плаще. «Профессор Университета Тафтса Виль Зиваль», — не дожидаясь, представился пожилой незнакомец с морщинистым лицом. Возраст сильно изуродовал прохожего. Белозубая улыбка в злобной гримасе натягивала обожженную кожу, изрезанную глубокими рубцами на грубой окостеневшей плоти.
«Тафтс… Тяньаньмэнь…» — мелькнуло в памяти Воскобойникова. «Что это значит?» — произнес опешивший от неожиданности спецагент. «Надпись на воротах концлагеря Бухенвальд, — осклабился иностранец и начал приводить жуткие факты. Память о них давно утонула в событиях Второй мировой войны, но человек рядом с особым удовольствием делился ужасами из прошлого. — Бедные души гнили в застенках, пока ученые-биологи Третьего рейха в белых одеждах ставили эксперименты. Заражали тифом, малярией, столбняком и травили ядами. Белый стал символом покорности, обреченности и смирения с судьбой. Если хотите — рабства!»
Порывы ветра усилились, и солнце закрыло грозовыми тучами. «Но белый же знак свободы…» — Воскобойников неуверенно поддержал разговор с иностранцем. «Аха-ха-ха! — захохотал профессор, не отводя взгляд кроваво-красных глаз. Спецагент удивился нечеловеческому оттенку зрачков. Они разгорались сильнее от угрожающих речей старика. — “Свобода” стала черным юмором у виновника холокоста рейхсминистра Гиммлера. “Путь к свободе существует” и “Труд делает свободным” — говорил он, открывая очередной пыточный лагерь: Освенцим, Дахау или Собибор».
Виль Зиваль настойчиво продолжал, с каждым словом сокращая дистанцию: «Недостижимость свободы важна для управления стадом! Пропагандистский лозунг, возведенный в культ. Мифический шанс, на деле превративший толпы в рабов чужих идей! Безвольные и слепые зомби сами не знают, за кем идут! Не подозревают, что за них все решили. Протестующие здесь, на Болотной, воздвигли на знамена “свободу”, под эгидой которой шли свергать власть. Не странно?!»
Разговор прервался смехом иностранца сквозь белозубый оскал. Пространство вокруг замерло, и оставалась только эта дуэль с незнакомцем. Сзади спецагента завибрировали казавшиеся живыми статуи. Блеснула мысль, что изваяния движутся, замыкают кольцо. Пришлось оглянуться на чей-то злобный рокот. «Шум машин на набережной, не выдумывай!» — усмирял игру воображения Воскобойников. Это был обман зрения, но тонкие полы плаща профессора давали тени, которые развевались как рваные костяные крылья, а на асфальт под ним упало отражение существа с когтистыми сухими лапами.
«Мятежники не хотят быть свободными… — давил Виль Зиваль, переходя на хрип и рычание. — Они идут творить анархию! “Освобождать” от закона, морали и нравственности. Намереваясь достичь высшей формы независимости от любого порядка — хаоса!» Профессор приблизился к Юрию так, что тот рефлекторно потянулся к пистолету за поясом: «Оставь это, парень! Ты столкнулся с силами за гранью своего понимания!»
Вдруг старик вдохнул носом совсем близко к лицу спецагента. Он что-то почувствовал, резко оглянулся по сторонам и сделал самое необычное заявление в жизни Воскобойникова: «Это же ты… Да-а — ты! Мальчик, что коснулся веретена судьбы! Ты тот, кто почувствует силу на грани жизни и смерти. Ах-ха-ха! Ведомый неизвестными, не знаешь дороги. Ты марионетка в “их” руках! Отступись же! Все вокруг не то, чем кажется…» — не успел договорить незнакомец, как состояние гипноза нарушил звонок.
Воскобойников вздрогнул и достал служебный телефон. Вызов был на закрытый номер управления. «До встречи! Ты придешь к нам, скоро! Очень скоро! А пока я буду ждать…» — расслышал он последние слова американца, спешно удалявшегося к резиденции посла Великобритании. Спецагент не успел осмыслить сказанное. Профессор исчез в мгновение. Собеседник лишь запомнил железную брошь в широких бортах серого пальто — значок в виде мухи, который источал энергию и магнитил внимание. Он напомнил артефакт в руках Игоря Гудиева на высоком совете в «Сити».
Последним кадром странного знакомства осталась в памяти необычная татуировка на затылке Виля Зиваля в виде солнечного затмения. «Ал-ло», — нетвердо ответил Воскобойников на звонок с неизвестного номера. «Это Герман! Ильин! Как ты? Все хорошо?! — сходу встревоженно заговорил медиатехнолог. — Приезжай срочно! Адрес пришлю!» Спецагент узнал голос второго по рангу из семи участников ночного собрания.
Город вокруг ожил и снова пришел в движение. Выглянуло солнце, а со стороны набережной показался Вячеслав. «Ага! Вовремя! Где тебя носит?! — крикнул радостным голосом Воскобойников, пропустив удивленный взгляд напарника. — Поехали, подброшу до Белорусской. У меня срочное дело».
Всю дорогу за рулем спецагент выглядел задумчиво. Холодно встречал шутки, колкости и истории Вячеслава, который успел за обед познакомиться в ресторане с двумя брюнетками: Наамой и Эйшет. Со слов компаньона, одна интересовалась Юрием, хотя никогда его лично не знала. Старалась получить его телефон и адрес, что ничуть не насторожило аналитика. «Сами подошли, представляешь? На вид не больше двадцати пяти. А какие у них… — друг размашисто делал руками круговые движения. — Формы! Модели словно с последнего конкурса красоты! М-м-м, вечер сегодня точно обеспечен…»
«Вечер? — удивился Воскобойников резкому повороту. Эта новость вывела его из глубокой задумчивости. — Не слишком быстро? Ты чем их подцепил?» Вячеслав понял иронию, он не принадлежал к харизматичному типу мужчин, которые на расстоянии увлекали женщин: «Я вообще ничего! Они сами предложили пойти в новый “Континенталь Клаб”. Поддержишь?» На развлечения в клубе после бессонной ночи у друга уже не было сил. Спецагента насторожило смутно знакомое название, но почему — на фоне усталости он не вспомнил.
«А что может значить татуировка в виде солнечного затмения?» — неожиданно сменил тему Воскобойников. «Какая татуировка, ты здесь вообще?!» — прыснул Вячеслав. Но осекся, встретив прямой встревоженный взгляд. «Если мы говорим об одном, то это не затмение, а “черное солнце”, — пришел в себя возбужденный девушками напарник. — Древний мифический символ верховной власти над темной энергией. Предвестник последних времен. Затмение в день распятия Иисуса Христа на Голгофе, ознаменовавшее короткий миг победы тьмы над светом».
Аналитик снова заговорил профессорским тоном: «Рейхсфюрер Генрих Гиммлер поместил знак черного солнца на эмблему школы оккультизма службы личной охраны Адольфа Гитлера и тайных операций СС. Под его командованием “Общество Туле” и “Аненербе” вывели идеологию арийской расы. За основу они взяли легенду о северном племени гиперборейцев, чтивших черное солнце. Древний народ приносил в жертву детей языческому божеству в образе безобразной мухи. В апокрифах царя Соломона упоминается некий повелитель черного солнца Вельзевул…»
Служебная машина взвизгнула тормозами и замерла посреди пустой дороги. Воскобойников повернулся к напарнику: «Стой, как ты сказал?» — «Вель-зе-вул…» — повторил друг с нескрываемым удивлением. Нет, ему не послышалось. В голове спецагента возник старик с созвучным именем и железной брошью на лацкане серого плаща. Водитель стряхнул странные мысли: «Слушай, извини, тяжелый день сегодня. Не выспался», и автомобиль снова тронулся по Брестской улице.
Вячеслава распирало любопытство, чувствовалось нечто необычное. Где друг мог увидеть языческий символ? К чему такой интерес к древним легендам? Его никогда не волновало что-то просто так, особенно незнакомые вещи: «На кой тебе демонические руны? Не помню, чтобы раньше тебя это интересовало! Если что, я знаю много о библейских сюжетах…» Вместо откровений Юрий махнул рукой и припарковался у бизнес-центра «Белая площадь» рядом с Белорусским вокзалом. «“Раньше” — правильное слово. Не бери в голову, мне пора на встречу. Хорошего отдыха с девочками, бабник!» — улыбнулся впервые за вечер Воскобойников.
* * *
Некоммерческая организация Германа Ильина находилась в знаковом месте столицы. Респектабельный бизнес-квартал «Белая площадь» с современными офисами вырос вокруг белой старообрядческой церкви. Здесь органично смешалась старорусская культура и каменные джунгли мегаполиса, наполненные клерками международных технологических, финансовых и консалтинговых корпораций.
На европейский манер рестораны в теплые дни открывали веранды, а пешеходные улицы превращались в фуд-корт под открытым небом. Между высотками «прогуливались» неброские железные скульптуры, образуя композицию «Дорога к храму». Атмосфера была пропитана корпоративным духом и деловым стилем местных жителей. В размеренном ритме протекала обычная жизнь мегаполиса. Но не внутри.
На входе в бизнес-центр ждала приятная средних лет женщина в белом строгом костюме. «Добрый день, Юрий. Спецагента легко узнать по походке и взгляду. Вы слишком серьезны и сосредоточенны на государственных делах», — обаятельно улыбнулась секретарь и сопроводила гостя через ресепшен. Воскобойников по инерции пригляделся к охранникам в черных костюмах. Но сегодня секьюрити не были похожи на французских наемников из «Сити» и даже не обратили внимания на стотысячного посетителя.
