Kitabı oxu: «Пас Фортуны Ознакомительный фрагмент»

Ознакомительный фрагмент

Глава 1

В лесу родилась елочка

Есть в середине зимы волшебное время, когда уже отгремели салютами новогодние праздники, выпито шампанское, съедено оливье, из сугробов достали всех застрявших там Дедов Морозов и Снегурочек, но начальство еще не вернулось из Таиланда, поскольку оно не опаздывает, а задерживается.

В такие дни все находится в переходном состоянии от неуемного веселья к обычной, серьезной жизни. Просыпающийся город постепенно перетекал из праздничного забытья в будничную реальность, тихо заползая обратно в лоно прежней, родной цивилизации.

Шла уже третья неделя после новогодних каникул, и все, кто хорошо отпраздновал,постепенно адаптировались к новым трудовым свершениям. Было около шести часов вечера, по улицам разливались синие сумерки, мокрый асфальт под ногами хлюпал слякотью, в воздухе пахло бензином и талым снегом. На тихой улочке, заканчивающейся тупиком, располагалось роскошное современное здание из стекла и бетона, с высоким крыльцом и нарядным козырьком у входа.

Табличка из золотистого металла, слева от двери на стене, гладкая и ровная, была почти незаметна, как бы сливалась со стеной. Три четкие линии пересекали поверхность, образуя треугольник, внутри которого сверкали маленькие буквы, сообщая тонкой гравировкой название фирмы: Консалтинговое предприятие *БЕСНОВ И ПАРТНЕРЫ*.

На крыльце стояла пожилая полноватая женщина в синем пуховике и белом платочке на голове и сквозь огромные стеклянные двери тамбура тревожно вглядывалась внутрь помещения. Правой рукой она держалась за ручку приоткрытой двери

– Господи, почему дверь открыта, что же это, где охрана? – причитала женщана, оглядывая улицу. – Курить, что ли, вышли. Или грабители залезли? Замок вроде цел, стекло не разбито. Она еще раз оглянулась, затем, не увидев никого, потянула на себя тяжелую дверь и вошла.

Офис консалтингового агентства был отделан красиво и очень дорого. Вероятно, здесь работали хорошие, модные дизайнеры. Напольная матовая плитка шеврон с противоскользящим эффектом, по такой легко порхают и шпильки, и широкие каблуки.

Светлые обои, немецкие окна, мягкая кожа диванов и кресел, дизайнерские изогнутые стулья, стеклянные круглые столики, низко висящие светильники, все как бы говорило вошедшему: присядь, отдохни, мы примем тебя в свои объятия. Офис был отделан в фиолетово-сиреневой пастельной гамме, все это напыщенное чудо современного дизайна подчинялось единому стилевому и цветовому решению.

Картина выделялась на фоне общей отделки офиса своими кричащими красками. Два голых шурупа на стене над диваном, вероятно, были местом ее прежней локации.Только одна деталь сразу бросалась в глаза, как бы выбивалась из общего порядка. К одному из диванов была прислонена яркая картина маслом. Она стояла на полу, очень косо, верхней частью на диване. Это вносило своеобразный диссонанс в общее благолепие.

Пожилая дама, вошедшая в офис, в миру звалась Евдокия Макаровна, а в конторе баба Дуся и служила здесь уборщицей уже восемь лет.– И чего картину сняли, пропылесосить, что ли, или пыль стереть, – прошептала женщина.

Она подошла к стойке охраны и увидела, что за стеклянной перегородкой никого не было, только включенные экраны мониторов мигали черно – белыми картинками. Горел верхний свет, как в будний день, но сотрудники как будто испарились. – Ау, есть кто-нибудь? – крикнула баба Дуся, подошла к лестнице, ведущей наверх, и заглянула в коридор слева от вестибюля. Пожилая дама очень и очень обеспокоилась.

Сигнализация отключена, значит, кто-то должен быть внутри. Обычно на ресепшене охраны всегда был человек, или двое. На ночь офис закрывался, и включалась сигнализация. А открытая входная дверь без присмотра вообще была делом неслыханным и невозможным.

Такого баба Дуся не видела ни разу за восемь лет верного служения в сфере клинингового менеджмента и стукачества начальству.

Испуганная женщина трясущимися руками достала из кармана телефон и нашла номер телефона Максима Петровича, начальника охраны. Как опытный и хорошо осведомленный сотрудник, она прекрасно понимала, что внештатные ситуации в такой компании решаются в первую очередь своими внутренними силами, во избежание огласки, поэтому звонить в полицию и на пульт охраны побоялась, надеясь найти кого-либо из своих, то есть сотрудников фирмы. Телефон начальника охраны не отвечал.

Подождав минуты две, баба Дуся нажала другую кнопку, бухгалтер. С тем же абсолютно успехом. Внезапно вспомнив, что Виктория в отпуске, баба Дуся, прищурилась и набрала номер директора, одновременно, поднимаясь по лестнице.

– Грехи наши тяжкие, – и достала из кармана (нет, не валидол и не корвалол) маленькую металлическую фляжку, открутила крышку, хлебнула горячительной жидкости, прижала к лицу ладонь тыльной стороной.Зуммер звонка неожиданно прозвучал громче и возле двери с надписью ПРИЕМНАЯ женщина поняла, что звонок доносится именно оттуда. Она еще немного постояла, чтобы убедиться, что звонит за дверью. Перед тем, как войти в святая святых, пожилая леди перекрестилась, тихо вздохнула:

Войдя в предбанник приемной, баба Дуся перекрестилась еще раз. На столе секретаря стояла недопитая бутылка шампанского, высокие хрустальные фужеры, на тарелке валялся бутерброд с красной икрой, торчали ножки перевернутого стула, оборванная жалюзи болталась на честном слове. Везде были разбросаны елочная мишура и конфетти, бумажные стаканчики и прочая атрибутика отшумевшего веселья.

Постучав безответно три раза в приоткрытую дверь баба Дуся вошла и остановилась на пороге, как вкопанная. В кабинете директора был еще больший беспорядок, нежели в предбаннике. На ковре валялись осколки стеклянного журнального столика, на который обычно подавался чай, разбитая посуда, какие-то бумажки, везде были обрывки елочной мишуры. Винный бар в виде глобуса с рисунком древней карты был разорен, крышка северного полушария откинута, рядом, на ковре и возле батареи, раскатились бутылки с алкоголем. Но самое странное явление располагалось в центре.

Прямо на люстре висела непонятная конструкция из елочной мишуры, прикрепленной под потолком. Длинные разноцветные нити свисали с бронзовых позеленевших рожков, достигая толстого ковра, а также были намотаны на всю эту кучу горизонтально, как гирлянда на новогоднюю елку, образуя какой-то странный кокон, расширявшийся книзу. Люстра была старинная, с мутными чашами светильников толстого молочного стекла, очень тяжелая и крепилась к потолку мощной металлической балкой.

– Это они такую елку учудили, что ли? – сердито проворчал баба Дуся, обходя этот огромный комок из мишуры, с большим недоумением обрывая нити. – Как я эту ахинею убирать буду? Это что вообще?

Женщина взяла в кулак несколько блестящих ниточек и попыталась размотать эту пирамиду, стягивая вниз и отрывая от нее маленькие кусочки. Неожиданно в нижней части кокона появились мужские ботинки сорок пятого размера, из светло-рыжей телячьей кожи на коричневой с полосками подошве. Находясь в состоянии глубокого шока, женщина подняла голову и увидела прямо под люстрой светлое овальное пятно с высунутым синим языком и выпученными глазами.

Евдокия Макаровна задохнулась от ужаса, прошептала: – Константин Альбертович, как же это, вы что же… И тут же схватилась за сердце, жалея, что не носит с собой валидол, тихо воя и кряхтя, медленно, засеменила из кабинета, хватаясь за стены и мебель, полусогнувшись. Наконец, она решилась набрать номер полиции.

Бренное тело, висевшее под потолком, при жизни принадлежало директору и владельцу консалтингового агентства Беснову Константину Альбертовичу. Господин директор был мужчина весьма упитанный и весил сто сорок семь килограммов. Чтобы поднять и прикрепить к потолку такую откормленную тушу, необходимы были определенные физические усилия. Человек, совершивший это, (либо несколько людей), несомненно, обладал не только больной фантазией, но и прекрасной спортивной подготовкой.

На вызов приехала бригада патрульно-постовой службы, участковый и дежурный оперативник района. Они очень быстро определили, что труп криминальный и вызвали бригаду экспертов-криминалистов.

Тир любви

– Как красиво, – прошептала Вика, глядя в окно. Черная ночная бездна простиралась за стеклами аэропорта. Самолеты бежали по взлетной полосе и быстро превращались в мерцающие сигаретные огонёчки в далеком небе.

В одном из терминалов аэропорта, в самом тупике открывался шикарный обзор на летное поле. Виктория знала это место и обожала его. Одна из стен зала ожидания проходила параллельно посадочному полю. Можно было сидеть, развалившись в кресле, и смотреть, как приземляются и взлетают элегантные лайнеры международных авиакомпаний, с их красивыми надписями на корпусе и крыльях.

Виктория любила аэропорты и самолеты, и даже всю эту предполетную суету. Многие люди боятся летать, нервничают, наливаются алкоголем в магазинах дьютифри, трясутся в поездах четверо суток, лишь бы не лететь. Но для Вики это было место комфорта и покоя. Поэтому в аэропорт она обычно приезжала часа за три до вылета, чтобы еще раз увидеть эту сказочную картину небесных приветствий и прощаний.

– Может, еще в бар сгоняем? – после пары шотов виски обычно жесткая Мирра превращалась в лояльного и компанейского человечка.

– Я бы шампусика выпила, – поддержала Лина.

– Девчонки, в самолет не пустят, – Виктория сделала строгое лицо. Она очень хотела улететь. Очень-очень. Желание попасть в Венецию побеждало жажду выпить шампанского.

– Тебе-то нужно расслабиться, – улыбнулась Лина, – после такого стресса.

– Да, мое сердце разбито, – Вика взялась за сердце и закатила глаза.

– Сердце с другой стороны, слева, – напомнила Мирра.

– Ах, да, – Виктория положила ладонь на правильную сторону и изобразила на лице скорбь.

– Но, зато, работу новую нашла. С хорошей зарплаткой, – прокомментировала Мирра. – Как зовут твою компанию?

– Беснов и партнеры.

– Беснов? – Линка вытаращила глаза. – Достоевщина какая-то.

Лина очень гордилась своим образованием и знатным происхождением, и всегда это подчеркивала. Знатное – это из семьи главного инженера завода. И при любом удобном случае об этом говорила.

Недавно Виктория неожиданно нашла новую работу. Очень удачно, близко от дома, с хорошей зарплатой и по специальности. Прямо удивительно, как повезло. И ничто ее не насторожило. Ну вот ни капельки. Личная жизнь заняла все ее эмоции и отключила мозги.

Расставание с Сергеем было для Виктории не просто стрессом, а разрушением всей жизни. Последние три года они жили вместе. Вика не любила слово сожительство, но факт. Эта сладкая ловушка поймала больше глупых девчонок, чем цветок венерина мухоловка, питающийся насекомыми.

Парень навешал кастрюлю лапши на уши, сладко спел о трудном пути самурая, пожаловался на злых врагов и все, готово дело. Бабочка в ловушке. И вот теперь, оставив позади дымящиеся развалины любви, Вика отбывала в Венецию на карнавал, зализывать душевные раны и познавать красоты Италии. Вместе с двумя подружками, Миррой и Линой.

В кармане розовой курточки зазвучала музыка Чайковского, на котором Вика была повернута. Даже на телефон установила мелодию из Щелкунчика, танец феи Драже и принца Оршада.

Звонил как раз ее бывший Принц Оршад. Которого уже разжаловали до шута горохового и лишили звания придворного. От двора ему было отказано. Совсем. И эполеты все оборвали. И аксельбанты. Ходи теперь неприбранный, изменщик коварный.

– Привет, – и напряглась от этого голоса в трубке, такого знакомого и предательского.

– Как ты?

– Нормально. Что ты хотел?

– Тебя. Еще сердишься? – Знакомый голос звучал нагло и напористо.

– Зачем ты мне звонишь? Что тебе еще нужно? Все закончено, – лицо Виктории покраснело от гнева. – Мы расстались, катись к своей Ольге. Пусть она тебя кормит, – и, собравшись с духом, наконец, сказала ему то, что давно хотела выкрикнуть в лицо: – альфонс!!!

На другой стороне линии, видимо, патетики не оценили и оборвали разговор. Вот так бывает, живешь с человеком три года, а потом он становится совершенно чужим. Виктория все время думала, почему это все произошло. И кручинилась она, и печалилась, пока не прослушала лекции семейных психологов, наших и заморских. И все они, как один, говорили об одном и том же. Что любить надо себя, в первую очередь, и не позволять на себе ездить. И поняла, что причина не в мужчине, а в ней. Нельзя было так себя вести. Подобным поведением женщина обрекает себя на роль жертвы. А жертву не любят, в нее стреляют.

В тир любви требуются живые мишени. Оплата посекундно.

– Лина, где Мирра? Куда она подевалась?

Виктория очнулась от грустных мыслей. Рядом на скамеечке сидела Линка. Мирры не было. Этот ужасно независимый человечек мог в любой момент куда-нибудь слинять.

– Ты тут пока задремала, – зашептала Лина заговорщически, – Мирра с каким-то летчиком перемигивалась. Потом к нему за столик подсела. И они вместе куда-то ушли.

– Господи, новость какая. Хорошо, что до рейса еще далеко. Придет, никуда не денется.

Ночной аэропорт жил своей жизнью. Встречал и провожал пассажиров, продавал билеты и принимал багаж. И еще знакомил людей. Аэропорты хранят в себе немало историй и тайн. Знакомств, любви, влюбленности. Встреч и расставаний. Или просто случайного флирта. Для тех, кто одинок и не против.

Акции

– Игорь, надо что-то решать, мне это надоело. Костя совсем помешался на своих картинах, это не может долго продолжаться. В конце концов, его накроют с этим бизнесом.

Женщина сидела в постели, откинувшись на высокие подушки и курила длинную коричневую сигарету с золотым ободком, небрежно стряхивала пепел в фарфоровую пепельницу на тумбочке, постукивая изящным указательным пальчиком по сигарете. Черные волосы, подстриженные каре, падали на лицо, когда она наклонялась. Женщина была молода и красива, очень худа, и выглядела несколько потрепанной, как бывает после бурной ночи любви. Очень бледная кожа, нос с горбинкой и худоба не портили ее, а, напротив, придавали определенный шарм. Под накрашенными глазами темнели разводы косметики, следы красной помады, также смазанной, виднелись на губах и на щеке. Выражение лица ее было несколько хищным и презрительным. Ярко красная ткань постельного белья из египетского сатина оттеняла бледность кожи. Тонкая кисть правой руки подвинулась к ладони мужчины и слегка задела ее мизинцем. Собеседник не ответил на прикосновение, потянулся к телефону и тихо сказал:

– Поживем – увидим.

На экране его мобильника замелькали красотки в бикини. Специальная программа, загруженная в телефон, позволяла различать изображение только, если экран находился непосредственно перед лицом смотрящего. Наблюдатель сбоку видел только черное пятно.

– Но ты ведь тоже в этой схеме задействован. Я беспокоюсь за тебя. За нас, – женщина нахмурила брови, между ними чуть собрались вертикальные бороздки и стали видны мелкие морщинки, расходящиеся от внешнего угла глаза, так называемые "гусиные лапки". Темно карие глаза казались почти черными и смотрели грустно, с тревогой. Видимо, этот разговор начинался не в первый раз и это раздражало ее визави. Не отрываясь от экрана, левой рукой мужчина медленно взял кисть руки женщины, развернул ладонь к своему лицу и поцеловал.

– Инессочка, солнышко, у меня все под контролем. Не переживай, – он повернул голову и добавил: – Продадим акции и уедем туда, где теплый песок.

– Могли бы и без акций обойтись. Неспокойно мне как-то.

– Золото мое, я не могу без этих этих красивых бумаг. Кстати, ты узнала, они именные или нет? – только сейчас собеседник оторвался от экран и взглянул на женщину вопросительно.

– Нет, не именные.

Рот Игоря плавно растянулся в довольной улыбке. Он даже отложил телефон и повернулся к любовнице. Женщина медленно потянулась к тумбочке, взяла маленькую блестящую сумочку, порылась в ней и вытащила несколько бумаг в пластиковой папке.

– Держи. Теперь ты доволен?

Мужчина восхищенно вытащил из пластикового файла цветные бумаги с водяными знаками и как-будто приклеился к ним взглядом.

– Как же тебе это удалось? – интонации голоса, выражение лица, все говорило о крайнем восторге.

– Из сейфа вытащила, сколько смогла, Костя забыл закрыть. Я надеюсь, ты понимаешь, чем я рискую? Ради тебя.

Бледная дама, возлежавшая на красных подушках, являлась законной женой владельца и руководителя компании *Беснов и Партнеры*, Инесса Сергеевна Беснова. Ей было тридцать четыре года, замуж она вышла четыре года назад. Десятилетнюю дочь от первого брака воспитывали родители Инны, и молодая жена, как могла, наслаждалась жизнью. Ее компаньон в постели был заместителем директора в компании ее мужа Игорь Маликович Грайсс. Заместитель директора по финансовым вопросам был интересный мужчина, тридцати семи лет, жгучий брюнет, с коротко стриженными волосами и модной небольшой бородкой. Вследствие редкой генетической особенности, один глаз его был янтарно-желтого цвета, а второй травянисто-зеленый. Он всегда смотрел на собеседника по особенному, несколько отстраненно, как будто сквозь. Небольшой рост мужчины вовсе его не портил, занимаясь восточными единоборствами, он приобрел крепкое телосложение и очень гордился своим телом.

Директор Беснов любил свою жену и бесконечно ей доверял, поэтому Инна Сергеевна была в курсе всех дел компании и частного бизнеса мужа. И пользовалась этим на всю катушку.

Заиграла нежная мелодия известной песни. Испанский певец протяжно пел о любви, одновременно сообщая о входящем звонке. Инесса взяла телефон и ответила:

– Внимательно,– и тут же с ужасом посмотрела на Игоря.

– Костя убит.

Допрос

На втором этаже офиса компании *Беснов и партнеры* работала следственная группа. Следователь Багрицкий работал не первый день и, в силу своей специальности, хорошо знал психологию людей. Сидевшая перед ним женщина была не просто уборщица.

Долгие годы работы в одном и том же месте значат очень много. Неофициально она являлась также внештатным осведомителем директора.

Следователь знал по своему опыту, что любой уважающий себя руководитель держит в коллективе несколько стукачей, платных либо волонтеров, вследствие чего в курсе всех текущих событий, как и положено начальству.

Естественно, такой огромный офис одна пожилая женщина осилить не могла. Поэтому регулярно приезжала клининговая компания. Молодые и шустрые трудяги приезжали раза два в неделю, но только, если в офисе кто-то был из сотрудников, в рабочее время. Обычно так же присутствовала баба Дуся, зорко следившая за процессом уборки.

Сам факт, что ее держали на службе столько лет, говорил о высоком доверии начальства и отличной профпригодности.

Главный директор по швабре приходила каждый день, видела всех уходящих сотрудников, знала содержимое мусорных корзин, и, при необходимых тайных инструкциях, ящиков письменных столов. И это море информации регулярно поступало в уши директора, поэтому эта скромная и незаметная на вид женщина была очень ценным сотрудником и осведомителем.

– Расскажите, Евдокия Макаровна, почему в офисе не было охраны. И кто должен был на службе в этот день? – Спросил Багрицкий ласково, стараясь расположить к себе ценного сотрудника.

– Так Виктор должен был дежурить. Онищенко.

– Не было. Никого и дверь открыта входная. И сигнализация отключена. Небывалое дело. Никогда такого не было, и начальнику охраны не дозвонилась, а ведь Максим Петрович всегда такой ответственный! Кто же сигнализацию отключил? – баба Дуся испытывала острое желание достать фляжку и отхлебнуть. Но не при следователе же…

– А директор-то наш, Константин Альбертович, как же это, – запричитала пожилая дама и слезы покатились из красных воспаленных глаз.

– Посмотрите, ничего не пропало в офисе?

– Да вроде все на месте, – женщина посмотрела вокруг и вдруг охнула.

– Статуя тут была, третья, – и баба Дуся показала на полку над камином. На полке красовались две бронзовые темные статуэтки, изображавшие бога Меркурия и Музу. Толстый слой зеленой патины прятался в изящных складках. Бронза была очень темная, почти черная, старинной работы. Багрицкий подошел к камину и показал на статуэтки.

– Да, три было, точно. Еще женщина была, греческая, и с кульком в руках. А из кулька, вроде, деньги сыпались.

– Евдокия Макаровна, тут было три вот таких штучки? Вы это хотите сказать?

Самохвалова подошла к каминной полке и взяла рукой в резиновой перчатке бронзовую Музу.

– Александр Михайлович, смотрите, это может быть она, тяжелая штучка. Но следов не вижу.

Пожилая женщина не выдержала стресса и заплакала в платочек.

– Да, Наталья Олеговна, тут было три статуэтки, одна стоит по центру, вторая справа, по логике, тут должна быть еще одна, для комплекта. Следователь взял вторую статуэтку и повертел, рассматривая со всех сторон. – Видишь, они чистые, стукнули третьей, и, видимо, унесли. Услышав слово "стукнули", баба Дуся взялась за сердце.

– Господи, так его еще и по голове стукнули.

– Выпейте корвалолу, – эксперт быстро сориентировалась и накапала в пластиковый стаканчик волшебную микстуру. Для таких случаев у нее всегда были припасены успокоительные средства в ее рабочем чемоданчике.

–Да так сразу и не скажешь, бардак-то какой учинили, ироды. И директора убили, отца родного. – Баба Дуся одновременно лишилась покровителя и заработка. За годы верной службы она привыкла к Беснову и относилась к нему, как к сыну. Он доверял ей и платил щедрые премиальные.– Посмотрите внимательно, больше ничего не пропало?

Опросив бабу Дусю и получив бездну информации, следаки сделали определенные выводы. Первое: офис был открыт, сигнализация отключена. Второе: исчез начальник охраны Максим Пузеев. Третье: исчезла статуэтка. Далее можно было делать хоть какие-то выводы, опираясь на эти факты.

