Kitabı oxu: «Гастон. Возврату не подлежит»
Знак информационной продукции (Федеральный закон № 436–ФЗ от 29.12.2010 г.)

Авторский перевод с французского
Литературный редактор: Ирина Барметова
Издатель: Павел Подкосов
Главный редактор: Татьяна Соловьёва
Руководитель проекта: Ирина Серёгина
Художественное оформление и макет: Юрий Буга
Корректоры: Ольга Петрова, Зоя Скобелкина
Верстка: Андрей Ларионов
Дизайн обложки: Яна Сергеева
© Éditions Paulsen, 2023
© ООО «Альпина нон-фикшн», 2026
* * *

Все права защищены. Данная электронная книга предназначена исключительно для частного использования в личных (некоммерческих) целях. Электронная книга, ее части, фрагменты и элементы, включая текст, изображения и иное, не подлежат копированию и любому другому использованию без разрешения правообладателя. В частности, запрещено такое использование, в результате которого электронная книга, ее часть, фрагмент или элемент станут доступными ограниченному или неопределенному кругу лиц, в том числе посредством сети интернет, независимо от того, будет предоставляться доступ за плату или безвозмездно.
Копирование, воспроизведение и иное использование электронной книги, ее частей, фрагментов и элементов, выходящее за пределы частного использования в личных (некоммерческих) целях, без согласия правообладателя является незаконным и влечет уголовную, административную и гражданскую ответственность.

I
«Апартаменты – это для буржуа…»
«Huit, rue Tsiolkovski»1. Я отчетливо расслышал в телефоне адрес, все, кроме квартиры, поэтому переспросил:
– Appartement numéro?..2
На том конце провода воцарилось молчание. Как сейчас помню тот телефонный аппарат, с которого звонил. Ярко-красного цвета, с вращающимся диском, в народе его называли «тюльпаном» – по имени польского производителя: Telkom Tulipan. Такой роскошный телефон был далеко не у всех. В трубке зашуршало, и он сказал:
– Quarante-trois3.
Он произнес это с абсолютно парижским прононсом – гортанным, протяжным, при котором слова клубились, грассировали в горле, а затем легко и свободно слетали с полураскрытых губ… Слышалась в этом выговоре горделивая небрежность парижан былых времен XVII округа. Голос в трубке смахивал на голоса со старинных виниловых пластинок или героев фильма Марселя Карне. А уж французский, звучащий в небольшом городке советской Украины в 1981 году, – вещь совершенно необычная. С этого момента Гастон меня заинтриговал.
Гастон сообщил, что всю неделю работает и поэтому приглашает меня к себе домой в следующее воскресенье.
Жил он в небольшой квартире пятиэтажного дома из белого силикатного кирпича, который беспорядочно обступили березы, ивы, акации и тополя. От былых клумб оставались лишь разбитые бордюры. Тротуар, проезжая часть и дикорастущая трава слились воедино, и только стихийные пешеходные тропинки и следы шин перерезали это пространство. Лужи оживляли картину двора. Перед каждым подъездом стояли напротив друг друга две скамейки, где дежурили местные кумушки. В поисках нужного подъезда я обратился к ним:
– Где живет Любовь Ивановна? Семья Климовых.
По глазам одной было видно, что она не понимает, о ком речь. Но соседка ткнула ее локтем в бок:
– Гастонша же.
«Гастонша»! Я попал по адресу.
Гастона я застал в семейном кругу: жена Любовь, Люба, один из сыновей и внуки.
– Хоть бы предупредил, – упрекнула Люба. – Твой земляк – и у нас в гостях!
И правда, такого еще никогда не случалось.
Гастон улыбнулся и повернулся ко мне:
– По телефону я не поверил, что вы француз. Я подумал, что вам просто захотелось попрактиковаться со мною в языке. Ну, студент, например, мало ли я таких видал.
– Но… почему?
– Вы спросили про квартиру – апартаменты. Апааааартаменты (appâârtement – c ударением на протяжное «ааа»), appâârtement – это для буржуа. А рабочие, они живут в квартирах (logement, lôôôgement). – И снова улыбнулся. – Appâârtement, appâârtement… – иронично повторял он.
Он повторял, а я так и видел актрису Арлетти на легендарном мостике канала Сен-Мартен, произносящую слово «атмосфера» – «атмосфэ́р» из фильма «Северный отель» того же Марселя Карне… Самая крылатая реплика французского кино. «Атмосфэр, атмосфэр…» Продолжение напрашивалось само собой: «Не приплетай мне сюда [апартаменты]!» Вместо чего Гастон одарил меня веселым мягким взглядом.
Этот прежний голос Парижа приводил меня в восторг. Скромному люду – жилье, избранным – апартаменты. Гастон оставался в той давней Франции, где апартаменты были уделом сильных мира сего: гостиная, вестибюль, кабинет, галерея и все такое.
Так прошла наша первая встреча. Стол был уставлен разными салатами, слабосоленой селедкой, маринованными помидорами и холодными закусками с хреном. Как водится за трапезой, мы рассуждали о еде: что едят здесь, а что – там. О Гастоне я знал немного – лишь то, что волею судьбы его выбросило из Парижа сюда, на Украину, в конце Второй мировой войны. С тех пор он так и осел «в этом захолустье» (его слова), поневоле отрезанный от родных мест – районов Эпинетт и Батиньоль4, от своего Парижа.
Меня тянуло к Гастону. С каждым приездом в этот город я рвался к нему в гости. Это походило на некий ритуал. Мы встречались и в весенние праздники, особенно на Первомай, когда я ходил на демонстрацию смотреть, как люди исполняют свой общественный долг. Чтобы не разминуться с Гастоном, я вставал среди зевак ниже трибуны руководителей. Над нами нависала фигура главы города, по-нынешнему мэра, это была дама по имени Стали́на с высокой – с Эльбрус – прической, похожей на настоящее кондитерское изделие. Из «кондитерского изделия» на ветру вырывались светлые пряди, реявшие на фоне красных флагов. Демонстранты несли на плечах портреты великих апологетов пролетарского труда, написанные маслом: Ленин и Энгельс – суровые, словно вырезанные ножом; Маркс – веселый, с кудрявой бородой, тщательно прописанной тонкой кистью. Гигантские лики плыли над толпой, словно океанские лайнеры по фарватеру.
Миновав официальные трибуны, шествие постепенно распадалось, сохраняя при этом видимость порядка: школа за школой, учреждение за учреждением, завод за заводом, цех за цехом. Ряды понемногу размыкались, лица очеловечивались, колонны тянулись к возлияниям. Я же ждал цех кинофабрики № 23 – цех Гастона. Наконец он появлялся – жизнерадостный, в вельветовых брюках в крупный рубчик и шерстяной куртке. Многие подходили, пожимали ему руку: «Шарлович», «Шарлович»… Гастон Шарлович. Личность.
Pulsuz fraqment bitdi.