Уверенной модельной походкой девушка провела Воскобойникова к служебному лифту. В тесной кабинке он рассмотрел идеально выточенное, не по годам молодое лицо женщины, обратил внимание на ее ровную осанку и военную выправку, которой идеально подошла бы парадная форма и должность пресс-секретаря. Возможно, она и устроилась к медиатехнологу после службы в силовом ведомстве.
Заблудившуюся мысль оборвал лязг лифтовых створок и сигнал остановки кабины на последнем этаже бизнес-центра. Гостя приветствовала шутливая мотивационная вывеска под потолком «Выше только небо» и знак в виде треугольника в лучах солнца над стеклянными входными дверьми. Это уже второй подобный символ, который встретился ему за последние дни.
Впереди раскинулся медиакомплекс с мониторинговыми залами, колл-центрами, переговорными, видеостудиями и электронными лабораториями. Напряженная атмосфера отличалась от спокойствия за панорамными окнами. Шумели ряды компьютеров, бесконечно далеко уходили помещения с экранами мониторов «мозгового штаба». Большой цифровизированный лофт разделяли лишь прозрачные стеклянные перегородки.
Центр говорил на десятках языков и контролировал мировые информационные потоки. Единственным изолированным помещением был кабинет руководителя. Сейфовая дверь с электронным замком распахнулась с приближением Воскобойникова, и навстречу вышел Герман Ильин. «Похоже, у тебя еще один рабочий вечер», — встретил гостя крепким рукопожатием медиатехнолог. Он неформально выглядел в офисной одежде, но не изменял любимому белому цвету.
Кабинет нового знакомого походил на пункт управления миром. Здесь свободно помещался трехметровый стол из цельного куска дерева и кожаные диваны. Стены занимала интерактивная доска, множество мониторов и огромная карта мира со световыми индикаторами. Внутренняя отделка была выполнена в спокойных светлых тонах. Панорамные раздвижные двери вели на террасу и меблированную лаунж-зону для переговоров на свежем воздухе.
«Что-то случилось?» — спросил Воскобойников, присаживаясь к журнальному столику, на котором стояла ваза с белыми лилиями. Цветы походили на зарисовку с картины из зала заседания высокого совета в «Сити» и интересно дополняли светлый интерьер хозяина кабинета. Герман Ильин внимательно смерил взглядом гостя, будто догадываясь о событиях в парке Болотного острова, и хлопком погасил свет в комнате.
«У нас мало времени, а ты должен многое узнать», — медиатехнолог подошел к тонкому вырезанному в стене контуру, набрал код на электронном замке и вдавил панельную створку. С мягким щелчком из монолитного основания выехал скрытый стеллаж в человеческий рост со множеством полок, забитых стопками маленьких квадратных плиток. Он взял плоскую железную коробку с надписью «Солнечная система» и коснулся белого индикатора на корпусе.
Как из лампы джинна, портативный проектор раскрыл реалистичную голограмму из восьми планет с огромной палящей звездой по центру. Лучи солнца дотягивались до гостя и приятно наполняли теплом пространство. Скрытый шкаф вернулся обратно в полость стены, оставив загадку дискет с подписями: «Млечный путь», «Большое Магелланово облако», «Галактика Андромеды» и множества других.
Медиатехнолог прикоснулся к проекции третьей планеты и развернул виртуальное изображение в половину площади рабочего кабинета. Ровно посередине земной шар разделила граница света и тьмы — ночи и дня. Просматривались движения грозовых циклонов, очертания континентов, рельефные, укрытые снегами шапки гор и огромная водная чаша Тихого океана размером с половину глобуса. Ночными огнями горели города и полосы оживленных автострад. В режиме реального времени моря пересекали тысячи судов, а над облаками протянулись вереницы самолетов.
«Кто этот человек, что владеет технологиями на грани с магией?» — усталость и недосып спецагента растворились, сменившись неподдельным интересом и удивлением. «Ты знаешь, что такое пропаганда? — неожиданно спросил Герман Ильин, смотря стеклянным взглядом сквозь прозрачную проекцию Земли. В глазах руководителя центра, как в оптической иллюзии, отразилось голубое свечение атмосферы планеты. В них ощущалось больше силы и энергии, чем в самых ярких звездах ближайших галактик. — Это тонкая наука, которой не научат в университете. Ее можно только прожить на опыте, прочувствовать кожей и натянутыми, как струны, нервами».
Шар Земли в руках медиатехнолога с нечеловеческим взглядом забился в рваном ритме, как огромное больное сердце. Тревожный пульс говорил о приближении опасности. Темная сторона с западной части начала костистыми отростками захватывать светлое восточное полушарие, погружая европейские города во мглу. «Знаешь, что самое главное в пропаганде?» — раздался голос, одновременно с легким дуновением ветра. Воскобойников ощущал себя посреди графической постановки в кинотеатре из далекого будущего: «Знаю. Это то, что я вижу…»
«Никогда! Это ошибка, которая не позволяет жертве манипуляции осознать полную картину событий, — пока Герман Ильин говорил, с приближением тьмы целые города и страны зажигались огнями революций и войн. Черная армия неизбежно двигалась в сторону России. — Пропаганда — это то, что ты чувствуешь, переживаешь, пропускаешь через эмоции и логику. Вывод, который делаешь, глядя на сфабрикованную реальность. Контекст, что записывается на подкорку и вызывает доверие. Невидимая сущность, которая формирует убеждения, установки и шаблоны поведения. Заразительный лозунг, ставший парадигмой, “точкой зрения” и навязчивой идеей».
Комнату затрясло, очаг огня революции вспыхнул рядом с Москвой. Грозовая молния пересекла шар. Изнутри прозрачной планеты прогремел взрыв, и лавовый поток обдал жаром Воскобойникова. По голографической поверхности пошли трещины, разрывая на части материки и океаны. «Перед тобой будущее, которое приближает незримый враг. Уводит ложными идеями и смыслами людей во тьму, обращает в грехи и пороки. И Москва станет последней точкой…» — многозначительно произнес Герман Ильин. «Но почему? Что тут такого?» — не понимал спецагент. «Здесь сокрыто нечто большее, чем может принять мир», — с последними словами медиатехнолога объемное изображение потухло, унося загадку судьбы третьей планеты.
«Я покажу, что происходит…» — он включил мультимедийную панель, и во всю стену зажглось жидкокристаллическое полотно. Технологии на основе искусственного интеллекта опережали доступные цифровые возможности. Приложения выдавали аналитику по средствам массовой информации и социальным сетям. Строились графики настроений и приоритетов пользователей, резонансных всплесков и протестных волнений. Шла обработка данных по всем регионам мира.
Для этих программ не существовало «темных пятен» в Интернете. Логотипы на оборудовании напоминали военные или хакерские разработки, которые в режиме реального времени формировали схемы связей участников медиакампаний. Устанавливали точки вбросов непроверенных сведений и ложных сообщений. Вскрывали анонимные группы, каналы и бот-фермы. Фильтровали новостную повестку инструментами фактчекинга.
«Ты, наверное, уже был на Болотной?» — Герман Ильин обернулся к гостю, и осторожная улыбка пробежала по его лицу. Спецагент удивился от неожиданности. «Откуда информация?» — задумался Воскобойников, смотря на изображения с камер городской сети за спиной директора инновационного центра. Он решил пока не раскрывать подробности встречи с профессором человеку, которого видел второй раз в жизни. Служба научила никому не доверять и ни с кем не откровенничать. Особенно здесь! По всей видимости, медиатехнолог сам знал больше, чем говорил.
«Проводил разведку… Но вопросов с нашего ночного собрания меньше не стало. К чему такая срочность?» — Воскобойников изобразил недоумение. Нужно было разговорить собеседника и скачать информацию. «Я полагаю, ты уже догадываешься, что события развиваются быстрее, чем мы полагаем», — Герман Ильин сделал паузу, ища понимание в глазах спецагента. — Посмотри вокруг, запомни этот миг начала пути в неизвестность». Политтехнолог стоял среди графиков и мультимедийных проекций и говорил как умудренный жизнью старик, а не как молодой руководитель современной организации: «Знания — это тяжелое бремя и ответственность».
Он подошел к настенной панели и руками стал выводить изображения, графики и цифры. «Митинги на Болотной лишь вершина айсберга. Просто поставь себя на место противника с неограниченными ресурсами и властью в самых влиятельных организациях мира, который шаг за шагом приближается к цели. События развиваются методично, системно и точно по сценарию незримого архитектора», — рассказчик не просто описывал теорию заговора, он уважал соперника и рассматривал мировые происшествия как полигон в поединке умов и стратегий.
«Самое забавное, что представление разворачивается прямо на наших глазах, демонстративно транслируется телеканалами и публикуется в газетах, а мы отвлекаемся на внешний шум и упускаем связанную цепь событий. Он… — медиатехнолог указал вниз, — …всегда кроется в деталях и прячется у всех на виду». Герман Ильин вел собственное расследование, задумчиво смотря на мультимедийные панели и мысленно перебирая факты после прерванного ночного заседания.
«Так вот, Болотным протестам предшествовали митинги “Оккупируй Уолл-стрит” после финансового кризиса 2010-х годов. Ярость рабочего класса вылилась на улицы. Родился лозунг “99% против 1%”. Народ вступил в открытую конфронтацию с властью и госкорпорациями», — на мониторах появились кадры многотысячных акций в Нью-Йорке, Филадельфии, Калифорнии, Флориде, Техасе и Вашингтоне. Медиатехнолог одновременно комментировал: «Они перекрывали дороги, баррикадировались на площадях и разбивали палаточные лагеря».
