Kitabı oxu: «Это лето»

© Иван Яковлев, 2018

1

– Лапиков! – крикнул мне мастер.

Я обернулся, оставив свой шлифовальный станок без дела.

– Иди, тебя начальник участка вызывает. – сказал он.

– А что случилось? – спросил я, потянув за рубильник, и вырубив ток.

– Не знаю, сказал что бы ты срочно зашёл.

Мастер был обыкновенный и заурядный рабочий человек, которому уже за сорок. Время брало своё, он уже не гнался за красным столом, наверху в канцелярии завода. Задница его уже начинала виснуть, а спина вылазила кверху. Нормальная реакция, на тех кто вкалывает.

Начальник участка был у себя:

– Вызывали? – спросил я, зайдя в кабинет.

– А Лапиков, да давай заходи. – он открыл папку и достал несколько чистых листов. И положил передо мной ручку.

– Увольняете? – спросил я, чувствуя как у меня немеет под языком.

– Ты сколько уже лет, здесь работаешь? – спросил он.

– Семь лет будет. – ответил я, нервничая и комкая в руках сигареты.

– Не мало знаешь, не мало. Да ты садись, чего вспотел то?

Он открыл второе окно у себя в кабинете. Август удался самым жарким, за всё лето. Цеха били и работали, время шло, и скоро близился обед.

– Семь лет, человек трудиться на нашем заводе, семь лет.

А мы ему не разу не давали путёвки на море. Это как понимать то?

Если бы я мог ожидать другой расклад событий, я бы и не переживал, однако увольнение с путёвкой на море, мало чем конкурировали в моей тревоге. Начальник ткнул вентилятор на столе.

– Во общем даём мы тебе путёвку, на две недели. Отдохнёшь, наберешься сил, всё равно в отпуск уходишь. Будет что вспомнить, найдёшь себе там самочку и будешь с ней кружиться. Гляди ещё и женишься.

Он засмеялся и подал мне оригинальные листы формуляра.

– С 1 сентября по 12, а там приедешь как кот. Чего вспотел то? Чего глазами захлопал? Пора взрослеть, и жениться, а то так и будешь ходить лопухом.

Я был не согласен.

– У меня свои дела в отпуске, – начал отговариваться я. – Да и не с кем мне ехать, а один я не хочу. Идите вы куда подальше со своим морем.

Я кинулся к дверям, и вышел наружу, словно из кипятка бросился в лёд, и ошпаренный до конца дня не мог прийти в себя.

– Что он тебя вызывал? – спросил мастер в душевой.

– Да, так, на море дают путёвку. – я уже почти уходил, почти неизвестный, с секретом в голове и полотенцем в руках.

– Куда, куда? На море? А ты что? – мастер подошёл голый ко мне, потряхивая своим инструментом и вытирая спину.

– Мне некогда, да и желания нет, – ответил я.

– Ничего себе, желания нет. Тут уже пять лет получить не могу, а он желания нет. А может силёнок нет, ехать то?

Один засмеялся, а остальные подхватили, дрыгая своими набитыми животами и концами.

– Да пошли вы, – крикнул я и ушёл в раздевалку.

2

Мысль о курорте в сентябре, не давала ни грамма покоя, ни ночью ни днём. Мама заметила в моих глазах не ладное:

– Что, опять влюбился? – спросила она, улыбаясь и напоминая, последние события моего романа.

Наивность, с которой я тогда приходил к ней и уходил от неё, была белая и бесполезная как старое, замёрзшее дерьмо. Выкачав из неё несколько поцелуев, за три дня, больше ничего не произошло. Я был не правильно организован с ними. Слишком добр и слишком ласков. Добрым и ласковым судьба дрочить, там за тёмным углом, и я это знал.

* * *

Вечером того не броского дня, в мою серую обыденность, ворвался телефонный звонок, словно молния разрезав на пополам трубку и разбив мой стакан холодной воды.

– Алло, – ответил я.

– Привет, – донеслось оттуда. – Есть дело, через пять минут будь готов. Потный стакан смотрел на меня с неизвестностью и жалостью, я смотрел на телефон с омерзением и страхом. Через пять минут я стоял на улице, и подъехала чёрная «десятка». Блестевшая своей простотой до воли абсурда, с грязными дисками на колёсах и вмятиной на левом боку. За рулём этой красотки с разбитыми крыльями, сидел человек чья похоть, подобно муравейнику, постоянно бурлит и не успокаивается. Это был один из моих знакомых, от которого я всегда старался спрятаться, ведь кроме счастья мы с ним находили лишь беды. В машине стоял рвотный аромат кофейной «ёлки» и его одеколона с ландышами. Кривой спустил колёса с ручника и мы тронулись. Мне он вообще то не очень нравился, но счастья попытать выходил с ним всегда. Обычно оно нам не светило.

– Куда мы едем? – спросил я.

– Две девчонки, ждут хорошей порки. – ответил он, и открыл бардачок. Оттуда выглядывали несколько бумаг и пачка презервативов.

– Возьми себе, – сказал он поворачивая на трассу.

Я забрал кубышку и с волнением начал думать о будущей посиделки. Я всегда волнуюсь. Даже сейчас, сидя и печатая я волнуюсь, волнуюсь, а не бред ли всё это?

– Кто они такие? – спросил я, потирая свои ладони об свои голубые джинсы. Август был беспощаден и кончалось лето, близился отпуск и я ехал на блядки. Однако тёмные мысли о море, мне не давали покоя.

«Какого чёрта?» – спросил себя я. «Никуда я не еду, я не чокнутый» и перекинулся на предстоящую ночь симфоний чувств и великих движений. Мысленно, я оставался в кабинете начальника с заявлением на столе. Будь оно проклято.

– Никаких прелюдий, слышишь, – Кривой был похоже навеселе. – Берёшь, хватаешь и долбишь.

