Kitabı oxu: «Банальная история»
© Юрий Захаренко, 2026
ISBN 978-5-0071-3826-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
КОЩЕЙ
Бим-бом. Бим-бом.
— О боги, — пробормотал Кощей и накрылся с головой ветхим одеялом
Бим-бом. Бим-бом.
— Каждое утро одно и то же! За что? — он спрятал голову под подушку.
Но проклятое «Бим-бом» добиралось и туда
— Да заткнёт кто-нибудь этот колокол!? Или я ему язык вырву! — Кощей руками обхватил подушку и плотно прижал ее к ушам.
Колокол на Утренней башне, будто услыхав угрозы, ещё раз робко звякнул и затих.
Кощей на миг замер, прислушался и облегчённо вздохнул. Но не тут-то было. В наступившей тишине раздался резкий каркающий голос:
— Хозяин! Вставай!
Кощей дёрнулся на кровати и застонал:
— О, нет! Только не это!
— Хозяин! Поднимайся! — продолжал каркать голос. — Нас ждут великие дела.
— Отстань, — донеслось из-под одеяла.
— Я не отстану, хозяин.
Раздалось хлопанье крыльев и на кровать рядом с Кощеем опустился чёрный как смоль огромный ворон. Сделав несколько неторопливых шагов, он подошёл к лежащему, засунул клюв под одело и громко каркнул:
— Хозяин! Поднимайся!
Кощей попытался схватить надоедливую птицу. Но тот взмахнул крыльями и перелетел на другую сторону широкого ложа.
— Хозяин, — опять донеслось резкое карканье.
— Уйди, Гаррыч! Не доводи до греха, — Кощей откинулся на подушки и, не открывая глаз, вяло водил руками пытаясь достать ворона.
Тот, не обращая внимания ни на слова, ни на угрозы хозяина, перелетел на спинку кровати и стал там важно расхаживать. Его длинный клюв ни на секунду не закрывался.
— Хозяин, подъём! Пора браться за дела!
— Никаких дел сегодня, — пробормотал Кощей. — Кликни лучше Фофу. Пусть вина подаст.
— Хозяин, ты пьянствуешь уже без малого три четверти века. Пора прекращать! Я тебе говорю. Ты посмотри во что превратился замок. Выйди и глянь какой бардак во дворе. Оцени то, что творится в конюшнях и на псарне. Поднимайся!
— Откуда ты такой на мою голову взялся? — Кощей наконец открыл глаза и уставился в потолок.
— Ты сам меня сотворил, — Гаррыч щёлкнул клювом. — Дабы я был твоей совестью.
— Как сотворил, так и растворю, — хмуро пробормотал Кощей, поднимаясь.
— А это уж фигушки — не выйдет. Сам же охранное заклятие ставил.
Ворон с удовлетворением смотрел, как хозяин сел на кровати, спустил босые ноги на грязный пол, обвёл мутным взглядом комнату и сквозь зубы выругался:
— Что это такое, мать его, тут творится? А?
— Это, так сказать, результат запоя, разгула и загула одной высокопоставленной особы.
Кощей хмуро покосился на собеседника, ничего не ответил и опять обвёл взглядом комнату.
Да, поглядеть было на что: огромная, как стадион спальня была уставлена бесконечными рядами бутылок, кружек, бочонков и кувшинов. Завалена объедками, огрызками и кожурой от фруктов. Грудами лежали обглоданные кости. Цвели и колосились сады плесени на позеленевших ковригах хлеба. Веселым роем летали довольные мухи. Обожравшиеся жирнющие пауки сидели в белёсой паутине, занавесями спускавшееся до пола. И запах. Мерзкий запах гнилости.
— Да-а, — протянул Кощей. — А где эти все? Домовые, половые, банники-шманники и прочие? Где весь этот сброд?
— Играют в новомодную игру — бьют баклуши.
— Что!? — ярко-синие глаза грозно блеснули из-под нахмуренных бровей. — И заставить их некому что ли?
— Нет, — ворон покачал головой.
— А где…?
— Вот-вот, — Гаррыч не дал договорить и перелетел на плечо хозяина. — Верно! Хозяйка нужна! За невестой пора ехать.