Владелец центра показал гостю масштаб и ужас беспорядков: «Акции и погромы “Оккупируй Уолл-стрит” прошли в девятистах пятидесяти городах восьмидесяти стран. Вдумайся в цифры! Подобные события не вспыхивают спонтанно, сами по себе». На экране появились спутниковые снимки географии радикальных выступлений — охваченная огнем Северная Америка и Европа, а дальше Китай и Австралия. Почти вся карта светилась очагами протестов. Спецагент не мог поверить, что подобные вещи связаны.
«На волне мировых трендов “болотные” выступления стали попыткой раскачать ситуацию в России, — развивал мысль директор мультимедийного офиса. — Название “Марш миллионов” позаимствовано у канадского издания AdBusters и было списано с публикации “Марш миллионов на Уолл-стрит”. Шествие вошло в историю как самая громкая акция из серии “Оккупируй” в центре финансовой жизни Нью-Йорка. Ну и как тут не искать параллели с митингами в Москве?»
«Обрати внимание, — Герман Ильин обвел электронным карандашом голографическую проекцию. — Парк на Болотной площади абсолютно аналогичен парку Зукотти на Манхэттене, где протестующие разбили штаб. В обоих случаях были выбраны места с давней митинговой историей. Раньше, в 1773 году, в Зукотти проходили первые выступления подпольной структуры “Сыны Свободы” против британской власти в американских колониях».
Медиатехнолог отметил схожее во всех случаях требование «свободы»: «Участники акций в восемнадцатом и двадцать первом веках призывали к “свободе от коррумпированной властной элиты”, “свободе слова” и “свободе выбора”. Издавались газеты, посвященные “необходимости освобождения” от рабского колониального гнета». Сделав паузу, он бросил взгляд на гостя: «Свободе, которая привела к переворотам, не странно?» Эти слова напомнили Воскобойникову речь недавнего знакомого американца Виля Зиваля.
Вопрос повис в воздухе, а Герман Ильин продолжил: «Наш мир наполнен знаками, внимательно ищи их. Знаешь, что выбрано точкой начала похода на Уолл-стрит? Бронзовый рогатый зверь в финансовом квартале Нью-Йорка! Его изображение редакция AdBusters поместила на листовки и брошюры. Бык с танцовщицей на спине как символ власти одного процента, которые распоряжаются свободой остальных, — руководитель офиса говорил про возможный единый источник проблем, а в его руках возникла та самая агитационная листовка. — Наш враг любит символизм!»
Вдруг настенный экран превратил картинку бронзового быка с Уолл-стрит в дьявольское огнедышащее отродье, а в кабинете раздался объемный и пронизывающе холодный голос Германа Ильина: «…И зверь этот подобен чудовищу, вышедшему из моря с семью головами и десятью рогами. На рогах его было десять диадим, а на головах его имена богохульные. Кто имеет ум, тот сочти число зверя, ибо это число человеческое. Число его шестьсот шестьдесят шесть… Это цитата, дорогой друг мой, из книги “Апокалипсис” апостола Иоанна Богослова о явлении предвестника конца света». Гостя бросило в пот от мрачной цитаты из библейской притчи. Он никогда не думал связывать пророческие фразы из старинных писаний с реальностью.
На тревожной ноте рассказчик перешел к событиям в другой части света. На стене появилась арабская вязь, зеленые полотна, танки на улицах Каира, Бейрута, Бахрейна и Триполи. «Движение “Оккупируй” связывала и подогревала еще одна модерируемая извне революция, — щелкал пультом руководитель центра. — “Арабская весна”, серия военных переворотов в странах Северной Африки и Ближнего Востока. Трагические события привели к свержению законных правительств и вождя великой Ливийской Арабской Джамахирии Муаммара Каддафи».
Герман Ильин вывел на экран уровень жизни населения за сорок один год его правления в сравнении с последующим бесконечно затянувшимся военным кризисом. Падение ВВП на 40% и дефицит бюджета в 131% намекали, что из беспорядков извлекали выгоду далеко не ливийцы. «Похожий сценарий в Венесуэле, тебе не кажется? — медиатехнолог раскрыл карту самой богатой по запасам нефти страны. — О, Венесуэла! Бедная страна… Земля революций, раздираемая внутренним криминалом и внешней экспансией. Сколько же она натерпелась имперских амбиций. А все почему, друг мой? Для реализации глобальных целей нужен постоянный источник ресурсов. Только так можно вести бесконечную войну…»
Дальше сменились кадры гражданской войны в Сирии. Кризис посеял хаос на Ближнем Востоке и породил крупнейшие в мире террористические бандформирования. Медиатехнолог намекнул, что руководящие нити к организаторам восстаний и свержений режимов могли тянуться за рубеж, далеко от непосредственных мест кровавых событий: «Власти и гражданское общество арабского мира были напуганы и разрознены. Незримый сделал все, чтобы страны Ближнего Востока не представляли единой независимой силы». Тут же, будто из далекого будущего, на глазах спецагента вскипели многотысячные кровопролитные протесты в городах Ирана и бомбардировки Йемена.
Медиатехнолог резко оглянулся и встревоженно произнес: «Скоро мы почувствуем, как враг медленно подбирается к границам России. Представь, как рукотворно легко могут вспыхнуть беспорядки на Украине, в Белоруссии, Казахстане, Грузии, Абхазии, Армении и Азербайджане. У стран хватает конфликтов и противоречий, на которых можно сыграть. Как думаешь, какой следующий шаг после революций у союзников сделает “третья сила”?» — спросил цифровую стену Герман Ильин, и полотно раскрыло целый букет уязвимостей в каждом российском регионе.
Карту страны окутала паутина связей, тянущихся из зарубежных стран. На «поводках» иностранных фондов и корпораций оказались политики, бизнесмены, банкиры, журналисты, лидеры преступных кланов, активисты и общественные деятели. За каждым значились задачи: от подрыва экономики, воспитания недоверия к выборам и продвижения оппозиционных кандидатов до организации протестов, распространения дезинформации, радикальных, националистских и сепаратистских идей для подогревания напряженности.
Воскобойников встал и развернул интерактивную схему мира, кликая в очаги беспорядков. На всех континентах прослеживалась система. «Все, что ты видишь, — дело рук конкретных сил и целой пропагандистской машины. Координаторы прятались в вооруженной толпе, среди политиков и предавших командование офицеров. Огонь революций разжигала гуманитарная помощь со стороны заинтересованных зарубежных игроков, — медиатехнолог обвел несколько стран. — Чем больше освещались акции и концентрировалось внимание прессы, тем яростнее гремели мятежи».
Воскобойников мысленно отметил, что Герман Ильин знал точные имена лидеров и места антивластных волнений. Цитировал статьи из прессы и поминутно воспроизводил хронологию протестных выступлений, чуть не пошатнувших мировой порядок. Впечатляла детализация информации. Будто он был очевидцем и участником событий, причем всех сразу: с «Сынами Свободы» сражался против Ост-Индской торговой компании, держал разъяренного рогатого зверя на Уолл-стрит, находился в кортеже Каддафи, который под огнем авиации НАТО прорывался из окруженного Сурта, а также наблюдал за «оранжевым» Майданом с крыш высоток Крещатика.
Пока спецагент изучал карты, Герман Ильин вышел из кабинета в соседнюю комнату через декорированную книжными полками дверь. В закрытом состоянии ее было не отличить от библиотечного шкафа. В проеме гость увидел небольшое подсобное помещение. Место в центре занимали антресоли с томами Священного Писания и свитками древнего пергамента, а на столе лежал блокнот с записями на неизвестном языке.
Воскобойников заметил странное интерьерное решение. В углу, как экспонат музея древностей, на постаменте высилось длинное военное копье. Оружие стояло на блестящем металлическом острие, нарушая законы гравитации. Никакой магнит не мог бы удержать в вертикальном положении древко с наконечником из стали. Настоящая магия левитации. Оно в точности походило на копье с картины рыцаря в зале заседания в «Сити».
«Нашел!» — из глубины комнаты неожиданно крикнул медиатехнолог. Он вынес огромный рулон и раскрыл на дубовом рабочем столе таблицу со вписанными от руки фамилиями, должностями и контактами иностранцев. Герман перехватил изучающий взгляд спецагента: «Хочешь спросить, почему не в компьютере? Нельзя подобные знания хранить в электронном виде». Дверь в комнату захлопнулась, скрыв загадку рыцарского копья.
«Перед тобой — список влиятельных лиц, которые могут стать агентурой влияния. Быть глазами и ушами на всех континентах, — Герман вел пальцем по столбцам с текстом, бросая косые взгляды и считывая реакцию спецагента. — Теперь поговорим о нашей задаче. Про тех, кто стоит в тени волнений и дергает за веревки мятежей. В мире достаточно проблем: миграция, коррупция, налоги, санкции, убийства, ограничения прав и свобод, внутренний сепаратизм, неонацизм, ущемления чернокожих и коренных народов. Это все триггеры, информационные поводы, которые используют влиятельные интересанты для разворачивания пропагандистских кампаний. И в каждой области есть функционеры, обладающие информацией».
«Прекрасно, — подумал Воскобойников, плохо понимающий английский. — Боюсь разочаровать, но я тут никого не знаю. Большинство имен с трудом выговорю». А вслух медленно вычитал латиницу из таблицы: «Что делать с этими… э-м-м, американскими и европейскими политиками, лидерами мнений, активистами… спикерами ТВ, учеными… председателями студенческих клубов, общественных движений и правозащитных альянсов?»
Взгляд Германа Ильина блеснул. Он подвел спецагента к основному заданию: «Выйти на контакт! Втереться в доверие. Завербовать. Сделать их окружение нашими союзниками и выяснить, кто разжигает ненависть и вражду. Но самое главное, нам нужны доказательства глобального умысла, кем бы ни был враг. Будем искать на земле или под ней…» — последние слова явно выходили из контекста человеческой сущности и жутко звучали от мастера пропаганды.