Из охранного агентства нашли только заместителя начальника. Он какими-то своими тайными средствами выудил охранника Виктора моментально.

И тут выяснилась странная вещь. Начальник охраны Максим Пузеев загодя отпустил Виктора, сославшись на какую-то проверку оборудования. Мол, он лично должен присутствовать, а Виктор может отдыхать. Но Максима не было на работе. И телефон его молчал.

– Пробей начальника охраны и найди его, – приказал Багрицкий оперативнику.

Лучший друг

В этот момент к дому Максима подъехал черный гольф с прицепом.

Из него вышел мужчина, среднего роста, в старой камуфляжной куртке, в таких обычно ездят в лес и на рыбалку. Мужчина подошел к подъезду и нажал кнопку домофона. Валентин приехал забрать Максима, чтобы вместе ехать на озеро.

Валентин и Максим были старые друзья, они служили в армии в одной части, потом еще остались по контракту на восемь лет. Армейская служба делает людей друзьями на всю жизнь. Они были как братья, вместе делили нелегкий труд и последний кусок. И уволились почти в одно время, Валентин по ранению, а Макс получил интересное предложение по работе, начальником охраны крупной фирмы. И согласился. Они жили в одном городе, общались часто, вместе ездили на рыбалку и в лес.

В тот роковой день планировалась поездка на озеро на все выходные, порыбачить и отдохнуть. Валентин помнил тот день до мельчайших подробностей. Он должен был заехать к Максиму домой, забрать его, резиновую лодку и снасти. Подъезжая к дому, Валентин набрал номер, чтобы Макс выходил к дороге, но телефон не отвечал. Максим, несмотря на должность начальника охраны, в обычной гражданской жизни иногда проявлял разгильдяйство и вполне мог проспать.

Поэтому Валентин решил все-таки подняться в квартиру. Зайдя в подъезд вместе с соседями, он поднялся на этаж и позвонил. Никто не отвечал. Валентин тихо выругался и решил уже уходить, но вдруг увидел странные маленькие темные кляксы на половике перед дверью и на бетонном полу. Служба в спецназе и работа в охранном агентстве научили его многому. В том числе, различать пятна крови. Они были не такие, как пятна вина или краски. Судя по внешнему виду, это была именно кровь. Валентин еще раз нажал кнопку звонка и толкнул дверь. Она была незаперта. Тихо, стараясь не шуметь, он вошел внутрь.

В узком коридоре хрущевки валялась сорванная вешалка. Перешагнув через кучу одежды на полу, Валентин вошел в комнату. На ковре, головой ко входной двери, лицом вниз, лежал Максим. Правая рука была поднята над головой и вытянута вперед. Валентин увидел, как сбита и ободрана кожа на суставах пальцев на тыльной стороне кисти.

Вероятно, он дрался незадолго до смерти. На темени зияла страшная рана. Голова лежала в луже засохшей крови. Рядом, на полу, валялся топор, весь в темно-красных пятнах.

Постояв несколько минут в ступоре, Валентин сделал очень странную вещь. Он подошел к трупу, перевернул его и аккуратно, стараясь не касаться ничего вокруг, снял ремень, свернул его, обмотал носовым платком и засунул во внутренний карман своей куртки.

Затем так же аккуратно вытащил из кармана убитого телефон. Затем он подошел к мойке в кухне, открыл дверцу и пошарил за сифоном. Отодвинул фанерку и достал небольшой треугольный сверток.

Затем протянул руку подальше, за фанерку, и достал еще три свертка, прямоугольные, размером с шоколадку. Запихнув все это в карманы куртки, Валентин прошел в кухню, взял бумажные полотенца и тщательно протер все места, к которым прикасался.

После этого достал свой телефон и набрал номер полиции. Тыкая пальцами в цифры, он понял, что его жутко трясет. Пальцы не слушались, сердце колотилось так, что набрать простой номер было проблемой. Он долго не мог справиться с этой дрожью. Валентин дождался полиции и дал объяснения в отделе. Эксперт предполжил, что Максим был мертв уже около суток.

Придя домой, Валентин первым делом прошел на кухню и достал ремень из-за пазухи. Затем плоскогубцами отогнул один край пряжки и разломал ее. Внутри был тайник, из которого он извлек флешку и симкарту.

Это был старый их с Максом трюк, делать такие тайники. Там можно было хранить симкарты, сложенные купюры, записки и флешки.

Валентин сел за компьютер, включил его и вставил флешку в разъем. Запись транслировалась с видеокамеры у входа в офис. На записи двадцать пятого января офис покидали двое мужчин. Один, похожий на телохранителя, здоровый, в черном костюме, подстриженный налысо, шел чуть впереди. Он постоянно крутил головой, оглядываясь вокруг себя. В центре шел мужчина ростом пониже, в бежевом костюме, вероятно, это был самый главный,он нес портфель. Видно было, что первый его охранял. На другом видео еще один мужчина, коренастый, с седыми волсами, вышел из офиса, и так же не пошел на стоянку, а в другую сторону. В руках он держал небольшой пакет.

На флешке было так же залито видео, где эти же люди заходили в офис. Были хорошо видны из лица, сначала появились двое, телохранитель и босс с портфелем. Они вышли через полчаса. Затем зашел еще один человек, коренастый, стриженный ежиком. Минут через пять он выбежал, держа в руках что-то, завернутое в газету. Небольшой пакет. Он бежал очень быстро, как буд-то испугавшись чего-то.

Валентин узнал двор и парковку офиса, где работал Максим. Но почему Макс сделал это? Зачем это ему? Валентин скопировал видео в облако и на флешку и выключил компьютер. И вдруг почувствовал, как он устал. Он успел добраться до кровати и тут же заснул.

Глава 2

Облитый эксперт

– Уносите труп, – эксперт-криминалист Самохвалова махнула рукой на носилки и два санитара подняли их и понесли в коридор.

– Здоровый, кабан, – послышалось из-за двери. И еще долго на лестнице эхом раздавалось кряхтенье, ругань, возня и чертыхание санитаров, волокущих тяжелую ношу.

– Смерть наступила около двадцати четырех часов назад, – Наталья Самохвалова повернулась к следователю Багрицкому. – Везде кровь, на ковре, на полу, под трупом натекло.

– Ты думаешь, сначала убили, потом подвесили? – спросил следователь, глядя под потолок, с которой сняли убитого. – Крепкая люстра, хорошая. И крюк в потолке железный, вбит на совесть.

– Интересно, кому понадобилось его в елку наряжать? – Наталья видела многое в своей практике криминалиста, но труп в виде новогодней елки, это было очень впечатляюще даже для нее. Как, впрочем, и для всех, кто это увидел.

– Может, маньяк объявился, – предположил Багрицкий, надо пробить, нет ли похожих случаев.

Наталья обернулась и неожиданно натолкнулась прямо на него. Александр Михайлович ухмыльнулся, не двигаясь с места и нарочно загораживая проход.

– Шутки у тебя, – сердито буркнула Наталья, – В руке инструмент острый, чем думаешь.

– Голову потерял, – следователь заигрывал чуть фамильярно, но очень вежливо. Это была их обычная манера общения, как у двух людей, которые очень нравились друг другу, но сохраняли теплые деловые отношения. Им все-таки приходилось вместе работать. Оба давно находились в браке, крепко скованные цепями Гименея. Хотя Багрицкий постоянно намекал, что очень не прочь. Наталья делала вид, что ничего не замечает, хмурилась и отмалчивалась. Интуитивно она понимала, что ничего хорошего из этого не выйдет. И тихо дистанцировалась, сохраняя покерфейс.

– Я пойду, посмотрю кровь в санузле и в коридоре, может, что нарою.

Наталья вышла в коридор и открыла дверь туалета. Новое оборудование и сиреневый кафель сверкали чистотой. Она подошла к раковине, побрызгала специальным средством и посветила лампой. В раковине проявились сиреневые пятна, следы замытой крови. В тот же миг прямо в раковину ударила мощная струя воды, сработали фотоэлементы смесителя. Одновременно включилась сушилка, расположенная напротив, и струя горячего воздуха ударила эксперту прямо в фасад. Оборудование в санузле было новым, но вот архитектурный план старым и помещение санузла не позволяло правильно установить инфракрасный датчик движения рук. Зона срабатывания сенсора была слишком велика для такого маленького помещения и выходила за пределы раковины. Поэтому сенсоры реагировали мгновенно не только на поднесенные кисти рук, но и на прочие, находящиеся рядом, части тела. При включении крана облитый спереди человек одновременно чувствовал жаркое дыхание струи воздуха, бьющей прямо в зад. Когда же страдалец поворачивался, чтобы посушить руки, одновременно сзади автоматически срабатывал сенсорный датчик крана и водные процедуры продолжались. Несмотря на жуткую дороговизну, помывочный пункт был установлен совершенно безграмотно. Вода била не в слив, как это положено, а в переднюю поверхность раковины, создавая ужасные брызги. Моющийся объект моментально оказывался мокрым с ног до головы.

Все от Шанель

Ругаясь и отряхиваясь, Наталья вернулась в кабинет.

– Я облилась вся, кран в туалете совершенно ненормальный, – она в ужасе осматривала свою мокрую юбку. – В раковине замытая кровь. Слушай, насчет ремонта нужно узнать. Почему так плохо сделали. Кто-то тут нажился на этом и кучу денег украл.

– У меня тоже добыча. Глянь, что я нашел, эту штуку, – Багрицкий довольно улыбался. Обеими руками он осторожно держал золотой портсигар, тяжелый, массивный. На крышке был изображен Пегас с крыльями, в маленьких копытцах сверкали камешки.

– Отправь на экспертизу. Кстати, мы почти закончили. Пообедаем?

Но, к сожалению, пообедать не получилось. Во-первых, была ночь, во вторых, на пороге кабинета появилась стройная брюнетка, с очень бледным лицом, одетая с ног до головы в наряды от Шанель. Вероятно, она была помешана на этом бренде. Пальто и костюм были от Шанель. На шее висел целый венок из искусственных жемчужных бус а ля известный модельер. Сумочка и очки тоже были оттуда. В общем, живая реклама именитого бренда. На всех вещах, на самых видных местах, красовались огромные лейблы, доказывающие брендовость надетого. Дама еще не зашла в кабинет, а из коридора уже понесло густым и тяжелым запахом легендарного Шанель номер пять. Наталья терпеть его не могла и поморщилась. Ей хотелось заткнуть нос, но это было неудобно. Багрицкий ошалело уставился на вошедшую дорого-богато разодетую особу, как на привидение. Наталья смутно ощутила,что где-то она уже видела эту фиолетово-сиреневую гамму одежды и пыталась вспомнить. Потом она поняла, что в такой же гамме был оформлен холл офиса.

– Здравствуйте. Я Беснова, Инесса Сергеевна, – в дверях стояла супруга директоры, не осмеливаясь войти. – Что с моим мужем?

– Добрый день, проходите, – Наталья усадила женщину в кресло.

– У нас плохие новости. Ваш супруг убит.

Инесса зарыдала громко, в голос, прижав ладони к лицу.

Наталья снова достала из чемоданчика корвалол, накапала в одноразовый пластиковый стаканчик, плеснула воды. Какая нужная вещь, успокоительные средства. Незаменимая в наши дни. И ночи.

– Выпейте.

Тут подоспел Багрицкий.

– Инесса Сергеевна, это портсигар Вашего мужа?

Он показал женщине золотую коробочку, держа ее на некотором расстоянии.

– Я не помню, чтобы у Кости был такой, нет, это точно не его. Я бы знала. Да он и не курил! Хотя, антиквариат мог и купить. Как игрушку.

– Кому может принадлежать эта вещь?

– Даже не знаю, может быть, кому-то из сотрудников, но я его вижу впервые.

– А что Вы можете сказать об этих вещицах? – Багрицкий показал на бронзоые фигурки.

– Это Костя покупал на аукционе.

– Сколько всего было статуэток?

– Три.

– Посмотрите внимательно, какой не хватает? – Багрицкий нутром чувствовал, что эта статуэтка ключевая вещь в этом деле. И уже мысленно сделал на нее ставку.

– Еще была Фортуна, – Инесса прокашлялась и высморкалась. Лицо ее было красным и слегка отекшим от слез. – Статуэтка богини Фортуны. Костя ее очень любил. Он говорил, она антикварная, старая, вроде, девятнадцатый век. Какая-то особенная.

– У вас есть фото этого изделия? – Наталья любила антиквариат и винтаж.

– Не знаю, – Инесса порылась в телефоне и показала фото. – Вот, кажется, есть, на телефоне.

На фотографии, в проеме между двух счастливых лиц четы Бесновых, проглядывала бронзовая статуэтка. Получилось такое странное фото, как будто кто-то специально разместил лицо богини в таком ракурсе. Фортуна глядела промеж супругов сурово и осуждающе. Следующая фотография была сделана в профиль, и статуэтка была полностью видна. Женщина в античной хламиде держала в руках огромный кулек, из которого сыпались монеты. На постаменте виднелась неразборчивая надпись.

– Могу я получить эти фото? – Попросила эксперт.

– Конечно.

Бледная Инесса дала показания, и ее отпустили, накачав корвалолом.

– Что там по видеонаблюдению? – уже было почти пять утра и следователь Багрицкий устал и с завистью смотрел на бодрую Наталью.

– Как ты сохраняешь такую свежесть, открой секрет.

– Не открою, – дружелюбно огрызнулась Наталья.

– Видеозапись будем смотреть? – Багрицкий с надеждой заглянул в глаза. – Вообще-то уже поздно. И спать хочется.

– Да. Давай тут заканчивать. Записи завтра посмотрим.

Назавтра целый день Наталья силилась вспомнить, что она забыла сделать, или спросить. Весь день ее что-то тревожило, и только ночью, находясь у себя в кабинете, она поняла. Это была её облитая юбка. В современном офисе Беснова, где каждый квадратный метр ремонта обходился, как водопровод в пустыне, делают ужасающий кран и сушку, и никто не жалуется. Это было ненормально и нелогично. Наталья выяснила, когда было поставлено это чудо техники и убедилась в своих подозрениях. Сантехнику ставили за неделю до отъезда главного бухгалтера Абзолеева. Который руководил ремонтом. То есть, еще не успели нажаловаться или рассмотреть жалобы, или искать виновных.

Три часа ночи прекрасное время, чтобы позвонить коллеге. Наталья Самохвалова набрала номер Багрицкого незамедлительно после того, как осознала эту простую вещь.

– Саша, не спишь? – Наталья даже не подумала, что это неудобно, звонить в нерабочее время. – Извини, что мешаю отдыхать.

– Говори, – Багрицкий знал, что Наталья по пустякам тревожить не будет.

– Этот главный бухгалтер и не собирался возвращаться. Он убежал с концами.

– Почему ты так думаешь?

– Иначе он бы не заказал такую ужасную сантехнику. Ему было все равно. Он украл деньги и сбежал. Его нигде нет.

– Есть над чем подумать. Ты умка.

– Ладно, спи, – Наталья только сейчас сообразила, что за окном темная ночь и без прощания дала отбой.

Из жизни инфузорий

Виктория с ранней юности мечтала поехать в Италию и увидеть венецианский карнавал. Год назад она прочла горы книг об Италии и приняла твердое решение, что поездка будет не позже следующего года. И, вот, наконец, час икс настал. Билеты и отели забронированы, маршруты намечены, красивый лайнер компании Алиталия взмыл в небо и плавно приземлился на землю древней торговой республики.

Поэтому сейчас Виктория находилась в Италии в компании таких же, как она, двух безбашенных подружек. В два часа дня Вика и две ее приятельницы, Мирра и Лина, стояли на автобусной остановке, с которой только что, перед их носом, ушел автобус из аэропорта Венеция – Тревизо. Пришлось ждать еще час, но это была ерунда, потому как из минусового холода окунуться в плюс десять тепла было ой как здорово.

Туристки балдели от теплой погоды и с удивлением разглядывали обшарпанные стены местных двухэтажных домишек, которые, вероятно, не красили лет сорок. Но это было неважно, они приехали с твердым намерением отдохнуть и увидеть все, что можно. Ничто не остановит намерение туриста веселиться на полную катушку, особенно, если это турист из России. Тем более, если к этому готовишься целый год. Карнавал захватил их уже по дороге в отель. Люди в карнавальных костюмах, уличные музыканты, запахи праздника, их закружило и понесло. Виктория выросла в большом городе, поэтому в толпе всегда хорошо себя чувствовала, как в естественной среде обитания. Везде были киоски, которые предлагали еду и напитки и все три девушки сразу накатили по три маленьких стаканчика какого-то волшебного коктейля, поэтому в отель заявились в очень приподнятом настроении. В реальности это оказался студенческий хостел с названием Фортуна. На ресепшене восседал пожилой седовласый портье. Он окинул прибывших постояльцев таким строгим взглядом, что Виктория сразу вспомнила строки из стихотворения прекрасного поэта Юнны Мориц:

Гуманоид на пастушку смотрит,

Как большой ученый

На безмозглую соплюшку

Инфузории толченой.

Возле стойки администратора, тяжело привалившись к стене, стояла женщина, вероятно, туристка, судя по тому, что на ней была надета карнавальная маска, синего цвета, с большим султаном, торчащим вверх, как у лошади в цирке. Сквозь прорези маски было видно, какие у женщины красные, мутные глаза.

– Откуда Вы? – спросила Вика по английски.

– Из Парижа.

– Вам нравится карнавал?

– Да, прекрасно! – ответила дама. Ей очень трудно было держаться стоя. Вероятно, те киоски с коктейлями также попались ей по дороге к отелю. Три инфузории получили свои ключи и отправились заселяться. Комната хостела была рассчитана на восемь человек, судя по четырем двухярусным кроватям. Номер и общая сантехника были очень чистыми и напоминали детский летний лагерь. Инфузории разложили свои вещи и получили еще один карнавальный сюрприз. На пороге номера появился симпатичный молодой чернокожий мужчина, одетый как офисный работник, в костюме с галстуком и длинном модном пальто. При себе мужчина имел огромный черный чемодан. Он вежливо поздоровался с барышнями по-английски и двинулся вглубь комнаты, выискивая свободную кроватку. Самая старшая из трех подруг, Лина, у которой личные границы построены как Великая Китайская стена с бойницами, побежала на мужчину, размахивая руками перед его носом и крича на плохом английском:

– Это только для женщин! Вы ошиблись! Вам нужно другой номер!

Мужчина стоял, прижимаясь к стене, возможно, он ничего не понял или его напугал Линкин чудовищный акцент. С ужасом в глазах бедняга схватил свой огромный чемодан и выбежал в коридор. Изучив бронирование еще раз, девушки поняли, что этот хостельный номер был общий, для мужчин и женщин. Это был очередной сюрприз из множества, поджидающих странствующих инфузорий.

Соответствие цены и качества, так сказать. Так что парня выгнали очень несправедливо. Ужаснувшись собственной неделикатности, компания отправилась смотреть карнавал.

Веселая толпа туристов набила речной трамвайчик под завязку. Все фотографировались, толкались и восхищенно ахали. Обнаружилось чудное обстоятельство, эта прекрасная лодочка курсировала по каналу от хостела, где остановились девчонки, до площади Сан-Марко! Это было супер-супер!!!

В какой-то момент Вика случайно обернулась, чтобы посмотреть на противоположный берег и внезапно поймала взгляд. Незнакомый мужчина смотрел на нее в упор, не отводя глаз. На вид ему было лет тридцать пять – сорок. Брюнет, коротко подстрижен, выглядел очень подтянуто и аккуратно, одет во все черное и совершенно не походил ни на туриста, ни на местного жителя. Он ничего не фотографировал, не глазел по сторонам. В его руках не было телефона или планшета, как у всех окружающих, взгляд был очень пристальный и откровенно целился прямо в Вику. Это не был взгляд случайного пикапера, который заинтересовался девушкой и хочет познакомиться. Таким взглядом смотрят на витрину, когда хотят купить что-либо, или на деловых партнеров, серьезно, заинтересованно и очень оценивающе. Вика сразу вспомнила все страшные истории о похищении людей, мафии и торговле органами. Подруги были в другой части трамвая и не с кем было это обсудить. Решив, что терять нечего, она приняла решение идти напролом, подойти к этому типу и заявить, как в том старом анекдоте, чтобы он на нее не рассчитывал. Для этого необходимо было просочиться через всю эту толпу, что было не так легко. В этот момент речной трамвайчик причалил возле остановки *площадь Сан-Марко*. Вся эта веселая куча с гаджетами повалила на берег, увлекая за собой, и Вика потеряла странного незнакомца из вида. Он просто исчез, как профессиональный шпион.

Вечерняя Венеция, да еще в карнавальный период, это вещь настолько крышесносная, что забываешь обо всем, растворяешься, и только ходишь, разинув рот, фотографируешь, пялишься, широко открываешь глаза и мечтаешь только об одном, не уезжать отсюда никогда. Было уже поздно, темно и Вика с подругами не решились уходить далеко. Кружили возле Дворца Дожей, собора Святого Марка. Сделали кучу видео и фоток.

Около двенадцати ночи вернулись в отель. Утром в номере зажужжал какой-то противный звук. Над кроватью Виктории расположилась их соседка, француженка, уже без карнавальной маски. Ее телефон тренькал непрерывно от смс оповещений. На самом дальнем топчане, на втором ярусе, спал их вчерашний сосед по номеру, чернокожий парень. Он лежал ничком, уткнувшись лицом в подушку, в полной своей парадной амуниции, в обуви, костюме и пальто, тесно прижавшись к стенке. Правая рука крепко обнимала огромный чемодан, который почивал тут же, рядом с хозяином. Бедняга был так напуган орущей русской мафией, что опасался за судьбу своего имущества и в любой момент был готов к побегу.

Мне сверху видно все, ты так и знай

– Куда сегодня пойдем? – спросила Мирра.

– На площадь Сан-Марко, – хором ответили Вика и Лина.

– По магазинам пройдемся, – добавила Мирра.

– Я по магазинам не пойду, у нас не шоппинг рейс. Я же предупреждала, что только по музеям и в магазины в последнюю очередь, если время останется.

Вика терпеть не могла магазины и посещала их только по мере необходимости. Даже Италия не могла ее соблазнить своей модной историей и фэшн индустрией. Вике нравились итальянские вещи, которые можно было купить в ее городе, но тратить время на магазины не хотелось. Ведь сколько тут музеев, соборов, картин и статуй. И все это надо посмотреть за одну неделю.