— Ага, — криво усмехнулся Кощей. — Счас. Разбежался. А где эта? — он пошевелил пальцами. — Эта… Как её?
— Эх! — сокрушённо вздохнул ворон. — Стыдно не знать имя своей невесты. Анфиса — её звали.
— О! Точно — Анфиса! И где она? Чего ж не командует?
— Так померла она, — Гаррыч переступил с ноги на ногу. — Уже годков десять как.
— Да!? И сколько же ей было?
— Молодая ещё — восемьдесят второй всего пошёл — жить да жить.
Кощей хмуро покосился на Гаррыча:
— Издеваешься?
— Что ты! Нет! Нисколько. Она ещё могла свободно годика два-три протянуть. Да твоя обслуга её замордовала. Домовые ни в грош ни ставили. Саму всё заставляли делать. Так и померла она бедная, — ворон всхлипнул. — С тряпкой в руках, на лестнице.
— Ясно, — протянул Кощей, глядя в сторону.
— Вот и мне ясно, — Гаррыч щёлкнул клювом у самого уха хозяина. — Что за невестой пора ехать. Да не домработницу брать, а хозяйку.
— Кыш! — Кощей взмахом руки согнал ворона с плеча, и кряхтя поднялся.
Гаррыч, ничуть не обидевшись, перелетел на спинку стула и стал уже оттуда вещать нравоучительным тоном:
— Уже две тысячи лет почитай минуло. Пора бы успокоиться. Забыть. Нет её! Других вон сколько бегает.
Кощей, не обращая внимания на его карканье, чуть припадая на правую ногу подошёл к огромному, во всю стену, зеркалу. Смахнул пыль и паутину, и уставился на своё отражение.
— Вот-вот. Погляди, — оживился Гаррыч. — На кого ты стал похож. В кого ты себя превратил.
Кощей не отвечал, он смотрел в зеркало. А из и зеркала на него пялился худой высокий… Старик: светлые, почти белые волосы, нечесаными патлами спускались ниже плеч. Белая клочковатая борода, мочалом висела до пояса. Запавшие глаза и ввалившиеся щёки делали лицо похожим на череп. Лишь тонкий прямой нос выдавался на бледном лице. Да глаза. Всё те же глаза — ярко-синие, лучистые.
Вместо элегантного наряда — ветхое, сопревшее и дырявое исподнее. Кощей поднял руку, сунул нос под мышку и, брезгливо сморщившись, отпрянул
Раздалось хриплое карканье — это смеялся Гаррыч.
Кощей показал ему кулак и подошёл к окну. Выглянул во двор и увиденное ему тоже очень не понравилось. Постоял несколько минут раскачиваясь с пятки на носок и разглядывая срач и бардак, творящийся внизу. Брови его всё больше и больше хмурились. Лицо багровело, а глаза наливались кровью.
— Один! — громогласно рявкнул Кощей.
Если хозяину нужен был кто-то конкретный из челяди, то он просто вызывал его по имени. Но если Кощей кричал: «Один», то все — будь то домовые, дворовые, банники, конюшние, кухонные и прочие, невзирая на должность, занятость, выполняемую работу — абсолютно все должны были бросать все дела и бегом бежать на зов хозяина.
— Один!
Гаррыч вжал голову в плечи.
По лестницам и коридорам стал слышен топот множества ног. И скоро в спальне было не протолкнуться от набившийся челяди.
Кощей обвёл притихших слуг грозным взглядом:
— Скажите мне, любезные мои помощники. Что за (нецензурная брань) творится (нецензурная брань)? Спрашивается (нецензурная брань) кто (нецензурная брань) и (нецензурная брань)! И, какого (нецензурная брань, нецензурная брань, нецензурная брань)…
И так с добрых полчаса. Челядь стояла тихо-тихо, потупив глаза. А Гаррыч одобрительно каркал и поблёскивал бусинками глаз.
Наконец Кощей выдохся и перевёл дух.
— Я жду ответа, — он обвёл взглядом собравшихся.
Закономерно — ответа не последовало.