«Задача непростая, с учетом секретности и конспирации. Кроме того… — опередил он, чувствуя встревоженный взгляд гостя, который бегал по таблице. — Нужны партнеры из публичных общественных организаций, которые не вызовут подозрений. Чтобы вскрыть врага, они должны под эгидой международной солидарности перекинуть «мосты дружбы» к митинговым движениям за рубежом, проникнуть в высшие эшелоны власти и закрытые клубы, принять участие в заговорах и резонансных событиях».
Идеи Германа Ильина настораживали. Изображая интерес к документу, спецагент перебирал мозаику разговора: «Разведчики так не работали. Законспирированные источники не участвовали в митингах на виду мировой прессы. Нелегальные агенты не публиковались в Times и не участвовали в восстаниях. Не вызывали огонь на себя, чтобы привлечь внимание скрытых координаторов беспорядков. Подобный способ поиска заказчиков, если они вообще существовали, выглядел дерзко. Да и недостатка развединформации у политтехнолога не наблюдалось».
«Наверное, поэтому коллег из офиса внешней разведки не привлекли, — продолжал внутренний диалог Воскобойников. — Шеф абсолютно точно поднял вопрос на совещании в “Сити”». Обстоятельства знакомства, темп развития событий и новое задание от малоизвестного человека беспокоили спецагента. Но все же, пока не доказано обратное, он должен был доверять медиаменеджеру и его партнерам за круглым столом. Их статус гарантировал второй по рангу человек в Главном управлении — генерал Аристарх Маковский, а значит, работать придется в команде.
«Это точно игра, — подумал Воскобойников. — Но кого с кем?» И какая роль отводилась ему, майору одного из крупнейших силовых ведомств мира? Он не тешил себя иллюзией, что в офисе на «Белой площади», как и на высоком совете, говорили правду и выкладывали сверхсекретный замысел. Но быть разменной монетой в чужом сценарии точно не хотелось. Гость знал слишком мало. За внешними задачами по-прежнему оставался неотвеченным главный вопрос: «Какова конечная цель операции?»
«Хорошо еще своего человека для контроля не приставили», — про себя усмехнулся Воскобойников. В целом слова Германа Ильина звучали логично и ложились в общий контекст происходящего. Главное управление регулярно получало сводки из Министерства иностранных дел о готовящихся митингах и революциях. Контрразведка докладывала об активности ЦРУ, МИ-6 и зарубежных демократических фондов…
Размышления прервал щелчок заблокированного замка, ключ от которого был только у руководителя некоммерческой организации. Дверь кабинета распахнулась, и уверенной походкой вошла девушка спортивного телосложения и с осанкой балерины, навсегда оставшаяся в памяти спецагента Главного управления Юрия Воскобойникова.
ГЛАВА 4. РУССКАЯ РУЛЕТКА
Войны нельзя избежать, ее можно
лишь отсрочить к выгоде
вашего противника.
Итальянский мыслитель, философ и военный стратег Никколо Макиавелли
Заметка на полях рабочего ежедневника спецагента Главного управления…
Магистр сбил фигуру в политической игре.
Войска вступили в бой на шахматной доске.
Ферзи и пешки стран схлестнулись меж собой,
И алчность пронзила каждого финансовой иглой.
Властитель «грантов» воплотил зловещий план.
Разжег и выплеснул огонь на площади Майдан.
Уродливый князь «Ложи» дьявольски хитер.
Питал кровавыми деньгами революции костер.
Распроданы мандаты на «независимые» мнения.
Прошли сквозь западные фонды решения.
На теле Украины поставлена черная метка,
Судьбу страны решит русская рулетка.
НИ ОДНА НАЦИЯ НЕ ХОЧЕТ ВОЙНЫ. Вооруженный конфликт — это всегда вынужденность или неизбежность. Идеология сражения — в невозможности достичь власти и материальной выгоды иным путем. Но не в каждой битве очевидны оппоненты. Времена завоеваний Юлия Цезаря и Александра Македонского, столкновения персов Ксеркса I и спартанцев Леонида при Фермопилах, затяжного противостояния Пелопоннесского и Делосского союзов, подвигов самураев в эпоху Сэнгоку, а также имперских амбиций Третьего рейха прошли.
Настало время гибридных войн со множеством сторон. Главная особенность подобных конфликтов — всесторонность и скрытность. Их не объявляют, нет громких лозунгов и декларации намерений, игры мускулами и ярости в глазах. Подрыв системы ценностей и разжигание революции происходит изнутри: через культуру, образование, экономику, средства массовой информации и пропаганду, а ключевую роль играют деньги и их хозяева…
2013 ГОД. УКРАИНА, БУКОВЕЛЬ.
Канунников прибыл в самый сложный для государственности страны период. В отличие от Венесуэлы, на Украине произошла трагедия. К этому моменту прогремела «оранжевая революция» и восемь многотысячных антивластных выступлений. В воздухе витал дух нового переворота. Главная мечта Киева, интеграция в Евросоюз, стала его ключевой слабостью. Инструментом для манипуляций, далекой несбыточной мечтой. Красной тряпкой перед носом, дотянуться до которой невозможно, потому что ты привязан за поводок.
Население всецело зависело от зарубежных партнеров. Иностранные фонды, некоммерческие структуры, военно-технологические компании и инвестиционные союзы настолько интегрировались в страну, что ее собственные институты власти и частный сектор потеряли влияние. Любая самостоятельность пресекалась, все сферы жизни перешли под внешнее управление и были закованы в кредиты. То, что не удалось в Венесуэле, процветало здесь.
Эти мысли беспокоили Сергея Канунникова, который спускался на лыжах с горы Довга. Он любил быстрый слалом по пересеченной местности Карпат, прыгал вне трасс между елей и камней по большим снежным подушкам и соревновался во фрирайде с опытными спортсменами. Детское хобби переросло во взрослое увлечение и способ сбросить напряжение перед важным государственным заданием.
Быстроразвивающийся горнолыжный курорт мира, Буковель был сравним с французским Куршевелем в Альпах и привлекал богачей всего мира. Концентрация миллионеров, золотой молодежи и политиков зашкаливала. За внешней праздностью успешных людей особенно чувствовалась тревога и обреченность. Страну тянуло в пропасть, как с крутого склона неумелого лыжника с неминуемой катастрофой на финише.
К вечеру готовились решающие переговоры на высоком уровне. Секретный американский информатор предоставил сведения, что в Киеве скоро случится силовой захват власти. Агенту под прикрытием предстояло выяснить, кто рушил веками выстроенные отношения братства русских и украинцев, раскачивая лодку пропагандистскими идеями евроинтеграции. «Выведать планы, завербовать функционеров, подорвать авторитет врага и предотвратить революцию!» — что может быть проще для первой работы бизнесмена Сергея Канунникова с Главным управлением?
Российского общественного деятеля и лидера «Объединения против империализма» внедрили на закрытое мероприятие в казино Буковеля. Специально для него подготовили легенду сторонника ассоциации Украины и Европейского союза с серьезными руководящими связями в России. Члены высокого совета в «Сити» Игорь Гудиев и Герман Ильин конспиративно задействовали влиятельных политиков и лидеров институтов гражданского общества, которые подтверждали статус Канунникова при любых проверках со стороны противника.
Одновременно он получил в распоряжение подпольные радикальные группировки в украинских областных центрах, которые финансировались и управлялись иностранцами для запугивания чиновников. В переговорах «боевые ячейки» гарантировали авторитет и влияние их командира. Система работала по принципу пирамиды, и оппозиция никогда не знала имен руководства следующего уровня. Подразделения принимали указания дистанционно из-за рубежа, поэтому представленный от уважаемых людей («кураторов») Канунников стал их неформальным лидером.
Эта возможность пришла полгода назад от самого необычного человека на пути российского бизнесмена. Владельца совершенно секретных сведений ЦРУ и АНБ. Главного разоблачителя америкоцентричной системы мирового устройства. «Предателя», который на долгие годы порушил стратегические планы Белого дома по переделу сфер влияния на всех континентах.
2013 ГОД. МОСКВА.
За несколько месяцев до событий на Украине.
Юрия Воскобойникова в пять часов утра срочно вызвали в Главное управление. Уже в семь часов он шел по длинному коридору транзитной зоны аэропорта Шереметьево в компании двух хорошо известных ему людей. «Туда никого не пускали. Американец согласился беседовать только с нами», — Аристарх Маковский лично прибыл в терминал «С» и на ходу через выделенный периметр безопасности инструктировал двух незнакомых друг с другом людей: майора секретной спецслужбы Юрия Воскобойникова и бизнесмена Сергея Канунникова. Непредставленные спутники переглядывались, но вопросов «высокому» в прямом смысле слова руководителю не задавали.
«Говорить будет Сергей, он хорошо владеет английским языком. Дай ему получить информацию, а сам постарайся понять, насколько беженец искренен. Его данные имеют критическое значение для будущего нашей страны, а возможно и всего континента. Не спорьте, не допрашивайте, не конфликтуйте. Просто слушайте... Да, и пора вам познакомиться», — как бы между делом заявил генерал и посмотрел по очереди на мужчин. Будущие напарники удивленно пожали руки. Воскобойников сомневался, что в Шереметьево, на бегу перед заданием государственной важности, лучшее время узнать друг друга. Но кто будет спорить с опытом Аристарха Маковского?
