Kitabı oxu: «По лабиринтам любви»

Глава 1.

1.

Серая полоса дороги скользила и петляла под колесами плавно покачивающегося мотоцикла, разделяла пейзаж на две части и тонкой ниткой пряталась за горизонтом. Вдалеке, за разноцветными кронами осеннего леса виднелись небольшие холмики, дополняя фон пейзажа расплывающейся темно-зеленой дымкой, плавно переходящей в небо. Упавший туман придавал картинке колорит некой усталости и спокойствия, будто мир вдруг замер и оглянулся, чтобы напоследок вспомнить, как журчат весенние ручьи, вспомнить трепыхание бабочек, сметающих пыльцу с первых полевых цветов, шелест травы и сочных зеленых листьев, радостные пения птиц и грустные мелодии проливных дождей. Все это исчезло, не слышны больше песни, шелест трав, не видно цветов и бабочек, лишь одинокий ветерок все никак не смириться и поднимает упавшие листья в поисках потерянных солнечных дней. Осень. Как же много минорных нот проникают в наши души в эту пору, сколько тоски, грусти. Ведь все заканчивается, рано или поздно, и упавший листок больше не сможет взлететь, увянут цветы, даже самые красивые. И никто не знает, куда все исчезнет, куда пропадет. Быть может нам грустно от того, что где-то в глубине собственной души мы понимаем, что осень – для природы это маленькая смерть, и это понимание отражается в нас самих, напоминая нам, что и мы не всегда будем молодые и веселые. Все уйдет. Останется лишь, укрывшаяся своим сырым пледом печаль и горькое сожаление о том, чего мы не успели сделать, что не успели сказать, кого не успели простить.

С западной стороны холма тянулась темная туча. Рука добавила на газовой ручке пол оборота, мотоцикл прибавил ход и растворился в туманной дымке.

Две молодые медсестры бежали по коридору, направляясь в палату. В белой палате лежала женщина, ее бледная кожа сливалась с остальным фоном, словно она упала в бочку с мукой. Медсестра тут же принялась смотреть зрачки и нащупывать пульс, другая готовила препараты. Женщине вкололи глюкозу, и поднесли ватку с нашатырем. Бледное лицо подало признаки жизни, а спустя несколько минут, женщина немного пришла в себя.

– Николь, как вы себя чувствуете? – спросила медсестра, сжимая в руках холодную ладонь женщины.

– Ханна, девочка моя, почему мне так больно?

– Потому, что вы забываете принимать лекарства и совсем ничего не кушаете. – спокойно отвечала Ханна.

Женщина прикрыла ненадолго глаза и молвила.

– Я старая и одинокая. А лекарств от одиночества у вас нет.

– Не такая уж вы и старая, и совсем не одинокая, – сказала вторая медсестра и тут же добавила. – Посмотрите сколько у вас тут друзей.

– Все они только и делают, что притворяются, но они такие же одинокие, как и я. Почему они здесь? Да потому что их бросили как ненужную вещь, как старую игрушку. – Николь говорила взволнованно и попыталась немного привстать с кровати.

– Николь, успокойтесь, вам нужно отдохнуть. – не позволила подняться женщине девушка. – Лиза, я с ней немного побуду, если хочешь можешь идти.

Лиза кивнула головой и вышла из палаты. Ханна стала поглаживать согревшуюся руку женщины. Николь успокоилась и закрыла глаза, начав тихонько напевать себе под нос какую-то песенку.

Она была младше всех остальных. Ей не было и шестидесяти. И в отличие от других, приехала в дом престарелых самостоятельно, чтобы подлечится. Но ей поставили предварительный диагноз, а для подтверждения нужно было время, поэтому Николь осталась здесь. Легкая форма шизофренической деменции, это то, что было написано в ее карточке, но в остальном, она была совершенно здорова, если не считать то, что она практически ничего не ела. У нее не было детей, она не была замужем, и к ней ни разу никто не приезжал, хотя она очень любила рассказывать и хвалиться о своих связях и знакомствах. Женщина иногда забывала о некоторых вещах, все чаще была рассеянной, и главный врач предположил, что деменция могла быть вызвана долгим чувством одиночества, а все ее друзья могли быть вымышленными персонажами. Но все постояльцы и обслуживающий персонал любили ее, любили послушать эту удивительную женщину, ее истории, особенно хорошо она пела и читала стихи.