Третий раз я сажусь в его машину, и мы едем на неудачные ночные сплетни наших достоинств и козырей. Мне было это не по нутру и не по нраву. Я не нормален, но такие знакомства я считал трагедией человечества, или треск человечности, когда мужчине от женщин, нужен лишь приятный выход своей хлопушки. Я давно искал девушку своей мечты, девушку и будущую жену, но мне не везло. Онанизм, лучшее средство для морщин и от порчи.

– Сзади вино, выпей для смелости, – Кривой кажется сам теребил свой страх или обманывал себя своей смелостью, тогда как его маленькие глазки, бегали вокруг своих орбит и под носом, стекал наверное холодный пот. Дороги были заполнены больше обычного. Пробки.

Я раскупорил бутылку красного и отхлебнул сухого Каберне.

– Скоро приедем.

Я почувствовал как у меня всё загорелось, миллионы фантазий и похотливых желаний, включили механизм твёрдой ходьбы и уверенность походки. Однако это было только внешне. Внутри, я сгорал как машина которую поливают бензином. Капля по капле.

– Я слышал тебе предложили путёвку на море?

– Ну и что с того?

– Ты будешь полный дебил, если откажешься. – он завернул во двор и припарковал машину. – Вон их окно, видишь свет горит. Третий этаж.

И действительно, а с балкона свисала девушка с сигаретой в зубах.

«Матерь Божья» – подумал я. Неужели, это она лишит меня невинности? Настоящая мечта поэта, но не моя точно. Красное, румяное лицо, явно принявшее свою дозу. Сиськи свисали с самой рамы балкона, выпрыгивали наружу и просились на ручки. У меня зашевелилось в штанах, и остановилось в голове.

– Эй, глянь! Две ебучки приехали! – крикнула она и загоготала. И вдруг, выскочили сиськи другой вампирши, что более привлекательней и трезвей. Они были не плохи.

– Мы вас ждём мальчики. Квартиру вы знаете, – и они спрятались в конуру без вольности.

А он всё набухал и голова кружилась всё сильней, и не решительность моя вылазила осторожно, но уверенно как червяк из яблока. Страх, словно подстрекатель, уничтожал всю мою любовь к женщинам. Кровь кипела, и бурлила перед настоящим и неизвестным. Я снова отхлебнул вина, чувствуя как от волнения немеет язык.

«Уверенней!!» – приказал себе я. Мы ступали на лестницу, как чёрные солдаты СС, в гетто евреев, в дома проигравших и проклятых. Улицы предсказывали ночь. Двери уже были открыты, а в коридоре стоял дым дешёвых и сладких сигарет. Первым вышла толстушка.

– О, две ебучки. А мы вас так заждались, что почти всё вино выпили, но водка не тронутая.

Она чмокнула меня, и схватилась за бок.

– Худышка такая. – она снова открыла свой рот бегемота, издавая звуки, похожие на скрежет водосточных труб.

Напряжение в конечностях ног сошло, и кровь стала отливать обратно в мозг, оставляя все надежды на постельные танцы.

Кривой обнял её и ущипнул за задницу, мы пошли в большой зал. Два кресла и один диван. Телевизор. Шкаф. Стол. Ещё одно уродство быта. Вторая подруга была гораздо симпатичнее, и она мне даже понравилась. Мы переглянулись и улыбнулись друг другу. Толстушка ухаживала за Кривым, они уже целовались, и он лапал её сиськи. Я стоял не дыша, и сел в кресло. Черноволосая внезапно взяла бутылку водки, опрокинула по двум стаканам и подставила один мне.

– За знакомство, – сказал я, и подмигнул ей. Она улыбнулась, и подняла стакан первой.

«Чёрт, – подумал я. Нужно заняться ей. Пора целоваться.»

Её руки, взяли со стола копчённую солёную рыбу. И жир и масло, стекал по рукам до того как она пустила это через свои пухлые губки, с наслаждением шмакая и размазывая всё это языком, окончательно погубив мою надежду, и заодно свой вечер.

А Кривой уже вовсю лежал на толстушке и спускал с себя штаны. Чернявая продолжала есть рыбу, хватаясь за её голову и впиваясь в жир и масло, своими ногтями, поедая один кусок за другим. Внутренности мои запричитали, и не единый во мне дух не сказал «Останься». В какой раз, я вижу небо чёрного цвета, но оно без душно и не приветливо ко мне.

– Отойду в туалет, – сказал я.

– Давай, – прожёвывая сглотнула эта голодная сука. Я вышел в коридор и бесшумно открыл дверь, после чего вышел и также закрыл её за собой. Теперь я был жалким евреем, убегавшей с места где бичуют гестапо и СС. Невинность моя была захвачена и пленена в места отдалённые для других людей. Ещё одна ночь ушедшая и спрятавшая меня от всего легкого и простого.

Вернувшись домой, я со злостью упал на кровать. В мозгу бушевало море.

3

В 11:30 я зашёл к своему начальнику. Его кабинет был пуст, окна на распах и бумаги схем графиков на столе. Небывалое сомнение всё ещё сидело у меня в голове и в самых слабых мышцах тела, однако я решил, что хуже быть не может. Нужно было встряхнуться и смыть с себя прежнею пыль, грязь прошлых неудач и неуверенность в себе. Или можно пропадать, наверняка и смело.

– А это ты, – в руках начальника была кипа бумаг. Он сел за стол и бросил их себе в урну. Снял туфлю и вдобавок помял их до принятия мелкой формы. – Чего тебе? Мне нужно уезжать.

На этих словах он одел свою туфлю и сплюнул в урну, с ещё живой кипой бумаг.

– Я пришёл написать заявление, – сказал я, и сел к нему за стол.

– Неужели на расчёт? – спросил он ухмыляясь, выставляя на вид свои кривые и золотые зубы.

Секундой, вспышка поменяла его взгляд, и кажется он всё понял.

– Решился подлец, а мы чуть старой бабке не отдали. Вовремя сукин ты сын. Билеты покупай, а то опоздаешь.

Я написал заявление о нужде в лечебном санатории, и расписался.

«Сочи… Лазаревское…Санаторий «Тихий Дом»… Чёрт – подумал я. Что я наделал? Пиздец».