Спецагент успел в офисе по диагонали пробежаться по личному делу человека, построившего сеть логистических компаний и хороший капитал на поставках товаров из Латинской Америки. Поджарый, широкоплечий, высокий брюнет с выраженными маскулинными чертами точно подходил под описание в анкете агента Главного управления. Канунников же видел компаньона впервые — и почувствовал, что тот тоже ничего не знал о совместной операции. Бизнесмену еще не доводилось находиться в обществе сотрудников российской службы безопасности, сразу на уровне заместителя руководителя ведомства. Но спорить с распоряжением Игоря Гудиева, который представил его Аристарху Маковскому как лучшего агента политической разведки, тоже не стал.
Двери люксового номера открылись, и перед гостями появился худой средних лет парень в очках. После короткой перестрелки взглядами иностранец поприветствовал посетителей: «Не стойте на пороге, здесь места достаточно. Прошу, оставьте телефоны и часы у входа». Канунников отметил, что видел перед собой не человека со сломанной судьбой или заложника обстоятельств, а, скорее, хозяина положения. Мужчина говорил по-деловому уверенно и явно был важной фигурой, если знакомство организовал второй человек в главной спецслужбе страны. Как раз генерал оставил спутников и растворился за дверьми гостиницы.
«Мы встретились вовремя. Любой конфликт имеет много политических аспектов и этапов развития. Но есть поворотные моменты в истории — как правило, скрытые от чужих глаз», — без прелюдий и представлений начал программист, когда гости присели. Воскобойников очень медленно переводил в голове английские слова, а сложные выражения полностью теряли для него смысл. Следующая часть монолога, вообще, ввела спецагента в ступор.
«Чтобы повлиять на события, нужно оказаться в правильном месте. Я дам вам возможность нарушить планы противника», — хлипкого вида человек, видимо, знал, зачем находился в шесть часов утра в Шереметьево, в отличие от посетителей. «Незримый готовится разжечь конфликт на европейском континенте. Режим на Украине падет. После революции вскипит гражданская война и образуется очаг напряженности на границе с Россией. Тот, кого вы ищете, целится в последний форпост безопасности этого мира», — говорил загадками американец.
«Кого мы ищем? Кто и куда целится? С чего он взял?» — промелькнули мысли в голове у Канунникова. Незнакомец не производил впечатления носителя секретов или знающего политика. Иностранец не напускал на себя важность, не пытался понравиться и не гордился знаниями, тревожно произнося предсказания. Бизнесмен допустил, что «форпостом» он называл Москву, наследницу Великой Римской империи и Византии. Но это устаревшее определение, близкое к религиозному и забытое в современном мире. Странно было сравнивать будущие события с древними притчами.
Пока Воскобойников выделял из английской речи знакомые по словарю выражения, программист продолжал: «Мы следили за каждым движением украинского руководства. АНБ и ЦРУ добывали засекреченную информацию, вербовали политиков, инструктировали военных и создавали подпольные группировки. В общем, выполняли “грязную” работу, но не управляли процессами. Руководящие нити тянулись к тем, кто распоряжался большими деньгами», — подводил к сути иностранец.
Канунников задумался: «Он представился сотрудником американских спецслужб? Я не ослышался? Кто он — предатель? Перебежчик? Двойной агент? В любом случае мы работаем на прием, задачи выпытывать информацию не было. Видимо, он заинтересован в нас больше, чем мы в нем». В этот момент человек расстегнул фитнес-браслет на руке и достал из ремешка замаскированную флешку. Но тут Воскобойников изменился в лице, расшифровав знакомые аббревиатуры: CIA и NSA.
«Да что за бред! Хочешь сказать, ты сотрудник ЦРУ?» — вскипел Юрий. Ему крайне не нравилось, что американец пытался ввести их в заблуждение, как показалось спецагенту. Он одернул нового напарника за плечо и попросил перевести вопрос. «Я не совсем понял. Зачем ты предал родину и вывез секретную информацию? Разочаровался? Не смог исполнить американскую мечту и ждешь, что тебе здесь будут рады?!» — Воскобойников указывал на флешку на столе.
Он применил старый прием, чтобы раскачать обстановку и вывести худосочного мужчину на откровенность. Коллегами с ЦРУ и АНБ он не был. Утрате их секретных документов не сожалел. Но коллаборантов презирали во все времена. Такова простая и передаваемая из поколения в поколение чекистов истина: «Предавший раз предаст снова». Участь перебежчиков предрешена: «Используют, вытащат информацию и устранят».
Тем необычнее стало продолжение разговора. «Родину я не предавал, объясни пожалуйста ему, — представитель ЦРУ ничуть не смутился и спокойно смотрел на гостей, отвечая под синхронный перевод Канунникова. — Я семь лет собирал сведения о государственных, военных и технических секретах. Ты веришь, что меня разочаровали опережающие время технологии? Безграничный информационный контроль? Операции на всех континентах и миллиардные бюджеты?» Гость из Вашингтона говорил весьма смело для человека его положения в чужой стране.
«Я всю жизнь работал в разведке на острых участках, связанных с человеческими жертвами, международной преступностью, шпионажем, тотальной слежкой через компьютеры и спутники. Ты даже не представляешь объем знаний… — напряженно говорил молодой человек. — Скажи, сколько документов в год проходит через одно подразделение Главного управления? Двадцать тысяч?» На лице американца заиграла улыбка, под очками блеснул хитрый взгляд: «А я похитил полтора миллиона материалов о ключевых политических операциях на всех континентах, агентурных позициях в органах власти и персональных данных миллиарда человек. Спроси себя, как я добрался до секретов? Как вынес петабайты информации?!»
Он придвинул флешку к спецагенту. «Передай это своему генералу. В Штатах моя миссия завершена. Считай последние вопросы ответом, как и на кого я работал, коллега», — заключил неизвестный. Перепалка с иностранцем погрузила Воскобойникова в глубокие размышления.
«Слушай внимательно. Теперь я расскажу о Ложе…» — сотрудник ЦРУ снова переключился на Канунникова. Американец нервно поглядывал на вытяжки вентиляции, датчики пожарной сигнализации и настенную плазму, которую отключили от сети. «Скоро тебе предстоит столкнуться с огромной политической силой, финансовой сектой. Братство Ложи сделает все, чтобы заковать Украину в рамки Ассоциации с Евросоюзом и распродать по кусочкам западным патронам. Их власть не отсюда…»
Разговор снова наполнился загадками. «Все идет к тому, что мораторий на продажу земель будет снят. Киев, с одной стороны, потеряет льготы на газ и нефть от России, с другой — лишится богатств, ресурсов и суверенного бюджета. Территорию разделят, как Югославию. Вы очень поздно решились действовать! Некая тайная организация намерена разорить страну, высушить зерновые запасы и редкоземельные месторождения. Слишком много уже выделено кредитов и оружия…» — он выдержал паузу.
В этой части разговора сотрудник спецслужб начал озираться по сторонам и стучать пальцами по столу. Пропала уверенность в голосе: «За всем… За всем этим стоят магистры Ложи! И имя им — Международный денежный фонд! Нельзя дать произойти трагедии и отдать Украину под внешнее управление, иначе страну ждет геноцид!» Иностранец говорил задыхаясь. Он сильно нервничал, словно выдавал сидящим в комнате тайну, которая могла стоить жизни: «Если увидишь члена секты, то жди скорой беды. Это не просто банкиры, а стратеги и политики. Главная движущая сила революций! Архитекторы с циркулем и наугольником. Каменщики, закладывающие фундамент мировой экономики».
«Главарь Ложи владеет артефактом огромной силы. Он притягивает к хранителю богатства, истощая все вокруг. Магистр с помощью проклятой реликвии сконцентрировал мощь западной финансовой машины, чтобы обращать нации в рабство, — американца судорожно трясло. — Кольцо с багровым рубином… Встретивший его никогда не станет прежним. Разум наполнится безумием и маниакальной зависимостью, обрекая жертву гнить в алчности и жадности».
Гости не перебивали. Переход на мистику и потусторонние силы от прагматичного сотрудника ЦРУ звучал неожиданно. Программисту все труднее давалось каждое слово. Откровения шли на душевном надрыве: «Магистры тайного общества не носят бейджи, распознать их в обществе невозможно». Американец придвинулся ближе: «Но есть одна особенность. Лидеры культа перемещаются на черных “Роллс-Ройсах” моделей “Фантом”, “Призрак” и “Дух”». — «Говорящие названия…» — подумал Канунников.
«Они дают кредиты на условиях полного подчинения их извращенной воле. Миллионы в обмен на лояльность и послушание, — лицо иностранного гостя конвульсивно передергивало, но он продолжал радикальные заявления. — Запомни, завоеватель всегда в плюсе. Фонд использует для поглощения слабых экономик инвестиционные группы. В их руках сотни мировых производящих корпораций, природные богатства, айти-гиганты, ключевые отрасли торговли, военный и банковский секторы».
Канунников относительно понимал, о чем речь. Он владел доходными инвестиционными пакетами в холдинговых компаниях и трастовых группах. Конгломераты, действительно, контролировали полмира. Число партнеров превышало 28 миллионов юридических и физических лиц. При таком количестве активов полагать их причастными к организованным преступлениям было немыслимо. Нужны весомые доказательства. Какими же данными располагал человек напротив?
Воскобойников не успевал за смыслом выражений на чужом языке. Он наклонился к напарнику и шепотом по-русски, чтобы не понял иностранец, на ухо произнес: «Какого черта мы это слушаем? Арестуем его за шпионаж! Пусть дальше следствие разбирается, что забыл этот предатель в нашей стране». — «Вы еще не поняли, с кем имеете дело. Меня не арестуют, — вразрез ответил сотрудник разведки. — Я здесь, чтобы передать вам информацию об Украине». Агент ЦРУ подошел к окну, пригляделся к будничной работе терминала Шереметьево и закрутил жалюзи: «Предстоит операция, в которой без моих связей вы не приблизитесь к координаторам фонда».