Николь была из тех женщин, которые за собой следят и даже здесь в доме престарелых она всегда выглядела ухоженной и красивой. Ее волосы совсем немного покрылись серебряными прядями, за которыми все еще узнавался смолистый блеск жгучей брюнетки. Несмотря на мраморную бледность, ее лицо было выразительным с четкими линиями, острыми скулами, над тонким носиком блестели два больших злато-карих глаза, от которых тянулся веер морщин. Даже сейчас она выглядела божественно красивой, ее наряды подчеркивали подуставшую, но все еще утонченную фигуру. Сомнений не было, что она могла свести с ума любого, даже здесь, старички не сводили с нее глаз, и каждый был не против стать ее поклонником.

Ханна перестала гладить руку женщины, когда заметила, что та уснула и хотела тихонько выйти, но Николь тихим голосом молвила:

– Ханна, девочка моя, погоди. – женщина всегда, очень нежно отзывалась о этой медсестре.

Ханна напоминала ее саму в молодости, такая же добрая, такая же красивая, с длинными темными волосами, заплетенными в две косички. Николь в шутку, часто называла ее своей дочкой, хотя казалось она и вправду верила в это. В ней проявлялись материнские инстинкты, ей хотелось дарить любовь и заботу, осознать свою высшую сущность. Ханна тоже чувствовала некую связь с этой женщиной, ведь она сама никогда не помнила матери. Родители девушки погибли в автокатастрофе, когда она была еще совсем крошкой. Ханна жила и воспитывалась у бабушки, наверное, поэтому она тепло относилась к пожилым людям. Девушка с огромной тоской глядела в большие глаза этой женщины, в которых отражалась невыносимая боль одиночества и страданий, и будто читала в них некий посыл, словно Николь пыталась ее от чего-то уберечь, защитить.

Николь стала копаться в своей тумбочке и достала оттуда старую потрепанную книжку. Женщина погладила книгу рукой и протянула Ханне.

– Вот, возьми. Мне осталось не много, я это чувствую, поэтому хочу подарить тебе эту книгу. – молвила Николь.

– Что вы говорите такое? Не хочу даже слышать об этом. Куда вы себя заживо хороните, вам же жить и жить еще. Поправитесь и вернетесь к прежней жизни. – возбужденно и с недовольством бросила девушка, оттолкнув книжку рукой.

– Ну хорошо, не буду умирать. – улыбнулась Николь, но в глазах ее затаилась печаль. – А книгу возьми. – продолжила она. – Это мой тебе подарок.

Ханна нехотя приняла подарок, но с любопытством открыла и пролистнула несколько страниц.

– Стихи? – спросила медсестра. – Забавно, я очень люблю читать стихи.

– Это не просто стихи. – вдруг лицо женщины стало особенно грустным и в глазах заблестели маленькие слезинки. – Это сказка, в которую я не поверила когда-то, и потеряла того, кто готов был отдать все, лишь бы быть рядом со мной. Но я была слишком гордая и самовлюбленная, была слишком ветрена, чтобы принять его любовь, к тому же среди всех моих поклонников он просто затерялся со своими стихами. Он просто любил, не требуя ни чего взамен, он рад был видеть меня любой, даже в домашней заляпанной майке и затертых спортивных штанах, в которых выносят мусор. Он любил меня так, словно через минуту он больше меня не увидит, никогда. А я смеялась над ним, ведь он был такой смешной, такой простой и немножко сумасшедший…

Николь заплакала, закрыв лицо руками. Ханна подошла и обняла женщину, попыталась успокоить.

– Какая же я дура! Какая же я дура… – сквозь слезы крикнула женщина.

– Ну что вы, успокойтесь пожалуйста! Вам нельзя так волноваться!

– Я дууура, – продолжала та. – Я не могу себе этого простить.

– Николь, прошу вас, не нужно так убиваться, уже ничего не изменишь. – спокойно и по-доброму говорила Ханна. – Прошло уже столько лет, зачем вы так. Неужели у вас не было других мужчин?