Искромётные мысли, засевшие в моей голове, не давали покоя ни днём, ни ночью. До поездки оставалась неделя, близился отпуск, месяц отдыха, месяц жизни в раю, и две недели на море. Но оно, меня не отпускало. Я словно был запрограммирован на эту функцию, и отдалиться чем на пять минут, я от неё не мог, как не пытался.

– Билеты купейные, нижние места, – на следующий день, я купил билеты на разные числа.

Единственной сложностью было всего лишь то, что ехать я не особо и хотел, но и вырваться от себя и всех остальных было удачей. И выхода не было, и отказаться было стыдно, но и ехать было страшно. Единственное место, где я был вдали от дома, это у родни на Приволжье.

– Дали путёвку, вот нужно отдохнуть, – говорил я всем, но без радости и восторга.

– Вскроешь несколько ракушек, да? Там такие сейчас тёлочки гуляют, – и всё в таком духе. Других разговоров о море, почти не было. Сверстники мои, спорили о численности самок на курорте, а старики твердили о лечении поджелудочного тракта. Я не знал о чём думать.

Оставалась всего неделя.

«Пора собирать чемоданы» – решил я.

– Что с собой больше брать?

– Побольше гандонов, – отвечали мне.

– Нет, серьёзно.

– Поменьше всего, почти всё будет там не нужно.

Я набросил на бумаге список вещей, которые пригодятся на две недели:

«Вещи на каждый день: нижнее белье(4 пары трусов), зубная паста, зубная щётка, пена для бритья, бритва, лосьон после бритья, туалетная бумага, презервативы, таблетки. Далее: одну рубашку на выход, пару джинсов, две пары шорт, две пары плавок, пять футболок, сланцы, спортивный костюм. Итого: в мою старую сумку поместилось лишь половина заявленного.

Всё было нужно, все было при деле. Нужна была новая сумка.

* * *

Вечером того же дня, я купил новую туристическую сумку с вместимостью до 40 литров.

– Тебе зачем такая? – спросил продавец.

– На море еду. – отвечал я.

– Вот и бери, 40 литров вина домой привезёшь.

– А мои вещи?

– А какой дурак, привозит своё обратно?

Но я всё равно купил, одна из самых лучших во всём городе.

Так получалось, что мысли о путешествии к центру Юга, не давали мне покоя днём, а ночью в особенности. В свои 27 лет я многое достиг, и столько же упустил. Вредно об этом думать по ночам.

На следующие утро, я пошёл на работу. Последний день самый трудный собака, и более когда ты на чемоданах на юг. Где то верещала сирена, я пил кофе, мой станок не работал.

– Поздравляю, всё-таки решился, – это был Обоссы колено. Я его давно знал, один из старых заводил пьяного театра. – Я был там, куда ты едешь. Там классно.

– Да уж, – сказал я.

– У меня остался номер, от одной проститутки, я тебе его дам. Завтра найду его и позвоню тебе. Её услугами я не пользовался, но мало ли.

Он хлопнул себя по животу и ушёл. Я пил кофе и думал о проститутках, о любви, о поэзии, о моём незаконченном романе.

И вот трескотня вокруг цеха закончилась, я ушёл в душевую, выпил сто грамм, закурил Мальборо.

Мой отпуск начался с этой минуты, как я переступил порог этой блядской конторы в белый свет.

4

Перед тем, как ехать в оздоровительный санаторий, нужно было пройти врачебную комиссию, что бы там знали что тебе лечить. Начиная от язвы и заканчивая потением ног, или же вялым стояком на ряду с газовыми извержениями. Здоровье меня не беспокоило, мне было плевать. Процедуру нужно было пройти.

– Что будем лечить? – спросил участковый терапевт.

– Даже не знаю, – ответил я. – Я вроде здоров.

– Это легко сделать. Поясница болит? – спросила она.

– Нет.

– Значит будем лечить поясничку.

Заполнив несколько бумаг она кинула их медсестре, после чего отправили меня на рентген спины. Карта лечения была у меня на руках, на рентген идти я отказался. Не нужно мне это, подумал я.

Август был на мели, сентябрь близился всё ближе и ближе, как поездка на море. Вертихвостилось всё вокруг, а я ещё даже не собирал вещи. Нужно начинать, подумал я и занялся делом.

Итак. Одежда. Вот что меня волнует. Погода теперь обманчива, а что будем там? Ладно к чёрту.

Пять футболок, самых лучших. Есть.

Пять трусов, самых лучших. Есть.

Джинсы от Lee. Есть.

Спортивный костюм Nike. Есть.

Пять пар носков. Есть.

– Блять, устал. – сказал я. И какого только меня несёт туда.

Людей я никогда не любил, и держался больше одиночество и сумасшествия на грани гениальности. Заварив кофе я продолжил.

Морские принадлежности. Чёрт, терпеть не могу пляжи.

Что там у меня есть? Да ни хрена. Ни плавок, ни трусов, и плавать я не умею.

– Ладно, потом закончу, – сказал я. Выпил кофе и позвонил телефон.

– Да, – кинул я в трубку. Это был Обоссы колено.

– Я нашёл номер девицы, записывай.

Он диктовал номер, я для чего то его писал. У меня были мысли о съёме шлюх, но не на все сто. Следующий час, я провёл на диване, как снова зазвонил телефон.

– Алло.

– Привет, ты дома? – Кривой.

– Да я дома. – ответил я.

– Выходи, я подъеду к тебе.

Я разьеденил разговор, взял сигареты и вышел на улицу. Холодало вечерами, да и вообще осень ранняя в этом году.

Но красивые девушки, да и не красивые, не снимали с себя летних нарядов, они сверкали своими длинными ногами, на длинных каблуках. Я люблю длинные каблуки, в этом есть своя мистика. Эротично, правда. Как красивая ветка яблони на которой десятки красных яблок. Убери яблоки, будет голая ветка. Так, с этими чудными ножками.

Кривой остановил свою машину, в метрах десяти от меня. Но не выходил, а кивнул рукой. Я подошёл.