Человек, приехавший первый раз в Европу, обычно находится в состоянии сильного эмоционального стресса, особенно первые несколько дней. Или же все дни поездки. При этом пять органов чувств переваривают жуткий поток информации. Город, люди, цвет, запах, архитектура, информационный поток захватывает и качает, как на волнах. Это происходит в любом городе Европы, в каждой стране.

Но дело в том, что Венеция – это не город, это отдельная цивилизация. Ее невозможно описать, нереально. Хрупкий каменный мираж на воде как будто создан дыханием богов, а не людьми. Архитектура его отличается от мраморных дворцов всего мира, как царство растений от царства животных. Точность линий можно измерять до долей миллиметра, в любой колонне или напольной мозаике. У этого города своя анатомия, физиология и ДНК. Его статуи как будто все слышат и видят, и чувствуют. Их лица человечны, а линии тел божественны. С ними хочется поговорить, дотронуться. Возможно, они могли бы давать людям хорошие советы, но ведь их никто не спрашивает.

На третий день путешествия девчонки освоились. Бегали по музеям. Бродили по улицам Венеции. И бесконечно восхищались карнавалом.

На площадке колокольни Кампанила обалденный вид на весь город.

Девчонки смотрели вниз, на площадь, заполненную праздником, огромного льва из фруктов, колонны святого Теодора и святого Георгия. И море с гондолами на причале, конечно. В наследство от покойного дедушки Виктории достался старый военный бинокль и этот прекрасный инструмент позволял все разглядывать, как будто вблизи. У входа во Дворец Дожей линза бинокля зацепила в толпе странно знакомую фигурку, в черной одежде. Мужчина смотрел наверх, как будто разглядывая башню, и Вика с ужасом узнала в нем того самого типа на речном трамвае. Тяжелый бинокль выпал из рук и повис на шнурке.

– Куда это ты так уставилась? – Мирра всегда была чуть грубовата.

– Да вот, на гондолы смотрю. Сколько стоит сейчас поездка? – Вика не решалась рассказать подругам про этого преследователя. Это был какой-то бред.

– Прогулка на гондоле сто десять евро, – как опытный путешественник, Лина все знала заранее.

– Да ну, лучше пешком пройдемся, – резюмировала Мирра и все молча согласились.

– Какая очередища во Дворец Дожей, – Мирра даже присвистнула. – Пойдемте в собор Сан-Марко, там вход вроде свободный.

Спустившись с Кампанилы, все дружно двинули не к собору, а в противоположную сторону. Смотреть карнавальные костюмы. Поэтому до собора шли два часа. На каждом шагу останавливались, чтобы сделать фото с этими чудесными феями, дожами, казановами. Расшитые золотом и кружевом камзолы, парики, широкие юбки-кринолины в самый пол. Почти все маски были с закрытыми лицами, что придавало им загадочность и харизму. Девчонки даже не сразу поняли, что с масками можно фотографироваться. Оказалось, можно. Вика выбирала самые красивые, яркие маски и делала фотки. Сначала она выбрала группу из шести дам в золотистых одинаковых нарядах и таких же золотистых масках. Знание английского выручало. Не в совершенстве, конечно. Что в этом мире совершенство? Только мрамор Венеции.

– Могу я с вами сфотографироваться?

– Конечно.

И маски подходят, становятся с двух сторон, охотно позируют, улыбаются.

– Я вам так благодарна.

Вика быстро выучила слово bellissimo и говорила его всем маскам, в благодарность за фотосессию.

Было много парочек в костюмах из одинаковых тканей и это было сногсшибательно.

– Хочу тоже костюм, – подумала Вика с завистью, – синий с золотом. И маску.

И пожалела, что не озадачились они арендой костюмов, как чайники.

На площади царила очень расслабленная атмосфера дружелюбия и счастья. Впрочем, как обычно на всех праздниках и карнавалах.

Вика сфотографировалась несколько раз с Казановами. Их было очень много, такие маски были на каждом шагу. Видимо, мужчинам уж очень хочется побыть Казановой хотя бы одну неделю в году. Судя по количеству роковых соблазнителей, это особый кайф, надеть длинный черный плащ, шляпу, нацепить шпагу и разгуливать по городу, фотографируясь с наивными туристками.

Чуть в стороне, спиной к каналу, стояла очень красивая маска, в черном платье и с огромными перьями на голове, расходящимися веером. Поверх пышной юбки была надета еще одна, из сетки. Маска делала плавные взмахи руками в длинных черных перчатках и переступала сапожками на высоких каблуках, выдавая различные фигуры.

– Она еще и выпендривается, – услышала Вика над ухом русскую речь. И все туристы защелкали фотоаппаратами и телефонами.

В кассе, где продавали билеты в музеи, девчонки купили общий абонемент сразу в четыре музея и радостно помчались осматривать все реликвии.

В зале музея Коррер обнаружились огромные глобусы, метра два в высоту. Табличка рядом говорила о тысяча шестьсот первом годе рождения этих здоровенных шаров. Желто коричневая круглая поверхность была усыпана множеством непонятных названий на латинице. Вика поискала свой город и не нашла. Огромное озеро рядом с городом также отсутствовало.

– Видимо, это глобус Итальянской области. То, что города моего нет, это еще можно понять, но озеро площадью тридцать тысяч километров куда-то исчезло, это интересно, – прошептала Вика сама себе, и, неожиданно, услышала негромкий голос за спиной:

– Вас не удивляет наличие континента Антарктиды на этом шарике?

Виктория обернулась и увидела того самого незнакомца в черном, который так бесцеремонно ее разглядывал на речном трамвайчике.

Мужчина был одет в ту же черную куртку и джинсы. Он подошел близко к Виктории и посмотрел прямо в глаза, спокойно и без улыбки.

– Официально континент Антарктида открыт в тысяча восемьсот двадцатом году. А на этой табличке тысяча шестьсот первый. Я тоже так же тут стоял с открытым ртом. Пять минут назад.

– А вы кто?

– Извините, не представился. Валентин, – мужчина протянул руку и Вика автоматически пожала ее.

– Я напугал Вас, Виктория. Еще там, на катере. Вы, наверное, решили, что я Вас преследую?

– А разве нет?

– Разве да. Я действительно Вас преследую. Нужно поговорить. У Вас отключен мобильный телефон, поэтому я не дозвонился. Вы ведь служите в компании Беснов и партнеры?

– Да.

– Максим убит, начальник охраны. И директор Беснов тоже.

Виктория смотрела на мужчину, как на сумасшедшего. Ее приятельницы находились в другом зале, смотрителей музея не было видно и пожаловаться было некому.

– Я понимаю, Вам трудно в это поверить, но придется меня выслушать. Можно на ты? – спросил Валентин, Виктория кивнула, подумав, не применяет ли этот ушлый парень приемы НЛП. Этого она боялась больше всего. Ей хотелось убежать, но история об убийстве остановила ее.

– Как убит? Что случилось? – прошептала Вика, чувствуя, как ее как будто парализовало.

– Более того, в убийстве Беснова подозревают тебя. Согласно данным видеонаблюдения, ты последняя покинула офис, двадцать пятого января сего года, в шестнадцать часов.

– Что за чушь? Я в этот день вообще на работу не выходила, готовилась к отъезду.

– Данные видеонаблюдения подделаны. Но это знаю только я. Пойдем куда-нибудь, поговорим. Здесь неудобно.

– Вы… Ты из полиции?

– Нет, я друг Максима. Мы очень давно знакомы. Тебя удивляет, что я здесь, к этому есть причины. Пойдем, я все объясню.

– Конечно, только я предупрежу моих друзей и позвоню в компанию.

Вика набрала номер заместителя директора Грайсса и дрожащим голосом спросила, что случилось.

– Ты где вообще? Немедленно возвращайся из отпуска. Директор убит, начальник охраны тоже, полиция тебя подозревает, как соучастницу. Когда приедешь?

Вика молча нажала отбой и посмотрела на Валентина. Она чувствовала себя как будто на краю какой-то пропасти, мозг отказывался воспринимать эту ужасную информацию. Не может быть. Нет. Все это не с ней происходит, кошмарный сон. В ее глазах был жуткий страх.

– Пойдем, присядем, а то ты в шоке. Успокойся, еще есть время, – по своему опыту общения с женщинами Валентин знал, что в трудных ситуациях с ними надо вести себя по-отечески, очень покровительственно. Обычно это дает лучший результат.

Он подхватил Викторию под руку и повел искать укромный уголок, где можно поговорить.

Через десять минут они уже сидели в маленьком кафе, через пару улиц от площади Сан-Марко, и разговаривали.

– Вот видео, смотри сама, – на экране телефона был офис их компании, из главных дверей вышла Виктория.

– Но почему шесть вечера? Это вообще запись за другой день. Двадцать пятого января это пятница, я была дома, а на следующий день улетела в Италию.

– Тебя кто-то очень ловко подставляет. Видео было специально перезалито. Смотри настоящую запись.

На другом видео в этот же день, в шесть вечера, из черного входа офиса вышли двое мужчин и направились не на парковку, как обычно делают все сотрудники, а далее по тротуару, и скрылись из поля зрения видеокамеры. Один мужчина был очень крепкого телосложения, в черном костюме. Другой поменьше ростом и в руках нес портфель.

– Вика, тебе знакомы эти люди? – Валентин старался смягчить интонации, видя, как напугана Виктория. Он вовсе не хотел ее пугать.

– Нет, я никогда их не видела.

– А вот этот? – Валентин показал ей другую запись. На видео из дверей черного хода вышел коренастый седой мужчина, в руке он нес бумажный сверток.

– Это наш главный бухгалтер Абзолеев. Который вышел позже, – узнала Вика и показала на коренастого мужчину. – Тех двоих не знаю. Как вообще Вы получили это?

– Ты получил, мы договорились на ты, – поправил Валентин и замолчал. Он посмотрел в окно, отхлебнул кофе и тихо сказал: – Неважно. Это обычная оперативная работа. Я решил найти убийцу. Максим был моим другом.

– Наш начальник охраны?

– Да. Мы всю жизнь дружили. Я приехал сюда, когда выяснил, что Абзолеев и ты в одном городе, в Италии. Он выехал за сутки до тебя.

Мужчина вспомнил этот день, когда он обнаружил Макса убитым, в его квартире, и после этого молчал минуты три, глядя на канал, где плавали лодки с веселящимися туристами. Играла музыка, был прекрасный солнечный день. Все вокруг, праздник, туристы, люди в костюмах, это никак не соответствовало такой тяжелой беседе. Как это все было далеко от убийств, преступлений.

– А теперь ответь мне, Виктория, зачем ты сбежала в Италию, – Валентин смотрел ей прямо в глаза, жестко и требовательно.

Девушка с минуту молчала, совершенно ошарашенно, потом взяла себя в руки и спросила: – Что за бред вы несете? Что за допрос? Только лампы в лицо не хватает.

– Мы на ты, – напомнил Валентин, – я прошу тебя называть меня на ты. Так будет лучше.

– Что за ерунда вообще? Я к этому отпуску готовилась два года.

– Я подозреваю, что ты связана с бухгалтером Абзолеевым и вы вместе сбежали в Венецию.

– И я тут при чем? Я Абзолеева знаю по работе, по служебным делам. Чего это я с ним куда-то поеду?

– Предположительно, он украл бронзовую статуэтку богини Фортуны работы Винченцо Каравелли.

– Чью, простите, статуэтку?

– Бронзовая статуэтка, богиня Фортуна. Работы скульптора девятнадцатого века Винченцо Каравелли. Абзолеев ее украл, взял ее и деньги из сейфа. Возможно, еще что-либо ценное. Вы почти вместе вылетели в Италию. Это подозрительно. Кроме того, тебя еще и записали на видео, как подставу. Как ты это объяснишь?

– Это мне бы кто об яснил. Чепуха полная.

Виктории казалось, что это дурной сон. Валентин показал ей карту в телефоне,

– Смотри, это его местоположение сейчас, то есть, он тоже в Венеции.

– И что ? Я не имею к нему никакого отношения. Что ты хочешь от меня?

– Я думал сначала, что вы с ним вместе, но здесь уже понял, что это не так. Ты тут с подружками своими. Значит, ты не его любовница?

– Что? – Виктория задохнулась от гнева, как та ворона, у которой *в зобу дыхание сперло*, как в басне Крылова. – Да что это ты себе позволяешь? Нафига мне такие любовники? В гробу я его видала в белых тапках…

– Я тебя услышал, – Валентин, видимо, просто обалдел от такой тирады.

– Я не люблю это выражение. Очень не люблю.

Это ужасное выражение постоянно употреблял Сергей. Вика терпеть не могла эти слова. Когда она услышала это в первый раз, ее слегка покорежило, но когда это было произнесено в десятый, Вика поняла, что фраза не просто противная, фраза казенная, обращенная к ней, как к коллеге, а не к даме сердца. Это было обидно. Именно тогда Виктория впервые задумалась, что у них все не так. Не так, как у любящих людей.

– Что задумалась? Не сердись, – Валентин смотрел не виновато, но примирительно.

– Эта казенная фраза напоминает мне много нехорошего. Пожалуйста, никогда не говори мне это. Если вообще хочешь со мной разговаривать

– Хочу, – просто и как-то очень значимо сказал Валентин. Глядя ей прямо в глаза. У него была такая манера глядеть прямо и чуть удивленно. Вот так любого расколоть можно.

– А ты следователь?

– Нет, я служу в охранном агентстве. Но знаю очень много из оперативной работы. Максим был мой друг, мы дружили с восемнадцати лет. Это был мой лучший друг.

Валентин замолчал. Было видно, как ему сейчас непросто.

– А как ты сюда приехал? В командировку?

– Нет. Это я сам по себе приехал. Когда узнал, что ты и Абзолеев в Италии, сложил два и два, и подумал, что вы в сговоре.

– Директор убит?

– Да. Его повесили. Сначала по голове огрели чем-то тяжелым. Подозревают, что статуэткой.

– В кабинете у Константина Альбертовича на полке были три бронзовые фигурки, я видела.

– Одна пропала. Предположительно, ею и стукнули его по голове и потом повесили. Следаки сделали анализ и получается, что это не простая статуэтка. Старинная. Возможно, стоит больших денег. Она сделана из бронзы и золота. Так сейчас не делают. Тебя подозревают в убийстве. Ты отдаешь себе отчет вообще?

– Ужас.

Лицо Виктории пошло пятнами. Она всегда краснела, когда волновалась. В отпуске она решила отдохнуть от макияжа. И вот она сидела, красная, как рак, на лице, декольте и шее выступили пятна. Вика знала, что это некрасиво, и очень стеснялась таких ситуаций. Поэтому обычно тщательно замазывала лицо и шею тоналкой и прочими всевозможными средствами. Но сегодня нет. И Валентин видел ее такую, простенькую, ненамазанную, без макияжа, расстроенную, всю в пунцовых пятнах, и она ему очень нравилась. Он жалел, что вынужден вести такую тяжелую беседу с такой симпатичной девушкой. Иначе он бы обязательно ее куда-нибудь пригласил. “О чем это я?” – Подумал Валентин. – “Нашел, когда о девушках думать. Старый Казанова”.

– Мне нужна твоя помощь. Главного бухгалтера надо найти. Ты мне поможешь. Я не знаю английский, кроме того, я его видел только на видео и фото. А ты его хорошо знаешь. Ты поможешь его опознать. И с переводом тоже.

– А если я откажусь?

– У меня нет другого выбора. Я сейчас выкину эту флешку в канал и останется только старая запись, где тебя подставили.

– Какая старая запись?

– Кто-то сделал монтаж с записями, где ты заходишь в офис Беснова и выходишь сразу после его смерти. И залил на видео в системе охраны. Конечно, это мог сделать кто-то из своих. Чужие там не ходят. Не успели бы.

– А откуда у тебя эта, якобы, настоящая запись? – Виктория все еще отказывалась верить в происходящее. Не может этого быть. Ну что за чушь. Все сопротивлялось в ней. Сознательное и бессознательное. Мозг, чувства, эмоции, все отторгало нынешнюю ситуацию. Глупо и по-детски. Валентин посмотрел на нее долгим взглядом и начал объяснять мягко, терпеливо, как объясняют ребенку, почему солнце светит.

– Вика, я работаю в охранном агентстве. Я могу находить и прятать какие угодно вещи. Почти какие угодно. Работа такая.

– Так ведется же следствие. Ведь они тоже могут настоящие записи найти.

– Конечно, могут. Если есть санкция прокурора. И хорошие программисты. Они могут найти все это в удаленных облачных хранилищах. Да. Но сейчас у них на руках данные видеозаписей с тобой, как ты выходишь из офиса. Сразу после убийства Беснова. И после приезда тебя арестуют в аэропорту. И будешь сидеть в камере, пока разберутся. Даже учитывая очевидный факт, что такая хрупкая девушка не может повесить толстого мужика в одиночку.

Виктория вовсе не была хрупкой девушкой. Она любила покушать и никогда не была пушинкой. Но в состоянии стресса человек открывается эмоционально и плохо соображает. Поэтому лесть тихой змеей заползла в ее сердце и совершила свое черное дело. Виктория уже раздумывала и сомневалась.

– Ты меня шантажируешь?

– Конечно. А что мне остается делать? – Валентин увидел ужас в глазах девушки и подумал, как это мерзко, шантажировать и запугивать людей. Ему было ничуть не лучше, чем Виктории. В такой прекрасный день, сидя в кафе с девушкой, на фоне лодочек в каналах Венеции, он не говорит комплименты, не флиртует, не завязывает приятное знакомство, а запугивает несчастное беззащитное создание и требует от нее то, что она делать абсолютно не хочет. Валентин был противен сам себе. Он уже готов был плюнуть и уйти. Сам разберется, без этого отвратительного шантажа.

И тут он тихо добавил, уже без нажима, но с просьбой в голосе:

– Просто помоги мне. Найти его и опознать. Дальше я все сам сделаю.

– Ладно, я согласна, – сдалась Виктория. Она уже поняла, что ей грозит опасность и надо подчиниться этому незнакомому парню в черной одежде, которому она совершенно не знала. Но между ними уже возникла странная связь. Это была еще не симпатия, а лишь понимание, что они должны что-то сделать вместе. И могут это сделать только вдвоем.

У Виктории зазвонил телефон.

– Да. Да, занята. Пока не присоединяюсь. Гуляйте без меня.

Звонили Викины товарки, беспокоясь, что там с ней. Если бы они только знали, что сейчас с ней.

– Я вижу, что Абзолеев сейчас недалеко отсюда. Он в отеле.

Валентин смотрел навигацию в телефоне по GPS-трекингу. Абзолеев, конечно, оставил дома свой старый телефон, но не учел, кто за ним следит. Валентин быстро вычислил его новый номер и установил слежку. Сейчас он видел, что объект слежения находится у себя в отеле.

Валентин жестом подозвал официанта и расплатился. За последние три года это был первый случай, когда за Викторию заплатил мужчина. Она с ужасом осознала, что всегда платила за себя сама. И за Сергея. Последние три года. Это вечность для молодой женщины. Валентин заметил ужас в ее глазах и встревожился:

– Вика, что случилось?

– Все в порядке. Вот деньги за кофе, – Виктория протянула несколько монет.

– Издеваешься, что ли? Еще чего не хватало.

Валентин посмотрел на нее укоризненно, как строгий отец на ребенка. Она промолчала и убрала деньги в кошелек.

Высокое искусство

Главный бухгалтер компании ”Беснов и партнеры” Василий Андреевич Абзолеев вырос в старинной семье музыкантов. Его родители были оперные певцы. Окруженный с детства предметами искусства, он хорошо в них разбирался, в том числе в бронзовых изделиях. Директор Беснов тоже любил антиквариат, но разбирался в нем гораздо хуже. Поэтому, когда он принес статуэтку богини Фортуны в офис, тонкий ценитель сразу же положил на нее глаз. В тайне от директора, он вынес статуэтку на пару дней из конторы и показал ее экспертам. И выяснилось, что фигурка эта принадлежит работе известного скульптора начала девятнадцатого века. А может, и конца восемнадцатого. Получив заключение на руки, Василий Андреевич понял, что это за штучка и сразу начал разрабатывать план завладения этим ценным предметом. Еще до отъезда в Италию он вел долгую и обстоятельную переписку с экспертами из зарубежных музеев и все они выразили живейший интерес познакомиться с оригиналом и оценить его. А также, несомненно, помочь найти покупателя. С одним из таких музеев Абзолеев почти совсем уж договорился, поэтому и приехал в Венецию. Он надеялся, что итальянский сертификат повысит уровень доверия покупателя и стоимость ценного товара.

– Вашего главного бухгалтера надо найти до того, как он сдаст бронзу в лабораторию. Его надо задержать перед музеем. Сейчас он в гостинице, надо за ним последить. На завтра у него назначена встреча в музее. Оценивать будет свой экспонат и, возможно, там же и продаст. Или уже сдал статуэтку. Это гораздо хуже, но тоже решаемо. Его надо ловить на подходах к музею. А пока проследить, что он делать будет.

– Какую бронзу?

– Предположительно, он украл статуэтку

– Он знает меня в лицо, – Виктория вопросительно посмотрела на Валентина. Ей нравилась ситуация, когда все вопросы мог решать другой человек и все можно было у него спрашивать. Это было здорово. На жизненном пути ей обычно попадались мужчины, которые ничего не решали, а все проблемы сваливали на нее. Только сейчас Вика поняла, как это было глупо с ее стороны, соглашаться на такое.

– Надо сделать так, чтобы он не видел наши лица.

– Надеть маски? – пошутила Виктория.

– Конечно, – Валентин и не собирался шутить. – И карнавальные костюмы. Надо только найти, где эти костюмы арендуют. Поищи в интернете, Вика, ты же английский знаешь. Обычно на итальянских сайтах есть перевод на английский. Выручай, ты же умница. Сегодня возьмем костюмы и походим по городу, – Валентин показал рукой в праздничное пространство, где гуляли люди, фотографировались туристы, звучала музыка.