— Значит так, — Кощей хлопнул в ладоши, и все вздрогнули. — Через час — баня натоплена и готова чистая одежда, в малом зале накрыт стол к завтраку, а замок и двор блестят, как мои глаза. Выполнять!
Через миг у дверей возникло легкое столпотворение — каждый старался побыстрее убраться с глаз разгневанного хозяина.
— Стоять!
Все опять замерли и настороженно уставились на Кощея. Тот секунду помедлил и спросил:
— Кто хоронил, — он защёлкал пальцами. — Как её?
— Анфису, — подсказал Гаррыч.
— Точно! Анфису.
— Мы, — раздался нестройный хор голосов.
— Ага! — глаза его прищурились. — Все вон, а вы остались.
Три секунды спустя, в комнате остались Кощей, Гаррыч и кучка насмерть перепуганных слуг в оранжевых кафтанах — дворовых.
— Ну? — Кощей немигающим взглядом смотрел на них.
— Мы хоронили Анфису, хозяин, — подал голос один.
— И где?
— Там, — сразу несколько рук с готовностью стали указывать направление. Причём в совершенно разные стороны.
Глаза Кощея опять стали наливаться кровью.
— Я покажу, — Гаррыч торопливо защёлкал клювом и захлопал крыльями. — А вы все вон! Работайте!
— Кыш! — Кощей притопнул ногой и дворовых, как ветром сдуло.
***
Через два часа одетый в слегка потрёпанный, но чистый камзол, умытый, причёсанный и сбривший бороду и усы, Кощей сидел в Малой зале за длинным столом.
После сытного завтрака и нескольких чашек кофе, он чувствовал себя превосходно. Кощей развалился в мягком кресле и попыхивал коротенькой трубочкой. Всё бы ничего, да каркающий бубнёж Гаррыча портил настроение.
— Невесту! Невесту тебе надобно, — каркал тот, сидя на столе. Пропадёшь ведь.
— Отстань, — односложно отвечал Кощей.
— Не отстану. Невеста тебе нужна.
— Да, на кой она мне? Скажи на милость.
— А в замке бардак убрать?
— Так убрались уже. Домовые.
— Надолго ли? Они же только пыль по углам, да под диваны позаталкивали. А через день-два ты забудешь. И они опять будут баклуши бить.
— Отстань, — в потолок полетело несколько колец сизого дыма.
— Кончина ведь близко, Кощеюшка. Ты думал об этом?
— Отвали, — ещё одна порция колец.
— Дуб сгнил, сундук развалился, утка подохла, и заяц копыта откинул. Скоро и яйцо протухнет, иглу ржа разъест. И хана тебе тогда.
— Ну, — Кощей чуть скосил глаза на Гаррыча. — И что ты предлагаешь?
— Как что? — аж взвился тот. — Невесту искать — госпожу. Только госпожа может все исправить: и дуб посадить, и сундук починить, и утку с зайцем изловить. Без госпожи никак! В людской город нужно идти.
— Ладно, — не хотя протянул Кощей. — Эй, Фофа!
— Я здесь, господин! — раздался голос, и бородатый мужичок в синем кафтане с готовностью подбежал к хозяину.
— Вели, Фофа, конюшнему, чтобы Буяна седлали. Прав Гаррыч — прокачусь я до города.
Фофа смертельно побледнел, а Гаррыч озадаченно вякнул, что-то нечленораздельное.
Кощей этого не заметил — он выбивал трубку в огромную малахитовую пепельницу.
— Кощеюшка, — как-то уж очень ласково и приторно заговорил Гаррыч. — А может по старинке, заклинаньинцем? Чего уж себя утруждать?
— Нет-нет, — Кащей покачал головой. — Я по Буяну соскучился.
Он обернулся к домовому:
— Чего встал? Иди выполняй.
Фофа перевёл несчастный взгляд на Гаррыча, но тот лишь огорчённо развёл крыльями. Старший домовой горестно вздохнул и отправился выполнять поручение.
Облачённый в чёрный плащ и высокие сапоги со шпорами, Кощей стоял перед длинным зданием конюшен. Гаррыч умостился у него на плече.