Никаких операций на Украине Юрий с Сергеем пока не планировали и заданий не получали. Но собеседник невозмутимо перешел на инструктаж, обращаясь исключительно к Канунникову: «Никогда не веди разговоры с местными. Чиновники на Украине представляют лишь ширму политической власти, действуя по заранее написанному сценарию. На твоем уровне право принятия решений имеют только иностранцы. Степень подчиненности и несамостоятельности в стране зашкаливает. В Киеве тайно размещены офисы МИ-6 и ЦРУ. Руководящие политические и военные должности согласуются с западными партнерами».
«Сергей, не проколись при проверках! Заговоришь не с тем человеком — и тебя убьют, — гость дрожащими руками достал шпильку и надавил в отверстие своего выключенного телефона. Вместо сим-карты в руки выпала микрофлешка. — Здесь пароли для подпольных украинских ячеек. Связи помогут тебе организовать встречи на высоком уровне. И помни, страна под внешней информационной оккупацией, там нет настоящей политики…»
Больше иностранец ничего не сказал. Разговор закончился сухим прощанием без рукопожатия и мыслью, что история никогда их не сведет. «Не помню, чтобы называл имя», — подумал на выходе Канунников. «Не переживай, не называл», — окликнул за спиной незнакомец. «А я своего», — подмигнул гость терминала Шереметьево и грустной улыбкой проводил на борьбу с мировой финансовой элитой спецагента и бизнесмена, обреченных заранее сражаться в неравных условиях.
2013 ГОД. УКРАИНА, БУКОВЕЛЬ.
Казино Буковеля открывалось только избранным. Канунников в черном костюме «Бриони» и рифленой сорочке под бабочку зашел в золотой холл мира роскоши, показного богатства, алчности, жадности и власти денег. Здесь продавалось и покупалось все, и даже больше. Развлечения для любой извращенной фантазии. С 2009 года игровой бизнес в стране запретили, и в нелегальные премиальные заведения попадали только по спискам.
В дымном от кальянов баре толпилась золотая молодежь, иногда крутившая обезьян с лимонами на автоматах. Успешные бизнесмены и бандиты ставили на черное в рулетку. Блэк-джек и покер уважали «короли жизни», но «высшая лига» занимала VIP-кабинеты. Что происходило за закрытыми дверьми, было неизвестно даже охране заведения. Туда заходили люди с оружием, драгоценностями, портфелями денег и документов.
На сцене выступали топовые звезды. Перед гастролями на Украине их обязывали веселить элиту в казино Буковеля. Как раз сегодня пела любимая артистка Канунникова. Поп-дива исполняла треки на трех языках всегда вживую, в отличие от современной эстрады. Агент под прикрытием выбрал покер, чтобы доказать окружающим состоятельность и крупно проиграть.
Главное управление оплачивало любые расходы на операции, поэтому стратегия гостя заключалась в том, чтобы скрытые наблюдатели заметили сорящего деньгами игрока. Неопытность и невнимательность в картах означали легкую мишень и в переговорах. Организаторы тайной встречи должны были посчитать его за профана и в решающий момент отдать инициативу, недооценив противника.
По наблюдениям российского бизнесмена, зал в основном занимали европейцы. Места для избранных в стране принадлежали западным гостям, а коренное население развлекалось на класс ниже. Расчеты велись только в долларах: фишки, алкоголь и, главное, девочки. Украина стала меккой секс-туризма для иностранцев за смешной тариф по меркам Еврозоны. Заведение предоставляло лучший выбор эскортниц для отдыха зажиточных гостей.
За час неопытный гость проиграл восемьдесят пять тысяч долларов и сделал максимально глупые ошибки, считывая реакцию окружающих. Краем глаза он замечал людей, которые следили за «новичками». Наблюдатели носили одинаковые черные костюмы и печатки на мизинце. Еще он увидел, как после выступления из темноты гримерных вышла его любимая певица. С грацией кошки красотка продефилировала между столиками и собрала откровенные взгляды публики.
Неожиданно сзади на плечо игрока легла рука в прозрачной перчатке, и над ухом раздался знакомый бархатный голос артистки: «У вас не найдется места для дамы?» — «Конечно! Вдвоем мы не так быстро все проиграем...» — пытался завязать разговор агент под прикрытием, но от возбуждения выходило нелепо и смазанно. В коротком платье певица села вполоборота, скрестила ноги и подала грудь вперед, забросив длинные темные волосы за оголенные плечи. Девушка специально уделила время именно Канунникову, не обращая внимания на других поклонников.
В ее взгляде и поведении была какая-то загадка. Раньше он никогда с ней не пересекался, только видел фотографии в глянцевых журналах и записи концертов. «Ах-х… Почему вокруг столько мужчин, а мне так плохо от одиночества?» — закурила сигарету в длинном мундштуке красотка. Она перешла сразу на откровенность, как в разговоре с добрым другом.
В этот момент партнер обреченно сбросил карты на ривере, имея на руках почти самую сильную комбинацию в покере, «стрит-флеш». Наблюдатель за спиной тихо усмехнулся от глупости игрока. Банк ушел к соседу, а Канунников проиграл еще пятнадцать тысяч долларов. «В вашей жизни слишком много событий, чтобы хватило времени на любовь», — откидываясь от разочарования на кресло произнес бизнесмен. Он не знал, как дальше вести разговор со звездой телевидения, которая только ему уделяла внимание.
«Нет, меня боятся и стесняются. Это проклятие знаменитых людей, которые кажутся гордыми и неприступными, а на самом деле они несчастливы», — артистка украдкой улыбнулась, кокетливо посмотрела в глаза спутника и положила ладонь на его руку. От прикосновения Канунникова бросило в жар, онемело все выше пояса, и потемнело в глазах. Женская магия была способна управлять чувствами влюбленных мужчин одним только взглядом. Пришлось скинуть карты с новой раздачи и снова потерять деньги.
«Вы очень плохо играете, вам лучше уйти отсюда», — прошептала она, наклоняясь ближе, чтобы коснуться дыханием щеки случайного знакомого. «Сегодня опасные люди в казино, и за вами наблюдают. Азиатка в черном платье у бара весь вечер не сводит с вас глаз, читает каждое движение. Если это не ваша знакомая, то лучше бегите! Ну а решите все-таки выжить… — певица открыла сумочку и протянула ключ-карту, — …я буду ждать в номере 1618. Запомните, я ваш второй шанс».
Девушка медленно встала, проводя рукой по его плечу, и многозначительно посмотрела на прощание. В ее поведении читалась интрига, будто красотка готовилась еще сыграть роль в судьбе игрока. Приковывая взгляды мужчин за соседними столиками, но не давая и тени надежды, прима удалилась в гримерку. Канунникова возбудили ее игра и неожиданное приглашение в номер. Настоящих звезд в его «мужской карьере» еще не было. Но минутное свидание оставляло массу вопросов. Подозрительный интерес с намеком на продолжение вечера, азиатка, слежка, связанная с риском для жизни… Призыв бежать…
Он присмотрелся к азиатке у бара. На миг показалось, что очень давно они встречались. Дама в черном платье с глубоким вырезом стояла с публичными женщинами и смотрела прямо на агента под прикрытием. Сквозь приглушенный свет и табачный дым игрового зала бизнесмен заметил призрачно знакомую татуировку в виде уродливого дракона на бедре. Он встал и пошел ей навстречу, чтобы ближе рассмотреть скривленное в гримасе лицо.
Но тут иностранку окружили другие девушки, и та растворилась в толпе. Вдруг со стороны столов для покера Канунникова окликнули. Он обернулся и узнал Лилию, сотрудницу «Фонда прогрессивной демократии» из Венесуэлы, спутницу убийцы и главы американской мафии Вильяма Алла. Со зловещей ухмылкой она удалялась к сцене. Внедренный агент поспешил вслед и на бегу одернул было ее за плечо — но обознался. Манящий голос уже звал со спины.
Погоня могла длиться вечно и сводила с ума. Зал наполнился мимолетными призраками. Лилия была везде и нигде. Знакомый образ уже виднелся рядом с VIP-ложами. Сквозь миражи и фантомы игрок, как заколдованный, шел на гипнотический взгляд огненных глаз азиатки. Но в последний момент смутный образ слился с тьмой зала, и в ушах зазвенел объемный пропадающий смех.
Канунников опомнился, когда два охранника подхватили его и силой затащили в центральную VIP-комнату. Скорость развития событий поражала. Женской игрой его заманили в ловушку. «Мы взяли русского шпиона, господин!» — отрапортовал охранник, заламывая бизнесмену руки. Вооруженные люди в тактической форме спецназа и балаклавах захлопнули двери. В прокуренном сумраке во главе игрового стола сидел мужчина спортивного телосложения.
«Так-так! Ти сам прийшов у пастку! Що скажешь перед смертю?! (11)11 Говори, черт подери!» — на чистом украинском языке заорал главарь. «С местными вести разговор нельзя…» — из глубины подсознания Канунникова всплыли предупреждения американца из Шереметьево. Схваченный агент медленно отходил от погони, задержания и угрозы расправой.
«Впустую тратим время!» — смело перебил пленник, чувствуя человека не на своем месте. С ним говорил явно не магистр Ложи. Мелкая сошка, что поставлена взять гостя «на понт». «Тут я вирішую, що ми і скільки витрачаємо! (12)12» — ударил по столу украинец и передернул затвор пистолета. «Ничего ты здесь не виришаешь! — дерзко стоял на своем бизнесмен, цепляясь за единственный путь к спасению. — Вызывай своего хозяина или отпускай меня». Охрана переглянулась и незаметно кивнула. Сидящий за столом нажал кнопку.