Во время таких развлекательных мероприятий, естественно, продаются костюмы. Карнавальные. И сдаются в аренду. Когда-то давно у Виктории в ВУЗе был новогодний карнавал. Наряды брали в аренду в местном театре. Виктория не смогла выбрать ничего. Она долго ходила между рядами вешалок, с горами разноцветной ветоши, и не решилась ничего на себя надеть. Все казалось ей таким старым, поношенным. И это много раз было на других людях. По дороге домой она зашла в магазин тканей и купила десять метров дешевого фиолетового ситца. И десять метров такого же, на подъюбник. Дома она скачала из интернета образцы лекал юбки-кринолины и сшила ее за два дня. На подъюбник ушла неделя. Он был сшит и накрахмален. Старый летний топ прикинулся нарядным лифом, когда на него были густо налеплены блестящие пайетки. И все. На карнавале все ахали и показывали большой палец. Вика любила шить и это часто выручало ее в жизни. Но не всегда. Однажды, один из поклонников, на свидании, когда они прогуливались по парку, сказал с усмешкой:

– Самострок носишь. Что, с деньгами проблема? – и после этого еще пытался ей звонить. Странные эти мужчины. Самострок Вика продолжала носить. А вот общение с этим типом – нет.

Но, зато, в этой юбке-кринолине на карнавале, она в первый раз почувствовала себя принцессой. Жаль, не стала развивать тогда эту тему. Что культивируешь в своей жизни, то и происходит. Кажется, сейчас была возможность продолжить.

Аренду карнавального реквизита нашли быстро. В магазине было душно и пыльно, но деваться было некуда, и они примеряли костюмы, чихая и веселясь. Вообще-то Виктория была довольно-таки брезгливым человеком. Она никогда не могла бы есть из общей посуды, пить из одного стакана, или бутылки. Ни на самых буйных дискотеках, ни в походах. Ни на новый год, ни день рождения. Она никогда не обменивалась с подружками одеждой и обувью. Поэтому ей не очень хотелось надевать вещи, которые уже кто-то носил. Но она себя заставила. Но не на голое тело, а на свою одежду. Ведь у Вики в запасе было отличное термобелье, чтобы согреться. И теплое трико. Как и любой турист, она готовилась много ходить в поездке и любоваться красотами архитектуры в открытом пространстве. И не мерзнуть.

Все-таки, дитя снежной России, а не солнечной Италии.

Сибиряк не тот, кто не мерзнет, а кто тепло одевается.

Продавец в магазине принял их за сумасшедших. Сначала они просто дурачились, надевая всякие шутовские шапки и шляпы, как у Пьеро и Коломбины. Виктория напялила какую-то императорскую робу с турнюром. Валентин скривился, как от лимона и сказал это немедленно снять.

– Ну как ты будешь бегать в этом платье? Викусь, тебе надо что-то более спортивное.

Наконец, продавец выхватил откуда-то два одинаковых костюма. И они подошли. Как будто странствующие комедианты или арлекины, в этих одинаковых костюмах, и в шапочках с висящими хвостами.

Рисунок из фиолетовых и кирпичного цвета ромбов идеально подошел Виктории. А Валентину нет. Он был осенний цветовой тип, а Вика летний.

Но ему было глубоко плевать на это. Он не разбирался в таких тонкостях.

– Смотри, какие, – Валентин показал на карнавальные маски, которые висели огромным, разноцветным покрывалом во всю стену.

– Конечно, чтобы нас не узнали.

Продавец, очевидно, был очень опытный. Ну, итальянцы, они все немножко дизайнеры. Маски были подобраны идеально. Хотя и продавались отдельно от костюмов. Очень удобные трикотажные маски, напоминающие балаклавы. И совершенно новые! Вика аж подпрыгнула от радости. Трикотажные шапочки с висящими хвостами надели сверху. Теперь они были настоящие странствующие комедианты.

– Вам завернуть? – услужливо спросил продавец. Виктория перевела с английского.

– Конечно, – и Валентин показал на их курточки, в которых они пришли. И вытащил наличку расплатиться. Виктория молчала, вспоминая момент в кофейне и даже не заикалась об оплате. ”У меня, кажется, формируется новая модель поведения. Когда за все отвечает мужчина”, – подумала она и сама себе удивилась. Раньше она все тащила на своем горбу и сейчас поняла, как это глупо и безрезультатно. Сильная женщина всегда проигрывает. И плачет где-то там, у окна. Рыдает в занавеску.

– Закинем нашу одежду ко мне в номер? И пойдем сразу на дело, – Валентин внимательно смотрел навигацию. – Абзолеев сейчас у себя в отеле. Вообще-то уже пять часов. Он может вечером пойдет куда-нибудь. Ужинать, или по делу. Надо его навестить.

– *Чебурашка и Гена собралися на дело. Чебурашка на шухере встал*, – Виктория вспомнила частушку из школьного репертуара.

– Ты отъявленная хулиганка, я это сразу понял.

Валентину взял ее сумку с вещами и потащил. Вместе со своей. Виктории очень нравилась эта ненавязчивая забота и то, что он был ее старше. Она чувствовала приближение, а, может быть,уже и существование того самого периода между мужчиной и женщиной, когда еще нет ни флирта, ни отношений, но уже есть симпатия. Это прекрасное время, когда еще нет цветов и свиданий, только накатывают эмоциональные волны взаимного тепла, которое может или развеяться, или перейти в нечто большее. И хочется еще побыть рядом, поговорить, случайно прикоснуться.

Они подошли к гостинице Валентина.

– Поднимемся ко мне?

– Я лучше тут подожду, – Виктория мило улыбнулась и подумала: “Ага, нашел простую. Я теперь принцесса из сказки и меня никто из нее не вытащит. Принцессы не ходят по отелям. Они сидят в башне. Которую охраняет дракон. И вообще.” – Я буду здесь.

Валентин почему-то улыбнулся и вошел в отель. Это было очень старое здание, на самом берегу канала, с красивыми старинными окнами с типично итальянскими ставнями. Виктория отметила про себя, что загадочный парень по имени Валентин проживает в дорогом отеле. И взяла это на заметку. Просто так. На всякий случай.

Пока Виктория ошивалась на улице, произошел странный казус. Неожиданно она увидела того самого Казанову, с которым фотографировалась на площади Сан-Марко. Она узнала его по толстому золотому перстню, надетому на средний палец правой руки, прямо на перчатку. Он шел по направлению ко входу в отель Валентина. Казанова, видимо, тоже узнал Вику, остановился, внимательно посмотрел на нее, приветливо кивнул и вошел в парадное.

Минут через двадцать появился Валентин. Он нес в руке маленькую коробочку и стаканчик с кофе.

– Тебе надо подкрепиться. Когда еще поедим, не знаю.

В коробочке лежали четыре пирожные-корзиночки, из слоеного теста, с ягодами. Вика завизжала от радости. И сразу слопала две штуки. Остальные она заставила съесть Валентина, хотя он отнекивался. Но она упрямо запихнула их ему в рот, к обоюдному удовольствию. Кофе распили тоже на двоих. Со стороны это выглядело, как будто развлекается пара влюбленных.

Пока они шли к отелю Абзолеева, их несколько раз останавливали туристы и просили сделать фото. Пару раз это были туристы из России, но они сделали вид, что не понимают русскую речь и молча сфоткались, обнимая этих беззаботных людей и прикидываясь местными. Им было до того смешно, что последний раз Виктория уже почти расхохоталась, но в последний момент успела спрятаться за спину Валентина и уткнуться лицом в его арлекинский наряд.

Глава 3

Сцена у фонтана

Главный бухгалтер компании "Беснов и партнеры" Василий Андреевич был мужчина крепкого телосложения, даже грузноватый, седой, с начинающейся лысиной и курчавыми жесткими волосами. Он выглядел лет на десять старше своих сорока двух лет. Это было следствием сидячего образа жизни и склонности к излишествам. Он любил выпить и закусить. И еще женщин, но не всегда взаимно. Когда в компании появилась Виктория, он сразу понял, что она ему не по зубам. Так бывает, когда у мужчины проходит молодость и он уже не привлекает женщин так, как раньше. Кто-то мирится с этим, находит себя в карьере, в друзьях, в детях. Василий Андреевич никак не хотел признавать, что его молодость прошла. Как ловелас из водевиля, он цеплялся ко всем хорошеньким женщинам, которые ему, естественно отказывали. За эти отказы Абзолеев женщин ненавидел. Вроде и при деньгах парень, и не совсем Квазимодо, а вот женщины его избегали. За это он им мстил. К Виктории он цеплялся постоянно, с глупыми шуточками и комментариями. Четко понимая, что ему ничего не светит с молодой и симпатичной коллегой, он всегда пытался ее унизить или как-то задеть. Он постоянно проезжался по поводу ее личной жизни и задавал хамские вопросы. К этому времени Виктория уже рассталась с Сергеем, и пожаловаться было некому. Обратиться к начальству Виктория боялась. Она только вступила в новую должность и не хотела начинать карьеру с жалоб и склок. Молчала и старалась поменьше попадаться на глаза Абзолееву. Но это было сложно. Он ведь, по сути, был ее прямым начальником. Более противных людей она за всю свою жизнь не встречала. И вот этого человека она сейчас выслеживала. В Венеции. Во время карнавала. Неисповедимы пути господни.

Василий Андреевич направился в сторону моста Риальто. Валентин и Виктория двинули за ним, чуть поодаль. Девушку разбирал смех. Она шла, согнувшись, и цеплялась за локоть своего спутника. Абзолеев зашел в галерею Венеция.

– Сейчас костюмчик себе будет выбирать, – съехидничала Виктория.

– Главное, чтобы костюмчик сидел, – отозвался Валентин и Вика опять согнулась от смеха, прижалась лбом к его плечу. Валентин делал вид, что не замечает этой наглой фамильярности. И улыбался довольно.

Абзолеев отправился в отдел конфет. И купил коробочку. Продавец заботливо завернул ее в красивую бумагу с бантом, лопоча по итальянски и улыбаясь белыми зубами.

– Куда это он с конфетами? – спросила Виктория.

– К барышне, наверное, – Валентин подумал, что и он бы не прочь сейчас взять свою барышню, конфеты, и пойти куда-нибудь. Но служба есть служба. Вернее, не служба, а собственная цель. А это дело чести.

Василий Андреевич двигался неторопливо, но целенаправленно. И постоянно сверял свой маршрут с телефоном. Вероятно, с навигацией. Это говорило о том, что он знал адрес.

– Уже поздно, – Валентин как-будто что-то обдумывал, – он вряд ли сейчас пойдет в музей. В телефонных контактах есть несколько музеев, но не знаю, куда он идет именно сейчас. У нас нет точной даты его встречи в лаборатории, – в голосе прозвучали виноватые нотки. Как будто извинялся за свою неосведомленность.

– Вот и последим за ним, – Виктории хотелось быть великодушной.

Она очень преданно посмотрела Валентину в глаза и сразу отвела взгляд. Нельзя показывать мужчине, что ты заинтересовалась. Ему незачем будет охотиться. Не за кем. А Виктории хотелось этой охоты. И быть неуловимой дичью. Определенное время недосягаемой. Как можно дольше. Доверчивая дурочка постепенно мутировала в стерву, невзирая на всю нелепость внешних обстоятельств.

Между тем, Василий Андреевич нашел нужный дом и позвонил в домофон. Дверь открылась и он вошел внутрь. Валентин успел снять на видео номер апартамента и имя на табличке: синьора Мандолини.

Парочка ряженых шутов нерешительно топталась у парадного. К счастью, веселая компания итальянцев подошла к двери и, весело щебеча, гуськом просочилась внутрь. Последний из этих прекрасных людей вежливо придержал дверь и наши арлекины чинно прошли в подъезд, как будто к себе домой. Оставалось только определить, на какой этаж пошел Абзолеев.

В подъезде Виктория потеряла дар речи. Это был не настоящий подъезд, в понимании россиянина из провинции. Тут мог разве что петербуржец не удивляться и смотреть равнодушно. Высокие потолки представляли из себя так называемый готический свод, сформированный огромными диагональными ребрами. Если бы перед входом не было обычного домофона и номеров квартир с кнопками, можно было подумать, что это музей или церковь. Белые стены еще более зрительно расширяли пространство. Высота потолка была метров пять, не меньше. Посередине просторного холла располагался действующий фонтан, со скульптурной композицией из группы купающихся людей. Мозаичный пол был выложен из красивых черных и белых мраморных плит. На второй этаж вела лестница, тоже мраморная, с крупными точеными перилами и толстыми круглыми балясинами. Такого Виктория не видела ни до, ни после, ни в одном жилом доме, за всю свою жизнь. Только в музеях и крупных госучреждениях. Ну, и во дворцах, конечно. В Италии, тем более, Венеции, такие подъезды обычное дело. Многие старинные архитектурные объекты так хорошо сохранились, что в них можно жить и работать. Если внимательно присмотреться к Италии, как она построена, можно предположить, что ранее она вся состояла сплошь из дворцов. Как говорится, мы живем на обломках прежней цивилизации. Или это один большой дворец? Их так много сейчас, что в них приходится даже жить. А что делать? Ведь недвижимость такая дорогая. Особенно в Венеции. Вот люди и приспосабливаются, как могут.

Вика стояла посередине холла, разинув рот, на всю эту красоту, и Валентин осторожно, но уверенно взял ее за локоть и повел вверх по лестнице. Он умел держать себя в руках. Группа веселых итальянцев, поднимаясь по лестнице, невольно замаскировала шаги Вики и Валентина. Тихо, на цыпочках, они поднялись наверх и увидели бухгалтера на втором этаже. Дверь открыла синьора в красном пеньюаре и нижнем белье. Со счастливой улыбкой на лице Абзолеев шагнул на порог.

– Опа, – ошалело сказала Виктория, – у начальника рандеву. С прекрасной синьорой Мандолини.

– Интересно, когда он выйдет. Я думаю, не скоро. Пойдем, перекусим. Напротив пиццерия.

Валентин взял ее за руку и повел вниз по лестнице. У фонтана они еще раз остановились полюбоваться и вышли на улицу. Напротив дома располагалась маленькая пиццерия, со столиками на веранде. Валентин заказал пиццу и кофе. Виктория переводила на английский. Официант, молодой шустрый парень, посмотрел на них и спросил по русски:

– Вы из России?

– Да, – хором ответили Вика и Валентин, – а откуда Вы?

– Я с Украины.

Когда официант принял заказ и ушел, Виктория поняла, как устала и проголодалась. Вечер был теплым, играла музыка, людей было немного, но почти все они были туристы. Итальянцы сидели на верандах, курили и беседовали после тяжелого трудового дня. Вокруг царила томная атмосфера отдыха и благодушия. Виктория подумала, что вот каждый вечер бы так. И чтоб Валентин был с ней.

– Подъезд отсюда хорошо видно, – Валентин внимательно смотрел на дом синьоры Мандолини, зачем-то пригласившей Абзолеева к себе.

А намерения синьоры Мандолини были самые обыденные. Заработать денег. В Италии нет публичных домов, но проституция не запрещена и жрицы любви обычно оказывают услуги на дому. Между тем, законодательно предусмотрено наказание для сутенеров и торговцев людьми. Но борделей как таковых в стране нет, они запрещены законом. А вот частная деятельность тружениц любви нет. Таким образом, для ночных бабочек созданы наилучшие условия, принимай клиентов и никаких тебе сутенеров. Лепота.

В эту лепоту нечаянно попал Василий Андреевич. Именно попал. Как кур во щи.

Синьору Мандолини он нашел на просторах интернета. Прочитав с помощью переводчика сногсшибательный спектр услуг, которые оказывала ночная фея, Василий Андреевич оживился и немедленно зарезервировал себе время рандеву, и даже заплатил аванс, как полагалось. В назначенное время, с замиранием сердца, наш сластолюбец вошел в храм удовольствий. Как он считал. В коридоре уютной квартирки его встретила синьора Мандолини. Это была очень худая женщина, с темными крашеными волосами и густым макияжем на лице. Любезным жестом она пригласила Василия зайти в комнату. Абзолеев вошел и присел на диван.

– Would you like some drink? – любезно спросила синьора, видя, что ее посетитель несколько смущен.

– Yes, please, – Абзолеев не знал, как себя вести, хотя у себя на родине неоднократно пользовался услугами девочек по вызову. Эта немолодая синьора в белье представлялась ему мамкой или, как говорится, мадам, хозяйкой заведения. Когда синьора вышла за выпивкой, он решил, что она пошла кликнуть рабочий персонал и сейчас предъявит ему товар лицом. Английские и итальянские слова калейдоскопом закружились в Васиной голове, пытаясь сложить знакомую до боли фразу: а можно всех посмотреть. Но всех посмотреть не удалось.

Синьора вернулась одна с бокалом виски в руках. Почему-то без девочек. Нежно улыбаясь, она протянула стакан клиенту и неожиданно… присела к нему на колени. Тут до Василия дошло, что происходит и он замер в оцепенении, со стаканом виски на отлете. Его другая рука болталась в воздухе, он не мог себя заставить обнять эту женщину, которую принял за патронессу.

Итальянские женщины славятся своей красотой на весь мир. Но во всем бывают исключения, подтверждающие правила.

Синьоре Мандолини было сорок девять лет и она считала себя весьма привлекательной. Ее телосложение можно было назвать очень сухопарым, почти тощим. В тех местах, где должны быть выпуклости, она была плоская, как камбала. Нос синьоры с выраженной горбинкой был похож на драконий клюв. В уголках густо накрашенных глаз собирались мелкие морщинки. При более подробном рассмотрении можно было обнаружить, что морщин на лице синьоры было достаточно много. Даже толстый слой грима не мог скрыть эту шагреневую кожу. Огромный стаж курильщика сделал голос хриплым и грубым, а лицо землистым. Разглядев все это вблизи, Василий Андреевич понял, что попал.

Он не знал, что делать дальше. Покрасневший, как вареный рак, Абзолеев мычал:

– Ээээээ, ааааа, – ситуация была абсолютно дурацкая.

Он видел много ночных бабочек на своем веку, все они были молоды и красивы. Или, в крайнем случае, просто молоды и симпатичны. Но Василий Андреевич не учел, где находится. Вокруг была Италии. Тут были свои возрастные стандарты.

Во всем мире жрицы любви работают чуть ли не до пенсии. Многие прекращают свой труд только по физическим причинам: больные суставы, артрит и прочие возрастные заболевания. Покупные барышни трудятся до преклонных лет. Две веселые дамы из Северной Европы даже написали книгу о своей пятидесятилетней творческой биографии и даже издали ее в печати!!! Бедняга Абзолеев не знал этого. Он был в Италии в первый раз и не понимал, что здесь другой возрастной ценз во многих сферах жизни. Европейцы и американцы считают себя молодыми чуть ли не до девяноста лет. Принципиально. А уж женщины вообще вечно юные девы. Невзирая на паспорт. Синьора Николетта Мандолини считала себя прекрасным профессионалом. Ее клиенты всегда были довольны и хорошо платили. Уютное гнездышко в хорошем районе Венеции была почти уже выкуплено у банка. Жизнь удалась. Ей никогда бы и в голову не пришло, что с ее внешностью или возрастом что-то не так. Поэтому она не понимала, что происходит с этим парнем в нелепом костюме с галстуком и решила, что это смущение. Василий Андреевич же, в такую тяжкую минуту, держа на коленях эту пожилую, в его понимании, и очень некрасивую женщину, вспомнил себя в детстве. Когда был с родителями на даче и на него прыгнула огромная лягушка, и маленький Вася заорал и заплакал от ужаса. Родители выкинули лягушку в кусты, а сыночка еще долго потом успокаивали. Но родителей сейчас не было. Была эта жаба, которая сидела на нем и вовсе не собиралась превращаться в принцессу, да еще и нацелилась его поцеловать. И не только. Василию Андреевичу стало плохо. Физически и морально. Он залпом выпил виски. Страдающее выражение его лица Николетта поняла по своему.

– Some more? – спросила она своим низким прокуренным голосом и показала на стакан. Абзолеев быстро закивал. Николетта мило улыбнулась и скрылась за дверью. Василий хотел бежать, но вдруг вспомнил о переведенном авансе и чуть не зарыдал. Должность главного бухгалтера и природная скупость научили его считать деньги. Василия Андреевича душила еще одна жаба – финансовая. За эту бабищу такое баблище? Когнитивный диссонанс беспощадно разрушал его психику. Необходимо было срочно искать пути отступления.

Тут вернулась Николетта, держа в руке бутылку с виски, плеснула в бокал и подала клиенту. Абзолеев вытянул руку вперед и… выхватил бутылку из рук обалдевшей синьоры. И немедленно приложился к горлышку, жадно глотая. Прекрасная одалиска завопила так, что стены едва не обрушились.

– Perché bevi da una bottiglia, bastardo? Sei pazzo? (Зачем ты пьешь из бутылки, скотина? Ты сумасшедший?) – Николетта вцепилась в сосуд с волшебным напитком и рванула на себя. Но Вася не сдавался. Только третья попытка удалась. Василий Андреевич успел сделать еще пару глотков и отпустил свое лекарство.

Николетта решила взять дело в свои умелые ручки. Застенчивые туристы попадались очень часто и она прекрасно знала, как нужно действовать в таких случаях.

Походкой дикой кошки она подошла к дивану и мягко толкнула Василия Андреевича назад, опрокинув на подушки. Сверкнули острые коготочки яркого маникюра, на каждом ноготочке свой цвет. Синьора следила за собой и регулярно посещала салоны красоты. Хищно улыбаясь, она присела на Васю… устроившись на нем в позе наездницы. От ужаса и хорошей порции виски мужчина совсем обмяк и покорился судьбе. Развязывая галстук, Николетта отметила про себя, что одежда на клиенте хоть и была недешевая, но подобрана не очень стильно. Вася не был европейцем и покупал то, что советовали продавцы в дорогих магазинах, не очень разбираясь в моде. Николетта развязала галстук, аккуратно положила его на пуфик рядом с диваном и расстегнула две верхние пуговицы рубашки. Расстегивая каждую пуговиц, она указательными пальцами поглаживала Васину волосатую грудь, отчего Вася вздрагивал и морщился, как от лимона. Но Николетта считала себя высококлассным профессионалом и не сомневалась в успешном решении своих задач. Она стянула васин пиджак, заставив его чуть приподняться. Вася застонал, как раненый на поле боя, но подчинился. Он решил, что лучше потерпит, чтобы побыстрее уйти из этого вертепа. Глаза он закрыл специально, чтобы не видеть этот драконий клюв и морщины. Между тем сеньоре удалось оголить верхнюю часть туловища подопытного Васи и священнодействие опустилось к нижним чакрам физического тела объекта…

Затем брюки были успешно сняты. Николетта еще ухитрялась всю одежку очень аккуратно складывать на пуфики перед диваном. Пиджак был повешен на плечики. Истинный ценитель моды всегда бережно обращается с любой одеждой. Николетта куда-то наклонилась и, как фокусник, вытащила из чехла презерватив.