– Девочка моя, ты еще слишком юна, чтобы понять, как человеку нужен другой человек. Когда мы одни, мы как тень, растаявшая во тьме и беспорядочно блуждающая в поисках света, чтобы найти свои очертания. Но когда мы не с теми, бывает еще хуже, мы закрываемся в себе на тысячу замков и там, на самом дне собственной души, молча проклинаем себя, за слабость, за страх, за невозможность что-то изменить, а потом все начинает рушиться, и мы возвращаемся к тому, с чего начали. И когда ты это осознаешь, понимаешь сколько времени упущено, сколько потрачено сил, и все лишь для того, чтобы понять, какими ничтожными мы можем быть, какими лживыми и слепыми. Лишь тогда ты осознаешь, кто был настоящим, с кем действительно можно было слиться в единое целое, стать ветром и лететь без преград и границ, тогда ты понимаешь жизнь.

Николь немного успокоилась, а Ханна стала опять поглаживать ее руку. Женщина и девушка какое-то время молчали, но медсестра нарушила тишину:

– Как вы поняли, что это был именно тот человек?

Николь закрыла глаза и спустя несколько секунд улыбнулась, видимо вспомнив что-то приятное.

– Нам не нужно было разговаривать, чтобы друг друга понять. Мы были на одной волне, могли просидеть всю ночь у костра, не проронив не слова, и это не доставляло дискомфорт. А потом крепко обняться и уйти спать, каждый по своим домам.

– Что с ним стало?

– Я не знаю о его судьбе.

– Вы не пытались его найти? Может он тоже, ищет вас? – спросила Ханна.

– Хм, еще чего, я буду его искать? Он сбежал как мышь с корабля. – недовольно вспыхнула Николь.

– То есть, вы даже не пытались? – удивилась девушка.

– Хватит об этом, – оживилась женщина и резко переменилась в лице, сделав выражение величественным и самодостаточным. – Мне уже все равно, забудь, что я тебе говорила и вообще я хочу есть.

– А это хорошая новость, – заулыбалась Ханна. – Пойдемте я вас проведу в столовую.

Ханна помогла ей встать, и взявшись под руки, как старые знакомые, пошли в сторону столовой.

Дом престарелых «Ведьмино озеро» находился не очень далеко от города в тихом и спокойном местечке, рядом не было других строений и двухэтажный домик выглядел очень одиноким, хоть был аккуратным и досмотренным. Место было живописным. Озеро, лес, фермерские луга с выкошенной травой, вдалеке виднелись верхушки холмов. Домик был оплетен плющом и виноградом, за ним был небольшой сарайчик и стоянка для автомобилей. От здания до озера располагался парк с беседками, скамеечками и площадками для спортивных игр и танцев. Постояльцы ловили рыбу, устраивали барбекю, играли в шашки и шахматы, проводили вечеринки с песнями и танцами. Это было идеальное место, где можно было встретить свою старость, особенно для тех, кто одинок или просто нуждался во внимании и помощи.

В самом доме было два этажа и цокольный этаж с бассейнами, саунами и биллиардом. На первом находился весь персонал, процедурные кабинеты, столовая, комнаты отдыха и большой актовый зал с танцплощадкой. На втором были личные комнаты проживающих с балконом, туалетом и душевой. Также было несколько комнат для досуга и небольшая библиотека.

Но не смотря на все прелести этого места, сюда иногда приезжали катафалки и увозили очередного постояльца, напоминая остальным о той, которая их никогда не забывает и предательски караулит из-за угла, намереваясь опустить свою костлявую руку на чье-нибудь плечо.

Николь пробыла здесь чуть более полугода и уже хорошо со всеми познакомилась. Теперь на всех вечеринках и праздниках была душой компании, особенно пользовалась большим интересом у мужчин. И хотя она никому не отказывала во внимании, ее сердце оставалось холодным, в отличии от поклонников, у которых в ее компании все чаще наблюдалась аритмия. Даже медсестры иногда делали ей замечания, чтобы та вела себя немного сдержанней и скромней по отношению к противоположному полу.

Ханна довела Николь до столовой и принесла для нее поднос с едой. Но уйти девушке не удалось, женщина снова остановила ее и пригласила присесть рядом. Ханна сделала это из вежливости, хотя по ее лицу было видно, что у девушки есть и другие дела.

– Девочка моя, прости, что я тебе наговорила всякой ерунды, ты не слушай меня, я старая больная женщина. А книжку прочти, я больше не могу читать эти стихи, мне становится слишком больно, тем более я и так знаю всех их на память.