– Садись, есть дело.

Я открыл дверцу и сел в машину. Как мне это надоело.

– Что с тобой случилось, почему ты тогда убежал? – спросил он.

– Мне стало дурно. И вообще что мы здесь стоим, зачем ты меня звал?

– Я же сказал, есть дело.

– Никаких дел мне не нужно, отвали.

– Придурок, если бы ты не продинамил, она бы поимела тебя. Представляешь как мне было стыдно за тебя.

– Да, представляю. – сказал я открыв дверь.

– Погоди, она хочет ещё раз с тобой встретиться.

– Кто? – спросил я.

– Её зовут Катя. Вот её номер, она просила чтобы ты позвонил.

Он протянул мне отрывной лист от газеты с её телефоном.

– Позвонишь? – спросил он. Я вышел из машины, и ничего не ответил.

Несколько погодя, зазвонил мой телефон. Неизвестный абонент. Я подождал, пока перестанут звонить, и занялся поиском номера. Когда я отыскал рванину от газеты, то оказался прав. Это был номер той сумасшедшей, но симпатичной девушки. Телефон лежал на моём столе, а я гадал. Звонить или не звонить. Пустил на кухне кран с холодной водой, выпил целый стакан. Пошёл к себе, и взял в руки телефон. Нажал перезвонить, а затем пошли гудки.

– Алло, – тоненький голос, зазвучал в телефоне.

– Привет, это Иван. Тут мне дали твой номер, – начал я, но она прервала меня.

– Я знаю, давай заходи ко мне. Я тебя буду ждать в гости. – сказала она.

– А ты где? – спросил я.

– Недалеко от булочной «У Мухи», 49 дом. Придёшь? – кроме её голоса, я уловил какое то движение.

– Ну, подойду, – сказал я и бросил разговор.

Вечно попадаю в задницу, подумал я. А может и получится и она трахнет меня. Дело в том, что в свои 27 лет, я был несчастным девственником.

Она стояла напротив своего дома, и курила. Я гадал, она или нет. Она.

– Почему ты решил прийти? – спросила она.

– Ты пригласила, – удивился я, закинув в рот леденец с морозной свежестью. Курить я бросал, а перед сексом мне казалось это извращением.

– Пойдём ко мне? – сказала она, открыв парадную дверь в большом общежитии.

– Почему ты исчез тогда? – спросила она, шагая впереди меня.

– Мне стало не хорошо, – ответил я.

– А сейчас, ты как? В порядке? – она повернулась ко мне.

– Сейчас, да. А куда мы идём?

– Ко мне, конечно.

Мы поднялись на второй этаж, где было две железной двери. Она открыла дальнюю и мы вошли. Здесь было комнат десять, и все с разными входами. Мы остановились возле жёлтой, с надписью Катя.

– Только смотри тихо, там спит моя доча. – она вяло толкнула дверь и вошла внутрь. Следом, вошёл я. В нос ударил запах кислой капусты, и чего то сладкого вдобавок.

В конце тесной комнатушки, стояла старая кровать. Обоев не было, голые стены, телевизор на комоде, стол, два стула, холодильник. А в кровати маленькое тельце.

Ну блин, подумал я. За каким я здесь?

– Разуваться? – спросил я, вешая куртку на советские крючки слева от двери.

– Да, кофе будешь? – спросила она, порхая по полу как мотылёк. Она была легка и прекрасна, и я заметил как она движется. Будто на льду, но по ДВП.

– Садись, – сказала она.

Я сел, и снова взглянул туда где спал ребёнок. Мне было не по себе.

– Сашка сказал, ты писатель. – она села напротив меня с чашками кофе. Мы выпили.

– Скорее нет, чем да.

– Дашь почитать? – сказала она, закинув ногу на другую. У неё были прекрасные ноги. Я начинал возбуждаться, но на кровати шевельнулся ребёнок.

– Тебе вряд ли понравиться, – сказал я, и думаю я о том, как бы убраться от сюда.

– Ты же сам мне нравишься. – и снова она заигрывала ножкой. Я снова возбудился. Ребёнок спал и видел сны.

– Мне нужно сходить в туалет, посиди пока тут, – сказала она, накинув на ноги тапочки и вышла.

Спокойно, успокаивал себя я. Всё гораздо проще, чем ты думаешь. Ребёнок снова шевельнулся. Кофе было горьким, не вкусным. Запах кислой капусты убивал, и я решил открыть окно. Встав со стола я подошёл к окну, и заглянул в кровать, где лежала её дочь. Откупорив форточку, я вдохнул свежего воздуха. Он снова обмяк.

Когда она вошла, я уже сидел за столом, а она и не заметила что окно открыто. На улице гудели машины, играла музыка. Сняв тапочки, она подошла ко мне и села на колени. Я опять возбудился.

– Подари мне свою книгу, а я тебе подарю свою, – сказала она, поглаживая мой живот.

Я кашлянул, у меня бурно вставал.

– Ты тоже пишешь?

Она не ответила, а лишь прильнула ко мне губами. Я обнял её, но на большее меня не хватало. Увидев как в штанах поднялось, она расстегнула свои джинсы и села на меня задом. Я вспотел не на шутку, и не заметил как скинул с себя брюки. Но я был ещё не в ней, а она не во мне.

– Давай, покажи мне любовь, – сказала она, отворачивая центр своих трусиков в сторону.

У меня уже основательно торчало, гигантская машина любви. Ну, гигантская по моим меркам.

И вдруг, мой взгляд устремился в кровать. Эти чистые, эти нетронутые жизнью глаза, смотрели на нас с непониманием и ужасом. Секунды предостерегали дикий вопль, плачь разлетелся по вонючей комнате, и выходил через окно на улицу. У меня всё ещё стоял, а она вскочила с меня к дочери, жадно хватая ту за голову, целуя, и забыв отвернуть трусики на прежнее место. Я накинул брюки назад, пригиная его вниз, но он не желал слушать, я просто перевозбудился.

– Может мне уйти? – сказал я.