«Да-а, позабавил ты меня!» — из внутренних дверей, аплодируя, вышел несуразно толстый, на коротких ножках человек. Его живот свисал почти до колен. Строивший из себя босса смиренно, с поклоном уступил место и удалился. «Извини моего друга. Политика — не его ума дело», — покрутил у виска пальцем в перстне с красным рубином богач. Камень огромных размеров в золотой оправе угрожающе сверкнул. Артефакт притягивал взгляд и искажал свет, создавая вокруг образ небольшой воронки.
«Будем знакомы. Томас Мамонов, заместитель директора “Международного денежного фонда”», — закурив, толстяк в шелковом, прошитом золотыми нитями костюме развалился в кресле. Сильный акцент выдавал в нем американца. Порой он произносил целые слова на английском. Стало ясно, кто здесь главный. Сотрудник ЦРУ в Шереметьево оказался прав.
«Я посмотрел, игрок из тебя никудышный. Явно не подсадная утка, те мастерские воротилы! А я чую двойных агентов за версту, — давая понять о своем опыте разоблачений, констатировал Мамонов. — Тем лучше, проще будет обыграть!» Он скинул фишки с покерного стола и достал шахматы.
«Шахматы?!» — удивился гость, готовясь к карточному поединку. «Шахматы! — торжественно объявил мерзкий, с лоснящейся кожей толстяк. — Игра королей и падишахов, в которой удача и слепая вера в успех не имеют значения. Нередко судьбы народов решались за деревянной доской. В битве белых и черных, света и тьмы!» Выражение неоднозначно прозвучало от хозяина VIP-комнаты, вкладывавшего двойной смысл в роль фигур из слоновой кости на доске.
«Сражение, по сути, равных сил, — продолжал чиновник международного фонда, — преимущество в котором достигается опытом, знанием и мудростью. Магия шахмат, в отличие от карт, — в ясной картине перед глазами. Ты видишь фигуры? Вот они! Ничего не скрыто». Человек со свисающими от ожирения щеками следил за партнером, изображающим непонимание законов игры: «Секрет — в битве интеллектов, в стратегии, которая делает тебя охотником или жертвой».
Томас Мамонов чувствовал моральную победу еще до начала партии: «В шахматах заключена вся философия политики. Превосходство единиц над остальной серой массой». Он закинул короткие ноги на стол и радовался замешательству оппонента: «Я вижу в твоих глазах страх и отчаяние. Но в большой игре нет места слабости и нерешительности! Помню… я учил этому своего друга Збигнева Бжезинского, выдающегося политолога и главного идеолога американской внешней политики».
Мамонов покачивался в кресле и водил пальцами в воздухе, описывая витиеватые границы европейских и азиатских государств: «О наших играх он написал книгу “Великая шахматная доска”. Рукопись о превосходстве Америки. По сути, стратегия захвата власти и ресурсов в других странах! Я спорил с ним только в одном — не Вашингтон управляет миром. Он лишь оружие в руках истинных хозяев». Иностранец щелкнул газовой зажигалкой и поджег сигару, наполнив комнату знакомым запахом кубинского табака.
Канунников мысленно пытался расшифровать смысл рассказа магистра фонда: «Он имел в виду некое мировое правительство? Тайное общество? Ложу… Деньги… Финансовую секту? Но даже если допустить подобное, то кто управляет Ложей?» Пока внедренный агент распутывал заговор, Мамонов объявил: «Ходи. Я всегда играю черными». И отказаться было нельзя.
Заметка от автора: Разыграна одна из выдающихся партий в шахматной истории под названием «Бессмертная» (состоялась в Лондоне в 1851 году). Поединок вошел в учебники как сражение с наибольшими жертвами для достижения победы. Интрига словесной дуэли соперников сопровождалась противостоянием на бело-черном поле. Ходы точно соответствовали заранее спланированной стратегии Томаса Мамонова и хитрому замыслу агента под прикрытием. Для погружения в напряженную атмосферу интеллектуальной схватки рекомендуется одновременно с чтением проиграть на доске каждое движение фигур…
Канунников начал партию (ход: пешка е4), получив мгновенный ответ черных (ход: пешка e5). «Это низко! Рассматривать суверенные страны как фигурки на шахматном поле. Теряется ценность человеческой жизни, истории наций и многообразие их культур. Это плоско и однобоко! В такой философии только жажда наживы и политические амбиции, больше ничего!» — оппонировал игрок белыми (ход: пешка f4). Он должен был ответить на высокомерное поведение Мамонова, чтобы американец почувствовал равного партнера в диалоге и не заподозрил подставного агента.
«Королевский гамбит играешь! Рискованно… Интересно, знаешь ли ты, как дальше развивать комбинацию? Я принимаю!» — радовался небольшому преимуществу на доске Мамонов (ход: е-f ), убежденный в неграмотности соперника. Он сделал вид, что пропустил выпад Канунникова. «И что значит “оружие в руках хозяев”?» — спросил Канунников (ход: слон с4), тут же услышав: «Шах!» (Ход: ферзь h4.) Вязко, с хрипотцой толстого человека чиновник фонда расхохотался: «Поистине правильный вопрос! Безусловно, США — влиятельная держава, но она интересна нашему обществу как инструмент. Могущество Америки держится, потому что она исполняет роль живой силы в большой игре».
«Нашему обществу…» — осталось в памяти российского бизнесмена, который напряженно думал над следующими ходами. Ритуальная партия что-то значила для Мамонова, и нельзя было проигрывать. Белые увернулись от удара (ход: король f1), а олигарх продолжил наступать: «Контргамбит!» (Ход: пешка b5.) «Украина тоже разменная монета?» — Канунников выводил оппонента на откровенность (ход белых: взятие слоном на b5).
И расчет оправдался. Томас видел в его лице сторонника, который будет исполнять приказы: «Украина — это последний оплот Российской империи. Кремль ослабнет, если стравить у его границ две нации (ход черных: конь f6). Разрыв братских связей позволит изолировать соседей и установить в Киеве контролируемую власть». (Ход белых: конь f3.) Мамонов в пылу борьбы на шахматной доске делился планом в расчете на лояльность нового знакомого и его высокие связи. Разработанная Игорем Гудиевым легенда и контакты перебежчика из ЦРУ сделали свое дело.
Кажется, Канунников нащупал одного из серых кардиналов революций. Того самого архитектора с циркулем и наугольником, подрывающего мировую безопасность. К сожалению, агент под прикрытием не мог знать о высоком совете в «Сити». Иначе догадался бы, что мотивы иностранца выходят далеко за украинские границы, а разговоры о геополитике вводят в заблуждение и отдаляют от истинной цели некой тайной организации.
«Ослабив Россию, мы закрепим за Штатами статус мирового жандарма. Спасителя, который готов взять под экономическую опеку слабых мира сего, — американец с важным видом произносил речь как хозяин положения в политическом и шахматном бою (ход черных: ферзь h6). — Заключим Киев в Ассоциацию с Евросоюзом (ход: пешка d3), займем добывающие отрасли и наладим импорт, обесценив внутреннее производство, а на территории новой “колонии” поставим западные военные базы». (Ход: конь h5.)
«Томас, это невозможно. Речь идет о сделках в миллиарды долларов! — Канунников как опытный бизнесмен с недоверием отнесся к описываемому сценарию, но все же решил выведать больше информации о его капитале. — Столько свободных средств нет ни у одной частной организации, тем более у некоммерческого фонда». Замысел безобразного вида толстяка напоминал оперативную информацию сотрудника ЦРУ из Шереметьево (ход: конь h4). «Похоже, нас ждет гражданская война на Украине, а может, и третья мировая. Единственный способ предотвратить катастрофу — помешать планам об Ассоциации. Но как это сделать?!» — пока гость думал, две белые фигуры оказались связаны ферзем противника (ход черных: ферзь g5).
Канунников напряженно искал победную комбинацию (ход белых: конь f5). «Мы можем купить все и всех! — расхохотался Мамонов. Его забавляло, когда люди начинали считать чужие деньги, это подогревало в них зависть, жадность и алчность. — В нашем распоряжении 6,66 триллиона долларов! (Ход: пешка с6.) Ты не понимаешь масштаба, я сделаю революцию в любой стране. (Ход: пешка g4.) Достаточно всего пары сотен миллиардов — и нации встанут на колени!» (Ход: конь f6.) Человеческие жертвы, по-видимому, для него были разменной монетой в экономической игре.
Настал ключевой момент партии. В лоб получить преимущество не удавалось, и Канунников решил схитрить в надежде на самонадеянность американца (ход: ладья g1). В глазах богача блеснул огонь, он безответно забирал фигуру. «Кстати, я забыл озвучить правила! — вдруг посреди напряженной борьбы радостно вскрикнул и щелкнул пальцами чиновник фонда. — Развлечемся, мы же азартные люди! Иначе не встретились бы в казино. Выводите пленников!»
Ситуация стремительно начала меняться. Спецназ по команде затащил в зал трех обессиленных и измученных украинцев. Канунников привстал от удивления. «Присаживайся, присаживайся! Эти люди должны рискнуть жизнью ради нашей исторической миссии, — ухмылялся Мамонов и внимательно следил за реакцией оппонента. — Перед тобой лидеры политических групп, которые выступили против евроинтеграции». Рукой с дымящейся сигарой и играющим под светом софитов рубином на пальце Томас указывал в сторону связанных и поставленных на колени пленников.