– Хорошо, я обязательно прочту их, – спокойно ответила Ханна и спросила. – Может все-таки попробуем найти его…

– Виктор. – перебила Николь, не дав договорить девушке. – Его зовут Виктор. И я думаю, что это не самая лучшая идея.

– Почему же? Может и он вас ищет?

– Ищет? Если бы он хотел меня найти, то уже давно бы нашел.

– Социальные сети? – предложила Ханна, достав свой мобильный. – Он наверняка есть в социальных сетях, скажите полностью как его зовут, я попробую найти.

– Нет. – отрезала Николь.

– Почему же? – с недоумением посмотрела на женщину девушка.

– Его там нет.

– Но может в другой сети их же…

– Нет, – опять отрезала Николь не дав договорить. – Его нет нигде, я двадцать пять лет пытаюсь его найти.

Ханну пугали такие резкие перемены и противоречия в словах Николь.

– Ну а родственники? Может попробовать найти его через их?

– Бесполезно. Он просто исчез.

Лицо женщины снова стало тусклым и разочарованным и ее аппетит снова исчез, как серая тень в пасмурный день. Она немного поковырялась в тарелке и поблагодарив девушку, попросила оставить ее одну. Женщина сидела и смотрела в тарелку, соленые слезы наворачивались на ее глазах, но она была слишком горда, чтобы показать свою слабость. Николь убрала посуду и, одевшись, вышла на улицу, направившись на самую дальнюю скамеечку у самого озера. Присев она взглянула на волнующуюся воду, на которой расплывалось отражение сгущающихся туч, и одновременно с дождем разрыдалась взахлеб. Дождевые капли размывали соленые градины на ее щеках и смешиваясь падали на плащевую куртку. Ветер подул пронзительным холодом, Николь ощущала силу действующей стихии и пыталась раствориться в падающих каплях. Все что она хотела в этот момент, так это исчезнуть, впитаться глубоко в землю, стать невидимой и недосягаемой. Ах, если бы она только могла забыть обо всем, но эти воспоминания алым шрамом пульсировали на ее сердце, она глядела на себя в зеркало и видела их в отражении своих глаз, ощущала в каждом своем дыхании. Может ли человек простить? Безусловно, если дело не касается самого себя, своих ошибок, воспоминания о которых как дождевые черви извиваются в голове даже после небольшого дождя. И люди всю жизнь мучают себя тем, что не в силах исправить. Теперь и Николь, промокшая под холодным дождем, пробуждала в голове воспоминания, о которых предпочла бы молчать.

Ханна смотрела в окно, на плачущее небо. Мелкие капельки резво скатывались по стеклу, рисуя причудливые узоры. Ей вдруг стало очень жаль женщину, силуэт которой неторопливо приближался к зданию, та гуляла под теплым летним дождиком, не беспокоясь о промокшей одежде. Ханна размышляла о том, как можно помочь женщине, как скрасить ее одиночество. Девушка крутила в руках полученную в подарок книжечку, которую планировала открыть только дома, но любопытство взяло вверх и она, еще раз бросив взгляд на тусклый силуэт за окном, прочла первый стих.

Я когда-нибудь так же влюбленный,

Буду нежно касаться ладони,

Такой глупый, такой окрыленный,

Снова сердце, томимое дрогнет.

Загляну в твои добрые очи,

В них ты та же проста и наивна,

Я разлуку поверь не пророчил,

То, что будет увы не предвидел.

Но любовь моя так же прозрачна,

И чиста словно талые воды,

Для меня только ты однозначна,

Остальное все мнимое словно.

И пускай не увидимся долго,

И не в ногу пройдут те ночи.

Только помни, что свет мне твой дорог,

Только помни, люблю тебя, очень…

2.

На смену вчерашнего дождя пришла погода, и теплые лучи вместе с легким ветерком просушивали траву и упавшие листья. Лиза сидела на уличной скамейке, не спеша похлебывая уже остывший кофе. Сегодня она была особенно хороша, слегка рыжеватые локоны извивались на ее голове переливаясь под солнечным светом. Ярко голубые глазки метались в разные стороны, а маленький лисий носик будто кого-то вынюхивал. Лиза была хрупкой миниатюрной девушкой, но по-женски очень хитрой, точно, как настоящая лиса.