– Иди на улицу и подожди меня, – ответила она, всё ещё успокаивая малютку. Чего она испугалась? Скорее меня. Ещё бы. Я вышел с комнаты, а потом на лестницу. Хотелось курить, я достал пачку сигарет и закурил. Было поздно, я надумал вызвать такси, но дождаться её.

Когда сигарета кончилась, я постоял ещё минут десять, а потом вышла она.

– Прости, что так получилось. – сказала она. – Есть сигарета?

Я протянул ей Parliament, она закурила.

– Ладно, чего уж там. – сказал я, в душе терзая всё что можно.

– Позвони мне завтра, я буду ждать. – сказала она, возвращаясь к парадной.

– Слушай, а как её зовут? – спросил я.

– Дочь? Эля, а что? – ответила она.

– Да так. Ну я пошёл.

И мы попрощались. Я вызвал такси, снова закурил, и пока ехал сочинил стишок. Похоже влюбился.

5

В десять утра, следующего дня, она мне позвонила. Воскресный день, выходной день. Я не готов был к морю, я писал стишки, а заодно роман. Так вот, она мне позвонила.

– Привет, – пролепетала она.

– Привет, – нежно ответил я, и подумал «что-то тут не так». Она была красивой, но не моего полёта.

– Хотела сказать, я сегодня уезжаю.

Я оторопел и удивился.

– Куда? – спросил я.

– На Техас. Я вообще то там живу, сюда приезжаю друзей навестить. Через час, мой автобус, хотела попрощаться.

– Я тебе могу звонить?

– Я буду рада. – ответила она и услышал смех её дочери.

– Тебя проводить?

– Ты хочешь?

Я не знал что ответить. Чувство к ней во мне то разгорались то угасали. Жалость пробивалось между этим как тоненький горный родник, что если у меня всё получиться.

– Откуда ты отправляешься? – спросил я.

– С центральной, так ты придёшь? – она курила, а в телефоне всё ещё был слышен смех ребёнка.

– Приду, увидимся.

Я выглянул в окно, светило солнце и было даже жарко. Думаю стоит купить шоколадку для неё и для неё, подумал я, и удивился своей же жалостью. Киоск был не далеко, я купил сигареты и две шоколадки. Толстая продавщица болтала со своим приятелем, а заодно внимательно следили за мной. У меня были влюблённые глаза, или фингал под глазом. Не знаю.

Центральный автовокзал был недалеко, быстро дошёл и увидел из двоих. Девочка спала на лавочке, Катерина стояла рядом.

– Быстро ты, – сказала она. Малая уснула, даже не знаю.

Я посмотрел на неё, и ужаснулся как не симметрично она лежала. Голова висела ниже туловище, всё остальное чуть не падало со скамьи.

– Да, я вот принёс, – и протянул ей шоколад.

– Спасибо, – она взяла, и сунула их в свою красную сумочку.

Желающих уехать было не мало. Рядом с нами стоял грузин, он иногда посматривал на нас, а Катерина на него.

– Почему ты решил проводить? – начала она, прищурив свои глазки.

– Хотел сделать приятное, да и тоску разогнать, – ответил я.

– А кто сказал, что я тоскую?

Её взгляд обжигал меня, и пленил. Я хотел её, у меня снова начались видения. Случай номер бесконечность.

– Ты мне позвонишь, когда я приеду?

– Да. – ответил я, и посмотрел на кроху на скамье.

Что-то мне подсказывала, что она хорошая мать.

– Как мне её теперь разбудить, вырубилась на дороге, представляешь?

Она наклонилась к ней, но будить у неё получалось не очень, девочка всё ещё спала.

– Скоро мой автобус, просыпайся давай.

Она подняла её без движимое тело, а потом раздался дикий плачь.

Я пожалел что пришёл. Казалось, что все на нас смотрят. Катя продолжала стоять в позе, и я таращился на её зад, девочка плакала, и я в итоге закурил, и перевёл свои мысли на автобус.

– Смотри, он сейчас приедет, – сказал я и подступил к ней.

Она взяла дочь на руки, а та била её своими ботинками, оставляя на чёрной рубашке следы.

– Оставь покурить, – сказала Катерина, я протянул ей половину сигареты, она сделала несколько длинных затяжек, а потом отдала мне.

– Позвони мне, – сказала она и повернула ко мне свою щёку.

Я поцеловал, и она ушла к автобусу. Я проводил как она уезжает, мне она помахала рукой, а я снова закурил.

Что то я в ней нашёл, может то что искал, но и недостатки её огромны. Хотя, они есть у всех, подумал я.

Пока я шёл домой, я думал звонить или нет. Вроде она мне нравилась, и я всё ещё мечтал с ней переспать.

Когда я оказался дома, я уже твёрдо решил кинуть её. Через пять дней на море, а я буду куролесить с ней, и делать вид что мне всё нравиться. Так я не мог. Насиловать свой мозг куда ни шло, но своё достоинство и принципы, я не смел.

Первый звонок от неё поступил, через два часа. Я не взял. Потом она позвонила шесть раз за десять минут, и наконец перестала.

Чудненько, подумал я. Но ошибся. Пришло сообщение.

«Что это всё значит?»

Я ответил

«Мы не подходим друг другу, Прости.»

Затем, она позвонила ещё пять раз, а потом снова написала.

«Почему? Что я сделала не так?»

И тут, мне её стало жаль. И я подумал что ошибся.

Она снова пару раз позвонила, а потом бросила. Я заходил кругами, предчувствуя угрызение совести, оно уже близилось. Я представлял, как сделал ей больно. Да, я жестокий и мерзкий.

Я взял телефон и набрал её номер. Она сбросила.

Что за чёрт, подумал я.

Проделав эдак раз десять, я взбесился. Что она мать его, о себе возомнила? То звонит, а теперь меня не желает?

А кто бы после такого, желал?

Хрен с ней. Я закурил. Телефон лежал с включенным экраном. Звонка от неё не было.

Отлично, подумал я, просто замечательно.

Половину остального дня, я пребывал в смятении. Когда лёг спать, просвистел телефон.