Синьора Мандолини была действительно высококвалифицированным специалистом в своем деле. Ее клиент очень быстро достиг пика наслаждения и застонал уже в голос. Затем он обмяк и лежал на диване без движения. Сообразив, что надо делать, Николетта подала ему бутылку с виски, решив, что включит ее в счет. Вася приложился к горлышку и закачал в себя хорошую порцию. Заметив, что прекрасная синьора снимает остатки своей одежды и его ожидает вторая часть марлезонского балета, Василий Андреевич начал сматывать удочки. Он тихо сполз на пол с дивана, отыскал свою рубашку и натянул, не заметив, что наизнанку. Затем, сидя на полу, он надел брюки, с кряхтением поднялся и застегнул ширинку. Синьора Мандолини перегородила ему дорогу со словами:

– Signore, pagami la seconda parte del dinaro (оплатите вторую часть счета). E venti euro per il whisky. (И за виски двадцать евро), – и показала телефон с цифрами на экране.

Василий Андреевич понял, что от судьбы не уйти и протянул девушке две банкноты, сто пятьдесят и двадцать евро. Наличку он уважал всегда и носил с собой приличные суммы в портмоне. Вместе с авансом это составляло триста двадцать евро. Чувствуя себя униженным и оскорбленным, ограбленным и изнасилованныи за свои же деньги, Вася вышел в коридор. Николетта открыла ему дверь, поцеловав на прощание в щеку и сказала очень приветливо:

– Entra, tesoro. saro felice di vederti. (Заходи, милый, буду рада тебя видеть).

И Вася вышел на свободу.

Парочка шутов на веранде траттории увидела, как на противоположной стороне улицы, из парадного выбежал мужчина. Дверь распахнулась так внезапно, как будто он вынес ее пинком. Мужчина имел лицо пунцового цвета и шел, пошатываясь. Валентин успел крикнуть официанту:

– Виталя, сделай нам все с собой! Мы сейчас вернемся! – и кинул деньги на стол.

Шуты рванули за Абзолеевым наперегонки. За углом они почти настигли его. Виктория не заметила, как параллельно с ними по каналу двигался маленький катер. Он пришвартовался чуть впереди них. С трапа сошел… тот самый Казанова. Виктория узнала его. Тот же золотой перстень, костюм, маска и шпага. Он перегородил дорогу Абзолееву и резко ударил его в надчревное сплетение, которое в народе зовется солнечным. Вероятно, из-за искорок, которые сыпятся из глаз, если двинуть посильнее. Тело Василия Андреевича согнулось, Казанова завернул ему руку за спину и повел к катеру. Обернулся и кивнул Валентину, который уже бежал за ними, крепко держа за руку Викторию. Вот тут она очень ясно ощутила, как полезны утренние пробежки в парке. Не просто полезны, а жизненно необходимы, оказывается. И дыхалка работает, и бежать успеваешь. Казанова подвел Абзолеева к трапу и подтолкнул в лодку. Вася послушно прошел и сел на скамеечку. Рядом сели Валентин и Виктория.

– Руки, – услышала Вика и что-то железное громко звякнуло. Васе надели наручники. Сверху его заботливо прикрыли одеялом, которые гондольеры выдают туристам. Чтоб не замерз и наручники никому не показывал. Казанова встал за руль и лодка тронулась.

Василий Андреевич сидел смирно, глядя в пол и опустив голову. Замутненное алкоголем сознание непроизвольно воспринимало происходящее как продолжение спасения. После всего, что он пережил в квартире синьоры Мандолини.

Плыли не очень долго, но Виктории это показалось вечностью. Достаточно странно осознать молодой девушке, что она плывет в катере с тремя мужчинами, знает из них лишь одного, да и то почти шапочно. И еще стала свидетелем похищения человека. Как будто это обыденное дело. И еще ее обвиняют в убийстве. Полный боекомплект развлечений.

Внезапно Виктория поняла, что все происходящее сильно смахивает на какой-то жуткий квест. Но чувства страха, как такового, не было, как ни странно. Присутствие Валентина почему-то успокаивало ее, как будто он был тот самый положительный герой из сказки, который придет и всех спасет.

– А куда мы плывем? – очнулся Василий Андреевич. Вечерняя свежесть канала чуть отрезвила его. В жалобном взгляде читались вопросы и страх.

– Молчи, все сейчас узнаешь, – если бы Валентин вместо этих слов погрозил вернуть Васю к синьоре Мандолини, это имело бы гораздо больший эффект. Но он просто незаметно сунул руку под одеяло и ткнул Васю в бок чем-то острым. Это был всего лишь маленький перочинный ножик, но Вася этого не знал. И тихо замер от ужаса до конца поездки.

Казанова медленно пришвартовал лодку возле старого здания с одинокой дверью, висевшей прямо над водой. В Венеции много таких загадочных дверей. В них можно войти только с лодки. Это очень удобно, в плане защиты от всяких гопников и жуликов. Хотя, гопники, пожалуй, не выживут в Венеции, из-за страшной дороговизны. Итак, Казанова подогнал лодку прямо к двери и открыл ее. Валентин встал, покачиваясь, взял подмышки пьяного Абзолеева, которого уже к этому времени абсолютно развезло, и подтолкнул к двери.

– Пожалуйста, проходите.

Если бы не Виктория, он бы просто заломил руки этому кадру и толкнул в дверь. Но при Виктории не мог себе такого позволить. Вика пошла за ними. Казанова привязал швартовый канат к кнехту и вошел последним.

Это была какая-то квартира, очень не современно обставленная. Антиквариат был совсем не дешевым и хорошо подобранным.

В детективных фильмах обычно показывают, как задержанный сидит на стуле, со связанными за спиной руками, и его допрашивают или пытают. Но Абзолеев не был закоренелым преступником или шпионом. Обычный финансовый жулик и мелкий вор, физически он не представлял опасности. Во всяком случае, его сопротивления либо побега тут никто не боялся. Валентин усадил Васю за большой обеденный стол и сел рядом. Виктории он жестом велел сесть немного поодаль, сюда же. Огромный антикварный стол был роскошным, из натурального дерева, с витыми ножками. Вика положила ладони на столешницу, на прохладную полировку. Это ее немножко успокаивало. Тяжелая овальная столешница повидала много званых обедов, веселых праздников и простых трапез. Но сейчас это был допрос.

Казанова, уже без маски, сел напротив Абзолеева. Холодные карие глаза могли бы испепелить любого. Такая в них была сила.

– Ну что, господин Абзолеев, говорить будем? – голос был совсем не тот, когда Казанова шептал ей на ухо ’’Bella donna”. В голосе звучал металл, вероятно, из титановых сплавов.

– А Вы кто? – пропищал Василий Андреевич дрожащим голосом, не совсем понимая, что происходит. Он уже начал трезветь, но стресс настолько парализовал его волю, что он мог только подчиняться.

– Смирнов Михаил Викторович, полковник… – представился Казанова. И назвал организацию, о существовании которой Виктория знала из фильмов и книг. – И вопросы здесь задаю я.

Без маски и плаща он имел весьма скромный облик. Мужчина лет пятидесяти – пятидесяти пяти, седой, с коротко подстриженными волосами, худощавый. Взгляд колючих глаз был таким пронизывающим, что Виктории он показался каким-то всемогущим демоном.

– Скажите, Виктория, Вы знаете этого человека? – Смирнов повернулся к Вике и тут она увидела, что глаза у него не карие, а голубые, даже ближе к серому цвету.

– Работаем в одной компании. Это мой непосредственный начальник, Абзолеев Василий Андреевич.

– Где Вы работаете, Виктория?

– В компании "Беснов и партнеры", консалтинговое агентство.

– Давно Вы там служите?

– Нет, всего два месяца.

– Ваша должность?

– Бухгалтер.

– Вы подписывали какие-либо бумаги?

– Конечно. Налоговая отчетность. Декларации. Это моя работа.

– Знаете ли Вы, что Вы подписали договор на покупку акций стоимостью два миллиона долларов? Покупку акций этой компанией?

Вика прикипела к стулу. Это был сюрприз. Она подписывала кое-какие бумаги, по долгу службы, но чтобы какие-то акции, напрочь не помнила. Такой договор должен был обсуждаться серьезно, долго и до самых мелочей. Но Виктория не помнила никаких акций. Да и не стала бы она это подписывать. Это такая ответственность. В акциях она не разбиралась от слова совсем. Зачем это? Если бы дали такое подписать, она бы не стала.

– Я не подписывала такой договор. Я ведь не разбираюсь в акциях. Как вообще это возможно?

– А вот так. После убийства директора Беснова в офисе были обнаружены бумаги, которые свидетельствовали о покупке и продаже акций и предметов искусства. На многих бумагах Ваша подпись, Виктория. Вы покупали и продавали акции и картины?

– Какие акции и картины? Это бред какой-то! – Всхлипнула Виктория в голос, уже плохо соображая, что происходит.

– Возможно, вам дали бумаги на подпись которые Вы либо невнимательно посмотрели, либо они были как-то хитро составлены. Проводится экспертиза. Но Вам будет предъявлено обвинение в мошенничестве после прибытия в Россию. А также в убийстве, поскольку Вы засветились на видеокамерах, когда выходили из офиса, сразу после убийства Вашего директора Беснова Константина Альбертовича. Вам будет предъявлено обвинение в мошенничестве, убийстве и издевательстве над трупом. В аэропорту Вас арестуют.

Виктория ничего не понимала. Все услышанное как будто придавило ее своей жуткой очевидностью. Какие акции? Это она убила Беснова? Издевалась над трупом директора? Зачем?

По лицу Виктории потекли слезы. Она вообще была очень эмоциональной и такие патовые ситуации переносила плохо. Стрессонеустойчивый человечек.

– Да зачем мне это?! – Виктория старалась сдерживаться, но слезы катились по щекам, а рот кривился в судороге. Она считала для себя большим позором плакать на людях. Но сдержаться не могла.

Валентин, как человек опытный и готовый к подобным вещам, молча достал из кармана пачку бумажных салфеток и протянул Вике. Такая же пачка лежала у нее в кармане, но она взяла их из рук Валентина.

Пока девушка возилась с салфетками, Смирнов посмотрел на Валентина и незаметно кивнул. Тот немедленно поднялся, взял Викторию за локоть и прошептал тихо:

– Викусь, на пару слов. Пожалуйста, успокойся, пойдем, поговорим.

Они вышли в коридор. Виктория хотела было двинуть к той двери, в которую они вошли, но Валентин осторожно взял ее за плечи и повернул к большому зеркалу во всю стену. Затем нажал на раму слева и зеркало поехало внутрь. Это была еще одна дверь в квартиру. Они прошли небольшой узкий коридор и очутились в комнате, обставленной, как гостевая в больших домах. Там стояла кровать, небольшая тумбочка и компьютерный стол. Виктория перестала плакать.

– Вика, не расстраивайся. На самом деле все не так безнадежно, как кажется. У нас же есть настоящие записи с видеокамер. Ты забыла? Они у меня. И с бумагами там не все просто. Экспертиза установила,что на бумаге есть следы исчезающих чернил. Так что тебя подставили. Я сразу понял, что ты порядочный человек. Давай, спи, несмотря на весь этот ужас. Тебе надо отдохнуть. Я сейчас включу обогреватель.

На стене висел здоровый электрический кондиционер, который летом дает охлаждение, а зимой подогрев. В итальянских домах нет отопления как такового, и жители в холодное время года пользуются вот такими штуками.

– Спасибо, – у Виктории не было сил даже разговаривать. Когда дверь закрылась, она потушила свет, упала на кровать и отключилась.

Викторию отправили спать, как взрослые укладывают маленького ребенка, после чего начинается взрослая жизнь, которую дети видеть не должны.

При девушке Смирнов старался максимально создать дружелюбную атмосферу допроса, чтобы не пугать ее. Это был практически не допрос, а обычная беседа.

Человек опытный в своем деле, он сразу понял, что ее подставили и сосредоточился на Абзолееве. Но вот времени у него было катастрофически мало. Поэтому действовать надо было максимально эффективно.

Как только за молодежью закрылась дверь, Михаил Викторович переместил Абзолеева в центр комнаты и пристегнул наручниками к подлокотникам. Старинный стул винтажной конструкци оказался неожиданно очень удобным для такой цели. Затем подвинул напольную лампу с металлическим абажуром и направил свет прямо в лицо Абзолеева.

– В глаза смотреть!!! – прошипел он так, что Вася подпрыгнул на стуле и вцепился в подлокотники, почти съехав с сидения.

– Где Фортуна?

– К-к-какая Фортуна?– Абзолеев от страха начал заикаться.

– Статуэтка Богини Фортуны, которую ты украл у Беснова в офисе. И не ори, люди спят вокруг.

– Я ничего не брал.

Абзолеев пошел в несознанку. Михаил Викторович еще раз подумал, что у него очень мало времени. Вокруг незнакомый спящий город, полно жителей и туристов. И командировка ограничена по времени. И начальство три шкуры спустит.

Смирнов подошел к большому черному комоду у стенки и достал небольшой чемоданчик. Положил на стол и развернул. Внутри чемоданчика обнаружились чудесные вещи: скальпели, шприцы и прочие средства продуктивного дознания.

Василий Андреевич при виде инструментов закричал в голос:

– Что это ? А? Что это?

Смирнов отрезал кусок скотча, подошел к нему и заклеил рот. Тот замычал, выпучив глаза. Затем обмотал его всего скотчем, чуть ниже подмышек так, что Вася и шевелиться не мог. Руки также зафиксировал, примотав скотчем к подлокотникам.

Вернулся Валентин. Смирнов достал из чемоданчика какой-то моток проводов и протянул ему. Валентин размотал провод, который был снабжен металлическими клеммами в виде проводков. Затем подошел к Василию Андреевичу и закрепил проводки вокруг больших пальцев его дрожащих рук. Из-за прочной обмотки скотчем Вася абсолютно не мог шевелиться. На другом конце провода была приделана штепсельная вилка. Валентин помотал этой вилкой перед носом Абзолеева и демонстративно пошел к розетке, намереваясь включить в сеть. Испытуемый замычал и задергался на стуле, цвет лица приобрел даже не красный, а фиолетово-багровый оттенок, глаза почти вылезли из орбит.

– Ну что, говорить будешь? – Смирнов уже вместо тихого шипения изобразил какой-то демонический рык. Вася быстро закивал головой. – Или все-таки сначала шоковую терапию тебе проведем? Сколько сеансов хочешь? И оторвал скотч от рта, проведя непроизвольно депиляцию верхней губы клиента.

Василий Андреевич застонал и завопил, задыхаясь:

– Я все расскажу, только не надо током!!!

– Рассказывай все по порядку, как Беснова убил, как девочку подставил. Как видео фальшивые попали в записи офиса? Кто это сделал, и про акции расскажи. Сначала про убийство. Ты убил?

– Нет, нет, не я. Я пришел тогда, в воскресенье, в офис. Хотел забрать отчет, дома поработать. Входная дверь была открыта. Охраны не было почему-то. Я увидел Беснова в своем кабинете уже мертвым. Не знаю, кто его повесил. Я забрал статуэтку Фортуны и ушел. Каюсь, украл. Это моя вина. Я не убивал, честно, это не я!

– Почему украл статуэтку?

– Это… это… я, я… – Абзолеев явно не хотел говорить. Михаил Викторович взглянул на Валентин и незаметно кивнул ему. Тот немедленно поднялся, подошел к столу и вынул из чемоданчика провода с клеммами и помахал ими перед васиным лицом.

– Ну что, включаем в розетку? – спросил он равнодушным тоном и зевнул.

– Нет, нет, не надо! Это бронзовая статуэтка работы Винченцо Каравелли. Итальянский скульптор конца восемнадцатого – начала девятнадцатого века. Она стоит баснословных денег! В историческом музее ее оценили в два миллиона долларов.

– По музеям, значит, прошелся уже, – Смирнов перешел к обычной манере разговора, голос его был спокоен, но на Васю каждая фраза действовала как кнут дрессировщика на несчастного кролика. – Где еще был, в каких лабораториях?

– Я говорил с антикварщиками. Эту вещь сразу оценили, она очень редкая и ценная. Работы Каравелли уже давно распроданы в частные коллекции. Даже в музеях их, может быть, нет. А если есть, то подделки. А оригиналы опять же проданы частным коллекционерам.

– В музеях подделки? – с большим удивлением переспросил Валентин, хотя он не имел привычки встревать в беседу, если ее вел Смирнов. Это было не принято. Как человек, далекий от искусства, Валя был весьма удивлен. Он редко ходил в музеи, да и то, по службе только. Его поразила эта фраза.

Тут Абзолеев усмехнулся. Несмотря на свое жалкое положение, он понял, насколько полезным может быть этим людям, которые связали его и допрашивают. Денег, патронов и информации много не бывает. А информации он накопил за годы жизни ой-ой сколько.

– Если бы все экспертизы, которые проводятся в музеях и на аукционах, были честными, то миру открылись бы удивительные вещи. Поверьте мне, – и добавил жалобно: – Я в туалет хочу. Может, развяжите?

Смирнов опять кивнул Валентину. Васю развязали, помогли подняться со стула и повели в туалет, куда ему очень давно хотелось. Все-таки принципы гуманизма торжествуют в этом мире. В туалете Вася понял, как он влип. И еще ценности физической свободы. И решил все рассказать. Оказавшись на своем стуле, уже не связанный, он развязал свой язык.

– У меня назначена встреча, в лаборатории музея. Там должны провести экспертизу. Статуэтка в лаборатории, завтра надо забирать данные. Это очень ценная статуэтка. Каравелли добавлял золото в свои скульптуры. Прямо в бронзу, когда выплавлял. И еще добавлял разные золотые штучки, элементы статуи. Это была его особенность, как бы творческий почерк.

– Когда у тебя встреча в лаборатории? – Смирнов вдруг ощутил, как он устал от этого придурка, видеть его не хотелось.

– Завтра, в два часа, в музее.

– Валя, запиши адрес музея, – Смирнов посмотрел на Васю долгим взглядом, как будто изучал. Помолчав, он процедил очень тихо сквозь зубы: – Рассказывай про акции. Всю вашу кухню. И учти, мы уже очень много на тебя накопали.

Абзолеев не ожидал такой осведомленности и даже чуть откинулся на стуле от впечатления.

– Молчать будем или говорить? – Смирнов еще раз подумал, как ему надоел этот допрос. И Валентину тоже. И еще за стенкой девочка, которую надо бы отправить домой, в свой отель.

Абзолеев несколько раз сглотнул, затем жалобно попросил воды. Пил он очень долго, маленькими глотками, соображая, что можно рассказать, а что нельзя. Решив, что уже отступать поздно и выгоднее раскрыть все карты, он заговорил.

– Беснов отмывал деньги. Много денег. Откуда поступали эти суммы, я не знаю. Он не говорил. Но, по моим наблюдениям, это было где-то раз в месяц.

– Какие именно суммы? – Смирнов проверил диктофон.

– От ста до пятидесяти миллионов российских рублей. Около миллиона долларов.

– Откуда могли быть такие средства? – в глазах Смирнова загорелись огонечки, которые бывают при очень-очень сильном интересе. Профессия научила его скрывать свои чувства. Он и его коллеги давно уже охотились на эту шайку и вот сейчас, кажется, нашли, что искали.

– Рассказывайте, как покупали акции, для чего. Все подробно. Что было дальше с деньгами?

– На эти деньги покупали акции. Ну, какие акции… – Василий Андреевич закатил глаза и иронично усмехнулся. – Мусор, а не акции. Это бумажки.

– Поддельные? – Смирнов уже знал немного об этой схеме и лишь уточнял.

– Да нет, это были настоящие акции, но уже сдувшихся предприятий, они не стоят ни копейки. Создавалась шумиха среди бизнесменов, в основном тех, кто в этом мало соображал, часть акций продавалась как якобы очень перспективные. Частично они использовались для финансовой отчетности, где взяты эти деньги. Разница показывалась налоговой. Еще Беснов выпустил собственные акции. Они ничего не стоили. Это пшик. Воздух. Он торговал воздухом. Отмывал деньги. Тот еще был шулер. Все ему было мало. А я предупреждал!

– Про картины расскажите.

– Вы и про картины знаете? – Вася выпучил глаза. Вроде, ему уже удивляться не надо было. А вот поди ж ты…

– Мы все знаем. Главное, чтобы Вы сейчас все рассказали. В ваших интересах говорить только правду.

– Правду, только правду, и ничего, кроме правды, – съехидничал Валентин. Он редко позволял себе вмешиваться в разговор Смирнова, но очень уж собеседник был отвратительный.

Абзолеев готов был клясться на библии и говорить правду. Есть землю и подписывать кровью. Лишь бы остаться живым. И подальше от электричества.

– Беснов был тот еще художник, мазню всякую выдавал. Любитель пачкать холсты.

Как тонкий ценитель искусства, выросший в семье оперных певцов, Вася презирал Беснова всеми фибрами души, считая его мужланом и дилетантом. – Он сам писал эти картинки, которые искусством назвать нельзя и еще у других покупал. И перепродавал за бешеные деньги.

– Вы хотите сказать, что Беснов спекулировал картинами для отмывания денег?

– Да, совершенно верно. Он находил начинающих художников, которым надо было пробиваться и покупал у них картины. Придумывал автора и продавал на аукционах за бешеные деньги.

– И показывал доход в налоговой? – не удержался Валентин.

– Конечно, в том и смысл был. Он якобы показывал доход и расход этими картинами. Частично он их использовал для украшения интерьера своего офиса. Когда продавал, показывал доход. Если покупал, то расход. Очень удобно для бухгалтерии. Искусство, знаете ли, вещь воздушная. Можно накачать воздухом шарик, а можно художника накачать известностью. Или бухгалтерию деньгами.

– Как образно Вы изъясняетесь, Василий Андреевич. Что ж, хорошо. Нам понадобятся подробности. Так что сейчас Вы напишите все, что знаете об этом деле, начиная с Вашего знакомства с Бесновым.

Валентин положил перед ним на стол листы бумаги и ручку.

– Пишите, Абзолеев, времени у нас мало. Надо к утру поспеть.