Она ждала Майка, главного врача и владельца этого дома. Майк высокий и видный молодой человек, голубоглазый блондин, крепкий и поджарый в теле. Здесь он был главным, кроме врачебных обязанностей, он решал и другие вопросы, связанные с обеспечением дома. Молодые медсестры так и лепетали вокруг него, но Майк не подавал вида, что заинтересован в их внимании. Он был слишком горд. И теперь, Лиза ждала его уже больше получаса, ее кофе совсем стал холодным. Она была в него влюблена и готова была терпеть любые его выходки, лишь бы добиться того, чтобы он одел ей на безымянный палец кольцо, тогда бы и власть в доме престарелых незаметно перешла бы в ее тонкие наманикюренные пальчики. Майк не спеша приближался по аллее, специально останавливаясь возле других лавочек, чтобы перекинуться парами слов с бабушками и дедушками. Лизу это выводило из себя, но та держалась.

– Привет Лиза. – непринужденно начал он, поравнявшись с ее лавочкой, и присел рядом. – Ты хотела поговорить?

– Да. У меня скоро день рождение, а точнее в пятницу, и я хотела бы попросить два выходных, в пятницу и субботу. Ты отпустишь меня и Ханну?

– А у Ханны тоже день рождение? – с подвохом поинтересовался тот.

– Нет, она мне немного поможет все подготовить и к тому же она моя подруга, ты же знаешь.

Майк больше всего любил, когда его просят и естественно он вымучивал свою собеседницу, будто сытый кот, который играет с очередной мышкой только ради развлечения. Лиза это понимала, и играла с ним в эту игру, незаметно ведя свою.

– Я не могу отпустить вас обоих. – немного подумав сказал Майк.

– Ну пожалуйста, ты же знаешь, что мы не так часто проводим время вне Ведьминого озера. – упрашивала Лиза и подмигнув добавила. – Ты, кстати, тоже в списке приглашенных.

Он знал, что кроме него и Лизиного брата Карла, будут только девушки, и женским внимание он точно не будет обделен. Карла он знал с детства, они учились вместе в школе, потом в колледже, хотели даже открывать частную клинику, но Карл однажды уехал в Тибет и вернулся другим человеком, увлекся буддизмом, и стал практиковать и преподавать йогу. Так их пути разошлись, но Майк по-прежнему любил проводить время с другом.

– Хорошо, я подумаю над этим вопросом. – неоднозначно ответил парень, но Лиза и так понимала, что Майк выкаблучивается, зная, что она к нему не ровно дышит.

Лиза была влюблена в него с тех пор, как он завязал дружбу с ее братом и даже пошла в медицинский колледж, предполагая, что займет вакантное место рядом с Майком в их клинике. Все немного пошло не по плану, и Майк открыл свой дом престарелых на месте, где было озеро с завораживающим названием.

По легенде с древних времен у этого озера проводились ведьмины шабаши, потому что это место обладает необычайной силой. Но в годы инквизиции ведьмам устроили засаду, их словили, связали и всех вместе сожгли на большом плоту и утопили в озере. С тех пор по ночам, в полнолуние, когда все стихает, можно услышать, как озеро плачет. Это необычный и завораживающий звук, кто-то говорит, что это звуки пресмыкающихся, живущих в озере, а кто-то уверен, что это стоны и плач тех женщин. Но ни персонал, не постояльцев это не смущало, а даже наоборот, все любили эти истории, особенно дамы, мысленно примеряя на себе образ ведьм. Лиза была не исключением и считала себя самой настоящей колдуньей. Она очаровывала Майка, но тот сопротивлялся, особенно на работе. Он не мог допустить, что кто-то узнает про роман с какой-то медсестрой, но вне работы он вел себя намного мягче и уступчивей.

Они еще немного посидели, Лиза допила холодны кофе, а Майк залип в телефоне. Когда они возвращались обратно Лиза спросила:

– Майк, это правда, что у тебя самый крутой мотоцикл в городе?

Конечно, Лиза знала об этом, а также знала, что мотоциклы – это самая главная слабость Майка, и он может говорить о них вечно.

– Думаю да, по крайней мере из тех, кого я знаю. – гордо ответил парень.

Городок был небольшим, и Майк знал всех любителей этого вида транспорта.