— Может всё-таки заклинаньинцем, или Пылевичка вызовем. Он куда хочешь доставит, — каркал он в ухо Кощею.
Тот хмурился и ничего не отвечал. Наконец не выдержал и бросил:
— Отстань, старый пень. Сегодня новолуние. Заклинание только в одну сторону действует — оттуда сюда. А с Пылевиком связываться, себе дороже. Куда занесёт — он и сам порой не ведает.
— Ой-ой! Я и не подумал, — согласно каркнул ворон.
Кощей толкнул дверь, шагнул через порог и… остолбенело замер. Гаррыч зажмурился и спрятал голову под крыло. Кощей столбом стоял у порога оглядывая конюшни и молчал. Потом глубоко вздохнул и очень тихо произнес:
— Твою ж ты мать.
Гаррыч вылез из-под крыла и удивлённо уставился на хозяина — он ожидал грома, молний, криков и ругани, но не вот этого краткого и ёмкого замечания.
Тут было чему удивляться. Он ещё раз огляделся. Да, картина, как говорится — маслом. В стойлах стояли лошади, вернее костяки лошадей. Заботливо склеенные косточка к косточке какой-то вонючей дрянью. Перед каждой лежала охапка свежайшего сена. А на скелете, стоящем в стойле с надписью «Буян», примостилось седло и красовалась уздечка. В дальнем углу, сбившись в испуганную стайку, дрожали конюшние.
— Что ж это такое делается? А? — ни к кому, не обращаясь тихо промолвил Кощей.
— Ты б ещё лет тридцать пропьянствовал. Так и конюшен бы не нашёл, — каркнул Гаррыч.
— И, что же теперь делать? — Кощей не обратил на реплику ворона никакого внимания.
— Пешочком шуровать. Заодно и жирок растрясёшь.
— Ах ты ж! — Кощей попытался схватить Гаррыча.
Но ворон захлопал крыльями и взлетел к балке. Устроился там поудобнее и каркнул, глядя сверху вниз:
— Это тебе за старого пня, — и щёлкнув клювом расхохотался.
Кащей погрозил ему кулаком. Ещё раз обвёл взглядом дикую картину. Грозно сверкнул очами в сторону конюшенных и смачно плюнув на пол вышел.
Пешком Кощей, конечно, не пошёл, он добрался до ближайшей деревеньки и там забрал старую кобылу с раздутым животом и больными суставами.
Со словами: «Совсем оборзели пока меня не было!», дал по шее начавшему возмущаться крестьянину. Потом правда сжалился и бросил ему мелкую монету.
Кощей мечтал въехать в город на горячем скакуне, с развивающимися по ветру плащом и волосами. А на деле — полудохлая крестьянская лошадка пала, не доехав до города пары километров.
Кащей стоял над издыхающей лошадью и ругался страшными словами. Проклинал всё и вся: бездельника Фофу, бестолковых конюшенных, всех невест в мире и главное Гаррыча, который подбил его на эту поездку. Но мало-помалу успокоился, и направился в город.
Город встретил Кощея обилием шума, вонью и множеством гремящих повозок. Нет, он знал, что такое автомобиль, и видел их и не единожды, ещё семьдесят лет назад. Но такое количество он наблюдал впервые.
Кощей даже знал, что такое автобус — длинная коробка с колёсами. Как раз одна такая остановилась перед ним и гостеприимно распахнула двери. Он вошёл, двери с шипением закрылись и автобус тронулся.
Пассажиры с удивлением косились на высокого худого мужчину в чёрном плаще и со шпорами, которые звенели при каждом шаге.
Кощею было плевать, он смотрел в окно на приносящийся мимо пейзаж.
Кондуктор — молоденькая девчонка подошла к нему и робко попросила за проезд. Кощей бросил на неё недовольный взгляд и ничего не ответил. Девчонка решила: ну его нафиг, пусть едет зайцем.
Минут через пять автобус начал сбавлять ход и остановился. Распахнулись двери и Кощей, гремя шпорами, вышел наружу.
Огляделся: что ж, город за это время весьма изменился. Стал шумнее, выше. И ярче что ли?