«Я люблю тебя. Катя».

6

Морские волны разбивались о скалистые горы, а белые и дорогие яхты, блестели от яркого солнце. Такие впечатления мне грезились по ночам, и в особенности когда не удавалось уснуть. Следующее что мне не давало покоя, была это сумасшедшая femme fatale, настоящий ураган, танк а не девушка. И всё это время, мне приходилось или жалеть, что я познакомился с ней, или мириться с глупостью. И её и своей.

Я сидел утром и ждал пока кипит чайник, нервы были не к чёрту, настроение почти как у Диогенна. Моя новая подруга перестала полноправно звонить, а только лишь посылала сообщение. «Абонент просит перезвонить».

– Я хочу завтра приехать в город, встретимся? – сказала она.

– Конечно, где встреча? – спросил я.

– Давай в кофейне, там отличное кофе. В 10 утра, я буду ждать.

– Ты будешь с дочкой? – я не хотел что бы она была с ней.

– Я оставлю её у подруги.

И мы договорились.

Что я делаю? Вот что мне лезло в голову. Кроме проблем, мне ничего не светило. Ну, во всяком случае так я думал.

Как иначе, можно было думать, я не знаю. Если человека постигают вечные проблемы и неудачи, он считает себя неудачником. Я боролся как мог.

Мой роман требовал внимания. Я сел и начал печатать, но выходило лишь мерзкая проза. Телефон загудел. Она просила перезвонить.

– Знаешь, я ведь тебе не сказала что я перекрасилась, – сказала Катерина.

– Неужели, – ответил я.

– Угадай в какой цвет? – и я снова услышал где-то вдалеке её дочь.

– Фиолетовый?

– Почему? Я тебе что химическая атака?

В голосе я услышал обиду. Отлично, отлично.

– Я перекрасилась в рыжий. Рыжая девчонка, с твоего двора.

Она напела песню, я подумал что не стоит с ней встречаться.

– Чем ты занят?

– Пробую что-то написать, – сказал я.

– Ты пишешь стихи?

– Уже нет.

– Почему?

– Хочу закончить роман, но ещё не готов. Написал стишки для тебя.

Она засмеялась.

– А ты всем своим девушкам пишешь стихи? – спросила она.

– Нет, только тебе. – я слукавил.

– Да что ты, – протянула она.

– Именно так.

– Я хочу что бы ты почитал их мне.

– Я не читаю их вслух, я думаю что мне ещё рано.

– Может быть потом поздно. Что для этого тебе надо?

В её голосе я услышал секс, бурный водопад страсти, миллион сперматозоидов ударяющие меня прямо в темечко. Любовь на грани безумия, жизни, смерти, войны.

– Много вина, – сказал я.

– Тогда пей, я напою тебя. – и мы посмеялись.

От разговора я возбудился, но Слава Богу нас оборвал временной лимит.

Снова устремившись в письмо, я продолжил работать над романом, как вдруг снова пришло сообщение. «Абонент просит перезвонить». Я набрал.

– Ты знаешь, почему я перекрасилась?

– Нет.

– Я тебе это скажу когда мы встретимся.

– Хорошо.

– Ну ладно, надо бежать по делам.

– Что за дело? – спросил я и удивился.

– Один парень позвал за стол, не могу отказать, ну завтра увидимся.

Я положил телефон и снова удивился тому, что начинаю её ревновать. Мне нужно напиться, подумал я. Внутри всё горело и ревность и что-то ещё хуже. Что никогда не узнаешь.

Роман снова был не завершён. У меня в шкафу было три литровых бутыли Ягермайстера, я открыл начатую, и налил в стакан. Сладость прошлась по моей полости рта, у меня была возможность запить. Уже как два месяца я не напивался и не отдыхал душой и телом. Закурив и снова опрокинув стакан, я поразмыслил, что не плохо бы на курорте запить. Однако страх перед чужим инопланетным местом, успокаивали меня тут же. Выпив ещё не много, я поставил бутыль обратно, и сел за роман.

Позвонил телефон. «Абонент просит перезвонить».

Я охмелел, и язык мой почувствовал свободу.

– Что случилось? – спросил я.

– Соскучилась без тебя, – сказала она. На заднем плане был шум застолья. Я снова начал ревновать.

– Я думал тебе не скучно там.

– Это так, но с тобой было бы лучше.

«Налей ей ещё», услышал я. Не хватало, что бы она ещё блядью оказалась.

– Ты помнишь что я тебе вчера написала? – она ушла из стола, стало тихо.

– Да, помню.

– Хорошо, – сказала она и бросила трубку.

Я снова возбудился, ужаснулся и решился.

До вечера она мне не звонила. Какие только вещи, я не представлял себе.

Нет, так поступать нельзя. Она мне безразлична же чёрт, говорил я себе. Писать я больше не мог, меня переполняло и все чудесные слова вертелись на языке, но решительности не хватало. Любая мысль выходила на нет. Впервые, я почувствовал глупый холод ревности.

Что бы перевести свои мысли, я вышел за сигаретами.

В кармане завибрировал телефон. Пришло сообщение.

Перезванивать мне не хотелось. Через пару минут, пришло следующие, и так пять раз подряд.

Я перезвонил.

– Где ты пропадал? Не могла дозвониться, – сказала она.

– Ты волновалась? Я был в гостях, там была вечеринка, – сказал я.

– О, значит ты время даром не теряешь? Что же, перезвони когда будешь ложиться спать. Если один конечно ляжешь.

Она бросила телефон. Перед сном, я ей не позвонил.

7

– Почему ты мне перед сном не позвонил? – сказала она.

Мы сидели в ароматном кафе, людей было не много, но некоторые на нас посматривали. Импозантность моей подруги, действительно вызывал на окружающих эффект.

Она была неимоверна красива, длинна нога и выше меня, а сегодня ещё одела туфли на каблуках. Когда мы встретились с ней пару минут назад, на крыльце у входа в кафе, она спустилась на ступень чтобы поцеловать меня.