– А что ты скажешь, если в свой день рождения я попрошу тебя покатать меня на твоем железном коне. – Лиза знала, что Майк поддастся на такую уловку.

Майк улыбнулся, сделав вид, что сомневается в ответе, но улыбка растеклась сильнее и он ответил:

– Хорошо, я прокачу тебя.

– Обещаешь? – решила убедиться Лиза.

– Обещаю. – не снимая с лица улыбку ответил Майк и ушел заниматься рабочими вопросами.

Лиза была довольна, и даже долгое ожидание своего возлюбленного не испортило ей настроение. И пускай Майк и делал вид, что Лиза для него только подруга, но тем не менее он принимал знаки внимания от нее. Лиза поспешила скорее найти Ханну, чтобы поделиться новостями. Ханна когда-то тоже была тайно влюблена в Майка, но об этом молчала, и Лиза, видимо догадываясь о чувствах подруги, любила рассказать о встречах с Майком, чтобы поддеть ее за живое. Даже несмотря на то, что они хорошо дружили, Лиза не собиралась уступать подруге, хотя Ханна и не думала соперничать с ней за сердце молодого человека.

Ханна выходила из процедурного кабинета и встретила Лизу на коридоре.

– Ну что, можешь меня поздравить. Он согласился меня покатать. – сразу стала хвастаться рыжеволосая лисица.

– Поздравляю. – постаралась изобразить улыбку Ханна. – Ты спросила о выходном?

– Да, он сказал, что подумает, но мне кажется он просто выделывается. Что у тебя нового?

– У Николь опять нет аппетита. Она все говорит о каком-то Викторе, может нам попробовать его найти, если он еще жив и здоров, почему бы им не встретиться и не поговорить.

– Думаю, что это не самая лучшая идея, лесть в чужие отношения. – протестовала Лиза.

– Но она этого очень хочет, только ее гордость не дает сделать хотя бы шаг для его поиска. Я думаю, что и он был бы не против встретиться с ней.

– Сколько они не виделись?

– Не знаю. По ее словам, лет тридцать пять. Он писал ей стихи. Это же так мило. – мечтательно закатила глаза Ханна.

– Давай завязывай с фантазиями, мне пора на обход. – молвила Лиза и ушла.

Ханна еще немного помечтала и тоже ушла заниматься работой. Вечером она снова заглянула к Николь. Женщина сидела у окна и смотрела куда-то вдаль, но увидев Ханну оживилась.

– Ханна, девочка моя, я думала ты сегодня уже не зайдешь.

– Как вы себя чувствуете?

– Бывало и лучше. – с улыбкой ответила женщина.

– Николь, вам нужно кушать, у вас плохие анализы, если вы не хотите заболеть, то стоит себя заставить. – обеспокоенно говорила девушка.

– А может я и хочу заболеть, что с того.

– Ну как вы можете так говорить, неужели вам саму себя не жаль.

– Не жаль, это мне за все мои проступки. – самокритично отозвалась Николь. – Я это заслужила.

– Не нужно заниматься самобичеванием, пожалуйста. Давайте лучше попробуем найти вашего Виктора.

– Нет, нет и еще раз нет. Даже не пытайся. Я не хочу даже слышать о нем. – отмахиваясь закричала Николь.

– Может вам станет легче.

– О, нет, мне станет легче, если я узнаю, что его больше нет в живых.

– Зачем вы так, ну а если это и правда, то вы хотя бы узнаете. – настаивала Ханна.

Николь задумалась и отвернулась к окну, будто что-то высматривала. Слезы вновь стали наворачиваться на ее ресницах, но она молчала. Будто бы самая токая струна ее души была задета, издав еле слышную мелодию, и женщина боялась нарушить эти вибрации своим голосом, чтобы не оборвать эту музыку.

– Может вы этого и боитесь? – спросила вдруг медсестра, догадавшись о ее тревоге. – Так вот оно что.

– Может и так. – выдохнув согласилась женщина.

– Послушайте, мне не приятно, что я вас заставляю вспоминать о том, о чем вы вспоминать не желаете, но я хочу вам помочь. Скажите мне его данные, о которых вам известно, а я постараюсь его найти.

– Хорошо. Раз уж ты такая настырная.

Николь взяла листик и карандаш и написала все, что знала о Викторе.