Михаил Викторович вдруг почувствовал, как он устал. Это была не то, чтобы обычная усталость после рабочего дня. Просто бывают тяжелые люди, такие, как его сегодняшний оппонент. Поговоришь с ними, сидя за столом, и как будто мешки грузил. Сродни энергетическому вампиризму. Разговаривают и напитываются человеческой аурой на расстоянии. У таких мужья и жены мрут, как мухи. И дети часто болеют.

Смирнов подошел к Валентину и тихо сказал:

– Как там Вика?

– Спит, наверное. Пойду, гляну.

– Валя, мы не можем ее домой отпустить. Надо съездить завтра в ее отель забрать вещи и потом, присматривай за ней. У нас здесь не очень-то и много людей. Так что тебе поручаю. Давай, поответственней. И не пугай девочку. Поаккуратней.

Валентин кивнул, стараясь скрыть радость от этой новости, но Смирнов заметил, как непроизвольно приподнялись уголки губ и загорелись огоньки в глазах.

– Молодежь, – подумал он про себя, – сам такой был.

Затем достал из кармана пачку денег и протянул Валентину.

– Развлекай ее. Но в пределах разумного. Держи на расходы. Испортили мы ей отпуск, конечно. Но ты, давай, хоть частично компенсируй, чтобы человек не страдал. А человек она хороший.

– Спасибо.

Валентин засунул деньги за пазуху и пошел в Викину комнату. Смирнов смотрел ему вслед и думал, что мало кому из своих головорезов он доверил бы такое хрупкое, доверчивое создание.

Виктория всегда любила поспать, сон был ее лекарством и способом восстановления. Когда она чувствовала, что заболевает, просто ложилась спать и к утру было уже все хорошо. Как говорил Гиппократ, лечение – это сон, еда и питье. А он-то знал в этом толк.

Валентин заглянул в комнату Виктории. Она спала, чуть посапывая, как ребенок. Валентин почему-то улыбнулся и очень тихо закрыл дверь.

Пока Смирнов и Валентин допрашивали Василия Андреевича, в это же время происходил еще один любопытный разговор.

Михаил Викторович много бы отдал за то, чтобы его услышать.

В ресторане роскошного казино, в старинном палаццо Вендраминов на Гранд канале, сидели двое, мужчина и женщина. Дама была уже в том возрасте, который французские писатели называют элегантным. В золотых украшениях, одетая в вечернее платье с накидкой. Мужчина чуть помоложе, с усиками, в костюме и с вычурным шелковым носовым платком в нагрудном кармане. Парочка сидела в отдельном кабинете ресторана для VIP гостей. Огромное окно открывало чудесный вид ночного Гранд канала со светящимися лодочками и катерами.

– Мартина, какое вино Вы предпочитаете? – мужчина был предельно учтив и любезен. Природа этой любезности имела целевое назначение, как у людей, которые хотят что-либо получить от собеседника. Так вежливо разговаривают на собеседовании при приеме на работу или при получении загранпаспорта. В посольствах, когда забирают свою визу. И смотрят собеседнику в глаза очень преданно. Посмотри, какой я хороший. И дай мне то, что я прошу.

– Moscato d’Asti, – женщина любила сладкие вина. И вообще сладкое. Поэтому была чуть полновата. Мужчина кивнул официанту в красивой белой униформе, застегнутой доверху, как гусарский мундир. Тот немедленно бесшумно исчез.

В ушах женщины сверкали серьги-висюльки, из капелек синего танзанита, свисавших рядком, по три в каждом ухе. Дряблую морщинистую шею обхватывали бусы из такого же синего камня, из чуть неровно обточенных мелких бусинок, в современном стиле. Средний палец правой руки украшал толстый матовый танзанит, в массивном перстне из желтого золота. Ювелирный гарнитур прекрасно сочетался с фиолетовым нарядом из шифона. Дама умела одеваться и подбирать украшения. И смотрелась в них весьма недурно, несмотря на возраст.

Через две минуты официант принес бутылку вина и собрался предложить мужчине, но тот указал в сторону собеседницы и ее бокал тут же наполнился на четверть игристым напитком медового цвета. Женщина чуть пригубила и кивнула одобрительно. Официант налил вино и снова исчез, тихо, как призрак.

– Последний раз сидела здесь года два назад. Или три, не помню.

– Надо чаще отдыхать, дорогая Мартина. Нельзя так много работать.

Женщина служила в одном из венецианских музеев научным сотрудником уже много лет. Она занималась скульптурой, бронзой, в том числе. И интерес мужчины был отнюдь не личным, а очень материальным. Его ухаживания были направлены на получение информации. О тех предметах, которые приносили на экспертизу.

В этом мире дешевеют только вечные ценности. Все остальное дорожает.

Все продается и покупается. Вопрос цены. Антиквариат, в том числе.

Мужчина, сидевший напротив Мартины, был известный в своих кругах скупщик краденого Эрколе Маручелли. Он знал богатых людей, они знали его. Особенно те, кто родом из Палермо. А сицилианская мафия, как известно, рулит по сей день. Он колесил по Европе в поисках прекрасных экспонатов для продажи и затем возвращался в родную Италию с добычей. Если же удавалось найти что-либо стоящее в родных краях, он покупал и перепродавал, имея хорошую прибыль. В последнее время старался особо не светиться в Венеции, после неприятного случая с той картиной Жоана Миро, которую он купил вечером, а утром за ней пришла полиция.

Его спасли только толстые пачки денег и умение уболтать кого угодно. У него, конечно, были связи с полицейским начальством, но все имеет свой предел. После этого он проводил время, в основном, в своей резиденции в Марселе или колесил по Франции и Испании в поисках антикварных сокровищ. Знакомства с авторитетными ворами-домушниками позволяли всегда иметь свой гешефт.

– Давайте выпьем за Вас, дорогая Мартина, за Ваш талант и мудрость, – Эрколе потянулся бокалом и чокнулся с Мартиной. Затем неспешно выпил.

– Гадость, однако, – подумал он.

Ему нравилось пьемонтское Бароло, он подозвал официанта и заказал бутылку Мауро Молино.

– У меня для Вас приятные новости, – Мартина привыкла к его комплиментам и воспринимала их благосклонно. – Есть интересный вариант. Но очень недешевый.

– Все к Вашим ногам, все сокровища этого мира, – Эрколе умел быть обаятельным. Он взял кисть руки Мартины за кончики пальцев и галантно поцеловал их.

– Нам принесли… – Мартина отщипнула веточку винограда и отправила одну ягоду в рот. Какое-то время она молчала и смотрела собеседнику в глаза. В театральной традиции принято держать паузу как можно дольше, – Винченцо Каравелли.

Ее собеседник тоже молчал, только лицо его приняло очень удивленное выражение.

– Это та самая скульптура Фортуны, которую увезли из Франции в начале девятнадцатого века, в Россию. Богиня Фортуна. В бронзе.

– Вы уверены, дорогая Мартина? Я, конечно, не сомневаюсь в Вашей компетенции, но….

– Не сомневайтесь, это она, та самая Фортуна, – по лицу женщины было видно, как она довольна произведенным впечатлением. – Мы еще не сделали все анализы, необходимые для идентификации. Но я и так вижу, что это она. Я сразу узнала, ведь в студенчестве я даже писала реферат на тему Каравелли. Его гениальные работы ни с чем не сравнить. А на ощупь… – Мартина мечтательно закатила глаза, изображая сумасшедший восторг.

– И сколько, по Вашей оценке, он сейчас стоит?

– Если выставлять на Сотбис или Кристи, до пары миллионов евро. Но, Вы же понимаете, что официально тут ничего уже не будет. Скульптура наверняка краденая. Продавец ищет черных покупателей, будет несколько дешевле. Но не намного.

– Когда будет он у вас?

– Завтра, в два часа дня, он придет узнать насчет оплаты, что там нужно будет, какие исследования. Я хотела подключить французских коллег для верности, но не знаю.

– Значит, в два у вас? – Эрколе внимательно разглядывал украшения Мартины, соображая, как все это обставить.

– Да.

– Мартина, а в вашем музее делают все исследования, или Вы можете посоветовать клиенту обратиться в другой музей?

– Зачем в другой? – женщина удивленно вздернула брови и чуть откинула голову назад.

– Может быть, у вас в музее проводятся не все лабораторные анализы для экспертизы бронзы. Вы ведь можете это сказать Вашему клиенту?

– Надо подумать, – Мартина довольно улыбалась.

Эрколе сунул руку за пазуху и достал объемный конверт.

– Вы – самая лучшая женщина в мире, – Эрколе снова протянул руку, нежно взял пальчики своей драгоценной собеседницы и поцеловал. Одновременно он отметил про себя, что ее ювелирный гарнитур включает не только неплохие танзаниты, но и бриллианты.

На пути к отелю, сидя на кормовом сидении, Виктория подумала, что вот и все. Сейчас закончится сказка и ее вернут в отель и она никогда не увидит больше Валентина. Потом она вспомнила про все эти ужасные вещи с акциями и деньгами. Как будет там дальше?

– Валь, а что мне делать? – спросила она жалобно. – Ну, эта вся история с подделками и бумагами. Я сильно влипла, да?

– Да, – он внимательно смотрел на канал, ожидая поворот.

Первый раз в Европе он водил катер. Да еще и в Венеции. Последние два года яхтенный спорт был его увлечением. Желание пореже бывать дома несло его в яхтклуб, где он проводил почти все выходные. Это случилось после расставания с женой. Он старался не думать об этом. Валентин отметил про себя, что последние несколько дней вообще не вспоминал о разводе. Об этой больной занозе в сердце. Это из-за Виктории. Она ему очень нравилась. Впервые за два года он смотрел на женщину не с презрением, а с восхищением. Причины которого еще сам не понимал.

Проснувшись утром, Вика увидела в телефоне двенадцать смсок от подружек, которые ее потеряли. И сразу отправила несколько с уверениями, что с ней все в порядке. Сейчас она переписывалась с Миррой, которая всегда была на связи. Лина в музее утрачивала чувство реальности и была абсолютно недоступна. Обе они были где-то в мире старины и наслаждались высоким искусством.

Валентин пришвартовал катер и помог Виктории подняться на пирс.

За стойкой отеля дежурил тот же портье, который оформлял инфузорий в день заезда. Его взгляд был полон презрения. Конечно, Виктории не было всю ночь, а теперь заявилась за руку с мужчиной. Ну просто падшая женщина, и падать дальше некуда. Уже дно Марианской впадины. И мегалодон из глубины ухмыльнулся. Они молча взяли ключ и пошли собирать вещи.

– Викусь, не переживай. Побудешь у нас. В отдельной комнате. Никто тебя не тронет. Я обещаю. Так лучше будет и нам спокойнее. И заодно все обсудим, твои дела.

Пока Виктория принимала душ и собирала вещи, он валялся на свободной кровати и переписывался со Смирновым.

– В два часа дня мы должны быть в музее. У Абзолеева там встреча. Вещи закинем ко мне и пойдем. Еще поесть надо. Вчера даже не получилось перекусить. Я виноват, каюсь и приглашаю на завтрак.

Виктория хотела сказать, что лучше на ужин, но промолчала и лишь мило улыбнулась. Есть действительно хотелось ужасно. Но Вика всегда хотела похудеть. Так что день голодания был ей очень на пользу и это даже веселило. Но она ничего не сказала Валентину. Девушка должна скрывать свои диеты, болезни, неудачи и намерения. Иначе какое же она совершенство? Мужчины стремятся найти свой идеал. Так вот же я, бери.

Виктория подумала, что вот, может быть когда-нибудь они будут собираться вместе в отпуск или в санаторий, и будут так же разбросаны вещи, в Валентин будет лежать на их диване и смотреть навигатор… И тут Виктория притормозила с мечтами. Нельзя туда, где миражи. Надо быть в реальности. Мужчины ведь любят фразу: "давай не будем торопить события". Вот и не будем торопить. События.

Виктория не спрашивала, женат ли он. Она была непохожа на других девушек. Валентин знал свою привлекательность и что нравится женщинам. Обычно они очень быстро сдавались или сами проявляли инициативу. После пары встреч он быстро терял интерес к ним и уходил “в подполье”.

Вика не была похожа на других женщин. Хотя он видел, что смотрит на него с интересом. Она не задавала личные вопросы, не пыталась понравиться. Как-то вела себя нестандартно. Независимо, что ли. Валентину это нравилось. И разжигало интерес.

Он опять вспомнил свой развод и бывшую жену. Как это было.

Все получилось банально. Из-за измены. Валентин женился по большой любви и жену обожал страстно. Считал самой красивой, самой лучшей в мире женщиной. Но тогда ему приходилось много ездить в служебные командировки. После одной из них он и застукал супругу драгоценную с любовником в собственной квартире.

Когда вспоминал этот день, всегда как будто судорогой душу сводило.

Он вернулся из поездки раньше на два дня. В два часа ночи. С улицы глянул в темные окна своей квартиры и сердце тихо сжалось от нехорошего предчувствия.

Звонить заранее не стал, как будто чуял неладное. Быстро поднялся по ступенькам, волоча тяжелый рюкзак за собой, и огромный букет длиннющих красных роз. Решил, что сделает жене сюрприз, поставит букет в вазу на стол, и рядом подарок, маленькую коробочку с золотой цепочкой и кулоном. Золотой кулончик, с круглым изумрудным камешком и тремя сверкающими бриллиантиками. Валентин долго выбирал его в магазине.

Жена любила золото. А его, как выяснилось, нет.

Валентин все понял еще в прихожей. Классика жанра, мужская кожаная куртка на вешалке, ботинки.

Тут он осознал свое бессилие. Неужели это все? Это все, конец его семейной жизни? Он очень любил свою жену. И никогда бы не поверил, что такое возможно. Прошло, наверное, минуты две.

Он очень тихо, стараясь не шуметь, положил цветы на тумбочку в прихожей, затем на цыпочках прошел в спальню. Заметил, что еще как-то глупо надеется, что это ошибка. Как в анекдоте про гостивших родственников. Но ошибки никакой не было. На их супружеском ложе, нежно обнявшись, лежали незнакомый мужчина и его жена. Его любимая, драгоценная супруга. Возле кровати валялись пустые бутылки из-под шампанского. Он удивился, как их было много. Пять или шесть. Валентин какое-то время еще молча стоял у дверей, пытаясь осознать произошедшее И задыхаясь от злости. Первая реакция была замесить этого чувака в муку, но вот этого Валентин боялся больше всего. Звание мастера спорта по самбо не позволяло ему бить слабого. А чел в постели был явно слабачок. И заползло же такое существо на его кровать. Валентину было противно. Отвратительно. Если он сейчас устроит драку, это ничем хорошим не закончится. А можно получить вообще печальный итог. Как учил его первый тренер по самбо, врага надо побеждать не силой, а умом и хитростью. Валентин постоял в раздумьях над сладкой парочкой еще секунд тридцать.

Затем вернулся в коридор и пошарил по карманам кожаной куртки. Достал из кармана пухлое рыжее портмоне и водительские права. Вынул солидную котлету долларов из портмоне и положил себе в карман. Рублей тоже отполовинил. Водительское и техпаспорт сфотографировал на телефон. Тихо вернулся в спальню и сфотографировал спящую парочку несколько раз. Сделал видео. Все эти вещи ему приходилось делать по долгу службы. Вот только он не предполагал, что будет это делать в родном доме.

– Котеев Алексей Александрович, – прочел он фамилию и имя счастливого соперника. Пока еще счастливого. – Что ж ты, Кот, по чужим бабам ходишь. Нехорошо это, – и покачал головой.

Кошелек засунул обратно в куртку. Затем тихо выдвинул ящик тумбочки в коридоре и взял ножницы. Стараясь не шуметь, очень мягкими шагами, как пантера в джунглях, вышел в подъезд, взял раздобытое у этого ловеласа водительское удостоверение и техпаспорт и стал резать их ножницами на мелкие кусочки. Над подоконником подъездного окна. Когда все было тщательно изрезано в лоскуты, бросил их в мусоропровод. Туда же отправил букет роз. Цветы больше не понадобятся. В их с Людмилой жизни. В подъезде не было видеокамер, он это точно знал. Затем он так же тихо вернулся в квартиру. Любовники по-прежнему крепко спали. Вероятно, шесть бутылок шампанского оказали свое действие и сон этих голубков был очень крепок. В объятиях Морфея, как говорили классики. Эти были в объятиях алкогольных паров. Валентин заметил на прикроватной тумбочке мобильный телефон товарища Кота и прихватил с собой. Немного постоял в коридоре, задумавшись, как дальше жить, и принял решение. Он еще раз тщательно обшмонал куртку своего стратегического противника и нашел ключ от машины. Затем спустился вниз и чирикнул этим ключом в сторону парковки. Отозвалась серая бэха, стоявшая возле мусорных баков. Весь двор был забит машинами, поэтому жинкин любимка приютился возле помойки. Где, собственно, и было его место.

Валентин достал свой телефон, сфоткал номер и машину, затем набрал местное отделение ГИБДД и дождался ответа. Несколько минут он подробно объяснял дежурному причину своего звонка и номер машины. Что вот такой нехороший человек ездит без прав и без техпаспорта. Да еще и в пьяном виде. И его нужно немедленно задержать, этого негодяя. В настоящий момент злостный нарушитель находится на улице такой-то, номер дома такой-то. И собирается выехать со двора! Валентин подробно объяснил сотруднику локацию машины автозлодея, сообщил все данные водительского и техпаспорта и пошел домой. Там было по прежнему тихо, его жена и любовник спали, как младенцы. Валентин зашел в ванную комнату и закрыл за собой дверь. Затем заткнул раковину пробкой, налил воды и кинул туда котов телефон. Айфон последней модели, кажется, он не разглядывал особо. Присел на краешек ванной и стал ждать. Решив,что айфончик достаточно сделал куп-куп, Валентин вынул его и тщательно протер бумажными салфетками.

Затем вернул ключ зажигания на место и прошел в супружескую спальню. Положил телефон на тумбочку.

Резко включил свет и закричал так же, как орал их прапорщик в армии:

– Рота, подъем!!!

Любовники проснулись и сначала не соображали, что происходит, лежали в постели и щурились от верхнего света.

Валентин достал коробку спичек, чиркнул и заорал еще громче:

– Сорок пять секунд на одевание, из состояния «в кровати» до состояния «в строю»

Мужик понял,что произошло, подскочил, как ошпаренный, и запрыгал по комнате в поисках, вероятно, своих трусов. Он нашел их под кроватью, напялил и лихорадочно искал остальную одежку. Комок одежды находился в руках у Валентина. Который он ему и вручил с коротким пожеланием:

– На выход.

Кот, еще не совсем веря, что так дешево отделался, поскакал в коридор, схватил куртку, ботинки и выбежал в подъезд. Там он бросил свою одежду на подоконник, на котором еще недавно колдовал Валентин, и быстро оделся. И тут понял, что забыл носки и подштанники. Они были под кроватью и Валентин их не заметил. А Кот забыл.

– А, фиг с ними.

Надел тонкие кожаные ботинки на босые ноги. Затем так же быстро сбежал по лестнице, нащупал ключ от машины, сел и медленно тронулся. Через пару секунд его остановили сотрудники патрульно-постовой службы и попросили предъявить документы.

На дворе стояли крещенские морозы.

Валентин быстро собрал вещи Людмилы и отвез ее к родителям. Больше к себе не пускал, несмотря на множественные попытки помириться.

Все котеевские деньги отдал волонтерам из собачьего приюта. Ему было противно даже держать их в руках.

Глава 4

Улыбка имбецила

Они закинули вещи в их явочную квартиру и Виктория отметила про себя, что уже перестала удивляться чему-либо. И зря. Перед выходом Валентин протянул ей какой-то странный предмет, похожий на свернутую одежду и спросил: – Ты когда-нибудь играла в театре?

– В школе – да, – обалдело ответила Виктория и развернула трикотажный комок. Это оказался слинг для ношения младенцев.

– Надень, пожалуйста. Да, и надо что-то запихнуть для достоверности. Какой-нибудь свитер, что-ли.

Свитер нашелся и был засунут под слинг. Затем сверху надета рубашка, теплая кофта и куртка.

Виктория превратилась в беременную женщину, где-то на седьмом, восьмом месяце. Она уже ничему не удивлялась. Даже спрашивать не стала, зачем. Надо, так надо.

Для завтрака они выбрали очень красивое место, прямо у воды. Столик стоял параллельно кромки набережной. И рядом стояли их стулья. Вот протяни руку, и она над водой канала. Виктория так и сделала. Баловалась, как ребенок, засунула салфетку за ворот куртки. Валентин смотрел на нее и улыбался.

Подошел официант и спросил, чего господа изволят. Поскольку они были вдвоем, он был очень вежлив. Вот если девушка садится за столик одна, тут уже интонации другие. Официанты смотрят с презрением. Обслуживают издевательски долго. Счет будет фантастический. И что за примеси в еде и напитках, лучше не думать. Еда может быть реальной гадостью. И это в популярной туристической стране. Да и в любой.

Как сказал Федор Михайлович Достоевский в своем "Идиоте":

– Питались они сомнительными материалами.

Виктории вспомнился крайне неприятный случай из своей жизни. Однажды приспичило ей покушать в ресторане, днем. Как-то раньше с работы отпустили, ну, и забрела по дороге домой в ресторанчик. Средней руки заведение, но вроде ничего. Ресторан был почти пуст, всего несколько посетителей. Виктория выбрала удобное местечко у окна и взяла в руки меню, намереваясь выбрать что-нибудь вкусненькое. Как-то есть очень захотелось. Но в этот раз не удалось. Прямо на нее надвигались два шкафообразных объекта в пиджаках. Судя по штанам, они были мужского пола. Эти двое просто уселись за ее столик и один с презрением, сквозь зубы процедил:

– Вы же одна, пересядьте за другой стол.

Эта форма жизни не знала слов ‘извините’’, ‘пожалуйста’’, ‘просим’’. Они вообще мало походили на людей. Какие-то звероящеры из фильма ужасов в человеческом обличье. Виктории стало реально страшно. Она схватила свою сумку и выбежала из ресторана в слезах. И больше туда никогда не ходила. И вообще, после этого случая никогда не обедала одна в кафе и ресторанах. В поездках старалась просто купить еду в магазине или в кулинарии. Но столоваться в ресторанах и кафе в одиночку тщательно избегала. Только в компании или с поклонниками.

Виктория потом долго пыталась себя убедить, что не все люди такие.