– Думал, но потом уснул. – ответил я. Нам принесли два эспрессо и стакан талой воды. Кофе я пил горьким, и сахар не входил в него.

Она медленно размешивала кофе и поглядывала за стекло на прохожих.

– Я училась на повара, но так и не окончила. Хотя диплом мне дали.

– Прекрасно, – сказал я. Она потрясающие выглядела, тот момент когда у девушки есть всё кроме мозгов. Я хотел её к себе.

– Пойдём отсюда, – сказала она, так и не сделал глотка от кофе.

Грузчики принимали торты и пирожные, а она молча курила, оглядываясь по сторонам.

– Куда пойдём? – сказала она.

– Ко мне, – ответил я.

Она была не против. По дороге ко мне, она расспрашивала чем я занимаюсь, и покажу ли я ей свой роман и лучшие стихи.

Вот так, подумал я. Продаю своё искусство ради страсти и любви. Разве так делают художники? Пока мы шли, она обняла меня и сказала:

– Есть одна девушка, я хочу тебя с ней познакомить. Ты ей очень интересен.

– Кто такая? – спросил я.

– Училась со мной, и увлекается мировой литературой.

– Мало вериться.

Когда мы пришли ко мне, я посадил её за стол, а сам варил кофе.

– Вчера мне позвонил твой друг, – сказала она, закинув одну ногу на другую и покачивая из стороны в сторону.

– Да, и что же? – удивился я.

– Он хочет со мной встретиться. – изъявила она, покачивая ногой туда-сюда.

Точно блядь, подумал я. Все признаки на лицо, а я думал и правда влюбилась в меня. А я думал действительно видит во мне гения, Бога, Смерть, Жизнь.

– А что же ты? – спросил тогда я.

– Ну, ты уезжаешь ведь на море, охранять меня будет не кому, поэтому…

Она не договорила, так как моя рука плеснула чашку с кофе ей на ноги. Это было бешенство. Не свиное, разбитого сердца.

– Ты ублюдок грёбанный, – сказала она и кинулась на меня с кулаками, заодно мельтеша своими ногами. Я ухватил её за талию и прижал к себе со всей силы. Сил мне было не занимать.

– Пидар отпусти меня. Что б ты сдох, – она билась у меня в руках, как умирающая рыба без воздуха.

Моё бешенство вдруг снизошло на милость, и я не теряя момент сделал поцелуй в губы. Взасос. Со всей силы. Я хотел её изнасиловать, облитую кофе, порочную, лживую, сумасшедшую и красивую. Одной рукой я тянулся вниз к её заду, другой притрагивался до промежности.

– Я люблю тебя, – говорил и вздыхал.

– Убери руки, а то врежу, – сказала она, но не врезала, и даже перестала колотить коленками. У меня встал не на шутку. Он упирался ей в ногу, она опустила голову вниз и посмотрела.

– Оххха – простонала она, и размахнулась на меня рукой.

Попадание пришло прямо под глаз. Шлепок был молниеносный. Меня ударило током, и я отстал. Гром и молния, девичья рука.

– Урод, – сказала она, освободившись из моего плена. Ушла она не попрощавшись.

Наверное она была права.

Следующие два часа, я звонил ей и писал сообщение.

«Прости меня, прости.»

Никакого ответа. И тогда я набрал Кривому.

– Привет дядя, – сказал он.

– Ты звонил вчера ей? – спросил я.

– Кому? Разведёнке?

– Да, Кате.

– Нет, зачем она мне нужна? – удивился он.

– Брешешь сука, она сказала что звонил.

– Ты идиот, брось её, она пудрит тебе мозги. Я познакомил тебя с ней для перепиха, но не для того, что бы ты женился на ней.

– Она дико себя ведёт, – сказал я.

– Ты её отымел? – спросил Кривой.

Что мне было ответить?

– Нет, не получилось.

Он засмеялся, и сказал.

– Это динамо парень, забудь о ней. Ладно, мне нужно идти. Увидимся.

– Да уж, – сказал я и бросил трубку.

А может он прав, и я нарвался на одну из тех красавиц, которые разбивают своим парням сердца. Эдакая Чёрная вдова. Но я не показал ей, как на самом деле люблю её.

Больше звонить ей не стал, и решил что на этом всё кончится. До моря оставалось несколько дней, я хотел духовно приготовиться.

8

Умело разговаривать с людьми я естественно умел, но почему то не было желания. Люди с которыми я хотел бы поговорить к сожалению мало встречались, а другие были малоинтересны. Я не циник, наверное одиночка. За последние годы, у меня развились настоящие качества этого дара. Быстрая ходьба не дожидаясь кого либо, Мир проходил мимо меня. Взгляды на девушек, иногда они отвечали мне тем же, и не более того. Наверное они смотрели, и говорили, что это славный дурачок не знающий жизни и женщин, и ищет себе покоя. Сначала ты смотришь на это глазами жестокости, но потом глупостью и наивностью покрывается твоя девственная оболочка души. Милые красавицы, длинноволосые брюнетки и короткие рыжие, маленькие и высокие, они были повсюду, дышали со мной одним воздухом, но они были не мои. Во мне жил художник, писатель и поэт, и представлял как давно умершие писаки и малёвщики смеялись надо мной. Великие любовники это великие писатели, или наоборот. Ван Гог не был Великим любовником, он был изгоем, что-то здесь не так.

Этот день я начал с зелёного чая. Два крутых яйца и шоколадное масло. Ничто не давало спокойствие, мозги были системой, другой огромной системы. И в моих мозгах плескались вечные волны морского бриза. О мимолётной любви не было и речи, но забыть я никак не мог. Я всё ещё чувствовал свою вину, иногда мне казалось что влюблённость не прошла, и я должен искупить свою вину.

Кривому я не верил, он был скользкий тип, менял девок направо и налево. Я так не хотел, наверное я однолюб.