– Ты и парней так же добиваешь? – спросила женщина, дописав и отдав листок Ханне.

– Нет, с парнями как раз все иначе. Я, наверное, никогда не выйду замуж. Не с моим счастьем. Они разбегаются от меня как от мыши от коварной кошки.

– Ну погоди, ты еще слишком молода, чтобы вешать на себя ярлык старой девы. У тебя все впереди, ты еще встретишь своего принца. – теперь Николь успокаивала девушку.

– Мой принц. – молвила девушка и повесила нос. – Кстати, мы еще успеваем на ужин, не составите мне компанию?

Николь не упрямилась и с радостью согласилась перекусить. На этот раз она немного покушала и съела десерт. Ханна была довольна тем, что ей удалось уговорить женщину хоть что-нибудь съесть и стала листать в телефоне социальные сети.

– Вы знаете где он жил? – спросила девушка.

– До того, как исчезнуть, он работал и жил у одного фермера.

– Он вам никогда не говорил, куда собирается поехать? – не унималась Ханна и как следопыт вынюхивала нужную информацию.

– Он всегда мечтал путешествовать.

Ханна стала о чем-то размышлять, накручивая каштановые волосы на указательный палец. Потом вдруг глянула в окно, на все еще яркое солнце и сказала:

– Не хотите прогуляться? Сегодня очень тепло. Заодно расскажете мне свою историю все с самого начала.

Николь посмотрела на девушку как-то странно, думая о том, стоит ли будоражить прошлое. Но прошлое не давало ей спокойно жить и видимо настал момент достать с дальней полки пыльный альбом с воспоминаниями. Она ни с кем не делилась своей историей, бережно храня ее в своем сердце как самое ценное сокровище, но больше не было смысла таить, эта история должна была увидеть свет, и возможно станет хоть немного легче. Накинув легкие куртки, Ханна и Николь вышли на улицу и отправились к озеру.

Они уселись на самой дальней скамейке, прямо на против озера, где любила оставаться в одиночестве женщина. Вид был восхитительный. Солнце еще не спряталось, но небо над горизонтом становилось оранжево-алым. С этой скамейки закат был особенно завораживающим. С одной стороны озера виднелись холмы, с другой высокий лес, а прямо за озером широкий луг, и отражаясь в водах озера эта красота умножалась на два. Место было и вправду магическим, какое-то спокойствие и внутреннее тепло окутывало здесь, будто время остановилось и не смело двигаться без разрешения наблюдателя. Глядя на эту красоту, отключались все мысли, все переживания и можно было почувствовать, как в глубинах нашего сознания рождается понимание настоящего, простого, прекрасного. Могло показаться, что на секунду прикоснулся к самой главной тайне мироздания. И так, оставаясь простым наблюдателем, не делая выводов и оценок, можно было бы сидеть вечно. Вот и эти две милые особы просто сидели и молчали, наблюдая как солнце становится ярко красным, постепенно тая за горизонтом. Диск утонул, оставив после себя целую палитру ярких красок. Женщины еще несколько минут сидели молча, провожая небесное светило, а потом Николь начала говорить:

– Когда-то, давным-давно я так же сидела возле огромного озера и смотрела на закат. Это было совсем другое озеро, и я была тоже совсем другая, молодая и красивая. Мне было почему-то очень одиноко, все мои отношения с парнями терпели фиаско. Я была уже не юна, но увы, также ветрена. Мне нравилось сводить их с ума и это у меня получалось довольно неплохо. Но в тот день мне было как-то особенно грустно. Погода стояла теплая и тихая, это была весна. Солнце пряталось за лесом, птицы щебетали свои дивные песни, а я, роняя слезы, молча смотрела на воду. Кто-то спросил, все ли у меня в порядке. Я не видела, как он подошел, и когда он протянул бумажные салфетки, я немного перепугалась от неожиданности. Это был Виктор, среднего роста парень спортивного телосложения, харизматичный и красивый брюнет. Он стоял и мило улыбался, действуя на меня как-то странно. Вначале у меня перестали лить слезы, а потом невольно растянулась улыбка, при этом все это время он молчал и загадочно смотрел на меня. Впервые я завела разговор первая, потому что была уверена, что он так и уйдет, больше не сказав ни слова. Я несла какую-то чушь, лишь бы не прекращать беседу. Он же говорил немного, и пристально глядел мне прямо в глаза. Создавалось впечатление, что он просто стоит и читает мои мысли. Я никогда еще не была так беззащитна и в тоже время рядом с ним чувствовала себя в полной безопасности. От Виктора исходила невероятная энергия и притягательность. Он показался мне умным и внимательным. Мы сидели и разговаривали, пока небо не покрылось сияющими звездами. Наш разговор напоминал разговор старых знакомых, которые знают друг друга всю жизнь, и говорят о всяких пустяках. А потом он проводил меня домой, даже не взяв телефон. Я не спала ту ночь, думала о нем, а сердце обливалось печалью. Он мне очень понравился, а я ему, видимо, не очень, решила я, полагая, что мы больше не увидимся, но судьба решила иначе. Мы снова встретились через несколько дней, когда я гуляла по заброшенному саду. Я заметила его сидящим на старой яблоне, он что-то записывал в блокнот. Боясь заговорить, я не стала приближаться к нему, но он тоже меня заметил, и слетев как ворон с размашистых веток, сам направился ко мне. Мы снова много и долго разговаривали. Мы могли говорить о чем угодно, нам не нужно было высасывать из пальца темы для разговора, они рождались сами, он много шутил, я смеялась. Мы подружились, назначили место встречи, и виделись практически ежедневно. Он начал писать мне стихи, вначале тайно, оставляя в почтовом ящике, потом стал робко читать, забывая и путаясь, будто нарочно, чтобы меня рассмешить. Все было прекрасно, я была по уши влюблена, и была уверена, что и он влюблен в меня. Мы проводили много времени вместе, часто сидели у костра, ночевали под открытым небом, это были лучшие и счастливейшие дни в моей жизни. Я впервые избавилась от чувства внутреннего одиночества, я была как никогда спокойна и не думала больше не о чем. Мне хотелось, чтобы так продолжалось вечно, но вмешался разум. Проклятый разум. Он работал у одного фермера и был простым бедняком, хоть и очень красивым. В то время за мной ухаживали и другие поклонники, были среди них и весьма богатые. Ко мне приезжали на красивых машинах, раритетных мотоциклах, покупали шикарные букеты и подарки. А тут он – простой парень, живущий на ферме. Я вдруг стала стесняться его. Я страдала от этого, ведь нам приходилось видеться реже, мы стали прятаться. А потом появился Ян, красавчик из богатой семьи. Он делал дорогие подарки, цветы и не давал прохода. Тогда тень Виктора исчезла совсем. Он перестал писать, и мне от этого стало очень холодно, мне не хватало разговоров и встреч, когда мы могли просто смеяться. А Ян был настойчив, и пусть я не любила его, но понимала, что с ним буду жить в роскоши. Вскоре Ян сделал мне предложение. Я понимала, что теряю Виктора, и мне стало невыносимо больно. Я стала сомневаться в правильности своего решения выйти за Яна, но уже шла подготовка к свадьбе. У меня была возможность все изменить, но я была слаба, и убеждала себя, что этот роман вскоре забудется и я возможно никогда не вспомню о несбывшейся любви. Тогда мне очень захотелось увидеться с Виктором, но он не появлялся. Я стала его искать сама, и разузнав, нашла ту ферму. В тот день он пас овец, улегшись в тени под деревом и играл на гитаре, записывая, что-то в свой блокнот. Он был очень удивлен, увидев меня, и очень рад, пока я не сказала, что собираюсь замуж. Мы долго болтали, он был явно расстроен этой новостью, но не пытался меня отговорить. Я спросила его, почему он ни разу не подарил мне цветы, в ответ он показал мне луга с полевыми цветами, и мы прошлись по ним. Гамма ароматов вскружила голову, и он сказал, что все эти цветы мои, только если их сорвать они потеряют свою красоту и запах. В тот день он был таким необычным и загадочным. Перед тем как попрощаться он мне сказал, что ни о чем не жалеет и каждый вправе выбирать для себя лучшее. Он поблагодарил меня за все, я видела, как ему больно, и он, наверное, тоже чувствовал мою боль. Я обещала, что мы будем дружить и дальше, сможем видеться, на что он только кивал головой, понимая, что эти всего лишь сладкая ложь.