Он с любопытством смотрел по сторонам. Широкая дорога, высокие дома, забавные вывески. МТС и яйцо. Пес в пенсне. Вилб… Валб… — чёрт поймёшь, язык сломаешь. Гастроном — ну это знакомо.
Кощей неспешным шагом прогуливался по улице. В людском потоке его то и дело толкали и шпыняли. Люди не обращали никакого внимания на странно одетого мужчину. Никто и понятия не имел, что это Кощей. Кощей Бессмертный — герой сказок и преданий.
Зато невест было много. На любой вкус. От их обилия и откровенных нарядов, у Кощея разбегались глаза и временами спирало дыхание. Однако на невестах сосредоточиться не получалось — неприятный дым из автомобилей, бесконечная толчея и суета начали его раздражать не на шутку.
А зазывалы, вообще обнаглели. Кощею пришлось пару раз рыкнуть на навязчивого молодого человека предлагавшего поменять денежки на денежки. И дать по шее извозчику повозки с чёрно-белыми квадратами, что усердно звал куда-то ехать.
Кощею начало надоедать всё это — он хотел домой, в тишину и спокойствие своего замка.
«Ну его к чёрту! — думал он. — Сейчас найду укромное место, скажу заклинание и домой-домой-домой!»
Но тут ему память услужливо подбросила образ наглого ворона с чёрными бусинками глаз и длинным клювом.
«Гаррыч, — с тоской подумал Кощей. — Этот выклюет весь мозг, если я не приведу невесту. Ну ладно — хватаю первую попавшуюся и полетели. Пусть сам нянькается с ней».
Он огляделся, подыскивая подходящую кандидатуру. Внезапно его внимание привлекла надпись. Это что за диво? «Вэйп-шоп» — гласила вывеска над маленьким аккуратным павильончиком, расположившимся между кафешкой и магазином с названием: «1000 мелочей». Любопытно, ну-ка зайдём.
Кощей толкнул дверь. Звякнул колокольчик. В нос сразу же ударило смесью разнообразных ароматов. Он осмотрелся по сторонам: три витрины с непонятными приспособами и пузырьками с разноцветными жидкостями. За прилавком, у кассового аппарата стояла броско накрашенная, с ярко зелеными волосами девушка лет двадцати. Она монотонно двигала челюстями жуя жевательную резинку, и с тоской во взгляде смотрела на покупателя — юношу, который очень внимательно читал надписи на этикетках бутылочек.
ЛИЗА
— Ну? Выбрал чего-нибудь? — спросила девушка.
— Погоди, Лиза, я ещё не определился, — ответил парень.
— Долго ещё определяться будешь? Мне на обед пора. — Лиза была явно не настроена на длительное ожидание. — Вон и Мишка меня ждёт.
Мишка — здоровенный парень, сидевший в простенке между витринами, важно кивнул.
— Погоди, Лиза, — повторил юноша. — До обеда ещё целых двадцать минут — успею. А ты, пока вон покупателя обслужи, — и он кивнул в сторону замершего в дверях Кощея.
Лиза нехотя обернулась к посетителю. На странный наряд его она не обратила внимания — подумаешь, мало ли придурков ходит. Гот, наверное. Больше привлекали глаза посетителя — синие-синие и, как будто светящиеся изнутри. Лиза открыла рот, чтобы поздороваться, но не успела — её опередил Мишка.
— Дедуля, — дебильно заржал он. — Ты калиткой не ошибся? Собес прямо через дорогу, напротив кладбища. Гы-гы.
И повернулся к Лизе, приглашая ее присоединится к веселью.
Но та не отреагировала, а выдула ярко-розовый пузырь из жвачки. И обернулась к первому покупателю:
— Всё? Выбрал? Нет? Так я сама тебе выберу!
Она схватила с витрины первый попавшийся под руку пузырёк с жидкостью и всучила его парню.
— С тебя, пять двадцать! — объявила Лиза и требовательно протянула руку за деньгами.
Однако парень категорически отказался от Лизиного выбора.
— Тогда проваливай отсюда! — сказала девушка. — И дружка своего забирай.
Она кивнула на молча стоящего Гота.
Парень насупился и направился к выходу.
Pulsuz fraqment bitdi.