После завтрака, я занялся собиранием чемоданов, и между делом посматривая на мобильный телефон. Ждал весточки, письма, но ничего не было. «Абонент просит перезвонить» больше ко мне не заходило. Я снова вернулся в точку возврата. Хотелось напиться, но настроение было паршивым, а от выпивки становилось ещё хуже. Я взял одну единственную рубашку на вечер, аккуратно кинув её на диван и услышал свист телефона.

«Мне нужна помощь, помоги.»

Это была она. И снова сердце застучало бешено и не нормально. Я попытался проигнорировать. Носки были чёрного цвета, и белого, а ещё зелёные от adidas.

«Если не можешь помочь, я всё пойму».

Я прочитал следующие сообщение, и перезвонил. Сердце ёкало в ожидание её голоса. Изменилось оно или холодное по прежнему.

– У меня проблемы, Иван. – первым что сказала она.

– Что случилось? – спросил я.

– Мне нужна пара тысяч, желательно сегодня, завтра крайний срок.

– Для кого крайний? – я ожидал что она попросит денег.

– Для меня.

Я немного подумал, и сказал.

– Хорошо, сколько тебе надо.

– Три тысячи, Вань. Ты милый, знаешь об этом?

– Где тебе их передать? – спросил я, не задумываясь о том что делаю.

– Давай в том самом кафе, – сказала она.

– Хорошо, через час.

Я спустил в унитазе воду, нашёл три тысячи и бросил три купюры на стол, и нисколько не сомневаясь и не задумываясь в правильности действий. Как любой пиздострадалец, я всегда руководствовался другим местом, или же словами Холмса. «Джентльмен не должен думать о риске, когда женщина просит его о помощи».

Через сорок минут, я пришёл к тому месту, где мы когда то пили кофе. Её нигде не было, ни в кафе ни на улице. Простояв ещё десять минут, я увидел со стороны парка, её медленную, но уверенную фигуру. Уяснить я не силах тогда, и не в силах теперь, отчего такие девицы, привлекали меня более чем спокойные мышки. Огнедышащий дракон с повадками суки и стервы, она меня подцепила, а потом выкинула как использованного червяка с наживки.

– Почему ты мне решил помочь? – спросила она, когда ей протянул три купюры.

– Неважно. А почему ты обратилась ко мне? – спросил я.

– Ты не задаёшь лишние вопросы, – она закурила. Глаза её были красны и пылали страстью.

Она была права. Но мне хотелось спросить и узнать, но я молчал.

– Не понимаю, что у нас не получилось, – шепнула она и выдохнула тяжело дым.

Я конечно знал, но молчал.

– Отдавать смогу по частям, иначе никак.

– Хорошо, – сказал я и она ушла туда, откуда появилась.

Возвращаясь назад, домой, я думал и думал, для чего ей они понадобились? И всё же я питал к ней самые добрые чувства, и вправду болван.

9

Долгожданная поездка к чёрному морю, отмечалась ровно через два дня. Я почти был готов. Почти. Иногда ждал вестей от Катерины, иногда просто ждал. Теория относительности работала как никогда. Отчего то мне стало дурно и тошно, порой я корил себя за неудачу, но потом отпускало, когда вспоминал о затратах.

Сумка почти была готова, я ходил в одном и том же, и не находил себе места. Телефон молчал, всё было равнодушным, и немощным. Стихи не писались, роман стал чужим и забытым. Впервые для меня родилось желание пить. Пить чтоб забыться. Пить чтоб не мучится.

Бутыли стояли не тронутые, дисциплина это главное для писателя. И если не главное, то составляющая.

Курить я решил бросить на время, хотя бы на две недели. На море. Потом, я купил в аптеке пачку презервативов с тремя кубышками, и положил в под пакет с носками. Другое дело занимало меня, каков процент финансовых средств мне необходимо было взять, на эту концессию. Тридцать тысяч, в самый раз, подумал я. Но может статься и мало. Если гулять и разгуляться на широкую ногу, и ста тысяч не хватит. Я остановился на тридцати. Отсчитал все купюры и сунул их в лопатник для больших сумм, портмоне служил для маленьких. В пределе трёт тысяч.

Ох Господи, подумал я. Несёт нелёгкая.

После полудня я занимался физкультурой, оттачивая за эти два дня своё накаченное тело. Ростом я был не велик, но это было не главное. Как только я сделал первый глоток кофе за сегодня, зазвонил телефон.

– Готовишься к морю? – Кривой как всегда.

– Почти, да. – ответил я.

– У меня для тебя кое-что есть, выходи. – сказал он.

И я вышел. Он сидел на уличной лавке, напротив его колымага.

– Завидую я тебе. На твоём месте должен быть я. – сказал он.

– Не бойся, таких как ты, там ждут круглый год. Что у тебя для меня есть?

Он показал на машину.

– Это в багажнике. Слушай, у меня есть для тебя просьба.

– Какая? – удивился я.

– Привези хорошего вина или коньяка, ну знаешь. Это традиция.

– Не знаю. Такое вино ты и здесь купишь, какие проблемы?

– Это не то, поверь. Ну купишь?

– Ладно, что у тебя.

Он встал и подошёл к багажнику. Отперев и задрав дверь, он достал круглую и большую плетённую панаму.

– Это тебе, – сказал он. От такого подарка, я даже не знал что сказать.

– Ну спасибо, – вот что я ему сказал, и примерил на голову.

– В самый раз.

Это было что-то. Она покачивалось у меня на голове, я словно оказался в люке.

– За Катюху, что-нибудь слышно? – спросил я.

– Зачем она тебе? Забудь её, понимаешь забудь, – говорил он, и от злости распирал пальцы.

Мы попрощались, и я ушёл домой. Немного полистал старую историю сообщений, переписки с ней. Вспомнил встречу в общежитии, и заплакал. Не сильно, но было. Не выдержало сердце поэта. Хотелось выпить, и выпил. До самой полуночи, я сосал бутыль Ягера, курил сигары и смотрел на звёзды.

Сладкий сироп пьянил сильнее водки. Бальзам на травах, настоящее лекарство против грусти и печали. Звёзды мне были открыты, они сверкали и сияли, и возможно улыбались мне.