Эти – отморозки, но есть и хорошие ребята. Наверное.

Но, в этот раз, Виктория была под защитой Валентина и все было прелестно. Официант излучал любезность. Скатерть была чистой. Блюда поданы быстро и все было (неужели!!! о Боже!!!!) очень свежим.

В Италии принято пить на завтрак капучино. И потом не пить его в течение дня. Виктория никогда не понимала, зачем взбивать горячее молоко и лить его в кофе. Ведь кофе и так хорош, сам по себе. Капучино она никогда не заказывала и считала его гадостью. Круассаны ненавидела. Не понимала этого сухого пресного вкуса. Поэтому, на вопрос официанта про капучино и круассаны, заказала двойной эспрессо.

– Мне тоже, – Валентин улыбался.

Он был рад, что есть время на завтрак. Выбрали яичницу с ветчиной, фрукты и сыр. Еще Валентин заказал бутерброды с собой. Официант хорошо говорил по-английски. Виктория переводила. Только сейчас он поняла, как ей пригодился агнлийский. Не зря она сидела столько часов "фэйсом в тейбл" и в библиотеке. Официант принес все очень быстро. И кофе в красивом пузатом кофейнике, ярко бликующем в лучах солнца.

– У нас еще есть время перед музеем, – Валентин взял кофейник и подлил Виктории кофе.

– Валя, а согласись, в костюмах было прикольнее. Ну, мы были как бы местные тут, свои. А теперь обычные лошары-туристы.

– Я только что хотел сказать то же самое, – и оба рассмеялись, как дети.

Парочка с удовольствием уплетала завтрак. Ведь вчера весь день пришлось поститься. Хотя на службе у Валентина были времена, и неделями не ел. В спецкомандировках. И ничего страшного. Он не рассказывал Виктории о своей службе. Не хотел пугать.

Она не спрашивала его ни о работе, ни о личной жизни. Понимала, что о такой работе он ей много не скажет, а насчет личной жизни принципиально молчала. Надо будет, сам расскажет. Негоже девице красной любопытство проявлять. Я девушка скромная, и вообще, принцесса в замке. И его охраняет дракон. А любопытство принцессам не к лицу.

После расставания с Сергеем Вика прочла очень много обучающей литературы на тему отношений в паре и многое поняла. Нельзя быть активной, проявлять инициативу. Мужик все сам скажет и сделает. Он пригласит, если захочет. Подойдет сам знакомиться. Сделает предложение. Если ему это надо. А бежать впереди паровоза девушке не к лицу. Не царское то дело. Она поймала себя на мысли, что больше думает про Валентина, как у них потом будет, когда вернутся. Нежели о том, что против нее будет возбуждено уголовное дело и она, вообще-то, подозреваемая.

Поэтому Виктория рассказывала анекдоты, всякие смешные случаи из своей жизни. Передразнивала своих знакомых. Валентин смеялся. Ему с ней было очень легко и просто. Впервые за два года так душевно сидел с девушкой. Он с ней отдыхал от всех напрягов.

Виктория знала, что, по этикету отношений, если мужчина накрывает поляну, то дама обязана его развлекать. А мужчина не обязан. Он вообще может сидеть и молчать весь вечер. Он обязан только оплатить банкет, если сам пригласил. Это девушкам надо бы знать. И вести себя подобающе.

– Может, что вспомнишь, Викусь. Что там было, у вас в офисе. Может, кого-то вспомнила? Кто приходил, кто с вашим директором общался? Странные личности? – Виктория уже поняла. что ее собеседник не может без своей работы от слова совсем. И настраивалась на его волну. Поэтому эти вопросы были вполне уместными.

– Слушай, ну, был странный тип. Весь в татухах. Он приходил с телохранителем. Такая же рожа страшная. Я их боялась. Но они приходили к шефу и там шептались. Секретарша рассказывала, Алка. Он с ней познакомиться даже пытался, но она испугалась. Шибко страшный был этот тип.

– Фоторобот поможешь составить?

– Конечно, – радостно закивала Виктория. Ура, они еще встретятся для этого самого робота!

– Я все сделаю, чтобы тебя вытащить, правда. Ты в это все влипла не по своей вине. Я вижу, что ты порядочная девушка, – Валентин знал толк в девушках и нисколько не кривил душой. – Но тебе предстоит еще побеседовать со следователем. Все-таки у них будут к тебе вопросы. У меня есть знакомый адвокат. Может помочь. Не бойся насчет оплаты. Я договорюсь. Расскажи об акциях. Ты же их видела.

– Да, видела. Но представить себе не могла, что могу подписать какую-то ересь. Теперь я понимаю, почему они меня взяли на работу. В качестве зиц- председателя. Для подписания мошеннических сделок. А я повелась.

– Викусь, – Валентин наклонился к ней через стол и посмотрел прямо в глаза. – Не бойся, все разрулим. Я тебе обещаю. И адвокат поможет.

Виктория кивнула. Она почему-то ему верила. Ей еще никогда не приходилось нанимать адвоката. Да, влипла она так влипла. Теперь надо выгребаться. Вот и веселый отпуск. Она отправила пару смсок девченкам. Закончив свой первый совместный завтрак, парочка двинулась в путь. В музей. Забирать Фортуну.

В Венеции множество музеев. И все они, естественно, могут оценивать предметы старины и искусства. А крупные музеи имеют свои собственные лаборатории, где проводятся специальные исследования. Профессиональная оценка живописи, антиквариата, драгоценностей. На предмет подлинности. Или подлости, если предмет оказался поддельным. Поэтому ушлые торговцы антиквариатом или аукционщики, конечно же, обращаются в такие лаборатории перед продажей ценных предметов. Или перед их покупкой.

Абзолеев, сразу после прилета в Венецию, отнес статуэтку в музей для экспертизы. И теперь ждал ответа, как соловей лета.

В этот день погода была такая, что Виктория вдруг вспомнила,что приехала отдыхать, а не бегать со cтранными личностями по непонятным делам.

Перед музеем они с Валентином шли как-то очень медленно, через площадь, как будто войдут и все исчезнет. Но нет, не исчезло.

Храм искусства встретил их огромными сводами, безупречностью мраморных линий и сказочной красотой своих экспонатов.

В кассе музея они купили билеты, сдали в камеру хранения свои курточки, сумку Вики и рюкзак Валентина. И пошли по залам. Такая милая парочка, беременная жена и заботливый муж. И классный семейный отдых. Валентин обнимал Викторию за плечи, шутил. Это было почти что счастье.

Они прошли пару залов с картинами и у Валентина зазвонил телефон.

– Да, сейчас, да. Викусь, нам надо спуститься вниз.

Они спустились вниз и прошли в музейное кафе.

– Посиди, попей кофейку. Я сейчас приду.

Валентин быстро ушел.

Виктория заказала кофе и пирожные и раскрыла каталог. Минут через двадцать прибежал Валентин. Он уже забрал их вещи из камеры хранения, куртки и сумки.

– Будешь кофе? – Виктория заметила, что он какой-то очень взволнованный. Даже взмыленный, если говорить точнее. – Мы что, уже уходим?

Валентин отрицательно мотнул головой, наклонился к ней и очень тихо сказал:

– Викочка, солнышко, послушай меня внимательно. Ты должна сейчас сделать одну очень важную вещь. Ты мне поможешь?

Виктория молча закивала, как будто могло быть по другому. Она настолько доверяла этому человеку, что, если бы он велел ей ограбить банк, она бы согласилась.

– Ты сейчас возьмешь мой рюкзак. В нем лежит сверток. Ты должна пойти в женский туалет и запихнуть этот сверток в слинг. Потом хорошо застегнись. Ок?

– Ок.

Они нашли женский туалет и Виктория зашла внутрь. Валентин остался возле двери, караулить и ждать.

Зайдя в кабинку, Виктория сняла куртку и теплую кофту, повесила на крючок, прибитый к двери. И открыла рюкзак. Там лежал сверток. Что-то продолговатое, завернутое в белую ткань, и весил этот сверток вполне себе прилично. Виктория развернула ткань. Это была бронзовая статуэтка. Хрупкая женщина с огромными крыльями, в греческой хламиде, держала в руках большой рог изобилия, из которого сыпались монеты. Вся фигурка была из темной бронзы, а рог и монеты как будто из золота. Виктория залюбовалась, так прекрасна была эта статуэтка. Затем спохватилась, ведь ее ждет Валентин! Завернула ткань, засунула сверток в слинг, надела кофту, застегнула на все пуговицы, затем куртку, и тоже застегнула доверху.

–Так, – подумала Виктория, – вот для чего нужна моя беременность. Нормально.

Накинула на плечо легенький рюкзачок и вышла. Долго и тщательно мыла руки. Беременные женщины все делают медленно. Так что пусть ждет. Папашка.

Валентин радостно встретил ее, раскинув руки. Обнял, прижал к себе. Проверил, наверное, на месте ли сверток

– Ну, вот, теперь порядок. Пойдем.

В коридоре, на выходе в холл, Виктория повернулась и, глядя в глаза Валентину, сказала громко и нагло:

– Уже восьмой месяц, папаша. Коляску надо покупать.

– Вижу, – Валентин даже согнулся от смеха.

– А где Михаил Викторович?

– Солнышко, у них еще пара дел и потом домой.

Виктория поняла, что он не хочет говорить ей все, по какой-то причине. И молча кивнула.

На улице Валентин взял ее под руку и повел сразу к остановке речного трамвайчика, вапоретто.

Смирнов не случайно разделил их группу. Сам он пришел в музей часом раньше, вместе с Абзолеевым. За ними незаметно следовал двое мужчин.

Со своими рюкзачками и фотоаппаратами они были похожи на туристов.

Пока они шли в лабораторию, в сопровождении сотрудника музея, похожего на Паганини, с длинными волосами и очень длинным носом, Михаил Викторович смотрел на все это итальянское мраморное величие и думал о том, что, когда пойдет на пенсию, обязательно приедет просто смотреть на эти статуи и картины, и карнавал. А пока что даже взглянуть не удалось одним глазком из-за работы. Служба, брат. И ничего не поделаешь.

Смирнов и Абзолеев вошли в лабораторию. А мужчины остались на этаже, рассматривали буклеты, экспонаты за стеклом, фотографировали величественный музейный потолок и фарфоровые вазочки.

– Прошу вас, входите, – Мартина излучала любезность. Сегодня она была в зеленом наряде и с ниткой изумрудных бус на шее, с огромных изумрудным кулоном из грубо обточенного цельного куска драгоценного камня-сырца.

– Разрешите представить, это Михаил Смирнов … – Вася замялся, не зная, как представить своего спутника. Он больше всего хотел сказать, что это тот самый страшный минотавр, который мучал его электрическим током. Но очень боялся.

– Эксперт по антиквариату, – представился Смирнов, обаятельно улыбаясь Мартине.

– Я бы хотел узнать результаты вашего тестирования, – Абзолеев говорил по-английски очень хорошо. Его родители, оперные певцы, в свое время позаботились о прекрасном образовании своего сыночка и отдали его в спецшколу с английским уклоном. Смирнов знал язык ничуть не хуже, просто в силу служебной необходимости.

Мартина открыла коробку на столе, в ней лежала статуэтка Фортуны.

– Согласно предварительной оценке, это работа известного итальянского скульптора Винченцо Каравелли, начало девятнадцатого века. Это действительно его рука. Мы сделали анализ бронзы, возможно, это даже более старая работа. Обратите внимание на кулек в руках женщины. Настоящее золото. Подлинный почерк мастера Каравелли. Происхождение из очень знатной и богатой семьи венецианских дожей позволяло ему тратить деньги не задумываясь, как пишут о нем историки. В каждую из своих работ он добавлял золотой элемент. И тут кулек с золотыми монетами. Древний символ богатства и счастья. На постаменте имеется подпись из двух букв, видите?

Смирнов с Абзолеевым одновременно склонили головы к статуэтке. На маленьком постаменте были видны две латинские буквы V и К.

– Но нам необходимы кое-какие лабораторные данные. Для уточнения времени изготовления экспоната. Это можно заказать у наших коллег, в музее археологии. В нашем музее делают не все анализы, к сожалению. Я бы рекомендовала обратиться к нашим коллегам. Вот моя аннотация, – Мартина протянула распечатанный текст Абзолееву. В ушах итальянки блеснули изумрудные удлиненные камешки, на тонких золотых висюльках. Огромный зеленый кабашон перстня дополнял ювелирную композицию. Эксперт по бронзе, несомненно, знала толк в украшениях. – Я уже связалась с ними, вас там ждут.

– Что Вы можете сказать о цене? В смысле стоимости? – Смирнов размышлял, насколько рискована придуманная им в эту ночь схема. Но отступать не собирался.

– Я думаю, два или три миллиона долларов. Если продавать на аукционе. Мы можем помочь вам организовать доставку статуэтки в музей археологии. Через нашего курьера.

После фразы о цене Фортуны Вася прищел в шоковое состояние. Его лицо побагровело, уши пылали ярким красным цветом, глаза сверкали от ярости. И вот этого его лишили? Да по какому праву? Это его богатство, его! Тяжело дыша, он распутал узел галстука и расстегнул верхнюю пуговицу рубашки. Видя его состояние, Смирнов мило улыбнулся Мартине и сказал тихо Абзолееву:

– Мы забираем экспонат и уходим.

Вася понял, что от судьбы не уйдешь, и прошептал обреченно: – Да, конечно.

– Очень благодарны Вам, синьора, за прекрасный отзыв, рекомендации и экспертизу. Мы сами доставим Фортуну вашим коллегам. А сейчас нам уже нужно идти.

Смирнов понял, что не зря этот эксперт так настойчиво предлагает свою помощь с курьером. Его подозрения подтвердились. Их уже пасли. Вот только кто?

Мартина с большим сожалением упаковала Фортуну в коробку и передала Смирнову. Он положил статуэтку в свой рюкзак. Абзолеев подписал все бумаги, они попрощались с Мартиной и вышли.

В коридоре Смирнов набрал номер Валентина. В туалете они поменялись рюкзаками и Фортуна благополучно выплыла из музея в виде еще не рожденного младенца девушки по имени Виктория. Обменяный рюкзак Валентина Смирнов доверил нести Абзолееву, к его великой радости. Он шел со счастливым лицом, прижимая его с своему сердцу.

Впоследствие Валентин не раз еще убеждался, что интуиция не подводит никогда. Он настоял на том, чтобы они ушли с Викторией раньше. И не ошибся.

Смирнов со своими спутниками вышли из музея и спустились по лестнице. Теплый венецианский день встретил их своим радушием и толпой туристов на площади. Было градусов пятнадцать выше нуля и многие туристы сняли курточки и ходили в свитерах. Смирнов подумал, что еще никогда не видел такой теплый февраль. Телефон крякнул смс-кой, Валентин писал: “Мы едем домой на речном трамвайчике”. Только Смирнов хотел отправить ответ, как случилось неожиданное. Он чуть замедлил шаг, глядя в телефон и отстал от Абзолеева на пару шагов. В ту же минуту какой-то вихрь со страшным ревом пронесся между ними и Абзолеев упал. Два парня на мотоцикле промчались мимо и один из них выхватил у Васи его заветный рюкзачок. При этом Василий Андреевич, пытаясь удержать свою драгоценную ношу, упал вперед и очень сильно расшиб лицо.

Полиция приехала на удивление быстро. Кражи с мотоциклов в Италии нередкость, поэтому полицейские быстро погрузили Васю в машину и отвезли в госпиталь. Смирнов поехал с ними. В госпитале выяснилось, что кроме ушибов мягких тканей лица, имеется еще и вывих двух пальцев правой руки. После оказания медицинской помощи и общения с полицией Смирнов сразу же повез Абзолеева в аэропорт. От греха подальше.

––

Эрколе Маручелли считал себя серьезным человеком. Он всегда очень основательно готовился к какому-либо делу, точнее, к делишкам, которые проворачивал. Как показывал жизненный опыт, нельзя жалеть денег и времени для получения нужной информации. Осведомленность в наше время очень много значит. Деньги, заплаченные синьоре Мартине, были потрачены не зря. Она всегда вовремя и полноценно снабжала его развернутой информацией о имеющихся возможностях. Уже дважды Эрколе удалось получить очень ценные музейные экспонаты в свои руки. И всегда это проходило за пределами музея, где трудилась эксперт, и нисколько не вызывало подозрения в ее адрес. Как считала она сама и ее подельник. Однажды была украдена картина из музея, в который была перевезена после лабораторного исследования Мартины. Эрколе предварительно внедрил в штат своего человека, смотрителем, и получил оригинал холста известного французского импрессиониста. Он специально выжидал четыре месяца после экспозиции картины на новом месте. Чтобы никто ничего не заподозрил. Самый лакомый куш в его биографии мафиози и скупщика краденого. Мартина после этого приобрела дом в Венеции на улице Калле де ле Пигнате и дорогую машину. Второй случай с известной скульптурой Франческа Мессина, был более сложным и кровавым. Эрколе умело зачищал свои следы. Люди для него были только средством для достижения единой желанной цели: хрустящих банкнот.

Мартину он тоже рассматривал как вспомогательный элемент для обогащения и уже задумывался о зачистке следов их преступного мезальянса. Оставлять лишних свидетелей было не в его правилах. Правда, его партнеры об этом не знали.

Эрколе заплатил крупную сумму за информацию о статуэтке Каравелли. Перспектива открывающихся возможностей не то, чтобы пьянила его. Это нельзя сказать о зрелом, состоявшемся человеке, коим Маручелли себя считал. В случае успеха его ожидали несколько прекрасных вариантов, вплоть до ухода на пенсию. И Эрколе тщательно спланировал операцию по изъятию Фортуны у этих лохов из России. Крупный вор украдет у мелкого воришки. Так же, как в природе большая рыба глотает мелкую рыбешку без зазрения совести. Себя Маручелли считал акулой теневого антикварного бизнеса и очень этим гордился.

Сегодня он ожидал своих подельников с добычей, потягивая свое любимое красное Бароло из тюльпанчика холодного богемского стекла.

Двое ребят на мотоцикле, которые увели рюкзак у Абзолеева, очень торопились, но действовали точно по инструкции, полученной от босса. Мотоцикл они утопили в укромном месте почти сразу, а вот мотоциклетные шлемы не тонут, у них внутри пробка для защиты. Поэтому шлемы кинули в катер, поджидавший их. И запрыгнули сами. Операция по изъятию Фортуны прошла успешно. Парни уложились по времени и, с абзолеевским рюкзачком в руках, предстали перед своим шефом. Эрколе важно принял добычу, поставил ее на инкрустированную столешницу двухсотлетнего столика из мореного дуба и открыл рюкзак. Достал из него тяжелую картонную коробку, весившую килограмма три, не меньше, и открыл ее. В коробке находилось нечто, обернутое ветошью. Маручелли положил тяжелый сверток на стол и развернул тряпицу. На полотняной ткани лежал кирпич. Обычный коричневый пустотелый кирпич, который используется для строительства и отделки домов.

––

Со стороны их группа смотрелась странно. Смирнов со своими двумя спутниками, побитый Абзолеев, с пластырем и ссадинами на лице, с черным фиксатором на правой кисти. Видок у его был слегка уголовный.

Виктория и Валентин все время держались вместе и выглядели, как пара.

На стойке регистрации к ним подошел итальянский полицейский в форме и проводил до самого терминала. Смирнов общался с ним, как со старым другом. Карабинеро представился как Луиджи и пожал всем руки, демонстрируя учтивость и блеск воспитания. А Виктории поцеловал ручку, сладко растягивая слово “синьорииина”. Она засмущалась, а Валентин слегка напрягся. Но все обошлось. Луиджи сопроводил их до самых ворот и еще несколько минут поговорил со Смирновым. Затем откланялся, сославшись на занятость.

– Ты девчонкам своим хоть смс-ку отправила, что уезжаешь?

– Конечно.

За стеклом аэропортовского окна медленно полз огромный лайнер. Подрулив к терминалу, он пристыковал свой красивый белый фюзеляж к гармошке телетрапа. Тотчас же подъехал багажный погрузчик. Виктория очень любила наблюдать эту картину, как разгружают самолеты и как пассажиры бегут по полю на посадку. А вот перронные автобусы она терпеть не могла. Как сельди в бочке.

– Пропал весь твой отдых, – Валентин смотрел на нее совсем не виновато, а внимательно и очень серьезно.

– Зато большое дело сделали.

– Вика, в аэропорту к тебе подойдут сотрудники полиции. Возможно, ты будешь задержана. Я пойду с тобой.

– Я надеюсь. Даже не знаю, что буду делать без тебя в полиции.

– Не переживай, прорвемся.

– А где другие пассажиры? Или мы первые и надо еще ждать? – больше никого не было на воротах посадки и Виктория удивленно смотрела на Валентина. Она теперь все у него спрашивала, как будто он знал абсолютно все на свете. И смотрела на него наивно-восхищенным взглядом, как девочка Элли на волшебника Изумрудного города в сказке Волкова.

– Спецрейс, – шепнул Валентин на ухо, чуть тронув кончик ее уха губами. Виктория отдавал себе отчет, что просто млеет от одного его присутствия. В этом человеке все было привлекательно. И тренированное тело, накачанное, как у настоящего спортсмена. Очень компактное, не такое, как у качков-бодибилдеров. С виду и не скажешь, что спортсмен. На самом деле, по-настоящему красивые формы бывают у профессионалов в области боевых искусств. Валентин всю жизнь занимался боевым самбо, с четырех лет. И к тридцати восьми годам имел тело, как у греческого Бога Аполлона. Не особенно заморачиваясь на эту тему. Виктории не терпелось спросить, женат ли он, прям любопытство распирало. Кольца нет обручального. Но в наше время это не редкость. Женатики не носят кольца, чтобы клеить девчонок. И получаются потом разные эксцессы и неприятные сюрпризы. Для Виктории женатые мужчины были запретной зоной. Что общего между семейным мужчиной и табуреткой? Слово ТАБУ. Нельзя, и все тут.

– А где ты живешь в городе?

– На Большанке.

– А я в Предместье. На Главной Арсенальской.

Это было минут сорок пешком от дома Вики.

– Зачем он говорит мне, где живет? Неужели правда не женат? Женатые обычно скрывают свой адрес и стараются напроситься в гости, ломятся, как лоcь через чащу.