Канунников оказался на волосок от провала. Мелкий холодный пот пробежал по спине. От яркого гипнотического блеска камня и табачного дыма защипало глаза. Кислород не проходил в онемевшие на нервах легкие. Бизнесмен мысленно запаниковал: «Сейчас меня раскроют…» Перед ним корчились от боли известные в Главном управлении своими пророссийскими взглядами представители украинских элит. Единомышленники, которых нужно было спасать, иначе в стране не останется лояльного и дружеского руководства. Сторонники нашей страны, которых западная пропаганда не до конца пропитала мифами о «европейском будущем».
«Но что делать? Выдать себя, заступившись за пленников? А если американец блефует и против парней нет компрометирующей информации? И он специально их вывел, чтобы дискредитировать не только меня, но и их. Тогда ситуация будет на руку игроку черными, — секундное замешательство сменила отрезвляющая мысль. Он резко оторвал взгляд от странного камня на перстне, который запутывал сознание. — Не дергаться! Не показывать беспокойства! Должен появиться шанс выжить вчетвером!»
«Так вот», — Мамонов неожиданно выхватил барабанный револьвер, направил оружие дулом в лоб Канунникову и впился взглядом в партнера. В глазах, как на глубине бездушного черного колодца, разгорались искры. Дрожащий холодный огонь выворачивал душу и вселял ужас. На миг появились колдовские руны в виде татуировок на жирной, лоснящейся коже толстяка: «При безответной потере твоей легкой или тяжелой фигуры мы сыграем в “русскую рулетку”! В обойме три патрона из шести. При полном поражении белых или твоем отказе шансов выжить у них нет. Готов?!»
Чиновник фонда медленно перевел ствол на пленников. «Момент истины, соглашайся! — принял решение внутренний голос, а вслух гость спокойно произнес: — Что за дешевый трюк? Мы не знакомы! Может, это твои подставные актеры! Их судьба мне безразлична». (Ход: пешка берет слона c-b.) Произошло то, о чем и предупреждал злодей с багровым рубином. Упала легкая фигура агента под прикрытием. В секунду хозяин положения вытянул руку, и связанные украинцы зажмурились.
Раздался холостой щелчок. Барабан револьвера выкрутил пустой патрон. Игра продолжилась. Последовала упорная тактическая серия ходов в напряженной тишине (ход: пешка h4; ход: ферзь g6; ход: пешка h5; ход: ферзь g5; ход: ферзь f3; ход: конь g8; ход: слон f4; ход: ферзь f6). Мамонов криво улыбнулся и как ни в чем не бывало продолжил: «Мы говорили про финансы… Доллары — вот несгораемое топливо революций! Тайные желания и грязные мечты всегда упираются в зеленые бумажки».
Несуразный толстяк упивался собственной значимостью и властью денег: «Банкноты стали мерилом совести, морали и нравственности (ход: конь c3). Доллары — это естественная конверсия труда семи миллиардов ради одного процента — элиты, владеющей благами и ресурсами Земли (ход: слон c5). Кто, по-твоему, всем управляет: политики, идеи, чувства? Нет! Над миром властвует алчность и культ золота (ход: конь d5). Запомни, есть только деньги, остальное — несерьезно!» — расхохотался, стуча по животу, Мамонов.
Американец неожиданно связал белые ладьи (ход: ферзь b2). Нависла угроза тяжелой утраты в белой армии. Пистолет лязгнул в руке Мамонова. Охрана в черной тактической униформе по периметру VIP-ложи крепче сжала винтовки. Следующий ход Канунникова неизбежно запускал «русскую рулетку». Важно было сохранять хладнокровие и играть роль продажного политика, убеждая Томаса в полезности его высоких связей для организации революции в Киеве и молчаливого одобрения «Евромайдана» в мире.
«Очень рад, что вы дорожите долларом, — с сарказмом заметил бизнесмен и общественный деятель, — и на поддержку из России придется раскошелиться! Вы проверяли и знаете: за мной стоят влиятельные люди. Одними обещаниями их не убедить». (Ход: слон d6.) Одновременно с корыстной мыслью соперника Мамонов сбил связанную ладью: «Роковая ошибка!» (Ход черных: слон g1.) Молнией в его руке блеснула сталь — и снова раздался щелчок. Зрители безжалостной антрепризы вздрогнули.
Курок опустился в пустой патронник барабана револьвера. Дважды пленникам повезло, и это сильно разозлило американца. Игра входила в решающую стадию. Шахматные фигуры у игрока белыми стремительно заканчивались. «Какие-то у нас нечестные правила! — незаметно выдохнув, перехватил Канунников. — Что я проиграю — понятно. А какая выгода от победы?» (Ход: пешка е5.) «Будешь так играть — никакой!» (Ход: ферзь а1.) Томас сбил вторую ладью, лишив гостя почти всех тяжелых фигур, что означало…
Третий выстрел! Повисло короткое молчание — и раздался громкий удар по столу. Олигарх пришел в бешенство, пистолет трижды дал осечку (ход: король е2). Его взяла злоба и ненависть. Оппонент, напротив, держался спокойно и уверенно. Словно не его оборону громила черная армия на шахматном поле (ход: конь а6). Впервые из уст Канунникова прозвучало: «Шах!» (Ход: конь g7.)
Началась агония. Уверенный в победе за большинством фигур хозяин положения осознал, что попал в ловушку (ход: король d8). И тут случилось неожиданное: гость поставил под удар своего ключевого бойца — королеву (ход: ферзь f6). «А-ха-ха! Спасибо за подарок! Прощайтесь, хлопцы!» — сбил самую важную фигуру соперника Мамонов (ход: конь f6).
Он раскрутил барабан пистолета и занес руку для выстрела. Но резкий крик остановил убийцу: «Стой!» Лицо чиновника фонда скривилось в довольной гримасе. «Вот и раскололся!» — подумал Томас. В следующую же секунду его ждало потрясение. «Мат!» (Ход: слон e7.) Канунников ударом поставил слона и закончил партию. Время замерло. План американца провалился. По сценарию в игровом зале должны были лежать три трупа, пистолет — дымиться, а он — диктовать условия «неудачнику».
От ярости и непонимания Мамонов направил дуло в сторону. Партия вышла из-под контроля! Он сбил важнейшие фигуры российского бизнесмена, но проиграл! Как?! Подвела и «смертельная рулетка». Шанс трех подряд холостых выстрелов математически был ничтожно мал. Томас в бешенстве спустил курок… Раздался громкий хлопок и сладкий сигарный аромат перебил резкий кислый запах пороха.
Один из солдат пошатнулся и упал с простреленным бедром. Потекла черная густая кровь. «Уведите его! Заберите всех немедленно! — вспылил толстяк, показывая на раненого и пленников. — С ними разберемся позже!» Он грузно опустился в кресло. «Хорошо, ты прошел проверку. Это всего лишь игра…» — одним движением он скинул со стола шахматную доску. Консильери быстро собрали посыпавшиеся деревянные фигурки.
Расстроенный олигарх заговорил серьезно: «Перейдем к деловой части. Держи, подробный текст договора об Ассоциации». Он щелкнул пальцами, и из внутренней комнаты вышли два человека в смокингах со стопками бумаги. «Здесь две тысячи страниц, четыреста восемьдесят шесть статей и сорок четыре приложения». Перед Канунниковым лежал секретный документ, который не видела ни одна разведка мира. Важнейший текст, поворотный момент в истории Украины. «Контракт» с дьяволом, закладывающий основу будущих революций и войн на континенте.
«Отправная точка наших реформ, — Мамонов с ухмылкой вручил бывшему сопернику дополнительную красную папку и откинулся в кресле. — Вот, деликатная часть, о которой станет известно после визирования главами Евросоюза. Президента Украины поставят перед фактом срочной капитуляции». Указывая на обложку, он заявил: «Ты должен убедить российских чиновников и военных не мешать переходу Киева под контроль фонда. Взамен “друзья” получат преференции с разделения страны. Золотая жила!»
Канунников надел очки и раскрыл тонкую папку. Долго вчитывался в текст, приглядывался к каждой строчке и в конце ужаснулся от масштаба катастрофы. Переформатирование всех сфер жизни под западные нормы, ежегодный рост налогов и гиперинфляция. Переход горнорудных, нефтяных, редкоземельных, сельскохозяйственных, соляных, химических производств, металлургических рудников и предприятий под внешнее управление. Запрет независимой финансовой политики. Размещение иностранных военных баз.
Cuba Libre (исп.) — Свободная Куба. «Куба либре» — алкогольный коктейль на основе рома и кока-колы. Название связано в том числе с лозунгом ¡Por Cuba libre! («За свободную Кубу!») кубинских повстанцев в период войны за независимость от Испании (1868–1878). В то время популярным напитком был местный ром с добавкой патоки из сахарного тростника.
[Закрыть]
Comrades (исп.) — соратники.
[Закрыть]
Cabrones (исп.) — мерзавцы.
[Закрыть]
Black Sun (англ.) — черное солнце.
[Закрыть]
«Тайны и секреты веками хранились в стенах фонда» (исп.).
[Закрыть]
La Grande Esperanza (исп.) — большая надежда.
[Закрыть]
Сonspiradores (исп.) — заговорщики.
[Закрыть]
Уважаемыми людьми (исп.).
[Закрыть]
Щенок (исп.).
[Закрыть]
Солдат (исп.).
[Закрыть]
«Ты сам пришел в ловушку! Что скажешь перед смертью?!» (укр.).
[Закрыть]
«Тут я решаю, что мы и сколько тратим!» (укр.).
[Закрыть]
Pulsuz fraqment bitdi.