Виктория по-прежнему придерживалась своего принципа не проявлять инициативу и любопытство, сохраняя загадочность и интригу. Поэтому ни о чем не спрашивала. Сам скажет, если захочет. Она опять поймала себя на мысли, что совершенно не думает о своем положении обвиняемой в убийстве и мошенничестве, а только обо всяких глупостях. Так нельзя!

Наконец, появились сотрудники предполетного досмотра, стройные, улыбающиеся, все как будто в картинки.

Виктория очень любила смотреть на команды пилотов и стюардесс, когда они идут вместе по аэропорту, строем, в своих стильных костюмах и с одинаковыми дорожными сумками. Согласно опросу глянцевых журналов, образ стюардессы является самым желанным для мужчин всего мира. Бередят мужские умы мечты о дамах в форменных костюмах, со счастливыми улыбками.

Пока вся команда Смирнова находилась в воздухе, попивая кофе и вкусное итальянское вино из маленьких бутылочек, в Венеции происходили совершенно другие события.

В небольшом и уютном домике на улице Калле де ле Пигнате, в два часа ночи, в окнах не горел свет. С улицы можно было подумать, что обитатели дома уже спят. Или уехали отдыхать, оставив знакомым ключ с просьбой поливать цветы.

На самом деле, все было не совсем так. Красивый домик принадлежал Мартине Джакуомо, эксперту по антиквариату и бронзовым изделиям одного из венецианских музеев. Хозяйка находилась в это время дома. Она лежала на полу, на спине, в гостиной, перед огромным камином с чугунной решеткой. Ее ноги совершали загребательные движения, распрямлялись и сгибались в коленях. Острые каблучки туфелек из телячьей кожи скребли по полу, но звук их ударов заглушал толстый иранский ковер ручной работы. Глаза Мартины были выпучены, лицо постепенно приобретало синюшный оттенок. Она пыталась что-то сказать, но не могла. Шею эксперта крепко сдавили руки в белых нитяных перчатках. Ими очень удобно хватать и сжимать что-либо, в отличие от резиновых перчаток, которые уже давно порвались бы от таких упражнений. Между краем перчаток и белыми манжетами рубашки виднелся участок кожи, густо покрытый черными курчавыми волосами. Когда женщина перестала двигаться и обмякла, мужчина отпустил ее и поднялся.

– Ну что там у тебя, Ливио?

Его подельник занимался сейфом. В доме было темно и на голове Ливио красовался налобный фонарик. Обычный домашний сейф с простым замком легко поддался и Ливио распахнул его. Эрколе подошел и посветил внутри.

В сейфе лежали несколько пачек денег и черная резная шкатулка. Эрколе открыл ее. Там лежали драгоценности Мартины. Украшения с танзанитами, несколько колец с крупными камнями, жемчужное ожерелье и маленькая коробочка. Эрколе открыл ее и обнаружил в ней кулон, состоящий из цельного золотого слитка. В центре сверкнул крупный бриллиант, по виду, карата два. Мафиози захлопнул шкатулку и сунул ее в целлофановый черный мешок. Туда же полетели пачки денег. Передал мешок Ливио. Затем подошел к лежащей на ковре Мартине, наклонился и потянул цепочку из маленьких изумрудных камешков так, чтобы замочек оказался впереди. Затем аккуратно расстегнул его и положил в карман. После вынул из мочек ушей серьги и поместил туда же. Взял правую кисть руки усопшей и попытался снять толстое кольцо с крупным изумрудом, но у него никак не получалось. Палец слегка отек и кольцо не снималось.

– Ливио, сбегай в кухню и принеси оливковое масло. Или жир какой-нибудь.

– Так, где тут кухня? – Ливио открыл дверь, прошел в кухню и открыл холодильник. – Нашел! – радостно закричал и вбежал в комнату с бутылкой оливкового масла.

Эрколе щедро полил маслом палец Мартины и, слегка покрутив перстень, легко снял его. Вероятно, он имел богатый опыт в подобного рода ситуациях.

Затем достал из нагрудного кармана шелковый платок и завернул в него кольцо.

––

Викторию не арестовали в аэропорту. Они прошли через паспортный контроль и получили багаж. Смирнов куда-то незаметно испарился. Исчез с ним и Абзолеев. Вроде все вместе вышли из самолета, но вот исчезли оба, и все. Виктория не удивилась. Она считала Смирнова неким демоном, сверхличностью. И не удивилась бы, увидя, как он проходит сквозь стены. Валентин был рядом. Он помог погрузить багаж на тележку и повел ее на такси. Хотя, в обычной жизни Виктория такси не любила и старалась избегать этого непредсказуемого вида транспорта, наполненного сюрпризами. И сюрпризерами.

Когда подъехали к дому Виктории, уже стемнело. Валентин выгрузил ее багаж и велел таксисту ждать.

– Помогу тебе дотащить чемодан.

– Да, – Виктория только улыбнулась в ответ. Сил не было даже разговаривать. В почтовом ящике ждала повестка, явиться по такому-то адресу и телефон.

– Назначишь встречу. И мне перезвонишь.

Что бы она без него делала?

Валентин поцеловал ее в щеку и их тени на стене сомкнулись на секунду.

Затем побежал вниз, легко, быстро и как-будто беззаботно. Не набивался в гости, не требовал оплату за свою помощь. Вел себя красиво и по-мужски.

Виктория вспомнила слова из какого-то романа: "Тени растягиваются в долгие ночи, но однажды они обязательно найдут свет".

––

За день до приезда из Венеции всей компании у Багрицкого состоялся интересный разговор с его любимым экспертом Натальей Самохваловой. Наконец-то ему удалось затащить эту капризную даму в кафе. Изящный синий костюм еще больше стройнил ее и оттенял русые волосы. Макияж был чуть ярче обычного. Багрицкий отметил это и поставил себе плюсик.

– Наташ, ну, ты сегодня вообще, – восхитился он и показал большой палец. Затем учтиво подвинул стул коллеге. Самохвалова обожала рестораны и кафе. Только, в последнее время, с этой суматошной работой и семьей, она присмирела. А в молодости частенько с подружками по клубам и барам шуршали. Поэтому Наталье в кафешке было очень комфортно. И личико ее было довольным.

– Как это сейчас молодежь называет? Тарелочницы? Пустожорки? – и, наклонившись через стол, шепотом: – Объем тебя, Саша, на крупную сумму. Да ладно, шучу, шучу. Набралась у племяшек молодежного слэнга.

Счастливый Багрицкий даже не понял шутки. Его глаза сияли.

Наталья учуяла запах дорогого одеколона. Не пользуются следаки такими парфюмами чудесными. Да и костюм на Багрицком был не дешевый. Не как обычно, на службе. Подготовился, стервец. Про Багрицкого ходили слухи. что в молодости он женился на дочери очень большого начальника и денег имел немеряно. Но Наталья не слушала эти сплетни. Сейчас она на минуту пожалела, что согласилась. Не хотела его обнадеживать. Эти посиделки были для нее слишком смелой выходкой, через край. Но поговорить хотелось. Она столько времени избегала теплоты этого человека. Надо было так и продолжать. Подальше от искушения. А тут он ее поймал. Но разговор действительно был серьезный и посидеть хотелось красиво. Любила Наталья такие посиделки. Потому что в молодости была оторвой. Несмотря на статус примерной девочки. Она и сейчас выглядела, как учительница или офисный работник. Строгий костюм, белая блузка, застегнутая на все пуговички. Лицо отличницы, прочитавшей Хэмингуэя и Фицджеральда. Это обычно остается на всю жизнь. Печать интеллекта на челе. Или ее отсутствие. И Багрицкий очень это ценил. Нравились ему умные женщины. И разговоры он любил задушевные, интеллектуальные. А с Натальей у них всегда такие словесные перепалки мутились эмоциональные, как схлестнутся спорить, так про все забывали.

– Чем порадуешь, Наташ?

– Ну что, как мы и предполагали, на договорах есть следы исчезающих чернил. А вот полностью этот текст восстановить не удалось. Это уже надо у того спрашивать, кто подписывал. Скорее всего, в договорах была одна сумма, а потом другая вписывалась, когда чернила исчезали. Это старый трюк. Но подставили неопытного человека. Ее нашли, эту Дрожжину?

– Да, она в Италии. Ее должны вернуть уже, – Смирнов известил Багрицкого обо всех их делах, в общих чертах. Так что он был в курсе.

– Что мы имеем? Поддельные договоры на два лимона. Зеленых. Деньги ушли на счета подставных фирм. Надо у программистов спросить, что они нарыли, но они сразу сказали, что это дело гиблое. Не найдем эти счета. Через офшоры уплыли.

– Подставили девку, скорее всего. Но надо будет с ней поговорить, конечно.

– Саша, обнаружены какие-то следы на ковре и на портсигаре. Вот эти отпечатки, их очень много. Там вообще двух человек отпечатки. Одного на портсигаре, это скорее всего, и на трупе. А другие тоже везде, но на портсигаре нет. А он из чистого золота, старинный. С настоящими бриллиантами.

– Убийца был владелец заводов, газет, пароходов?

– Да, наверное.

– Среди них и надо искать. Такие портсигары не у всех в кармане. Наташ, а делали экспертизу ДНК отпечатков?

– Конечно, делали. Результаты тебе сообщу.

– Значит, еще один обед? На ужин я даже не надеюсь.

– Александр Михайлович…. – Наталья посмотрела с упреком, исподлобья, и тут же засмеялась. Ну как можно на этого человека сердиться?

Официант принес салаты и закуски и поставил тарелки перед парочкой.

– Ой, как ты узнал, что я салат капрезе люблю?

– Не первый день тебя знаю. Кстати, тут недавно неплохое кафе открыли, недалеко от нас. Ну ладно, успеем.

– Насчет портсигара ничего не хочешь спросить?

– Натусь, ну, ты же сама все самое интересное расскажешь.

– Старая работа. Где-то начало двадцатого века. Тогда такие в моде были. Это Франция. А бриллианты в копытцах настоящие. И очень чистые. Сейчас такие трудно найти.

– Буржуины, стало быть. Один может быть телохранителем. На наемных непохоже. Очень грязная работа. Сильно наследили, торопились.

––

Валентин утром заехал за Викторией и отвез ее к адвокату. Они долго искали его в огромном старинном здании с высоченными потолками и лепными украшениями на стенах и окнах.

– Анатолий Афанасьевич, адвокат по уголовным делам, – представился мужчина. – Пусть Вас не пугает слово "уголовные", я постараюсь Вам помочь, чем смогу. Валентин вкратце мне уже объяснил суть дела, но мне нужны детали.

Пожилой мужчина лет под шестьдесят, с залысинами и сединой, приветливо улыбался и внушал бесконечное доверие одним своим видом. Зеленый сногсшибательный костюм с не менее сногсшибательным галстуком мог соперничать с нарядом самого Эрколе Маручелли, так он был красиво и элегантно одет. И даже носовой платок имелся почти такой же в нагрудном кармане.

– Расскажите, Виктория, о ваших проблемах, что Вас тревожит.

– Меня обвиняют в убийстве.

– Так. Рассказывайте подробно.

– Я была в отпуске, в Венеции… – Виктория не знала, что дальше говорить.

– В общем, Вику подставили. Убили директора компании, и ее видео залили на комп в служебке. Как она выходит из офиса. А у меня есть настоящее видео. На флешке. Там вообще другие люди на выходе и на парковке.

– Номер машины записали? Перезалитое видео легко доказать специальной экспертизой. Номер их машины попал на видео? – адвокат не спрашивал, откуда у клиента эта флешка. Опыт подсказывал ему, что с Валентином нужно еще поговорить отдельно.

– Была, видимо, эта запись, но стерли. Надо в удаленное хранилище залазить. Это только хакеры могут.

– Не только они. Я скопирую флешку?

– Конечно.

Анатолий Афанасьевич сделал копию и вернул флешку Валентину.

– Это мы сделаем, считайте, что настоящие видео мы добудем. Что у нас дальше?

– Я подписала несколько бумаг о покупке акций, но я никакие акции не покупала, я вообще ничего в этом не понимаю. Это были другие бумаги. У нас был ремонт. Я только на ремонт подписывала расходники. На краску там, на плитку. Но не на акции.

– Нужна тщательная экспертиза бумаг, там могли использоваться симпатические чернила.

– Это которые исчезают? – Виктория вспомнила, как удачно тогда смылся Абзолеев. – Наш главный бухгалтер тогда лег в больницу, вроде, на обследование.

– Какое удачное совпадение, – адвокат улыбнулся. Он любил молодых и смпатичных девушек. И жена его была на двадцать лет младше. – И Вы, Виктория, тогда все там подписывали за него.

– Может, Вас для этого и взяли на работу в консалтинговое агентство? Хорошо бы их уставные документы достать.

– Достанем, – уверенно сказал Валентин. Видимо, это был для него пустяк.

– Тут такое дело… – он посмотрел на Викторию как-то необычно, с жалостью, что ли, – еще покупка двух картин примерно на лимон. Тоже ты подписала, Викусь.

– Ккк…..каких картин? – у нее пересохло в горле от ужаса.

– Ты видела, у вас в офисе висели какие-нибудь картины?

– Да, мазня какая-то. Ходили слухи, что Беснов их сам малевал, но никто не знал точно. Ну да, они, вроде, дорого стоили, но я не в курсе была…

– Тебе подсунули эти бумаги для подписи, с другими текстами. Скорее всего, во время ремонта.

– Весело.. Что мне теперь делать? – Виктория поняла, что вот-вот разревется.

– Не переживайте, это дело совсем не безнадежно, – уверенность адвоката оживила Викторию. Он вселял надежду одним своим счастливым и благополучным видом. – По поводу бумаг можно сделать экспертизу. Если там симпатические чернила применялись, то можно результаты представить в суд.

При слове "суд" Виктории стало совсем дурно. По лицу потекли слезы. Она все-таки расклеилась.

Анатолий Афанасьевич был адвокатом по уголовным делам последние пятнадцать лет. А до этого всю жизнь служил следователем уголовного розыска. Он видел много слез за свою жизнь и был готов к ним в любую минуту. Работа такая. Поэтому он держал в кабинете бумажные салфетки, водичку в пластиковых бутылках и одноразовые стаканчики, весь джентельменский набор. Достал из маленького холодильника бутылочку холодной воды без газа, налил в пластиковый стакан и протянул Виктории.

– Успокойтесь, милая девушка, все решим, не переживайте. Поверьте, Ваш случай далеко не самый сложный в моей практике и я уже кое-что даже запланировал. Нужно будет подсуетиться насчет экспертизы бумаг и видео. Будем иметь на руках вполне серьезные доказательства вашей невиновности. Вы ведь не убивали директора и денег не воровали? – спросил он в шутку, но Виктория чуть опять не разревелась от таких слов.

Валентин подошел к ней сзади и положил руки на плечи. Затем достал бумажную салфетку и вытер ей слезы очень бережно и аккуратно.

– Вик, ну разрулим все, разрулим, не плачь.

Тепло его ладоней и слова успокоило ее. Слезы почти высохли.

– Насчет убийства… – адвокат посмотрел на Викторию изучающе, – я думаю, надо мне, конечно, встретиться со следователем.

––

– Ну что, Виктория, видите, пока все идет по плану. Подписка о невыезде очень и очень мягкий вариант в нынешнем Вашем положении.

Анатолий Афанасьевич знал свое дело как пять пальцев.

Работа в системе в течение сорока лет подарила ему множество личных связей и знакомств. Вопреки этому адвокат имел репутацию честного юриста, который строил свою защиту на реальных данных, а не на взятках. Его очень уважали не только клиенты, но и бывшие сослуживцы, с которыми приходилось постоянно пересекаться.

Виктория сияла, как медный самовар. С нее была взята подписка о невыезде как мера пресечения. Всего-то. Благодаря грамотным действиям опытного адвоката. И флешки из рук Валентина.

Они стояли возле трехэтажного здания сталинской постройки и обсуждали только что прошедший допрос. По просьбе Виктории и адвоката присутствовал Валентин и очень много выдал толковой информации. Естественно, касательно только Виктории.

За день до встречи состоялся еще один важный разговор со следователем, в котором Валентин уже обсуждал все, связанное с Максимом Пузеевым. Своим лучшим другом.

Виктория все не могла понять, где же он работает, но спросить не решалась.

– Ну что, друзья мои, – у Анатолия Афанасьевича было очень хорошее настроение. Ему нравилось новое дело.

Он чувствовал, что тут торчат очень хитрые нитки, потяни и нароешь много интересного. Интуиция никогда не подводила старого следователя

– Мы сегодня славно потрудились.

Адвокат знал Валентина давно. Пару раз вытягивал из серьезных передряг и очень уважал его. Поэтому согласился поработать за символическое вознаграждение. Но дело ему очень нравилось. Когда Валентин рассказывал их похождения в Венеции, Анатолий Афанасьевич сначала не поверил, что так может быть. Даже принял за розыгрыш. Но, увидев запись на флэшке, фото и видео из Венеции, а также запись допроса Абзолеева, поверил и тут же включился в работу. Сейчас, стоя на крыльце большого учреждения и беседуя с подопечными, ему приходилось совершать значительные усилия, чтобы не засмеяться. Такой умилительной была эта парочка, прям как молодожены. Сам он женился очень поздно, на подчиненной, молоденькой оперативнице, которая только пришла к нему в отдел работать. Они родили одного сына, горячо любимого. Дочерей у адвоката не было. И вот сейчас он смотрел на эту парочку и думал, что если бы это были его дети, у него был бы шанс заполучить внуков гораздо быстрее, чем от своего Вовки, который учился в шестом классе.

– Необходимо узнать, откуда были деньги у Беснова, что там за акции и кто малевал картины. И продавал их. Я узнаю через своих, а вы тоже пробейте, где у нас такие таланты обитают,– он пожал руку Валентину и Виктории и очень церемонно откланялся. Затем сел в свою бэху и уехал. Защищать людей и помогать им.

– Я тебе очень благодарна за помощь, – Виктория доверчиво взялась за хлястики карманов кожаной куртки Валентина обеими руками и посмотрела прямо в глаза, – ты меня спас.

– Да брось ты. Я ищу убийц моего друга.

– Ты благородный человек, я тебе очень-очень благодарна.

В той самой литературе об отношениях, в которую нырнула Виктория три месяца назад, очень много говорилось о том, что женщина всегда должна мужчину за все благодарить. Хвалить. Прям очень хвалить. Это необходимое условие хороших отношений.

– "У нас нет никаких отношений, кроме служебных", – напомнила она себе. – "Не летай в облаках".

И спустилась на землю.

Они топтались на мокром крыльце большого учреждения с красной вывеской, в лужах только что растаявшего снега. Эта зима была невероятно теплой для их региона. Лужи в феврале? Такого отродясь не было.

– Как ты думаешь, где могут продавать такие картины? Я видел фотки той мазни, что у вас висела в фойе. Ты знаешь, откуда это вообще? – Валентин никогда не имел дело с художниками. Он был очень далек от мира искусства.

– Понятия не имею. Беснов принес и повесил. Там раньше другая картин висела. Потом он ее заменил на эту, аляпистую, в цветах. Раньше какие-то кубы были, непонятно что. Наверное, их продают на аукционах, выставках. Может, в магазинах?

Виктория любила искусство, но в абстрактной живописи абсолютно не разбиралась. И не собиралась это делать. Кто-то когда-то взахлеб ей рассказывал о квадрате Малевича. Виктория, как девушка всесторонне образованная и эрудированная, конечно, знала, кто такой Малевич со своим черным квадратом. Но фанатской истерики не разделяла. Она тогда молча подумала, что, вот, намалевал товарищ. Не случайно фамилия такая. Прям подходит. Кто же был этот адепт такой геометрической фигуры? А была эта восторженная поклонница одноклассница Виктории, Рената Шимкович. Она тогда училась в колледже искусств, на художественном отделении. Сейчас, наверное уже закончила и работает. Только где? Давно не виделись.

– Валь, моя одноклассница художница, я вспомнила, – она слегка подвинулась к Валентину и почувствовала еле слышный запах одеколона. Одеколон был офигенный. Ее чувствительность к запахам зашкаливала. Очень нравилось, когда пахло чуть-чуть, еле слышно. Вот так, как сейчас от Валентина. Вика отвела взгляд и сделала вид, что ничего не происходит.

– Надо кинуть клич по одноклассникам, найти Ренатку и расспросить ее про картины. Только у меня нет этих фоток.

– О, а я совсем забыл про фотографии. Я же думал их скопировать. Вот облажался, да?

– А где их можно взять?

– Там же, где и все материалы. В плотно закрытых сейфах. Картины сейчас вещественные доказательства – вещдоки. Так что мы их нигде уже не возьмем… – Валентин задумался. Виктория погрустнела.

И тут произошла вещь, которая в книжках и фильмах называется "рояль в кустах". Зазвонил телефон.

– Да, – ответил Валентин и рот его растянулся в счастливой улыбке. Это была скорее даже ухмылка, нежели улыбка, – Михаил Викторович, Вы уже приехали? Да, к адвокату ходили. Да, конечно, как Вы сказали. Да, тут такое дело.... Нам нужны фотографии картины, ну, которую Вика купила, ну, не купила, а подсунули… Мы идем искать художника. Да, спасибо огромное, скиньте, пожалуйста.

Виктория не зря воспринимала Михаила Викторовича как очень-очень сильного волшебника. Минут через двадцать прилетели фотографии. Именно той картины, которая висела в фойе консалтингового агентства "Беснов и партнеры".

– Нда… И вот это вот искусство? – на экране телефона красовалась та самая картина из фойе офиса Беснова, – это, типа, искусство?

– Валя, это современное искусство, – смех разбирал Викторию и на последнем слове она нагнулась вперед и уперлась Валентину почти в подбородок.

– Надо найти, кто это сделал и сурово его наказать. Это не искусство, а заговор против человечества.

Господи, как было смешно! Виктория где-то читала, что смех это своеобразный язык людей, они так общаются невербально. У них с Валентином установилась невидимая связь, тонкая взаимопроницаемость.

Два ангела завязали между ними узелок, а дальше уже сами… Как хотите.

Валентин отвез ее на своей старой Ниве и на прощание сказал:

– Как узнаешь что, сразу звони. И одевайся теплее.

С идиотской улыбкой на лице из машины вышла дама, которую подозревают в убийстве и отмывании денег. В мошенничестве и подлоге. С подпиской о невыезде. Она улыбалась от уха до уха, как счастливый зомби-имбецил, которому подарили яркую погремушку.